Абзац: Полный самый URL: https://lib.co.ua/sport/petrovvladimir/putxile.jsp Путь к силе ШАХМАТНАЯ КОРОНА Владимир ПЕТРОВ Автор повести "Шахматная корона" - ростовчанин Владимир Алексеевич Петров - участник Великой Отечественной войны, ныне полковник запаса, заслуженный работник культуры РСФСР. Им написан ряд рассказов, очерков, фельетонов, юморесок, публиковавшихся в периодической печати. Работает над произведениями приключенческого жанра. В. А. Петров - участник конкурса, объявленного венгерским журналом "Игас" в связи с 20-летием Варшавского Договора стран социалистического содружества. За опубликованный в журнале рассказ получил вторую премию и диплом. В основу повести "Шахматная корона" положены факты происшедшие в действительности. МУЗЫКАЛЬНЫЕ способности у Людмилы Кудрявцевой проявились в раннем детстве. Прослушав по радио веселую песню, она на удивление родителей тут же ее запела. Те сначала не придали должного значения "открытию". А потом, когда решался вопрос, куда определить девочку учиться, уступили ее настояниям - в общеобразовательно - музыкальную. Прошли годы. Людмила окончила школу, музыкальное училище, прекрасно играла на пианино. Педагоги училища пророчили ей большое будущее: "У тебя, Люда, получится, только серьезно и много работай". И она работала. По четыре-шесть часов в день не отходила от инструмента. Уставшая, но счастливая, расставалась с любимым занятием, чтобы немного отдохнуть, не спеша, выходила на набережную. Здесь она вновь обретала силы, бодрость духа. Как - то проходя мимо кинотеатра "Чайка", Людмила встретилась со своей одноклассницей Ириной Синельниковой, которая в школе с трудом "переползала" из класса в класс и была исключена за неуспеваемость. На работу, однако, тоже особенно не рвалась. Зато быстро освоила "легкую" жизнь. Завела знакомство с сомнительной компанией, бездумно проводила с ней вечера. Из новых знакомых ей больше всех нравился Крымов, завсегдатай кафе "Бригантина". У него водились деньги, которые он легко тратил. Ирина сумела войти в доверие к нему, стать "нужным человеком". Помогала Крымову в реализации дефицитных импортных вещей и предметов галантереи, которые он неведомо, где доставал, находила выгодных покупателей. - Людка, ты че здесь? - А-а, Ирка, привет! А ты?... - Да, вот, понимаешь, компанией решили нанести визит в "Чайку", помочь кинотеатру с финпланом. Говорят, фильм потрясающий. - А я после занятий... Прогуляться решила. - Чем ты занимаешься? - Готовлюсь поступить в консерваторию. - Тебе можно позавидовать. - Ирина на какой-то миг сникла, даже отвернулась от Людмилы. Но буквально через несколько секунд на ее лицо вновь вернулось самодовольное выражение. - Да-а, - продолжила она, - не всем ходить в образованных. А, впрочем, что толку в твоей учебе? Ну, закончишь свою музыку и со ста рублями останешься на шее матери. Не так ли? Нет, голубушка, у меня другой путь. Пока есть возможность, порезвлюсь, а там видно будет. Живут же люди без образования и не пропадают. В торговле, например. Знают дважды-два - и хватит... Людмила хотела поинтересоваться, не в торговле ли работает и сама Ирина, но не стала. Очередь приблизилась к окну кассы. Ирина, сменив тему разговора, вернулась к фильму: - Знаешь, Люд, фильм - пальчики оближешь. - Ты уже видела его? - Нет... Но о нем много говорят, любовь там особенная... Людмила, слушая Ирину, улыбнулась: "Такая же балаболка, как была в школе. Только еще краска на лице появилась да челка нависла над глазами". - Ну, что там, Ирок? - раздался со стороны мужской голос. - Сейчас, сейчас! - ответила зардевшаяся Ирина. Людмила обернулась. К ним, бесцеремонно расталкивая собравшихся, пробирался парень. - Ба! - воскликнул он, увидев рядом с Ириной Людмилу. - Кажется, нашего полку прибыло. Протянув поверх голов Людмиле руку, представился: - Я Борис... И видя, что та никак не реагирует, добавил: - Крымов. Непривычная к подобной фамильярности, Людмила смутилась. Удивленно посмотрела по сторонам, на Иру, которая, купив билеты, выбиралась из очереди и негромко бросила - Если это так важно, то я - Кудрявцева. Но руки не подала. Ирина, заметив привычные для нее Борькины штучки, поджидала его, чтобы закатить сцену ревности. Как только тот приблизился к ней, выплеснула ушат злобы: - Ты опять? Заметил свеженькую рыбку. Как тебе не стыдно... Она бы еще долго продолжала свой монолог, но Крымов незаметно сжал ее руку, с придыханием прошептал на ухо: - Хватит, Ирок, люди смотрят. Да и новенькая, - покосился взглядом на Людмилу, - что может подумать?... В последнее время Борис все чаще грубил Ирине, но не отталкивал ее совсем. Понимал, что остыл к ней, однако терпел пока что. Увидев Людмилу, решил во что бы то ни стало привлечь ее внимание. Она ему понравилась с первого же взгляда. - Вот что, девочки, - сказал он, - хватит устраивать размолвки, пошли лучше в кинозал. И взял обеих под руки. Во время сеанса Борис сидел между ними. Иногда словно бы невзначай, пожимал Людмиле руку. Та отстранялась, стараясь, чтобы Ирина ничего не заметила. - Теперь куда, принцессы? - поинтересовался Борис после сеанса. - Я - домой, - отозвалась Людмила. - Мы тоже, но куда? - Тут недалеко, возле набережной. - А-а-а...Ну и я рядом. Нам по пути. - Нет, Борис, - вмешалась Ирина, - лучше зайдем сначала в "Бригантину". Там повеселимся немного. - Повернувшись к Людмиле, добавила: - там наш бар чем - то напоминает бары Запада. Борис об этом не раз говорил. Недовольно покосившись на Ирину, Крымов согласно махнул рукой. - В "Бригантину", так в "Бригантину". И вы с нами,- прижал он локоть Людмилы. - Не скучать же вам все время у перламутровой россыпи рояля. Да и сколько можно работать? Людмила вначале отказывалась. Потом подумала: "Может, отвлечься ненадолго? Сонату добью завтра. Проиграю вдвое больше". По дороге в кафе Борис разговорился. Обычно молчаливый, сегодня он был в ударе. Сыпал шутками. Дружки, следовавшие поодаль, в разговоре не участвовали, но свое отношение к происходящему выражали столь рьяно, что встречные прохожие боязливо обходили компанию стороной. - Ну вот мы и пришли, - Крымов замедлил шаги перед входом в бар. - Вы, девочки, займите столик, а мы мигом... Ребята вместе с Крымовым растворились в толпе, им требовалось пополнить денежные запасы. Знать бы Людмиле, откуда эти запасы, знать, что Борис давно ведет паразитический образ жизни... Доставал ткань, шил джинсы "под фирму". Имел стереомагнитофон, проигрыватель, немалые сбережения. Собирался приобрести автомобиль. Через некоторое время парни появились в кафе. С улыбающимися лицами предстали перед девушками. Ирина нервничала. Перед нею кинолентой проплыла ее первая встреча с Борисом. Тогда все было так же, как сейчас. Борис веселился, денег не жалел. Только теперь его порыв отдан другой. Ирина встряхнула затейливой прической, будто отгоняя назойливые мысли. Выдавив улыбку, сказала: - Ты что, Борис, такой веселый? Какой клоун тебе дух поднял? Крымов пристально посмотрел на нее, тихо ответил: - Да, Ирка, есть такой человек. - Скосив взгляд на Людмилу, продолжил: - Спасибо ему, что поднял настроение, а то все опостылело... И неожиданно тяжело вздохнул. Ирина поежилась от услышанного, покачала головой - Да ну тебя, Краб, давай лучше чего-нибудь на стол, а то нечем заняться. - Мы мигом, - оживился Борис. Он подозвал молодого официанта в черном костюме. - Принеси, голубчик, для начала мою обычную порцию. Людмила про себя отметила: "Да, видать, частенько посещает это заведение". Вечер, как это понимал Борис, получился интересным и веселым. Шутки чередовались с оживленным разговором и танцами. Крымов танцевал то с Ириной, то с Людмилой, Новая знакомая ему нравилась все больше и больше. Только теперь он ее основательно рассмотрел. Девушка лет двадцати, с вьющимися волосами и глазами цвета морской волны. Точеная фигурка. Сидя за столиком, Крымов восхищался: "Надо же, какие создания лепит природа!". Ирину теперь он, казалось, не замечал, не слушал; что она говорила. И та не выдержала. Вскочила из-за стола, зло посмотрела на подругу, пошла к выходу. Людмила поспешила было за ней, но Борис ее остановил: - Ты куда? - Ну как же - Ира уходит... - Ну и что? - Но ведь Ира - моя одноклассница! - Да ты видишь, в каком она состоянии? Она пьяна! У Людмилы самой кружилась голова. Шум, папиросный дым, шарканье подошв раздражали ее, она хотела побыстрее уйти. - Минутку можешь подождать? Нам ведь по пути. А потом я не могу отпустить тебя одну в такое позднее время... Как галантный кавалер, Борис проводил девушку до дома, тепло распрощался с ней. С того вечера они стали встречаться часто. Борис был внимателен, даже порой, к своему удивлению, робел перед Людмилой. То ли оттого, что она была более развитой, чем он, то ли виною было вспыхнувшее чувство. Людмила, в свою очередь, все больше задумывалась над тем, что же представляет собой Борис. Почему вокруг чего вьются не такие люди, как все? Да и разговоры у них переплетаются непонятными для нее жаргонными словечками. "А может, так и надо,- думала она, - может, я жизни не видела из-за своей учебы". Как- то, прогуливаясь по набережной, она спросила: - Слушай, Борис, скажи честно, где ты берешь деньги? Ведь мы с тобой в этой злосчастной "Бригантине" бываем чуть ли не каждый выходной. Да еще друзья с тобой...От неожиданности у Бориса перехватило горло. В первую минуту он даже не нашел, что сказать...Временами он и сам задумывался о своем образе жизни, подчас корил себя. Но потом эти минуты слабости, как он считал, проходили, и все продолжалось по-прежнему. Сойти с пути алчности, грубости и наживы у него уже не было сил. - Зачем же, Людочка, так нелестно отзываться о "Бригантине"! Она у нас самое популярное заведение. Смотри, сколько народу ходит... Что касается денег, то я работаю да еще подрабатываю. - Право, не знаю, где и когда ты работаешь. Дольше со мной находишься. - Уметь надо, Людок, -отшутился Борис, почувствовав, что нашел спасительную соломинку. - Хожу в передовиках, потому и получаю прилично. Впрочем, к чему тебе моим бюджетом интересоваться? - Знаешь, мне не просто интересно знать. Что-то тревожно на душе. Ты же мне не безразличный человек. Вот и хочу во всем разобраться. Проходя под деревьями, Людмила сорвала веточку, стала мять ее в своих тонких, длинных пальцах. - Ну хорошо, Людмила Николаевна, как-нибудь я вам поведаю о своей жизни. Но... не сейчас. - Помолчав, Борис добавил: - Это долгая история. Потому и расскажу, когда больше будет времени. - Ну, что ж, пусть будет по твоему, -вздохнула Людмила. Она с первого дня почувствовала что-то неладное, догадывалась, что Борис живет не по средствам. Но ничего конкретного не знала. Видела только, что в своем поведении Борис непоследователен, подчас непонятен. Ей помог случай. Как-то местная газета рассказала о неблаговидных делах молодых людей. Они обвинялись в спекуляции, хулиганстве. В числе других фигурировал Борис Крымов. Сообщалось, что однажды он уже привлекался к ответственности за кражу. Людмила задумалась. Нет, не о судьбе Крымова. О своих отношениях с ним. Сожалела, что оказалась такой слепой, доверчивой. При первой же встрече сказала Крымову: - Мы с тобой разные люди, и ничего у нас не получится. Прощай... - Да ты что? - побледнел Борис. Он понял, что Людмила видела газету. - Я тебе все объясню... - Не надо ничего объяснять. Я давно искала ответ на свои сомнения. И вот он пришел. Будь здоров... Девушка резко повернулась, размахивая сумочкой, и пошла в сторону своего дома. В голове Бориса был сумбур. Из рук уходило счастье, а он ничего не мог поделать. Неожиданно накатилась волна неистовой злобы. На Людмилу, на себя, на свою неудавшуюся жизнь. Пытаясь успокоиться, зашагал неведомо куда. Его встречали знакомые, кто-то окликнул, однако он никого не видел и не слышал... Позже Крымов не раз пытался возобновить встречи, даже подсылал дружков с угрозами. Но Людмила отказалась от встреч наотрез. В Приморске наступили дождливые осенние вечера. Набережная опустела. В такие дня здесь можно видеть лишь любителей штормовой погоды, когда волны яростно штурмуют берег, а воздух насыщен запахом йода. В один из вечеров Колька-Колобок решил отметить свой день рождения. Кличку "Колобок" он получил еще в школе. На вечер Колька пригласил главным образом своих бывших одноклассников - Угрюмова, Кудрявцеву, Антипина и других. Крымов, узнав от Угрюмова, что у Николая будет и Людмила, отложил свои коммерческие дела, как он называл спекуляцию, купил подарок и тоже пришел. Поведение Людмилы по отношению к себе он счел вызывающим. И теперь вынашивал мысль о мщении. Увидев Бориса, Кудрявцева заволновалась. Она понимала: с ним шутить нельзя. Перед нею мгновенно промелькнули наиболее типичные черты его характера: жить одним днем, помыкать теми, кого считал ниже себя, не останавливаться ни перед чем для достижения своих целей...Вечер затянулся. Слушали музыку, рассказывали смешные истории, вспоминали выпускной бал. Людмила общалась главным образом с Игорем, человеком, которого сразу же посчитала своим единомышленником. Их объединяла любовь к музыке, они могли говорить о ней бесконечно. Поступить в этом году в консерваторию Людмиле не удалось, но мечты она не оставила. После вечера Игорь пошел провожать ее. За ними увязались Крымов и Угрюмов. Город уже спал. Коброобразные светильники не могли разогнать навалившийся туман. Людмила с Игорем шли впереди, Крымов с Угрюмовым - поодаль. Каждый думал о своем. Борис - о том, что наконец подвернулся случай посчитаться за все свои унижения. Угрюмов, догадываясь, что Крымов что-то затевает, раскаивался: "Зачем сказал Крымову, что на вечере будет Кудрявцева?" Подошли к переходному мосту. Борис неожиданно устремился вперед, догнал Людмилу и остановил рывком за руку. Хмель вперемежку с волнением ударил ему в голову. - Люда, пошли к нам! - Куда это к вам? - девушка судорожно отстранилась. - Ты же знаешь!... В "Бригантине" ребята ждут. Повеселимся как надо. Что это был за день рождения? Скука да и только! - Нет, Борис, мы с тобой уже обо всем договорились. Оставь меня в покое. У меня есть Игорь, - она показала рукой на стоявшего в стороне парня. - Но ведь, я тебя, Люда, люблю! Не могу без тебя, -настойчиво убеждал Крымов. - Не знаю, Борис... Мне кажется, ты меня никогда не любил. Да, собственно, к чему мы об этом? Между нами все кончено. - Ну тогда вот что, - сменив тон, резко сказал Борис - или ты сейчас пойдешь со мною, или пеняй на себя. Ты знаешь, с кем имеешь дело. Я с тобой вел себя порядочно, потому что хотел иметь друга в жизни. А ты не оценила меня... Он хотел что-то добавить, но подошел Игорь. - Люда, ну сколько ты будешь с ним говорить? Пошли... - Ах, ты... - Борис злобно выругался и что было силы толкнул Игоря. Тот ударился о ветхие перила рейки, сломал их и, не удержавшись, рухнул с высоты. Растерянный Крымов, глянув на лежавшее внизу безжизненное тело, кинулся к Людмиле, торопливо заговорил: - Пошли быстрее отсюда, подальше от свидетелей. Ты же знаешь, все это из-за тебя. Да не смотри на меня так, не думай, что останешься в стороне... - Людка, он правду говорит, - вмешался подоспевший Угрюмов. - Мотать надо, пока не поздно!... Людмила заметалась на месте. Она не знала, что предпринять. - Убийцы вы, убийцы! -закричала она. Вырвавшись из рук Крымова, побежала вниз, к Игорю. Тот лежал без движения и слегка стонал. - Помогите, помогите! -звала Людмила. Вскоре появились какие-то люди, подоспел милиционер. - Я знаю, кто это сделал. Это Крымов, Крымов! -исступленно твердила девушка. - Гражданка, не мешайте! Окажем помощь, тогда и вы понадобитесь. Только не ухо- дите... Крымова и Угрюмова судили. Крымову дали срок и куда-то отправили. Угрюмов за соучастие получил год заключения в трудовой колонии. Людмила со временем успокоилась. В следующем году она поступила в Киевскую консерваторию, успешно окончила ее. Как весьма способную студентку ее оставили в консерватории педагогом. Вышла замуж - неудачно. Развелись. Разменяли квартиру. Переехала в Энергоград устроилась в училище искусств педагогом по классу фортепьяно. По-прежнему пользовалась вниманием. А ей пришелся по душе один из преподавателей. Он был значительно старше нее, но это не мешало им хорошо понимать друг друга. Николай, так звали преподавателя, не раз был гостем Людмилы, они подолгу беседовали на волнующие обоих темы. И мало-помалу Кудрявцева стала чувствовать, что тянется к нему, нуждается в его обществе. Вот и сегодня, повстречав Николая, так вспыхнула радостью, что невольно смутилась. Он подошел, как всегда, улыбаясь, - Здравствуй, моя радость. - Привет, -с напускным безразличием отозвалась Людмила. - Мне кажется, я тебя не видел уже целую вечность. Это выше моих сил. Людмила заворожено молчала. - Мы встретимся вечером, как обычно? -настаивал Николай. - Ты молчишь, но я читаю ответ в твоих глазах. - Что же ты прочел? - "Жду тебя завтра вечером". - Ты угадал, мой Мессинг. Хорошо, только предварительно позвони. - Во сколько? -обрадовался Николай. - Ну, скажем, часов в семь. - Замечательно! Спасибо тебе... ¦ - Товарищ майор! -обратился к Муравьеву с докладом дежурный по ОВД. - Только что сообщили: на улице Коммунаров, дом триста восемнадцать, в квартире сорок девять совершено убийство. - Кто сообщил? Откуда? - Неизвестно. Звонивший себя не назвал. Он был очень взволнован. Не договорив, повесил трубку. - Та-а-к, -протянул Муравьев, собираясь с мыслями. - Передайте, чтобы опергруппу выслали по тревоге. Я тоже подъеду. Когда он прибыл на место происшествия, следователь Осипов с группой оперативников уже производил осмотр. - Ну, что скажете, Михаил Петрович? -поинтересовался Муравьев у Осипова. - Пока о каких-либо выводах говорить преждевременно, но кое-что выяснили. Убийство совершено примерно около часу назад. Удар по голове. Подробности, думаю, сообщит экспертиза. Обнаружены следы обуви двух размеров -сорокового и сорок второго. На полу - лужица от растаявшего снега с масляными разводами. Это наводит на мысль, что убийца имел дело с бензином, возможно, он шофер или тракторист. - Сейчас, Михаил Петрович, - возразил Муравьев, - этих масляных пятен на улицах сколько угодно. На обуви их мог занести любой человек. - Да, конечно, - согласился Осипов. - Но это еще не все. Вот, посмотрите,- он протянул Муравьеву спичечную коробку. - Здесь зажим для галстука, найденный в коридоре. Простая приколка, но с цепочкой, на которой укреплен медный квадратик с вычеканенной короной шахматной королевы. - Это уже что-то, - повеселел Муравьев. - Так вы говорите, в этой квартире мужчины не проживают? - Никак нет, - по-военному ответил Осипов. - А откуда это вам известно? - От соседей. Да и осмотр показал, что в квартире, судя по вещам, бытовому обиходу, все принадлежит женщинам. - Зажим срочно на экспертизу! Нам нужны отпечатки. ...Соседка Людмилы Кудрявцевой по квартире, семидесятилетняя старушка, давно была на пенсии, но еще прирабатывала в больнице - убирала в вечерние часы палаты. Сегодня вернулась несколько раньше обычного, работы было немного. Когда появилась возле своего дома, увидела людей, о чем-то оживленно переговаривавшихся. Подошла к женщине, спросила, в чем дело. - Говорят, будто убийство, а может, кража. Милиция приехала. Мария Ивановна заторопилась к себе: "Не дай бог, у нас с Людмилой. Хотя и брать нечего, но все ж таки...". У подъезда ее остановил сержант милиции. - Вы куда? - Как куда? Домой. - А где вы живете? - В сорок девятой квартире. - Хорошо, идемте. Дома оторопевшая старушка увидела милицейских работников. - Присядьте, - обратился к ней Муравьев. - Вы соседка Кудрявцевой по квартире, Князева Мария Ивановна? - Да-а, - растерянно отозвалась та. - А что произошло? - Вот мы, Мария Ивановна, и хотим узнать, что произошло. - У меня? - Да, в вашей квартире. Скажите, соседку, Кудрявцеву, вы давно знаете? - Второй год. Прежние соседи в изолированную квартиру переселились, а комнату ей отдали. Так и живем здесь - две одинокие женщины. - Жили, - поправил майор. - Как жили? - А так... Ее уже нет в живых, убили. - Боже мой! За что? Такая милая, тихая женщина... - Вспомните, - прервал Муравьев всхлипывания старушки,- кто к ней ходил из друзей - женщины, мужчины. Князева помолчала, напрягая память. - Да уж не присматривалась я, к чему мне это. Вечерами я больше в больнице, только днем и встречались на кухне. - И о чем речь вели? - О житейских делах, новостях. А больше она мне рассказывала о своих музыкальных делах. Страсть как их любила. - Ну и так-таки к ней никто не ходил? - Чего не видела, того не видела. Очень она скромная была. Разве что вот... Старуха рассказала, как недавно Людмила пришла домой с большим букетом цветов. Улыбчивая такая, с сияющими глазами. Князева не выдержала, поинтересовалась, от кого цветы. - Ох, не спрашивайте, Мария Ивановна, это пока секрет, - она лукаво посмотрела на Князеву и добавила - От Н. И. - Что еще за Н. И.? - поинтересовался Муравьев. - Вот и я о том же спросила. Начальник, мол, какой? "Начальник - не начальник, - ответила, - но очень хороший человек". И больше ничего. - Ну хорошо, Мария Ивановна, если кто-нибудь позвонит вам или зайдет, сообщите нам вот по этому телефону. - Муравьев протянул ей записку. Завершив осмотр, опергруппа возвратилась в отдел. Короток зимний день. Только повернет за полдень, как уже подступают сумерки. Включив настольную лампу, Осипов медленно прохаживался по кабинету. Он всецело был поглощен происшествием на улице Коммунаров, перебирал версии и варианты, с которых можно было бы начать разматывать клубок. А что подскажет экспертиза, скоро ли они управятся? Осипов нажал кнопку селектора: - Зинаида Васильевна? Как с анализом? - Все готово, Михаил Петрович. - Принесите, пожалуйста! Осипов сообщил Муравьеву, что сейчас у него будут данные экспертизы. Тот поспешил к следователю. - Ну, о чем говорят нам невидимые глаза? - обратился Осипов к вошедшей Зинаиде Васильевне. - Пока мало о чем, Василий Петрович. Но все-таки говорят. Не ожидая других вопросов, эксперт доложила: - Убийство совершено металлическим предметом типа ломика - рана имеет овальную форму. На ее краях обнаружены примеси бензина марки семьдесят шесть. Такие же примеси на водяных каплях от подтаявшего на полу снега с обуви. - А как с отпечатками пальцев? - Очень смазанные. Но что несомненно - на входной двери квартиры и на двери в комнату Кудрявцевой они разные, Создается впечатление, что в квартире побывали двое.Однако по нашей картотеке подобные отпечатки пальцев не проходят - Да-а, не густо, - хмуро сказал Муравьев и, повернувшись к Осипову, спросил, - что думает на этот счет Шерлок Холмс? - Думаю, Василий Петрович, начинать надо с этого самого Н. И. Он-то, наверняка, знает о деталях, которых пока не знаем мы. - Ну что ж, верно мыслишь, - вставая, одобрил Муравьев. - А вот бензиновая радуга - тоже деталь немаловажная. Надо изучить ее. Узнай, нет ли у этого Н. И. машины. Если есть,то выезжает ли он на ней в зимнее время. Ты же знаешь, что частники не особенно любят совершать прогулки на своем транспорте. Словом, все надо перепроверить. Понятно? Этим делом пусть займется инспектор Сидоренко, я ему команду дам. Оставшись один, Осипов начал строить план действий. С кем встретиться в училище искусств, кого допросить? Пожалуй, если говорить об Н. И., то, очевидно, надо начинать с администрации. На следующее утро он был в кабинете директора училища. - Следователь уголовного розыска, старший лейтенант Осипов. - Слушаю вас. Вы, очевидно, по поводу Кудрявцевой? Такая ужасная трагедия...Я вот только вернулся из командировки - и как обухом по голове. Ну и чем я могу помочь вам? - В последнее время Кудрявцева встречалась с педагогом вашего училища с инициалами Н. И. Помогите мне отыскать его. - Забавно. Почему же Н. И.? - Так, во всяком случае, она представила его своей соседке по квартире. - Это уже совсем интересно. Директор нажал кнопку, в селекторе послышался женский голос: - Я вас слушаю, Максим Яковлевич. - Зайдите ко мне, Гаянэ Ивановна! Через минуту вошла моложавая полная женщина. - У кого из наших педагогов такие инициалы - Н. И.? - спросил ее директор. Немного подумав, женщина ответила: - Мирошниченко Николай Иванович, Нерукавный Николай Ильич, Носов Никита Игоревич... Вообще-то надо еще посмотреть по списку. - Сделайте это. Только быстро и не пропустите кого-нибудь. Мы ждем. Когда директор и следователь остались вдвоем, Максим Яковлевич удивленно сказал: - Ну и дела! Кто же из них этот Н. И.? Представьте, что все названные - люди семейные. Как же можно? - В искусстве, очевидно, эти вопросы решаются проще... - Почему вы так думаете? Что, по-вашему, работники искусства-самые распущенные люди? Нет, это не так. Просто то, что происходит в искусстве, быстрее становится общеизвестным. Люди искусства на виду... Разговор прервала Гаянэ Ивановна: - Максим Яковлевич, больше у нас на Н. И. никого нет. - Значит, трое - заключил Осипов. - Как мне повидать их? - Это несложно. Пригласив завуча, директор выяснил, что в настоящее время в училище находится Мирошниченко. Носов и Нерукавный будут завтра. Первый - с утра, второй - после обеда. Осипов попросил предоставить ему возможность переговорить с Мирошниченко наедине. - У меня и располагайтесь, - пригласил завуч. - Я все равно ухожу на семинар. Спустя несколько минут перед Осиповым сидел настороженный мужчина. - Чем могу быть полезен? Если можно, поскорее, меня ждут учащиеся. - Я вас долго не задержу. Осипов внимательно посмотрел на преподавателя, спросил: - Скажите, как давно вы знали Кудрявцеву Людмилу? - Гм -... Как это - "знал"? Она что, уехала? Больше работать у нас не будет? Осипов понял: Мирошниченко еще ничего не знает. А может, прикидывается? - Никуда она не уехала. Она погибла. А точнее, ей помогли погибнуть. Словом, ее уже нет в живых. - Да?! - Увы, это так. А обратился я к вам потому, что вы работали с ней вместе. Скажите, что она была за человек? - Хороший человек. К работе относилась добросовестно. Очень способная. В училище у нее недругов не было. А вне его - не знаю, врать не буду. - Когда вы ее видели в последний раз? - В прошлую пятницу. - Ничего подозрительного в ее поведении не заметили? - Нет, не заметил. Разговаривали, шутили. В общем, как всегда. - Понятно, - Осипов достал коробочку, в которой лежал галстучный зажим с шахматной короной. - А вот эту штучку вы ни у кого не видели? - он пристально посмотрел на Мирошниченко. - Нет, не видел,- спокойно ответил Мирошниченко. - Ну, хорошо. Спасибо вам. Прошу вас: о нашем разговоре - никому...! Закончив беседу, Осипов вернулся к директору. Показал ему зажим, оставил свой номер телефона на тот случай, если появится необходимость что-либо сообщить. На другой день он беседовал с Нерукавным и Носовым. Но они ничего нового не сказали. Поведение педагогов не вызывало сомнений: к преступлению они непричастны. Несколько расстроенный безрезультатными встречами в училище искусств, Осипов вернулся в управление. Надо было еще раз продумать все услышанное, выработать линию на дальнейшее. Мысленно представляя лица своих собеседников, он анализировал манеру их поведения, разговор. Если они невиновны, то кто? И потом убийц было, видимо, двое. За что они подняли руку на Кудрявцеву? - А-а... маракуешь? - тихо вошел Муравьев. Осипов поднялся. - Не над чем особенно мараковать, Василий Петрович. Три Н. И. как сговорились: одно и то же - за работой некогда интересоваться подробностями поведения, отношения чисто служебные и тому подобное. - А возраст их? - Мирошниченко - пятьдесят. Нерукавному - сорок три, а Носову - за шестьдесят. - Ну, вот видишь, а говоришь, не над чем думать. Носов на роль героя - любовника явно не подходит. Остаются двое - это уже легче. Кстати, что сообщает Сидоренко? - Пока ничего путного. Ищет... Осипов проснулся рано. Накоротке позавтракав, отправился на работу, как всегда, пешком. По дороге мысленно перебрал все связанные с убийством факты. Отпечатки пальцев на дверных ручках в квартире Кудрявцевой оказались нечеткими, но кое в чем они были похожи на отпечатки пальцев Нерукавного. Осипов решил, что нужно провести более тщательный анализ. Едва он вошел в свой кабинет, зазвонил телефон. - Это товарищ Осипов? - Да, я вас слушаю. - Докладывает военрук училища искусств Сидоров. Мне надо с вами поговорить. - Я вас жду. Минут через пятнадцать Сидоров сидел перед следователем. - Мне наш директор посоветовал к вам обратиться. Вы в училище показывали зажим для галстука. Так вот, кажется, я такой видел. - С шахматной короной? - Да. Только, чтобы убедиться, мне надо взглянуть на него. - Пожалуйста. - Осипов достал из сейфа коробочку. Сидоров, внимательно осмотрев зажим, уверенно сказал: - Он. Его я видел на галстуке Нерукавного. - Нерукавного? - Да-да. А было дело так. У нас решили к юбилею Победы сделать в училище стенд участников войны и ветеранов Вооруженных Сил СССР. Попросили прийти сфотографироваться. Пришел и Нерукавный, ведь он офицер запаса. Тогда и увидел я на нем этот зажим... "Да- а, -подумал Осипов. А ведь Нерукавный э.то скрыл. Надо действовать быстро". Распрощавшись с Сидоровым, он тотчас позвонил директору училища, попросил направить к нему Нерукавного. - А его нет. - Как это нет? - Он вчера уехал в командировку. - И далеко? - В Ковыльный. Там есть музыкальная школа, и мы, так сказать, на месте подбираем наших будущих учащихся. - Его надо срочно отозвать. - Хорошо; сделаем. Вошел майор Муравьев. Осипов положил трубку, сказал: - Василий Петрович, нить все-таки ведет к Нерукавному. - Почему ты так думаешь? - Зажим-то его. Только что подтвердил это военрук училища Сидоров. Да и отпечатки пальцев Нерукавного схожи с обнаруженными на входной двери. Вот кто второй - загадка. - Работа нам немало загадок загадывает, Михаил Петрович. Со временем все встанет на свои места, а сейчас не теряй ни минуты, торопись по горячим следам. Помощь нужна? - Пока нет. - Если будет нужна, подключи участкового инспектора Уткина. Преступление совершено в его районе. На другой день Осипов с нетерпением ждал встречи с Нерукавным. "Как-то он себя поведет? Почему многое недоговаривает?". Когда тот наконец появился, следователь спросил его, почему он скрывает правду. - Какую? - Что двенадцатого февраля были у Кудрявцевой. В день, когда ее убили. Нерукавный растерянно молчал. - Вы были там, - продолжал Осипов. - Об этом говорят факты...Вот, например, этот зажим. Он же принадлежит вам, это установлено. И еще: найдены отпечатки ваших пальцев на дверной ручке. Что вы скажете? Лицо преподавателя мучительно исказилось. Он прерывисто дышал. - Кстати, с вами был еще кто-то. Кто? Я пока не спрашиваю, за что вы ее?... - Я не убивал Людмилу! - вскочил Нерукавный. - Честное слово! - Гражданин Нерукавный, сядьте на место? Рассказывай те все, как было. Нерукавный безвольно опустился на стул. - Я не хотел... - Что вы не хотели? - Чтобы об этом кто-нибудь узнал. - О чем? - О том, что я любил Людмилу... Мы встречались с нею втайне. Даже соседка по квартире не знала. Такими были мои условия. Так все и устраивала Людмила. Она меня тоже... любила. - Вы были там в момент убийства. - Я же говорю, что это не моих рук дело! - опять вскочил Нерукавный. - Кто же тогда? - Не знаю. - Расскажите обо всем спокойно и подробно. - Хорошо, хотя спокойным я быть не могу. Трудно себе представить, что ее больше нет. - Итак, двенадцатое февраля, вечер... - начал Осипов. - Нет, немного не так. Мы с Людмилой встретились накануне в районе училища и условились о встрече на следующий день. Только она просила, чтобы я в семь часов ей позвонил. - Для чего? - поинтересовался Осипов. - Так, уточнить, все ли остается в силе. И главное: ушла ли из дому соседка. - Дальше? - Приехал я на площадь Космонавтов, а там оставалось до ее дома два квартала. На площади у газетного киоска - телефон-автомат. Звоню. Две копейки провалились, а гудков нет. Что делать? Вышел из будки, осмотрелся, где бы можно было разменять монеты. В это время рядом остановилось такси. Я еще заметил - на кузове глубокая царапина. Водитель вышел, прохаживается. Я к нему, прошу двушку. Тот показал монету и со смехом вновь ее спрятал. "Проваливай", - говорит. Я ему: "Мне очень нужно". Покуражившись, он все же дал монету. Я в будку, набираю номер. Машинально оглянулся, вижу водитель сбоку наблюдает за мной. В это время отозвалась Людмила, и я забыл обо всем. Когда переговорил, машины уже рядом не было. Я направился к дому Людмилы. Она сказала, что ждет, откроет двери. Перед последним поворотом к ее "свечке" вновь увидел знакомое такси. В нем на этот раз никого не было. Я поднялся на нужный мне этаж. Входная дверь в квартиру была приоткрыта. Вошел. Было тихо. Я удивился: обычно Люда меня встречала у двери. На носках прошел в ее комнату и... ахнул. Людмила лежала на полу. Из правого виска сочилась струйка крови. Я испугался. Хотел крикнуть - не получилось. Рванул ворот рубашки, чтобы хоть чуть-чуть отдышаться. В это время что-то упало на пол. Я подумал, пуговица. Но ничего не увидел. Только позже понял, что потерял зажим от галстука. Попятился из комнаты, не знал, что предпринять. Потом решил сообщить в милицию. - Так это вы звонили? Нерукавный кивнул. Нерукавный ушел мрачный и растерянный. Оставшись один, Осипов не спеша перебирал в памяти услышанное, ему необходимо было определить, когда Нерукавный говорил правду, а когда лгал. Не придумал ли он о такси? Надо проверить и это. Хотя за время после убийства шрам на борту можно было заделать. И цвет-то заурядный - салатный. Почти все такси окрашены в этот цвет. Водитель тоже ничем не примечателен. Только и известно, что чернявый, да выше среднего роста. Осипов решил посоветоваться с Муравьевым. Тот, выслушав следователя, долго прохаживался по кабинету. - Знаешь что? - наконец сказал он. - Мне кажется, Нерукавный правду сказал. Смотри. Шел он до квартиры, будем считать, минуть десять. По дороге увидел это же такси. Может, разумеется, просто совпадение, что оно оказалось здесь. А может, и нет. Ведь водитель, что-то услышав из разговора Нерукавного с Кудрявцевой, быстро исчез. Не кажется ли тебе, Михаил Петрович, это подозрительным? - И, не дожидаясь ответа, Муравьев продолжал: - Когда Нерукавный вышел из дому, такси уже не было. Как, по-твоему, не мог ли таксист перед приходом Нерукавного проникнуть в квартиру Кудрявцевой? - Теоретически, Василий Петрович, конечно, мог, но... - Конечно "но"... Этих "но" у нас будет много. Во всяком случае, такси надо разыскать. Кстати, Сидоренко выяснил - машина у Нерукавного есть? - Нет у него машины. - Вот пусть он и займется розыском такси. Ему поможет Уткин. Два дня безуспешно провели Сидоров и Уткин в таксомоторных парках. Встречались с диспетчерами, механиками, бригадирами, водителями, осматривали машины, но искомой не увидели. Повезло им на третий день, когда уже, было, махнули рукой. В ремонтной мастерской одного из гаражей обнаружили "Волгу" 22-40 с глубокой царапиной на левом боку. Ее водитель Краснощеков, как выяснилось, только принял машину. От кого, толком объяснить не мог - тот шофер работал недолго. Звали его Васильев Юрий Васильевич, так сказали в отделе кадров. При внимательном осмотре содержимого багажника Сидоренко обнаружил на монтировке следы запекшейся крови и длинный женский волос, прилипший к металлу. Краснощеков уверял, что никаким инструментом еще не пользовался. А вот Васильев... С вечера двенадцатого февраля в таксопарке его не видели. Даже документы не взял. Расспросив о приметах Васильева и захватив с собой монтировку, Сидоров и Уткин вернулись в управление. Дежурный при входе сказал, что Осипов уже не раз спрашивал о них и просил, чтобы, как только появятся, сразу прошли к нему. В кабинете Осипова сидел и Муравьев. Выслушав доклад, он распорядился срочно отпра- вить монтировку на экспертизу. Подробно расспросил все, что известно о водителе. - Понимаете, товарищи, - сказал он, - мы слишком медленно идем к раскрытию преступления. Надо ускорить дело. Следы стираются, и чем дальше, тем сложнее будет работать. Вот о чем проинформировал меня Михаил Петрович: оказывается, Кудрявцевой накануне кто-то звонил. Соседка слышала разговор, точнее, то, что отвечала Кудрявцева. А она просила оставить ее в покое. Никогда не звонить - ни домой, ни в училище. А потом сказала соседке, чтобы та никого к ней не пускала. Вряд ли речь шла о Нерукавном, ведь Кудрявцева встречалась с ним. Муравьев поинтересовался, какие меры собирается предпринять Осипов для задержания Васильева, и ушел. Ушли и Сидоров с Уткиным: надо было сообщить приметы Васильева сотрудникам наружной службы, автоинспекции. И пока Осипов размышлял над тем, как перекрыть выходы из города, дежурный по управлению сообщил, что его вызывают из Приморска. - Хорошо, соедините. - Товарищ Осипов?- раз далось в трубке. - Говорит участковый инспектор Кохан из Приморска. К нам пришел некто Угрюмов Петр Данилович. Говорит, что в вашем го роде двенадцатого февраля его бывший приятель Крымов совершил преступление, убил женщину по фамилии Кудрявцева... "Почему - Крымов? - мелькнуло в голове у Осипова. Ведь он же Васильев!" - Хочу уточнить,- сказал он в трубку. - Может, фамилия преступника не Крымов? - Нет, Крымов. Так утверждает Угрюмов. - А откуда он знает Кудрявцеву? - Учились вместе. В школе еще. Угрюмов просит, чтобы вы его приняли и внимательно выслушали. - Пусть приезжает, - ответил Осипов. - И срочно. Положив трубку, он отправился к Муравьеву, пересказал разговор по телефону. - Вот ведь как получается, Василий Петрович: ищем мы Васильева, а появляется Крымов. - Ну что ж, возможно, это одно и то же лицо. Разве не бывало? На следующий день в кабинет Осипова вошел мужчина лет тридцати, с круглой, словно футбольный мяч; головой, На беседе с Угрюмовым был и Муравьев. - Итак, - начал он, - кто же вы будете? - Вам фамилию назвать или профессию? - Разумеется, сначала фамилию, а затем уж и профессию. Вошедший замялся, заморгалл, - фамилия моя Угрюмов, зовут Петром, по отцу Данилович. - Понятно, гражданин Угрюмов. Так что же вы хотели нам сообщить? - Да про тот случай, что с убийством связан. - С каким? - Людмилы Кудрявцевой. - Вы что, знали ее? - Детство прошло вместе. Муравьев переглянулся с Осиповым. - Тогда расскажите все по порядку. - Конечно, что знаю - расскажу. И, не дожидаясь наводящих вопросов, Угрюмов заторопился: - Несколько месяцев назад вернулся из каталажки Борька Крымов и сразу ко мне. Я на работе был. Как он узнал, где я работаю, не знаю. Но вижу - за окном на улице Краб (это кличка его). Выхожу. Он мне: "Пойдем посидим в сквере, поговорить надо". Ну пошли. "Слушай, Пескарь, - это он, значит, мне, так меня с детства звали, - скажи ка, где сейчас Людка Кудрявцева?". "А что?" - говорю. "Не могу ее забыть, тоскую. Писать куда ей, не знал. Ждал освобождения. Вот и приехал в Приморск". Разжалобил он меня. Слова-то какие нашел, сроду я от него таких не слышал. Ищи, говорю, у музыкантов в Энергограде. Разве думал я, что так обернется... Угрюмов умолк. - Ну-ну, дальше, - сказал Муравьев. - Посидели мы с ним еще минут двадцать в сквере. Он говорит: "Хочешь кусок иметь?". "Нет, - отвечаю, - мне не надо". "Ну, смотри, как знаешь, а у меня другого выхода нет". Предложил еще поехать с ним в Энергоград, но я отказался. Думал, что на том, слава богу, и кончились наши встречи. Ан нет. Через неделю опять заявился. Вызвал меня, говорит: "Все, я опять загремел". Позвал выпить с ним. Зашли мы в "Бригантину", поллитру раздавили. Краб хмурый сидит, и водка на него не действует. "Что случилось?" - спрашиваю. "Все, Пескарь, - отвечает. - Нет больше моей мечты. Ушла навсегда. И душу унесла" "Ты что, прибил ее?" - говорю. Он кивнул, поднялся и ушел. - Куда? - Вот этого не могу знать. Пошел по набережной. Там в ресторане "Космос" раньше его зазноба Клавка работала. Может, ее искал... - И это все? - Да, гражданин начальник. - Расскажите, что вас объединяло? - Понимаете, трудно мне говорить, но попытаюсь. Родился я в Приморске, точнее в соседнем рыбацком поселке. Отца не помню, он погиб в шторм. Растила меня мать. Закончил пять классов, школу оставил. Пошел работать. Тоже в рыбаки. Но вскоре убедился - это не моя стихия. Бросил. Устроился на почту разносчиком посылок, бандеролей, телеграмм. Года два проработал - показалось, мало зарабатываю. Пошел грузчиком в магазин. Там и повстречал Борьку Крымова, он тоже работал грузчиком. Пристрастился к выпивке, благо перепадала она часто задаром. С Крабом стал заглядывать в "Бригантину". Денег у него водилось немало, где-то доставал импортные вещи, перепродавал их. Случалось, обирали пьяных. Короче, покатился я по скользкой дорожке, пока меня не посадили. - За что? - Краб своего соперника, ухажора Кудрявцевой, спустил с моста. Ему дали на полную катушку, меня за соучастие - в колонию. Там я многое передумал, решил раз и навсегда покончить с прошлым. Словом, завязал. Когда вернулся, снова пошел работать грузчиком. Мать не нарадуется, да и мне спокойно было. И вот опять он, Крымов... Муравьев с Осиповым подождали, не скажет ли Угрюмов еще что-нибудь. Но тот молчал. - Что ж, Угрюмов, спасибо за откровенный рассказ. А теперь скажите, когда вы в последний раз видели Крымова? - Дня два назад. - Его характерные черты? - Атлетически сложен. Волосы черные. Густые брови вразлет. Ходит в нейлоновой куртке зеленого цвета. - Оружие у него есть? - Не знаю. - Ну, хорошо, Вы сейчас пойдите погуляйте, сходите в кино, если хотите. Через пару часов возвращайтесь, - сказал Муравьев. Он решил срочно собрать оперативную группу. - Пока народ будет собираться, - обратился он к Осипову, когда Угрюмов ушел, - поразмышляем. По расчетам Васильева, он же, видимо, Крымов, Нерукавный должен был подойти к Кудрявцевой тогда, когда он, совершив свое черное дело, успеет уйти. Задумал убить и в тоже время подставить Нерукавного в качестве убийцы. - Я с вами, Василий Петрович, согласен. Очевидно, Васильев-Крымов подслушал телефонный разговор Нерукавного, догадался, о чем и о ком идет речь... - Наверное. Возможно, и сам собирался звонить, да тут такой случай подвернулся. - Адрес Кудрявцевой ему был известен. Может, уже успел побывать там, хотя соседка отрицает, - Соседка отрицает и визиты Нерукавного... Совещание оперативной группы Муравьев проводил в своем кабинете. - Вот что, товарищи, - обратился он к собравшимся, - сегодня же выедете в Приморск брать опасного преступника. Группу возглавит старший лейтенант Осипов. Возьмете с собой Угрюмова, он хорошо знает преступника в лицо. В Приморске подключите, кого нужно, по усмотрению. Со мною поддерживайте оперативную связь. Осипов договорился встретиться с товарищами на вокзале через два часа. А пока остался ждать Угрюмова. Тот вскоре появился. - Сходили в кино? - Нет, в кино не пошел. И вообще никуда не ходил. Просидел в сквере, думал, все ли вам сказал. - И что же? - Не все. Когда Крымов вернулся из Энергограда, я видел у него много денег. Он даже хвастался ими. Где взял, не сказал. Но, думаю, добыл нечестно. - А где может прятаться Крымов? - Раньше жил он у одной старушки, а теперь не знаю. У Клавки разве что. Я говорил вам, что она работает в ресторане "Космос". - Крымов мог узнать, что вы обратились к нам? - Думаю, что нет. Если бы узнал, то нашел бы возможность убрать меня. Этот человек на все способен. - Ему недолго осталось разгуливать. - Осипов твердо посмотрел в глаза Угрюмова. - И вы должны помочь нам, - А что надо делать? - Это будет видно на месте, в Приморске. Поедете с нами. Приморск встретил оперативную группу неприветливой погодой, шел мелкий, вперемешку со снегом дождь. Участковый инспектор Кохан проводил прибывших в гостиницу. - Устраивайтесь, а потом обсудим дело. Через полчаса все собрались в номере Осипова. - Давайте,- сказал он, - изучим объекты, где возможно появление Крымова. Ими могут быть кафе "Бригантина", ресторан "Космос", парк на набережной. Посмотрим входы и выходы, близлежащую местность. Вы, товарищ Кохан, побывайте у матери Угрюмова, сообщите, что с её сыном все в порядке, а главное - узнайте, не наведывался ли за это время Крымов. Когда Кохан встретился с Угрюмовой, та сказала, что сына Петра уже два дня нет дома и она очень беспокоится.Перед тем он все больше молчал, вздыхал, видно, на душе беспокойно, а потом исчез, ничего не сказав. А тут еще его давний дружок Борька Крымов объявился... - Он что, заходил к вам? - Вчера был, злющий такой. Все пытал, куда сын подевался да отчего накануне возле милиции вертелся. Аж зубами скрипел. Чует мое сердце, что-то здесь неладное. - Не волнуйтесь, Акулина Игнатьевна, с Петром ничего не стряслось. Он у нас. Скоро будет дома. Попрощавшись, Кохан разыскал Осипова, рассказал о своем разговоре с Угрюмовой. - Учуял, что над ним сгущаются тучи. Вот и рыщет по городу, как матерый волк,- подытожил следователь. ...Вечером члены оперативной группы заняли условленные места. Крымов, однако, не появлялся. "Что делать?" - думал Осипов, нервно куря сигарету за сигаретой. А Крымов в это время сидел в сквере и сосредоточенно думал. Из головы ни на минуту не выходила Людмила. На кой черт надо было ей мстить?... Куда сейчас податься? К Клавке? Могут застукать. Разве что укрыться на даче у моряка, у которого не раз перекупал привозные вещи. Перебыть ночь, а потом исчезнуть из города. Темными переулками Крымов поспешил подальше от освещенной набережной... Осипов стоял у окна, выходящего на берег моря, тоже думал. Как поведет себя Крымов в сложившейся ситуации? Почувствовав опасность, он скорее всего постарается скрыться, исчезнуть из города, уйдет? Так что действовать надо немедленно. Но где его искать? Задача со многими неизвестными... В дверь постучали. Вошла женщина средних лет. - Я Угрюмова Акулина Игнатьевна. Мать Петра, что у вас находится. - Слушаю вас. - Я знаю, что вы ищите Крымова. Только что видела его. - Где? - Потопал по Якорному переулку. Я тайком за ним. На окраине в домике скрылся. А я сюда к вам, как мне участковый наказывал. - Вы очень хорошо поступили. Проведите нас к дому. Не бойтесь, вы только издали покажете его. Осипов быстро собрал оперативную группу, и все направились на окраину города, Не доходя до указанного дома, остановились, Осипов изложил план действий: - Сидоренко и Кохан отправятся в дом. Волгину поручаю заднюю сторону дачи - перекрыть черный ход,если он имеется. Я с Ткаченко останусь у калитки. Будем действовать по обстановке. Через несколько минут Сидоренко и Кохан нырнули в калитку. Волгин неслышно обошел дом. Было тихо. От тревожной неопределенности у Оснпова сжалось сердце. Как-то сейчас там в доме? Не сорвется ли операция? Неожиданно он увидел, как по двору метнулась тень, бросилась в темноту. Неужели уйдет? - Стой! - крикнул Осипов, бросившись наперерез. В ответ раздался пистолетный выстрел. Пуля задела Осипову ногу. Но боли он сгоряча не почувствовал. Между тем, топот ног убегавшего затих, преступник затаился. Окружив место, где он залег, работники милиции предложили ему сдаться. Но в ответ вновь прозвучали выстрелы. Одним из них был смертельно ранен сержант Волгин. Воспользовавшись замешательством, Крымов убежал. Огородами и садами пробрался он на центральную улицу, здесь остановил проезжавшее такси- - Браток, подбрось, опаздываю. Едва свернули в переулок, Крымов ударил шофера рукояткой пистолета по голове, вытащил его, бесчувственного, из машины и оставил на тротуаре: "Сойдет за пьяного". Затем завел мотор и рванул по темным переулкам в надежде выскочить из города, пока милиция не перекрыла все выходы. Осипов, морщась от боли в ноге, распорядился поднять по тревоге наличные силы милиции и остался в отделе внутренних дел ожидать развития событий. Через полчаса позвонил Сидоренко: - Михаил Петрович, Крымов задержан при выезде из города. - Немедленно доставьте его сюда! ...Сгорбившись, Крымов сидел в ярко освещенном кабинете, исподлобья глядя на Осипова. Он понимал, что на снисхождение рассчитывать не приходится и хотел одного - чтобы как можно быстрее закончился допрос. - Фамилия? - спросил следователь. - Крымов... Борис Крымов. - А может, Васильев? Крымов криво ухмыльнулся. - Нет его... - Вы, хотите сказать, не стало? - Да нет, живой он, отбывает свой срок. Только документы его да шоферские права я тю-тю... - Для чего они вам понадобились? - Хотел работать таксистом и жениться на одной женщине. Полагал, если пойдет за меня, я документы выброшу, потому как она знает меня по фамилии Крымов.-А нет - рассчитаюсь с нею.Пусть тогда ищут Васильева. - Хорошо, мы к этому еще вернемся - Скажите, Крымов, за что вы убили Кудрявцеву?- Ведь это та самая женщина, о которой вы упомянули. Крымов, услышав фамилию, бросил злобный взгляд на Осипова. Не говоря ни слова, отвернулся. - Так за что вы убили Кудрявцеву? - повторил вопрос Осипов. - Тут, гражданин следователь, долгий рассказ, а мне бы не хотелось... - Нам спешить некуда - говорите. - Я любил ее. Долго любил. Ждал встречи, после освобождения рассчитывал на нее. Примет, выйдет за меня замуж - лучшего в жизни не надо. Искал ее. Мой здешний дружок сказал, что она в Энергограде. Махнул туда, устроился таксистом. - По документам Васильева устроились? - Да. Начал ездить. Узнал, где работает моя краля, ее адрес. Раз перехватил ее по дороге, хотел исповедаться. Да она ни в какую. Говорю, что жить без нее не могу, что у меня, кроме нее, никого нет, а она слушать не хочет. "Нам с тобой не о чем говорить, - отвечает, оставь меня в покое. Я следил за нею, звонил домой. Когда узнал, что она встречается с одним преподавателем, такая злоба меня взяла... Решил еще раз переговорить. Приехал на площадь к телефонной будке, чтобы уточнить, дома ли она. Смотрю, телефон занят. Какой-то мужчина набирает номер. Что-то у него там не получилось, он вышел ко мне, монету просит. - Я узнал его - Людкин кавалер. Все в душе закипело. Дал все же двушку, сам ближе к будке. Слышу ее имя называет, просит, чтобы дверь открыла. Ну, гад, думаю, не дождешься. В машину - и к дому. Там схватил в руки монтировку - и в лифт. Подскочил к квартире - дверь открыта. Я дальше, к комнате Кудрявцевой Она стоит перед зеркалом с распущенными волосами. Заслышав шаги, повернулась с такой лучезарной улыбкой, что меня передернуло всего. Не мне эта улыбка предназначалась. Ее лицо исказилось гримасой. Хотела закричать, да не успела. Не помня себя, я взмахнул монтировкой и... ударил - Не хотел я ее убивать, не хотел... - А где вы взяли оружие? - У того же Васильева, он держал припас. - Что за человек, к которому вы пошли сегодня? - Раньше ходил в загранку, привозил шмотки. А я сбывал... - Вы обо всем рассказали? - Да, обо всем -... - Крымов рванул ворот рубашки. - Мне теперь скрываться ни к чему. Так пусть все знают, что был такой - Краб... Осипов распорядился увести Крымова. Он чувствовал себя неважно. То ли от усталости, то ли от ранения. Спросил у Кохана, жив ли таксист, которого ударил Крымов. К счастью, водитель отделался сотрясением мозга. На другой день Крымова доставили в Энергоград. На суде он полностью признал свою вину. И заметил, что, очевидно, таким и должен был стать конец его жизни... Крымова приговорили к. исключительной мере наказания. URL: https://lib.co.ua/sport/petrovvladimir/putxile.jsp