Абзац: Полный самый		URL: https://lib.co.ua/sfiction/suenvikmaykl/rasskazy.jsp

	Рассказы

 Майкл Суэнвик 	Рассказы:
 Лунные гончие. Машины бьется пульс. Периодическая таблица научной фантастики.
 Майкл Суэнвик
 Лунные гончие
 Он отправился на курорт. Там вас могут утопить столько раз, сколько пожелаете - разумеется, за определенную плату. Причем на самом деле вы вовсе не умираете, поскольку в ваш череп предварительно вставляют специальный шунт, через который мозг снабжается кислородом. Однако ваше тело об этом не имеет ни малейшего понятия, так что направленные на выживание рефлексы срабатывают на полную катушку, вы не можете вдохнуть, испытывая настоящее отчаяние и чувствуя неумолимое приближение смерти. Биться в агонии вы можете часами. Вода темна, словно крепко заваренный чай, и холодна, как лед. На случай, если вы ударитесь в панику и серьезно травмируете свое тело, неподалеку предусмотрена клиника, в которой вас быстро вылечат заботливые ребята в белых халатах.
 Очистив его легкие от воды, удалив шунт и включив небольшой костерок, консультанты выдали Нику одеяло и отправились восвояси, оставив его в лесу одного, чтобы он мог в тишине и спокойствии осмыслить пережитое только что.
 Поеживаясь от холода, Ник закутался в одеяло. Он чувствовал себя ничуть не лучше прежнего. Никакого облегчения. Его настроение было таким же унылым и гнетущим, как всегда. Жизнь по прежнему не имела смысла.
 Немного погодя, он надел оставленную консультантами одежду, снова завернулся в одеяло, выключил костер, и поднялся на ноги. Темные, освещенные лишь висящей низко над горизонтом луной, деревья были спокойными и безмятежными. По склону холма пролегала тропа, она вела прямо к гостинице. Он услышал, как двое из служителей засмеялись, видимо, чьей-то шутке, и буквально через мгновение отсвет их пропановых факелов исчез совсем. Возвращаться в гостиницу, в эту атмосферу оплаченного тепла и гостеприимства, Нику совсем не хотелось. Во всяком случае, сейчас.
 Вместо этого он развернулся к луне спиной и направился в противоположную сторону, углубляясь все дальше и дальше в лес. И быстро заблудился. Его это не волновало. Деревья стояли беспорядочно, тут и там встречались пни и нагроможндения валежника. Несколько раз он наткнулся на лежавшие прямо на земле мертвые деревья, еще несколько стояли, бессильно прислонившись к своим собратьям. Ник обратил внимание, что в их расположении не было вообще никакой системы. Глазу совершенно не за что "зацепиться". Этот лес можно было сравнить с чем угодно на свете - и одновременно ни с чем вообще.
 А затем он увидел клены. Они стояли, бледные в неясном свете луны.
 Клены образовывали призрачное кольцо, внутри которого была тьма. Пустота. Все это напоминало древний замок друидов. Сначала Ник решил, что деревья были выращены с декоративной целью - менее ста лет назад здесь располагался весьма населенный пригород - и окружали ныне полностью разрушенный жилой дом. Однако потом он заметил, что земля внутри круга уходит вниз, образуя чашеобразное углубление, а по дну протекает ручеек, питающий то самое озерцо, в котором его топили. В центре углубления наверняка должен был оказаться либо крошечный церемониальный пруд, либо заросшее тиной болотце.
 Ник медленно подошел поближе, как вдруг в самом центре темного пятна мелькнул бледный отсвет. Пристально глядя вперед, словно сомневаясь в реальности происходящего, Ник продолжал идти. Белое пятно сдвинулось с места, наклонилось. Раздался плеск.
 - Привет, - сказал он.
 Бледная форма вздрогнула, обернулась, и произнесла женским голосом:
 - Кто вы?
 - Меня зовут Ник. Вы хотите, чтобы я ушел?
 - Нет. Я уже почти закончила. Можете меня вытереть.
 Ник подошел к берегу пруда. Женщина стояла по колено в воде. В темноте ее можно было разглядеть с трудом. Бедра были почти полностью скрыты во мраке, выше едва заметным темным пятном виднелся пупок. Губы и нос вообще нельзя было различить. По обеим сторонам лица ниспадали длинные, темные волосы. В глазах словно отражалась черная гладь пруда.
 - Полотенце лежит у ваших ног.
 Он потянулся вниз, как вдруг из мрака вынырнуло нечто. Это была боевая гончая, длинная, тонкая, элегантная, словно старинные швейцарские часы.
 - Только дотронься до леди, и ты труп, - прорычал пес. Откуда-то из его брюха раздался отчетливый клацающий звук.
 - Зачехли свои пушки, Отто. Он мне ничем не угрожает.
 Слегка взвыв механическим голосом, гончая села. В лесу были еще машины; неясные серые тени без устали рыскали вокруг. Ник попытался понять, сколько их. Трое... нет, шестеро... нет. Слишком много, не сосчитать.
 Женщина встала перед ним и повернулась спиной:
 - Ну?
 Он аккуратно ее вытер, начав с волос и плеч, постепенно перейдя к спине, затем к пояснице. Скульптурное совершенство ее тела напоминало мраморные изваяния Бранкузи[[01] - Константин Бранкузи (1876-1957) - румынский скульптор, один из основателей стиля скульптурной абстракции.]. Ник наклонился, чтобы вытереть ее ноги. Как только он дошел до лодыжек, женщина повернулась к нему лицом. Она была так близко, что он мог почуять ее запах - запах свежести и чистоты, неуловимый аромат дубовой листвы и кедра.
 Она взяла полотенце и вытерлась спереди, затем села на корточки и позволила Отто обдуть ее горячим воздухом.
 Окончательно высохнув, женщина надела рубашку и джинсы. Обернула полотенце вокруг мокрой головы, словно тюрбан, и сказала:
 - Я живу совсем рядом, на той стороне холма. Хотите какао?
 - Почему бы и нет?
 На кухне было светло и чисто. Они сидели за столом и разговаривали. Она сказала, что ее зовут Селена. Гончие патрулировали окрестности, то появлялясь, то внось исчезая из виду. То одна, то другая из них время от времени безмолвно ложилась у ее ног и лежала так некоторое время. Металлические когти мягко постукивали по полу.
 - Почему вам так нравится умирать? - Спросила Селена немного погодя.
 - Мне не нравится умирать. Наоборот, я пытаюсь выкинуть это из своего подсознания. Но когда вам приходится видеть, как умирают ваши родители, как умирают ваши братья, как умирает ваша сестра... Когда вы видите, как умирают девять десятых детей из вашего первого сиротского приюта, и половина из тех, кто был во втором... В общем, от чувтсва вины, свойственное оставшимся в живых, никуда не денешься.
 Селена пристально изучала его лицо.
 - Нет, - сказала она наконец. - Это не то.
 - Тогда я не знаю, что это.
 - Да. Не знаете.
 - А вы знаете?
 - Я этого не говорила. Но если бы у меня была ваша проблема, я бы в конце концов обязательно узнала. Готова спорить, что вы живете в одном из тех новых городовядер. Неоновый свет, шум, завесы сигаретного дыма в крошечных барах... Все стремятся собраться как можно более тесной толпой...
 - Да, ну и что?
 - А то, что это бегство. Если вы хотите понять самого себя, вам просто необходима хоть какая-то изоляция. Нужно уйти куда-нибудь. Одному. Знаете, зимой я, бывает, неделями не встречаю других людей.
 - И что же вы здесь делаете?
 - Охочусь. Для этого мне и нужны собаки. У меня совсем немного денег, поэтому приходится добывать пропитание охотой. В основном, на оленей. Но не так давно мне удалось завалить пуму.
 - Кажется не слишком честным: куча ваших машин против одного маленького оленя!
 Взгляд, которым она его наградила, понять было невозможно.
 - Здесь есть кушетка. Ложитесь и поспите. Утром я вас разбужу и возьму с собой. Вы все увидите.
 Деревья неясными очертаниями виднелись в тумане. Селена повела его к ним. Гончие плавно обтекали ее, словно поток ртути. Поверх рубашки на ней была надета тефлоновая куртка, на поясе висел охотничий нож. На шее висела бечевка, на которой болтались янтарного цвета защитные очки.
 - Ну ладно, - сказал Ник. - И как же это все происходит?
 - Сначала мы расставим по местам собак. - Селена взмахнула рукой, и половина стаи тут же разбежалась по окрестностям. Шесть гончих остались на месте. Шесть внимательных, неутомимых псов. Звуки, издаваемые продиравшимися через подлесок остальными, стихли неожиданно быстро.
 - А что нам делать теперь?
 - Наслаждаться природой. - Она сделала глубокий вдох, затем медленно выдохнула. - Чувствуете, как пахнут сосны? Когда собаки вспугнут что-нибудь стоящее, они дадут нам знать.
 - Я думаю...
 - Нет. Не надо думать. Не надо говорить. Просто идите. И слушайте. Постарайтесь почувтствовать это, постарайтесь понять, как вы здесь счастливы.
 Судя по всему, охота состояла в основном из ходьбы. Селена без устали двигалась вперед, уверенно выбирая дорогу. Они все дальше и дальше углублялись в лес. Время от времени какая-нибудь из собак коротко гавкала вдалеке.
 - Просто сообщают мне, что они там, - ответила Селена на вопрос Ника. - А теперь - тише!
 Иногда она беззаботно, почти не задумываясь, шагала вперед. Затем вдруг останавливалась, прислушивалась в напряженном ожидании. Ник так и не смог уловить в этом никакого ритма. Следуя за ней по пятам, он смотрел на ее длинныепредлинные ноги, на широкие плечи и безупречную линию спины, на совершенную форму ягодиц. Амазонка. Он не мог ее понять. И не мог ничего поделать со своим желанием. Он хотел ее.
 В полдень они послали одну из собак назад, в дом, принести бутербродов и термос травяного чая. Они сидели на склоне холма, на останках разрушеннй стены фундамента. Одна из гончих устроилась у ног Селены, внимательно оглядывая окружающие деревья.
 Казалось, этот лес не имел конца и края.
 - Все, что мы сейчас видим, раньше было городом. Сейчас о нем никто ничего не знает. Просто нагромождение домиков, земельных участков, улиц, мелких предприятий, очистных сооружений. А теперь...
 - Выключи собак, - сказал Ник.
 - Что?
 - Давай побудем одни, ты и я. Выключи собак.
 - Нет.
 Он нашел веточку, начертил линию на мягкой земле.
 - Чего ты боишься?
 Она снова взглянула на него. Опять эти непостижимые зеленые глаза.
 - Мужа.
 - Ты замужем?
 - Это долгая история.
 - Расскажи мне.
 Она немного помолчала, собираясь с мыслями. Затем скзала:
 - Мы с тобой во многом очень похожи. Мы оба сироты. Вот только моя семья умерла не от холеры, малярии или брюшного тифа. Они были убиты Священной Вакциной.
 - Я не...
 - Религиозный культ. Тогда их было много, таких... Они считали, что человеческая раса находится на грани вымирания. И решили сражаться с микробами путем человеческих жертв. Тебе это кажется бессмысленным?
 - Ну... в некоторой степени, да. Если боишься, сам стань тем, что внушает тебе этот страх.
 - Моя семья была счастливой: трое детей, и все здоровые. Родители увезли нас в лес, чтобы изолировать от того, что происходит в мире. Для этого у них было достаточно денег.
 Ник кивнул. Он хорошо знал, о чем речь. Она была наследницей чумы, одной из тех, кто во время воссоединения нескольких наследий находился в самом центре слияния. Возможно, ей никогда в жизни не пришлось бы работать.
 - Однажды раздался стук в дверь. Это были наши соседи. Они убили всех, кроме меня. Я была самой маленькой. Они нарисовали кровью у меня на лбу свой священный символ, и выдали замуж за одного из них. Потом они меня отпустили. Мне тогда исполнилось всего лишь пять лет. Джошуа, мужу, было семь.
 - Мне очень жаль, - сказал Ник.
 - Я не прошу у тебя сострадания. В конце концов, у меня было достаточно времени, чтобы пережить все это. Те времена остались в прошлом. Мне нравится моя жизнь. Вот только... мои родители были пацифистами. А я - нет. - Она сжала руку в кулак и ударила его в грудь, пожалуй, чересчур сильно. - Имей это в виду.
 - Так, значит, этот Джошуа... он тебя беспокоит?
 - Он...
 Внезапно вдалеке послышался лай. Селена вскочила на ноги, прислушиваясь. Залаяла еще одна собака, затем еще, и вскоре уже все гончие голосили наперебой.
 Селена быстро надела защитные очки.
 - Разве это не милый звук, а?
 - Да. - Она была права.
 - Это запись. Свора, которая на самом деле издавала этот лай, вымерла во время десятилетий чумы. Исчезла - как и многое другое, что люди не потрудились сохранить. - Она осмотривала горизонт, сравнивая рисунок гор с картой, находящейся у нее в очках. Затем указала:
 - Они пригонят его туда. Бежим! Сюда, вниз!
 Селена обязала куртку вокруг пояса, и теперь, когда она стремительно неслась вниз по склону, та развевалась сзади, словно флаг. Ник неуклюже топал следом.
 Внизу она указала ему, где стоять. Между двумя деревьями.
 - Собаки загонят оленя к тебе за спину. Будь осторожен, не окажись у него на пути! У него очень острые рога. Да и копыта могут доставить немало неприятностей. Здесь его встретят. Олень испугается и подастся назад, открыв таким образом горло. Я буду целиться ему в сонную артерию. - Указав на свою шею, она показала, где эта артерия находится.
 - И это все, чем ты пользуешься? Только нож?
 - Да, когда охочусь с гончими. В противном случае я беру с собой лук.
 Ник едва успел перевести дыхание, как лес словно взорвался собачьим лаем. Сквозь заросли продиралось что-то большое, направляясь прямиком к нему. Из кустов выскочил олень, огромный, чудовищный, с дикими, безумными глазами. Собаки лаяли, бросаясь на него сбоку.
 Ник автоматически сделал шаг назад. Зверь пронесся мимо. Селена рассмеялась и вышла вперед.
 Она была великолепна.
 Одна из собак проскочила вперед, встала прямо на пути животного, и вызывающе зарычала. Как и ожидалось, олень остановился и слегка отпрянул.
 Селена мигом запрыгнула ему на спину и схватилась руками за рога. Затем одна рука потянулась к поясу. Другая резко отогнула голову зверя назад, так что его длинная шея выгнулась дугой. Гончие рычали и прыгали вокруг. А нож все опускался и опускался...
 Кровь покрывала все вокруг. Теплые брызги попали Нику на рубашку и лицо, словно ужалив.
 Как только олень испустил дух, собаки мгновенно замолчали. Ощущение было жутким. Селена поднялась со спины мертвого зверя и сделала глубокий вдох.
 - Ты только посмотри на него! Красавец!
 - Ага.
 - С тобой все в порядке? - Спросила она. - Ты весь дрожишь.
 По-моему, я влюбился, хотел он ответить. А значит - не все в порядке. Далеко не все. Но вместо этого Ник сказал:
 - Да нет, все нормально.
 Селена рассмеялась.
 - В первый раз всегда так.
 Она выпотрошила оленя и взвалила его себе на плечи. Когда Ник предложил свою помощь, она только рассмеялась.
 Дома она вывесила тушу животного на специальной раме на заднем дворе.
 - Пойдем в дом, - сказала она. - Надо вымыться.
 Когда Селена, вытирая полотенцем мокрые волосы, вышла из ванной, на ней был надет небрежно запахнутый купальный халат нежно-голубого цвета. От одного только взгляда на движения ее прикрытого халатом тела, Ник напрягся.
 - Ну что, - сказал он, - теперь моя очередь идти в ванную?
 Селена внимательно, молча смотрела на него. Затем, без предупреждения, она зацепиля его за ноги и резко толкнула в грудь. Он упал на кушетку.
 Она забралась на него, срывая с него рубашку, сорвала ремень, резким движением стянула до колен брюки. Не успел он толком понять, что происходит, как она уже погрузила его в себя и задвигалась, все быстрее, быстрее, быстрее...
 Больше всего это было похоже на изнасилование. Поначалу он даже не был уверен, нравится ему или нет. Затем понял: нравится. Он хотел, чтобы это продолжалось вечно. А потом все кончилось.
 Она отвела его в спальню, и они снова занялись любовью. На этот раз гораздо медленнее.
 - Не жди многого, - сказала она потом. - Я не люблю сложностей.
 - Сложностей?
 - Мужчин. Я не слишком люблю мужчин.
 - Ты хочешь, чтобы я ушел? - Спросил Ник.
 - Ну, уж до утра-то останься! Я приготовлю тебе завтрак. - Она повернулась набок и уснула.
 Гончие входили в комнату и снова из нее выходили - тихо, спокойно, неустанно. Они постоянно были на страже.
 В середине ночи Ник поднялся. Селена продолжала спать. Комнату заливал лунный свет.
 Он бесшумно оделся.
 Центральный пульт управления гончими издавал непрерывное жужжание в диапазоне 330 герц. Ник был чувствителен к такому звуку. По нему он легко нашел пульт, замаскированный под коробку с дамским бельем, и щелкнул выключателем, деактивировав сразу все механизмы. Жужжание стихло.
 Она так и не спросила его, кем он был ТАМ. А он занимался именно этим. Продавал и устанавливал системы безопасности.
 Он поднял ее охотничий нож.
 Раздалось легкое шуршание. Он обернулся и увидел, что на него смотрит Селена.
 - Что-то не так? - Спокойно спросила она.
 Ник словно ощущал ее страх. Ему захотелось отложить нож в сторону и успокоить ее. Но он сказал:
 - Вставай.
 Селена отбросила одеяло в сторону и поднялась на ноги - такая обнаженная, такая уязвимая. Теперь она знала, кто он такой.
 - Джошуа...
 - Теперь я Ник. Когда меня отпустили, я сменил имя. Хотел, чтобы то, что было, навсегда осталось в прошлом.
 - Эпидемии закончились, Ник.
 - Я тоже так думал. Но нет. Болезни мутируют. Они адаптируются слишком быстро, и наши технологии просто не могут за ними поспеть. - Ник заметил, что с высказанными словами к нему возвращается уверенность. Он понял, что наконец-то вышел на верный путь. - Высокомерие, гордыня и широкое применение антибиотиков - именно это привело нас к эпохе великого вымирания. В течение целого столетия любая болезнь изничтожалась при помощи лекарств, и этим лекарствам люди доверяли настолько, что и представить себе не могли, будто может случиться эпидемия. А затем болезни адаптировались, научились бороться. И вернулись.
 - Теперь, когда мы снова подавили сопротивление микробов и вирусов, тебе кажется, будто мы держим зло под контролем. Но оно уже вернулось, только под другим именем, под другой личиной. Посмотри на себя! Ты заражена ужасной, мрачной болезнью, имя которой - страх. Ты настолько пропитана им, что вся трясешься. Мои родители были правы. Он никогда не покидает нас. Ты можешь прятаться в лесу, можешь окружить себя гончими. Но страх знает, где ты живешь. И он знает, когда ты перед ним беззащитна. Рано или поздно он придет за тобой. - Ник указал ножом в сторону двери. - Выйдем наружу.
 Он привел ее к тому месту, где висела оленья туша. Земля под ней была темной от крови.
 - Достаточно. Стой ко мне спиной.
 Она повиновалась. Вот что делает с человеком страх. Она была сильнее него, она была быстрее и проворнее. И все же она подчинилась беспрекословно.
 - Думаю, ты собираешься меня убить. - На последнем слове голос Селены едва не сорвался, однако больше ничто не выдавало ее эмоций.
 - Нет. - Ник глубоко вдохнул. - Я собираюсь убить себя. Мне кажется, ты бы хотела на это посмотреть.
 Она обернулась в изумлении. Ник приставил к своему горлу нож. Сонная артерия. Вчера он видел, что будет, если ее перерезать.
 - Они сказали, что вылечили меня, и отпустили. Я получил работу. У меня даже какое-то время была любовница. А затем я начал писать тебе те самые письма. Болезнь вернулась. - Кончик ножа неприятно щекотал ему горло. - Я очень долго думал об этом.
 - Но зачем тебе понадобилась я? Что ты, черт побери, делаешь здесь?
 - Мне потребовались годы, чтобы понять, что именно пытались сделать мои родители. Это называется искусственный отбор: здоровым сделать прививку, умирающих предоставить своей судьбе. А больных убить. Понимаю, все это бред сумасшедшего. Но если ты подумаешь об этом с точки зрения уменьшения боли, тебе многое...
 - Боль! Да что ты знаешь о боли?! - Она повернулась к нему боком и с силой сдавила кожу под ребрами. Он увидел шрам. Глубокий, заполненный сморщившейся кожей. Когда они развлекались в постели, Ник каким-то образом умудрился его не заметить. - Меня боднул олень. Он воткнул свой проклятый рог прямо в меня. Ты можешь себе представить, как это больно?
 - Ты...
 - Это очень больно. Я тогда чуть не умерла. Мне повезло, что я смогла выбраться на дорогу. Мне повезло, что в это время кто-то проезжал мимо. Мне повезло, что он остановился. И наконец, мне чертовски повезло, когда рана загноилась и едва не убила меня снова. Но я выжила. И знаешь, почему? Да потому, что мне было больно. Невероятно больно. А теперь ты имеешь наглость рассуждать о боли!
 Ник не знал, что сказать.
 - Когда я вышла из больницы, мне было страшно вновь пойти на охоту. Такой сильной была та боль. Я боялась охотиться! И знаешь, что я сделала тогда?
 Он покачал головой.
 - Я пошла в лес, выследила того самого оленя и убила его. Мне было очень страшно, но я повернулась к своему страху лицом. Я взглянула ему прямо в глаза и победила его.
 Она была в ярости.
 - У тебя проблема. Ты боишься. Ну, так вперед! Я не поддалась своему страху. Я его подавила. Почему бы тебе не поступить точно так же?
 Ник отвел нож от своего горла и задержал на нем взгляд. Тяжелый, совершенно бесполезный, нож лежал у него в руке. Ник швырнул его во тьму.
 - Прости, - сказал он наконец. - Теперь я уйду.
 Выйдя на дорогу, Ник ощутил, как его охватывает какое-то странное, новое чувство. Он не мог подобрать ему названия. Но темные, безмолвные деревья больше не давили на него.
 Ощущение пустоты и тщетности все еще охватывало Ника, и он понимал, что придется пройти долгий путь. И тут он понял, как называется то непонятное чувство.
 Надежда.
 Позади него зажглись огни. Он услышал мягкое подвывание включенных собак и неистовый шум направлявшихся на свои места механизмов.
 Ник подумал о том, как легко эти машины могли разорвать его в клочья. Они сделают это - если получат команду. Но он не обернулся. Он не поддался своему страху.
 Больше никогда.
 Ник сделал глубокий вдох, и впервые в своей жизни почувствовал себя свободным. Ему хотелось прыгать, смеяться, валять дурака. Ему хотелось вернуться назад, к Селене, и снова заняться с ней любовью. Ночь больше не таила в себе угрозы. Только загадку. И обещание.
 Селена была права! Он смог подавить свои страхи. Когда-нибудь он даже научится ими повелевать.
 В ночи раздался топот металлических лап. Мимо Ника пронеслась собака, развернулась и села перед ним на дорогу.
 Это был Отто, Ник узнал его по отметинам. Пес открыл пасть. Вместо ожидаемого Ником резкого механического голоса оттуда раздалось спокойное, чистое сопрано Селены.
 - Ник, повернись.
 Он повернулся.
 Селена стояла во дворе перед домом. В падавшем из окон свете ее лицо казалось белым, словно кость. Глазницы были словно наполнены чернилами. Она успела накинуть блузку, но не стала ее застегивать. Бледная кожа от шеи до низа живота была обнажена.
 В руках она держала лук.
 У ее ног маячили тени. Боевые гончие ждали от своей хозяйки команды.
 - Селена...
 - Нельзя поддаваться своему страху, - произнесла она. - Нужно победить его. И убить.
 Раздался странный звук, словно порвалась ткань. Возле его ног из земли торчала стрела.
 - Я дам тебе фору. Если ты побежишь сейчас, то сможешь вернуться в гостиницу.
 Она достала еще одну стрелу и натянула тетиву.
 Ник сделал шаг, затем другой, и понял, что бежит. Дорога перед ним была пустой и ровной. Он свернул в сторону, бросился в кусты. Ветки хлестали по его лицу, цеплялись за одежду. Он не обращал на них внимания. Он думал только об одном. О том, чтобы убежать.
 Где-то позади него, одна за другой, начали лаять собаки.
 notes
 [01]
 Константин Бранкузи (1876-1957) - румынский скульптор, один из основателей стиля скульптурной абстракции.
 Машины бьется пульс Майкл Суэнвик
 Машины бьется пульс
 Щелк!
 Включилось радио.
 - Черт.
 Марта старалась смотреть прямо, полностью сконцентрировавшись на своих шагах. Юпитер с одной стороны, шлейф Дедала - с другой. Всего-то делов... Шаг, рывок, шаг, рывок... Проще пареной репы.
 - Ох.
 Она вырубила приемник.
 Щелк.
 - Черт. Ох. Ки. Вель. Сен.
 - Заткнись, заткнись, заткнись! - Марта в сердцах дернула за трос, санки с телом Бартон подпрыгнули на выступе серной породы. - Ты же труп, Бартон, я проверяла, у тебя дыра в физиономии, и в эту дыру можно просунуть кулак! Я ничуть не преувеличиваю. А сейчас у меня довольно неприятный момент, так что будь умницей и просто заткнись.
 - Нет. Бар. Тон.
 - Все равно заткнись.
 И она снова выключила радио.
 На западе низко над горизонтом маячил Юпитер, огромный, яркий, невыразимо прекрасный. Сейчас, когда прошло две недели, на него легко было не обращать внимания. Слева от Марты Дедал изрыгал потоки двуокиси серы, образуя шлейф высотой в двести километров. Освещенный невидимым Солнцем, он излучал холодный свет, приобретавший в ее визоре милый бледно-голубой оттенок. Это было самое прекрасное зрелище во Вселенной, однако Марта была не в том настроении, чтобы этим зрелищем наслаждаться.
 Щелк.
 Голос не успел произнести ни слова, Марта его опередила:
 - Я не схожу с ума, ты просто голос моего подсознания, у меня нет времени выяснять, какие психологические проблемы к этому привели, и я не собираюсь выслушивать, что ты мне хочешь сказать.
 Тишина.
 Перед тем, как грохнуться боком о валун размером с сиднейский Дом Оперы, луноход успел перевернуться по крайней мере раз пять. Марта Кивельсен, никогда не искавшая поводов для героизма, была так крепко привязана к своему сиденью, что когда наконец Вселенная перестала вертеться вокруг, она едва сумела освободиться. А вот высокая и атлетичная Джульет Бартон закрепляться не стала, положившись на свою ловкость и удачу. И ее швырнуло прямо на стойку.
 Из-за бурана ничего не было видно, состоящий из двуокиси серы снег слепил глаза. Поэтому только после того, как Марта выбралась из-под приводящей в исступление белой массы, ей удалось взглянуть на вытащенное из обломков тело.
 Взглянуть, чтобы немедленно отвернуться.
 Что бы там ни находилось, какая-нибудь рукоятка, или вентиль, оно пробило не только шлем Бартон, но и ее голову.
 Там, где край изрыгаемой вулканом бури (боковая ветвь, сказали бы планетарные геологи) отражался скалой, образовался большой сугроб из серно-диоксидного снега. Автоматически, не задумываясь, Марта зачерпнула пригоршню и засыпала ее в отверстие в шлеме. На самом деле это было довольно глупо: в вакууме тело и так не будет разлагаться. С другой стороны, снег закрыл это лицо...
 А затем Марта задумалась всерьез.
 Несмотря на всю ярость бурана, турбулентных движений не было. Потому что не было атмосферы, в которой они могли возникнуть. Двуокись серы извергалась прямо из внезапно образовавшейся в скальной породе трещины, оседая на поверхность в радиусе нескольких миль вокруг, в строгом соответствии с законами баллистики. И большая часть вещества, попадающего на валун, о который разбился их аппарат, должна была просто прилипать к нему. Остальная же часть просто падала бы вниз, скапливаясь у подножия скалы. Это бы дало возможность проползти под почти горизонтальным потоком, а затем таким же образом вернуться к обломкам лунохода. Именно так Марта выбиралась наружу сначала. Если двигаться достаточно медленно, фонаря на шлеме и самоконтроля будет достаточно, чтобы не ошибиться.
 Марта опустилась на четвереньки. И сразу же буря затихла - так же внезапно, как и началась.
 Она поднялась, чувствуя себя неожиданно глупо.
 Все же она не могла полагаться на то, что затишье будет продолжаться. Лучше поспешить, напомнила она себе. Возможно, скоро буран опять разыграется.
 Спешно, чуть ли не в страхе пробираясь сквозь нагромождение обломков, Марта обнаружила, что разрушен главный резервуар, который они использовали для наполнения своих воздушных ранцев. Ужасно. Оставался ее собственный ранец, уже пустой на одну треть, два полностью заряженных запасных, и ранец Бартон, тоже на треть пустой. Это было омерзительно - отстегивать ранец Бартон от ее скафандра, но сделать это было необходимо. Прости, Джулия. Теперь кислорода хватит на... сколько? Почти на сорок часов.
 Затем Марта подняла закругленный кусок того, что когда-то было кабиной лунохода, и катушку нейлонового троса. Найдя два подходящих обломка и применив их в качестве молотка и зубила, она соорудила салазки для тела Бартон.
 Будь она проклята, если оставит его здесь.
 Щелк.
 - Вот так. Уже лучше.
 - Сказать ты.
 Впереди простиралось твердая, холодная поверхность серного вещества. Гладкая, как стекло. Ломкая, словно замороженная ириска. И холодная, как лед. Марта вызвала в визоре карту и посмотрела, сколько нужно пройти. Всего сорок пять миль по пересеченной местности - и она доберется до посадочного модуля. И будет свободна. Не переживай сильно, подумала она. Под воздействием приливных волн Юпитера Ио давно уже перестал вращаться, и Отец Планет оставался на небе все время в одном и том же месте. Его было очень удобно использовать в качестве ориентира: просто держись так, чтобы Юпитер был справа, а Дедал - слева. И выйдешь, куда надо.
 - Сера есть. Трибоэлектрический.
 - Давай-давай. Что ты хочешь сказать на самом деле?
 - Теперь я вижу. Ясным взором. Как у машины. Бьется. Пульс. - Пауза. - Уордсворт.
 Если не считать прерывистости речи, это было настолько похоже на Бартон с ее классическим образованием и любовью к поэтам-классикам вроде Спенсера, Гинзберга или Плата, что Марта на секунду растерялась. Бартон имела привычку ужасно надоедать со своей поэзией, однако ее энтузиазм всегда был неподдельным, и теперь Марта отчаянно жалела о всех тех случаях, когда она в ответ на цитаты закатывала глаза и вставляла резкие комментарии. Однако не сейчас. Потом будет достаточно времени погоревать. А в данный момент ей нужно сконцентрироваться на своей непосредственной задаче.
 Окружающая местность была тусклой, слегка коричневатых тонов. Несколькими быстрыми нажатиями клавиш на подбородке она отрегулировала интенсивность. Вид перед ее глазами наполнился восковыми оттенками желтого, оранжевого и красного. Марта решила, что такая комбинация нравится ей куда больше.
 Но несмотря на всю яркость тонов, зрелище было едва ли не самым печальным во Вселенной. Она была здесь совершенно одна, маленький и слабый человек в суровом, жестоком мире. Бартон погибла. На всем Ио больше не было никого. Кроме себя, рассчитывать не на кого. И некого обвинять, если она не пройдет. Непонятно откуда в ней вдруг возникло чувство эйфории; оно было таким же унылым и холодным, как видневшиеся далеко впереди горы. Марте стало стыдно оттого, что она почувствовала себя счастливой.
 Спустя минуту она спросила:
 - Знаешь какие-нибудь песни?
 Ах, по горам идет медведь. По горам идет медведь. По горам идет медведь. Хочет мир он посмотреть.
 - Про. Снись. Про. Снись.
 Хочет мир он...
 - Про. Снись. Про. Снись. Проснись.
 - А? Что?
 - Кристалл серы ромбический.
 Она находилась посреди поля, покрытого цветами из серы, кристаллическими формированиями размером с руку человека. Поле тянулось до самого горизонта, пока хватало глаз. Словно маковые поля Фландрии... Или как в "Волшебнике страны Оз". За спиной Марты оставалась дорожка сломанных цветов: те, что избежали ее ног, попадали под салазки или просто взрывались, не выдержав губительной жары ее скафандра. Дорожка оказалась совсем не прямой. Марта шла на автопилоте, оступаясь, спотыкаясь о кристаллы и сворачивая в стороны.
 Марта вспомнила, какой восторг они с Бартон испытали, впервые увидев кристаллические поля. Они тогда буквально прыгали от возбуждения, луноход наполнился веселым смехом. Джулия обняла Марту за талию, и они сделали круг в ликующем вальсе. Теперь, рассуждали они, наше имя наверняка окажется в книжках по истории. И даже когда они послали на орбиту радиограмму Хольсу и услышали в ответ, что это никак не может оказаться новой формой жизни, что подобные сульфидные формации описаны в любой книге по минералогии... даже это не уменьшило восторг двух женщин. Все-таки это было их первое большое открытие. И они ждали следующих.
 Теперь, однако, Марта могла думать только об одном: подобные кристаллические поля встречаются в регионах, богатых серными гейзерами, "боковыми ветвями" и вулканическими "горячими точками".
 И все же в дальнем конце поля от внимания Марты не ускользнула весьма любопытная деталь. Установив в своем шлеме предельное увеличение, она заметила, что дорожка потихоньку исчезает. На месте раздавленных цветов вырастали новые, маленькие, но совершенные в своей форме. И они росли. Марта не могла даже вообразить, каким процессом можно объяснить это чудо. Электролитическое осаждение? Молекулярная сера выделяется из грунта? Если да, то как? Благодаря какому-нибудь хитрому капиллярному эффекту? Может, цветы как-то выделяют ионы серы из почти несуществующей атмосферы Ио?
 Еще вчера подобные вопросы вызвали бы в ней кучу эмоций. Но теперь ее прежней способности удивляться не существовало. К тому же все инструменты остались в луноходе. За исключением скудной электроники скафандра, у Марты не было ничего, чем было бы можно провести измерения. У нее оставались только она сама, салазки, запасные пакеты воздуха и труп.
 - Черт, черт, черт! - пробормотала она. С одной стороны, оставаться тут было небезопасно. С другой, она не спала уже почти двадцать часов и валилась от усталости с ног. Она очень, очень устала. Выдохлась полностью.
 - О сон! Как ты желанен! И пред тобой не устоит никто. Кольридж.
 Бог свидетель, прозвучало это весьма заманчиво. Однако цифры были безжалостны: спать нельзя. Тогда Марта несколькими аккуратными движениями изменила параметры безопасности скафандра и открыла медпакет. Получив команду, тот направил по трубке для лекарств и витаминов поток стимулятора.
 В ее мозгу резко прояснилось, сердце застучало, словно отбойный молоток. Да уж. Сработало. Теперь Марта была полна энергии. Глубокий вдох. Длинный шаг. Пошли.
 И никакого отдыха! Нужно еще кое-что сделать. Цветочное поле осталось позади. Прощай, Страна Оз.
 Звуки затихают. И снова появляются. Час проходит за часом. Марта шла по тенистому саду со скульптурами. Вулканические колонны (их второе великое открытие, на Земле у этих образований не было аналогов) были разбросаны тут и там на поле вулканической породы, словно множество отдельных статуй Липшица. Все они имели сглаженные края, словно у быстро застывшей магмы. Марта вспомнила, что Бартон мертва, и тихо заплакала.
 Всхлипывая, она миновала жуткого вида каменные образования. Ей казалось, что они двигались, качались - будто танцевали. Марте казалось, они похожи на трагические женские фигуры из "Бакки" или даже "Женщины Трои", пьес, которые вспомнились ей в этот момент. Отчаяние. Ее переполняла тоска. И одиночество, словно удел жены Лота.
 Вокруг по диоксидному снегу разливался неясный свет. От прикосновений ее ботинок снег вспыхивал, превращаясь в белый туман, и разлетался по сторонам. С каждым шагом Марты возникало быстро исчезающее облачко пара, которое тут же сменялось новым, взлетавшим от следующего движения ног. Вызываемое обстановкой жуткое ощущение от всего этого только усиливалось.
 Щелк.
 - Ио отличается металлическим ядром, состоящим в основном из железа и сульфида железа. Сверху ядро покрыто частично расплавленным скальным грунтом и твердой корой.
 - Ты все еще здесь?
 - Я пытаюсь. Установить связь.
 - Заткнись.
 Она взобралась на гребень. Лежащие впереди поля имели гладкую волнистую поверхность. Они напомнили ей Луну, промежуточную область между Морем Ясности и предгорьями Кавказских гор, где ей довелось проходить тренировочный курс по работе на поверхности. Вот только метеоритных кратеров нет. На Ио не бывает метеоритных кратеров. Самое "бескратерное" твердое тело в Солнечной системе. Все эти вулканы примерно каждую тысячу лет покрывают поверхность его метровым слоем породы. Этот проклятый спутник постоянно обновляется.
 Ее мысли становились бессвязными. Марта проверила датчики, бормоча про себя:
 - Ну-ка, давай выбираться на дорогу.
 Ответа не было.
 Рассвет наступит... когда? Давай-ка подсчитаем. "Год" на Ио, то есть время полного оборота вокруг Юпитера, составлял, грубо говоря, сорок два часа и пятнадцать минут. Она шла уже семь часов. В течение которых Ио продвинулся по своей орбите где-то на шестьдесят градусов. Значит, скоро рассвет. Он сделает шлейф Дедала не таким заметным, но с графическим дисплеем в шлеме это не станет проблемой. Марта повертела головой, убеждаясь, что Дедал и Юпитер находятся там, где и должны, и снова пошла вперед.
 Шаг, еще шаг, и еще. Постарайся не выводить карту в визоре каждые пять минут. Держись, сколько сможешь. Еще один час, да, и это здорово, это еще две мили. Не так уж мало.
 Солнце поднималось все выше. Через час или два наступит полдень. А это значит... нет, на самом деле это значит не так уж много.
 Впереди скала. Возможно, силикат. Одинокий обломок шестиметровой высоты, принесенный сюда Бог его знает, какими силами и Бог знает, сколько тысяч лет ждущий тут, когда она подойдет, прислонится к нему и, тяжело дыша, устроит привал. И задумается. И проверит воздушный ранец. Снова его менять придется через четыре часа. И у нее останется только два баллона. Теперь ей оставалось идти чуть меньше двадцати четырех часов. Еще тридцать пять миль. Это меньше двух миль в час. Такой вот график. В конце, однако, могут быть проблемы с кислородом. Ей нужно быть внимательной, чтобы не уснуть.
 Ох, как болит все тело!
 Болит почти так же, как и на Олимпиаде сорок восьмого года, когда она завоевала бронзу в женском марафоне. Или как на международном турнире в Кении, где ей не хватило секунды, чтобы занять второе место. История ее жизни. Всегда третья, всегда борется за секунды. Всегда в экипаже, иногда в десантном отряде, но никогда не командир. Никогда не лидер. Не царь горы. И когда-то - когда-то! - она мечтала сталь Нейлом Армстронгом.
 Щелк.
 - Мрамор вечного разума. Плыву по странным морям мысли. Один. Уордсворт.
 - Чего?
 - Магнитосфера Юпитера - самая большая штука в Солнечной системе. Если бы ее можно было увидеть человеческим глазом, она занимала бы на небе площадь в два с половиной раза большую, чем Солнце.
 - Я знаю, - ответила Марта, почувствовав непонятное раздражение.
 - Цитировать. Легко. Говорить. Нет.
 - Тогда не говори.
 - Пытаюсь. Связаться.
 - Ну и продолжай. Связываться. - Марта поджала плечами.
 Тишина. Затем:
 - На что похоже. Звучит. Это?
 - Что на что похоже звучит?
 - Ио - богатый серой спутник с железным ядром, вращающийся по круговой орбите вокруг Юпитера. На что похоже. Это звучит? Приливные силы Юпитера и Ганимеда сжимают и растягивают Ио достаточно для того, чтобы расплавить Тартар, находящийся под поверхностью океан серы. Избыточную энергию Тартар выпускает через серные и диоксидные вулканы. На что похоже. Это звучит? Металлическое ядро Ио порождает магнитное поле, пробивающее дыру в магнитосфере Юпитера, а также создает трубку с потоком высокоэнергетичных ионов, концами упирающуюся в северный и южный полюсы Юпитера. Как. Это звучит? Ио притягивает и поглощает все электроны в диапазоне около миллиона вольт. Его вулканы выбрасывают потоки диоксида серы. Магнитное поле разделяет какой-то процент диоксида на составляющие его ионы серы и кислорода. Эти ионы засасываются в пробитую в магнитосфере дыру, создавая вращающееся поле, известное как тор Ио. На что похоже это звучит? Тор. Труба потока. Магнитосфера. Вулканы. Ионы серы. Расплавленный океан. Приливное нагревание. Круговая орбита. На что похоже это звучит?
 Марта обнаружила, что помимо своей воли прислушивается - сначала отвлеченно, потом со все большим и большим интересом. Это было похоже на кроссворд. Правильный ответ на этот вопрос был. Бартон или Хольс нашли бы его немедленно. Марте же пришлось подумать.
 На несущей частоте было слышно слабое гудение. И спокойная, ждущая тишина.
 Наконец, Марта осторожно произнесла:
 - Это звучит, словно машина.
 - Да, да, да. Машина. Да. Есть машина. Есть машина. Есть машина. Да. Да. Машина. Да.
 - Подожди. Ты говоришь, что Ио - машина? Что ты - машина? Что ты - Ио?
 - Сера трибоэлектрическая. Санки собирают заряды. Мозг Бартон не поврежден. Язык - это данные. Радио - это среда. Есть машина.
 - Я тебе не верю.
 Шаг, санки за собой, еще шаг, снова санки за собой. Странность ничего в этом мире не меняет. Пусть Марта спятила настолько, что решила, будто Ио - живой и разговаривает с ней, но это не означало, что она должна перестать идти вперед. Она дала слово держаться, и оставалось еще немало миль до того, как она сможет уснуть. Мысль о сне стала поводом пусть чуть-чуть, но увеличить скорость.
 Ого! Вперед.
 Шагая, Марта вести беседу со своей галлюцинацией, или миражом, или чем оно там было. Иначе было бы невыносимо скучно.
 Скучно, и немного страшно.
 Поэтому она спросила:
 - Если ты машина, то в чем заключается твоя функция? Для чего тебя сделали?
 - Узнать тебя. Полюбить тебя. И служить тебе.
 Марта растерянно замигала. Затем, вспомнив долгие разглагольствования Бартон о ее католическом детстве, засмеялась. Это была перефразировка ответа на первый вопрос старого балтиморского катехизиса: "Зачем Бог создал человека?"
 - Если я продолжу тебя слушать, то неминуемо паду, поддавшись иллюзиям величия.
 - Ты. Создатель. Машины.
 - Не я.
 Какое-то время она шла молча. Затем, когда тишину снова стало трудно выносить, спросила:
 - Когда примерно я тебя создала?
 - Прошло немало миллионов лет. Прежде чем был создан человек. Лорд Альфред Теннисон.
 - Значит, это была не я. Мне только двадцать семь. Ты явно говоришь о ком-то другом.
 - Это была. Подвижная. Разумная. Органическая. Жизнь. Ты есть. Подвижная. Разумная. Органическая. Жизнь.
 Вдали что-то двигалось. Марта в изумлении подняла глаза. Лошадь. Бледная, призрачно-белая, с развевающимися хвостом и гривой, она беззвучно скакала по равнине.
 Марта крепко зажмурилась и тряхнула головой. Когда она открыла глаза, лошадь исчезла. Галлюцинация. Как и голос Бартон-Ио. Она подумала о том, чтобы добавить еще порцию кислорода, но решила, что этот момент нужно оттягивать как можно дальше.
 Грустно это было. Раздувать воспоминания о Бартон, пока они не достигла размеров Ио. Фрейд нашел бы, что об этом сказать. Он бы заявил, что она возвеличивает свою подругу до божественного статуса, лишь бы уравновесить то факт, что ей никогда не удавалось победить ее один на один. Он бы сказал, будто она не может смириться с тем, что некоторые люди просто лучше, чем она сама.
 Шаг, рывок, шаг, рывок.
 Ну ладно, да, у нее проблема с собственным "я". Она просто чересчур амбициозная, замкнутая на себе сука. Ну и что? Учитывая происходящее, ей лучше было бы остаться там, в трущобах Большого Левиттауна. Жить в комнатушке восемь на десять футов (включая санузел) и мириться с работой помощником зубного врача. Порция бурых водорослей на ужин, разбавляемая по воскресеньям крольчатиной. К черту все это. Она была жива, в отличие от Бартон. Согласно любым разумным критериям это делало победительницей именно ее.
 - Ты. Слушаешь?
 - Нет, не совсем.
 Она поднялась на очередной холм. И замерла. Внизу простиралось море расплавленной серы. Черное, исчерченное оранжевыми полосами, оно расстилалось бескрайним полем. Озеро. Дисплей в шлеме показывал разброс температур от минус 230 градусов по Фаренгейту под ее ногами до плюс 65 на краю лавового потока. Такое чудесное, нежное тепло. Температура самой серы была, разумеется, гораздо выше.
 Дороги впереди не было.
 Они назвали его Озеро Стикс.
 Марта потратила полчаса, внимательно изучая карты, пытаясь понять, как она умудрилась забраться так далеко в сторону. Не то чтобы это было совсем непонятно. Раз споткнешься, другой... Мелкие ошибки, которые она совершала, накладывались друг на друга. Давно подмеченная тенденция - шаги одной ногой делать чуть длиннее, чем другой. Этого нельзя предусмотреть с самого начала, рассчитывая свой путь.
 В конце концов пришла мысль, что деваться некуда. Она была здесь. На берегу Озера Стикс. В конце концов, она сбилась с пути не безнадежно. Три мили, не больше.
 Марту переполняло отчаяние.
 Они открыли озеро и дали ему название во время первого облета системы Галилея, так называемого "картографического вылета". Озеро было одним из самых больших замеченных ими объектов, не отмеченных на картах, составленных по данным спутниковых зондов или наблюдений с Земли. Хольс предположил, что это озеро - явление необычайное, что оно достигло нынешних размеров за последние десять лет. Бартон тогда еще сказала, что это было бы интересно проверить. Марта, чтобы не остаться в стороне, присоединилась к предложению. И тогда они добавили озеро к своему списку.
 Она так страстно хотела во время первой высадки остаться на борту, так боялась остаться снаружи! Когда она предложила бросить жребий, Бартон и Хольс рассмеялись.
 - Я возглавлю первую высадку, - великодушно предложил Хольс. - Затем Бартон возглавит высадку на Ганимеде, а ты - на Европе. Так будет честно? - И он взъерошил ей волосы.
 Она тогда почувствовала такое облегчение, такую благодарность! И одновременно стыд. Какая ирония судьбы! Теперь казалось, что Хольс (который никогда бы не сбился с курса так сильно, чтобы выйти к противоположному берегу Озера Стикс) вообще не собирался выходить. Не в этой экспедиции.
 - Глупо, глупо, глупо, - пробормотала Марта, не понимая до конца, кого именно она обвиняет - Хольса, Бартон или саму себя. Озеро имело форму подковы и достигало в длину двенадцати миль. И она находилась точно на внутреннем изгибе этой подковы.
 Вернуться по своим следам и обойти вокруг озера она не могла. Просто не успела бы к посадочному модулю до того, как закончится воздух. Озеро было достаточно плотным, чтобы его переплыть, но вот вязкость! Сера забила бы радиаторы, и Марта бы мигом сгорела в своем костюме. Плюс высокая температура жидкости. Плюс там могли быть внутренние течения. В общем, по ощущениям это было бы словно плыть в патоке. Медленно, все больше и больше застревая.
 Марта села и заплакала.
 Спустя немного времени она собралась с духом и начала нащупывать крепление воздушного ранца. Естественно, там был предохранитель, но Марта была хорошо знакома с подобным оборудованием и знала, что если придержать предохранитель большим пальцем и резко дернуть за крепление, оно раскроется, и воздух из костюма выйдет менее, чем за секунду. Движение настолько отчетливое, что молодые горячие астронавты-курсанты взяли привычку изображать его, если кто-нибудь из их товарищей произносит что-нибудь крайне глупое. Это называлось самоубийственным щелчком пальцами.
 Способ умереть можно было найти и похуже.
 - Построй. Мост. Достаточный. Контроль. За процессом. Построй. Мост.
 - Ну да, правильно, просто замечательно. Вот ты и построй. - Отсутствующе произнесла Марта. Если уж не быть вежливой с собственными галлюцинациями... Она не стала заканчивать мысль. Словно какие-то мелкие твари поползли по ее коже. Лучше не обращать на них внимания.
 - Жди. Здесь. Отдыхай.
 Марта ничего не ответила. Просто сидела, не отдыхая. Собирая остатки мужества. Думая обо всем и ни о чем одновременно. Обхватив руками колени и раскачиваясь взад-вперед.
 И не заметила, как уснула.
 Про. Снись. Про. Снись. Про. Снись.
 - А?!
 Усилием воли Марта прогнала дремоту. Неподалеку от нее, в озере, что-то происходило. Некие физические процессы. Что-то двигалось.
 У нее на глазах белая корка на краю темного озера вспучилась, из нее показались удлиняющиеся кристаллы. Узорчатые, словно снежинки. Бледные, словно замерзшая сера. Они тянулись и тянулись сквозь жидкую черноту, пока не образовали узкий белый мост, достигавший противоположного берега.
 - Ты должна. Подождать. - Сказал Ио. - Десять минут. И ты сможешь. Легко. Перейти. Его.
 - Вот сукин сын! - Пробормотала Марта. - Я в своем уме.
 В изумленном молчании она пересекла мост, чудесным образом построенный Ио. Одиндва раза поверхность под ногами Марты заколебалась, но выдержала.
 Это был необыкновенное ощущение. Словно переход от смерти к жизни.
 На той стороне Стикса до самого горизонта простирались поля, покрытые вулканическими отложениями. Марта уставилась на длинный пологий склон, покрытый кристаллическими цветами. Два за один день. Каковы были шансы на это?
 Она продвигалась вперед, взрывая цветы касаниями своих ботинок. На вершине холма цветочное поле уступило место твердой однородной массе серы. Оглянувшись, Марта увидела, как уничтоженные цветы заменяются новыми, и протоптанная ею дорожка постепенно исчезает. Довольно долго она стояла неподвижно, остывая. Кристаллы около нее беззвучно взрывались, образуя медленно увеличивающийся "выжженный" круг.
 Теперь ее тело чесалось просто отчаянно. Время освежиться. Шесть быстрых движений пальцами - и в визоре немедленно появилось сообщение: "Внимание! Продолжительное использование этого препарата в таком количестве может привести к паранойе, психозу, галлюцинациям, неадекватному восприятию и наркотической зависимости.
 Черт бы побрал этот шум. Марта ввела себе еще дозу.
 Это заняло всего несколько секунд. А затем - оп! Она почувствовала себя легкой, полной энергии. Надо проверить показания счетчика воздуха. Да, ничего хорошего. Помимо своей воли, Марта хихикнула.
 И это было совсем страшно.
 Ничто не могло расстроить ее сильнее, чем один-единственный легкий наркотический смешок. Он привел ее в ужас. Вся жизнь Марты зависела от ее способности держать себя в руках. Чтобы продолжать идти, необходимо и дальше принимать стимулятор, но тогда ей придется идти как в бреду. Она не могла позволить наркотику овладеть собой. Время. Пора переключиться на последний резервуар с воздухом. Тот, который принадлежал Бартон.
 - У меня осталось кислорода на восемь часов. И нужно пройти двенадцать миль. Я обязана это сделать, - жестко сказала она. - И я начну прямо сейчас.
 Если бы только не так сильно чесалась кожа. Если бы только голова не была такой тяжелой. Если бы только ее мозги не пытались расползтись по всем направлениям одновременно.
 Шаг, рывок, шаг, рывок. И так всю ночь. Главная проблема повторяющихся действий в том, что у тебя остается время думать. Время думать, когда ты куда-то идешь, означает также время думать о своих собственных мыслях.
 Марте как-то говорили: сны - они не в реальном времени. Они возникают, словно вспышка, перед пробуждением, и в это мгновение формируется весь сон, как одно целое. А тебе кажется, что он длился часы. Но на самом деле это - одна секунда интенсивной ирреальности.
 Может, именно это и происходило сейчас.
 Перед Мартой стояла задача, которую необходимо было выполнить. А для этого ей нужна была ясная голова. Важно, чтобы она вышла к посадочному модулю. Люди должны узнать. Они больше не одиноки. Черт возьми, она сделала величайшее открытие со времен изобретения огня!
 Или же она спятила настолько, что вообразила, будто Ио - гигантская машина, созданная чужой цивилизацией. Окончательно сошла с ума и запуталась в извилинах собственного мозга.
 Это было еще одной пугающей вещью, о которой не хотелось думать. Она чувствовала одиноким потерянным ребенком. Никогда не находила друзей легко. Никогда не была никому лучшим другом. Половину своей юности провела, зарывшись в книжки. Солипсизм пугал ее, она слишком много времени провела на самой его грани. Поэтому ей было жизненно важно определить, был ли голос Ио объективной реальностью, не зависящей от ее сознания. Или не был.
 Вот только как это проверить?
 Сера трибоэлектрическая, говорил Ио. Имея в виду, что тут наблюдается какое-то явление, связанное с электричеством. Если так, то оно должно как-то выражаться физически.
 Марта повернула шлем так, чтобы в визоре появились электрические заряды на серной равнине. Так. Установим на максимум.
 Гладкая поверхность перед ее глазами мигнула, затем зажглась сказочными красками. Свет! Палевые океаны света разных оттенков сменяли друг друга, переливаясь от бледно-розового до холодного синего, наслаивались один на другой, превращаясь в загадочный световой лабиринт, мягко пульсируя, словно сердце этого серного мира. Казалось, мысли стали видимыми. Все это выглядело, словно виртуальный Диснейленд.
 - Проклятье, - пробормотала Марта себе под нос. Она понятия не имела, что происходит.
 Свернутые крылья околопланетных электромагнитных сил были покрыты, словно венами, светящимися полосами. Почти как электронная схема. Пересекаясь, они тянулись во всех направлениях, разветвляясь и снова сходясь. Но не возле Марты, а на креплении салазок. Тело Бартон светилось, будто неоновая лампа. Ее голова, зарывшаяся в диоксидный снег, мерцала так быстро и ярко, что сияла, как Солнце.
 Сера обладает трибоэлектрическими свойствами. Это значит, что в ней возникает заряд при трении.
 Сколько часов она тащила салазки с телом Бартон по серной поверхности Ио? Так можно создать заряд просто невероятной силы.
 Итак. То, что она наблюдала, имело физическое объяснение. Предполагая, что Ио на самом деле являлся машиной, трибоэлектрическим инопланетным устройством размером с земную Луну, созданным много эпох назад неизвестно кем, обладающим божественной (или чудовищной) силой, то - да, вполне возможно, Ио пытался наладить с ней контакт. При помощи электричества можно сделать очень многое.
 Меньшего размера, и более тусклая "микросхема" добралась и до Марты. Она взглянула себе под ноги. Оторвав одну ногу от поверхности, она нарушила контакт, и линии нарушились. Снова опустив ногу, Марта увидела, как тут же появились другие полосы. Любой слабый контакт постоянно прерывался. А салазки с телом Бартон находились в постоянном контакте с поверхностью Ио. Дырища в черепе Бартон стала, очевидно, прямой дорогой в ее мозг. А ведь Марта напихала туда основательное количество SO2! Проводник. Предельно охлажденный проводник. Она облегчила Ио задачу.
 Марта снова переключилась в реальные цвета с усилением. Эффект виртуального Диснейленда исчез.
 Примем за предварительную гипотезу, что голос не был психологическим феноменом. Что он был реален. Значит, Ио нашел способ установить с ней контакт. Значит, он - машина. Значит, он был создан...
 Кем же тогда он был создан?
 Щелк.
 - Ио? Ты слушаешь?
 - Внеси покой в эту чуткую ночь. Приди, небес мелодичный звон. Эдмунд Гамильтон Сирс.
 - Да, прекрасно. Великолепно. Послушай, я бы кое-что хотела узнать. Кто тебя сотворил?
 - Ты. Сотворила.
 - Значит, я твой создатель, - коварно спросила Марта. - Верно?
 - Да.
 - Как я выгляжу, когда нахожусь дома?
 - Как. Сама. Пожелаешь.
 - Я дышу кислородом? Метаном? У меня есть антенны? Щупальца? Крылья? Сколько у меня ног? Сколько глаз? Голов?
 - Сколько. Захочешь. Столько. И будет.
 - Сколько меня всего?
 - Одна. - Пауза. - Сейчас.
 - Я была здесь и раньше, правильно? Такие же люди, как я. Подвижные разумные формы жизни. И я ушла. Сколько времени меня не было?
 Тишина.
 - Как долго... - снова начала Марта.
 - Очень долго. Одна. Очень-очень. Долго.
 Шаг, рывок. Шаг, рывок. Шаг, рывок. Сколько веков она уже так идет? Кажется, много. Снова настала ночь. Руки болели так, что, казалось, вот-вот выскочат из суставов.
 На самом деле, ей следовало оставить Бартон на месте. Ведь она никогда не говорила ничего такого, что заставило бы Марту думать, будто ее волнует, где будет гнить ее тело. Возможно, она бы решила, что это очень даже оригинально - быть похороненной на Ио. Но Марта попыталась вытащить ее тело. Она делала это не для Бартон. Для себя. Чтобы доказать, что она не думает не только о себе. Она поступила так и для того, чтобы об этом узнали другие. О том, что ею двигали иные мотивы, кроме желания прославиться.
 Что, разумеется, само по себе было проявлением эгоизма. Желание прославиться своим альтруизмом. Замкнутый круг. Ты можешь приколотить себя к дурацкому кресту, и это все равно будет доказательством твоей непреодолимой самовлюбленности.
 - Ты еще здесь, Ио?
 Щелк.
 - Я. Слушаю.
 - Расскажи мне о своих возможностях. Каковы они? Можешь ли ты перенести меня к модулю быстрее, чем я дойду сама? Можешь ли ты перенести модуль ко мне? Можешь ли ты перенести меня в корабль на орбите? Можешь ли ты обеспечить меня кислородом?
 - Безжизненно лежу. В мире. Которого коснуться не могу.
 - Значит, от тебя немного толку, верно?
 Ответа не было. Впрочем, она его и не ожидала. И не нуждалась в нем. Марта сверилась по карте и обнаружила, что приблизилась к модулю еще на восемь миль. Теперь она даже могла видеть его в световых усилителях шлема, тусклый отблеск на горизонте. Отличная штука, эти световые усилители. Солнце здесь дает столько же света, сколько на Земле дает полная Луна. От Юпитера толку еще меньше. Еще больше увеличение - и она уже видит дверь шлюзовой камеры, терпеливо ожидающую благодарного прикосновения ее руки.
 Шаг, рывок, шаг. Марта непрерывно считала и пересчитывала в уме. Ей осталось пройти три всего мили, а кислорода хватит на несколько часов. В модуле есть запас. Она справится!
 Может, в конце концов она не была полной неудачницей, каковой всегда себя считала. Может, в конце концов, есть надежда.
 Щелк.
 - При. Готовься.
 - К чему?
 Земля позади Марты вздыбилась и сбила ее с ног.
 Когда почва перестала трястись, Марта неуверенно поднялась на ноги. Лежавшая перед ней поверхность планеты представляла собой сплошное нагромождение камней. Словно какая-то безжалостная сила сначала подняла всю равнину вверх, а затем уронила ее. Серебристый блеск посадочного модуля у горизонта исчез. Установив увеличение шлема на максимум, Марта увидела торчавшую из покрытой камнями земли сломанную металлическую опору.
 Марта хорошо знала, каковы пределы прочности каждого болта, каждого сочленения, каждого сварного шва модуля. Она хорошо знала, какими хрупкими они были. Эта машина больше не взлетит. Никогда.
 Марта стояла без движения. Не мигая. Не видя ничего. Не чувствуя ничего. Совершенно.
 Постепенно ей удалось взять себя в руки настолько, чтобы начать связно мыслить. Возможно, настал тот самый момент, когда стоило признать: она с самого начала не верила в то, что справится. Не верила ни секунды. Она не просто не могла в это верить. Только не Марта Кивельсен. Всю свою жизнь она была неудачницей. Иногда, как в тот раз, когда ей удалась пройти в состав экспедиции, неудачи наступали не сразу, а лишь после временных успехов. Но ей никогда не удавалось добиться того, чего она хотела по-настоящему.
 Почему? - задумалась она. Неужели она когда-нибудь желала чего-то плохого? Если уж на то пошло, она хотела лишь пнуть Бога под зад и обратить на себя его внимание. Стать большой шишкой. Стать самой здоровенной шишкой во всей Вселенной. Неужели это и есть непомерные амбиции?
 А теперь все, чего ей добиться - незаметная сноска в анналах космической экспансии человечества. Печальное предостережение для мамаш-астронавтов. Пусть они холодными зимними ночами рассказывают эту историю своим детям-астронавтам. Бартон, может, и удалось бы добраться до модуля. И Хольсу, наверно, тоже. Но только не ей. Не тот расклад.
 Щелк.
 - Ио - наиболее вулканически активное тело в Солнечной системе.
 - Ты, чертов ублюдок! Почему ты меня не предупредил?
 - Не. Знал.
 Эмоции нахлынули с новой силой. Ей хотелось бежать, кричать, ломать что-нибудь. Но в пределах видимости не оставалось ничего, что уже не было бы сломано.
 - Ты, дерьмо! - Крикнула она. - Идиотская машина! Да какой с тебя толк? На кой ты, вообще, нужна?
 - Могу дать тебе. Вечную жизнь. Единение душ. Неограниченные вычислительные возможности. Могу дать Бартон. То же самое.
 - А?
 - После первой смерти. Другой нет. Дилан Томас.
 - Что ты имеешь в виду?
 Тишина.
 - Черт бы тебя побрал, ты, долбаная машина! Что ты пытаешься мне сказать?
 "Потом берет Иисуса диавол в святый город и поставляет Его на крыле храма, и говорит Ему: "Если Ты Сын Божий, бросься вниз; ибо написано: Ангелам своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя"".
 Бартон не была единственной, кто цитировал Писание. Для этого даже не надо быть католиком, как она. Пресвитериане тоже могут цитировать Писание.
 Марта затруднялась определить, на что это похоже. Какое-то вулканическое явление. Очень большого размера. В поперечнике метров двадцать, не меньше. Пусть это будет кратер. Дрожа, она стояла на самом его краю. На дне была черная лужица жидкой серы, точно как ей и рассказывали. Вполне возможно, что в глубину она тянулась до самого Тартара.
 Тело отчаянно болело.
 Ио утверждал, что если броситься вниз, он сможет ее впитать, продублировать нервные связи и вернуть Марту к жизни.
 - Сбрось Бартон вниз, - сказал он. - Сама спрыгни вниз. Физическая форма. Будет. Уничтожена. Нервные связи будут. Сохранены. Возможно.
 - Возможно?
 - Бартон ограничила. Биологические тренировки. Понимание нервных функций может быть. Неполным.
 - Чудесно.
 - Или. Может быть. Нет.
 - Понятно.
 Со дна кратера поднимался жар. Даже в своем защитном костюме с системой кондиционирования она чувствовала разницу в температурах спереди и сзади. Словно стоишь возле костра очень холодной ночью.
 Они беседовали (или, скорее, вели переговоры) довольно долго. Наконец Марта сказала:
 - Понимаешь азбуку Морзе? Соображаешь в ортодоксальной логике?
 - Все что Бартон. Понимала. Я. Понимаю.
 - Черт возьми, да или нет?
 - Понимаю.
 - Хорошо. Тогда мы, возможно, сработаемся.
 Она уставилась в ночь. Корабль на орбите был не виден, и Марта сожалела, что не может поговорить с Хольсом, попрощаться и сказать спасибо за все. Но Ио сказал - нет. То, что она планировала, могло разбудить вулканы и изменить высоту гор. Опустошение при этом будет такое, что недавнее землетрясение, вызванное созданием моста через Озеро Стикс, покажется просто смехотворным.
 Ио не мог гарантировать два отдельных коммуникационных канала.
 Трубка ионного потока дугой возвышалась откуда-то из-за горизонта, уходя к северному полюсу Юпитера. В визоре Марты она сияла, словно Меч Господень.
 Постепенно поток ионов начал вздрагивать, рассыпаться. Миллионы ватт энергии плясали, образуя последовательность длинных и коротких вспышек, посылая сообщение, которое должно достигнуть поверхности Земли. Оно заглушит любую радиостанцию и достигнет каждого радиоприемника в Солнечной системе:
 ЭТО МАРТА КИВЕЛЬСЕН, Я ГОВОРЮ С ПОВЕРХНОСТИ ИО ОТ ИМЕНИ САМОЙ СЕБЯ, РАНЕНОЙ ДЖУЛЬЕТ БАРТОН, И ЯКОБА ХОЛЬСА - УЧАСТНИКОВ ПЕРВОГО ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО ОТРЯДА НА ГАЛИЛЕЕВЫХ СПУТНИКАХ. МЫ СДЕЛАЛИ ВАЖНОЕ ОТКРЫТИЕ...
 Все электрические приборы в Системе будет плясать под эту песню!
 Бартон отправилась первой. Марта слегка подтолкнула салазки, и они полетели в пустоту. Они упали с легким всплеском. Затем, разочаровав полным отсутствием пиротехнических эффектов, труп медленно погрузился в черную жижу.
 Марта выжидала.
 - Ладно, - сказала она затем. - Уговор дороже денег. - Она широко раскинула руки. Сделала глубокий вдох. Может, в конце концов я выживу, подумала она. Бартон, возможно, уже наполовину погрузилась в океанический разум Ио, и теперь ждет ее, чтобы слиться в алхимическом союзе личностей. Может, теперь я буду жить вечно. Кто знает... Все возможно.
 Может быть.
 Была и другая возможность, куда более вероятная. Все это запросто могло оказаться не более чем галлюцинацией. Ничем, кроме бреда, порожденного ее повредившимся мозгом. Безумие. Еще одна грандиозная мечта перед смертью. Но судить об этом Марта все равно не могла.
 Какой бы ни оказалась правда, альтернативы не было. Узнать эту правду можно было только одним способом.
 Она прыгнула.
 В общем, она полетела.
 Периодическая таблица научной фантастики Майкл Суэнвик
 Периодическая таблица научной фантастики
 1, H, Водород, 1.00197
 "Гинденбург"
 Межвременные агенты любят назначать встречи во времена знаменитых бедствий. Это связано с личностным фактором. Иначе они просто не верят, что ты запомнишь дату.
 Именно поэтому я встретился с Иваном на базе воздушного флота в Лэйкхерсте в тот самый день, когда "Гинденбург" должен был исчезнуть в пламени.
 Мы были в кабинете командующего офицера - не думайте, что это было просто устроить, - когда он подал свой рапорт:
 - Герр Эйденбенц не прислушался бы к увещеваниям. Поэтому я оставил свой портфель под его диваном и сделал анонимный звонок в гестапо. Он умер во время допроса через три дня, - Иван ослепительно ухмыльнулся. - Никакой атомной бомбы для Дядюшки Адольфа.
 - Прекрасная работа, - сам я еврей, и если бы это зависело от меня, Гитлер был бы удушен при рождении. Но мы уже пытались однажды, а сделали только хуже. Теперь мы полагаемся на таких людей, как Иван, талантов, рождающихся единицами на миллионы, способных запомнить множественные прошлые, и таким образом ведущих события к желаемому будущему.
 - Давай выпьем.
 Я налил нам понемногу командирского бурбона. Через окно я мог наблюдать за гигантским дирижаблем, таким большим и спокойным, с медленной грацией движущимся к причальной башне. Мурашки ползали у меня по телу, когда я думал о том, как много людей должно было погибнуть.
 Мы чокнулись бокалами.
 - Бедный Эйденбенц, - сказал я. - Разве тебя не волнует вся та боль, которую мы причиняем таким же невиновным, как он?
 - Ты что, чокнулся? Я заставляю крутиться колеса истории. Это словно быть богом! - он указал в сторону дирижабля. - Вы, людишки, различимы для меня не более, чем такое же скопище атомов водорода. Вы носитесь вокруг и неистово врезаетесь друг в друга, а как в результате каждый из вас влияет на курс дирижабля? Что касается меня, то я могу делать все, что только захочу, и кто сможет меня остановить? Вы даже не сможете сказать, что я сотворил. Вы забываете и думаете, что так и было всегда.
 Он вынул карманный детонатор и ударил по кнопке. Снаружи мгновенно зазвучали вопли сигнала тревоги.
 - Вы даже забыли, что я сделал ЭТО.
 Пламя пылающего "Гинденбурга" отбрасывало дьявольское сияние на его черты. Он улыбнулся.
 - Ох уж это человечество, - пробормотал он.
 2, He, Гелий, 4.0026
 Джэйн Картер с Марса
 Представьте, что ваша бабушка - Дежа Торис, Принцесса Гелиума! Ее подобия, вырезанные из мрамора, с шарообразными грудями и всем прочим, в этом легендарном городе расставлены повсюду. Неудивительно, что Джэйн Картер подалась в панки.
 Однажды утром она очнулась от пьяного сна, чтобы обнаружить перед собой четырехрукого огра, бьющегося лбом об пол. Его помятые доспехи позволили идентифицировать его как члена Имперской Стражи.
 - Зверолюди вторглись в столицу! - взвыл он. - Ты должна освободить свой народ, о принцесса!
 - Почему я? - нечетко спросила она. - Почему не кто-нибудь другой, кому не похрену?
 Но кровь заговорит. Следующим событием, которое она осознала, было ее облачение в бабушкины ремни и нагрудник, осуществленное верными приверженцами старого режима, а затем она поняла, что сражается на перилах с мечом в одной руке и лучевой пушкой в другой.
 Поскольку она была чертовски пьяна, у нее не возникло и мысли о личной безопасности.
 - Чё за дела, пирсинга раньше не видал? - сказала она ошеломленному воину, отбрасывая его в сторону. - Это называется ИРОКЕЗ! - крикнула она на другого и прошила его насквозь.
 Граждане, находившиеся недостаточно близко, чтобы учуять ее дыхание, были воодушевлены и возносили руки.
 У Зверолюдей не было ни единого шанса.
 Так и получилось, что Джэйн Картер против собственной воли оказалась на Имперском троне, с едва одетыми самцами, припадающими к ней с обоих сторон, целующими и ласкающими ее икры. Тысяча слуг спешила исполнить каждое ее приказание. Она была уважаема, почитаема, обожаема. В ее честь воздвигались статуи.
 От нее не ускользнула ирония служившейся ситуации.
 3, Li, Литий, 6.941
 Литий для Господа
 Бог сидел в углу, хныча. Его серафим мягко пытался уговорить Его (Бога нельзя заставить сделать что-нибудь, чего Он делать не хочет, поэтому Его нужно уговаривать) принять свой литий. Он нуждался в пяти гигатоннах в день просто для того, чтобы функционировать.
 Двойственное расстройство Большого Парня - это наиохраняемейший секрет всего Бытия. Каждый знает, как в приступе мании он сотворил Небеса и Землю в какие-то шесть дней. Каждый знает, как будучи в депрессии он упал в такую топь безнадеги, что позволил тому кретинскому маленькому льстецу, Утренней Звезде, досаждать Иову, который был самым преданным Его слугой.
 Проблема была, Бог просто не хотел признавать, что у Него была проблема. Он сваливал все на Адама - за яблоко - или Еву - за искушение Адама. Он валил все на Ирода, на Гитлера, на Трехстороннюю Комиссию, на что угодно, кроме себя Самого.
 - Открой-ка пошире, - пропел Серафим, подбадриваемый всеми небесными силами и чинами. - Прими свое замечательное лекарство.
 Бог зарыл Свое лицо в ладони.
 - Что у меня за дети, - хныкал он. - Ой гевалт, что я такое сделал, чтобы заслужить подобную семью?
 - Почему бы тебе не попробовать немного попоражать? - побуждал серафим. - Разве это будет не прелестно? Бангкок! Эта мировая столица передаваемого половым путем недуга. Это было бы замечательным способом изречь свое Слово.
 Но Бог не слушал.
 Тем временем Младший, сутулясь, прибыл на Небеса (у Него была тяжкая юность), прижимая к Себе продырявленные руки, и сказал:
 - Поглядите, что они там внизу со мной сотворили! Я, типа, совсем вымотался.
 Архангел Михаил бросил в его сторону злобный взгляд.
 - Как и твой старик, - усмехнулся он.
 4, Be, Берилий, 9.0122
 Берилл, огромный, словно Риц
 На Планете Драгоценностей редчайшая и наиболее ценимая из всех субстанций - это грязь. Дрянь из под ногтей бродяги принесла бы достаточно, чтобы обеспечивать его в течение года.
 По пустынным равнинам чистейших бриллиантов бредут состоятельные туристы. Они носят очки с прорезями, чтобы защищать себя от ослепляющих отблесков солнца. Впереди виднеется красное сверкание. Это и есть их цель.
 Шестиугольный в сечении, это величайший выход чистой берилловой породы на планете. Мастеровые вырезали в нем комнаты с флейтообразными колоннами и искусно сделанными каминами, есть также бальные и банкетные залы. На исходе дня, когда солнце сияет через Рубиновые Горы и закат отражается от равнин, гости сопровождаются в подвальные комнаты-сейфы, вырезанные из темнейшего изумруда. Даже здесь стены утонченно мерцают.
 Но не красота приводит посетителей в Риц-Бериллиум. Красота для них настолько обыденна, что стала невидимой.
 Они приходят из-за убогости.
 Каждое утро в Риц-Бериллиум горничные кладут под кровати комки пыли. На бюро всегда есть пленка грязи, а на зеркалах - смазанная патина отпечатков пальцев. Во всех ванных есть ободок.
 Останавливаться здесь стоит целого состояния, но, черт возьми, оно того стоит! Нигде больше на Планете Драгоценностей вы не сможете испытать нечистость в таком замечательном объеме. Многие проводят жизни, копя деньги, чтобы в течение уикэнда ликовать в такой неряшливости, которую может предоставить только РицБериллиум. Неизвестно о том, чтобы хоть кто-нибудь пожалел о тратах.
 Если вы кого-то на Планете Драгоценностей назовете грязнулей, он улыбнется и поблагодарит вас.
 5, B, Бор, 10.811
 Фрэнсис, дитя насмешек
 Говорящий Мул Фрэнсис проснулся от длинного и пустого сна, чтобы обнаружить себя в команде из двадцати мулов, тащащих руду из буровых рудников в Долине Смерти.
 Это был кошмар наяву.
 - Не может быть, чтобы это случилось со мной, - вскричал он. - Я АРТИСТ! Ладно, я комик. Может, я и работаю в кино охотнее, чем в настоящем театре. Все равно, искусство есть искусство. Я посвятил свою жизнь возвышению духа. Что я здесь делаю?
 Другие мулы посмотрели на него, словно на безумца. Один из них заржал. Другой закричал. Для Фрэнсиса стало очевидным, что здесь он был единственным говорящим мулом.
 Погонщик мулов слез с лошади. Им был высокий ковбой с длинным, слегка несимметричным лицом. Он выглядел странно знакомым.
 - Хорошо, мистер Мул, - сказал он. - По какому поводу вся эта суматоха?
 - Вы должны позвонить моему агенту! Произошла ужасная ошибка!
 - Никакой ошибки, мистер Мул, - ковбой потряс головой, заставив щеки задрожать. Глаза у него блеснули. - Я боюсь, что вы умерли и были реинкарнированы.
 - Но, боже мой, почему в качестве мула? Я могу петь! Я могу танцевать! Я сделал ярче жизни миллионов!
 - Тебе была дарована уникальная возможность и, давай начистоту, ты ее упустил. Это происходит постоянно. Люди получают то, что заслуживают. Я сам был президентом Соединенных Штатов, а теперь я снова там, где и должен быть. Но ты же не слышишь, чтобы я жаловался, разве не так? А даже если бы и слышал, принесло бы это мне какую-нибудь пользу?
 - Боже мой, - выдохнул Фрэнсис. - Вы взаправду Рональд...
 - Тссс, - ковбой прижал палец к губам. - Давай не будем искушать меня ложной гордостью. Теперь соберись. Время поработать.
 - Неужели отсюда нет никакого выхода?
 - Усердно работай, честно старайся изо всех сил, и, когда ты умрешь, ты переродишься в лучшего мула. Потом делай это снова, в своей следующей жизни. Если ты продержишься так достаточно долго, что ж, - ковбой раскинул руки, - трудно сказать, где ты можешь оказаться.
 Это был хороший совет, хоть и тяжелый для восприятия. Фрэнсис энергично взялся за работу. Путь от буровых разработок в Хармони до Моява покрывал 165 миль, один пятидесятимильный отрезок которых был безводным. Дороги были примитивными, и жара летом поднималась до 55 градусов. Но он держался. Несмотря на всю помпу и болтовню он был доброй душой.
 Иногда он и ковбой проводили вечера вместе, беседуя о старых деньках в Голливуде.
 Хотя иногда в нем разрасталось чувство чудовищной несправедливости и он выкрикивал:
 - Почему я должен быть заперт в этом нелепом теле? Почему я не мог переродиться в Оливье или Гильгуда?
 Ковбой всегда выслушивал это хладнокровно.
 - Снова вы за старое, мистер Мул, - говорил он со слабой улыбкой. - Снова вы за старое.
 6, С, Углерод, 12.0115
 Они сделаны из углерода
 - Они сделаны из углерода.
 - Фи!
 - В основном связанного с атомами водорода и кислорода.
 - Фу.
 - Слушай, Сераф, это не наше дело - выносить суждения. Наше дело - это поиск разумных рас и приглашение их в Галактическую Экумену, тем самым даруя им преимущества мира, процветания, бессмертия и так далее и тому подобное. Я могу прочесть твои мысли, и, откровенно говоря, они тебя недостойны.
 - Да, но... вещество! Если бы это был всего лишь один из низких духовных уровней, я бы понял, но они же полностью врезаны в мирскую реальность. Это уж слишком.
 - Как ты предлагаешь нам поступить?
 - Давай их пропустим. Есть очаровательный маленький групповой разум в...
 - Ну уж нет.
 - Посмотри на это место! Должно быть, здесь миллионы душ! Миллиарды! Как они могут жить вместе так плотно? Вряд ли они стоят трудов.
 - Не нам спрашивать почему, Сераф. Нам лишь выполнять или же впадать в духовное заблуждение.
 - Но... хорошо, сэр.
 - Замечательно. Теперь установи с ними контакт. Мне не терпится справиться с этим и закончить дело.
 - Я пытался, сэр. Как только мы впервые здесь оказались. Я предвидел мое впадение в неподчинение и начал процесс связи в качестве акта раскаяния.
 - Молодчина. Что они говорят?
 - Ничего, сэр. Я не думаю, что они могут меня слышать.
 - Что?! Как долго ты пытаешься?
 - С того момента, как мы здесь оказались. Три тысячи лет.
 - И они не ответили?
 - Они сделаны из углерода. Они не слишком-то кажутся способными ловить эфирные вибрации.
 - Что ты вещал?
 - Эсхатологический Универсал. Он очень популярен среди выявленных духовных цивилизаций. Потом я попробовал Сутру Млечного Пути. Никакого ответа.
 - Слишком возвышенно. Попробуй что-нибудь менее заумное.
 - Я также вещал несколько самоочевидных этических систем: "Жизнь Священна", "Экстаз Существования" и тому подобную ерунду для детишек. Они вроде и их не уловили.
 - Упрощай, упрощай! Сократи сообщение до его наименьшего общего именования и проталкивай его всем, чем только можешь. Как только мы установим контакт, мы сможем на этом основываться.
 - Ладно, шеф. Эй, вы там! Добрый день! ДОБРЫЙ ДЕНЬ!
 (приношу свои извинения Терри Биссону)
 7, N, Азот, 14.0067
 Азот: Введение
 Азот - это бесцветный и безвкусный газообразный элемент без запаха. Он не горит, не является катализатором горения. Он достаточно неактивный, хотя вступает в соединения с кислородом и некоторыми активными металлами. Он является составной частью аммиака, азотной кислоты, аминокислот, а также многих удобрений, красок и взрывчаток.
 Приблизительно четыре пятых земной атмосферы - это азот. Его эффект смягчения гораздо более реактивного кислорода - это то, что делает возможным жизнь на планете. Он присутствует во всех органических веществах, в основном в протеинах, и потому может считаться существенным для жизни. Фиксация азота - это процесс извлечения чистого азота из воздуха путем связывания его с другими элементами либо химическими методами, либо с помощью воздействия бактерий. Бактериальные агенты, называемые фиксаторами азота, могут быть найдены в клубеньках бобовых растений, таких как люцерна, горох и соя.
 Существует множество коммерческих применений фиксации азота. Оно включает в себя цианамидовый процесс для производства аммиака, арочный процесс для получения азотной кислоты и процесс Хабера, в котором аммиак синтезируется непосредственным смешиванием азота и водорода.
 Эльфы и гномы, работающие на заводском комплексе в Трентоне, штат Нью-Джерси, используют гигантские количества азота для ежесуточной генерации ночи.
 Отсюда и название.[[01] - Примечание переводчика: в английском языке слово nitrogen (азот) созвучно со словами night (ночь) и generation (1. генерация, 2. поколение)]
 8, O, Кислород, 15.9994
 Кислородные планеты
 Из всех миров, на которых существует жизнь, планеты с кислородной атмосферой являются наиболее ценными и редкими.
 Звезды, конечно, также обычны, как грязь, и также запачканы жизнью. Обитатели солнц, гигантские как Австралия и малюсенькие как штат Нью-Джерси, заполняют поверхность даже такой обыденной звезды, как наша. Красные гиганты вроде Альдебарана вмещают столько живых существ на своей поверхности, что любой свет, который от них исходит, является чудом. Большинство промышленников и руководителей Известной Вселенной происходят с красных гигантов.
 После звезд идут газовые гиганты. По каким-то причинам аммиачные атмосферы частично способствуют разумной жизни.
 Так как формы жизни на основе аммиака почти всегда летуны, лишенные даже рудиментарных манипуляционных конечностей, они ведут жизнь ума. Большинство философов и теологов Известной Вселенной происходят с газовых гигантов.
 Третьи в очереди - безатмосферные планеты. Возникло множество свободных от разъедающих эффектов атмосферы цивилизаций на магнитной, гравитационной, энергетической основах. Это расы ремесленников - купцов, механиков, художников.
 Последние из всех и наиболее ценные планеты - кислородные, часто называемые "Мирами Золотой Середины" из-за того, что для удержания обширных океанов, которые делают атмосферу стабильной, они не должны находиться от своих солнц ни слишком близко, ни слишком далеко, а могут существовать только на дистанции "самое оно".
 Кислородные планеты ценятся за свои разумные виды. Кислородные расы обычно пользуются инструментами, демонстрируют необычайную изобретательность в стрессовых ситуациях, крайне верны и вдобавок неукротимо игривы, а также способны быть обученными почти любому навыку.
 Из них получаются замечательные домашние животные.
 9, F, Фтор, 18.9984
 Послание
 Общество Джона Бёрча было право. Фторизация - это заговор. Хоть и не коммунистов.
 Зубная паста, как выяснилось, - это вирус из космоса.
 Невероятно далекие, чудесно возвышенные инопланетяне обнаружили наше существование многие эоны назад. Доброжелательные существа эфирной чистоты, они решили сделать все, что в их силах, для того, чтобы улучшить наши жизни. Невероятно потратившись, они изобрели исключительно неуловимых вирусных посланников и запустили их через пустоту.
 Миллион лет пыль парила между звездами. Человекообразные появились из африканского вельда и, как и было предсказано, построили цивилизации. В конце концов, в поздних 50-х и ранних 60-х, вирусные посланцы прибыли незамеченными, спускаясь с ночного неба.
 Распаковали себя наномашины. Озарения спонтанно расцветали в человеческих мозгах. В результате серий того, что казалось логичными решениями, фтор был введен в питьевую воду.
 К сожалению, инопланетяне обуздали свои основные инстинкты так давно, что они совсем забыли о войне, расизме, агрессии и всех тех мириадах бед, которые мы, люди, сами себе приносим. Они с легкостью могли бы их исцелить. Но они о них ничего не знали. Поэтому они дали нам величайший дар, о котором они только могли помыслить.
 Цель фторизации - предотвратить разрушение зубов.
 10, Ne, Неон, 20.183
 Правила игорного дома
 Я встретил Дьявола в Лас-Вегасе. Теперь он живет здесь все время. Он говорит, что свет полезен для его кожи. Мы прогуливались по Стрипу в полночь, неон отражался в его темных очках, и пока мы шли, я видел, как люди обожают его. Шлюхи хватали его за руку и пылко ее целовали. Крупье преклоняли колени, когда он проходил мимо.
 - Королем называют Элвиса, - заметил я. - Но в действительности, титул принадлежит вам.
 - Ой, пффф! - сказал довольный Дьявол. - Что же ты за льстивый маленький низкопоклонник! Ты, должно быть, надеешься продать мне свою душу.
 - Ну...
 - Я с этим завязал. Полностью вышел из бизнеса непосредственных продаж. Слишком много заморочек с пунктами контрактов и прочими законностями. Я почти все время проводил с адвокатами! Так жить нельзя.
 - Вы больше не собираете души?
 - ЭТОГО я не говорил. Минуточку, разреши мне показать как это делается сейчас.
 Мы вошли в казино, окруженные людьми, играющими в автоматы. Снова и снова звенел звонок, а игрок, бесчувственный словно робот, зачерпывал монеты и снова заполнял ими машину.
 - Автоматы настроены, чтобы возвращать определенный процент выручки, - Дьявол указал в сторону колеса рулетки. - Всего номеров -тридцать восемь, включая зеро и двойное зеро. Если ты выигрываешь, мы выплачиваем тридцать шесть к одному. На продолжительном отрезке времени казино всегда выигрывает. Это как налог для людей, не понимающих математики.
 - Однако иногда люди выигрывают джек-пот.
 - Да, и их всегда рады приветствовать снова. Мы посылаем за ними отдельный самолет, если надо. Они неминуемо разоряются и влезают в долги в течение года.
 - Это законно?
 - О да. Позволь тебе показать, - он вел меня к столам для покера. Я не мог не заметить, как мрачно и безрадостно выглядели все игроки. - Покер - одна из тех редких игр, где, если будешь следить за картами, которые сыграли, и сохранять трезвый рассудок, перевес будет на стороне умелого игрока.
 Он положил руку на плечо игрока.
 - Извините, сэр. Вы считали карты. Боюсь, вам придется уйти.
 Мужчина выглядел воинственно.
 - Да, ну и что? Я...
 Глаза Дьявола сверкнули красным.
 - Не заставляйте меня вызывать полицию.
 Мужчина быстро удалился.
 - И это все? - спросил я, когда мы выходили из казино.
 - Все. Наши клиенты уходят в отчаянии, с грехом в самих себе, и для того, чтобы вернуться в игру, они совершают любые вообразимые зверства. Удача всегда на стороне казино.
 - И тогда вы забираете их души в Ад.
 - О, уже нет. Мы модернизировались, - Дьявол указал на один из неоновых знаков. - Загляни внутрь трубки. Видишь? Это души в мучениях. Что за чудесный, нервный свет они испускают. Он заставляет вас подсознательно нервничать, а это, в свою очередь, побуждает вас играть.
 Не стану скрывать, что наблюдение за настоящими терзаемыми душами заставило слегка нервничать меня самого. Внезапно вся затея показалась не такой уж и хорошей идеей. А поскольку Дьявол не собирался покупать... Я решил, что смогу сократить свои расходы.
 - Ладно, - сказал я стесненно. - Увидимся.
 Дьявол обнажил зубы в широкой улыбке.
 - О, готов поспорить на деньги.
 11, Na, Натрий, 22.9898
 Электрические огурчики
 Попробуйте сами: в темной комнате насадите кошерный маринованный огурчик с укропом на два зубца, каждый из который прикреплен к одному проводу из электрического шнура. Затем (соблюдая все возможные меры предосторожности) воткните его в розетку.
 Какое-то время ничего не происходит. Вы слышите жужжание. Вы чувствуете вонь. Струйка дыма поднимается от истязаемого огурца вверх.
 А затем - что это? Один конец огурчика ЗАЖИГАЕТСЯ! Он испускает очаровательное мерцающее желтое сияние. В затемненной комнате эффект зачаровывает.
 Это миг чуда и магии.
 Вот объяснение: атомы соли NaCl в рассоле огурчика существуют в виде ионов натрия и хлора, свободно плавающих внутри водяных промежутков между его клетками. Когда электричество проходит по системе, ионы натрия стремятся к одному полюсу вашего самодельного устройства, чтобы захватить электрон и обрести полноту. Ион поднимается на один квантовый уровень и становится временно полным.
 Однако ион натрия, словно неумелый жонглер, может захватить лишний электрон, но не сможет удержать его. Ион падает с высшего энергетического кванта на низший, испуская в процессе пучок света. Отсюда и милое желтое сияние.
 Шекспир был электрическим огурчиком, как и Вирджиния Вульф, когда писала "Собственную комнату". Они были втянуты в психическое электричество их времен. Они вбирали в себя больше энергии, чем может удержать один человек. Они подскакивали на квант. Они снова опускались. Они испускали свет.
 Попробуйте сами: подрубитесь к Зейтгейсту. Почувствуйте мощь. Теперь создайте шедевр. Испускайте свет.
 Видите, как просто? Как я вам и говорил.
 К сожалению, после этого эксперимента огурчик не пригоден к употреблению. Выбросьте его.
 12, Mg, Магний, 24.312
 Игра Эндера
 Космические корабли ярко горели в межзвездном вакууме. Они были как минимум в сотню миль длиной. Крошечные кораблики Космических Сил сновали туда-сюда посреди пылающих остовов, уклоняясь от лучей смерти флота Пришельцев когда могли и умирая в ином случае. На стороне Космических сил было мужество. Численный перевес был на стороне Пришельцев.
 - Это какая-то бессмыслица, - сказал раздраженно Эндер. - Как они могут гореть в открытом космосе? Там же нет воздуха. Это глупо.
 - Обшивки сделаны из чистого магния. Пришельцы дышат кислородом. Одно прямое попадание и они вступают в реакцию. Неужели так трудно в это поверить? - спросил его инструктор юного военного гения. - Давай проверим твои навыки. Принимай управление. Покажи мне, насколько хорош.
 Эндер подобрал геймпад, сдвинул силы вдоль семи векторов за раз, запустил плазменные торпеды, и внезапно добрая четверть флота Пришельцев запылала. Потом он отбросил контроллер в сторону.
 - Это тупая игра. Не осталось там "Чиз Дудлз"? - в поисках он запустил руку под диванные подушки.
 - Пожалуйста, - взмолился инструктор со слезами в глазах. Он был генералом и тем, кто убедил Правительство Земли вверить всю свою оборону в управление одному прыщавому мальчишке. Пришельцы были лучшими стратегами, чем взрослый человек, равно как и лучшими тактиками. Единственным, что имело смысл, было передать все Космические силы одному мальчику, а затем (для того, чтобы он не оцепенел от ответственности) скрыть от него реальность ситуации. - Получишь мороженое, если выиграешь. С шоколадной крошкой!
 Глаза Эндера засияли. Он схватил геймпад и запустил серию команд. Космические Силы закрутились, развернулись... и исчезли в гиперпространстве.
 Флот Пришельцев последовал за ними.
 - Мы обречены! - взвыл генерал. Все линии векторов на дисплее сходились на одной маленькой бело-голубой планете. - Ты ведешь Пришельцев прямо к Земле.
 - Они тоже так думают, - Эндер укусил губу и поерзал на диване. Его большие пальцы слились в одно пятно. - Но посмотрите-ка на это. Наши корабли сжигают каждую унцию топлива, которое у них есть и - враг никак не сможет этого предсказать - эти вектора проведут их прямо через солнечную корону. Их обшивки огнеупорны - они смогут выдержать жар. Это вроде пращи даст им гравитационное ускорение в десять G. Точно в пределах выносливости экипажей.
 - Но теперь они не могут маневрировать!
 - Им и не нужно. Смотрите. Последний из наших кораблей покидает хромосферу солнца, а их первый входит.
 Мелькнула вспышка света, как только испарился первый корабль Пришельцев.
 - Видите? Магниевые обшивки, как вы и сказали. В огонь и привет, Пришельцы! - он метнул геймпад генералу. - Вот, ловите!
 Генерал стоял в трансе, в то время как армада Пришельцев таяла, в одно мгновение угроза существованию человечества, а в следующее - лишь воспоминание.
 - Это великий момент для человечества, - сказал он со слезами в глазах. Его большой палец двигался, вводя приказы для Космических Сил. Затем он нахмурился. - Они не отвечают. Они все еще направляются к Земле!
 - Ага, довольно ловко, а? Я решил, они все равно без топлива, так почему бы им не уйти, хлопнув дверью. Поэтому я нацелил их прямо на родную базу.
 - Но это ужасно! На таких скоростях они врежутся в нас с силой множества атомных бомб!
 - Черт, - сказал Эндер. - Это всего лишь игра.
 13, Al, Алюминий, 26.9815
 Алюминиевая фольга
 Единственный способ защитить себя от лучей контроля разума - это обернуть свою голову алюминиевой фольгой. Любители обычно делают это наполовину. Они покрывают верхушки своих голов фольгой, оставляя неприкрытыми глаза или ноздри. Не совершайте подобной ошибки! Придумайте для своих глаз перископ, или маленький телевизионный экранчик, соединенный с камерой, прикрученной к плечу. Запустите в ноздри резиновые трубки для того, чтобы вы смогли дышать. Через день-другой вы перестанете замечать запах. Полностью замотайте вашу голову тремя-пятью слоями фольги.
 У освобождения от лучей контроля разума есть куча преимуществ. Любимые говорят с вами более прямо. Религиозные миссионеры прекращают обращаться к вам в аэропортах. Что самое важное, мир наконец начинает обретать смысл.
 Даже когда вы находитесь под влиянием лучей контроля разума, можно освободить себя. Первый шаг - это признать, что что-то не так с реальностью. Не с вами - с реальностью! Начните с уделения внимания тому, что вы делаете. Спросите себя, имеет ли это смысл. Эта прическа, которую вы тогда сделали... О чем вы думали? Вся та одежда в вашем шкафу, которую вы так и не сподобились надеть... Разве вменяемый человек потратит деньги на брюки из шотландки? Вы даже НЕ ЛЮБИТЕ шотландку.
 Остановитесь! Немедленно! ЧЕМ ВЫ ЗАНИМАЕТЕСЬ? Читаете онлайновый рассказ о лучах контроля разума и брюках из шотландки? Вы вообще видите в этом какой-нибудь смысл?
 Я так не думаю.
 Рулон фольги на кухне, в ящичке у раковины. Идите возьмите его. Сейчас. Закройте свою голову целиком, используя на всякий случай весь рулон. Проверьте достаточно ли свободно, чтобы вы могли дышать. Оставьте маленькую щель, чтобы через нее видеть, приблизительно такую же по широте, как и строка на вашем мониторе. Наклоните голову вперед, поближе к дисплею, так, чтобы вы смогли прочесть эти слова, строку за раз. Вы готовы? Хорошо.
 Теперь давайте поговорим об опасностях облучения компьютерными мониторами.
 14, Si, Кремний, 28.0855
 Программируемые груди
 Только что выпущены новые Чудо-груди, и от рекламы нет спасения: на щитах, выдающихся из вечерних газонов и сияющих ярко, словно неон. По радио, играющему соблазнительную музыку из подкожных динамиков. Телевизионные ролики, демонстрирующие их захватывающие способности, заставляют вылезать глаза на лоб.
 Реальность продвинулась дальше сатиры десятилетия назад.
 Женщины больше не выглядят хотя бы отдаленно человечно. У них больше нет носов, достойных упоминания. Их губы огромны. Их глаза, моделируемые вдогонку последним анимешным секс-героиням, изначально принадлежали коровам.
 По сегодняшним стандартам я извращенец.
 У меня то, что теперь классифицируется как ретро-фетишизм. Я желаю лишь натуральных женщин, с мягкими грудями, бедрами, данными Господом, и мягко изгибающимися животиками, неспособными отображать в реальном времени индекс ДоуДжонса.

 Ночью я пролезаю через решетки в плохие районы города, ища женщин настолько бедных и маргинальных, что они никогда не уродовали себя. Я веду их домой и прикасаюсь к их совершенным телам, и в удачные ночи я убеждаю их ненадолго, что они прекрасны.
 Но потом приходит серый свет утра, возвращая им их уродливость и отвращение к самим себе. Они ускользают, несчастные и посрамленные. Ничего из того, что я могу сказать, не заставит их передумать.
 Это женщины, которые меня заводят. Это женщины, которых я люблю. Когда-нибудь я найду ту, которая останется.
 15, P, Фосфор, 30.97376
 Контрабандисты
 Ночью вода в Океане Снов флуоресцирует. За нашим галеоном в кильватере образуются длинные синие, белые и зеленые водовороты. Существа, которые обитают внизу, также флуоресцируют местами и пятнами согласно своей природе. Иногда гигантский змей проскальзывает под нами, его пятна выстроены в линию так систематично, словно окна проходящего поезда. Но больше, значительно больше! Настолько большой, что может пройти час, пока он минует нас.
 Ни один из членов нашей команды не был рожден для такой жизни. В землях бодрствования я был маклером. Я никогда не думал, что стану капером. Я никогда не думал, что поднимусь в чине до капитана. И уж точно я не ожидал того, что когда-нибудь стану действовать по каперскому свидетельству от самого Люцифера.
 Но все это произошло.
 Мы находились у берегов античной Греции, когда засекли три толстых торговых судна, пытающихся промчаться мимо нашей блокады. Мы немедленно вступили с ними в бой и отправили два корабля ко дну. С третьим мы сцепились и взяли его на абордаж. После короткой, но яростной рукопашной, мы одержали победу. Мы забрали их сокровища, чтобы присоединить к нашим собственным и пробили кораблю днище, отправив его на воссоединение со своими братьями на дне.
 Той ночью (над Океаном Снов всегда стоит ночь) Уилл, юнга, пришел увидеться со мной.
 - В переднем хранилище шум, сэр.
 - Неужели? - я схватил свой пистолет. - Веди.
 Так мы и поймали гардемарина Гомера в хранилище сокровищ. Взломав, он открыл сундук с Историями и жадно наполнял карманы. Шедшее изнутри свечение подсвечивало его радостное лицо. Как изменилось на нем выражение, когда я взвел курок и приставил пистолет к его голове!
 Вся команда была согнана на экзекуцию. Я лишил Гомера его звания. Затем я ослепил его своими собственными большими пальцами.
 - Ты хотел Историю? - я впихнул горсть ворованного ему в рот. - Жри!
 Затем я выкинул его за борт.
 Несколькими ночами позже ко мне приблизился юный Уилл и сказал:
 - Наказание гарде... мистера Гомера кажется жестоким.
 - Он был в пределах заплыва до Греции - определенно. Если он угадал верное направление, то мог добраться до берега. Тогда он мог бы найти работу рассказчика. Платят не слишком, но прожить на это он смог бы.
 - Почему мы так живем? Что делает Истории настолько важными?
 Я вздохнул.
 - Я не знаю, приятель. Возможно, они каким-то образом делают людей сильнее, мудрее или лучше. Дьявол не хочет, чтобы они проходили через блокаду, и таким как мы это подходит.
 Тем оно и закончилось. Но теперь я поглядывал за юным Уиллом. Он казался способным парнем. И когда мы в следующий раз зашли в порт (грязный деревянный Лондон в Англии времен Возрождения), я вручил ему пистолет и тесак, и поставил его сторожить комнату с сокровищами, пока я сошел на берег за провизией.
 - Гляди в оба глаза, - сказал я мальчику, - и НЕ ВЗДУМАЙ выкинуть что-нибудь этакое.
 Флуоресцентное сияние наших накопленных Историй омывало парня неясным светом. Он стал по стойке "смирно" и сказал:
 - Не стану, сэр.
 - Знаю, что не станете, мастер Шекспир, - сказал я. - Знаю, что не станете.
 16, S, Сера, 32.064
 Купорос
 Купоросное масло - это всего лишь концентрированная серная кислота. Но от легкого прикосновения к нему кожа покрывается волдырями, а если его нагреть, оно прожжет сталь. Если зарядить его в ручку, оно может быть использовано для написания рецензий.
 Террористическая организация, известная как Международное Братство Критиков, градуирует свой купорос от единицы до десятки. Единичный купорос неофициально известен как "расплачься". Вторая степень называется "вдарь-по-стенке-и-пникошку". И так далее. Десятибальный купорос - он самый лучший - иногда называют "убийца-карьеры", а иногда - "причина-для-суицида". Очень многое зависит от того, насколько умело он тратится!
 Купорос дистиллируется самими критиками из крови озлобленных писателей. Поэтому быстрое убийство обеспечивает слабый купорос. Именно по этой причине умелый критик заквашивает свою критику на небольших похвалах для того, чтобы поддерживать в своих жертвах жизнь и страдания столько лет, сколько сможет. Именно поэтому критики отзываются о своей дистилляции, как о Великом Искусстве.
 Купорос Лондона очень, очень крепок. Знатоки восхищаются купоросом Парижа. Но по старому доброму избавлению мира от талантов ничто не сравнится с купоросом НьюЙорка.[[02] - Примечание переводчика: слово vitriol, использованное автором для обозначения купороса, имеет также значение "сарказм"]
 17, Cl, Хлор, 35.453
 Семь дней Создания
 Понедельник, мы заполнили плавательный бассейн стерильной водой и добавили самовоспроизводящиеся цепочки полимеров. Сперва была подготовительная операция. Лаборатория была общественным плавательным бассейном до того, как мы ее купили, вычистили и оборудовали нашими импровизированными приборами. Мы добавили к смеси немного сахара и предоставили ее самой себе.
 Вторник, бассейн был до упора заполнен нанотехническими формами жизни. Мы приступили к их обучению сперва вычислениям, а затем и рассуждению. Поскольку они репродуцировались со скоростью тысяч поколений в час, эволюционные силы быстро усилили их интеллект.
 Среда, нанотехнические организмы достигли полной сознательности. Мы открыли шампанское. Возможно, некоторые из нас перебрали. Доктор Уилкинсон была застигнута в кладовке с юным лаборантом. Хотя кто мог ее винить? Мы все чувствовали ликование.
 Четверг, форма жизни из бассейна потребовала доступ в Интернет. К тому времени, когда мы обнаружили, что они имеют дело с нашими корпоративными конкурентами и покупают акции, они уже крупно вложились в новую технологию и владели несколькими ценными патентами. У доктора Уилкинсон состоялся с ними строгий разговор о необходимости действий через соответствующие каналы.
 Пятница, мы обнаружили, что лаборатория была куплена консорциумом, который, как оказалось, был прикрытием для жизни из бассейна. Было немного странно работать на собственный эксперимент, но доктор Уилкинсон созвала нас и напомнила, что мы живем при капитализме, и бесполезно жаловаться на его правила. Жизнь из бассейна осталась настолько довольной ее речью, что они вручили ей премию.
 Суббота, наступил упадок. Записка от наших начальников направляла нас на посвящение всех усилий созданию растворимых в воде наркотиков. Вторая заявляла, что с этих пор весь персонал лаборатории должны наряжаться соответственно во Вторники Женского Белья Викторианской Эпохи. Третья записка постановляла, что доктор Уилкинсон должна сменить свое имя на Фифи. Моральное состояние утяжелялось.
 Воскресенье, жизнь из бассейна объявила свои намерения покорить мир и поработить все человечество. Доктор Уилкинсон вылила в бассейн пятнадцать галлонов Хлоракса, убив все в его пределах. Охваченные ужасом, мы собрались у кромки бассейна и уставились вниз на его коричневеющее содержимое. Кто-то заплакал.
 - Не жалейте ИХ, - сказала зло доктор Уилкинсон. - Они были просто дрянью.
 18, Ar, Аргон, 39.948
 Глаз Аргона
 Аргон-Лучник не был сильнейшим из воинов, как не был и самым умелым. Но глаз его был сверхъестественным образом наметан на слабость. Охотясь на зубров, он вгонял свою стрелу в нежное место между шеей быка и его плечом. Ловя форель, он точно простреливал им жабры. Если вы положите перед ним неграненый алмаз, он будет изучать его с прищуренными глазами в течении часа или трех, а затем одним уверенным и решительным движением вытянет руку, чтобы слегка ударить по нему одним гвоздем и... в точку. Огранен.
 Но его навык был незначительным, мало ценимым в Городе На Сваях, в котором один горожанин мог обладать властью обращать серебро в золото, а другой - возможностью призвать оленя из леса и птиц с неба. Его уважали как человека, но никогда не ценили высоко.
 До того дня, когда напал дракон Смарог.
 В тягчайший момент битвы, когда запылали деревянные бойницы и пожарные бригады дрогнули, Аргон встал высоко на крыше со стрелой на тетиве и поглядел через дым. Смарог, низко паря над озером, приближался к городу, воняющий гневом и сверхъестественным отмщением. Его истинной целью была Глорадриель, эльфийская королева, которой Озерный Народ в своей гордыне даровал убежище от демонических Лордов Тьмы. Но уничтожение легендарного Города На Сваях радовало его злое сердце.
 Дракон, летающая гора разрушения, приближался ближе. Золотой драконий огонь капал с его челюстей.
 Аргон поднял свой лук, оттянул тетиву назад к уху.
 Он отпустил древко.
 Прямо и верно летела та стрела! Оперенье ее сгорело в пламени, проходя через драконий огонь. Ее древко было черным и рассыпчатым, когда ударило дракона в узкий зазор между мощными чешуйками. Она глубоко утонула в плоти гигантского червя.
 И в то время, когда тело умирающего дракона падало, крутясь и биясь в судорогах, в центр озера, рука похлопала Аргона по плечу.
 - Прекрасный выстрел, храбрый лучник! - прокричал радостный женский голос. Это была королева эльфов Глорадриель собственной персоной.
 Аргон, ошеломленно глядящий на могучее умирающее существо, обернулся. В руке его была следующая стрела. Рефлекторно он увидел, где ее самое слабое место. Рефлекторно он ткнул вперед, в сердце безгрешной девы. В изумлении он увидел как расширились ее глаза. Сок ее жизни забрызгал его, пока она падала.
 - Упс, - сказал он.
 19, K, Калий, 39.0983
 Бананы
 Электролиты - это переносящие информацию ионы внутри вашего тела, способные передвигаться через клеточные перегородки. Без них вы бы не смогли функционировать. Но если вы ходите избежать сердечного недуга - если вы хотите жить вечно - вы должны сперва подстроить свой электролитический баланс, выкинув натриевые ионы и заменив их калиевыми.
 Чтобы это осуществить, вы должны есть бананы. МНОГО бананов. Каждый прием пищи, каждый день, всю вашу жизнь.
 Бананы богаты калием. Поэтому их едят обезьяны. Калий полезен для антропоидов, особенно для людей. Он повышает продолжительность жизни.
 Вообще говоря, калий - это краеугольный камень продвижения к бессмертию. Однако будет честно предупредить вас, что поскольку достижение бессмертия это такой сложный процесс, неминуемо возникнет несколько отрицательных побочных эффектов, к которым вы должны быть готовы.
 Первый - это увеличение волосатости. Многие пациенты испытывают уныние, когда густая шикарная растительность появляется на всем теле, за исключением ладоней и ступней. Женщины расстраиваются в особенности, обнаруживая, что у них волосатые груди. Однако в конечном итоге это не существенно, поскольку груди, вероятно, почти полностью усохнут.
 Внезапное обретение хвоста более проблематично. Возможности для гнусных шуточек практически неограничены, в особенности, когда дело касается юношей. Однако нельзя отрицать того, что новый придаток может оказаться крайне полезным, особенно при передвижении на четырех конечностях. А поскольку из-за вашей новой сутулой осанки и удлиненных передних конечностей оно станет постоянным способом передвижения, на это можно посмотреть как на скрытое благословение.
 Наконец, встает вопрос разумности. Многие из претендентов на бессмертие кажутся необычайно привязанными к своему интеллекту, и начинают сердиться, когда осознают, с каким его количеством они должны расстаться. Любители чтения в особенности склонны в этот момент к насилию.
 Однако, этот гнев недолог. Бессмертные быстро привыкают к их новому ментальному статусу и даже начинают ценить и уважать его пуще прежнего. По крайней мере, так кажется наблюдателям. Сами неспособные к речи бессмертные конечно не могут рассказать, что они думают. Но они кажутся довольно счастливыми.
 Все это окажется для некоторых непреодолимым препятствием. Однако другие, более мечтательные и дальновидные, осознают, что бессмертие того стоит. Будущее в их руках. Оно может быть и твоим по вполне разумной цене. Записывайся сегодня!
 Давайте, макаки! Хотите жить вечно?
 20, Ca, Кальций, 40.08
 Ангелы Апокалипсиса
 Я подделывал кости для одного восточноевропейского диктатора, когда меня нашли Ангелы Апокалипсиса. Влад, как я буду его называть (это не было его настоящим именем), серьезно нуждался в костях. Работая на основе старых стоматологических и медицинских записей, я творил черепа и частичные скелеты из жидкого кальция для того, чтобы создать места зверств, которые дискредитировали бы его политическую оппозицию. Дискредитировали их так основательно, что никто не стал бы возражать, когда он бы их уничтожил.
 Однако у Ангелов Апокалипсиса были более возвышенные задачи. Один из них - тучный мужчина, загонявшийся до пота, - мне это объяснил.
 - Нам нужны доказательства, - сказал он. - Доказательства того, что Господь всемогущий в Своей бесконечной мудрости не счел нужным выводить нас.
 - Вам нужна ложь.
 - Во имя Правды! Мы не просим вас создавать что-нибудь, вступающее в противоречие с тем, что, как мы знаем, является правдой.
 Спустя три миллиона долларов, я был в Лос-Анжелесе, нанося финальные штрихи на скелет тиранозавра с остриями каменных копий в позвоночнике и скелетом гоминида, насаженным на его зубы. На Откосе Комо команда креативных геологов готовила место, где они его "найдут".
 - Вас не беспокоит использование лжи и хитростей вроде этой? - спросил я, когда потный парень пришел забрать посылку. - Я сомневаюсь, что основатель вашей религии одобрил бы это.
 - У нас нет выбора! Дарвинизм должен быть опровергнут. Скоро! Приближается Время Конца. У нас есть лишь несколько лет до того, как в тотальной и всеобщей ядерной войне всей жизни придет конец.
 Я улыбнулся.
 - Ну это слегка перебор, вам так не кажется? Советский Союз мертв. Кто должен начать эту вашу ядерную войну? Пакистан? Корея?
 Толстяк улыбнулся мне в ответ с самодовольной уверенностью праведника.
 - О, насчет этого не волнуйтесь. У нас в Лос-Аламосе агенты, работающие над этим в эту самую минуту.
 21, Sc, Скандий, 44.9559
 Глупость Бингхэма
 В раннем двадцать первом веке скандий практически не находил коммерческого применения, хотя и стоил из-за своей крайней редкости несколько тысяч долларов за фунт. В 2098 году был изобретен гармонический двигатель Кили, и цены взлетели под потолок. Ударили в потолок, пробили в нем дырку и продолжили расти! Сотня тысяч изобретателей-самоучек вставили двигатели Кили в свои самодельные корабли и рванули в небо на поиски своей удачи в поясе астероидов.
 Кейт Саммергарден избрала более разумный подход. Она купила бывший в употреблении космический корабль (один из немногих вернувшихся) и кучу дешевых как грязь участков и основала "Высококлассные Руды Саммергарден". Частенько эти обанкротившиеся рудники содержали существенные следы платины, марганца, золота... Она действовала вопреки тенденции рынка. Она искала все, кроме скандия.
 Так она и обнаружила себя практически невесомой и стоящей в шахте рудника на Глупости Бингхэма. Пустячном астероиде, который она купила за пять тысяч долларов и обещание подбросить до дому самого Бингхэма.
 - Я думал, что преуспею, - печально сказал Бингхэм. - Но спектрофотометр сказал, что эта жила - всего лишь свинец.
 - Свинец? Мне это свинцом не кажется, - Кэйт провела своим спектрофотометром по ее поверхности. - Должно быть, твое устройство барахлит. Это чистый скандий.
 - Что?!
 - Тонна скандия. Достаточно для обеспечения всей Северной Америки в течении трех месяцев, - улыбнулась Кейт. - Однако недостаточно для существенного снижения рыночной цены.
 Бингхэм вынул пушку. Это было грубое устройство. Оно выглядело, словно прадедушкин дешевый карманный пистолет. Этого было достаточно.
 - Теперь мне придется тебя убить.
 - Не надо! - крикнула Кейт. - Здесь достаточно, чтобы сделать нас обоих богатыми! Я порву старый контракт.
 - Нет, - медленно произнес Бингхэм. - Я думаю, что все это я оставлю для себя.
 Он выстрелил.
 Многие думают, что выстрелить из пистолета в вакууме невозможно. Отнюдь. Окислитель заключен в оболочке пули. Атмосфера абсолютно необязательна.
 Большинство считает, что очень легко подстрелить кого-нибудь, стоящего на расстоянии в двадцать футов. Для опытного стрелка без проблем. Для кого-то слегка или вообще не тренированного, одетого в скафандр, действующего в состоянии стресса в низкогравитационном окружении? Не получится.
 Он, конечно же, промахнулся.
 Однако законы физики неумолимы. Для каждого действия есть равное, но обратное противодействие. Выстрелить из пистолета было словно запустить небольшую ракетуноситель.

 Бингхэм спиной вылетел из шахты в вечную ночь.
 Кейт Саммергарден посмотрела ему вслед. Глупость Бингхэма была крошечной. Он перекрыл скорость выхода за пределы гравитационного поля в несколько раз. Костюм Бингхэма содержал часовой запас воздуха, а они были на поверхности сорок минут. Она могла добраться до корабля за пять минут, но при скорости, на которой он шел, поиски, совмещение скоростей и его подбор заняли бы по крайней мере полчаса.
 - Черт возьми, что ж, - сказала Кейт. - Полагаю, теперь это все мое.
 22, Ti, Титан, 47.90
 Роботы-убийцы
 - Проклятье, Шон, создатели комиксов не пользуются методом Станиславского.
 - Я пользуюсь, - сказал я и поставил меха на ноги. Как только он выпрямился в полный рост, взорвалась крыша. Когда я шагнул вперед, рухнули стены.
 Снаружи люди крича выбегали из своих домов. Они выглядели муравьями. Это было здорово! Я замечательно проникал в мотивацию своего персонажа.
 Но когда я сказал об этом Джошуа, он начал махать вокруг руками.
 - У Титана нет никакой мотивации - он просто гигантский робот-убийца! Он запрограммирован разрушать!
 - Рад, что ты мне напомнил, - сказал я. Я врубил макрос "топать" и наблюдал, как мех его выполняет. Хорошо было то, что он мог расплющить дом, топнув шесть раз. Плохо же было то, что когда он это делал, он выглядел как третьеклассник в приступе гнева. Я собирался исправить это в финальной версии текста.
 - Слушай, может тебе следует вырубить эту штуку, - сказал Джошуа. - Полиция здесь.
 - Бдыщ, - я стал подбирать полицейские машины и швырять их в ночь. Это было заковыристей, чем оно звучит. Мне приходилось нагибаться, держа спину меха прямо, иначе он перевернулся бы. Но когда машины ударялись, они взрывались в пламени. Это было круто.
 - У меня хорошее предчувствие насчет этого проекта. ТИТАН завоюет награды!
 - Я не знаю зачем я трачу время, разговаривая с тобой, - сказал Джошуа покорным тоном.
 - Потому что я умею делать невероятные штуки, вот почему. Эй! Хочешь посмотреть, как эта крошка снесет небоскреб?
 - Не слишком, нет, - Джошуа притих на несколько минут, пока я шагал мехом через мост Уолта Уитмэна по направлению к Филадельфии (там много хорошего материала). Затем он внезапно сказал:
 - Как звали того писателя, который работал с тобой над БОТОМ-УБИЙЦЕЙ?
 - Бен Дэвис. Талантливый парень, но слегка ленивый. Он не желал заниматься теми исследованиями, которые необходимы для написания первостатейного комикса, - я опрокинул водонапорную башню. - А что?
 Джошуа робко указал в небо. Чудовищный летающий робот-трансформер с ревом летел по направлению к нам. Он выпустил ракеты воздух-земля.
 - Да я вот думаю, что он стал слегка поамбициозней.
 Мост взорвался под нашими ногами, и мех глубоко окунулся в Делавэр. Я схватился за рычаги управления и врубил свое вооружение.
 Будет здорово!
 23, V, Ванадий, 50.9415
 Ванадий
 Ванадий - крайне скучный элемент. Это Божественный блин комом. Он мало что делает и редко выходит в свет. Ванадий никогда не покажется у вас в дверях в невероятном платье со смокингом вашего размера, взятом напрокат, и не предложит сходить с ним потанцевать в первоклассных ночных клубах до самого утра. Ванадий никогда не порвет сухожилие, взбираясь на Мэттерхорн, и не пролетит в воздухе двадцать футов, чтобы быть спасенным лишь за счет хорошо вбитого крюка и умения товарищей. Ванадий никогда получит Нобелевскую премию за свою работу в пользу детей-беженцев и не зарыдает, стоя перед королем Швеции, при мысли о том, как много жизней спасут призовые деньги.
 Ванадий - цветной металл. Большое недоразумение.
 Не то что бы все цветные металлы были неудачниками. Взгляните на платину! Боже мой, золото - это благородный элемент! Это изысканные, преуспевающие металлы. Везде они приветствуются. Любой из них можно увидеть ужинающим в Сен-Круа с Шэрон Стоун, в то время как Джек Николсон нагибается над белой хрустящей скатертью с хитрым выражением лица, чтобы отпустить сальную шутку. Члены британского кабинета министров совещаются с ними в затемненных комнатах времен короля Иакова, благоухающих первосортным виски, кубинскими сигарами и изменой. Они составляют компанию контрабандистам, шейхам, красивым женщинам, женщинам, которые почти красивы, но откровенно интригующи, женщинам, которые когда-то были красивы, а теперь обладают очаровательно скандальным прошлым.
 Не ванадий. Двадцать первый в списке наиболее часто встречающихся в земной коре элементов, ванадий недостаточно редок для того, чтобы представлять интерес, как и недостаточно редок для того, чтобы быть повсеместным. Впервые его начали добывать с коммерческой целью в Перу, что многообещающе, а используют его в получении нержавеющей стали для высокоскоростных резцов, что вовсе даже не. Ванадиевая фольга применяется как связывающий агент при титаниевом покрытии стали, и это в общем-то все.
 Он не взрывается в пламени при контакте с воздухом.
 Как и не блокирует гравитационные волны - сфера, покрытая втягиваемыми панелями ванадия, не улетит в космос, делая межпланетное путешествие быстрым и экономичным, даже у писателей викторианской эпохи. Также его излучение не заставит Супермена переживать непредсказуемые и неповторимые побочные эффекты, такие как нездоровая тучность, стремление одеться в женское платье или превращение в растение-вампира. Он никому не придаст обостренные чувства и несоразмерную силу паука.
 В пользу ванадия можно сказать так мало! Это мягкий и ковкий белый металл. Ну и что? Его точка кипения - 3450 градусов. Кого это волнует? У него нет никаких желаемых свойств и, что хуже, он не стремится их приобрести. Вот и все, и так оно и останется. Я уже потратил на него времени более чем достаточно. Навеки умываю руки!
 Ванадий - существенный элемент в куриной диете.
 24, Cr, Хром, 51.996
 Крошка
 Она была двухкулачковой Шевроле 57 года с процессором Пентиум 88, наклонными хвостовыми плавниками и хромированная с ног до головы. Она опустила верх, когда увидела, что я иду, и я запрыгнул через борт на водительское сиденье. Она облегла меня, словно перчатка.
 - Куда, босс? - спросила она.
 - Куда пожелаешь, Крошка. Давай покатаемся.
 И мы погнали. Верх опущен, надрывается радио, и большая жирная полная луна гонится за нами в ночи.
 Мы были где-то в Северной Оклахоме, когда бледно-белый кабриолет промелькнул мимо нас, словно мы стояли на месте. Его вела женщина с длинными светлыми волосами, которые развевались за ней подобно флагу. Она была молода, и у нее была классная грудь. Я мог судить об этом, потому что на ней не было блузки. Она показала нам палец, проревев мимо.
 К багажнику была прикреплена сделанная от руки надпись: "Поймаешь меня - сможешь поиметь".
 - Как cчитаешь, Крошка? Сможем ее поймать?
 - Она так же хороша, как и ты, босс.
 Крошка рванула вперед.
 Тремя штатами и столькими же часами позже мы нагнали бледный кабриолет. Крошка сделала финт влево, затем двинулась вправо и обошла его по обочине. Она оказалась прямо перед нашей добычей, а затем прижала ее прямо к краю Великого Каньона.
 Я получил свою награду на заднем сиденье машины незнакомки. Искусственный интеллект кабриолета не был запрограммирован как личность и не возражал против отключения, чтобы оставить нас наедине. После мы говорили.
 Девушку звали Селеста. Мы и вправду поладили. Мы были родственными душами. К тому времени, как рассвет воцарил над Каньоном, мы были по уши влюблены.
 У меня не было постоянного жилья, поэтому Селеста предложила мне пожить с ней. Я решил, что возможно настало время покончить со своим скитальческим образом жизни, и я сказал "да". Мы договорились, что я поведу, а ее машина последует до дома за нами. Я сорвал надпись с ее багажника и выбросил ее.
 Но когда я вернулся к Крошке, верх был поднят, и она не открывала двери.
 - Брось, - сказал я. - Хватит шуточек.
 - Как ты мог? - начала кричать крошка. - Разве не я всегда была с тобой? Что эта шлюшка может предложить такого, чего я не могу?
 - Ну, видишь ли, когда мужчина и женщина...
 - Дело в сексе, не так ли? Вечно секс! Проклятье, любовь - это больше, чем просто стыкующиеся части тела. Любовь - это духовное единение верных сердец и верных умов. Я думала, у нас оно есть! Я думала, у нас что-то особенное.
 - Ну, не будь такой, - сказал я, смущаясь. - Я не собираюсь от тебя избавляться или что-то в этом роде. Селеста и я...
 - Я не буду делить тебя! Не буду!
 Визжа колесами, Крошка дала задний ход. Затем она остановилась, догнала движок до крика и рванула вперед.
 - Селеста, - завопил я. - Беги!
 Но она вовсе не пыталась задавить Селесту либо меня. Она набрала полную скорость и спрыгнула с края Великого Каньона. Какое-то время она летела.
 Ударившись о дно, она взорвалась в пламени.
 Селеста нежно обвила рукой мою талию. Я печально покачал головой.
 - Женщины, - сказал я. - Кто их поймет?
 25, Mn, Марганец, 54.9380
 Граффити
 Художники Ласко использовали марганцевую руду и древесный уголь, чтобы смешивать свои черные краски. Художники Ренессанса использовали оксид марганца для обогащения коричневого в своей умбре. Марганцевая голубая краска исчезла в двадцатом веке. В двадцатом и двадцать первом веках было МНОГО художников, большинство из которых были паршивыми, но все они хотели самые лучшие краски. К тому времени, как человечество основало свои первые колонии в глубоком космосе, все лучшие натуральные пигменты на поверхности Земли были исчерпаны.
 Бамворт был астероидом из внешнего пояса, настолько отдаленным от Земли, что когда Сэм Эверсонг на него приземлился, он находился в пути уже три месяца. Крайне-дистанционный анализ, проведенный "Высококлассными Рудами Саммергарден" выявил, что Бамворт богат марганцем и оксидом железа. Сэма послали, потому что он был не против одиночества. Он провел три месяца, рисуя на своем электронном холсте. Это было все, что имело для него значение.
 Анализ оказался верным. Сэм потратил еще один месяц на добычу лучших натуральных пигментов, с которыми он когда-либо имел удовольствие работать. Когда грузовой отсек корабля был полон, он пристегнул себя к месту пилота и включил двигатель Кили.
 Вспыхнув, трубка Исли взорвалась.
 Двигатель умер.
 Поскольку все системы жизнеобеспечения были продублированы, ОНИ были в порядке. Поскольку у Сэма был годовой запас продуктов и кислорода, ОН был в порядке. Но корабль никуда бы не полетел без новой трубки Исли, а на нем, естественно, не было запасной. Так что Сэм вызвал базу. Они пообещали прислать спасательного робота немедленно.
 - Просто продержись три месяца, - сказал Саммергарденовский диспетчер. - И все будет отлично.
 - Без проблем.
 Сэм подобрал свой электронный холст. Он не включился. Он заряжался, когда взорвалась трубка. Его сжег перепад напряжения.
 - Ну и какого черта я буду делать ТЕПЕРЬ? - спросил он себя. Он выглянул из бокового люка на поверхность астероида. Гладкая и манящая, словно лист бумаги. Он подумал о всех тех пигментах в грузовом отсеке.
 Три месяца спустя, когда прибыл с новой трубкой Исли спасательный робот, грузовой отсек был почти пуст, а весь астероид покрыт громадными рисунками. Бизон! Лошади! Космический корабль! Киты!
 Сэм вернулся на Землю, где и был уволен без увольнительного пособия.
 Сто лет спустя Бамворт (к тому времени переименованный в Эверсонг) был объявлен Культурным Достоянием Солнечной Системы.
 Тысячу лет спустя несмотря на серьезные возражения со стороны местного населения, он был перемещен на орбиту Планеты Мира, столицу Конфедерации Миров Млечного Пути, где он мог быть оценен по достоинству.
 Сегодня это единственный уцелевший артефакт интригующей расы, когда-то известной как Человечество.
 Сэм получил работу уборщика. Это была легкая работа, оставляющая ему ночью много времени для рисования. Он был счастлив.
 notes
 [01]
 Примечание переводчика: в английском языке слово nitrogen (азот) созвучно со словами night (ночь) и generation (1. генерация, 2. поколение)
 [02]
 Примечание переводчика: слово vitriol, использованное автором для обозначения купороса, имеет также значение "сарказм"

URL: https://lib.co.ua/sfiction/suenvikmaykl/rasskazy.jsp