Абзац: Полный самый		URL: https://lib.co.ua/sfiction/podgornyhsergey/leondgagger12.jsp

	Леон Джаггер 1-2

 Сергей ПОДГОРНЫХ 	ЛЕОН ДЖАГГЕР 1-2
 	БОГ ГАЛАКТИКИ 	ТУТАНКАНАРА - ТОТ, КОГО ОСТАНОВИТЬ НЕВОЗМОЖНО
 Сергей ПОДГОРНЫХ
 			 БОГ ГАЛАКТИКИ
 			 ЛЕОН ДЖАГГЕР - 1

 Чтобы приобрести беспредельное могущество, завладев источником тапогенной энергии, который превращает своего обладателя во всесильного Бога Галактики, мерзавцы и авантюристы Вселенной готовы на все. Им абсолютно безразлична судьба обитателей нашей планеты, они хотят уничтожить ее ради достижения своих целей. Их техника на многие столетия опережает земную, и судьба человечества уже предрешена... Но на пути галактических негодяев встает бывший космодесантник Леон Джаггер. Он неоднократно оказывается на волосок от гибели, но побеждает многочисленных врагов, среди которых - таинственные монахи ордена Света, загадочные посланцы древнейшей цивилизации теров и безжалостные киборги-краки, спасает нашу планету и обретает свою любовь - земную девушку Майю.

 Все нижеописанные события основаны на реальных фактах и, возможно, имели место в действительности.
 Эспер Тудекович, "Собрание четырех лун"

	Глава 1
 Они настигли меня тогда, когда я меньше всего этого ожидал. Две тени спереди, две - сзади. Они не торопились. Опасаться им было некого и нечего. В этом районе гетто и днем-то никогда не появлялись полицейские, а уж ночью подавно. Звать на помощь было бесполезно. Люди здесь никогда ничего не слышат и не видят и никому не помогают. Тем более такому идиоту, как я. Только совершеннейший кретин мог попасться на дешевый трюк с телефонным звонком. Каким героем я чувствовал себя, когда спешил на эту встречу, таким же дураком чувствую себя сейчас. Правда, у меня есть одно оправдание, если, конечно, идиотизму можно найти оправдание. Меня обманул ее голос. Этот голос кого угодно мог бы ввести в заблуждение. И я поверил. Поверил всему. И в то, что она подруга Джина (это у Джина-то подруга!), и в то, что он в опасности, и, главное, в то, что я должен немедленно мчаться в это чертово гетто.
 Они медленно подходили ко мне. С первого взгляда было видно, что это профессионалы. По перебитым носам, мягкой, крадущейся походке, буграм мышц, выпирающим на кожаных куртках. Мне приходилось не раз в своей полной опасностей и приключений жизни сталкиваться с людьми подобного сорта. Бывшие космодесантники, бывшие оперативники спецслужб, просто крепкие парни, длительное время занимавшиеся спортом, они ничего другого и не умели, кроме как крошить другим черепа. Зато это у них получалось мастерски. Это был самый опасный противник - профессионалы. Они не делали того множества торопливо ненужных движений, что свойственны новичкам. И не были так наглы и демонстративны в столкновениях, как уличная шпана. Они били всегда наверняка. Сильно и точно. И не дай бог попасть под их удар.
 В многочисленных схватках я отработал до автоматизма технику ведения боя с таким противником. Тут надо быть крайне осторожным, просчитывать не то что каждый свой шаг, каждое сокращение мускулов на несколько ходов вперед. Ошибиться в одном движении означало потерять жизнь. Дыхание, чувство ориентации в пространстве, ощущение "глаз на затылке" - все имело решающее значение.
 Я прекрасно знал свои способности: каждого из моих противников по отдельности я уложил бы ; в два счета. Но четверо профи - это слишком много. Мне стоило быть втройне осторожней.
 Шансов благополучно выбраться из этой передряги у меня было немного. Одно неловкое движение - и ты покойник. И мои противники отлично это понимали. Численный перевес за ними, ребята они не промах и прекрасно знают свое дело. Так что я, похоже, уже полностью в их власти.
 Они явно считали меня своей добычей, но, видит бог, они все-таки немного поторопились. В таких ситуациях я никогда не теряю головы и всегда действую очень осторожно, хладнокровно рассчитывая каждый свой шаг, каждое движение, стараясь избежать малейших ошибок. Короче, я отступил к стене ближайшего дома и стал ждать.
 Ждать пришлось недолго. Самый здоровый из "горилл" вдруг оказался рядом и резко ударил. Не отклони я немного голову, мне, вероятно, пришлось бы плохо. Кулак просвистел у самого уха и с силой врезался в стену. Парень с ненавистью посмотрел на меня, не понимая, почему его удар не достиг цели. Следующий раз он удивлялся, несомненно, в больнице. Мой прямой правой сломал ему челюсть по крайней мере в двух местах. Сильным боковым ударом ноги я буквально впечатал свой ботинок в солнечное сплетение стоящего справа от меня бандита. Его тело, описав плавную дугу, отлетело метров на десять и тяжело грохнулось на землю.
 Оставшиеся двое действовали более осмотрительно. Они неплохо владели искусством рукопашного боя, и мне с ними пришлось несладко. Но не зря меня в третьей бригаде космодесанта Дивизии "Непобедимых" прозвали костоломом. В бытность мою космодесантником я, бывало, схватывался с ребятами и покруче.
 Если первых моих противников я обезвредил довольно быстро, воспользовавшись их чрезмерной самонадеянностью, то оставшиеся двое действовали более осмотрительно. Один, среднего роста крепыш с большим шрамом во весь лоб, занял позицию прямо передо мной. Он слегка покачивался на носках и ловил малейшее мое движение. Второй, высокий, худой, бесшумно, кошачьими движениями заходил на позицию слева от меня. Он двигался, несомненно, красиво, но, сам того не ведая, допустил одну непростительную ошибку. Ноги при таком передвижении следовало переставлять в такт "рок", а не в такт "медиум", как это делал он. Ошибка небольшая, в любое другое время и с любым другим противником, менее подготовленным, чем я, она бы не имела никакого значения. С любым другим противником, но только не со мной.
 Я присел и тут же молниеносно ударил левой ногой в пах худого. Тот мгновенно сломался, от всей его кошачьей грации вмиг не осталось и следа. Он рухнул на асфальт, схватившись руками между ног и издав животный вопль. Крепыш, не поняв в чем дело, от неожиданности ударил в то 'место, где мгновение назад была моя голова. Я, ожидая такую реакцию моего противника, встретил его попытку меня свалить все той же левой : ногой. Моя нога очень удачно встретилась с корпусом крепыша, и несколько его ребер с явственным хрустом сломались. Добивая противника, я неуловимо распрямился, и мой кулак, подобно резко высвобожденной пружине, ударил в подбородок крепыша. Он, вобрав движение моего кулака, отлетел на несколько метров по непонятной траектории. Я, даже не поинтересовавшись здоровьем бедного крепыша со шрамом, мгновенно отскочил в сторону. И сделал это как раз вовремя. Все-таки это были профессионалы, и с этим стоило считаться. Долговязый на удивление быстро пришел в себя. То ли мой удар не был столь эффективен, как я посчитал, то ли мой худой противник лишь делал вид, что ему больно, а может быть, у него в том месте, куда я ударил, находились имплантированные органы или не было таковых вовсе, но стоило мне на сотую долю секунды отвлечься, добивая крепыша, как худой нанес мне удар. И ударил, надо сказать, вовсе неплохо. Я едва уклонился от его просвистевшего словно снаряд кулака. Наклонившись, я сделал вид, что удираю и, почти развернувшись спиной к противнику, ударил его ногой. Обиженный своим первым явно неудачным ударом, я вновь ударил долговязого в пах. На этот раз я вложил в удар всю свою силу, и удар получился отменный. Долговязый даже не смог закричать. Он только выдохнул что-то нечленораздельное и рухнул как подкошенный.
 "Да, друг, если ты все еще не обзавелся потомством, то теперь это тебе будет сделать сложновато", - прокомментировал я свой успех и с облегчением вздохнул. Я вновь выиграл схватку. Удача опять на моей стороне.
 Но я, успокоившись, забыл одно золотое правило - никогда не надо терять бдительности. Всегда возможен непредвиденный поворот событий. Со мною бывало уже не раз, когда я, полностью уверенный в своей победе, в самый последний момент оказывался поверженным. Так случилось и на этот раз. Я уже совсем праздновал победу, когда допустил непростительную ошибку. Добивая последнего головореза, я упустил из виду то, что делается за моей спиной. Почувствовав неладное, я резко обернулся. Поздно, Раздался выстрел, и в мою левую руку впился патрон-шприц, начиненный, вероятно, каким-то наркотиком. Я моментально выдернул его, но наркотик уже вошел в мою кровь. В глазах померк свет, и я потерял сознание.
 Белый потолок, белые стены. Бледное лицо склонилось надо мной. Я резко вскочил с койки, и бледнолицый шарахнулся прочь. Навстречу мне от двери шагнули два здоровых бугая с автоматами на изготовку. Вероятно, из-за остаточного действия наркотика перед глазами у меня поплыли круги. Ощущение неприятное. Я сделал пару глубоких вдохов, потом, не спуская глаз с охранников, медленно отступил и осмотрелся.
 Я находился в небольшой комнатушке, где, кроме кровати, ничего не было. Такая вот совершенно стерильная комната с привинченной к полу кроватью и без окон. На моих руках и ногах красовались браслеты энергонаручников. Шею обхватывал энергоошейник. "Веселенькое дельце, поймали, как куропатку в силки, - подумал я, - кто же этот ловец, такой прыткий? И почему я до сих пор жив? Уж не наркобарон ли это Бордо? Я ему и еще нескольким подобным дельцам попортил немало крови в последнее время. Помнится мне, с неделю назад его ребята пытались со мною разобраться. Безуспешно. Правда, тех четверых профи тогда не было. Но " Бордо мог нанять их позже. И уж Самюэль Бордо не стал бы меня сразу убивать. Он бы, конечно, вдоволь полюбовался видом моих страданий. Выжал из меня всю кровь по капле. Хотя нет. Бордо, как и другие наркодельцы, отпадает. Дорогостоящие энергонаручники и армейские автоматы - это явно не в их стиле. Хотя как знать. Как знать".
 Бледнолицый, видя, что я спокойно стою, осмелел и выполз из-за широких спин "горилл"с автоматами. Он подошел вплотную и принялся в упор разглядывать меня. Я, в свою очередь, стал изучать его физиономию, прямо сказать, преотвратительную. Какое-то сморщенное личико с .близко посаженными, бегающими глазками, нос крючком и большой расхлябанный рот. Явно не красавец. Сложение тоже не богатырское. Хоть ростом бледнолицый был почти с меня, впалая грудь и практически полное внешнее отсутствие мышц дополняли его портрет. В руках человек с бледным лицом держал пульт управления энергонаручниками.
 С энергонаручниками мне приходилось сталкиваться и прежде. Гадкая вещь. Освободиться от них, как и от энергоошейника, практически невозможно. Единственный способ их отключить - только посредством пульта дистанционного управления, который держал в руках бледнорожий. Прекрасно зная, что такое энергонаручники, я стоял не шевелясь, ожидая, что будет дальше.
 - Леон Джаггер, если не ошибаюсь? - проверещал бледнорожий противным, как и его физиономия, голосом:
 Я промолчал. Не люблю, когда со мной знакомятся подобным образом и подобные типы.
 - Что ж, я повторю свой вопрос, но несколько иначе, - понизил голос бледнолицый и с силой нажал кнопку на дистанционном пульте энергонаручников.
 В тот же миг все мое тело пронзила чудовищная боль. Боль, названия и аналогов которой нет в естественных условиях, проникла во все клеточки моего многострадального организма. Что-то схожее с зубной болью и болью ломаемой коленной чашечки. При этом паралич сковал все мои конечности, и болевые волны-импульсы несколько раз пронзили тело. Весь этот кошмар длился считанные доли секунды. Все мое тело покрылось неприятным липким потом. Боль пропала так же внезапно, как и появилась. Я облегченно вздохнул. Еще немного такой пытки, и я бы, пожалуй, отправился в мир иной.
 Бледная рожа приблизилась вплотную к моему : лицу и мерзко усмехнулась. - Что ж, продолжим наш приятный разговор, - сказал мой мучитель и многозначительно помахал пультом управления энергонаручников. - Чему обязан таким вниманием скромный экс-десантник Леон Джаггер? - спросил я, с трудом приходя в себя после пытки энергонаручниками.
 - Здесь вопросы задаю я, - бледное лицо едва не посинело от возмущения.
 - Задавайте, - широким жестом разрешил я.
 - Итак, повторяю. Вы тот самый Леон Джаггер, который во время военной операции на Ирокзане попал в плен к Терам и спустя год бежал?
 Белое ирокзанское солнце нещадно палило, раскаляя камни и песок вокруг нас. Мы, тридцать космодесантников из элитной дивизии "Непобедимых", были обречены. Нас предали или, выражаясь языком большой политики, принесли - в жертву "высшим интересам".
 Так иногда бывает. Тебя, крепкого парня в военной форме, и еще двадцать девять таких же, как ты хорошо, обученных десантников, высаживают на планету Ирокзан, находящуюся под юрисдикцией теров, с благородной миссией освобождения заложников, информация о которых поступила из ФРУ - Федерального Разведывательного Управления. Операция тайная, поскольку официально Федерация не воюет с терами. И вот, когда вас уже забросили на этот проклятый Ирокзан, вдруг выясняется, что никаких заложников здесь нет и никогда не было. Кто-то дезинформировал Федеральное Разведывательное Управление, и, поскольку Федерация все-таки официально не находится в состоянии войны с терами, тридцать отборных и хорошо вооруженных космодесантников во имя "высших интересов" бросают на произвол судьбы.
 Не знаю, что это были за интересы, но умирать ужасно не хотелось.
 Наверное, теры бросили на нас не меньше дивизии, и все лишь с одной целью - уничтожить один-единственный взвод космодесанта Федерации. Чтобы потом растрезвонить на всю Галактику о том, какими методами действует Федерация для достижения своих интересов.
 Первым погиб сержант Паремс, командир третьего отделения. Его тело разлетелось на множество кусков от прямого попадания очереди из гранатомета, когда отделение Паремса, двигавшееся немного впереди остальных, приблизилось к серебристому ангару, в котором предположительно находились заложники. В следующие несколько секунд боя под шквальным огнем погибли и все остальные десантники из отделения Паремса.
 Наш взводный, лейтенант Костормский, поняв, что мы попали в засаду, быстро отвел остатки взвода к ближайшим валунам, единственному укрытию в окрестностях проклятого ангара, и мы, рассредоточившись, залегли за камнями, заняв круговую оборону.
 Сначала теры предложили нам сдаться, на что рядовой Дрек предложил им отправляться ко всем чертям. Спустя мгновение валун, за которым залег Дрек, и сам рядовой превратились в груду раскаленного шлака. Мы открыли ответный огонь, вступив в неравный бой. Но что это был за бой? Бойня, а не бой. Броня скафандра десантника спасала лишь от осколков и одиночных энергозарядов. Попадание снарядов калибром побольше смертельно. Бой разгорелся нешуточный. Мы отбивались как черти, но что мы могли сделать, кроме как геройски умереть. То один, то другой десантник гибли на камнях. Между тем оставшиеся в живых не сдавались, вжимаясь в валуны и продолжая ожесточенно огрызаться на все пош ки теров нас атаковать.
 Такого скопления теров я никогда прежде не видел. Казалось, армии всех теровских колоний собрались вокруг нас с единственной целью - уничтожить нескольких космодесантников Федерации. Нас утюжили артподготовкой, после этого авиация наносила точечный удар по пятачку, на котором расположился наш взвод. Потом теры шли в атаку. Мы эту атаку отбивали, поскольку наш любимый генерал Лори любил говаривать:
 "Десантник из дивизии "Непобедимых" сдается лишь в случае своей смерти". После того как мы отбивали очередную атаку, нас снова поливали огнем и снова пытались атаковать. Все это повторялось столько раз, что я потерял счет атакам теров.
 Я старался экономить энергозаряды и гранаты, стреляя лишь в том случае, если был твердо уверен, что попаду в цель. Наконец последний заряд и последняя граната были израсходованы. Сухо щелкнул затвор моего автомата. Я повернулся к лейтенанту, занявшему оборону справа от меня, и увидел лишь обезглавленное тело своего взводного. Осмотревшись, я увидел, что из всего десантного взвода один я остался в живых. Кругом валялись лишь безжизненные, истерзанные тела десантников. Ребят моего взвода.
 - Я последний раз спрашиваю. Вы ли тот самый?.. - начал вновь все ту же песню бледнорожий, с угрозой сжимая пульт управления наручниками. - - Да, я тот самый Леон Джаггер, который попал в плен к терам на Ирокзане и спустя год бежал, перебив голыми руками многочисленную охрану, - прервал я его.
 После моих слов, сказанных, по моему мнению, вполне миролюбивым и спокойным голосом, бледнолицый в ужасе отступил на шаг от меня и уже поодаль продолжил допрос. Он нажал кнопку на пульте, и мои руки и ноги сомкнулись, лишая меня тем самым любого шанса на побег.
 - И тот самый, который начал заниматься рукопашным диоке-джи с трех лет, а к двадцати стал чемпионом Джагии, планеты в системе Прокса? - продолжал бледнолицый.
 Я молча кивнул, давая тем самым понять, что он меня не перепутал ни с каким другим Леоном Джаггером - чемпионом Джагии.
 - Очень хорошо, прямо великолепно, - его бледная физиономия расцвела от моего ответа. Выудив откуда-то красно-синюю папку, он принялся вдумчиво читать, : - Итак, чем же еще знаменит интересующий нас Леон Джаггер? - проговорил бледнорожий голосом прокурора и стал читать вслух: - Родился на планете Джагия в семье потомственных межзвездных торговцев. Учась в школе, интенсивно занимался диоке и в скором времени весьма преуспел в этом виде рукопашного боя. Среди сверстников прославился взрывным характером. Однажды перекалечил целую банду, господствовавшую в районе, где он проживал, лишь за то, что хулиганы грязно отозвались о его подружке. После этого уже никто не решался невежливо отзываться ни о Джаггере, ни о его друзьях. Учеба в энерготронном колледже. Получил диплом с отличием. Трижды становился чемпионом планеты по диоке-джи. Был приглашен в сборную Федерации, но неожиданно для всех бросил начавшуюся блистательную карьеру энергоинженера и спортивной суперзвезды и завербовался в космодесант. Семь лет прослужил в элитной дивизии "Непобедимых". Один из лучших бойцов спецроты. Необычайно везуч. За все время службы ни одного серьезного ранения. При выполнении секретной операции на Ирокзане под кодовым названием "Крыло ворона" остается в живых один из всего взвода. Попадает в плен. И здесь невероятное везение. Спустя год совершает дерзкий побег. После ирокзанского плена уходит в отставку. Последующие несколько лет занимается чем придется: вышибала в баре, техник космосвязи. Последнее время выполняет разовые поручения своего друга Джина Конвенало, частного детектива. Операция "Даран без наркотиков" - его рук дело. Вот, пожалуй, вкратце и все. Еще можно добавить: пользуется популярностью у женщин. Весьма опасен для своих врагов. Не очень мстителен, но врагов своих не забывает. Все знавшие Джаггера отмечают его отличительную черту характера - никогда и ни при каких обстоятельствах не сдается, всегда ищет выход из создавшейся ситуации и, надо признать, небезуспешно находит.
 Бледнолицый вновь приблизился ко мне и торжествующе посмотрел в глаза, давая понять, что ему известно обо мне буквально все, и я в полной его власти.
 "Нет, это явно не Бордо. Тот не стал бы собирать на меня досье, а просто распял бы голого на стене в подвале своего шикарного особняка и вырывал бы раскаленными щипцами куски из моего тела. И явно это не маркиз Лукреция. Тот бы, попадись я ему в руки, просто-напросто отрезал мою голову и украсил ею свой кабинет на последнем этаже манхеттенского небоскреба. И уж явно это не подлый Фред. Тому досье ни к чему. Он бы, не торопясь, содрал с меня кожу и живьем выбросил в реку Тар неподалеку от его поместья. Скорее всего, судя по досье и армейским автоматам, я в руках одной из спецслужб, коих так много на Даране".
 - Джаггер, мы знаем о вас буквально все, и в ваших же интересах не делать глупостей, - торжествующе проговорил бледнолицый.
 "Все, да не все, - подумал я, - например, эта бледноголубая рожа наверняка не знает, что я способен в своем теперешнем состоянии, полностью скованный энергонаручниками, совершить удар, называемый среди мастеров диоке "поцелуй быка"". Это когда ты практически неуловимым для посторонних движением слегка подпрыгиваешь, резко подтягиваешь ноги к груди и, распрямляя их, наносишь удар противнику. Такой удар валит с ног даже лошадь, не то что хлипкого ; бледнорожего.
 Я оценивающе посмотрел на своих стражников. Одетые в пятнистую военную форму, с автоматами Крамера, вид они имели грозный и устрашающий. Конечно, если хоть один из этих пятнистых здоровяков успеет пальнуть из "АКРа", то мне крышка. Если успеет. Автомат Крамера - это вам не игрушка. Это вам не винтовка "В-13", не способная пробить даже самый дешевый бронежилет. И уж тем более это не "магнум-68", который хоть и бьет неплохо, но все же годится лишь для ближнего боя. "АКР" - оружие мощное, армейское. Я семь лет не расставался с ним и знаю, что это такое. Попади в меня лишь один энергозаряд, и остатки моего тела долго будут отмывать от стен этой стерильной комнаты.
 И все же, несмотря на то, что мои противники были хорошо вооружены, а я зажат в энергобраслетах, как кролик в капкане, шанс выбраться у меня был. Пятнистые охранники, прислушиваясь к чтению бледнолицего, слегка опустили стволы автоматов и на секунды расслабились. Ошибка с их стороны небольшая, но я не преминул ею воспользоваться, Я глубоко вздохнул, как бы говоря: попался, что уж теперь, делайте со мной что хотите, и опустил голову. Раздался довольный смешок моего бледнорожего мучителя. В следующее мгновение я нанес "поцелуй быка" смешливому бледнолицему, за одно неуловимое мгновение до этого выбив дистанционное управление энергонаручниками. Бледнорожий, как пушечное ядро, улетел к дверям и сбил с ног охранников. Вся троица смешалась в одну беспорядочную кучу.
 Мои тюремщики еще барахтались, а я уже успел на лету подхватить падающее дистанционное управление и нажать кнопку отключения наручников. Браслеты и ошейник свалились с меня, и я стремительно кинулся к моим охранникам. Самый проворный из них уже вскочил на ноги, выронив в сутолоке автомат. Он попытался нанести мне удар ногой, но не успел. Я опередил его, и мой противник, охнув, грохнулся на пол. Второй охранник успел к тому времени схватить свой автомат и попытался выстрелить, но опять-таки не успел. Я коротким ударом правой руки успокоил его. Бледнолицый, которому в этой скоротечной схватке досталось больше всех, лежал бесформенной грудой и вообще не шевелился.
 Оглядев поле боя, я принялся без лишней спешки раздевать одного из охранников, того, который имел примерно мою комплекцию. Хотя на мне и сидел как влитой двухсоткредитовый костюм, купленный на днях в супермаркете "Вавиро-си", я без сожаления пожертвовал им, переодеваясь в униформу охранника. Бывают моменты в жизни, когда приходится жертвовать и большим, чем новенький костюмчик.
 Мысль о том, чем же и кого мог заинтересовать бывший десантник Леон Джаггер, не давала мне покоя, пока я переодевался в камуфляж. Версий было хоть отбавляй. Понадобиться я мог огромному количеству заинтересованных лиц и организаций. Кроме наркобаронов, я мог быть также интересен и ФРУ. Из-за побега от теров или, например, в связи с деятельностью частного детектива. Фэрэушникам могла понадобиться информация о терах или об Ирокзане. Или о том и другом вместе. Да и просто врагов у меня на Дара-не было предостаточно. Взять хотя бы тех же нар-комафиози. Или, наконец, меня мог похитить не в меру ревнивый муж той самой шикарной блондинки, с которой я провел сказочную ночь на прошлой неделе. Хотя это уже слишком. В конце концов я решил понапрасну не ломать голову и отложил решение этой проблемы до своего полного освобождения.
 Где бы я ни был и в чьем бы логове ни находился, задача передо мной стояла одна - побыстрее выбраться на волю. Как известно, безвыходных ситуаций не бывает, и шанс благополучно выбраться у меня был. Правда, один из десяти в пятой степени, но все же был, и я не стал медлить, дожидаясь, когда спохватятся бледнолицего и охранников.
 Переодевшись в пятнистую форму, я подобрал с пола энергонаручники и тщательно закрепил их на руках валявшихся без сознания "горилл". Энергоошейником я стянул ноги бледнолицего. Подобрав пульт управления, я направил луч дистанционного патрулирования на потолок. В следующую секунду энергобраслеты примагнитились к потолку, и вся троица оказалась висящей, как гроздь винограда, образуя живописную картину. Охранники выглядели прыгунами в высоту, подпрыгнувшими и так и не приземлившимися. Бледно-рожий же, напротив, напоминал прыгуна с трамплина, входящего, словно нож, в воду. Зрелище было настолько комическое, что я не сдержался и улыбнулся.
 Подобрав автоматы с пола, я разрядил один из них и отбросил в сторону, забрав предварительно обойму. Проверив автомат Крамера, я подумал, что теперь моим врагам, кто бы они ни были, будет нелегко справиться с бывшим десантником из дивизии "Непобедимых" Леоном Джаггером, и осторожно выглянул за дверь. Моему взору предстал коридор с рядом одинаковых дверей, узкий, длинный и без окон. По левую сторону от меня коридор заканчивался лифтом. Вокруг никого не было. Ни единый звук не нарушал тишины.
 Самый лучший способ выбраться наружу лежал через лифт. Поскольку я не знал, вниз мне нужно спускаться или же, наоборот (если я нахожусь под землей), подниматься вверх, то я решил воспользоваться лифтом, а не лестницей. При удачном стечении обстоятельств через несколько секунд я был бы на свободе. И хоть жизнь научила меня тому, что самые легкие пути не всегда самые надежные, я беспечно направился к дверям лифта. Едва я успел приблизиться к лифту, как его двери раздвинулись и в проеме появилась ослепительно красивая девушка в белом халате. Хотя брюнетки редко производят на меня впечатление (я предпочитаю в основном блондинок), тут, признаться, я был поражен. Идеально правильное сложение ее тела, угадывающееся сквозь тонкий халатик, гармонировало с идеальными чертами беломраморного лица. Девушка пыталась с выкатить из лифта тележку с каким-то оборудованием. Оборудование, по всей вероятности, было тяжелое, и девушка, смущенно посмотрев на меня, ангельским голоском попросила ей помочь. "Явно я нахожусь не во владениях наркомафиози Алонсо Бордо, - подумал я, едва не пода - вившись собственным языком. - Что-то я не припомню у него таких красоток. А уж к красивым женщинам я неравнодушен, и если бы видел это произведение искусства ранее, наверняка не забыл бы. Да и в белых халатах не принято ходить по владениям Бордо, и еще с какими-то приборами в придачу. Все это очень смахивает на резиденцию секретной службы".
 Я, ошарашенный поначалу ее симпатичной мордашкой, довольно быстро взял себя в руки. Девушка, видимо, приняла меня за одного из секьюрити, и мне не стоило разочаровывать ее в этом. Я бросился (несколько быстрее, чем следовало) помогать ей. Мы общими усилиями выкатили тележку из лифта, и я, как истинный джентльмен, проводил мою спутницу до ближайших дверей. Она вежливо, глядя мне в глаза своими большими невинными глазами, поблагодарила меня ангельским голосом и, пока я соображал, где я уже слышал этот голос и под каким предлогом попросить у нее свидания, спокойно уложила меня электроразрядником. Реакция у меня отменная, но, убей бог, я так и не понял, когда и откуда она выхватила электрошок.
 Яркая вспышка озарила мой мозг, и я погрузился в небытие.

	Глава 2
 Мне снился сон, тягучий и вязкий, как душная ирокзанская ночь. Я бежал по мертвой пустыне, обжигая ноги о раскаленные камни в безумной попытке уйти от преследовавших меня кошмаров. Но все было тщетно. За моей спиной стремительно надвигалась погоня. Кого там только не было И ирокзанские следопыты, двигающиеся бесшумно, словно тени в царстве мертвых, и отборные теровские гвардейцы, громыхающие коваными сапогами, как носороги во время брачного периода, и наркомафиози, усиленно шевелящие своими тупыми мозгами. Оглянувшись, я с ужасом разглядел в толпе преследователей агентов ФРУ, за которыми мелькали неопределенные очертания Краков. Омерзительные хари Краков противно скалились. "Мы возьмем тебя живым, и тогда ты узнаешь, что такое вечность!" - гоготали краки. И еще множество неизвестных мне лиц и морд гналось за мной с единственной целью: завладеть моим бренным телом и моей бессмертной душой.
 Тут я наконец проснулся весь в горячем поту, но открывать глаза не стал. Я услышал разговор, который меня весьма заинтересовал, поскольку речь в нем шла обо мне. Говоривших было трое. Один, судя по визгливому, противному голосу, был бледнорожий. Других я не знал.
 ? И вы всерьез считаете, что этот молодец может справиться с тем, что оказалось не под силу нашим лучшим и опытным агентам? - звучал один из незнакомых мне голосов, принадлежавший, судя по интонации, шефу этой троицы. - Фляровский, зона "Тронус" - это вам не Ирокзан. Это историческая вотчина теров. Самое их логово. Плюс ко всему это зона неопределенности. А вы сами прекрасно знаете, что это такое. Там полно всякого космического сброда. Начиная с работорговцев и заканчивая наркомафиози. Ко всему прочему, в последнее время теры активизировались, пытаясь навести свой порядок, и рыщут по планете, словно шакалы в Манарской пустыне. К тому же каким образом вы заставите этого супермена выполнять наши приказания? Если судить по его попытке удрать, он не из тех, кто добровольно согласится на сотрудничество.
 - Вот это как раз не проблема, - вмешался в разговор второй невидимый собеседник, который, если судить по терминам энерготроники, используемым в его речи, был техником-энергологом. - Гипоэнергетическая бомба в мозгу кого угодно сделает послушным и покладистым.
 - А если и это не поможет, то у нас припасены и иные методы воздействия. Так сказать, обратимся к его чувствам. Изучив характер Джаггера, я уверен, что он не сможет устоять и будет вынужден выполнить то, что мы ему прикажем. На худой конец, мы сможем полюбоваться зрелищем разлетающихся мозгов Джаггера, что тоже само по себе неплохо, - вмешался бледнорожий и как-то фальшиво захихикал.
 - Голову ему оторвать мы всегда успеем, - резко оборвал хихиканье бледнолицего голос с начальственными интонациями. - Вы не хуже меня знаете, что это наша последняя попытка завладеть элементом "икс". Трудно даже себе представить, что произойдет, если мы не воспользуемся оставшимся нам небольшим запасом времени и не завладеем элементом "икс".
 Наступила пауза. Все сокрушенно замолчали.
 - Не хочется представлять последствия, - прервал паузу начальственный голос. - Будем надеяться, что этот Джаггер окажется удачливее наших агентов и добудет элемент "икс". Судя по Тому, как он лихо разделался с группой Морави, шансы у него есть. Да и кривая мультивероятности удачи у него отменная. К тому же он большой плут. Пришел в себя уже как с полчаса, а глаза не торопится открывать., Слушает, о чем мы тут разглагольствуем.
 Я понял, что меня засекли, и открыл глаза. На этот раз я очнулся в обширной и прекрасно оборудованной энерготронной лаборатории. Энерготроника - моя основная гражданская специальность, поэтому мне хватило одного взгляда, чтобы определить, что оборудована лаборатория отменно, по высшему классу. Чего стоили только одни детекторы ультраполей! Явно яванской сборки. Во время учебы в колледже я увлекался теорией ультраслабых полей и даже не мог мечтать о таких детекторах. Расположенный рядом с ними таронгенный ускоритель был огромного размера, о существовании которого я и не подозревал. Помнится мне, в лаборатории колледжа стоял ускоритель раз в пять меньший, а он был одним из самых мощных на планете. В общем, иметь такую лабораторию мечтал любой специалист по энергополям.
 В этот раз я оказался в полулежачем положении в кресле, точно повторяющем очертания моего тела, и прикованным энергонаручниками к этому самому креслу. Слева и справа от меня гудели в полной боевой готовности и ждали лишь сигнала различные киберворуки и сервоскальпели, ланцепинцеты и энергозажимы, в общем, все эти расщепители полей, без которых не обходится ни одна операция по проникновению в энергополе человека.
 "Похоже, здесь собираются вскрыть мое энергополе", - подумал я, мрачно догадываясь обо всем.
 В помещении, кроме троицы, обсуждавшей мою способность добыть неведомый элемент "икс", находились еще четверо охранников (очевидно, после моей неудавшейся попытки побега двоих охранников показалось маловато) и та самая девушка, которая ловко уложила меня электрошоком. Оставалось лишь догадываться, какие мотивы привели девушку с таким ангельским голоском и такой же внешностью в этот вертеп то ли наркомафиози, то ли маньяков от энерготроники. Глядя на нее, невозможно .было предположить, что за этой небесной внешностью скрывается Валай-кровопийца или Крестная мать наркомафии. Хотя, конечно, внешность часто бывает обманчива.
 В то время как троица экспертов по моей способности выживать горячо спорила между собой, а квартет охранников не сводил глаз с моих рук и ног, ловя малейший намек на попытку бежать, симпатичная брюнетка внимательно разглядывала меня. Во взгляде красивой мордашки читался неприкрытый сексуальный интерес к моей особе, и я тоже осмотрел себя, заинтригованный взглядом брюнетки. Действительно, посмотреть было на что. Поскольку в данный момент на мне, кроме плавок и наручных часов, никакой одежды не было, я предстал (без ложной скромности) во всей своей красе. Все сто восемьдесят пять сантиметров моего тела выглядели прекрасно. Ни единого грамма лишнего веса, лишь одни натренированные мышцы. Наши взгляды встретились, и я вполне дружелюбно улыбнулся девушке. Она, вспыхнув то ли оттого, что ее застали за разглядыванием моего тела, то ли оттого, что я ей понравился, смутилась и, отвернувшись, с преувеличенной сосредоточенностью принялась возиться с энцелотопографом.
 "Так, - подумал я, - один ноль в мою пользу". Но тут же вынужден был отвлечься от созерцания девушки, поскольку разговор троицы принял другой оборот. Оборот, весьма мне не понравившийся.
 Шеф всей этой компании, выглядевший весьма внушительно (мощная фигура, облаченная в дорогой костюм, очки в эффектной и опять же дорогой оправе, властное и весьма самодовольное выражение лица), отдал указания технику-энергологу (не столь мощная фигура, не столь дорогие очки и вовсе уж козлиная бородка) готовиться к операции по установке гипоэнергетической бомбы в моей голове. Поскольку голова-то была все-таки моя, я встрепенулся и принялся убеждать троицу экзекуторов в полной своей лояльности и готовности отыскать элемент "икс", а также, если потребуется, и игрек, зет и другие элементы периодической таблицы Боули совершенно бесплатно и без каких бы то ни было гипоэнергетических бомб в моей голове. На это мне ответили, что вполне мне доверяют, но с гипоэнергетической бомбой они будут спокойней за мою лояльность.
 К моему креслу подкатили териограф. В широкое кольцо териографа поместили мою голову, и техник включил энерготронный ионизатор. Вся поверхность териографа засветилась многообразием красок, заработал генератор высокочастотных импульсов. Я судорожно задергался на своем ложе, пытаясь безуспешно вырваться из энергобраслетов. Но в этот момент свет в моих глазах погас. "Господи, что же это такое?" - обреченно подумал я и снова, в который уже раз за последние сутки, потерял сознание.
 И вновь мне снился сон. Идет финальный поединок за обладание поясом чемпиона Джагии по диоке. Я стою в синем углу, мой противник, здоровенный, под два метра иллуриец Дамба Ко, в красном. Он стоит, поигрывая огромными мускулами, и, не сводя с меня свирепого взгляда, всем своим видом дает понять, что жить мне осталось считанные минуты. Или, по крайней мере, жить здоровым. Я ему отвечаю не менее свирепым взглядом и после прозвучавшего гонга бросаюсь в атаку.
 Это был мой первый финальный бой за звание чемпиона Джагии, и, хотя я хорошо помнил, что в том бою победил и стал чемпионом, все перипетии того далекого поединка вновь взволновали меня. Вот Дамба Ко загнал меня в угол и молотит своими здоровенными, как тумбы, ногами. Вот я нанес прекрасный хук левой и, пока мой соперник, пытаясь не потерять сознание, мотает головой, ногой, в прыжке с разворотом, выбиваю его тушу к зрителям. Вот Дамба, прибегая к запрещенным приемам, стремится сбить меня с ног. И, наконец, мой завершающий удар ногами под названием "ножницы волопаса", после которого теперь уже экс-чемпион Джагии иллуриец Дамба Ко вновь улетает за канаты, с тем чтобы уже не вернуться оттуда.
 Я еще не успел отойти от этого поединка, как у меня перед глазами развертывается новая схватка. Огромный трюм сектора "С" десантного корабля "Грезы", на который определили меня, после того как я прошел полугодовую подготовку в учебном центре на Падее, набит до отказа. Десантники, скрашивая однообразные дни перехода к планете Цесирока, куда направили наш корабль и два крейсера поддержки гасить небольшой локальный конфликт, грозящий перерасти в ядерную войну, ведут поединки на звание чемпиона корабля по рукопашному бою. Поединки жестокие и безжалостные, как и вся жизнь десантника. Тут уже нет того изящества диоке-джи, к которому я привык на своей планете. Победить стремятся любой ценой. Все приемы разрешены. Рефери на ринге следит лишь за тем, чтобы противники : не поубивали друг друга. Я недавно прибыл на : корабль и новичок в космодесанте, поэтому не участвую в схватках. Я сижу на трибуне неподалеку от ринга и болею за своего земляка Тери Кер-рера, единственного моего друга на корабле. Идет финальный бой. Изящный и ловкий Тери дерется с мощным, как скала, темнокожим Уравой из системы Дакса. Тери неплохо владеет диоке, но, на мой взгляд, его ударам не хватает силы. Гигант Урава, напротив, не отличается мастерством, но все его тяжелые удары буквально сотрясают моего Друга.
 Наконец темнокожий атлет зажимает Тери углу и принимается методично его добивать. Я вижу, что мой друг потерял сознание и не в состоянии продолжать поединок. Но судья, сержант Топови, не торопится прекратить схватку. Жизнь моего друга в опасности, и я стремительно выскакиваю в квадрат ринга. Сержант кидается мне навстречу и тут же улетает назад на трибуны, выкинутый ловко проведенным мною приемом. Словно почувствовав спиной неладное, чернокожий Урава оборачивается и кидается на меня. Для того чтобы справиться с гигантом даксанцем, мне потребовался лишь один удар. Но зато какой! Я резко присел и встретил несшуюся чернокожую громадину ударом правой ноги снизу вверх в промежность Уравы. Этим ударом я редко пользуюсь ввиду того, что его легко блокировать. Но, успев изучить манеру ведения боя Уравы, я не сомневался в успехе. И я не ошибся. Темнокожий гигант, как подрубленное дерево, рухнул на пол ринга, предварительно подлетев метра на три в высоту. Помнится, после этого случая отношение однополчан-десантников ко мне резко переменилось. Меня уже никто не решался называть "салагой" и перестали посылать в наряд на камбуз.
 Сквозь пелену сна я с трудом различаю чьи-то голоса. Голоса доносятся до меня, словно через толстый слой ваты. Они неопределенны, безлики, словно принадлежат не людям, а машинам.
 - Все, попался на крючок наш супермен. Мы вплетем в твое энергополе сенсоры гипоэнергети-ческой бомбы, и никто, кроме господа бога, не сможет ее извлечь из твоего мозга. А когда ты выполнишь наше задание, мы отправим тебя туда, где ты и должен быть, - в ад.
 - Какое прекрасное энергополе у нашего пациента. Прямо рука не поднимается испортить это произведение искусства. Вы посмотрите на переплетения макронитей в структуре его биополя. А пики ороимпульсов? Им просто нет равных в природе! Может, не будем так кардинально менять структуру его энергополя?
 - Мы не можем рисковать. Вспомните про элемент "икс". Ради обладания им можно пожертвовать и большим. Добудем элемент "икс", и все силы Галактики сосредоточатся вот в этом кулаке. Обладатель станет самым могущественным существом в Галактике.
 ...Вспыхивает яркий свет, и я оказываюсь в освещаемом лишь светом чадящих факелов, просторном зале ирокзанского средневекового замка. Напротив стоит и спокойно меня разглядывает седовласый, с реденькой бородкой старичок, одетый в белое просторное одеяние. Такие одежды я видел в одной книге в детстве. В свое время я зачитывался этой книгой, где в увлекательной форме рассказывалось о таинственном обществе монахов ордена Света. Если судить по книге, то монахи ордена Света, добровольно оставив все мирские блага, посвятили себя делу борьбы светлых сил над силами тьмы и на протяжении многих тысячелетий вели эту борьбу. Они боролись за искоренение зла во всей Вселенной. Наверное, все-таки безуспешно и безнадежно, поскольку если ; не будет зла, то не будет и добра. Это закон природы, но монахи, не догадываясь о его существовании, стремились создать идеального человека, идеальное общество, идеальную Вселенную. Где не будет зла, где все: люди, животные, растения и даже камни - будут счастливы. Утопия, конечно же, но в детстве вы об этом не подозреваете и с легкостью верите в подобные сказки.
 Судя по всему, монах, который так хладнокровно разглядывал меня, был не из их числа. Он, сделав знак Вечного Креста, неожиданно ударил меня ногой в точку "ди", или солнечное сплетение, и, хотя я не успел заметить сам удар, столь стремителен он был, я шестым чувством определил направление несшейся мне в грудь силы. Я успел лишь слегка отклонить корпус, что и спасло меня. Если сказать, что у меня перехватило дыхание от пропущенного удара, значит ничего не сказать. Меня отбросило назад, словно щепку прибоем. Несколько томительных секунд я беспомощно барахтался на холодном каменном полу и переводил дыхание. Тем временем старичок в странном наряде медленно приблизился ко мне. Собрав волю в кулак, я вскочил на ноги и встал в стойку. Едва только мой противник приблизился, я нанес удар прямой левой ему в голову. Это мой самый быстрый удар. Я часто пользуюсь им, чтобы привести противника в замешательство. За годы тренировок, научившись безукоризненно наносить прямой левой в голову сопернику, я был настолько уверен в том, что размажу мерзкого старика по стенам этого средневекового замка, что не сразу понял, что же произошло. Мой кулак просвистел в пустоте, и, пока я соображал, что к чему, старик в белом одеянии исчез. Почувствовав его присутствие у себя за спиной, я в прыжке перевернулся и вновь стал лицом к лицу с моим соперником. Поединок, который последовал за этим, показался мне кошмаром.
 Я, трехкратный чемпион Джагии, планеты - прародительницы системы единоборств под общим названием диоке-джи, казался беспомощным котенком, барахтающимся рядом с истинным мастером диоке. За весь наш скоротечный поединок я не нанес своему противнику ни одного сколько-нибудь значительного удара. В тот самый момент, когда мой удар, казалось, настигал старичка, тот непонятным образом исчезал, и мои кулаки молотили лишь пустоту. Не понимая, как живое существо может двигаться с такой быстротой, я наконец оставил бесплодные попытки бороться с духом, а не человеком и, сложив покорно руки на груди, встал, всем своим видом выражая полное смирение. Старик, видя, что я сдаюсь, подошел ко мне и, взяв за руку, повел за собой.
 Это был мой учитель Ри. Во время плена на Ирокзане он обучал меня тайнам диоке и сверхсекретного искусства рукопашного боя, известного только посвященным в высший совет монахам ордена Света под названием "тай-пи". Искусства, настолько секретного, что во всей Вселенной не нашлось бы и двух десятков бойцов, знакомых с ним. Искусства, настолько совершенного, что владеющий им мог одолеть любого соперника, и не одного. Искусства, у которого был лишь один, по моему мнению, недостаток. Его нельзя было применить в обычной драке. В тай-пи все решает настрой бойца, и ваша биоэнергетика имеет большее значение, чем крепость кулаков. В обычных же потасовках, коими так богата моя жизнь и которые происходят в большинстве случаев без всякой подготовки, спонтанно, настраиваться некогда. Схватка обычно происходит быстрее, чем успеваешь понять, кто же на этот раз разбил бутылку о твою голову, и вспомнить, в каком из баров Галактики происходит дело.
 Но мастер Ри был мертв, я это хорошо помнил. Старый добрый Ри. Он передал мне свои знания и погиб, помогая бежать с проклятого Ирокзана.
 Это было практически невозможно - убежать с Ирокзана и из крепости Форт-Рез. Древней неприступной твердыни в которой за долгую историю Ирокзана сгинуло бесчисленное количество узников: фараонов и их министров, бунтарей и феодалов, против которых эти бунтари восставали, и таких вот бедолаг, как я и мастер Ри, волею судьбы попавших на этот богом проклятый Ирок-зан. Но я смог сделать то, что не удавалось до этого никому. После года подготовки, после бесчисленного множества неудачных попыток я смог все-таки убежать из Форт-Рез. Убежать с Ирокзана...
 Я пришел в себя. Я лежал на больничной койке, вокруг слышалось мерное пощелкивание приборов и шелест бумаги. На этот раз я очухался в комнате, больше всего напоминающей палату для больных, находящихся в коматозном состоянии. Все мое тело было облеплено всевозможными датчиками, а вокруг виднелось множество различных измерителей частоты пульса, давления крови и других подобных приборов, предназначенных следить за состоянием организма.
 В палате, кроме меня и девушки, прятавшей электрошок неизвестно как, никого не было. Девушка сидела спиной ко мне и записывала показания приборов в маленький компьютер. Насколько я мог разглядеть со своего ложа, это были показания энерготронных параметров моего биополя. Девушка тщательно заносила в базу данных энерготронные показатели и не обращала на меня внимания. Немало подивившись тому обстоятельству, что меня оставили без охраны и даже не сковали энергонаручниками, я немедленно решил выбираться из этой реанимационной палаты. Но едва я сделал попытку оторвать голову от подушки, как весь мир вокруг поплыл, и я без сил рухнул обратно.
 Тут я наконец вспомнил, что привело меня в эту больничную палату. Гипоэнергетическая бомба - запрещенная Галактической Организацией Наций Гипоэнергетическая взрывчатка применяется разве что работорговцами, существами (язык не поворачивается назвать их людьми), как известно, без чести и совести. Это такая микробомбочка величиной со спичечную головку большой разрушительной силы. Помещенная в мозг, она сплетается своими энерготронными сенсорами с человеческим энергополем. В биополе, в астральную сущность человека тысячами незримых нитей вплетается паутина гипоэнергетической бомбы. Управление такой бомбой дистанционное. Из любой части Галактики, послав мощный психотронный сигнал, можно взорвать гипоэнергетическую взрывчатку. Малейшая попытка удалить бомбу приводит к срабатыванию сенсора и взрыву. Удалить бомбу не удается даже тем, кто ее поставил. Человеку с гипоэнергетической бомбой остается лишь надеяться на милость людей, его контролирующих, и выполнять все их указания под угрозой смерти. Или умереть, разлетевшись на миллионы мелких кусочков.
 - Мистер Джаггер, вам нельзя вставать, по крайней мере сутки, - озабоченно сказала девушка, подойдя вплотную к моей кровати, - вы еще очень слабы, и даже минимальные физические усилия вам противопоказаны.
 Звуки ее ангельского голоса моментально успокоили водоворот, вращающийся вокруг меня. Я внимательно посмотрел в чудные карие глаза и спросил:
 - Мы знакомы?
 - Нет, но никогда не поздно это сделать, - невозмутимо ответила кареглазая красавица.
 - Рад представиться, - галантно начал я, предусмотрительно не отрывая головы от подушки. - Леон Джаггер. Бывший космодесантник, ныне пациент палаты с трудом реанимированных больных. А вас, позвольте узнать, как величать, девушка с электрошоком под мышкой?
 - Майя Трекси, - представилась девушка, с улыбкой разглядывая меня.
 "Странно. Трекси - где-то я уже слышал эту фамилию", - подумал я.
 - Чем вы занимаетесь, сегодня вечером? Я знаю прекрасный фарайский ресторанчик, где готовят великолепных фарайских гвианов. Может, отведаем фарайской кухни сегодня вечером? - сделал я ненавязчивое предложение.
 - Сегодня на ужин вместо так любимых вами гвианов будете есть манную кашу, и причем побольше. Манка сейчас вам более полезна, - ответствовала Майя и гордо удалилась из палаты, даже не оглянувшись на тяжелобольного пациента. Оскорбленный до глубины души и неимоверно уставший даже от таких минимальных усилий, как светский разговор с красавицей, я закрыл глаза и заснул.
 Засыпая, я еще раз воспроизвел в памяти чудные черты лица Майи, еще раз подивился тому, какие обстоятельства завели в этот вертеп столь чудное создание, и подумал, что, хоть мое положение кажется очень тяжелым, я, конечно же, не сдамся и буду бороться за свою свободу и жизнь до конца.

	Глава 3
 Весь последующий день я действительно только и делал, что спал да ел манную кашу. Как ни странно, живительная сила вкусной детской манки быстро поставила меня на ноги. К концу дня я уже мог вставать и даже пытался проделать свой ежедневный комплекс упражнений диоке-джи. Моему чудесному выздоровлению немало способствовала и забота Майи. Сестра милосердия выхаживала меня, словно грудного младенца, окружая чуткой заботой и вниманием. Я же со своей стороны старался отогнать от себя невеселые мысли и развлекал Майю рассказами из своей жизни:
 - И в этот момент с криком: "Вам меня так просто не сожрать" - я хватаюсь за автомат и, размахивая им над головой, как первобытный человек своей дубинкой, обращаю все стадо динозавров в позорное бегство. Выгнать-то я их выгнал, но вы не представляете, Майя, каких мне трудов стоило объяснить своему командиру, как это получилось, что я вышел на охрану периметра лагеря с незаряженным автоматом. Это было потруднее, чем воевать с гигантскими динозаврами.
 Девушка заливается смехом, а я не перестаю любоваться идеальными чертами ее дивного лица. Такая красота - редкость даже для Дарана, хотя здесь, на Даране, красивых женщин немало, чем он мне и нравится. Я, можно сказать, и остался-то на этой планете после моей отставки из-за одной симпатичной мордашки. Интерес к мордашке спустя некоторое время пропал, а вот интерес к Дарану остался. Мне понравились эта планета и ее столица с одноименным названием. Тут я обосновался и вот уже шесть лет небезуспешно проживаю.
 В разговорах с сестрой милосердия я узнавал много нового и полезного для себя. Так, например, я выяснил, что бледнорожего зовут Гомцей Фляровский, но все его за глаза называют Туру-жель (что означает это слово, я так и не понял, поскольку на все мои расспросы относительно этого Майя впадала в гомерический хохот), техника-энерголога, проводившего операцию по вживлению гипоэнергетической бомбы, - Шон Роллей, а босса всей этой компании - Джеймс Тирани. Фамилия известная. Здесь, на планете Даран, весьма удаленной от любой из трехсот столиц Федерации, такие люди на виду. Насколько я помнил, он возглавлял даранское отделение РУЭ - Разведывательного Управления по Энерготехнологиям.
 "Это становится весьма интересным, - размышлял я, оставшись один в своей палате, - многое проясняется. Никакие это, оказывается, не наркомафиози, а самые обыкновенные энергоразведчики. Их не интересуют качество турбококаина и количество примесей в Прокса-ДДТ. Им подавай что-нибудь новенькое из области точечных полей, биоэнергоники и аваплазмы. Им нужны тайны энергополей. Да, это многое проясняет, непонятным остается лишь то, зачем всем этим премудрым охотникам за новыми энерготехнологиями мог потребоваться Леон Джаггер. Уж, конечно, не из-за моих скудных знаний, почерпнутых в колледже. Помнится, что в последнее время вокруг даранского отделения РУЭ разгорелся небольшой скандал по поводу "нецелевого" использования средств, выделяемых РУЭ. В прессу просочились интересные цифры и факты, свидетельствующие о растрате в управлении РУЭ, и в частности в его даранском отделении. Теперь понятна озабоченность шефа Тирани, говорившего, что времени осталось в обрез. На днях ожидается Прибытие на Даран федеральной комиссии, которая, несомненно, во всем разберется, и Тирани ждет наказание. С этим все ясно. Непонятно лишь, каким образом таинственный элемент "икс" может спасти шкуру директора даранского отделения РУЭ и какая роль во всем этом отводится мне".
 Через сутки с небольшим после вживления гипоэнергетической бомбы я был уже вполне способен к активным действиям. Майя приносила мне какие-то восстановительные пилюли и кормила стандартными обедами, извлекая их из довольно примитивного моноресторана, что стоял неподалеку от моей постели. Прием пищи и лекарств занимал около получаса, все остальное время я находился в одиночестве. Наконец я настолько поправился, что смог проделать комплекс упражнений диоке. Часовая гимнастика дио полностью восстановила мои силы. Я облачился в предусмотрительно оставленный мне комбинезон и ботинки ярко-желтого цвета и попробовал выйти из палаты наружу, но дверь оказалась запертой. Я Присел в кресло и, не в силах сейчас повлиять на ситуацию, принялся обдумывать план моих дальнейших действий.
 "Гипоэнергетическая взрывчатка - это, конечно эффективное средство контроля над человеком. Особенно, когда она имплантирована в вашу голову. Такая взрывчатка куда как эффективнее энергобраслетов, от которых, хотя и с трудом, но все же можно освободиться. Но гиповзрывчатка имеет один существенный недостаток. Для того чтобы гипобомба взорвалась, необходим психотронный передатчик, а, насколько я знаю, на Даране он только один. И размещается как раз в здании РУЭ, где я и нахожусь. Предназначенный для передачи энергополей на дальние расстояния, психотронный передатчик должен был служить науке, поискам передовых технологий в биоэнергетике. Руэновцы же распорядились им иначе. Использовали в своих мерзких интересах. Что ж, если я не могу извлечь гипобомбу из моей многострадальной головы, то я вполне могу уничтожить передатчик, от импульса которого эта бомба взрывается. Более того, уничтожив психотронный передатчик на Даране, я бы вывел из строя целую сеть ретрансляционных психотронных станций в радиусе нескольких тысяч парсеков. Что ж, придется так и поступить. Если гора не идет к пророку, то пророку придется подойти к горе".
 Я размышлял о своих дальнейших планах, когда дверь в мою комнату вдруг с грохотом распахнулась. Дверь, понятное дело, распахнулась не сама по себе. Ее самым бесцеремонным образом выбил сильным ударом тот самый крепыш со шрамом, с которым я повстречался не так давно. На этот раз крепыш был один, но, памятуя о нашей первой встрече, он не забыл вооружиться ножами-нунчаками - оружием, очень опасным в руках профессионала. Крепыш проделал несколько стремительных движений ножами, демонстрируя свое мастерство, и я понял, что владеет он ими в совершенстве.
 Признаться, мне стало не по себе. Если бы ножи-нунчаки держал в руках новичок, я бы с легкостью его обезвредил, но в руках мастера они становились поистине грозным оружием. Как-то раз на моих глазах при помощи вот таких же нун-ножей один профи разделался с дюжиной ухарей, затеявших с ним драку в баре на спутнике Тоска.
 Меня в этот бар занесло совершенно случайно, и я не видел, из-за чего вспыхнула ссора. Но зато я очень хорошо видел, как тот мастер разделался с дюжиной накачанных молодцов. Руки и головы летели в разные стороны, все находящиеся рядом моментально были забрызганы кровью, вся схватка длилась чуть более минуты. Финал ее был ужасен. Дюжина изрезанных тел, причем далеко не все тела в полном комплекте. Зрелище, прямо сказать, неприятное.
 Видя мое смятение, крепыш, криво ухмыляясь и прикрыв дверь, медленно направился ко мне.
 - Неужели ты, Джаггер, думал, что я это так оставлю? Я, Тэкс Морави, лучший оперативник РУЭ? Ты искалечил троих моих людей и думаешь, что это сойдет тебе с рук? - свирепо, сквозь зубы то ли от злобы, переполнявшей его, то ли от боли в переломанных мною ребрах проговорил Морави. - А Алексу... так тому вообще теперь хоть в евнухи подавайся. И ты за это ответишь, никчемный десантнишка. Своей кровью ответишь и умоешься ею сполна. В гробу я видал весь ваш космодесант. Я на завтрак жру по паре "Непобедимых". А сегодня закушу тобой.
 Выпалив свою угрозу, Тэкс Морави, он же лучший оперативник РУЭ, он же парень, завтракающий космодесантниками, вознамерился немедленно ее воплотить. Он резко выкинул вперед руку с веером нунчак-ножей и молниеносно ударил. Но то ли все-таки Морави не был лучшим в РУЭ, то ли десантники на завтрак ему попадались не такие жесткие, как я, но Морави промахнулся. Промахнулся потому, что я, не вставая с кресла, повалился вместе с ним на спину и с силой, обеими ногами швырнул кресло на Морави. Тот, не ожидая такого отпора с моей стороны, свалился, сбитый злополучным креслом. А когда вскочил на ноги, был встречен мною серией коротких и стремительных ударов в корпус с ближней дистанции. Глаза Морави закатились, и я, добивая моего врага, сильно ударил его в живот. Лучший агент РУЭ сложился пополам и, отлетев к противоположной стене, опрокинул стол. На этом столе он и успокоился.
 В этот момент загудел вызов, и на экране встроенного в стену видеофона появилась наглая бледнолицая рожа. Туружель высокомерно осмотрел меня и заявил:
 - Джаггер, вам приказано немедленно явиться в кабинет С-113 правого крыла.
 После того, как я в ответ поинтересовался состоянием здоровья бледного Туружеля (из разговоров с Майей я не без некоторого удовлетворения узнал, что после моего "поцелуя быка" Фляровский вынужден ходить в гипсовом корсете) и тем, каким же образом я найду таинственный кабинет С-113, да еще в правом крыле, бледное лицо Туружеля плавно сменило свой естественный цвет на красный, и он завопил, что, само собой, за мной пришлют. Тогда я попросил, чтобы заодно прислали и за этим, и показал в сторону распластанного Морави. Увидев своего лучшего агента валяющимся, как мешок с отрубями, лицо Фля-ровского как-то совсем скисло и, не говоря ни слова, исчезло с экрана.
 Спустя несколько минут после нашего разговора явилась парочка охранников, и меня пре проводили в кабинет С-113 правого крыла здания.
 Здание РУЭ оказалось весьма обширным, со своеобразной архитектурой. Интерьер выдержан в строгом стиле - серые тона и несколько примитивная мебель. Окон, через которые я мог бы увидеть окрестности, не было. К своему удивлению, я не увидел ни одного окна и за все время следования к кабинету шефа. Сотрудников нам попадалось на пути немного. Те сотрудники, что встречались на нашей дороге, деловито тащили различные приборы или же с серьезным видом оглядывали наш кортеж. Зато охранников было видимо-невидимо. Они буквально наводняли резиденцию энергоразведчиков. Мы два раза спускались и один раз поднимались на разных лифтах, пока наконец не добрались до нужного кабинета. Внешний вид двери, куда меня пригласили, вопреки моему ожиданию, ничем не выделялся среди прочих. Охранники остались в коридоре, и я вошел внутрь.
 После ярко освещенного коридора кабинет встретил меня полумраком. Когда спустя несколько секунд мои глаза привыкли к полумраку, я смог внимательней осмотреться.
 Кабинет шефа даранского отделения РУЭ отличался дорогой отделкой и богатым интерьером. Повсюду на стенах, полу и даже потолке виднелись ценные харанские ковры ручной работы. Антикварные вазы и скульптуры, явно оригиналы, украшали кабинет директора РУЭ. Коллекция старинного оружия красовалась на стенах. Неяркий свет исходил от светильников, изображавших средневековые свечи. Стол директора РУЭ (на вид тринадцатый век, работа мастерской Таканы) стоял в глубине кабинета. Тирани нетерпеливо выстукивал пальцами на столе какую-то мелодию, поджидая меня. "Да-а, - подумал я, - теперь понятно, куда исчезли деньги даранских энергоразведчиков". Мои размышления прервал начальственный голос Тирани.
 - Джаггер, подойдите ближе.
 Я медленно приблизился, но вплотную к столу подходить не стал. Примерно в метре перед столом директора РУЭ я заметил лазерный щит. Судя по всему, щит был включен на полную мощность. Любая попытка пересечь этот барьер окончилась бы для меня трагически.
 - Без глупостей, Джаггер. Вы уже знаете, куда попали и кто я, поэтому настоятельно рекомендую вам не делать никаких опрометчивых шагов, о которых вы жалели бы потом всю свою последующую загробную жизнь, - с угрозой в голосе предупредил шеф РУЭ. - Кроме гипобомбы, которую, как вы уже, наверное, догадались, установили в вашей шальной головушке, у меня есть еще множество других подобных сюрпризов.
 - Постараюсь сдерживать свои звериные инстинкты, - ласково ответил я, отметив про себя, что Тирани хорошо информирован, - хотя сделать это будет трудновато.
 - Вот и договорились, - продолжил Тирани. - Как вы уже поняли из предыдущего разговора, мы вас пригласили с одной-единственной целью: ваша задача - добыть для нашей организации кое-что. Некий элемент "икс". Задача не из легких. Но и вознаграждение прекрасное. Ваша жизнь. Наша организация, в моем лице, обещает, что при успешном завершении дела вас оставят в покое. Гипоэнергетическую бомбу извлекут из вашего тела, и вы сможете возвратиться к своей обычной жизни.
 Тирани внимательно посмотрел на меня, ожидая реакции на свое предложение.
 "Плохо же вы изучили мое досье, господа энергоразведчики", - подумал я. Одна из моих курсовых работ, написанная во время учебы в колледже, называлась "Энерготронное оружие". В ней немалое место уделялось гипоэнергетической взрывчатке, и уж, конечно, я прекрасно знал, что никакими доступными современной науке способами Гипоэнергетическую бомбу, раз установив, нельзя удалить из организма.
 Вслух же я сказал:
 - Думаю, у меня нет выбора. Остается надеяться на то, что я добуду искомый элемент, и вы выполните свое обещание.
 - Вот и чудненько, - удовлетворенно сказал шеф Тирани, - значит, договорились.
 - Один вопрос, мистер Тирани. Почему я? Что, в вашей глубокоуважаемой организации перевелись агенты, способные выполнить это задачу? - задал я вполне законный вопрос.
 - Не все сразу, Джаггер, - ответил Тирани, оценивающе разглядывая меня сквозь толстые стекла своих дорогих очков. - На этот и многие другие интересующие вас вопросы вы получите ответы сразу же, как только пройдете одно небольшое испытание. Так что потерпите немного.
 - А если я не пройду этого испытания? - поинтересовался я.
 - В этом случае данная проблема отпадет сама собой. Мне просто-напросто некому будет - - отвечать, - с металлом в голосе проговорил шеф даранского отделения РУЭ.
 Пока зловещий смысл сказанного доходил до моего сознания, пол у меня под ногами исчез, и я стремительно провалился вниз. Холодная вода сквозь тонкую ткань комбинезона стальными иглами обожгла тело. Я, пролетев несколько метров в кромешной темноте, погрузился в воду. От неожиданности не успев набрать воздух в легкие, я едва не наглотался воды. С трудом вынырнув, сделал несколько глубоких вдохов и огляделся.
 Собственно, оглядывать было нечего. Темнота стояла вокруг кромешная, и я не видел даже собственных рук. Судя по отзвукам от моих бултыханий, гулким эхом разносящимся в темноте, я находился в каком-то закрытом резервуаре. Скорее всего в подземной пещере. Плавал я всегда неплохо, поэтому продержаться на плаву мог долго. Но вода жгла холодом, словно лед, и у меня потихоньку начало сводить ноги. К тому же ботинки : наполнились водой и стали тянуть на дно, как ; гири. Решив, что, лишь двигаясь, я смогу выжить, ' с трудом освободился от пудовых ботинок и поплыл наугад в темноту, надеясь рано или поздно выплыть на берег. Несколько томительных минут я усиленно греб к неизвестному берегу, пока неожиданно не натолкнулся на грубую, словно наждачная бумага, кожу какого-то подводного животного. По самым скромным подсчетам, подводное чудище имело в длину не менее пяти метров, что говорило явно не в мою пользу. Подводный монстр резко дернул туловищем, содрав кожу на моей правой руке. Недалеко от моей головы с громким звуком щелкнула пасть чудовища. Я, не мешкая, нырнул и выплыл на поверхность в нескольких метрах от монстра.
 Мое положение было безвыходным. Тело в ледяной воде медленно немело, вокруг меня, описывая сужающиеся круги и поднимая волны, кружило гигантское животное, способное перекусить меня пополам в считанные доли секунды, рана на руке ужасно саднила, привлекая запахом крови подводного монстра. Но я не сдаюсь никогда, даже когда играю в обычные галашахматы, тем более спасая собственную жизнь, даже явно в проигрышной ситуации. Я всегда довожу партию до логического завершения, сознавая, что, возможно, обречен и шансов выиграть абсолютно никаких нет. Сейчас же шансы спастись хоть и мизерные, все же были, и я сделал то, что всегда делаю, когда не могу контролировать ситуацию. Я поступил прямо противоположно тому, что сделал бы любой на моем месте. Я не стал бороться с подводным монстром (голыми руками в кромешной темноте убить его не представлялось возможным) и не стал с безысходным отчаянием грести к неведомому берегу, а, набрав побольше воздуха в легкие, нырнул как можно глубже.
 Секунды тянулись томительно. Наконец, где-то на самом дне я разглядел светлое пятно, постепенно превращающееся в белый квадрат. Когда я подплыл к светлому проему, подводное течение стремительно увлекло меня, словно песчинку, и спустя несколько мгновений выбросило на берег.
 Я выбрался на берег какой-то грязной речушки. Солнца не было видно. Тусклый свет падал сверху, едва освещая полуразрушенные здания. Выбравшись на сушу, я несколько минут согревался приседаниями. Потом, оторвав левый рукав комбинезона, перевязал им свою раненую руку и осторожно побрел вдоль берега. Идти босиком по камням приходилось медленно, тщательно выбирая места, куда ставить ноги. Я был постоянно начеку, что-то, вокруг настораживало меня, не давая успокаиваться и радоваться чудесному спасению.
 Окрестности реки, освещаемые тусклым светом, производили гнетущее впечатление. Река имела метров тридцать в ширину, на противоположном берегу виднелись отвесные скалы. Берег, куда выбросило меня, походил на окраины заброшенного города. Многоэтажные здания, глядя глазницами черных разбитых окон, разрушенные и покинутые, подступали почти к самому берегу реки. Людей не было видно. Вокруг стояла тишина, не нарушаемая ничем. Даже щебетания птиц не было слышно. Лишь журчание воды да хруст гравия под моими босыми ногами тревожили тишину этого мрачного места.
 Через несколько утомительных минут ходьбы по битым камням я подошел к разрушенному мосту. От остатков моста уходила в глубь города мощенная булыжником широкая улица. "Невечно же мне бродить по этим камням", - подумал я и направился в глубь заброшенного города.
 Идти по булыжной мостовой было не в пример приятней, чем греметь по щебню, и я четким строевым шагом двигался к центру заброшенного города, все более удаляясь от реки. Впрочем, ближе к центру стали попадаться здания, практически не разрушенные. Даже стекла в них уцелели, отражая тусклое сияние местного светила.
 В том, что я находился не на Даране и не на одной из множества известных мне планет, которые я успел посетить за свою недолгую, но весьма бурную жизнь, я был полностью уверен. Странная архитектура зданий, состоящих из кубов, пирамид, цилиндровой других геометрических фигур, была мне не знакома. И хоть людей или же других живых существ по-прежнему не было видно, я был на сто процентов уверен, что таковые скоро объявятся.
 Развалин попадалось все меньше и меньше, пока наконец разрушенные здания перестали встречаться вовсе. Город стал похож на брошенный в панике корабль, экипаж и пассажиры которого торопливо покинули свое судно, спасаясь в ужасе от неведомой опасности. Всюду виднелись брошенные автомобили сигарообразной формы. Груды мусора усеивали улицу, по которой я двигался. По-прежнему ни одного человека не было видно. Тишина стояла абсолютная, лишь шлепанье моих босых ног о мостовую гулко отражалось от стен. Внезапно я вышел на просторную площадь, в центре которой возвышался какой-то монумент. Подойдя поближе, я увидел, что это изображение двух рук, сложенных лотосом и протянутых к небу. Вдруг какой-то звук нарушил гробовую тишину, к которой я уже успел привыкнуть. Звук походил на плач. Плач грудного младенца. И доносился он от изваяния рук в центре площади. Я подошел поближе и заглянул внутрь скульптуры.
 Маленький, крошечный, нескольких месяцев от роду младенец заливался плачем и пищал во всю мощь своих детских легких, протестуя против того, что его тут бросили одного на произвол судьбы. Впрочем, он тотчас успокоился и принялся трогательно щебетать на своем детском языке, стоило мне взять его на руки. Я улыбнулся, увидев такую резкую перемену в настроении крошечного существа.
 "Положи на место", - приказал мне недружелюбный голос, внезапно раздавшись за моей спиной. Приказ прозвучал на линке - одном из языков, широко распространенных в Федерации. Я, не торопясь следовать приказу, прижал младенца с к себе одной рукой и медленно обернулся.
 С десяток туземцев в оборванных одеждах с луками и копьями недвусмысленно нацелили свое оружие на меня. Предводитель всей этой братии " стоял ближе всех ко мне. Он угрожал мне не допотопным копьем, а вполне современным автоматом Крамера. Правда, приглядевшись повнимательнее, я увидел, что автомат был устаревшей конструкции, давно снятой с производства, но тем не менее от этого он не становился менее опасным оружием. Красный огонек на панели управления ярко светился, указывая на то, что автомат в полной боеготовности и не стоит на предохранителе.
 "Расслабься, - сказал я самому себе после такого поворота событий. - Ничего особенного в том, что в подземелье РУЭ находится небольшая! планета с бегающими по ней туземцами, вооруженными автоматами Крамера, нет. Каких только сюрпризов не бывает в жизни".
 - Может, обсудим создавшееся положение, посидим за чашкой чая, выкурим трубку мира, - предложил я свирепым аборигенам, - а уже потом, сытые и довольные, разойдемся по домам, не наделав глупостей.
 - Глупостей? - удивился предводитель с автоматом. - Самая большая глупость в твоей жизни, чужеземец, - это то, что ты оказался в ненужный час в ненужном месте.
 - То есть? - не понял я.
 - А тут и понимать нечего, - продолжал предводитель, - этот ребенок - дань нашему богу Чурава. Через несколько минут бог выйдет из вод Лакса и придет за своей жертвой. Если он ее не застанет, то весь город обратится в руины и погибнет множество мужчин и женщин. Здоровых и крепких, способных добывать пищу.
 - Выходит, нужно пожертвовать божеству невинного младенца, чтобы остальные, сытые и довольные, продолжали жить спокойно и беспечно? Так сказать, пожертвовать младенцем во имя высших интересов? - высказался я.
 - Я рад, что мы поняли друг друга, - сказал предводитель аборигенов, - а теперь положи ребенка и беги как можно дальше от этого места.
 - Что ж, я, наверное, так и сделаю, - сказал я и осторожно положил младенца в бронзовые руки статуи.
 В следующую секунду я оттолкнулся от постамента, и, сделав немыслимое сальто, оказался около предводителя с автоматом. Через мгновение предводитель лишился грозного оружия, отлетев за спины своих соплеменников. Я, завладев "АКРом", спокойно проверил его боеспособность. Зарядов было лишь четверть от нормы, а в остальном автомат оказался вполне исправен.
 Туземцы с копьями в испуге отбежали от меня и встали невдалеке, не зная, что делать. Я погрозил им автоматом, и их вместе с поднявшимся предводителем как ветром сдуло. Не ожидавший такой быстрой победы, я облегченно вздохнул. Но радовался я, похоже, рановато. Земля у меня под ногами задрожала, и на площадь выползло чудище, по всей вероятности, то самое, с которым я встретился в холодных водах подземной реки. Мои первоначальные оценки размеров чудовища : в пять метров пришлось тут же отбросить. Пяти : метров в длину была лишь шея монстра. Все остальное занимало не менее пятнадцати метров. Внешним видом бог Чурава походил на типичного представителя семейства динозавров. Несмотря на свои внушительные размеры, монстр двигался с необычайным проворством, приближаясь к центру площади. Я пару раз пальнул в чудище, проверяя на прочность его шкуру. Шкура оказалась непробиваемой. Энергозаряды отлетали от нее, как орехи.
 "Что ж, выберем другую тактику", - сказал я сам себе и, установив энергию выброса автомата на максимум, стал ждать приближения чудовища. По моим наблюдениям, все подобные монстры страдали одной общей слабостью. Настигнув свою добычу, они, вместо того чтобы ее немедля сожрать, почему-то несколько секунд обязательно должны были постоять с широко открытым ртом, очевидно, в предвкушении вкусного обеда. Этой особенностью чудовищ я и не преминул воспользоваться. Едва только монстр по имени Чурава открыл свою пасть, намереваясь сожрать меня с младенцем, я выстрелил в его внутренности одиночным зарядом максимальной мощности, разом опорожнив весь магазин автомата. Огромное облако пара взметнулось на месте бывшего божества.
 "Вот так с ними, с богами, всегда... Никогда не поймешь, то ли они есть, то ли их нет", - разочарованно подумал я, разглядывая дымящиеся останки чудища.
 Мгновением позже я уже разглядывал шикарное убранство кабинета директора энергоразведчиков. Сам шеф Тирани невозмутимо рассматривал какие-то графики и диаграммы, сидя за своим антикварным столом. При моем появлении директор даранского отделения РУЭ на секунду отвлекся от своей важной работы и кивком пригласил меня садиться в просторное кожаное кресло, расположенное рядом с его столом. Отложив в сторону бесполезный автомат, я устало последовал приглашению Тирани и плюхнулся в удобное кресло.
 Ситуация была настолько абсурдной, что я не хотел строить никаких, пусть даже самых невероятных гипотез. Время все само расставит на свои места и все объяснит. Или шеф Тирани. В конце концов, он же обещал в случае моего возвращения ответить на все интересующие меня вопросы. Вот пусть и отвечает.

	Глава 4
 Тирани еще некоторое время провозился с графиками, потом наконец, вспомнив о моем - -присутствии, стал говорить:
 - Вас, Джаггер, наверное, весьма поразило ваше внезапное появление то на какой-то отсталой планете в системе Дара-Марана, то в моем кабинете? Но к этому мы вернемся чуть позже, когда я отвечу на некоторые предыдущие ваши вопросы и расскажу о вас много интересного, такого, что вы наверняка сами о себе не знаете.
 - Сказать, что я удивлен, мистер Тирани, всем происходящим со мной в последние сутки, значит ничего не сказать, - проговорил я, по-хозяйски расположившись в кресле, - но не буду вас перебивать, продолжайте. Мне самому не терпится узнать много нового о себе.
 Тирани озадаченно посмотрел на меня сквозь толстые стекла очков и, покачав головой, продолжил:
 - Начну свой рассказ с ответа на ваш вопрос относительно того, почему наша организация решила завербовать в свои ряды вас, Джаггер, человека непредсказуемого, от которого можно ожидать в любой момент какой-нибудь глупости. Что, в РУЭ перевелись опытные агенты, способнь выполнить поручение любой степени сложности? Нет, не перевелись. И хотя в последнее время мы понесли ощутимые потери при поисках элемента "икс", спецагентов, которые могут заткнуть за пояс вас, Джаггер, вместе с вашим пресловутым диоке-джи в нашей организации предостаточно.
 - Тогда в чем же дело? - перебил я шефа энергоразведчиков. - Берите парочку таких суперголоворезов - и вперед на поискд хоть всех элементов таблицы Боули. А бедный и несчастный Леон Джаггер возвращается в свою холостяцкую квартирку на Роанин-стрит.
 - Не все так просто. Дело в том, что интересующая нас планета, где предположительно находится искомый элемент "икс", - развивающегося типа и находится под юрисдикцией теров. А теры, как вам должно быть хорошо известно, очень не любят, когда кто-нибудь нарушает их права собственности.
 Тирани был абсолютно прав. Теры, эти, пожалуй, самые могущественные существа в Галактике, очень не любили, когда кто-нибудь покушался на их собственность. Я это хорошо ощутил на собственной шкуре. К тому же мне был памятен случай, когда один наш разведывательный корабль однажды совершенно случайно вынырнул из подпространства вблизи светила То. Это в нескольких парсеках от Ва-На-Мо, одной из столиц теров в этой части Галактики. Наши разведчики даже не успели послать сигнал КОС - общепринятый сигнал опознавания на неизвестной территории, как в следующее мгновение уже превратились в звездную пыль после залпа одного из крейсеров теров, оказавшегося поблизости. Теры потом принесли свои соболезнования по поводу случившего инцидента, объяснив свое поведение тем, что капитан крейсера принял нашего разведчика за один из кораблей работорговцев, с которыми у теров разговор короткий. Поэтому, мол, и выстрелили без предупреждения.
 В Галактике к тому моменту были две по-настоящему реальные силы, способные при сохранении определенного паритета контролировать Законность и правопорядок. Космическая Федерация и теры. Законы эти у теров и у Федерации, конечно же, отличались в написании, но в главном они были схожи. И у нас, и у теров в законах защищались общие ценности. И Федерация, и теры принадлежали к гуманоидным цивилизациям, поэтому и взгляды на добро и зло у нас были примерно одинаковыми. Несмотря на то, что в Федерацию входило более трехсот цивилизаций, каждая из которых имела огромное количество колоний, а цивилизации теров была одна, мы владели примерно одинаковыми областями Галактики. Общая территория составляла где-то треть всего пространства Галактики.
 Меня оторвал от раздумий голос Тирани, продолжившего свой рассказ:
 - Как вам, наверное, известно, Джаггер, - вы же по профессии инженер-энерголог, - что энергополе, биополе, астральная сущность любого человека индивидуальны. Энергополе одного человека никогда не перепутаешь с другим. Таков закон природы. Но есть и еще более общие закономерности. К примеру, энергополе представителя цивилизации томов и существ с проксимы Льва абсолютно различные. Хотя внешне этих представителей столь различных цивилизаций не отличишь. То есть при помощи несложных приборов любой сможет определить, что под оболочкой, например, гиганта тавнянина прячется лилипут со спутника Гометер. Поэтому, когда нашим разведчикам приходится выполнять свои задания, мы, кроме внешнего сходства с представителями тех цивилизаций, где действуют наши агенты, делаем и энергомаскировку. После этого отличить наших оперативников от существ других цивилизаций становится практически невозможно.
 Тирани перевел дух и, осушив полстакана воды, продолжил свой рассказ:
 - Но при проведении операции по поиску элемента "икс" на планете под условным номером 13061966 мы столкнулись с непредвиденными трудностями. Очевидно, теры нашли какой-то способ, пока еще неизвестный энергоразведчикам Федерации, определения идентичности энергополей. Потеряв четверых своих лучших агентов, мы временно приостановили операцию, не зная, каким образом обмануть теров и внедрить нашего человека на планету 13061966. Поскольку планета развивающаяся, завербовать кого-нибудь из местных не представлялось возможным. Время нас поджимает. Дело в том, что необходимый нам элемент "икс" действует определенное время. И время это на исходе. А тут, на наше счастье, подвернулись вы, Джаггер. Помните ваше последнее совместное с Джином Конвенало дело? Это когда вы в одиночку разгромили целую сеть наркопритонов и надолго разрушили всю систему поставок наркотиков на Даран...
 Я, конечно же, хорошо помнил все подробности того нашумевшего дела. Надо сказать, тогда мне пришлось изрядно попотеть, но дело было правое и мы победили. Я надолго избавил Даран от вредной привычки принимать наркотики. Правда, денег я себе при этом не нажил, а вот неприятностей предостаточно. До сих пор на меня периодически совершают покушения с целью отомстить оставшиеся не у дел даранские наркобароны. Один Бордо чего только стоит. Говорят, он поклялся на Фррале - священной книге генесов, - что не отправится в мир иной, пока не поквитается со мной.
 - На вас совершенно случайно наткнулся Фляровский, когда просматривал материалы по поводу этого и ирокзанского дела. И знаете, что его, а потом и всех нас поразило больше всего? У вас энергополе человека с планеты 13061966. Один к одному, тут нет никаких сомнений.
 Я сидел в кресле немного сбитый с толку последним заявлением главного энергоразведчика. Что же это я за феномен такой, что у меня энергополе, идентичное каким-то варварам с планеты 1306-какой-то.
 - Необъяснимая загадка природы, - высказал я предположение вслух.
 - Как раз загадка в скором времени нашла свое объяснение. Дело в том... - неожиданно Тирани прервал сам себя и задал мне вопрос: - Джаггер, вы хорошо помните своих родителей?
 Помнил ли я своих родителей? Конечной Я происходил из потомственной семьи межзвездных торговцев. В семье я был, вопреки традициям торговцев с Прокса иметь большие семьи, единственным ребенком. Мои родители, к счастью, живы и здоровы. Отец с матушкой, как и положено межзвездным торговцам, кочуют на своем стареньком "Зверолове" с планеты на планету, ведя торговлю. Хоть я и изменил семейному обычаю и не пошел по заранее предначертанному пути торговца, тем не менее часто вижусь со своими родителями и не теряю с ними связи.
 - А вы что, шеф Тирани, своих позабыли, что ли? - удивился я наивности главного энергоразведчика.
 - Да нет, конечно же, хорошо помню. Все дело в том, что мои родители в отличие от ваших, как и я, с Дарана, и в этом нет никаких сомнений, - ответил Тирани, протирая свои дорогие очки носовым платком.
 - Ну и на здоровье, а мои с Джагии. - Я никак не мог понять, куда клонит главный энергоразведчик.
 - Вам, Джаггер, никогда не казалось странным, что вы совсем не похожи на своих родителей? - внезапно, напялив вновь на себя свои драгоценные очки, выпалил Тирани.
 - Ну, в этом нет ничего странного, - неуверенно ответил я, неизвестно почему оправдываясь перед шефом энергоразведчиков. - Я пошел в дедушку Прокка. Он был немного странноватый и внешне не походил ни на одного из рода Джаггеров.
 - Да нет, дело не в этом, а в том, что похожи вы, как я надеюсь, на своих настоящих родителей. И родители эти родом с планеты под условным номером 13061966, - огорошил меня неожиданной новостью шеф Тирани. - Дело в том, Джаггер, что ваши приемные родители Каас и Тамила Джаггеры не могли иметь собственных детей и поэтому взяли вас, тогда еще трехмесячного младенца, из детского приюта на Атаратее, куда вы попали, после того как работорговцы, выкравшие вас с планеты 13061966, попались в руки космического патруля Федерации.
 С этими словами Джеймс Тирани протянул мне, ошарашенному этим известием, различные документы касательно моего происхождения. В обширной папке было все, что только можно собрать по такому ничтожному поводу, как происхождение Леона Джаггера. И показания командира патруля о поимке группы работорговцев из известной банды "Стяжателей" с партией младенцев, выкраденных с планеты 13061966, и выписка из моего личного детдомовского дела о передаче младенца Леона на воспитание Тамиле и Каас Джаг-герам из системы Прокса, и мои биоэнергетические карты, сходные с картами жителей планеты под номером 13061966.
 Я сидел, ошарашенный внезапно свалившимся на меня известием, перебирал документы, фотографии и не знал, что сказать. "Все это выглядит весьма убедительно, - наконец решил я, - но мои родители - это мои родители. В конце концов, так ли важно, кто тебя родил, гораздо важнее, кто тебя воспитал и что в тебя вложил.
 Я истинный проксанец, и в этом нет никаких ее мнений, и неважно, что родился я на какой-то отсталой планете, не имеющей даже собственного имени и существующей под каким-то дурацким номером". Придя к такому выводу, я внутренне собрался и проговорил:
 - Выглядит весьма впечатляюще. Хотя при нынешнем развитии науки все это подделать - сущие пустяки.
 - Я предполагал такое развитие событий и поэтому приготовил показания очевидцев, - скат-зал Тирани и включил экран встроенного в стену видеофона.
 На экране появились мои родители. Лица их выражали крайнюю степень растерянности. При виде меня у мамы на глазах появились слезы. Отец крепился, но было видно, что это дается ему с трудом. За спинами родителей я заметил парочку вооруженных охранников.
 - Ленни, сынок, что с тобой? Ты здоров? - с тревогой в голосе спросила мама.
 - Леон, прости, что не говорили тебе правду... - сказал отец.
 - Мама, папа, не волнуйтесь, все будет в порядке. Скоро все это кончится, - произнес я, стараясь держаться как можно естественней, чтобы дополнительно не расстраивать моих родителей, и так уже попавших из-за меня в переделку.
 Экран видеофона погас, и шеф Тирани проговорил:
 - Ваши приемные родители побудут у нас в центре некоторое время, пока вы не завладеете Элементом "икс". Мало ли что может случиться, вдруг вы заупрямитесь или еще какая-нибудь идея придет в голову. С этой же целью, кстати, мы пригласили и вашего напарника Джина Кон-венало. Он тоже временный гость нашего разведцентра. Показать его вам?
 - Не надо, - сквозь зубы проговорил я. Тирани подозрительно посмотрел на меня. Различные чувства кипели в моей душе. Я боролся с непреодолимым желанием придушить Тирани прямо сейчас же. И никакой лазерный щит не смог бы мне помешать. Тирани, очевидно, почувствовав мое настроение, схватил некий пульт со стола и торопливо выпалил:
 - Без глупостей, Джаггер, без глупостей. Я несколько секунд посидел неподвижно, приходя в себя, потом наконец сказал вполне спокойно:
 - Все нормально, мистер Тирани. Я в полном порядке.
 - Вот и хорошо, вот и замечательно, - заметно обрадовался шеф энергоразведчиков.
 - Единственная просьба: как только я добуду этот чертов элемент, отпустите моих родителей и Джина. Они же вам будут больше не нужны.
 - Конечно, конечно, - с излишней поспешностью проговорил Тирани, - обязательно отпустим.
 "Если вы меня не собираетесь оставлять в живых по завершении операции, то моих близких и подавно", - подумал я. Но выбора у меня не было. Приходилось принимать условия игры, навязанные мне шефом Тирани.
 - Что касается вашего чудесного путешествия на планету Тара в системе Дара-Марана, то объяснить его проще, чем ваше происхождение, - продолжил разговор после небольшой паузы Тирани. - Чудес здесь, конечно же, никаких нет. Просто наука не стоит на месте, и в последнее время в области энергонаук произошел некоторый прорыв. Учеными нашего центра разработан уникальный способ перемещения физических предметов и людей на большие расстояния, используя третью гармонику линии пространства - времени. Высокоразвитые цивилизации уже давно освоили перемещения в четвертом измерении при помощи полей Тороти - Боули. Но наш способ перемещения принципиально отличается от общепринятого и, как вы сами понимаете, содержится в полной тайне, являясь прерогативой РУЭ. Нам для перемещений в подпространстве нет нужды в громоздких генераторах Боули. Переместить своего сотрудника в необходимую точку пространства мы можем с точностью до нескольких сантиметров. Правда, наш способ перемещений в четвертом измерении имеет один существенный недостаток. Перемещения возможны лишь в те области Галактики, которые содержат в своей экспотенциональной константе кривую "Q", в так называемые области неопределенности. К тому же большие массы перемещать мы еще не можем. К счастью, интересующая нас планета 13061966, как, впрочем, и Тара, находится как раз в такой зоне неопределенности. И вы, Джаггер, весите не так уж много
 - Ловко, - сказал я выслушав длинную лекцию доктора Тирани. - Никаких вам космических кораблей, никаких теровских патрулей. Один миг - и ищешь элемент "икс" среди первобытных варваров на планете с номером тринадцать, как там ее, еще миг - и уже бегаешь с автоматом Крамера, спасая младенцев на странной планете Тара. Кстати, зачем вам понадобилось топить меня на этой Таре? Что это за испытание такое?
 - Обязательный психоиммунодиологический тест. Необходимо было выявить некоторые параметры вашего энергополя при действиях в экстремальных ситуациях.
 - Ну и как, прошел я тест?
 - Вполне, - ответил Тирани и деловито продолжил: - Предварительное тестирование и определение параметров вашего энергополя закончены. Ваше согласие на проведение операции получено. Теперь очередь за практической подготовкой к операции. Изучение местного языка, общий экскурс в историю планеты и всякие другие мелочи, которые вам понадобятся. А также обучение вас, Джаггер, пользоваться всем необходимым энергооборудованием для поиска элемента "икс".
 - Хорошо, найду я этот пресловутый элемент, а дальше-то что? Что вы будете с ним делать? Для чего он вам? - спросил я.
 - Это уже не ваша забота, Джаггер. Ваше дело - найти элемент "икс" и вернуться с ним. Иначе вы сами знаете, что будет с вами и с теми, кто вам дорог, - ответил Тирани, вставая, тем самым показывая, что аудиенция закончена. Я молча переварил последние слова шефа энергоразведчиков и тоже поднялся с удобного кресла.
 Уже подойдя к двери, я задал последний вопрос всезнающему директору даранского отделе нияРУЭ.
 - А имя, у этой, как там ее, тринадцать с чем то планеты есть?
 - Конечно, - ответил Тирани, вызывая по видеофону охрану, - местные жители называют ее Земля.
 "Земля так Земля", - подумал я, выходя из полутемного кабинета. И уже когда я вышел из кабинета Тирани навстречу моим охранникам, где-то в глубине моего сознания промелькнула мысль, что я, что там ни говори, хотел бы побывать на своей истинной родине, где жили и умирали многие поколения моих предков и где, вполне возможно, живут до сих пор мои настоящие родители.

	Глава 5
 Охранники отвели меня вопреки ожиданию не в мою комнату, а в энерготронную лабораторию. Там они сдали меня на попечение технику-энергологу, который проводил операцию с моим энергополем. Кажется, Майя говорила, что его зовут Шон Роллей. Майя тоже находилась в лаборатории, как, впрочем, и парочка высоких, атлетически сложенных ассистентов, похожих друг на друга, словно братья.
 Проводив меня, охранники удалились. Видимо, теперь мне здесь полностью доверяли. И не напрасно. Пока я не собирался делать никаких опрометчивых шагов, опасаясь навредить своим родителям и Джину. Роллей выдал мне новую пару желтых ботинок и усадил в специальное кресло, предназначенное, насколько я знал, для гипнообучения, а сам стал возиться с компьютером, вводя программу обучения. Братья-ассистенты принялись с преувеличенно умным видом нажимать кнопки на измерительных приборах. Майя, заметив засохшую кровь на моей руке, взяла из аптечки лекарство и биобинт и стала обрабатывать рану. И хотя та уже давно не кровоточила благодаря вживленным в мое тело биостимуляторам, я был благодарен моей отзывчивой медсестре.
 Все работали молча и крайне сосредоточенно, не обращая внимания друг на друга. Майя аккуратно обрабатывала рану и слегка прижалась своим идеальным телом к моему плечу. Мягкие округлости грудей девушки приятно согревали меня. Майя перебинтовывала мою руку, а я сидел, как истукан, боясь пошевелиться. От прикосновения и близости ее красивого лица у меня начала слегка кружиться голова. Локоны ее прекрасных волос коснулись моего лица, и я, внезапно повинуясь какому-то неведомому порыву, легким движением прикоснулся губами к ее губам. Майя слегка отстранилась, удивленно посмотрев на меня. Я, как будто ничего не произошло, посмотрел на потолок, преувеличенно внимательно разглядывая светильник. В этот момент к нам подошел техник Роллей, тем самым прервав нашу немую сцену.
 - Джаггер, мы проведем три сеанса гипнообучения. На большее нет времени, - сказал он, водружая на моей голове шлем с датчиками-антеннами. - Я думаю, трех сеансов должно хватить.
 - А если все-таки не хватит? - полюбопытствал я.
 - Что ж, язык вы, без сомнения, выучите, а в остальное будете вникать по ходу операции, - . "успокоил" меня Роллей, и в следующую секунду я полностью отключился.
 Очнулся я, как мне показалось, сразу же. На самом деле прошло, судя по настенным часам, не менее двух часов. Ужасно болела голова, переваривая огромную массу новой информации, полученной за эти два часа. Я снял гипношлем и встал, пошатываясь, с кресла. Ассистенты на мгновение отвлеклись от своих приборов, заинтересовавшись моей бледной физиономией.
 - Признаться, я думал, что это менее болезненная процедура, - пожаловался я подошедшему Роллею.
 - Ввиду срочности проведения операции пришлось в три раза увеличить объем вводимой информации, - пояснил техник-энерголог.
 Он попросил Майю проводить меня до комнаты. Я, опершись на хрупкое девичье плечо, пошатываясь, побрел к выходу из лаборатории. Впрочем, едва мы вышли из лаборатории, походка моя сделалась тверже, и мы стали напоминать не больного с медсестрой, а скорее обнявшуюся влюбленную парочку, прогуливающуюся по длинному коридору здания РУЭ. Моя комната находилась на том же этаже, что и энерготронная лаборатория. Нужно было лишь дойти до другого конца пустого коридора.
 Быстро заподозрив симуляцию с моей стороны, Майя попыталась отделаться от мнимого больного, но, разгадав ее маневр, я сделал вид, что падаю в обморок. Девушка подхватила меня. Мы прижались друг к другу, и я стал легкими поцелуями осыпать ее лицо и шею. У меня вновь закружилась голова. Нежная кожа Майи пьянила меня. Все это длилось считанные секунды. Майя с большим трудом - похоже, ей нравилась наша внезапная близость - отодвинулась от меня.
 - Какой, однако, ты прыткий оказался. Надеюсь, сейчас ты. не заблудишься, - сказала она, указав на дверь в мою комнату, и быстро пошла назад в лабораторию.
 - Мое предложение насчет фарайских гвианов остается в силе, - крикнул я вдогонку стремительно удаляющейся девушке. Майя ничего не ответила, лишь, обернувшись, улыбнулась и помахала мне рукой.
 Я задумчиво почесал затылок. Мне неожиданно припомнилась чрезмерная осведомленность Тирани. Поэтому я, ненароком оглядевшись, заметил парочку телекамер слежения, расположенных на стенах коридора. Будучи в свое время техником космосвязи, я немало занимался подобной аппаратурой и поэтому без труда отличил телеглаз от обычных светильников.
 "А, неважно", - беззаботно подумал я и направился в свои апартаменты. Там я обнаружил еще одну телекамеру, замаскированную в решетке вентиляции. Следы же нашей схватки с неугомонным Морави, напротив, отсутствовали полностью. Реанимационное оборудование тоже исчезло из моей комнаты. После перестановки комната стала напоминать скорее гостиничный номер отеля средней руки, чем больничную палату. Исследовав повнимательней и вместе с тем так, чтобы моим соглядатаям ничего не показалось подозрительным, я обнаружил, ко всему прочему, парочку подслушивающих устройств - "жучков" - под настольной лампой и в компьютере.
 Появление компьютера оказалось приятной неожиданностью. Проверив способности своего компа, я был несказанно удивлен. Мощный двухсоттысячный процессор - это на порядок выше моей персоналки, оставшейся на Роанин-стрит. Правда, свободный доступ в Галактикнет - Все-галактическую компьютерную сеть - отсутствовал, но это поправимо. Все-таки я отработал техником космосвязи более года, и мне достаточно найти лишь кабель локальной сети РУЭ, и проблема будет решена.
 А выйти в Галактикнет было бы очень даже неплохо. Это могло бы мне сэкономить массу времени и сил. Совсем недавно я видел в туалете на потолке пучок кабелей, выходящих из распределительной коробки, и вполне возможно, что необходимый мне провод находился как раз там. Было непростительной глупостью со стороны Тирани обольщаться на мой счет. Очевидно, руэновцы так уверены в полном контроле надо мной, , что стали допускать ошибки. Что ж, мне это только на руку.
 После осмотра комнаты наступила очередь душевой и туалета. К своей радости, я не обнаружил в них никаких подслушивающих и подглядывающих устройств. Не теряя даром времени и с трудом дотянувшись, я вскрыл пучок кабелей. Без труда определив кабель локальной сети по характерным зеленым насечкам, я подсоединил к нему провод от своего компьютера. Аккуратно закрыв коробку и уложив пучок, так что со стороны не было ничего заметно, я вышел из туалета и как ни чем не бывало надел виртуальный шлем. Нацепив пьезоперчатку, засел за компьютер.
 После напряженного дня мне захотелось немного расслабиться и сразиться в "Кровавом доме". Отыскав на локальном диске компьютера любимую игру, я увлеченно принялся крушить черепа многочисленным монстрам и прочим чудищам, кишмя кишевшим в бесчисленных коридорах "Кровавого дома". Поскольку вполне вероятно, что и за моим компом вели слежку, я, поиграв с час, как бы между делом переключился на автоигру, а сам в резидентном режиме вышел во Всегалактическую сеть. Добравшись до глобальной компьютерной сети, я принялся прыгать по серверам Галактикнет, при этом мой компьютер создавал полную иллюзию игры в "Кровавом. доме". Мощность моего двухсоттысячного компа вполне позволяла вести такую двойную игру. Это дало мне небольшой выигрыш во времени, и пока те, кто контролировал все входы и выходы моего компьютера, успели спохватиться, я уже вышел на свой домашний старый добрый ТЕН 10000. К счастью, энергоразведчики не додумались отключить мою персоналку. Скопировав нужные мне файлы, я запустил программу, недавно одолженную у одного знакомого хакера. Хакер тот - несколько странноватый парень, но в компьютерах разбирается, как сам господь бог или, может, даже чуточку лучше. Программа называлась "Взломщик всего и вся" и полностью оправдывала свое название. На некоторое время возвратившись к игре, я убедился, что никто ничего не заподозрил, и вернулся к своим поискам. "Взломщик" еще ни разу меня не подводил, не подвел и на сей раз.
 Для начала я проник в центральный компьютер Федерального Разведцентра по Энерготехнологиям. Это заняло у меня считанные секунды. Как известно, чем больше и мощнее компьютер, тем легче в него попасть. А далее мне уже не составило большого труда внедриться и в компьютер даранского отделения РУЭ. С помощью хакерской программы я в течение пяти минут вскрыл защиту и, обойдя все пароли, оказался в самом сердце даранского РУЭ.
 "Чудненько", - сказал я сам себе, припомнив шефа Тирани, и первым делом внедрился в систему защиты и наблюдения. Моему взору предстала разветвленная сеть телекамер, кабели от которых сходились в одном обширном зале, расположенном в подвале здания РУЭ. Сам зал я, к своему удивлению, видеть не мог, поскольку телекамеру вездесущие руэновцы не удосужились там установить. Зато мне удалось без труда разглядеть, что происходило в остальных помещениях.
 Отыскав комнату, где находились мои родители, я облегченно вздохнул. На вид папа и мама выглядели вполне прилично и смотрели какой-то сериал по телевизору. Джин, наоборот, расхаживал по своей комнате, как тигр в клетке, не зная, что предпринять. По лицу моего друга было видно, как он напряженно что-то обдумывает. Хорошо зная характер Джина, я не сомневался, что это планы побега.
 "Подожди, дружище, скоро мы выберемся отсюда", - сказал я мысленно другу и переключился на другой канал. То, что предстало моему взору, меня смутило и, скажу прямо, взволновало. Это была комната Майи. Она как раз вышла из душевой и расчесывала свои прекрасные черные волосы перед зеркалом. Спустя пару минут я сказал себе строго: "Конечно, можно до бесконечности любоваться прекрасными формами обнаженной красавицы, но от этого ближе к свободе не станешь".
 С трудом оторвавшись от подглядывания за Майей, я продолжил экскурсию по зданию РУЭ. Я посетил все основные лаборатории энергоразведчиков, не оставив без внимания и помещения охранников. Кроме охраны, вооруженной в основном автоматами, в здании находилось не менее двух сотен оперативников. Эти были вооружены поприличней. Я заметил даже несколько импульсных винтовок и пару-тройку плазменных генераторов. Все оперативники одеты были в броню класса "Космическая пехота" облегченного варианта. Это настораживало. Похоже, здесь готовилась небольшая война. Я также обнаружил три арсенала с неплохим подбором оружия.
 Скопировав все планы и пароли, я уже совсем было собрался вернуться к долгожданной игре, как вдруг, пораженный, увидел кабинет шефа Ти-рани. Он, засидевшись допоздна в своих шикарных апартаментах, решал какую-то жизненно важную проблему. Например, как еще сильнее напакостить Леону Джаггеру или еще что-нибудь подобное.
 "Что же это такое получается, - думал я, как громом пораженный, - что это за охрана такая, что наблюдение ведется за самим шефом всего заведения?" - Ответа на этот вопрос у меня не было и, окинув взглядом последний раз общий план здания энергоразведчиков, я вернулся к игре.
 Ощущение того, что все в этом странном здании вертится вокруг таинственного зала в подземелье, куда сходятся нити бесчисленных подсматривающих устройств, не покидало меня. К тому же я так и не выяснил, у кого находится пульт управления моей гипобомбой. Не зная, чей палец лежит на пусковой кнопке бомбы, заложенной в моей голове, я не мог предпринять никаких серьезных шагов. Раньше я не сомневался в том, что все контролирует Тирани. Теперь же у меня появилась уверенность в обратном. Настоящий шеф секретной службы никогда не позволит вести за ним наблюдение. Тут было что-то не так. Решив выяснить все, я вновь, обманув моих соглядатаев, резидентно подключился к Галактик-нет и вышел на центральный компьютер даранского РУЭ.
 На все задуманное мне потребовались считанные секунды. Я аккуратно и очень оперативно переключил управление аппаратурой слежения на свой домашний компьютер и, включив нужные мне камеры в режим статичного наблюдения, запрограммировал на отключение ровно полчаса. Теперь наблюдатели в подземном зале через необходимые мне телекамеры могли видеть лишь какую-то одну статичную картину. Например, в моей комнате они видели Леона Джаггера, увлеченного игрой на компьютере, в то время как я усиленно готовился к осуществлению задуманного плана. Я также предусмотрительно отключил все кибероружие, все эти хитроумные автоматические пушки и различные мины-ловушки. Теперь можно было не опасаться, что в самый неподходящий момент меня разрежет пополам какой-нибудь некстати включившийся лазерный щит или мою голову продырявит лазерная винтовка с самонаведением.
 Для начала я записал на голодиск карту здания со всеми паролями и положил диск в карман комбинезона. Потом быстро соорудил из полотенца маску на лицо, дабы меня случайно не узнали. Затем набрал код и открыл дверь в коридор. Взгля - нув на наручные часы, я убедился, что в моем распоряжении осталось двадцать пять минут, и использовать их необходимо было как можно эффективнее.
 Коридор, куда я вышел, заканчивался лифтом со стороны энерготронной лаборатории и выходом на лестницу невдалеке от моей комнаты. Теперь, побывав в центральном компьютере энергоразведчиков, я знал, что здание РУЭ представляло собой Т-образное строение с двадцатью надземными этажами и десятью этажами, находящимися под землей. Центральная часть здания была отдана под учебные классы и тренажерные залы, предназначенные для подготовки оперативников РУЭ. В правом крыле располагались административные помещения, в левом, в основном, лаборатории энергоразведчиков. Моя комната находилась в левом крыле на четвертом наземном этаже. Комнаты, где содержались Джин и мои родители, тоже находились в левом же крыле, но двумя этажами ниже, что было мне на руку в осуществлении задуманного. Подземный зал, куда сходились нити подсматривающих телекамер, располагался на самом последнем уровне под центральным корпусом.
 Секунду подумав, я отказался от мысли использовать лифт. Быстро подойдя к дверям, ведущим на лестницу, я достал голодиск с паролями и, отыскав необходимый мне пароль, набрал код и открыл двери.
 Этаж, где находились в заточении мои родители и Джин Конвенало, встретил меня парочкой охранников. То ли это был очередной обход, то ли ребята из охраны решили просто прогуляться, но я, влетев в коридор, наскочил прямо на них. Может, я реагировал быстрее моих противников, а может, в охрану РУЭ отбирали специально по признаку максимального тугодумия, но здоровяки в пятнистой форме не успели сообразить, что происходит, как оказались блокированными. Ближнего ко мне охранника я обезвредил ударом правой руки снизу вверх. Отбросив обмякшее тело, я незамедлительно послал в нокаут своим коронным боковым ударом левой ноги второго охранника. Туша охранника улетела вдоль по коридору. Утолив свои "звериные" инстинкты, я подобрал один из автоматов и, быстро найдя двери комнаты Джина, открыл ее. 1 Джин не спал и при моем внезапном появлении вскочил с кресла, вооружившись настольной лампой. Я сорвал маску, и лицо моего друга расплылось в радостном удивлении. Мы пожали друг другу руки.
 - Рад видеть тебя, Леон, в добром здравии и в твоем постоянном амплуа спасителя угнетенных, - сказал, улыбаясь. Джин. - Однако ты что-то задержался, я уже собирался бежать без твоей помощи.
 - Джин, с побегом придется немного повременить, - сказал я своему другу, - есть еще кое-какие дела, которые необходимо уладить, прежде чем мы покинем гостеприимных руэновцев.
 И я вкратце пересказал Джину все, что со мною произошло за последние часы и что мне удалось узнать.
 - Так что перенесем наш побег на завтра. Я никак не могу понять, зачем Тирани потребовался именно я. Я ни на йоту не верю во все его россказни о том, что теры вычисляют его оперативников по энергополю. Я сам как-никак энер-голог и подобное слышу впервые. К тому же нет ничего проще для руэновцев, чем заставить любого из местных жителей добыть этот самый элемент "икс". Хотя бы при помощи тех же лучей Томи. Обработай ими мозг аборигена - и он притащит тебе хоть родную мать. Все это никак не стыкуется. К тому же мне необходимо обезвредить гипобомбу в моей башке, выяснить, что это за таинственный элемент "икс", из-за которого разгорелся такой ажиотаж, и еще кое-что предпринять. Завтра в шестнадцать ноль-ноль начнется небольшая заварушка, и ты, предварительно прихватив моих родителей они заперты в комнате Т-14, чуть дальше по коридору, двинешься к выходу из левого крыла, - сказал я внимавшему мне Джину. - Я покину РУЭ через правое крыло, и мы встретимся в баре Большого Джека, что в паре кварталов отсюда. А уж потом только нас и видели.
 Джин сосредоточенно слушал.
 - Вот, держи голодиск с планом здания и всеми паролями, - проговорил я, отдавая диск Джину, и, взглянув на часы, продолжил: - Запомни все, что тебе нужно для побега, и как можно быстрее уничтожь диск.
 Джин пожал мне руку и утвердительно кивнул. Я на прощание похлопал друга по плечу и совсем уже собрался уходить, но, вспомнив еще кое-что, добавил:
 - Да, Джин, на всякий случай: если я задержусь или произойдет еще что-нибудь непредвиденное. Когда выберешься, сообщи в ФРУ, там, кажется, у тебя неплохие связи, что на планете Тара в системе Дара-Марана творится неладное. Там пытаются приносить в жертву динозавроподобным монстрам человеческих младенцев и происходят другие подобные мерзости. Пусть федеральная разведка разберется, в чем дело, а зарвавшимися энергоразведчиками я займусь сам. Я навсегда отобью им охоту похищать моих близких и устанавливать гипобомбы в моей черепушке.
 И, пока Джин собирался с ответом, я, не оглядываясь, побежал к лифту. Лифт открылся без пароля, и я, заскочив внутрь, нажал кнопку "-10", обозначающую самый нижний этаж здания. Скорее всего внизу меня могла поджидать охрана, поэтому я проделал небольшой трюк, виденный мною во многих кинобоевиках. Обычно супергерои в подобной ситуации отвинчивают плафон светильника на потолке лифта и, забравшись на крышу, спокойно поджидают там неприятеля. Строители здания РУЭ скорее всего не смотрели боевиков и поэтому потолок моего лифта сделали сплошным, разместив светильники по стенам. Я не стал отчаиваться и, пока лифт стремительно падал навстречу этажу "-10", тремя выстрелами из автомата проделал значительную брешь в потолке лифта. Подтянувшись, вскарабкался на крышу и стал ждать, что будет дальше.
 А далее произошло следующее. Когда лифт остановился, двери его раскрылись и я услышал удивленные голоса охранников. Они с недоумением разглядывали пустой лифт, не понимая в чем дело. Наконец один из них, видимо, самый сообразительный, зашел внутрь, где я и огрел его ногой по голове. Сообразительный охранник молча повалился на пол, следом за ним спрыгнул и я. Не успев приземлиться, я принялся палить из автомата поверх голов охраны. Охрана, не ожидая такого развития событий, попадала на пол, спасаясь от шквального огня. Постреляв еще немного для острастки, я прекратил огонь и громоподобным голосом приказал всем оставшимся в живых' "сложить оружие и уматывать поскорее отсюда". Что было немедленно и исполнено. Троица охранников поднялась на ноги и под моим свирепым взглядом, подкрепленным направленным на них автоматом Крамера, побросав свое оружие, кинулась рысью прочь.
 Расчистив поле боя, я огляделся. Из лифта я попал в просторный вестибюль, из которого вели три коридора. В центральный убежали охранники, и он мне не был нужен. Как не был нужен и правый коридор, оканчивающийся, насколько я помнил, каким-то складом. Меня интересовал коридор слева, туда я и направился.
 Поскольку я отключил не только телекамеры слежения, но и всевозможные средства уничтожения: лазерные щиты, встречающиеся через каждые тридцать метров, автоматические турельные пушки, равномерно расположенные на потолке по всему коридору, различные мины-ловушки, рассеянные повсюду, - то особых сложностей по пути следования к вожделенному подземному залу я не встретил.
 Добежав до двери, ведущей в таинственный зал, я сгоряча попытался с ходу ударом ноги в прыжке пробить ее. Дверь треснула, но выстояла. Поднявшись с пола, я отдышался и, решив действовать головой, а не полагаться на грубую силу, внимательно осмотрел свой автомат Крамера. Это была модификация "У", без гранатомета и сравнительно небольшой мощности. Установив мощность на самый минимум, я одним выстрелом без лишнего шума разнес вдребезги замок на двери.
 Проникнув внутрь зала, я осторожно прикрыл за собой исковерканную дверь. В обширном помещении царил полумрак. Все пространство внутри было уставлено шкафами с разнообразной аппаратурой, различными ящиками и тому подобным хламом. Где-то вдалеке, в центре зала, я заметил яркое пятно света. Туда я, соблюдая все меры предосторожности, бесшумно, словно сле-допыт-ирокзанец, и направил свои стопы.
 Лавируя среди шкафов и ящиков, я продвигался все ближе и ближе к притягивающему меня, словно магнит стрелку компаса, светлому пятну. Лишь однажды совершенно случайно, не рассчитав свой шаг, я опрокинул какую-то коробку. Коробка с шумом свалилась, высыпав свое содержимое наружу. Я замер в неудобной позе, прислушиваясь. Вокруг все было спокойно. Моя рука наткнулась на содержимое коробки, похожее на мелкую дробь. Поднеся к глазам эту дробь, я обомлел. То, что я увидел, поразило более всего виденного мною за последние пару суток. Это была с гипоэнергетическая взрывчатка. Осторожно высыпав горсть взрывчатки на пол, я осмотрел содержимое остальных коробок. Всюду, насколько : хватало глаз, виднелись ящики с гиповзрывчаткой. Весь подвал здания РУЭ представлял собой огромный склад гиповзрывчатки. Подойдя поближе к одному шкафу с аппаратурой, я наконец понял их предназначение. Все эти шкафы представляли собой один мощный психотронный передатчик. Мощности передатчика было достаточно, чтобы взорвать заряд гиповзрывчатки в любом уголке Галактики.
 "Похоже, я здесь не единственный обладатель персональной бомбы. Подобной участи, вероятно, удостоились'очень многие, и очень многим она еще предстоит. Если я, конечно, не помешаю. А помешать надо. Иначе что же это получается? В скором времени на так любимом мною Даране не останется ни одного нормального человека. Люди исчезнут, их место займут марионетки, управлять которыми будут из этого мерзкого подвала. Да и одним ли Дараном все ограничится? Скорее всего обладатели этих запасов гиповзрывчатки не удовлетворятся только одной планетой. Похоже, их планы куда обширней. И я должен помешать этим безумным проектам. Просто обязан".
 С трудом придя в себя, я продолжил путь к пятну света. То, что издалека было различимо лишь как ярко освещенное пятно, оказалось площадкой, свободной от ящиков и шкафов с аппаратурой. В центре площадки располагалось кресло с вмонтированными в него различными переключателями и кнопками. Кресло полукругом обрамлял пульт с расположенным на нем множеством мониторов слежения и компьютеров. Ни на самой освещенной площадке, ни поблизости никого не было видно, и я, осмелев, приблизился.
 Мониторы слежения накапливали информацию обо всем происходящем в здании РУЭ. Этого следовало ожидать, учитывая то, что все кабели от телекамер сходились в этом зале. Один компьютер отражал состояние психотронного передатчика: на других мелькали какие-то данные, абсолютно мне непонятные. Впрочем, кроме одного.
 На мониторе этого компьютера демонстрировалась моя мнимая схватка в "Кровавом доме".
 "Похоже, владелец этого чудесного кресла - настоящий хозяин РУЭ", - подумал я, усевшись в удобное кресло. Внезапно какая-то непонятная дрожь охватила все тело. Оно покрылось испариной. Зябко передернув плечами, я сбросил с себя непонятно откуда взявшийся страх и внимательней присмотрелся к центральному монитору. То, что я увидел, поразило меня, пожалуй, еще больше, чем склад гиповзрывчатки. Там содержались досье практически на всех сотрудников РУЭ, начиная от шефа Тирани и заканчивая Леоном Джаггером. Но поразило меня не это, а то, что, кроме обычных данных, положенных в таких случаях, в каждом досье стоял восьмизначный код. Что это был за код, я прекрасно знал. Этим кодом обозначалась частота психотронного сигнала, необходимого для активизации гипоэнергетической взрывчатки. Все: и грозный шеф Тирани, и гнусный Фляровский, и даже Майя - были начинены гипобомбами. Список владельцев бомб в голове не ограничивался лишь сотрудниками даранского управления РУЭ. В списке значились и сенаторы, и сотрудники федеральной разведки, и даже некоторые члены комиссии, направленной для проверки даранского РУЭ. Влиятельные политики, видные военные, известные ученые... - сотни граждан Федерации носили в себе смертоносные бомбы. И, следовательно, все они подчинялись тому, кто еще секунду назад сидел в этом кресле.
 Внезапно я услышал невдалеке приближающиеся голоса и поспешил укрыться за ближайшими ящиками. Вскоре говорившие вышли в кругсвета, и я смог разглядеть их получше. Это были уже известные мне Фляровский и Тирани с троицей охранников, обращенных мною в позорное бегство. Охранники что-то энергично объясняли, разгоряченно размахивая руками. Фляровский с бешенством верещал, а Тирани угрюмо молчал. Но среди всей этой галдящей группы выделялась одна фигура, при приближении которой у меня вновь забегали мурашки по спине. Здоровый, более двух метров роста человек, одетый в длинный черный плащ с капюшоном, держа в огромных руках ручной пулемет системы Свенсона, спокойно занял место в кресле и стал выслушивать показания охранников. Из сбивчивого рассказа охраны следовало, что на них напало не менее дюжины спецагентов, все в масках и прекрасно вооруженных. После неравного боя охрана была вынуждена отступить.
 - Мы отбивались до последнего, но противник, воспользовавшись внезапностью, стремительно нас атаковал, и мы вынуждены были отступить. Нас предали, господин Властитель, - закончил объяснения самый здоровенный из охранников.
 В следующую секунду, вся верхняя половина его тела лопнула, как мыльный пузырь. От неожиданности я чуть не выронил автомат. Остальные были шокированы не менее. Фляровский от испуга присел и закрыл глаза руками. Тирани вздрогнул, а оставшиеся в живых охранники бросились бежать, но не успели одолеть и трех шагов, как их постигла участь коллеги. У одного лопнула голова, и его тело продолжало бежать, пока, наткнувшись на коробки, не свалилось. Другой разлетелся весь на множество кусков, и его конечности еще некоторое время шевелились, словно живые. Зрелище было преотвратительное, и даже мне, повидавшему многое на своем веку, стало не по себе. Я на секунду отвернулся, но, услышав разговор, вновь принялся внимательно смотреть на ярко освещенную площадку.
 - Господин Властитель, мы сделаем все, чтобы узнать, кто пытался проникнуть к вам, - сказал шеф Тирани, подобострастно склонившись над сидевшим неподвижно, как скала, гигантом.
 - Скорее всего это дело рук ФРУ, - подал свой писклявый голос пришедший в себя Фля-ровский, - они уже давно подбираются к нам. Только за последнее время подослали к нам уже четверых своих агентов, которых мы благополучно обезвредили. На прошлой неделе пытались проникнуть в сектор квазиродных исследований. А теперь вот это. Наверное, они что-то знают о тапогенном элементе.
 - Все эти ночные нападения неведомых врагов ужасно нервируют меня. Разберитесь с этим. Но не забывайте самого главного - тапогенный элемент. Даю вам еще одну неделю. Если элемент не будет к тому времени у меня, то вы знаете, что произойдет с вами, - голосом, от которого дрожь прошла по телу, пригрозил Властитель и махнул рукой, указывая на то, что аудиенция окончена.
 Тирани с Фляровским, подобострастно кланяясь, задом попятились. Отойдя на несколько метров, они бросились наутек.
 "Вот тебе и всемогущий шеф Тирани", - по думал я и посмотрел на часы. Времени от отведенного мне получаса осталось совсем мало. Тут я случайно задел какой-то ящик, и все вокруг с грохотом посыпалось. Гигант мгновенно, с ловкостью кошки вскочил из своего кресла. То, что я увидел в ярко освещенном пятне, поразило меня более всего виденного за последнее время, хотя, казалось бы, удивляться было уже нечему. Капюшон упал, и я смог разглядеть Властителя.
 Это был не человек, а крак. Его мерзкая харя оскалилась, и он, вскинув пулемет, выстрелил в то место, где мгновение назад было мое тело. Коробки разлетелись в прах, а мое тело тем временем при полностью парализованном сознании бросилось бежать, виляя, как заяц, по огромному ангару.
 Как я ушел от шквального огня крака, остается лишь гадать. Я запомнил лишь мелькание коробок, ящиков и шкафов. Все это под грохот тяжелого пулемета системы Свенсона. Я, как ошпаренный, выскочил в коридор, начиненный различными средствами уничтожения, и со скоростью чемпиона по бегу Анри Грабба понесся к лифту. На мое счастье, все эти лазерные щиты, турельные пушки и мины-ловушки по-прежнему бездействовали. Я как вихрь влетел в вестибюль, чем немало шокировал новую компанию охранников, прибывших взамен прежних. С дикими воплями я принялся палить в пятнистых стражей из своего автомата. Не знаю, попал ли я хоть в кого-нибудь, но панику вызвал неимоверную. Охрана частью попадала на пол, частью в панике разбежалась по коридорам. Я же вскочил в лифт и был таков. Не доезжая тр„х этажей до своего уровня, остановил лифт, предварительно выбросив компрометирующий меня автомат в шахту лифта.
 Обратный путь в свою комнату занял у меня гораздо меньше времени, чем путь вперед. Заскочив к себе, я сбросил маску и торопливо нацепил виртуальный шлем. После этого я уже более спокойно сел за компьютер. В моем распоряжении была еще пара минут, и я, отдав несколько команд своему домашнему компьютеру на Роанин-стрит, подготовил все для завтрашней операции.
 Ровно через тридцать минут после того, как я заварил всю эту кашу, я встал с кресла и, устало потянувшись, снял виртуальный шлем и пьезо-перчатку. После этого, не торопясь, разделся и, выключив свет, завалился спать.

	Глава 6
 Ночь выдалась сумбурной. Ко всем прочим событиям остаток ночи прошел не лучше, чем начало. Едва я только заснул, как тут же был разбужен ворвавшимся ко мне Туружелем. Фляровский в сопровождении парочки охранников бесцеремонно скинул с меня одеяло и сказал: "Так". На что я ответил: "А как же иначе?" - и, спокойно забрав у оторопевшего Туружеля свое одеяло, добавил: - "Я, конечно, догадывался о ваших сексуальных пристрастиях, мистер Фляровский, но врываться ко мне ночью в сопровождении свидетелей - это уже слишком". На что Туружель покраснел, как рак, и, отдав команду своим охранникам "обыс кать все вокруг", принялся ворошить мой скудный скарб, без конца двигая тумбочку и письменный стол с места на место.
 Спустя четверть часа недовольный Фляровский, так и не обнаружив ничего подозрительного ни под моим одеялом, ни в тумбочке, гордо удалился, сильно хлопнув дверью.
 Я сказал вдогонку сыщикам какую-то гадость и вновь попытался уснуть. Но едва я только увидел начало прекрасного сна, где мы с Майей катались на катамаране в волнах Тагейского моря, внезапно заверещал вызов видеофона. Проклиная все на свете, я с трудом оторвался от великолепных картин, нарисованных моим воображением, и сел на кровати. С экрана видеофона на меня смотрело грозное лицо шефа Тирани. Пронзив меня пристальным взором серо-стальных глаз сквозь линзы своих дорогих очков, Джеймс Тирани спросил только: "Вы ничего не слышали подозрительного, Джаггер?" Получив отрицательный ответ, озабоченная физиономия главы даранского РУЭ исчезла с экрана.
 Поскольку после всего этого уснуть не представлялось возможным без опасения быть разбуженным в самом интересном месте, я принялся составлять единую картину происходящего из отдельных элементов, которые мне удалось узнать.
 Итак, всем этим цирком заправлял крак. С краками мне приходилось сталкиваться не однажды, и более противных существ я, признаться, не встречал. Будучи искусственными созданиями - киборгами, краки тем не менее вскоре обрели полную независимость от своих создателей. Я точно не помнил, кто же первым произвел Краков, продукт чьей это цивилизации, но появились они относительно недавно. Разработчики Краков задумали произвести не просто кибернетического робота, а и вложить в него гуманоидную душу. То есть соединить человеческую биоэнергетику с искусственно созданным мозгом и телом. По замыслу создателей Краков, должен был получиться сверхчеловек с идеальным телом, не знающий усталости и способный существовать практически вечно. Поскольку конструкторам Краков было далеко до нашего общего создателя - господа бога, то и результат они получили соответствующий. Астральная сущность Краков получилась столь же уродливой, как и внешность этих киборгов. Душа крака представляла одно сплошное черное пятно, подпитываясь не как человеческая - беспредельной энергией космоса, а мутными силами биоэнергетических существ нижних миров. Одного, несомненно, создатели Краков добились. Они произвели на свет совершенный с точки зрения приспособляемости к окружающей среде организм. Поскольку краки были киборгами, они имели более совершенные, чем у людей, мозг и тело.
 Уничтожить своих создателей кракам не составило большого труда. Причем краки убивали своих создателей подчас не ради того, чтобы занять жизненное пространство и не из-за дележа природных ресурсов. Они убивали людей просто так. По рассказам немногочисленных выживших очевидцев, крак мог запросто содрать кожу с живого человека, лишь чтобы понаблюдать, как тот корчится в предсмертных конвульсиях. Вид человеческих страданий доставлял неописуемое удовольствие этим тварям.
 Перебив своих создателей, краки на некоторое время пропали из поля видимости Федерации. Скорее всего они поселились где-то в неизученном секторе Галактики. Долгое время о них ничего не было слышно, но в последнее время краки активизировались.
 Я в составе третьей бригады космодесанта несколько раз сталкивался с краками. Первый раз это произошло на планете Зуциня, в двадцати парсеках от одного из крупных торговых центров Гыф-на-Иф, что в системе альфа Рака. Это было первое крупное сражение сил Федерации с краками. Краки к моменту высадки нашей бригады уже успели перебить практически все силы самообороны Зуцини. Это была первая встреча "Непобедимых" с мерзкими существами, и нам пришлось нелегко.
 Наша рота десантировалась в окрестностях города Циро, где предположительно находился подпространственный туннель, через который и попадали на планету краки. Оснащенные по максимуму всем доступным тяжелым вооружением, мы вступили в нелегкий бой с этими то ли киборгами, то ли исчадиями ада. Тот бой мне запомнился на всю жизнь. Краки дрались как черти, и мы потеряли многих товарищей.
 Десантура в дивизии "Непобедимых" самая отборная. Профессионалы высшего класса. Любой десантник нашей бригады, имея полный комплект вооружения, может при необходимости захватить и удерживать оборону в течение часа на любой планете и в любых условиях. Обычно для захвата небольших планет типа Зуцини хватает роты "Непобедимых" и двух часов времени. Тут же мы встретили могущественного противника. Каждый крак представлял собой совершенную машину, созданную для убийства. Даже самые сильные люди не имеют такой физической силы и реакции, как у Краков. При этом краки обладают каким-то невероятным чувством опасности и способны предугадывать действия противника на несколько ходов вперед. Убить крака необычайно трудно. Даже имея поражение более восьмидесяти процентов жизненно важных органов, крак может бешено сопротивляться. Едва крак погибал, как автоматически включалась система самоуничтожения, и его тело буквально на глазах начинало дымиться, разваливаясь на куски, тая, словно студень на горячей плите, и спустя несколько секунд оставалось лишь мокрое место.
 Через два часа атака Краков была отбита. Мы потеряли около трети личного состава. Краки потеряли весь свой состав. Наша рота, добравшись до подпространственного туннеля, не торопясь, произвела несколько запусков крылатых ракет, начиненных ядерными боеголовками, в жерло туннеля. После этого появление Краков из подпространственного туннеля прекратилось.
 После вторжения на Зуциню Федерация еще не раз сталкивалась с нападениями Краков. Потерпев во всех своих попытках вторжений полный провал, краки более не решались воевать с Федерацией. Совет Федерации на этом успокоился и, решив, что вопрос снят, переключился на решение других проблем.
 "Как видно, рано успокоился, - думал я, ворочаясь на кровати. - Краки же отнюдь не отказались от своих намерений и решили действовать по-иному, внедряясь в Федерацию изнутри, вербуя при помощи гипооружия верных рабов среди агентов тайных служб, известных ученых, видных политиков. А Разведуправление по Энерготехнологиям оказалось прямо-таки рассадником этой чумы".
 Моя задача состояла в том, чтобы уничтожить этот очаг опасности и при этом самому постараться не погибнуть. Второе условие было выполнить труднее, чем первое, поскольку, для того чтобы выбить почву из-под ног Краков, достаточно уничтожить психотронный передатчик. Вряд ли краки имели другое подобное устройство. А не имея психотронпередатчика, они не смогут взорвать даже собственной головы, не то что Леона Джаггера или, к примеру, Майи. Кстати, в моем плане по ликвидации логова Краков симпатичной девушке отводилось не последнее место. С мыслями о прекрасных очертаниях ее тела я наконец уснул уже где-то под утро.
 Самое трудное, что пришлось мне проделать за весь полный событиями следующий день, - это проснуться. Вообще-то я любитель поспать и не упускаю ни малейшей возможности подольше поваляться в постели. Тут же я всю предыдущую ночь не сомкнул глаз, поэтому открыть их утром показалось мне практически невозможным.
 Противным голосом Фляровского верещал вызов видеофона, громко бубнил начальственными интонациями шефа Тирани звонок будильника, а я никак не мог оторвать голову от подушки. Наконец, сделав в своей жизни самый мужественный поступок, я рывком вскочил с постели и, не открывая глаз, как лунатик, протянул руки и направился в душевую. Там, словно сомнамбула, по-прежнему не открывая глаз, я нашарил кран в надежде на то, что энергичная струя воды вырвет меня из лап сна. Живительная влага действительно сделала свое дело, но, поскольку я спросонья открыл кран с холодной водой, то и эффект был соответствующий. С криком "А - а!" я, как ошпаренный, выскочил из душевой. Влетев в комнату, я наткнулся на грозный взгляд месье Фляровско-го. Туружель грозно взирал на меня с экрана видеофона. После того как я перестал чертыхаться, он приказал мне в срочном порядке явиться в энерготронную лабораторию. Пояснив бледнолицему Фляровскому, что являются лишь привидения, а "Леоны Джаггеры имеют обыкновение ходить или на крайний случай бегать", я тем не менее пообещал вскорости прийти в вышеуказанную лабораторию. Лицо Туружеля исказилось непередаваемой гримасой и исчезло с экрана видеофона.
 В лаборатории к моему прибытию все уже собрались. Кроме техника Роллея, двух лаборантов и Майи, в лаборатории присутствовал также сам шеф Тирани. Я молча прошествовал к учебному креслу, кивком головы приветствовав всех присутствующих. Устроившись поудобнее в кресле, я невозмутимо закрепил на себе датчики и, напялив гипношлем, стал ждать продолжения гипносеан-са. Немного опешив от такой моей самостоятельности, Тирани с техником тем не менее быстро пришли в себя и, подойдя ко мне вплотную, стали выяснять, насколько я усвоил первый гипноурок. Они поочередно задавали мне вопросы на незнакомом языке, и, как ни странно, я сначала с трудом, потом все более уверенно отвечал им.
 Изученный мною язык чем-то напоминал язык теров. Те же сложные обороты речи, то же многообразие суффиксов и окончаний в словах. Отвечал я вполне сносно, ясно осознавая смысл заданных мне вопросов. Ощущение, трудно передаваемое. Словно ты нашел в дальних уголках своей памяти что-то давно забытое, изученное в далеком детстве, и сейчас эти давние воспоминания извлек, протер от пыли, и, нате вам, они блестят и сияют, как новенькие.
 - Что ж, неплохо, - сказал наконец техник Роллей, - вполне неплохо для одного сеанса, еще парочку уроков - и он готов.
 - К сожалению, на два сеанса у нас нет времени, ситуация изменилась, - сказал Тирани, - придется еще усилить поток гипноинформации и ограничиться одним этим уроком.
 - Но, мистер Тирани, - заволновался Рол-лей, - это небезопасно для Джаггера. Его мозг может не выдержать подобной нагрузки.
 - Делать нечего, придется рискнуть, - грозно проговорил шеф энергоразведчиков и добавил: - Выполняйте, Роллей.
 Поскольку моего мнения никто не спрашивал, мне оставалось лишь надеяться на то, что опасения техника не оправдаются. Свет перед глазами погас, и я провалился в небытие.
 Вышел я из прострации, как мне показалось, сразу же, но, как и при первом гипноуроке, времени прошло немало. Мои наручные часы показывали четверть первого, следовательно, гипно-обучение длилось около четырех часов. На этот раз мне не пришлось изображать мнимого больного в надежде на теплую поддержку Майи. Все вокруг плыло, и я, попытавшись второпях вскочить с кресла, не устоял на ослабевших ногах и повалился в объятия широкоплечих ассистентов. Роллей озабоченно осмотрел меня и, предупредив о том, что мне необходимо быть в лаборатории в половине четвертого для последних приготовлений к предстоящей операции, отправил отдыхать. При поддержке ассистентов я был препровожден в свои апартаменты. Ассистенты, благополучно доставив меня, удалились.
 Едва только они ушли, как послышался стук в дверь и в комнату вошла Майя. Она принесла лекарства и сверток с одеждой. Обрадовавшись приходу своей медсестры, я проглотил дюжину таблеток, поданных мне Майей. Тут мне стало совсем дурно, и Майя сопроводила меня в душевую, чтобы я смог спокойно "опорожнить свой желудок". Но едва только мы зашли в санузел, как я осторожно прикрыл дверь и всю мою хворь как рукой сняло.
 - Майя, мне надо с тобой серьезно поговорить, - сказал я, всем своим видом давая понять, что чувствую себя гораздо лучше, чем кажусь.
 - Да? В самом деле? - удивилась девушка, улыбнувшись и отодвигаясь от меня. - Я думаю, сейчас не самое время для выяснения отношений.
 - Разговор пойдет не обо мне, а о тебе. Точнее, о твоем отце - Томе Трекси. Насколько я помню, он один из самых крупных промышленников на Даране. Магнат в производстве космотехники. Его компания "Все звезды" производит более половины всех космолайнеров Дарана, - сказал я серьезно, не принимая игривый тон девушки. - Что же делает здесь, в РУЭ, его дочь, да еще в качестве простой лаборантки?
 Майя вмиг посерьезнела и попыталась избежать разговора, покинув душевую. Я удержал девушку и, взяв за руки, пристально посмотрел в ее чудные карие глаза. Майя отвела взгляд.
 Я хотел немало сказать много значившей для меня девушке. И о том, что ее чудная головка начинена гиповзрывчаткой. И о том, что, вероятно, подобным образом изуверы Тирани с компанией шантажируют ее отца, выкачивая из него деньги. И еще о многом я хотел сказать, но произошло совсем непредвиденное. Вновь от близости ее прекрасного лица у меня закружилась голова. Я осторожно, одними губами коснулся нежной шеи девушки. Майя издала лишь едва слышный стон и закрыла глаза. Я с жадностью, не веря в реальность происходящего, поцеловал ее сначала в губы, затем стал осыпать легкими, почти не осязаемыми поцелуями шею и грудь девушки. Желание непреодолимой волной накатило на меня, и я осторожно расстегнул халат Майи. Халат скользнул к нашим ногам, и моему взору предстало великолепное зрелище. Образы великих Торелли и Джованьи меркли перед тем, что предстало моему взору. Великолепное юное создание. Идеальное женское тело. На это стоило посмотреть и умереть со спокойной совестью, зная, что ты хотя бы раз в жизни соприкоснулся с истинной красотой.
 Грудь Майи тяжело поднималась. Она стояла, по-прежнему не шевелясь и не открывая глаз. И тут я не выдержал. Разом забыв о том, где я нахожусь, и обо всех опасностях, забыв все на свете, я стал неистово ласкать девушку. Ей тоже передалось мое возбуждение. Майя, крепко прижавшись ко мне, принялась жадно целовать меня в губы. Мы скинули с себя остатки одежды, не переставая ласкать друг друга. Я легким движением сжал нежные ягодицы девушки и, раздвинув ее ноги своими, немного приподнял Майю. Майя прижалась спиной к стене душевой и обхватила меня своими ногами. Я, сгорая от нетерпения, вошел в нее. Из наших уст одновременно вырвался вздох наслаждения. Чудесный, непередаваемый экстаз одновременно пронзил наши тела и души. Миг наслаждения был короток, и мы, стараясь его продлить, еще долгие секунды не могли оторваться друг от друга. Наконец, вспомнив о том, что, если я сейчас не сделаю все для нашего освобождения, этот чудный миг больше никогда не повторится, я с большим трудом и большим сожалением оторвался от девушки.
 - Мне нужна твоя помощь, Майя, - сказал я, - одному мне не справиться.
 Девушка серьезно посмотрела прямо мне в глаза и ничего не сказала в ответ. Мы быстро оделись, и я, взяв Майю за руку, нежно ее поцеловал. Потом вложил в ее ладонь лист бумаги и сказал:
 - Здесь записаны телефоны организаций, куда тебе необходимо позвонить, а также текст того, что необходимо сказать. Спрячь пока этот листок понадежней и не доставай его до четырех часов дня. Ровно в шестнадцать ноль-ноль ты должна выполнить все, что там написано. После этого у тебя будет в запасе около десяти минут, чтобы безопасно покинуть здание.
 - У тебя ничего не получится, Леон. У них свои люди везде, и в ФРУ, и в военной разведке. Многие до тебя уже пытались бороться, и я видела, как их обезглавленные тела увозили на тележке в морг, - сказала Майя, глядя с грустью в мои глаза.
 - Многие пытались, но пока не я, - сказал я тоном, не терпящим возражений. - Они еще не сталкивались с Леоном Джаггером, поэтому так долго и могли морочить людей. Но сегодня я разнесу это осиное гнездо. Уж поверь мне, Майя. Единственное, что меня беспокоит, успеешь ли ты за десять минут покинуть здание.
 - Это как раз не проблема, у меня свободный выход наружу, - грустно ответила девушка и, улыбнувшись моей самоуверенности, смяла в руке листочек. После этого она, ни говоря ни слова, вышла из душевой. Следом, слегка пошатываясь, вышел я. Хлопнула дверь. Майя ушла, даже не посмотрев в мою сторону. Все вокруг кружилось в водовороте, и я, с трудом установив будильник моих "Ранексов" на пятнадцать ноль-ноль, завалился спать.

 Едва только будильник подал свой первый сигнал, я был уже на ногах. Настало время решительных действий. На шестнадцать часов я спланировал начало операции по освобождению из плена Леона Джаггера, его родных и близких, с попутным разгромом Разведц„нтра по Энерготехнологиям, поэтому медлить сейчас мне было нельзя.
 Проделав сокращенный пятнадцатиминутный комплекс гимнастики дио и приняв освежающий душ, я напялил одежду, принесенную мне Майей. Одежда состояла из джинсов, рубашки, кожаной куртки и ботинок. После этого я наскоро перекусил стандартным обедом, извлеченным из моноресторана. Ровно в половине четвертого я был в энерготронной лаборатории.
 Входя в лабораторию, я столкнулся нос к носу с Тирани. Директор энергоразведчиков, пристально осмотрев меня с ног до головы и сказав:
 "Когда здесь закончите, Джаггер, зайдете ко мне", - ушел.
 В лаборатории по-прежнему находились ассистенты во главе с Роллеем. Майи в лаборатории ; не было. Пока все шло, как я и задумывал. "Подойдите к голографическому экрану, Джаггер", - пригласил меня техник. Я последовал приглашению и прошел в центр лаборатории к пятачку голографического экрана, расположенного на полу. Роллей принялся щелкать на клавиатуре компьютера, и над экраном появилось объемное изображение обнаженного человека, подозрительно напоминающее Леона Джаггера. Изображение плавно вращалось, подставляя разные части своего тела взору присутствующих. Я уже хотел было высказать свое возмущение по поводу увиденного, но техник Роллей в это время начал объяснять назначение различных приборов, вживленных в мой организм.
 - Это тапогенный датчик, - объяснял Рол-лей, увеличив изображение моей головы, - он вмонтирован в кости черепа. При приближении к элементу "икс" вы, Джаггер, почувствуете примерно следующее. - С этими словами техник нажал какую-то клавишу, и у меня пробежали мурашки по коже.
 - Чем ближе вы будете подходить к искомому элементу, тем сильнее будет данное ощущение, - продолжал энерголог. - Когда вы приблизитесь на расстояние пяти метров к источнику тапогенного излучения, то данное ощущение усилится в несколько раз. Вам все понятно, Джаггер?
 - С этим все ясно. Не ясно только, как он выглядит, этот загадочный элемент "икс". Я что же, буду бегать по всей планете, приближаясь ко всем подозрительным предметам в надежде на то, что, подойдя к ним на расстояние в пять метров, у меня мурашки по коже забегают? - поинтересовался я.
 Роллей внимательно посмотрел на меня и пояснил: .
 - О том, где и как искать элемент "икс", вам расскажет директор Тирани. Мое дело - лишь техническая сторона операции.
 - Тогда все ясно, валяйте дальше, - разрешил я.
 - В кисть правой руки мы вмонтировали контейнер для хранения тапогенного поля. И хотя сам контейнер размером с иголку, вместить в себя он может источник тапогенной энергии практически неограниченного объема. Вам достаточно поднести правую руку к элементу "икс", и спустя несколько секунд контейнер наполнится тапоген-ным полем, а вы можете спокойно возвращаться на Даран.
 - Так все элементарно, Роллей, что вы меня просто радуете! Дело-то, оказывается, ломаного гроша не стоит. Пришел, нашел и унес, - бодро сказал я.
 - Будем надеяться, что все именно так и будет, - задумчиво проговорил техник, разглядывая увеличенное изображение моей правой руки. - Хотя мне кажется, что вся эта операция с вашим участием, Джаггер, заранее обречена на провал. Если бы вы знали, какие опытные агенты погибли, пытаясь добыть элемент "икс", то оптимизма у вас, несомненно, поубавилось бы. К примеру, агент Стар готовился к операции в течение полугода, изучил все языки планеты, у него была прекрасная легенда, кроме этого, десятилетний стаж работы на планетах подобного типа. Это был настолько дотошный агент, что, я думаю, под конец подготовки к операции Стар и сам уверился в том, что он коренной житель Земли. А погиб буквально через пару дней, ни на дюйм не приблизившись к цели.
 "Если бы техник Роллей знал о том, что я вовсе не собираюсь подвергать себя смертельной опасности, рыская в поисках неведомого элемента, то он, несомненно, так не переживал бы за меня", - подумал я, но вслух сказал:
 - Извините за нескромный вопрос, техник Роллей, а что же это за загадочный элемент "икс", из-за которого приносятся такие жертвы? - Видя смятение энерголога, я добавил: - Вам ведь от меня нечего скрывать. Я ваш сотрудник, и я в полной вашей власти.
 - Тапогенное поле, как вам должно быть известно, Джаггер, является мощным источником энергии, а борьба за новые источники энергии ведется постоянно. Большего сказать вам я не могу, - не очень твердо ответил Роллей.
 - Кстати, о возвращении. Как я попаду на Землю, мне ясно, при помощи всех этих сверхновых экспотенциональных констант и кривых "Q", - не унимался я, стараясь протянуть время, - а вот как я вернусь с драгоценным элементом "икс", мне не совсем ясно.
 - Вам необходимо будет вернуться к тому же самому месту, куда вы прибудете с Дарана. Таймер подпространственного туннеля настроен ровно на сто часов. Через четверо с небольшим земных суток в этом месте откроется вход в под-пространственный туннель. Поле Боули вернет вас, Джаггер, на Даран, - пояснил Роллей. - Только помните, что действие туннеля весьма ограничено во времени. Если опоздаете к месту транспортировки, то в следующий раз попадете на Даран не ранее чем через местный год. А это чревато для вас неприятными последствиями.
 - Теперь мне ясно, почему подготовка к операции проводится в такой спешке, - проговорил я.
 Роллей как-то не совсем уверенно покачал в ответ головой и сунул мне бумажник с документами, могущими понадобиться на Земле. В бумажнике находились также местные деньги. Поскольку я не собирался в ближайшем будущем посещать планету Земля, то, лишь мельком взглянув, запихал бумажник во внутренний карман куртки. Роллей, видя мою беспечность, лишь покачал головой, но ничего не сказал.
 В этот момент будильник на моих часах наконец-то долгожданно издал сигнал, и все присутствующие уставились на меня. Время было шестнадцать ноль-ноль, а следовательно, наступила пора активных действий.

	Глава 7
 Я, хладнокровно дождавшись, когда успокоится мой "Ранекс", внимательно оглядел лабораторию, оценив свои шансы. С Роллеем справиться не составит большого труда. Ассистенты хоть и крепкие парни, но выглядят полными олухами. Поскольку мой домашний компьютер в шестнадцать часов запустил программу-вирус, полностью деморализующую центральный компьютер РУЭ, то я надеялся, что никто не помешает мне сейчас диктовать свои условия.
 - Итак, многоуважаемые господа, ситуация несколько изменилась, - многозначительно произнес я. - У меня появились собственные соображения насчет поездки за тапогенным полем. Я решил данное мероприятие отложить навсегда.
 В связи с этим у вас есть только один шанс избежать дальнейших осложнений - это безоговорочно сдаться мне. Поэтому я предлагаю...
 Договорить мне не дали. Ассистенты, хоть и выглядели олухами, двигались тем не менее очень резво. Я не успел и глазом моргнуть, как оба лаборанта оказались рядом со мной. По левую и правую сторону. Я хотел вежливо попросить прытких научных сотрудников умерить свой пыл, но мои руки мгновенно оказались в железной хватке братьев-ассистентов. Лаборанты, не говоря ни слова, сжали мои руки, каждый со своей стороны.
 - Однако, - только и смог я сказать. Лаборанты выжидающе смотрели на Роллея, до которого только начал доходить смысл произошедшего. Я не стал ждать, когда техник осмыслит то, что произошло, и, резко потянув на себя лаборанта, находящегося справа, ударил его ногой живот. Лаборант сложился пополам и отлетел на добрых пять метров, повалив тележку с оборудованием. Едва только моя правая нога опустилась, как я проделал подобный трюк со вторым ассистентом. От моего удара в солнечное сплетение того отбросило на стеллаж с измерительными приборами. Стеллаж с грохотом обрушился, засыпав подбитого под него лаборанта.
 Я, посмотрев внушительно на техника, стоявшего и по-прежнему не произнесшего ни слова, собрался продолжить свою речь. К моему большому удивлению, лаборант, придавленный стеллажом, с силой отбросив привалившую его груду, встал на ноги. Приборы с ужасным грохотом рассыпались по всей лаборатории.
 "Вот что значит быть не в форме. В хорошие времена после такого удара мой соперник отправлялся в больницу минимум на месяц", - подумал я, с удивлением разглядывая ретивого лаборанта. Спустя секунду тот, резко рванув, попытался атаковать меня левой рукой в корпус. Я мгновенно развернулся, избегая удара, и захватил, блокируя, руку прыткого лаборанта. Тут краем глаза я заметил, что и второй ассистент вопреки моим ожиданиям собирается ударить меня в спину. Я, не раздумывая, нанес ему удар левой ногой в живот, вложив в этот удар всю мощь, на какую был способен. А способен я был на многое. К примеру, подобным ударом я свободно ломаю деревце диаметром в десять сантиметров. Нападавший сзади лаборант кулем улетел в другой конец лаборатории, сбив по дороге гипнообучающее кресло.
 Разделавшись с задним нападавшим, я с силой нажал на локоть первого ассистента. Послышался характерный хруст, но вопреки ожиданию лаборант не успокоился. Он, вывернувшись из моего захвата, ударил меня неповрежденной рукой в голову. Не ожидая такого развития событий, я пропустил удар и был буквально отброшен в сторону техника Роллея. Хотя удар был, без сомнения, очень сильный, я не потерял сознания и мгновенно вскочил на ноги, как раз к тому моменту, чтобы успеть остановить лаборанта, сбившего меня. За одно неуловимое мгновение до того, как он попытался ударить меня в голову, я, сделав обманное движение рукой, нанес сильный рубящий удар ногой в его голень. Он упал как подкошенный. Но и тут он не смирился со своей участью. С болтающейся, как плеть, рукой, волоча ногу, лаборант встал и двинулся на меня. Сцена напоминала кадры из фильма ужасов, и я, стремясь завершить этот кошмар, нанес сильный круговой удар ногой в голову лаборанта. Мой ботинок снес пол-лица неутомимого ассистента.
 Меня передернуло от отвращения. Но, приглядевшись повнимательней, я увидел, что сбил всего лишь маску.
 Под маской скрывался крак. Очевидно, тот, кого называют Властитель, не доверяя мне, приставил охрану из Краков. Омерзительная харя крака оскалилась, и я нанес завершающий удар ногой, добивая крака. Голова мерзкого создания разлетелась, и его тело начало, дымясь, таять.
 Услышав хруст стекла за спиной, я резко отскочил. И вовремя. Оставшийся в живых крак-лаборант как раз замахнулся на меня увесистым полутораметровым куском трубы, вероятно, из рассыпавшегося стеллажа. Я успел отклониться, и конец трубы просвистел всего в дюйме от моего лица. Второй удар трубой крак нанес по моим ногам. Я подпрыгнул и, приземлившись, схватил левой рукой оружие противника, нанеся при этом другой рукой сильнейший удар в лицо крака. Крак отлетел к стене, выронив свое оружие. Его лицевая маска деформировалась, разбившись на небольшие фрагменты. "Ну, теперь тебе, парень, не выиграть титула мистер Галактика", - подумал я и, памятуя о необычайной живучести этих тварей, бросился добивать своего врага. Едва только крак приподнялся, держась за стену, как я впечатал в его грудную клетку свой правый ботинок. Грудь киборга вмялась, словно жестянка от удара молотком. В ответ крак ударил меня кулаком в корпус. Я легко блокировал этот удар хотя и сильно изувеченного, но все еще опасного врага. Поставив блок левой рукой, я буквально вонзил правую руку в проломленную грудь мерзкого создания. Исковерканная харя крака исказилась от злобы, а я резко выдернул руку из тела киборга, вырвав часть позвоночника. Крак бесформенной грудой рухнул к моим ногам и начал дымиться. Я же, оторвав кусок халата мнимого лаборанта, брезгливо вытер руки.
 Хлопнула дверь, и я с ужасом увидел, что техника нет в лаборатории. Я, поглощенный схваткой с краками, упустил из виду Роллея, и тот скрылся. Схватив халат первого приконченного мною крака, тело которого к тому времени полностью исчезло, я бросился к двери, на ходу надевая халат. Прихватив какой-то прибор, я выскочил в коридор. В коридоре никого не было.
 "Так, - подумал я, забегая в лифт, - ситуация осложняется". По моему плану на нейтрализацию лаборантов с Роллеем я отводил пару минут. Вместо этого провозился четверть часа, разгромив при этом всю энерготронную лабораторию к чертовой матери. Да еще вдобавок ко всему техник сбежал и теперь, возможно, попытается предупредить Тирани или Властителя о том, что я взбесился. "Так и голову потерять недолго, - вспомнил я неприятные сцены предыдущей ночи, стоя в лифте и нажимая кнопку двадцатого, самого верхнего этажа. - Кто же мог знать, что эти проклятые лаборанты на самом деле краки?" Нормальному человеку хватает, как правило, одного удара десантника из дивизии "Непобедимых", для того чтобы надолго отправиться на больничную койку, а то и в мир иной. Весь контингент десантников проходит необходимую подготовку организма в учебном центре на Падее. Люди в падейской учебке становятся в буквальном смысле машинами для убийств. С вашим телом производят целый ряд уникальных медицинских операций. Кости скелета пропитываются специальным составом, увеличивающим его прочность в десятки раз. В мышечные волокна добавляются изотерлические нити, повышая тем самым физическую силу. Определенным образом перестраивают и внутренние органы. Нервная система перерабатывается самым тщательным образом, в результате чего моя и без того неплохая реакция стала поистине фантастической.
 "Да, если бы не это, то ребята в белых халатах быстро бы меня уделали, - думал я, глядя на загорающиеся цифры этажей. - Краку ничего не стоит справиться хоть с дюжиной людей, но только не с десантурой "Непобедимых"". Эти сами кого хочешь уделают".
 Как-то раз мы втроем - я и двое ребят из моей роты, братья-близнецы Гокири - Анжей и Михей - так отделали лучших бойцов Большого Ратана - планеты-спутника Голо, что, наверное, те до сих пор поминают нас при случае. Ясно, что недобрым словом. Нашу троицу, как особо отличившуюся при выполнении одной небольшой операции, отпустили в суточное увольнение в Танану - крохотный городишко на этом самом Большом Ратане - Городишко тот хоть был и небольшой, но славился бойцами и школами всевозможных систем рукопашного боя. Ежегодно там проводят чемпионат с целью выявления лучшего бойца планеты. Вот на этот-то самый турнир нас и занесла нелегкая.
 Поначалу все шло нормально - мы попивали пивко, сидя почти в центре зала, где проходили соревнования, и от души веселились над тем, как ратаняне лупят друг друга в квадрате ринга. Все шло нормально, до тех пор пока слегка захмелевший Анжей совершенно случайно не задел локтем одного из претендентов, сидевшего рядом. Претендент, то ли недовольный таким бесцеремонным обращением, то ли нашими репликами, обиделся, и завязалась небольшая потасовка, которая, впрочем, вскорости переросла в целое побоище с участием около сотни ратанян, с одной стороны, и нашей злополучной троицы - с другой.
 То, что нас было всего трое, не говорило совершенно ни о чем. Космодесантник на то он и космодесантник, чтобы справляться с превосходящими силами противника. Численное преимущество противника не имеет значения. Значение имеют лишь локоть товарища и удача. Если все это есть, то десантник из дивизии "Непобедимых" действительно непобедим. Твой организм работает, как высокоточный механизм. Все движения рассчитаны, нет ни единой ошибки, ни единого промаха. Все богатое боевое наследие всех цивилизаций Федерации воплотилось в бойцах космодесанта. Кроме обязательного оснащения косм десантника самыми передовыми видами оружия, космическая десантура имеет на своем вооружении самые лучшие методы ведения боя без оружия. Да и то сказать, в космодесант попадают люди, физически хорошо подготовленные. Как минимум это чемпионы своего штата по рукопашному бою или спортсмены, отличившиеся в других видах спорта.
 Сколько самых лучших бойцов Большого Ра-тана мы перекалечили, пока не прибыла полиция, я точно не знаю. Но немало. Это уж точно. Поскольку почти каждый удар космодесантника для обычного человека нокаутирующий, к моменту прибытия полиции большая часть участников чемпионата и зрителей валялась в бессознательном состоянии. Остальные продолжали наскакивать на нас, но как-то уж очень вяло, и были несказанно обрадованы прибытию представителей закона.
 Веселенькая вышла тогда потасовка, правда, мы потом просидели на гауптвахте почти две недели, но это мелочи. Кто о них вспоминает...
 Отвлекшись от приятных воспоминаний, я стал в уме перечислять все плюсы и минусы своего положения. Средства связи внутри здания не работают. С внешним миром связь односторонняя. Позвонить можно только из здания. Все внутренние видеофоны и даже безобидный селектор отключил мой верный домашний компьютер. Камеры наблюдения и подслушивающие устройства также выведены из строя, а через несколько минут должен погаснуть свет. Это совсем неплохо.
 Но, с другой стороны, Роллей где-то рыщет по зданию. В моей черепушке по-прежнему торчит гипобомба. И мне предстоит пройти через все здание РУЭ, кишащее охранниками, замаскированными краками и еще невесть чем.
 Лифт остановился, и я выскочил в вестибюль двадцатого этажа. Там находились двое охранников из числа пятнистых. Один из них с недоумением вертел ручки настройки видеофона, не понимая, почему на экране видны лишь черно-белые полосы. Второй страж порядка целился в меня из автомата.
 - Что, вифон накрылся? Сейчас сделаем, - бодро сказал я, для убедительности размахивая захваченным прибором.
 - Ты кто такой? - недоверчиво спросил охранник с автоматом. - Что-то я тебя не припомню.
 - Техник... - начал я и, прочитав карточку на своем халате, продолжил все таким же бодрым голосом: - Такей. Неполадки в системе коммуникаций. Вышел из строя центральный процессор. ; Сейчас ко всему прочему еще и свет погаснет.
 В этот момент действительно погас свет. Правда, всего на одно мгновение, тут же включилось аварийное освещение. Но мне хватило и этого мгновения. Пока охранник с автоматом, направленным мне в грудь, моргал, привыкая к неровному аварийному освещению, я боковым ударом левой ноги отправил отдыхать чрезмерно бдительного стража. Туша охранника отлетела в сторону и, ударившись о стену, затихла. Второй охранник, осознав неладное, бросился за своим автоматом, неосторожно оставленным в кресле Я с силой метнул в него бесполезный до сего момента прибор. Прибор очень удачно сделал свое дело, и оглушенный охранник уткнулся в кресло, к которому так стремился.
 Прихватив автомат и распихав запасные обоймы по карманам, я направился по коридору к лестнице. Дверь на лестницу оказалась заперта, а я, как назло, забыл код. Недолго думая, я короткой очередью разнес вдребезги дверь. Путь на крышу был свободен.
 С высоты двадцатого этажа окрестности здания даранского РУЭ выглядели крайне живописно. Невыносимо палило красное солнце Жарах. От деревьев тянулись длинные красноватые тени. Все живое попряталось в спасительной прохладе городских квартир. Лето в этот год на Даране выдалось необычайно жаркое, и здесь, на крыше, на самом солнцепеке, вдали от кондиционеров раз-ведцентра мне стало невыносимо в своей кожаной куртке.
 Прекрасный вид на столицу не вдохновлял меня. Мне было не до того. Хотя посмотреть было на что. Архитектура Дарана поражает любого, впервые прибывшего на планету. Такого количества великолепных, самой причудливой формы небоскребов я не видел нигде в Галактике. Спиральной формы, в форме цветов Алейси и фантастических переплетений небоскребы украшали столицу одной из самых благополучных цивилизаций Федерации. Богатой и благополучной. Счастливой и благополучной. И вот этому благополучию грозила смертельная опасность.
 Пот тек с меня ручьями, но я отважно пробрался к самому краю крыши и взглянул вниз. К моему большому удивлению, здание РУЭ снаружи выглядело как обычное сооружение подобного типа, то есть имело окна. Хотя изнутри я ' последних не заметил ни единого. Немало подивившись этому обстоятельству, я продолжил осмотр. Увиденная картина меня порадовала. Все подступы к зданию РУЭ были уставлены полицейскими машинами, вперемежку с микроавтобусами федеральной разведки. Мигалки полицейских нервно мигали, фэрэушники, одетые в броню класса "Правопорядок", бегали среди машин. Все были настроены крайне решительно. Майя все-таки выполнила мою просьбу и позвонила куда следует. Теперь мои шансы на разгром осиного гнезда Краков неизмеримо выросли.
 Выполнив мои инструкции, Майя позвонила в полицию, а также в федеральную разведку и своим ангельским голоском сообщила, что здание РУЭ захватили аранские террористы. Мол, они настроены агрессивно и собираются взорвать здание, если не выпустят из тюрем их товарищей. На себе испытав красноречие и убедительность доводов девушки, я не сомневался в том, что ей поверят. Так оно и произошло. Спектакль удался, : Майя мастерски сыграла свою роль. Без этого спектакля задуманное мною трудно было бы осуществить. Если ты намерен в одиночку бороться с целым планетарным отделение тайной разведслужбы, да еще находящейся под контролем Краков, то ты всенепременно должен пользоваться различными приемами, дающими тебе преимущество в такой неравной схватке. Одним из таких средств является паника. Паника и дезорганизо-ванность. А дезорганизованный противник - это наполовину побежденный противник. Зная давнишнюю нелюбовь ФРУ к Разведуправлению по Энерготехнологиям, я решил столкнуть лбами эти две могущественные организации. Фэрэушникам дай только повод потрясти РУЭ. А мне только этого и надо.
 Я взглянул на часы. Времени было шестнадцать тридцать, следовательно, Джин должен уже вывести родителей из здания. Майя также, следуя моим инструкциям, уже покинула РУЭ. Заметив, что полицейские и фэрэушники беспорядочно топчутся у входа, я решил внести небольшую лепту в инсценировку. Тщательно прицелившись в пустую полицейскую машину, стоявшую немного в стороне от остального автопарка, я выпустил в нее очередь из автомата Крамера. Раздавшийся взрыв ударил по нервам всех собравшихся внизу. Они дружно принялись палить в псевдоокна и в то место на крыше, где мгновение назад был я..
 А я тем временем, петляя, бежал по крыше, убегая от очередей невесть откуда взявшегося полицейского мемолета. Фонтанчики разрывов вспыхивали у меня буквально под ногами. Резко увернувшись, я буквально чудом спасся от разрыва ракеты, пущенной с мемолета. Ракета проделала огромную брешь в крыше прямо передо мной, и я, летя по инерции, свалился в эту брешь. Приземлился я вполне благополучно и, когда осела пыль, увидел, что попал именно туда, куда и стремился, - в Аналитический Центр Управления.
 Помещение центра представляло собой зал площадью более тысячи квадратных метров и занимало почти весь верхний этаж центрального корпуса здания. Зал был напичкан множеством столов с компьютерами, видеофонами и другой подобной аппаратурой. В центре зала висел обширный экран. На нем, как, впрочем, и на всех остальных экранах, виднелись лишь одни полосы.
 Здесь находились в основном люди в черной форме - оперативники РУЭ, некоторые в броне класса "Космическая пехота". Я свалился к ним буквально как снег на голову, и все присутствующие первые мгновения лишь ошеломленно смотрели на меня. Через мгновение до оперативников дошло, что дело плохо, и они дружно направили на меня все свое оружие. Я, не говоря ни слова, выпустил из рук автомат. "АКР" с глухим стуком упал.
 Среди окружившей меня толпы я, к своему удивлению, увидел техника Роллея. Наши взгляды встретились, и Роллей, захлебываясь, принялся что-то торопливо говорить стоящему рядом офицеру, указывая на меня.
 "Похоже, моя песенка спета", - с сожалением : подумал я, глядя на стволы, направленные в мою голову. Однако виду не подал и лишь широко улыбнулся обворожительной улыбкой, как бы говоря: "Подумаешь, свалился с потолка, то ли еще бывает".
 В этот напряженный момент за моей спиной послышался грохот выстрелов и разрывы гранат. Все, переключив внимание с моей персоны, удивленно уставились на дверь, из-за которой доносился шум боя. В этот момент дверь разлетелась на куски, и в аналитический центр ворвались бойцы из отдела по борьбе с терроризмом. Скорее всего антитеррористическую группу высадил на крышу мемолет, гнавшийся за мной. А поскольку Разведуправление по Энерготехнологиям не должно иметь такого большого числа вооруженных людей, то бойцы антитеррора приняли их за аранских боевиков.
 За кого приняли оперативники РУЭ фэрэуш-ников, я не знаю, но мгновенно завязался нешуточный бой. Все оперативники разом принялись палить в сторону дверей, мигом забыв о моем существовании. Агенты федеральной разведки не остались в долгу, открыв ответный огонь.
 Всего в полуметре от меня взорвался монитор компьютера, осыпав меня градом осколков. Я упал на пол и, подобрав автомат, принял участие в общей перестрелке. Сбив выстрелом не в меру ретивого руэшника, я, перекатившись, двумя очередями снес гигантский экран неподалеку от меня. Монитор рухнул глыбой льда и, ударившись о пол, взорвался, осыпав всех тысячами осколков.
 "На сегодня хватит", - подумал я и стал потихоньку пробираться к арсеналу.
 Яркими вспышками метались автоматные очереди. Зал то и дело содрогался от разрывов гранат, осыпая всех штукатуркой и фрагментами аппаратуры. Слышались вопли раненых и иные выражения. В общем, стоял ад кромешный, а я потихоньку полз под столами к двери, ведущей в арсенал. Почти добравшись до двери, я увидел, как кто-то, пригнувшись, набирает код нужной мне двери. Дверь распахнулась, и человек, не разгибаясь, выскочил в коридор. Я, бряцая автоматом, на четвереньках кинулся следом, буквально в последнюю секунду успев проскочить в дверной проем. Тяжелая дверь захлопнулась, и я облегченно перевел дыхание.
 Выстрелы за бронированной дверью почти не были слышны, и не верилось, что всего в паре метров продолжается бой. Небольшой коридор оканчивался круглой дверью, у которой опять стоял тот самый человек, опередивший меня. Он, не оборачиваясь, торопливо набирал код. "Не так быстро, амиго", - вполголоса сказал я, вставая, и щелкнул затвором автомата.
 Человек испуганно обернулся, и я увидел перекошенное от страха лицо техника Роллея. "Джаг-гер..." - только и смог проговорить энерголог и замолчал. Я, не торопясь, подошел к двери и, нажав недостающие цифры пароля, открыл дверь. Глаза Роллея удивленно округлились, сравнявшись по размерам с линзами его очков. Не объясняя ничего технику, я впихнул его в круглый проем, последовав за ним. Автоматически зажегся свет, и дверь за нами с лязгом захлопнулась. Для большей надежности я механически заблокировал дверь изнутри, с тем чтобы никто не смог открыть ее снаружи.
 Помещение арсенала представляло собой квадратную комнату размером тридцать на тридцать метров. Всюду стояли стеллажи с оружием. Пистолеты, автоматы, гранатометы аккуратными рядами располагались на полках вдоль стен и на стеллажах. Оружия, находящегося здесь, хватило бы на вооружение небольшой армии, а ведь это был лишь один из трех арсеналов РУЭ. Еще раз подивившись количеству собранного здесь оружия, я подвел объятого ужасом Роллея к одному из стеллажей и, взяв энергонаручники, приковал ими техника. Убедившись, что Роллей не сможет добраться до оружия, я принялся вооружаться.
 Скинув ненужный халат, я первым делом выбрал себе броню. Класс "Космическая пехота" мне явно не подходил (что я, сухопутный лох какой-то, что ли?), и, порывшись немного среди ящиков, отыскал броню группы "Супер", а именно класса "Небесный огонь". Как раз то, что мне надо. Кроме встроенного в спинной ранец реактивного двигателя, эта броня обладала еще рядом преимуществ. Например, имелись закрепленная на правой руке ракетная установка или на левом предплечье гранатомет четвертой категории, пробивающий стены толщиною до полутора метров. Кроме того, броня этого класса оснащалась различными антитрессинговыми устройствами, дезактивирующими всякие там "поля смерти", излучения Протасова и другие подобные мерзости. Да и бортовой компьютер этой брони меня ни разу не подводил. Одним словом, броня экстра-класса.
 Нацепив броню, я надел шлем, затенив защитное стекло так, чтобы никто не мог видеть моего лица. После этого я перешел к стеллажам с оружием. Первым делом опоясал себя поясом "Счастья". Для полного счастья в нем было все. И дюжина. игольчатых гранат, и целое семейство самодвижущихся мин, и не менее сотни патронов-фантомов. Там еще много чего было, но детально разглядывать остальное "счастье" у меня не было времени. Ко всему прочему снаряжению я прихватил автоматическую аптечку, закрепив ее на левой боковине ранца. Справа от ранца я прицепил лебедку-гарпун. "В хозяйстве все может пригодиться", - подумал я и воткнул в ранец разведнабор пятой группы сложности.
 После этого настала очередь стрелкового оружия, и я, не раздумывая, выбрал новенький автомат Крамера последней модификации со встроенным гранатометом повышенной убойной силы и увеличенным магазином. Прицепив два запасных магазина на пояс, я закинул автомат за спину. Пока он мне не был нужен. Зато парочка плазменных пистолетов мне бы не помешала, и я закрепил их на правой и левой перчатках соответственно.
 Проделав все это, я активизировал бортовой компьютер. Компьютер доложил, что все системы работают нормально, и включился в режим охраны. А я, прихватив сумку с термоминами, подошел к технику, который наблюдал за моими действиями с нескрываемым ужасом. Подойдя к Рол-лею, я отыскал на поясе "Счастья" пластиковую мину и, установив таймер мины на шестьдесят секунд, прикрепил ее к халату энерголога. После этого я нажал пуск, и таймер начал безжалостно отсчитывать секунды. Сам же я сел напротив техника на ящик с энергозарядами.
 Ужас Роллея достиг своего апогея. Он зачарованно смотрел на табло таймера, не в силах что-либо произнести. Наконец он выдавил из себя:
 "Джаггер, выключите сейчас же мину. Я сделаю все, что вы хотите". Я ничего не сказал и, лишь дождавшись, когда на табло зажглась цифра "I", отключил таймер.
 - Что такое элемент "икс"? - начал я допрос обезумевшего от страха техника.
 - Сверхмощный источник тапогенной энергии. Настолько мощный, что совокупный продукт всех цивилизаций Федерации составляет лишь десять в минус сорок первой степени от этой мощности, - быстро ответил Роллей, с испугом глядя на пластиковую мину.
 - Что это за тапогенное поле? Я никогда раньше не слышал ни о чем подобном.
 - Тапогенное излучение открыто давно цивилизацией Оров, из скопления Парадиз. Оно везде. Излучение тапогенного поля пронизывает всю Вселенную. Просто его воздействие не превышает тысячных долей процента от совокупности энергополей Вселенной, и им обычно пренебрегают при расчетах.
 - Для чего оно нужно тому, которого зовут Властитель? - спросил я, глядя в упор на техника.
 Роллей на секунду замешкался, но, вспомнив, видимо, о взрывчатке, ответил.
 - Стоит только биоэнергетике человека или другого разумного существа соединиться со столь мощным источником тапогенного излучения, как оно станет сверхсуществом. Если угодно, богом. Масштабы воздействия такого божества сравнимы с масштабами Галактики. Взрывать и гасить звезды для такого существа станет сущим пустяком. Раз плюнуть и растереть любую цивилизацию или всю Федерацию в целом он сможет простым усилием воли, - выпалил хриплым голосом Роллей.
 Я посидел несколько секунд молча, переваривая полученную информацию. Такого я не мог представить даже в самом кошмарном сне. И никто из жителей Галактики не мог себе представить. Иметь богом крака - существо, в котором сосредоточены все самые худшие человеческие черты, которое убивает просто так, от нечего делать. Ради развлечения сдирает с людей кожу и наслаждается человеческими страданиями. Это уже слишком. Я продолжил допрос:
 - Вы говорите, что для слияния с тапогенным полем нужна биоэнергетика человека или другого разумного существа. А что, крак для этой цели не подходит? Ведь они не просто киборги. У них тоже есть биополе, - спросил я техника спустя некоторое время.
 - Заряд энергополя Краков имеет такой минус, что отвергается любым внешним положительно заряженным полем, - ответил Роллей и продолжил: - Краки ведь убивают людей не столько ради удовольствия, или, точнее, не только. В момент смерти человека крак захватывает частично человеческое энергополе и подпитывается им, получая при этом определенное физическое наслаждение.
 - То есть крак не может поглотить энергию в чистом виде, но способен ею питаться в переработанном виде. Через людей, - догадался я.
 - Да. И вы должны были послужить эдаким переходным сосудом, который, едва наполнившись, тут же был бы уничтожен, и вся тапогенная энергия перешла бы в крака Властителя.
 - Теперь ясно, почему краки сами не могут добыть тапогенный элемент. Что толку от сверхмогущества, если ты не можешь им воспользоваться, - проговорил я. - Тогда ясно, зачем им нужен я. А что, нельзя разве использовать в качестве тапогенного сосуда кого-нибудь из землян?' - Пробовали. Чего мы только не пробовали. Не выходит. Биоэнергетика землян не подходит для этой цели. И биоэнергетика жителей Дарана тоже не подходит. Не подходит энергополе ни одного человека во всей Федерации. Кроме вас, Джаггер, - ответил техник и, видя мое изумление, продолжил: - Вы в некотором роде уникум. Один из сотен миллиардов. Единственный и неповторимый.
 - Но я же сам землянин? - удивился я.
 - Тут дело не в том, с какой вы планеты. Все дело в сплетении макронитей биополя. Оно у каждого человека уникально. Но только ваше по странному стечению обстоятельств идеально подходит для принятия элемента "икс". Любое другое разумное существо от контакта с полем такой мощности неминуемо погибает. Что и произошло с нашими оперативниками. Все они в буквальном смысле слова испарились, попытавшись соприкоснуться с тапогенным полем. Неудачных попыток было множество. Лишь с большим трудом сняв карту тапогенной энтропии с элемента "икс", мы поняли в чем дело. А поняв, принялись искать человека, способного вместить в себя этот сверхмощный источник энергии. После года поисков мы совершенно случайно наткнулись на вас, а дальше вы все сами прекрасно знаете.
 - Что собой представляет элемент "икс"? Как " он выглядит? Где он находится на Земле? - продолжил я задавать вопросы.
 - Этого я не знаю. Единственное, что мне известно, это только то, что под пространственный туннель, через который вы должны попасть на Землю, выходит как раз в городе, где находится элемент "икс". Мне думается, все подробности известны лишь Властителю, может быть, еще Ти-рани - он же правая рука этого чудовища-крака.
 - А вы что, ангел небесный? - взорвался я. - Вы и вся ваша грязная шайка создаете такого монстра, что дьявол выглядит по сравнению с ним безобидным ягненком, и все только из страха потерять свою никчемную жизнь.
 Роллей подавленно замолчал, не зная, что ответить.
 - Ладно. Бог вам судья, - сказал я немного погодя. - Не мне вас судить.
 В этот момент стали слышны глухие удары в дверь. Запахло паленым, дверь покраснела и вспучилась. Похоже, дверь в арсенал кто-то обработал термогранатой.
 "Запахло жареным, пора сматываться", - озабоченно подумал я.
 Лишние свидетели мне сейчас были ни к чему, и я отдал приказ бортовому компьютеру усыпить техника. В ту же секунду из моего правого плеча вырвалась струя с усыпляющим газом, и Роллей, даже не пикнув, забылся в глубоком сне.
 Дверь тем временем едва держалась, и я немедля решил покинуть становившийся опасным' арсенал. Достав термомину из сумки, я установил уровень терморазрушения чуть больше минимума и бросил мину на пол, отскочив в сторону. В ту же секунду в полу, куда упала термомина, образовалась дыра около трех метров диаметром. Я, не раздумывая, шагнул в нее.

	Глава 8
 Наверное, я все-таки перебрал с термоминой ? Можно было продырявить пол арсенала чем-нибудь и попроще. Например, взрывчаткой "Мак-4" или тернотротиловой гранатой. Все было бы лучше. Но что сделано, то сделано.
 А сделано было немало. Термомина пробила дыры, вместо запланированных мною максимум в двух этажах по крайней мере в шести. Столько пролетов я насчитал, пока стремительно падал вниз. Хорошо хоть бортовой комп не подвел и вовремя включил реактивный двигатель.
 Чудом спасшись, я завис в полуметре от бетонного пола обширного помещения - спортзала или чего-то в этом роде. Еще не успев как следует обрадоваться, тут же получил хороший энергозаряд в спину. "Повреждение брони - десять процентов, - немедленно доложил мой компьютер и добавил: - Восемь активных целей. Шесть - в броне "Космическая пехота", две - "Ультрастар". Вооружение - автоматы и одна ракетная установка". Услышав столь грустную для меня информацию, я завопил что есть мочи: "Огонь из всех видов оружия, по максимуму, в маневре". В тот же миг меня подбросила реактивная сила, и компьютер открыл огонь. По максимуму. Из всех видов оружия. В маневре.
 Все-таки "Небесный огонь" - неплохая броня. Я бы даже сказал, самая лучшая из легких. Конечно, это не "Суперстар", которая выдерживает прямое попадание из ионной пушки, и не восьмикратный псевдоробот, который держит ядерный удар. Но из легких "Небесный огонь" - самая лучшая. Проверено. За семь лет она меня ни разу не подводила. Не подвела и сейчас.
 Конечно, это немного непрофессионально стрелять при помощи компьютера. Как учили нас инструкторы по боевой подготовке: "Инициатива в бою должна принадлежать человеку, компьютер лишь помогает в меру своих скромных возможностей". Но, когда вы находитесь в окружении восьми хорошо вооруженных и хорошо подготовленных противников, тут как-то не до размышлений. Выживаешь как можешь и при помощи чего можешь.
 Первым делом, проделав головоломный куль-бит, достойный воздушного акробата, мой электронный помощник вывел меня из зоны прямого поражения, попутно не забыв послать в цель десяток патронов-фантомов. Я, перекувырнувшись несколько раз в воздухе замысловатым образом, отлетел в противоположный конец спортзала. Во время полета комп успел также выпустить пару ракет и несколько раз выстрелить из гранатомета.
 К тому времени, когда я завис в противоположном конце зала, ситуация немного переменилась в лучшую для меня сторону. Судя по докладу бортового компьютера, целей стало на две меньше, и это радовало. Два космических пехотинца благополучно сгинули. Один - от прямого попадания ракеты, второй разнесенный очередью гранатомета четвертой категории. Оставшиеся в живых противники вели бесполезную стрельбу по моим фантомам. Десяток моих голографических двойников активно отстреливались от превосходящих сил противника, сами при этом получая уйму энергозарядов. Причем ничуть не повреждаясь. Что им, голографическим, сделается? Это дало мне передышку во времени, и я смог лучше оценить ситуацию.
 Это действительно был спортзал, предназначенный, по всей вероятности, для тренировок оперативников. Огромное помещение, обильно уставленное отличными спортивными тренажерами и увешанное сенсорными боксерскими грушами. Сразу видно - оборудование подбирали со вкусом и знанием дела. "Хороший спортзал, - оценил я, - в любое другое время я бы не прочь здесь позаниматься". В любое другое время. И в других обстоятельствах.
 О спорте пришлось на время забыть и переключиться на войну. А война к тому времени разгорелась нешуточная. Противник бил из всего своего оружия, и дорогое спортивное оборудование в скором времени превращалось в обломки.
 Стреляя по фантомам, мои враги, сами того не ведая, выдали себя с головой. Мой компьютер безошибочно вычислил их координаты и пометил радиомаркерами. Пометил не всех. К большому моему сожалению, лишь тех четверых, что были в броне "Космическая пехота". Броня "Ультрастар", как, впрочем, и моя, имела противоотражение от этой заразы.
 "Что ж, придется этих делать вручную, - подумал я и отдал приказ моему бортовому другу. - Ручное управление реактивным ранцем. Космические "лапти" - твои, ультриков я беру на себя". Словарь моего бортового компьютера имел обширную лингвобазу сленга космических десантников, и он с полуслова понял меня.
 Я молниеносно взмыл вверх, и наземные пехотинцы полностью оценили силу "Небесного огня". Конечно, управление реактивным двигателем за плечами требует навыков и мастерства. Этим мастерством нелегко овладеть. Но, овладев, получаешь массу преимуществ перед наземным противником.
 Стреляя для пущей надежности из обоих плазменных пистолетов, я на лету выпустил три ракеты по одному из ультра, тому, что спрятался за с обломками гимнастических коней. Потом, резко : перевернувшись в воздухе, выдал короткую очередь из гранатомета во второго моего противника, того, что вел огонь из-за груд гантель, гирь и штанг. Что делал при этом мой бортовик, я не знал, но, судя по непрекращающимся воплям и разрывам игольчатых гранат, его мишеням - чет - верым пехотинцам - - приходилось несладко.
 Все-таки четырех пехотинцев для одного компьютера, хоть и "Небесного огня", оказалось многовато. Двоих космопехов мой бортовик уложил сразу же, но двое успели среагировать и, выпустив по облаку антиэлектромагнитного поля, смогли уйти от лучей радиомаркеров.
 Вместе с антимагнитом один из пехотинцев бросил дымовую шашку, и по залу молниеносно распространился вал дымовой завесы. Ситуация осложнилась, и я переключился с видимого спектра волн на инфракрасный. Компьютер не забыл включить датчики движения живой массы. "Слева движение", - оперативно доложил он, едва только меня окутало облаком дыма. Я резко спикировал вниз и вправо. Яркая вспышка озарила то место, где только что был я. "Дап-ракета", - безошибочно определил я и выстрелил из плазменных пистолетов по координатам компьютера. Раздался душераздирающий крик. Плазма достигла своей цели.
 Представив окутанного плазмой космопеха, я передернул плечами. Не позавидуешь человеку, попавшему под выброс протоплазмы. Огненный смерч охватывает его. Тело его в считанные секунды разваливается на тысячи мелких горящих угольков. Смерть страшная, но оружие эффективное. От прямого попадания с близкого расстояния не спасает никакая броня. Конечно, кроме "Суперстар". Та держит и не такое.Выброс протоплазмы избавил меня еще от одного врага, но выдал мое местоположение другому. Я это понял слишком поздно и сразу же поплатился пятнадцатью процентами моей брони от прямого попадания энергозаряда из автомата Крамера. Могло быть и хуже, если бы попали, к примеру, дап-ракетой.
 Секунду погоревав о потерянных пятнадцати процентах, я выпустил тройным веером очередь из гранатомета в сторону подбившего меня космопеха. Такому вееру в свое время меня обучил капрал Торотов во время одной заварушки на Це-рецее. С тех пор я немало врагов подбил подобным способом. Не стал исключением и этот космопех.
 Выстрелы с его стороны прекратились, и мой компьютер доложил: "Прочность брони - семьдесят пять процентов, дап-ракет - ноль, активных целей тоже - ноль. Полная победа".
 "Неплохо для первого боя после стольких лет бездействия", - подумал я и спустился на пол. Отключив реактивный двигатель, я, ориентируясь по показаниям радара, двигаясь в дыму, словно в моснинском тумане, добрался до дверей. Выбив их одним выстрелом из плазменного пистолета, выбрался в коридор.
 Коридор тоже был полон дыма, но очертания пола и стен угадывались, и я направился к лифту. Повсюду в коридоре виднелись следы недавнего боя. Фэрэушники и здесь уже успели побывать. Обезображенные трупы охранников в камуфлированной форме, кровь, обгорелые скафандры брони. По всему видно, бой был жаркий.
 Лифт, понятное дело, не работал. Пришлось выбить двери и, пробив пол кабины лифта, падать в шахту, предварительно включив реактивный ранец. Приземлился на первом этаже. Этот лифт не спускался ниже. Чтобы добраться до подвала, необходимо было пройти по коридору, пересечь обширный вестибюль и спуститься на другом лифте.
 Я находился в кабине лифта напротив дверей первого этажа и прислушивался. До меня долетали звуки боя. Если не в самом коридоре, то в вестибюле уж точно. Недолго думая, я, выстрелом разбив двери, оказался в коридоре. В коридоре, как ни странно, никого не было, и я, отключив реактивный двигатель, осторожно пошел к выходу. Компьютер молчал, следовательно, явная опасность мне не угрожала.
 Но стоило мне выскочить в вестибюль, как он бешено затараторил: "Двенадцать активных целей. Шесть полуброня "Астра", остальные без брони. Вооружение - автоматы, шесть гранатометов первой категории, две ракетные установки. Опасность поражения предельная".
 То, что опасность поражения предельная, я убедился спустя сотые доли секунды, когда едва не схлопотал несколько гранат и одну дап-ракету. Лишь каким-то чудом я успел включить реактивный ранец и мгновенно улетел обратно в коридор. И весьма вовремя. Поскольку раздался ужасный взрыв, разворотивший полностью дверной проем, вместо которого образовалась огромная рваная дыра.
 Не став искушать судьбу во второй раз, я запустил в вестибюль парочку мин-пауков. Той самой разновидности, которая сама не взрывается, а разбрасывает вокруг себя по спирали тернотротиловые гранаты.
 В вестибюле послышались череда взрывов и вопли раненых. Решив, что начало неплохое, я, выстрелив предварительно несколько патронов-фантомов, ринулся в атаку. Собственно, атаковать было некого. Вестибюль после нашествия мин-пауков стал похож на имперские катакомбы времен Пятой галактической войны. Те же иссеченные осколками стены, тот же исковерканный разрывами пол, и тяжелораненые стонут так же.
 "Активных целей - ноль. Пассивных - три. С разными степенями поражения. Неопасны", - бесстрастно доложил мой бортовой товарищ.
 Были напавшие на меня фэрэушниками или это остатки недобитой армии крака Властителя, а скорее всего те и другие вместе, выяснять мне было недосуг. Быстро пролетев вестибюль, я, не останавливаясь, пробил двери лифта и упал в глубину шахты.
 Наступал самый последний и самый опасный этап операции. Осталось пробраться в логово крака и уничтожить психотронный передатчик, а если повезет, то и самого Властителя. Для этого этапа операции следовало подготовиться получше. Я, немного не долетев до дверей самого нижнего этажа, завис, как летучая кошка, и прислушался. За дверями стояла гробовая тишина. Но тишина часто бывает обманчива, поэтому я не очень успокоился. Достав оставшиеся термомины из сумки, я их пересчитал. Осталось девять штук. Немало. Для моих целей должно хватить. Я закрепил термомины на пневмоштекерах. Четыре - на одной ноге, четыре - на другой, а последнюю повесил на пояс, про запас.
 В этот раз я решил не рисковать и выбил дверь лифта термоминой, предварительно установив радиус терморазрушения на десять метров в форме полусферы. Это означало, что, как только термомина прожжет дверь и попадет в центр вестибюля, температура в радиусе десяти метров от нее мгновенно поднимется до нескольких тысяч градусов, уничтожая все вокруг. Сам я на всякий случай подлетел повыше и, дождавшись, когда пройдет огненный вал, вызванный взрывом термомины, спустился вниз. Хотя я надеялся на эффективность термомины, для перестраховки запустил в еще не остывший вестибюль нижнего этажа мину-паука.
 После череды взрывов я спокойно влетел в обгоревший холл подвала. Все-таки я не зря перестраховался. Термомина уничтожила все, что находилось в центре помещения, сплавив в один сплошной огненный комок. Но двое космопехов, находившихся у входа в коридор, который вел в логово Властителя, далеко от центра взрыва, пострадали лишь частично. Мой паук довершил начатое термоминой. К тому времени, как я вылетел из лифта, один космопех уже валялся без нижней половины туловища, убитый разрывом тернотро-тиловой гранаты. Второй, с оторванной ногой, пытался встать и выстрелить в меня из автомата Крамера. Я мгновенно опередил его двойным выстрелом из плазменных пистолетов. Тело крака, попав под поток протоплазмы, разлетелось на тысячу огненных угольков.
 В том, что это был крак, я не сомневался. Как не сомневался и в том, что второй, подбитый гранатой космопех - из числа этих тварей. Тело его к тому времени уже совсем растаяло, что полностью подтвердило мою догадку.
 Чувствуя серьезность ситуации, крак Властитель, не доверяя людям, выставил охрану из Краков. Что ж, это следовало учесть. С краками справиться будет потрудней. Эти не побегут от первых выстрелов гранатомета и не запаникуют при виде термомины. Эти будут драться до конца. Они же не люди, они краки. Но они и не роботы, они все-таки краки. Чудовищное переплетение самых худших человеческих черт и безжалостного искусственного разума.
 Стреляют краки поприличней самого лучшего стрелка-человека. Стреляют так, как только может стрелять компьютер. Без раздумий, без сожалений, точно в цель. Да и двигаются быстрее людей, обладают куда большей физической силой. Конечно, они же киборги. Не люди. Нелюди.
 "Что ж, краки так краки. Сделаем и киборгов, если так надо, - зло подумал я. - Я и сам, если на то пошло, не совсем человек. Точнее, не совсем натуральный человек. После той переделки организма, что я прошел на Падее, тело у меня на тридцать процентов искусственное. Мозг, правда, остался свой, но и он подвергся сильной переделке. В него вживлено такое количество антидеп-рессантов различных энергополей, что при одной мысли об этом волосы встают дыбом. Есть в моей черепушке и маяки антиполей, и маяки антигипнотического телевнушения, и против излучения "страха", и против "тау-полей Томи".
 Подумав о том, что спрятано в моей черепной коробке, я вспомнил, что там с недавнего времени поселилась и гиповзрывчатка. Мысль об этом подстегнула меня, и я быстро полетел в коридор, что вел в логово главного крака.
 Конечно, моя домашняя персоналка отключила все автоматические средства уничтожения. Конечно, он это сделал, мой старенький ТЕН-10 000. Но времени прошло немало, и кто-то успел взять управление автоматикой в свои руки. Я это почувствовал сразу же, как только проник в коридор. На собственной шкуре. Длинная очередь турельной пушки, расположенной под самым потолком, отбросила меня обратно в вестибюль. Я, как теннисный мячик, отбитый рукой опытного игрока, вылетел из коридора и грохнулся в центре холла. Упал я очень неудачно, растянув связки правой ноги. Сразу же попытался вскочить, но резкая боль в ноге остудила мой пыл.
 "Поражение - восемь процентов, - доложил бортовой комп и спросил: - Ранение первой степени. Что предпринять?" Я, секунду приходя в себя от боли, помолчал, потом приказал: "Обезболивающее длительного действия". В ту же секунду в поврежденную ногу было послано лекарство. Спустя несколько секунд я стоял на ногах.
 "Значит, вы так, пушечкой решили меня взять, - ожесточился я, - а вот это не хотите ли?" Сказав это, я выпустил весь сонм мин-пауков в коридор, так невежливо обошедшийся со мной. Для большей надежности я запустил в опасный коридор и три термомины, установив предварительно их общее терморазрушение на сто метров в форме спирали. Это означало, что термомины выжгут все, что только можно, на расстоянии ста метров. А то, чего не выжгут термомины, добьют пауки.
 Поскольку начинался последний, самый опасный этап операции, я достал из-за спины автомат Крамера. Мой верный "АКР"! В скольких передрягах мы с тобой побывали, и не сосчитать. Сколько раз ты спасал меня от неминуемой смерти, и не вспомнить. Спаси и на этот раз.
 Дождавшись, когда стихнут взрывы, я осторожно проник в коридор. Мои помощники поработали на славу. Все кибероружие сгорело дотла. Все лазерные щиты разрушились от тернотротила. Путь был свободен.
 Добравшись до входа в подземный зал, до бывших дверей, вместо которых сейчас зиял темный провал, я остановился. Ни единый звук не нарушал тишины, но я на все сто был уверен, что стоит мне попасть в зал, как начнется такая заварушка, что тренейское дело мне покажется безобидной шалостью. А ведь тогда на Тренее было ой как жарко. Я лишь каким-то чудом остался жив. Но тогда я был не один. Я мог опереться на крепкое плечо Тери. Он подстраховывал меня и несколько раз спас от верной смерти. Сейчас надеяться мне было не на кого. Я один. Один против всех.
 Не оставляя врагу ни малейшего шанса застать себя врасплох, я запустил шар-шпион из развод-комплекта в темноту подземелья и, как только спустя секунду мой бортовой компьютер получил всю необходимую информацию, ринулся вперед.
 Когда я влетал, как снаряд в броню тектотан-ка, в логово Властителя, я еще не знал, сколько противников поджидает меня там. Когда я летел, словно ракета, выбрасывая из сопл реактивного ранца мириады искр, в полной темноте подземного зала и по столь замысловатой траектории, что мне мог позавидовать любой воздушный пиротехник, я уже знал, что меня ожидает, Верная смерть. Смерть от сорока энергоавтоматов, восемнадцати гранатометов третьей категории и шести ракетных установок. При этом вся эта смерть была облачена в броню "Ультрастар". При этом я кружил над ними, как воздушная мишень на тренировках стрелков.
 Но меня, уже заранее готового ко всему, это мало трогало. Моя задача была одна - уничтожить это поганое гнездо. Уничтожить психотронный передатчик. Стереть с лица земли эту мерзость - крака Властителя.
 То, что он был здесь, я знал наверняка. Знакомое ощущение озноба прошло по моей спине, едва я влетел в темноту подземелья. Я, максимально собравшись, отдал приказ своему борто-вику: "За борт с отсрочкой действия все запасы взрывчатки, по спирали", - при этом выделывая немыслимые выкрутасы по антитресинговой программе моего бортового компьютера.
 Взрывчатку разбросать по всей территории подземного зала мне все-таки удалось. Целый веер пластиковой взрывчатки, дюжина дето-взры-вателей и не менее полусотни энерголитиевых мин. И, конечно же, четыре термомины, настроенные на максимум терморазрушения. Четыре термомины, хотя хватило бы даже одной, для того чтобы сплавить в один сплошной монолит всю эту нечисть, для того чтобы уничтожить параболическую антенну психотронного передатчика, что располагалась под полом подземного зала, иглавное, чтобы изжарить это исчадие ада - Властителя.
 Разбросать взрывчатку я успел, а вот спастись, похоже, нет. В самый последний момент, когда мне уже стало казаться, что пронесло, что мне снова повезло и я опять вышел целым из этой передряги, в меня попали. Случайно или кто-то вычислил траекторию моего антитресинга, не знаю. Но попадание было хорошее. Из гранатомета, прямо в мой реактивный ранец. Одно сопло моментально взорвалось, и я задергался неровными рывками, словно воздушный шар, из которого резко выпустили воздух. Может, это было и к лучшему, что у меня повредился реактивный двигатель. Если краки вычислили мой антитресинг, то второй выстрел был бы для меня последним. А так я летал по такой непредсказуемой траектории, что никто бы не смог определить, куда я в следующую секунду поверну. Наконец, мой компьютер прекратил это безобразие, и я рухнул среди ящиков, где-то недалеко от центра зала.
 "Разрушение реактивного двигателя - пятьдесят процентов. Прочность брони - двадцать пять процентов", - подсчитал потери мой бортовой Друг.
 Едва придя в себя от падения, я тут же предпринял все для своего спасения. Если через несколько секунд не уберусь из этого смертоносного подвала, мне конец. И никакое сверхвезение не поможет. Ровно через двадцать секунд таймеры на моих минах сработают, и это место превратится в пылающий вулкан.
 Я, не раздумывая, схватил предусмотрительно взятую автолебедку и, закрепив на острие гарпуна последнюю оставшуюся термомину, настроенную на прожигание, выстрелил в невидимый потолок. Едва гарпун долетел до потолка, как термомина прожгла в нем дыру три метра диаметром. Но на этом не остановилась и прожгла дыры еще в четырех этажах, пока не кончился пластотрос лебедки. Едва это произошло, как гарпун раскрылся в замысловатый цветок и, зацепившись за пол, послал сигнал моему бортовому компьютеру. Мой комп незамедлительно ответил, и я взвился ввысь, увлекаемый сверхпрочным пластотросом.
 И как раз вовремя, поскольку подлетал я к этажу, где закрепился гарпун, уже подталкиваемый огненной взрывной волной, и под конец был выброшен, как пробка из-под шампанского, в пространство зала заседаний. Следом за огненной волной раздался ужасный грохот, со стен посыпалась облицовка, по потолку побежала паутина трещин. На какой-то миг мне показалось, что здание сейчас рухнет и погребет меня под своими обломками. Но здание выдержало. Надежно все-таки строили на Даране. Прочно.
 В том, что это был зал заседаний, сомневаться не приходилось. Огромное множество кресел и возвышение с трибуной безошибочно выдавали это место. Наверное, здесь собиралось руководство РУЭ, чтобы обсудить насущные проблемы энергоразведчиков.
 Я поднялся с пола и подошел к пробоине в полу, откуда несколько секунд назад был выброшен. Оттуда несло таким нестерпимым жаром, что я немедленно отпрянул назад. После четырех термомин, настроенных на максимум, никто и ничто не могло уцелеть.
 Уложив гарпун с автолебедкой, я наконец смог спокойно вздохнуть. Все, победа! Психотронный передатчик надолго выведен из строя, и все носители гипобомб в радиусе нескольких тысяч парсеков могут вздохнуть с облегчением. Крак Властитель мертв, и его параноидальным бредням не суждено сбыться. А я, напротив, жив, что тоже неплохо.
 В этот момент, в момент наивысшего торжества, я услышал голос за своей спиной. Этот голос мне был знаком. Раз услышав, его никто не смог бы забыть. У меня побежали мурашки по спине. Это был голос Властителя.
 "Никто и ничто не могло уцелеть", - подумал я и обернулся. Крак стоял у дверей, направив на меня ручной пулемет системы Свенсона. За плечами у него виднелась многоканальная реактивная установка, и он был в броне "Ультрастар". Увидев меня, крак оскалился.
 - Такое упорство, столько усилий - и все зря. Так ведь, Джаггер? - сказал он, ухмыляясь.
 "Какого черта!" - возмущенно подумал я и прицелился во Властителя из автомата.
 - Не стоит горячиться, - голосом, от которого мурашки пробежали по спине, произнес крак-гигант, полностью равнодушный к моим телодвижениям.
 - А я вот сейчас поджарю тебя, чудовище, очередью из автомата, мы и посмотрим, было ли все зря, - зло сказал я, готовый в любую секунду исполнить свою угрозу.
 Но что-то мешало мне это сделать... Чересчур' ли самодовольный вид крака, или подсознательная боязнь, что я где-то допустил ошибку. Не знаю. Но стрелять я не стал.
 - Не стоит так нервничать. Ведь задание, ради которого вас наняли, не выполнено.
 - Задание отменяется. Я думаю, надолго. Психотронного передатчика у вас нет, гипобомбу в моей голове вам не взорвать. Мои родители и Джин на свободе. Вам нечем меня шантажировать. Я вооружен и живым не дамся. Все, ваша песенка спета.
 - К чему такие слова: шантаж, гипобомбы. Зачем же шантажировать, давайте сотрудничать. Я щедрый. Пятьдесят на пятьдесят. Мне полгалактики и вам от моей доброты душевной половину. Полагаю, Роллей просветил вас в этом вопросе.
 - Да, он просветил меня насчет того, как ваша шайка хотела использовать мое тело. В качестве переходного сосуда к мировому господству.
 - Признаюсь, это было тактической ошибкой. Такого ценного человека, как вы, нужно было привлечь на свою сторону.
 - Я с дьяволом не сотрудничаю и душу не продаю.
 - Да? - удивился крак. - А я думал, от власти еще никто никогда не отказывался. Есть, оказывается, дураки. Знали бы вы, от чего отказываетесь, были бы посговорчивей.
 - Знаю.
 - Знаю, - громовым голосом проговорил Властитель, - он знает! Что ты можешь знать, белковый человечишка. Всемогущество, настоящее, невыдуманное. Ты властелин целой Галактики. В твоих руках мириады звезд, планет, жизней. .
 - Никогда не будет ничего подобного. Без меня у вашей конторы в этом деле ничего не выгорит. А поскольку все методы воздействия на меня уже исчерпаны, остается лишь убить меня. А сделать это будет нелегко.
 - Так ли? Все ли средства исчерпаны? Мне кажется, далеко не все. Сейчас узнаешь, - наигранно веселым голосом проговорил крак и крикнул в сторону, не сводя с меня взгляда: - Господин Фляровский, введите задержанную.
 То, что я увидел вслед за этим, ужаснуло меня. Я застыл, не в силах пошевелить ни единым мускулом. В зал заседаний вошли Майя и Гомцей Фляровский. Фляровский прижимал энергопистолет к голове Майи.
 Моей Майи.
 Да, крак был прав. Не все средства исчерпаны. Далеко не все. Для этих подонков нет ничего святого, ничего такого, что остановит их. Я вновь проиграл.
 Я медленно опустил автомат.
 - Уже лучше, много лучше, - довольно проговорил Властитель, - а теперь разоружись полностью и будь умным мальчиком.
 Фляровский злорадно ухмылялся. На лице Майи было написано такое горе, что мне стало не по себе. "Бедная девочка, что же тебе пришлось пережить", - с болью подумал я. - Леон, не слушай его, - прерывающимся голосом внезапно заговорила Майя, - это чудовище все равно нас убьет. Вне зависимости от того, добудешь ты элемент "икс" или нет. А если он заполучит тапогенный элемент, разумной жизни в Галактике придет конец. Всем придет конец. Мужчинам, женщинам, детям. Это чудовище убьет всех и создаст империю краков-киборгов. Можешь не сомневаться.
 Фляровский, возмущенный горячей речью девушки, с силой ткнул ей в лицо пистолетом. Майя испуганно замолчала.
 Я резко дернулся, повинуясь порыву защитить девушку.
 - Но-но, без глупостей, - прикрикнул крак, угрожая пулеметом.
 Я замер, потом безвольно бросил автомат. Не могу я пожертвовать жизнью одного человека, хотя бы и ради спасения целой Вселенной. Не могу. Тем более человека, дорогого мне.
 Фляровский удовлетворенно загоготал, довольный моей сговорчивостью. Он слегка отодвинул ствол пистолета от лица девушки, и Майя, воспользовавшись этим, с силой ударила его коленом между ног. И пока ничего не соображающий Туружель вопил от нестерпимой боли, девушка бросилась ко мне. Если бы Майя побежала к дверям, то, возможно, все произошло бы иначе. Вполне вероятно, она смогла бы выскочить в коридор и спастись. Но ее подвела странная женская логика. Женщина в минуты опасности всегда ищет защиты у своего мужчины. Вопреки всякому здравому смыслу. Вопреки всему.
 Дальнейшее я видел как во сне и помню лишь урывками. Лишь помню, Майя пробежала почти половину пути ко мне, как вдруг, словно стоп-кадр, замерла на мгновение и медленно стала оседать. Я не знаю, чем выстрелил в нее крак, может, потоком фа-лучей, может, чем другим. Не все ли равно. Много ли нужно безоружной, беззащитной, слабой женщине...
 Смерть наступила мгновенно. Когда я подбежал к Майе, она уже была мертва. Я с ужасом посмотрел в ее широко раскрытые глаза и увидел там лишь отражение своего ужаса. Резко сбросив с ранца автоаптечку, я поднес ее к телу девушки и дал команду. Всеми доступными средствами. С максимальным проникновением. Щупальца аптечки мгновенно впились в тело девушки, впрыскивая лекарства. Но все было тщетно. Судьбу не переспоришь. Майя была мертва, и ее прекрасная душа была на пути в рай.
 Я невидящими глазами огляделся. Крака не было. Вместо него виднелась внушительная черная дыра в стене. Дыра переливалась всеми оттенками черного цвета и вибрировала мелкой рябью. Где-то в уголке сознания промелькнуло: "Подпро-странственный туннель. Скорее всего на Землю". Я нежно закрыл глаза Майе и, забрав автоаптечку, встал. Со спокойствием робота я подобрал свой автомат и направился к жерлу подпростран-ственного туннеля.
 Слева что-то обозначилось. Фляровский дрожащими руками целился в меня из энергопистолета. Я, не останавливаясь и более не оборачиваясь, выпустил одной рукой половину автоматного рожка в мерзкого прихвостня. Даже не посмотрев на результат своих выстрелов, подошел к жерлу туннеля.
 "Да. Крак все точно рассчитал. Я отправлюсь на Землю. Я разыщу этот трижды проклятый элемент хотя бы для того, чтобы им не могли никогда завладеть этот урод и ему подобные. И я убью его. Будь он хоть трижды Властитель. Клянусь", - твердо сказал я и шагнул в черную бездну подпространства.

	Глава 9
 Скорее всего крак изменил параметры выходного отверстия подпространственного туннеля, приблизительно плюс-минус тридцать километров, не более. Сильнее деформацию пси-пространства за такой короткий срок не произвести. Туннель, судя по рассказу Роллея, должен заканчиваться в каком-то земном городе. Здесь же не виднелось поблизости не то что ни одного строения, даже ни одного огонька не мелькало в сгущавшейся темноте.
 Я упал с трехметровой высоты прямо в снег. Зарывшись по пояс в сугробе, с трудом выбрался из снежного капкана и, оставляя за собой глубокую колею, выполз на дорогу. Дорогу скорее всего сельскую. Наверное, она вела из одной деревни в другую. Не ахти какая ровная и ухоженная, но все-таки это не метровой глубины сугробы. Все легче, чем ползти в снежных завалах.
 Оказавшись на дороге, я отряхнулся от снега и, включив обогрев брони, огляделся.
 Бескрайняя снежная равнина, невдалеке чернеет лес. Никакого намека на присутствие людей, тем более города. Сгущающиеся сумерки не давали возможности разглядеть детали пейзажа.
 "Да, крак добился того, что хотел. Я на Земле и собираюсь найти элемент "икс". Все рассчитал проклятый крак, поняв, что Майя вот-вот ускользнет из его лап, и ему в этом случае придется либо убить меня, либо отпустить. И тогда прощай, мечты о беспредельном могуществе, о власти бога Галактики. Потому что я его единственный и последний шанс завладеть ключом к тапогенной энергии. Ключом к господству над миллиардами душ. То, что я без колебаний брошусь мстить за смерть Майи, он рассчитал с точностью. Своим совершенным мозгом, перебрав за те секунды и метры, что успела пробежать Майя, миллионы комбинаций, он выбрал единственно верную. Рассчитал точно, точнее не бывает. Тонкий он все-таки знаток человеческой психологии. Человеческой боли. Большой специалист по человеческим страданиям. Не рассчитал лишь одного этот крупный специалист по человеческим смертям. Того, что я найду эту мразь и убью. И не нужно ему будет ни элемента "икс", ни игрек. А нужен будет только пропуск в ад. Без пропуска таких, как он, даже туда не пускают. Но для того чтобы найти крака на этой богом забытой планете, мне придется сначала найти тапогенный элемент. С элементом "икс" я стану прекрасной наживкой для этого чудовища. И он клюнет на нее, эта сволочь. Еще бы, ведь моя смерть будет в таком случае ему нужна. Но он ее не получит. Ни за что. Я буду драться так, как не дрался никогда. И я не допущу ошибок. Ведь в данном случае ошибка - это не только моя смерть. Это смерть миллиардов".
 Чтобы прогнать грустные мысли, я занялся делом. Установил таймер бортового компьютера на девяносто девять земных часов. Ровно к концу этого срока мне следовало возвратиться сюда, чтобы покинуть Землю через подпространственный туннель. При этом у меня останется в запасе еще около часа времени. Но это будет лишь через четверо с лишним земных суток, а сейчас для начала стоило разведать обстановку, и я выпустил шар-шпион. Шар стремительно взвился на высоту сотни метров, и бортовой компьютер бесстрастно доложил: "Десять активных объектов. Восемь пятикратных псевдороботов и два тектотанка на антигравитационной подушке. Расстояние - полтора километра. Направление - юго-запад. Двигаются в нашем направлении. Опасность гибели предельная".
 До меня не сразу дошел смысл сказанного моим бортовым напарником. Я все еще находился под впечатлением последних трагических событий и не сразу понял, о чем говорит компьютер. "Какие тектотанки? Какие псевдороботы? Я же на Земле. Здесь нет тектотанков, здесь вотчина теров. А этим не нужны тектотанки, если они засекли меня и хотят уничтожить".
 Какие это тектотанки, я увидел спустя несколько секунд. Тектотанки самые что ни на есть обыкновенные. Если тектотанки могут быть обыкновенными. Две овальные тридцатиметровые громадины, начиненные всеми видами тяжелого оружия. Тысячи тонн сверхпрочной брони и огня.
 Тектотанк в бою - зрелище не для слабонервных. Когда эта громадина начинает свою дьявольскую работу, лучше быть как можно дальше от этого места. А еще лучше вообще на другой планете. Один выстрел из крупнокалиберной дона-пушки чего только стоит. Запросто разносит десятиэтажное здание вместе с находящимися там жителями. И это обычное вооружение, не массового поражения. Про термоядерное или, того хуже, парамерное и говорить не стоит. Одним словом, страшная машина этот тектотанк. Да еще в двух экземплярах.
 Про псевдороботы после тектотанков можно было и не поминать. Хотя и они - очень серьезное оружие. Пятикратные - значит, в пять раз выше, чем их первый прототип, то есть примерно десять метров в высоту. Псевдоробот - это не робот в прямом смысле. Это не те боевые механизмы, что используются космической пехотой для подавления психики противника при захвате планет развивающегося типа вроде этой Земли. Очень уж они эффективно действуют на неустойчивую психику обитателей планет третьего мира. Когда на тебя прет двадцать тонн сверкающей стали и извергает из многочисленных стволов потоки огня, поневоле обделаешься. Но это все для аборигенов. Любой космопех, не говоря уже о десантнике, соответственно вооруженный, уложит в два счета этот безмозглый автомат. Человек не машина. Человек - это человек.
 Но псевдоробот - это не робот. Это человек внутри робота. Внутри боевого робота. Непередаваемое ощущение, когда малейшее сокращение твоих мышц эхом отзывается на двигателях и сервомеханизмах псевдоробота. Чувствуешь свою мощь. Чувствуешь себя великаном, Гулливером в стране лилипутов. Гулливером, вооруженным ионной пушкой и плазменным пулеметом, одетым в сверхпрочную броню.
 Неплохое оружие этот псевдоробот, но рядом с тектотанками он служит для поддержки. Пехота на броне. Мало ли что. Вдруг накроется антигравитационный двигатель от взрыва направленной термомины или полетит генератор защитного поля, подбитый потоком жесткого излучения. Вот тогда и наступит очередь пехоты псевдороботов. Они прикроют. И, если повезет, подобьют вражеский тектотанк.
 Мне же подбить тектотанк не представлялось возможным. Псевдоробота еще могу, правда, не уничтожить, а вывести из строя. Стоит из гранатомета четвертой категории попасть с небольшого расстояния в ножные сочленения, в место, аналогичное человеческим коленным чашечкам, и вся эта десятиметровая громадина рухнет, как подкошенная, воткнувшись своей устрашающей головой в землю. Или в снег.
 Я прицелился в ближнего псевдоробота из гранатомета. К тому времени все десять активных целей находились от меня не далее чем в пятидесяти метрах. Они выстроились полукругом. Псевдороботы по флангам, тектотанки в центре. Они застыли, словно гиганты из древних легенд, многотонными глыбами окружив меня. Замерли, словно в ожидании приказа.
 Похоже, охотников за элементом "икс", за все-галактическим господством прибавилось. Кто они, эти новые охотники за удачей? Явно не краки. У Краков на этой планете нет тектотанков и пяти кратных псевдоробов. И это явно не Земляне. У тех не скоро появятся обычные энергопистолеты, не то что ионные пушки. И уж, конечно, это не теры. В своих владениях им нет необходимости разъезжать на тектотанках. Совершенно без надобности. Наверняка у них припасен для таких случаев протогенератор солнечной энергии. Висит себе, болтается где-нибудь неподалеку от Солнца и ждет своего часа. Ждет, пока не появится на их территории незваный гость, кто-нибудь вроде меня. И тогда возникнет вдруг в воздухе неприметный днем и хорошо видимый ночью варогенный сфероид - корабль теров. И направит протолучик, транслируемый от этого генератора, на незваного гостя. И не станет Леона Джаггера. Просто не станет. Беззвучно. Бесследно. Словно ластиком сотрут ненужную картинку. Словно никогда и не было такого на белом свете.
 Хотя в этот раз сотрут, похоже, не меня, точнее, не только меня. Когда я уже совсем приготовился к бою, готовясь сражаться, облаченный в поврежденную броню, с жалкими остатками боеприпасов, можно сказать, один карлик против десяти циклопов, теры все-таки появились. Еще бы, ведь Земля - их вотчина. Уж они не потерпят всяких самозванцев на своей территории. Главный принцип их внешней политики - принцип невмешательства. Ни в дела других цивилизаций, ни в дела своих колоний, ни в жизнь развивающихся планет, подобных Земле. Их основное кредо - цивилизация сама должна дойти до соответствующего уровня развития. Без вмешательства извне. Поэтому все подобные вмешательства они пресекают в корне.
 Корабль теров завис над нашей группой, переливаясь и меняя форму, то принимая вид перевернутой тарелки, то становясь похожим на огромную сигару.
 "Протоплазменный, системы Цын", - безошибочно определил я. Этот корабль я хорошо знал. Еще бы, на подобном я бежал с Ирокзана.
 Псевдороботы как по команде прицелились в сфероид. Тектотанки развернулись к новой мишени, вмиг забыв обо мне. "Еще секунда - и начнется", - промелькнула вырванная откуда-то из глубин подсознания мысль.
 Но не началось. Когда тектотанки уже развернулись в боевую позицию, когда псевдороботы поймали сфероид в прицелы своих ионных пушек, из недр корабля теров вырвался луч света. Ослепительно яркий. Ослепительно голубой. Тонкий и вовсе не страшный. Он коснулся сначала одного тектотанка, затем другого - и все это : многотонное нагромождение брони и огня исчезло. Исчезло так, словно и не было никогда. Словно ластик стер ненужную картинку. Псевдороботы на удивление быстро сообразили, в чем дело, и, моментально развернувшись, бросились наутек. Но не тут-то было. Каждого из них неумолимо достиг голубой лучик. Всех восьмерых. Их тоже не стало. "Ластик" сделал свое дело.
 Настала моя очередь. Луч сфероида беспорядочно поблуждал по снегу и остановился на мне. Говорят, что в последние секунды жизни перед глазами человека проходит вся его жизнь. Как книга. Страница за страницей. Вранье все это." Ничего у меня не прошло перед глазами, а было лишь сожаление о том, что не смогу отомстить за смерть Майи. Но тут уж ничего не поделаешь. Смерть - она и есть смерть. Когда она приходит, надо ее встретить достойно.
 Я, опустив гранатомет, закрыл глаза и приготовился умереть.
 Спустя несколько секунд я их открыл, не понимая, почему до сих пор жив. Сфероид исчез так же внезапно, как и появился. Словно его и не было никогда.
 Не веря в то, что я жив, глубоко вздохнул. Ну конечно, как же я сразу не догадался. Этот корабль теров автоматический. Они сами не станут патрулировать какую-то Землю. А автомат настроен на уничтожение любого чужака, любого внепланетчика. А я свой, родной. Я землянин. И поэтому я жив. А те, в тектотанках и псевдороботах, чужаки, инопланетчики. И поэтому они мертвы. Все мертвы.
 Наверняка сфероид-автомат просканировал мое биополе и, определив во мне человека с Земли, оставил в живых. Землян уничтожать у него приказа нет. Чужаков можно - землян нет. Будь на его месте любой из теров, он, несомненно, заинтересовался бы моим вооружением, моей броней. Это странно - землянин, а вооружен, как космический десантник Федерации. Что-то тут не так. И минуту поразмыслив, наверняка бы стер меня своим "ластиком" или, того хуже, взял бы в плен. И отправили бы меня отбывать пожизненное заключение в одну из теровских тюрем в какой-нибудь дальней колонии. Например, на Ирокзане.
 Впервые я почувствовал признательность к этой планете, к Земле, которая не только родила, но и спасла меня от верной смерти. Судьба дала мне еще один шанс, и им стоит воспользоваться. А для начала необходимо переодеться, поскольку космодесантники Федерации, да еще в боевой броне и с энергоавтоматом под мышкой, здесь, наверное, в диковинку. К тому же мой шар-шпион вдруг ожил и доложил: "От леса движется повозка, запряженная животным. Лошадью. В повозке человек. Не вооружен".
 Я с быстротой робота, как тренировали в падейской учебке, за сорок пять секунд выскочил из брони и, отключив энергозащитное поле, аккуратно сложил броню в походный вариант в форме сумки. Расстегнул "молнию", выдернул ручки. В сумку побросал все оружие и автоаптечку. Застегнул "молнию". Все, теперь я не только биополем, но и внешне настоящий землянин.
 Правда, одетый немного не по сезону. В одной куртке, без шапки, в ботиночках на тонкой подметке. О чем думала эта шайка во главе с краком, когда посылала меня, полураздетого, в этот мороз? Уж, конечно, не о том, что я могу простудиться. Плевать им на мое здоровье. Им и нужно-то было подвести меня к элементу "икс", а там мое здоровье уже никого бы не интересовало. Даже меня самого.
 "Тпру, милая", - услышал я громкий окрик и увидел сани. Тощая лошаденка, запряженная в них, едва не наскочила на меня. Санями управлял дедуля, одетый в драный, до пят тулуп. Он удивленно посмотрел на такое чудо природы, как я, и спросил:
 - Ты чего ж тут, мил человек, делаешь? Один в темноте? Так и грех на душу принять недолго, Моя сивая едва тебя не зашибла.
 Я, глянув на жалкое создание, которое безропотно стояло и ожидало понуканий старика, улыбнулся.
 - Видно, не тут моя смерть, - ответил я по-русски.
 - Может, оно и так, а в твоей-то одежонке простуду схлопотать пять секунд. Уже швыркаешь носом. На вот, возьми-ка шубейку.
 Сказав это, старик стащил с себя пахнущий за милю конским навозом долгополый тулуп. Под тулупом у деда оказалась новенькая телогрейка. Не в моих правилах отказываться от помощи, и я, не задумываясь, закутался в спасительный тулуп.
 - Сам-то небось не местный. Откуда путь держишь, мил человек, по каким делам? - спросил он меня, едва я, закинув в сани сумку, повалился туда и сам.
 - Отстал от поезда, - ляпнул я первое, что мне пришло на ум.
 - Стало быть, ты из Михайловки топаешь?
 Там ведь только станция есть. Далеконько.
 - Да, оттуда. А до города далеко?
 - Да верст тридцать с гаком будет. Довезу тебя до Матвеевой развилки, а там уж звиняй. Нам не по пути. Да там на трассу выйдешь. Там автобусы рейсовые ходят. Доберешься.
 - Доберусь.
 - Слышь, мил человек, .а ты ничего не приметил давеча?
 - Да нет, вроде ничего.
 - Значит, меня бес попутал. Показалось, что над полем, как раз в том месте, где ты стоял, нэлэо я видел. Будто, это самое нэлэо прожектором так светит в разные стороны. Спужался даже немного. Думаю, как бы меня это самое нэлэо не похитило. Четвертого дня по телевизору видел, один профейсор рассказывал - бывает такое. Похищают нашего брата. Почем зря. Каждого третьего. Ну, я и немного струхнул. Думаю, что ж я там, у энтих планетян, делать-то буду? Как же моя старуха одна останется? В общем, спужался. Выезжаю с лесу, ты стоишь, как планетянин. Думаю, все, попался я. Пригляделся. ан нет, свой вроде человек стоит. На планетянина совсем и не похож. Значит, думаю, обознался. Бес попутал. А ты сам-то веришь ли в этих самых планетян?
 - Да не очень, сказки все это.
 - Да и я думаю, что брешут все. Только уж то нэлэо совсем как настоящее было. Красиво так сверкало. Как северное сияние. - Может, и вправду вы северное сияние видели. - Да ты что! Его здесь отродясь не было. Седьмой десяток доживаю, а ничего такого не слышал. - А я читал, бывает. В совершенно различных местах.
 - Вот оно что, а я думал - нэлэо. Так, переговариваясь с добродушным старичком, я и доехал до Матвеевой развилки. Налево уходила дедова дорога. Направо дорога вела на автостраду.
 - Спасибо, что подвезли, - сказал я, выбираясь из саней деда и снимая тулуп. Старик, видя это, замахал руками:
 - Ты что! Сейчас же одень. Враз слягешь в своей тужурке. Мороз градусов тридцать, не менее. А шубейку потом отдашь. Будешь в Николаевке, спроси деда Никифора, меня там все знают. Вот и отдашь.
 Тронутый до глубины души великодушием неизвестного мне деда, я ответил: "Жив буду - обязательно завезу".
 Дед, махнув мне на прощание, погнал свою сивую домой. И уже когда сани удалились в темноту, так что стали плохо различимы, крикнул:
 - А может, ты все-таки планетянин, мил человек?
 - Нет. Землянин я, дедушка. На Земле родился, на Земле, наверное, и умру.
 - Ну коли так, бывай, не болей, - услышал я удаляющийся голос.
 "Вот какие люди, оказывается, на Земле. Последнюю рубашку незнакомому отдадут, если тот нуждается. Хорошие люди. И я здесь родился. Это радует. А шубу надо будет вернуть дедуле. Всенепременно", - думал я, выбираясь на автомагистраль. А когда выбрался, понял, что хорошие на Земле не все. Далеко не все.
 Меня слегка знобило. То ли я действительно успел простудиться, то ли последствия растяжения давали о себе знать. Обезболивающее прекратило действие, и нога нестерпимо ныла. В общем, чувствовал я себя неважно. Едва я вышел .на дорогу, как был сразу же ослеплен проезжавшей машиной. Машина, не останавливаясь, даже не попытавшись затормозить, сбила меня, как шар кеглю в теркельбане. От сильнейшего удара я подлетел на метр и грохнулся на снежную обочину. На какое-то время полностью отключилось сознание. Лишь спустя несколько секунд стал медленно приходить в себя, слыша, словно сквозь вату, разговор.
 - Ну че, подох, что ли, этот урод?
 - Да нет, жив, кажется.
 - Ну, так бросай эту падаль. Делаем ноги, чего сопли сушить, пока никто нас не засек.
 - Да ты че, Витек? Ты видел, че этот урод с моей машиной сделал? Крыло помято. Фара вдребезги. Я с него все до копеечки вытрясу. Пусть только очухается.
 - Так кидай его в багажник. Отвезем в цех, там и разберемся. Заплатит за все сполна. И за крыло, и за фару.
 - И то дело. Того и гляди, менты подъедут, а от меня несет, как от винзавода. - Кабы только несло. Как вышли из кабака, я подумал еще, как ты за руль сядешь. А ты еще и поехал.
 - Не боись, Витек. Где наша не пропадала. И здесь не пропадем. Выбьем из этого козла на капиталку моей "девятке".
 - Выбьем, в натуре. А сейчас кидай эту падаль в багажник.
 Чьи-то руки бесцеремонно хватают меня и бросают.
 - Глянь, Колян. Сумка какая-то. Видать, этого козла.
 - Кидай ее на заднее сиденье. В цехе разберемся.
 Хлопок крышки багажника, и я почувствовал, что машина тронулась. Мерные покачивания действовали, как снотворное. В тулупе было тепло, и я, сжавшись в комок, через некоторое время уснул.
 Наверное, я снова впал в забытье, потому что не помню, как меня вытащили, как волокли по бетонному полу действительно какого-то цеха и как приковали наручниками.
 Сон ободряюще подействовал на меня. Озноба как не бывало. Нога почти перестала ныть. Надо сказать, на мне все заживает, как на собаке. На третейской. Ведь я на тридцать процентов не натуральный. Кости, к примеру, у меня срастаются уже на вторые сутки после перелома. Раны заживают в тот же день, так что только специалист определит, что еще несколько часов назад в этом месте была ужасная кровоточащая рана. Встроенные в тело биостимуляторы сделали свое дело, и я если не совсем выздоровел, то был близок к норме.
 Я открыл глаза. Руки скованы. Не энергетическими, а самыми обыкновенными металлическими наручниками. "Уже неплохо", - подумал я. От бетонного пола до потолка цеха, куда меня привезли, шел целый ряд железных столбов диаметром сантиметров двадцать. Один из этих столбов я и обнимал, лежа на холодном полу. Поскольку руки у меня были стянуты наручниками, изменить положение я не мог. Ни тулупа, ни куртки на мне уже не было.
 От пинка под ребра у меня перехватило дыхание. - Че, очухался, падла? Сейчас я тебе покажу Освенцим, козел долбаный.
 Я, избегая второго пинка, слегка отодвинулся, и грозящий мне Освенцимом пнул изо всех сил по металлическому столбу, который я обнимал. Вопль боли, который он при этом издал, был такой силы, словно он пнул не столб, а поток протоплазмы. И пока он вопил, я осторожно поднялся.
 Да, это был заброшенный цех. Сталеплавильный или что-то подобное. Но сейчас здесь не плавили металл и не катали прокат. Сейчас он стал логовом местных бандитов. В том, что передо мной этот сорт людей, я не сомневался. Бандиты - они везде бандиты. В любом уголке Галактики.
 Их было шестеро. Один, который пнул меня, корчится от боли сейчас у моих ног. Второй стоит у новенького джипа. Наверное, главарь этой шайки. Рядом с джипом виднеется помятая "девятка", рядом с ней - "Жигули" шестой модели. Еще один бандит сидит на каком-то возвышении, Ч кажется, это строительные леса. У него в руках автомат. "АКМ" - - автомат Калашникова", - с трудом вспоминаю я. Двое копаются в моем бумажнике и весьма довольны своей находкой. Под ногами у них брошены куртка и дедов тулуп. Один из них вооружен пистолетом. Обыкновенным, не энергетическим. Это все нормально. Это все под контролем. Зато чем занимался последний бандит, мне не понравилось. Он копошился с моей сумкой-броней, пытаясь ее открыть. Пора было прекратить это безобразие.
 Вопль пнувшего по столбу вызвал единодушный смех. Конечно, смешно, ведь не ты угодил в железный столб.
 - Колян, ты точно перепил. Урой этого козла так, чтобы его мать родная не узнала, - крикнул пострадавшему тот, что копошился с моей сумкой.
 - Я его сейчас сделаю, Витек, не переживай, - кипя злобой, ответил Колян, поднявшись с земли.
 Он, хромая, подошел к пожарному щиту и, с бешенством вырвав лопату из креплений, возвратился ко мне.
 - Я сейчас тебя сделаю, козел. Мочкану, как суку. Размажу твои мозги по потолку, - с ненавистью в глазах хриплым голосом говорит он.
 - Смотри не промахнись, - спокойно отвечаю я, краем глаза замечая, как тот, что возился с моей сумкой, наконец открыл ее. Он вытаскивает автомат Крамера и недоуменно таращится на него.
 - Не понял! Ты че гонишь, козел? - опешил от моего ответа Колян.
 - За козла ответишь, - в тон ему говорю я и, резко дернув, разрываю цепь наручников.
 Пожалуй, я никогда не видел в своей жизни более круглых глаз, чем у Коляна, видевшего, как я разорвал наручники. То ли он поразился этому, то ли ему стало жаль наручники - я не знаю, но только у него было такое выражение лица, словно он увидел гремучую змею размером с панафри-канского слона.
 Вырвав пожарную лопату из рук оторопевшего Коляна, . я с силой метнул ее в того, кто держал в руках пистолет. Этого следовало нейтрализовать первым. Автоматчик вряд ли станет сразу стрелять, опасаясь попасть в своих. А этот вполне может засадить в меня пулю-другую, пока я бегу к сумке-броне.
 Лопата пролетела десять метров, разделяющих нас, и с силой воткнулась в грудь бандита. Он, взмахнув руками, рухнул без единого звука. Бумажник отлетел в одну сторону, пистолет - в другую. Я рванулся к своей сумке. К тому времени Витек наконец понял, чтб держит в своих руках. Он понял, что это оружие. Наверняка ненашенское, импортное, но оружие. Уж в этом-то он знает толк. Вот и спусковой крючок.
 Когда я подбежал к нему, он уже целился в меня и жал без устали на спусковой крючок. Откуда ему было знать, что я всегда ставлю автомат на предохранитель. Я в прыжке ударил его ногой, отправив надолго отдыхать, и, приземлившись, перекувырнулся, схватив автомат. Одна сотая доля секунды мне потребовалась, чтобы снять предохранитель и выстрелить в автоматчика на лесах. Одна сотая. Но тот, с "АКМом" опередил меня. Он выстрелил первым. И хотя тут же превратился в кляксу на стене, состоящую из остатков человеческих тканей, все же успел меня подстрелить. Пуля пробила грудь, пройдя навылет, сломала ребро и продырявила легкое. Отброшенный поначалу неведомой силой, я быстро пришел в себя. И вовремя! Остальные бандиты уже опомнились и открыли по мне огонь. Тот, что стоял рядом с джипом, выхватил из машины "АКС" и полоснул в мою сторону. Его я убил первым. Черная клякса человеческих останков обезобразила новенький джип. Второй, выпустив несколько пуль из пистолета, бросился бежать, петляя по пустому цеху. Мне хватило двух очередей, чтобы уложить его. Он взорвался от прямого попадания вместе с какой-то бетономешалкой.
 Колян, как стоял в начале всей этой заварушки, словно статуя Свободы, с поднятой рукой, так и продолжал стоять. Витек валялся без сознания. Я подошел к трупу с лопатой в груди и выстрелом из "АКРа" разнес его на мельчайшие кусочки.
 Подойдя к помертвевшему от ужаса Коляну, я сказал: "Ключи от наручников". Колян трясущимися руками вытащил ключи и отдал мне. Отбросив остатки наручников, я пошел и поднял свою куртку. Потом, не торопясь, стараясь не запачкаться в собственной крови, надел ее. Подобрав бумажник, сунул его во внутренний карман. После этого тщательно уложил автомат Крамера в сумку-броню.
 Джип мне не подходил. Слишком приметный. Да и клякса, оставшаяся от его хозяина, выглядит неаппетитно. "Девятка" - мятая, и тоже не годится. А вот "шестерка" вполне мне подойдет. Неприметная, простая машина. И ключи в замке зажигания.
 Сев на водительское сиденье, бросил на заднее сумку и дедов тулуп. Немного напряг память, вспоминая, как управлять этой доисторической повозкой. Легко вспомнил. Завел двигатель. Двигатель работал ровно, без перебоев. Поманил пальцем Коляна. Тот с излишней поспешностью подбежал к машине.
 - Сейчас ты откроешь дверь, Колян, и я уеду. А ты навсегда забудешь, что здесь произошло. Запомни. Навсегда, - мрачным голосом сказал я и предупредил: - А если ты не забудешь или не дай боже будешь искать меня со своими дружками, то знай: во второй раз я тебя убью. Ты понял?
 Колян торопливо кивал.
 - И Витьку передай, когда очухается. Если, конечно, он очухается.
 Когда я, развернувшись, подъехал к воротам, они уже были настежь открыты: Колян бегом постарался. На улице стояла кромешная тьма. Включив фары, я выехал в незнакомую темноту.

	Глава 10
 Перед Коляном я держался молодцом, не показывая, как мне больно, не думая о том, что натворила в моем теле пуля "Калашникова". Так было надо. Чтобы знал, с кем связался. Чтобы при следующей встрече меня обходил. Но едва я немного отъехал от цеха, боль дала о себе знать. Кожный покров и мышечные ткани зажили практически мгновенно, так что крови я потерял немного. Другое дело - внутренние повреждения. Этим стоило заняться. Нельзя затягивать. Скорее, скорее надо передать себя в ласковые руки автоаптечки.
 Раздумывая над тем, где бы мне подлечиться, я, пропетляв несколько минут по лабиринтам заброшенных цехов неработающего завода, выехал неожиданно на одну из главных улиц города. Мертвый цех находился не так уж далеко от центральных городских магистралей. "Проспект Строителей", - прочитал я надпись на одном из домов, влившись в общий поток машин. Движение было в этот час на проспекте довольно интенсивное. Приходилось то и дело перестраиваться из ряда в ряд, обгонять другие машины, пропускать не в меру спешащих.
 Я, кусая губы от боли, выискивал, куда бы свернуть, пытаясь вынырнуть из обильного машинного потока. Увидев какой-то проулок, я, резко подрезав недовольный моим маневром "КамАЗ", свернул. Здесь машин было поменьше, и я стал высматривать, где бы остановиться. Вдруг впереди мелькнул проблесковый маячок милицейской машины. Машина с надписью "Милиция" перекрывала мою полосу движения. "Черт, - вырвалось ругательство, - этого мне только не хватало". Резко разворачиваться на глазах у дорожной милиции я не рискнул. Могут заподозрить во мне нарушителя правил дорожного движения и, не дай бог, погнаться. Мне это сейчас совсем ни к чему. Хватит и того, что с местными бандитами сцепился. Хотя бы с милицией надо быть в ладах.
 "Не буду дергаться, спокойно поеду, может, и проскочу", - решил я и, стиснув зубы, поехал дальше.
 Подъехав поближе, я увидел, что милиция стоит не просто так. Совсем недавно здесь произошла авария. Дорожно-транспортное происшествие, говоря сухим языком милицейских докладов. Столкнулись два автомобиля. Лоб в лоб. Красные "Жигули" пятой модели и черный шестисотый "Мерседес". На "пятерку" было страшно смотреть. Она сплющилась, как консервная банка от удара молотком, даже от нескольких ударов молотком. Вряд ли кто-то при этом остался в живых.
 А "шестисотый" хоть бы что. Немного, правда, помят капот да фары разбиты. Придется все же потратиться на ремонт, но не настолько много, чтобы разорить хозяина, который стоял, облокотясь на свою машину, и спокойно курил. Настолько невозмутимое у него при этом было лицо, словно не он попал в аварию, словно не по его вине погибли те, что были в "Жигулях", словно все вокруг происходящее его нисколько не волнует. То, что те, в "Жигулях", погибли по вине хозяина "мерса", было видно невооруженным глазом. Улица слишком узкая и слишком ограничен обзор дороги в этом месте. А "шестисотый" тем не менее пошел на обгон в этом узком месте и, не рассчитав своих возможностей, врезался в "пятерку".
 Водителя "Мерседеса" я смог разглядеть получше, пока пропускал встречный поток машин. Хорошо одет, высокий, на лице небольшие усики. Весь такой холеный, прямо киноактер. Весь вид его говорил о том, что у него все в порядке, все без проблем. Все схвачено и за все заплачено. И за эту аварию тоже. А потому незачем зря волноваться. Зря тратить нервные клетки. Милиционеры говорили с ним вежливо-доверительно, почтительно называя "Сан - Саныч", а Сан Саныч снисходительно отвечал на осторожные вопросы. Помогал установить причину происшедшего. В меру своих возможностей, как добропорядочный гражданин. Поскольку тех, в "Жигулях", уже увезли, то и картина скорее всего прорисовывалась в пользу Сан Саныча.
 "Да, хорошо, что меня не было в той машине", - подумал я и, сделав безмятежное лицо, приготовился объезжать место происшествия. Милицейский в специальной униформе помахал мне своим жезлом: "давай, мол, не задерживай, быстрей проваливай", и я поехал. Когда я поравнялся с хозяином "Мерседеса", тот, внезапно взглянув на номер моей машины, посмотрел мне прямо в глаза. Я тоже посмотрел в лицо Сан Саныча. Неподдельное удивление было написано на нем. Я ободряюще ему улыбнулся и, желая обойтись без осложнений, невозмутимо проехал дальше. Хозяин "мерса" явно узнал машину. Вот только за ее рулем сидел не тот, кому следовало. Поэтому я, стремясь уехать подальше от опасного места, поддал газу, едва при этом не сбив выскочившего из темноты человека. Человек, отпрянув, грязно выругался. Я едва не сбил не просто человека. Я едва не сбил майора милиции. Тот сразу же взглянул на номера моей машины, потом на меня. Удивление у него это вызвало даже большее, чем у водителя "шестисотого". И пока майор поднимал руку, пытаясь остановить меня, я ловко сманеврировал и с все возрастающей скоростью двинулся дальше.
 "Пожалуй, пора избавляться от этой машины. Моя "шестерка" оказалась приметней, чем тот новый джип", - подумал я, спустя несколько минут припарковавшись у здания с надписью "Кафе".
 "Там должен быть туалет. Запрусь и подлечусь аптечкой, иначе мне конец", - решил я и, забрав тулуп с сумкой, выбрался из машины. Отойдя от машины, я взглянул на ее номер. На нем отчетливо виднелись три шестерки. "Да, действительно приметный номер", - промелькнуло в голове, пока я подходил к дверям кафе.
 Поскольку от непрекращающейся боли в груди я был немного не в себе, то, открыв дверь кафе и спустившись на несколько ступенек, не заметил, что вход здесь не совсем свободный. Не заметил того, что весь процесс по отсеиванию ненужных посетителей проводит солидного объема человек. Невообразимо толстый и невообразимо большой. В любое другое время и при любых других обстоятельствах я бы, конечно, не смог не заметить такую колоритную фигуру, но сейчас мне было не до того. Я чувствовал, что вот-вот свалюсь без сил. Едва я только хотел прошмыгнуть мимо вышибалы, как он своей твердой и мощной рукой пресек мое намерение. "Вход платный", - сказал он невозмутимым басом, не переставая жевать. Взглянув на эту гору мяса, я безропотно отдал одну бумажку из моего портмоне и попытался вновь добраться до спасительного туалета. Но и эта моя попытка не увенчалась успехом. "С сумками не положено", - сказал потомок Гаргантюа, кивнув на мою поклажу. "Дорогие нынче туалеты, однако", - подумал я. Делать нечего. Пришлось доставать еще одну купюру. После этого вышибала сделал для меня исключение из правил. Путь был свободен.
 Туалет я увидел сразу, едва только спустился еще ниже. Путь к нему вел прямо из небольшой комнаты, где размещался гардероб. Оттуда же виднелся вход в зал, из которого доносились громкие звуки музыки. Проскочив, не останавливаясь мимо гардероба, я с быстротою человека, страдающего расстройством желудка, ринулся к дверям туалета. Дверей было две, с буквами "М" и "Ж". Я, естественно, выбрал "М" и, запершись в тесном помещении, стараясь не потерять сознание, осторожно разделся по пояс.
 Крови все-таки я потерял немало, и она, засохнув, приклеила напрочь испорченную рубашку к телу. С трудом и болью оторвав ткань от раны, я достал аптечку и, почти теряя сознание, отдал себя в полное распоряжение моего автоматического доктора.
 Пневмошприцы воткнулись в тело, щупальца киберхирурга протянулись к ране, по прозрачным сервососудам потекла искусственная кровь. Аптечка ровно загудела и принялась лечить мой истерзанный организм. Конечно, это не стационарный комплект первой помощи, что имеется на каждом десантном корабле, где вас за считанные секунды вытащат с того света. Если, конечно, еще вас можно вытащить оттуда, если, конечно, вы, будучи без брони, не попали под поток фа-излучения и если в вашем организме функционируют хотя бы двадцать процентов жизненно важных органов. Но все-таки ААСП - Автоматическая Аптечка Скорой Помощи - незаменима при таких ранениях, как мое. Если бы не она, я бы гнил в той яме, куда попал во время перестрелки на Рыжем Крольце, где меня подцепил осколок игольчатой гранаты. Так бы и сгинул там, если бы не моя верная подруга - аптечка.
 Аптечка сделала свое дело, и вскоре я почувствовал себя гораздо лучше. Не знаю, сколько прошло времени, пока я проходил курс неотложной помощи. Судя по тому, что в дверь туалета кто-то безостановочно колотил, наверное, немало. Я, не обращая внимания на шум, встал и оделся. Потом, подхватив свою поклажу, вышел наружу. Меня грубо оттолкнул и быстро заскочил в туалет высокий, спортивного вида парень, видимо, страдавший недержанием. Простив грубость измученного наглеца, я пошел на выход.
 Приятные и вкусные запахи пищи исходили . из-за полуприкрытых дверей зала кафе, и я не смог устоять. Выздоровевший организм требовал калорий. И я, неожиданно вспомнив, что ничего не ел после памятного моноресторанного обеда, распахнул дверь в зал. Зал встретил меня мягким полумраком и спокойной музыкой. Несколько примитивной, на мой взгляд, но вполне сносной. Цветные лучи плавали по стенам, обнявшиеся пары скользили по свободному пятачку перед сценой, на которой в окружении аппаратуры возвышался диск-жокей. Неподалеку от сцены виднелась стойка бара. Все остальное пространство кафе занимали столики. Столики были практически все заняты, кроме одного, рядом с которым я и стоял. За столиком сидела девушка и в едва ли не полной темноте пыталась изучить меню. Кресло напротив нее было свободно, и я недолго думая сел в него. Основательно запихав сумку с дедовым тулупом под стол, собрался спросить у моей соседки, чем нас сегодня накормят. В этот момент музыка стихла. Зажегся свет, и девушка напротив, оторвавшись от созерцания меню, посмотрела на меня.
 Я никогда в жизни не забуду это прекрасное лицо. Эти губы. Эти глаза. Эти волосы. Это была самая прекрасная женщина во всей Галактике. Это была моя Майя.
 В том, что это была она, я не сомневался ни на йоту. Передо мной, без сомнения, сидела Майя. С белокурыми волосами и голубыми глазами, но все-таки это была она. Ее я бы узнал из тысяч, миллионов, миллиардов. Одну из всей Галактики. Ее я бы узнал где угодно, а вот она меня, похоже, нет. Она, конечно, удивилась, увидев меня, но удивилась не так, как удивляются, встретив неожиданно и в неожиданном месте хорошего знакомого. Она удивилась тому, что перед ней сидит не тот, кому следует сидеть. Она совершенно не узнавала меня или искусно это изображала. Несколько секунд Майя недоуменно разглядывала меня, потом спросила, удивленно подняв бровь:
 - А где же Макс?
 - Этого я не могу сказать. За Макса я не ответчик. Но за себя я могу сказать твердо - мое место навсегда рядом с тобой, Майя, и никто не сможет его занять. Никакие максы. Никакими силами, - сказал я в ответ, глядя в ее прекрасные глаза.
 - Мы знакомы? - еще больше удивилась девушка.
 - Да, - уверенно ответил я, - совсем недавно, а может быть, и очень давно, на планете Даран, закрывшись в душе, мы занимались любовью.
 Девушка улыбнулась белозубой улыбкой и кокетливо спросила:
 - А где этот Даран? Далеко? Я несколько секунд помедлил, прикидывая в уме расстояние, и наконец ответил:
 - Не очень. Тысяч десять световых лет, не больше.
 Девушка весело рассмеялась:
 - Стоило так далеко забираться для этого! Можно было найти место и поближе. Я улыбнулся в ответ доводам девушки:
 - Возможно, что и найдем.
 Несмотря на всю мою браваду, чувствовал я себя немного неловко. Еще бы, я знал, помнил Майю - она меня нет. Я еще не забыл запах ее волос, нежность ее кожи, упругость юного тела, ее чудный ангельский голос. Она (и это было видно) совершенно искренне не узнавала меня. Эту загадку мне еще предстояло разрешить, а пока я безумно был счастлив просто смотреть на девушку.
 И хоть Майя не помнила меня, я не сомневался, что понравился ей. Если один раз мы смогли найти друг друга, то это произойдет и вновь. Я постараюсь, чтобы это произошло. Опыт у меня есть.
 Майя с улыбкой посмотрела на меня и сказала:
 - Мое имя вы знаете, а я ваше нет. Может, познакомимся тогда до конца. Если мы все равно сидим за одним столиком и занимались когда-то давно любовью на Даране. В душе. В десяти тысячах световых лет отсюда...
 - Конечно. Рад себя представить. Лео, - начал я весело и тут же запнулся. Как меня звали здесь, на Земле, я не знал. Не удосужился взглянуть в свои поддельные земные документы.
 Так и не договорив, я торопливо достал из внутреннего кармана бумажник и вытащил из него паспорт. Паспорт почему-то был австралийский. "Ну и шутники эти энергоразведчики, нормальный паспорт не могли выдать", - подумал я и, взглянув в раскрытый документ, сказал:
 - Леон Джаггер.
 Моя выходка вызвала у Майи бурю восторга. Она безудержно рассмеялась, чем вызвала удивленные взгляды с соседних столиков. Немного отрезвленная ими, Майя успокоилась и спросила меня:
 - А что же, без бумажки вы свое имя запомнить не можете?
 Шутники они все-таки, эти руэновцы. Взяли и вписали в фальшивый паспорт мои настоящие имя и фамилию. Хотя нет, какие там шутники. Чего там долго думать, придумывать мне легенду, вводить меня в роль жителя Земли! По их плану, я должен был подойти к элементу "икс", протянуть руку, наполняясь безграничным океаном тапо-генной энергии. И на этом бы моя миссия закончилась - миссия переходного сосуда к мировому господству. И моя жизнь тоже закончилась бы. А австралийский паспорт - это они неплохо придумали. Вдруг что не так. Какие-нибудь проблемы с местными властями. Тогда что с меня взять? Житель солнечной Австралии в заснеженной России может и не знать всех особенностей российской глубинки, всех законов и правил. А пока свяжутся с консулом, выйдут на посольство - меня и след простыл.
 - Да, жизнь, понимаете ли. Майя, сейчас нервная пошла. Вот приходится паспорт с собой таскать. Вдруг познакомлюсь с изумительной красоты девушкой, онемею от ее прекрасных глаз, забуду свое имя. Вот тогда и пригодится паспорт. Гляну в него и вспомню все: и имя, и фамилию, - выдвинул я свою версию произошедшего.
 - Неужели? Вы же сами говорите, что мы знакомы. Знаете, как меня зовут.
 - Но ведь вы меня не помните? Девушка, взяв в руки мой паспорт, смотрела на снимок, усиленно морща свой милый лобик.
 - Нет. Не помню...
 - Это не беда. Нагоним. Восстановим все как было. Будем заново гулять под серебристой луной Зако, плескаться в волнах Тагейского моря, любоваться закатами на Падее.
 - Вполне возможно, что и будем, - грустно улыбнулась девушка, - а пока все это мне придется проделать в компании Макса. Вот он как раз идет.
 К нам действительно приближался Макс - тот парень, что грубо толкнул меня возле туалета.
 - Я же сказал тебе, милая. Мое место рядом с тобой, и никакой Макс не сможет меня в этом разубедить.
 - Ценю, конечно, вашу смелость и самоотверженность, как вы там сами себя называете, кажется, Леон. Но Макс очень опасен. Он чемпион области по карате и вспыльчивый малый. Он вам все кости переломает. Лучше не гневите его и уходите, - посоветовала мне с усмешкой "сердобольная" девушка.
 - Я и сам очень опасен, дорогая, - невозмутимо ответил я и, не вставая, перехватил руку Макса, который к тому времени успел к нам подойти и попытался вышвырнуть меня вон. Я все так же, не вставая и продолжая мило улыбаться, вывернул руку бедного Макса и толкнул его прочь. Он, взвыв, отлетел, едва не перевернув соседний столик.
 После этого я посмотрел на моего конкурента и сказал:
 - Вы ошиблись, молодой человек. Вам туда, - и показал на выход.
 - Ты сам у меня сейчас вылетишь туда, - произнес с угрозой в голосе Макс, вставая в боевую стойку и сжимая кулаки: - Мужик, предупреждаю. У меня черный пояс по карате. Лучше уйди по-хорошему или сейчас я из тебя отбивную сделаю.
 Я, принимая вызов, спокойно встал.
 - Посмотрим, насколько черен твой пояс, - проговорил я и легко увернулся от удара правой ногой моего конкурента.
 Так же играючи я уклонился и от целого каскада ударов кулаков взбешенного Макса. Я, конечно, мог уложить самоуверенного обладателя черного пояса одним приемом. Уложить и на больничную койку, и даже на тележку в морге. Но я знал - девушек надо покорять не этим. Их сердце можно завоевать храбростью и великодушием. Храбрость я проявил, смело уклоняясь от ударов разъяренного Макса. Великодушие - не став его убивать. Я просто легонько ударил его в грудь рукой, когда он в очередной раз пытался меня нокаутировать. Я постарался сдержать свой удар и не очень травмировать бедного Макса, и так уже оскорбленного мною из-за Майи. Я постарался ударить его не слишком сильно, но, видимо, ударить слабо космодесантник Федерации физически не в состоянии. Макс стремительно, словно торпеда, пущенная во вражеский эсминец, пролетел от нашего стола к соседнему и, грохнувшись, разнес его вдребезги. В общем, с великодушием я как-то не дотянул.
 Обернувшись к Майе, я хотел извиниться за произошедшее, но, встретившись с взглядом ее прекрасных голубых глаз, замер. Во взгляде девушки читалось неприкрытое восхищение.
 Я заговорщически подмигнул ей и тут же подвергся очередному нападению. Это был не вставший из глубокого нокаута Макс. Тот собирался еще долго отлеживаться на полу. Это меня атаковали хозяева разгромленного моим ревнивым конкурентом столика - трое крепких парней, бритых, с накачанными мышцами. То ли они были приятелями подбитого Макса, то ли их возмутило то, как я с ним обошелся. А может быть, они просто решили подраться. Не знаю, но свое они получили. Я, стараясь бить не в полную силу, тремя ударами отправил надолго всех троих отдыхать. При этом, правда, пострадали еще несколько столиков, но свести со мной счеты почему-то никто не захотел. Напротив, народ, находящийся поблизости, счел за благо удалиться подальше от места инцидента.
 Видя, что желающих помахать кулаками поубавилось, я уже совсем собрался продолжить прерванный ужин, но тут появился наследник Гаргантюа. К тому времени, как я разделался с троицей бритоголовых, человек-гора уже был тут как тут. Конечно, ведь он вышибала, это его работа. Его хлеб. В его прямые обязанности входит утихомиривать таких буянов, как я, вышвыривать на улицу не в меру распоясавшихся посетителей.
 Толстяк попытался схватить меня за шиворот и выбросить, словно нашкодившего котенка, вон. Но меня надо знать. Что с того, что я спокойно могу спрятаться у него под мышкой? Что с того? Для космодесантника Федерации масса не имеет значения. Важны лишь тренированность и сила. Я, ловко увернувшись, сильно ударил толстяка в его жирный живот.
 Все-таки масса, наверное, имеет иногда значение. Мой удар, сильный и мощный, лишь свалил с ног великана, но не вырубил его. Он отлетел на несколько метров и, буквально раздавив пару столиков, грохнулся наземь. О том, чтобы продолжить прерванный ужин и приятную беседу, не могло быть и речи: вышибала с ревом, словно локомотив, оторвавшийся от состава, понесся на меня. Недовольно покачав головой, как бы говоря: "Что тут поделаешь, сам напросился", - я встретил великана двойным ударом-захватом "Та". Хороший удар-захват. Он меня не раз выручал, спасал в самых тяжелых ситуациях. Спас и сейчас. Оторванный мною от пола вышибала пролетел в воздухе несколько метров и упал за спинами зрителей, наблюдающих всю эту потасовку. Гигант грохнулся на танцевальном пятачке и затих.
 Публика, видя такое дело, стала потихоньку отходить подальше от нас. Похоже, настало время удалиться и нам с Майей. Она подошла ко мне и, негромко сказав: "Сейчас милиция приедет. Я видела, как бармен по телефону вызывал наряд", - быстро направилась к выходу. Я громко сказал извиняющимся тоном всем стоящим в стороне посетителям кафе: "Я просто хотел покушать", - и, подхватив свои неразлучные сумку с тулупом, последовал за Майей.
 Когда я подбежал к выходу из зала, девушка уже успела зайти в гардероб и накинуть поверх своего вечернего платья шубку. Майя поджидала меня у дверей и, едва я только появился, схватила за руку и потащила к выходу из кафе. И вовремя. Мы едва успели выбежать из дверей и спешно прошагать несколько метров, как к кафе подъехал милицейский "уазик".
 "Вовремя унесли ноги", - мелькнула у меня мысль, пока я стоял у машины Майи и ждал, пока она откроет дверцы. Майя уверенно села в белую "Ауди" и, вставив ключ в замок зажигания, прикрикнула на меня: "А вы что стоите столбом? Или у вас есть своя машина?" На что я, посмотрев на крутящегося у моей "шестерки" милицейского чина, ответил: "Еще недавно была, а теперь, похоже, нет", - и занял сиденье рядом с девушкой, забросив свою поклажу на заднее сиденье.
 Едва я плюхнулся на сиденье, как "Ауди" резко рванула с места, унося нас с каждой секундой все дальше и дальше от места преступления. От разгромленного кафе, от человека-горы и от Макса. Последнее было особенно приятно. Майя удирала со мной от Макса, а не наоборот, и это радовало. Только вот что у нее с памятью? Она абсолютно не помнит меня. Нисколечко. А ведь времени прошло всего ничего. Всего несколько часов назад я обнимал и ласкал ее, а сейчас она не помнит даже моего имени. Может, это не Майя, точнее, не моя Майя? Такое вполне могло быть, если меня, к примеру, перебросили не только на десяток тысяч световых лет, но и в другое измерение. Где Майя жива и обитает на планете Земля. Но это было уж совсем невероятно. Гораздо невероятнее того, что я случайно вновь нашел Майю.
 Майя, тем временем отъехав подальше от злополучного кафе, умерила немного скорость, и мы поехали не торопясь по вечерним улицам зимнего города. Города не такого красивого, как столица Дарана, и не столь помпезного, но не лишенного своей первобытной привлекательности. Например, мне запомнилось зрелище украшенного разноцветными фонарями дерева, когда мы проезжали по какой-то площади. "Удобно, красиво, а главное - не надо тратиться на столбы", - подумал я. И люди мне тоже понравились. Они были в подавляющем большинстве веселые, жизнерадостные, многие несли небольшие деревья. Они веселились, словно у них была не жизнь, а сплошной праздник. Последние слова я, задумавшись, произнес вслух, и Майя тут же прокомментировала:
 - Конечно, все сегодня веселые. Праздник ведь. Сегодня же тридцать первое декабря - Новый год! Вот завтра всем будет намного хуже. Голова будет болеть и прочее.
 - Новый год - праздник? - настала моя очередь удивляться.
 - Ну да. А что, разве у вас там, в Австралии, не встречают Новый год? - сказала Майя и протянула мне оставленный впопыхах паспорт. - Так вы, значит, гражданин Австралии, дорогой Леон. То-то, я смотрю, вы говорите как-то не так. Не по-нашему. Чересчур правильно произносите слова, как в учебнике. Да и имя у вас чудное.
 - У нас там, в Австралии, у всех такие имена чудные, - проговорил я, забирая паспорт. - У нас там, в Австралии, все чудное.
 Сам же я об этой Австралии знал только то, что она находится где-то далеко на юге и что там водятся кенгуру. Как выглядят эти самые кенгуру, я не имел ни малейшего представления.
 - По каким делам приехали в Россию? Какая нелегкая вас занесла в край снегов и метелей да еще в наш провинциальный городишко? Бизнес? - поинтересовалась Майя, внимательно глядя на дорогу.
 - Бизнес? Нет, ноу, что вы. Дела личного характера привели меня в снежную Сибирь. Пытаюсь отыскать своих настоящих родителей. Судьбе было угодно разлучить нас, когда я был младенцем, и вот недавно, узнав, что мои родители проживают где-то здесь, я бросился на поиски, - недалеко уйдя от истины, сочинял я.
 - Да? - удивилась девушка. - Как интересно!
 - Интересно. Когда это происходит не с тобой, - сказал я и, сделав вид, что это болезненная для меня тема, замолчал.
 Майя, решив, что задела меня за живое, тоже замолчала. После небольшой паузы она, желая сгладить свою неловкость, предложила:
 - Вы где будете справлять Новый год? Не решили? У меня есть идея. Поскольку на Макса рассчитывать нечего, предлагаю вам занять его место. Давайте встретим Новый год вместе. В компании моих друзей.
 Я, секунду подумав, сделал вид, что нахожусь в нерешительности, но тут же, готовый прыгать от радости, сдержанно сказал:
 - А что? Неплохая мысль. Встретить рашен Новый год в компании русской красавицы и ее лучших друзей. Будет о чем рассказать, когда вернусь в свою солнечную Австралию. Пить водку и закусывать пельменями вместе с медведями и в обнимку с самой красивой девушкой Сибири - что может быть лучше? Конечно, я согласен.
 - Вот и прекрасно. Тогда едем к моим друзьям. Они, наверное, уже меня заждались, - сияя, сказала Майя и, даже не притормозив, развернула машину.
 Несколько двигавшихся за нами автомобилей недовольно засигналили, но Майя, не обращая внимания, невозмутимо направлялась к своим неведомым друзьям встречать Новый год.
 Встречать Новый год вместе с Леоном Джаггером.

	Глава 11
 Приехали мы к друзьям Майи довольно быстро. Задержавшись лишь ненадолго, пока я бегал сдавать тулуп и сумку-броню в камеру хранения, когда мы проезжали мимо железнодорожного вокзала. Избавиться хотя бы ненадолго от моей поклажи стоило. Действительно, как-то неудобно появляться в гостях с огромной сумкой и вонючим тулупом. Майины друзья могли меня не понять.
 Вбежав в здание вокзала, я по дороге к камере хранения купил у продавщицы-лоточницы толстый свитер, куртку и просторную сумку, такого же примерно цвета и формы, что моя сумка-броня. Свитер пришелся кстати. На улице был далеко не май месяц, да и испачканную в крови, пробитую пулей Калашникова рубашку он неплохо скрывал. В сумку я запихал дедов тулуп, чтобы он поменьше смущал присутствующих своим оригинальным запахом естественного удобрения.
 В помещении, где располагались автоматические камеры хранения, я нацепил на себя новый свитер и куртку. Сумки распихал по разным ячейкам и, набрав код, запер. "Семисотая и семьсот первая ячейки", - запомнил я и отправился к поджидавшей меня в машине Майе.
 Входя в единственный подъезд девятиэтажного дома, где нам предстояло встретить Новый год, мы столкнулись с двумя людьми. Они стояли у входа в подъезд и о чем-то горячо спорили. Увидев нас, как по команде смолкли. Один, небольшого роста, в странной формы шапке, улыбнувшись и осмотрев меня с головы до пят, сказал, что нас все уже заждались. А сам он только договорит со своим собеседником Петром Васильевичем и тоже присоединится. Майя, поздравив этого самого Петра Васильевича с наступающим праздником, шутливо пригрозила Игорю, тому, в странной шапке, что, если он задержится, то Наташа съест его вместо праздничного торта. Игорь, изобразив, что испугался, сказал, что перспектива быть съеденным в новогоднюю ночь его не прельщает и он уже, можно сказать, сидит за столом. Вот только договорит с Петром Васильевичем.
 Самого Петра Васильевича я узнал сразу. Память у меня на лица феноменальная, и насчет этого я никогда не ошибаюсь. Я видел этого кряжистого, на вид очень крепкого мужчину в милицейской форме, с погонами майора. Это был тот самый майор, которого я едва не сбил час назад. Не знаю, узнал ли он меня. Навряд ли. Вполне мог не запомнить. Было темно, и он лишь мельком видел мое лицо. А если и узнал, то не подал виду. Он бегло взглянул на меня и возобновил разговор. Мы с Майей, стараясь не мешать важному разговору, продолжили путь.
 Майю действительно давно ждали и, едва мы позвонили в дверь, с радостными криками затащили внутрь. В прихожей нас весело встретила миловидная небольшого роста блондинка. Наташа, та самая, которая жаждала скушать Игоря, чмокнула Майю в щечку и сказала: "Ну, Майя, познакомь же меня наконец со своим Максом". На что я вполне резонно заметил:
 - Я не Макс. Далеко не Макс.
 - Как не Макс? - удивилась Наташа. А где же Макс?
 - Не знаю. Скорее всего отдыхает в кафе. Веселится, пьет черный кофе. Он очень любит черный цвет, этот Макс, - ответил я.
 - Наташа, позволь представить тебе Лео, - начала говорить Майя, но я ее тут же перебил.
 - Леонида, - сказал я за девушку, давая понять, что не в моих правилах распространяться насчет своего имени и гражданства.
 Мне было вовсе ни к чему, чтобы меня принимали за австралийца. Пошутили, и хватит. Одного-двух вопросов об этом солнечном материке, заданных мне, достаточно, чтобы понять, что никакой я не охотник на крокодилов и никогда в жизни не видел кенгуру. А это полностью изобличит во мне самозванца и может повлечь непредсказуемые последствия.
 - Мы неожиданно встретились с Майей в том самом кафе, где сейчас отдыхает Макс; Я ее узнал. Когда-то давно мы были хорошо знакомы. Нас многое связывало. К сожалению, Майя меня не признала, и я предложил ей провести некоторое время вместе. Встретить Новый год. Вдруг она вспомнит меня? Майя милостиво согласилась - и вот мы здесь, - изложил я целую историю нашего знакомства.
 Майя молчала, то ли от потому, что я ее перебил, то ли оттого, что вспомнила о моих потерянных родителях и моей душевной ране по этому поводу.
 - Вот даже как? - Наташа заинтересованно посмотрела на меня и шутливо сказала: - А вы интересный мужчина, Леонид. Решительный. Макс давно ходил, обхаживал Майечку и только лишь год спустя удостоился быть приглашенным в нашу компанию. У вас это получилось горазд он быстрее. Смотри, Майя, за таким мужчиной нужен глаз да глаз. Будь осторожней с ним.
 - Постараюсь, - весело ответила Майя и потащила меня в просторную гостиную.
 Судя по тому, что нас встретила Наташа, это была их с Игорем квартира. Неплохая квартира, гораздо лучше моей холостяцкой квартирки, оставшейся на далекой Роанин-стрит.
 Гостей собралось немного. Скорее всего лишь близкие знакомые. Двое устроились на диване. Молодой парнишка в очках и интеллигентного вида мужчина с бородой. Они увлеченно играли в шахматы и не заметили нашего прихода. За столом, что стоял посреди комнаты, сидели парень с девушкой. Девушка вполне симпатичная, но не в моем вкусе. Парень, судя по бицепсам, спортсмен. Он приветливо махнул нам, а девушка послала воздушный поцелуй. Непонятно только кому - Майе или мне?
 Возле книжного шкафа стоял и заинтересованно разглядывал книгу в яркой обложке человек, по возрасту годившийся мне в отцы. Почему-то мне показалось, что я где-то его видел. Вот только где? Его лицо мне незнакомо, это определенно. Память на лица у меня отличная. Я точно знал, что никогда прежде не видел этого человека. Но ощущение того, что я знаю его, не покидало меня, и я собрался спросить Майю, кто это такой.
 Но не успел я и рта раскрыть, как человек с книгой взглянул на нас и, улыбнувшись, подошел.
 - С наступающим вас и вашего друга, Майечка. А что, Дмитрий Дмитриевич не придет? - спросил, подойдя поближе.
 - Я же вам, дядя Петя, говорила. Он на семинаре и Новый год будет встречать в Москве.
 - Да-да. Извини, запамятовал, - легонько стукнув себя по лбу, сказал дядя Петя. - Не сердись на старого глупца. Лучше представь своего Друга.
 - Какой же вы старый? - улыбнулась девушка. - И вовсе вы не глупый.
 - Леонид, - опередив Майю, представил я сам себя.
 - Петр Иванович, - в ответ раскланялся дядя Петя.
 - Дядя Петя и его жена тетя Софья - давнишние друзья моего папы. Папа дружил с ними еще задолго до моего рождения, - сообщила Майя, взяв меня под руку и подводя к парочке, увлеченной шахматной баталией. Шахматы были самые примитивные. Чем-то похожие на иканейские, с такими же простыми ? правилами. Я это понял, едва взглянув на доску. в Сам я неплохо играю в галашахматы. Оттачивал свое мастерство во время длительных межзвездных скачков-перелетов. Когда делать совершенно нечего и десантура, устав колотить груши в спортзале, собирается в кубрике, начинаются длительные шахматные баталии, которые нередко перерастают в обычную драку. Конечно, ведь играть в галашахматы нелегко. Трудно уследить за всем многообразием постоянно меняющихся полей и правил, да еще все это в четырехмерной проекции вкупе с сотней различных фигур, меняющих свой цвет в зависимости от положения на игровом поле. А выиграть хотят все. Вот и сдают иногда нервы у ребят.
 - Вам, молодой человек, шах, - довольно сказал обладатель окладистой бороды, переставляя фигуру ферзя, - можете сдаваться. Осталось два хода, и вашему королю мат.
 - Русские не сдаются и на мат отвечают матом, - шутливо ответил на предложение молодой человек и задумался.
 Положение его было слабоватое, но не безнадежное. Если, конечно, правила игры в земные шахматы не очень отличались от иканейских. Один удачный ход, и интеллигентный бородач полностью утратит свое преимущество. А через два сам получит мат.
 - Сдавайся, Андрюша, сдавайся. Не тяни резину. Так уж и быть, приму твои условия капитуляции. Положение твоего короля безвыходное. Сам господь бог тебе не сможет помочь.
 На лице обладателя бороды появилась улыбка. Он был очень доволен своей неминуемой победой.
 - А вот я, если позволите, выступлю в роли всевышнего и от лица господа бога порекомендую Андрею сходить вот так, - сказал я и переставил черного коня в глубь позиций человека с бородой.
 -Действительно, как я сам не догадался, - произнес Андрей и, благодарно взглянув на меня, ехидно заметил: - Что-то, Владимир, от вашего преимущества вмиг не осталось и следа. Похоже, что вашему королю жить осталось пару ходов, а вовсе не моему.
 Бородатый Владимир задумчиво почесал голову, глядя на шахматную доску, и признал: "Да, с господом богом я немного погорячился". Через минуту он полностью признал свое поражение и сдался.
 Андрей был младшим братом Игоря. Сообразительный паренек. Моментально по выговору признал во мне чужака. Пришлось срочно отшучиваться и оправдываться: "В ...ской губернии, откуда я родом, все так говорят".
 Бородатый Владимир оказался писателем. Он, судя по взглядам, бросаемым на Майю, был влюблен в нее. Скорее всего давно и безнадежно.
 "Да, дружок. Если я рядом, то тут тебе точно ничего не светит", - подумал я, глядя в Майины голубые глаза.
 Блондинкой она мне нравилась гораздо больше, нежели брюнеткой. Мне вообще нравятся блондинки. А голубые женские глаза - что может быть прекрасней? И если брюнеткой Майя мне : нравилась сверх всякой меры, то сейчас я просто сходил по ней с ума. Красивое черное платье оттеняло красоту тела девушки, обтягивало его великолепные формы. Кому, как не мне, об этом было знать.
 В гостиную вошли две женщины. И хотя женщине столько лет, на сколько она выглядит (а выглядели они вполне еще прилично), они скорее всего были ровесниками дяди Пети - Петра Ивановича. Одна из женщин несла блюдо с салатом, вторая - бокалы. Женщины были чем-то похожи друг на друга, и я догадался, что они сестры. Мы неожиданно встретились взглядами с той женщиной, что несла пустые бокалы. Она, увидев меня, вдруг смертельно побледнела. Мне показалось, что она сейчас упадет без сил. Но вся ее слабость длилась считанные доли секунды. Женщина быстро взяла себя в руки, но один из фужеров все же упал, разбившись на множество кусков.
 - Ничего, Софья, это к счастью, - сказала вторая женщина, увидев, как побледнела сестра.
 - Прости, Маша. Я сегодня такая неуклюжая. Я сейчас все уберу, подожди, за веником схожу, - сказала Софья и, поставив на стол уцелевшие бокалы, быстро вышла.
 "Жена дяди Пети тетя Софья, - догадался я, - а вторая - скорее всего мать Игоря. Очень уж он на нее похож".
 В этот момент пришел и сам Игорь. Он извинился за опоздание и, пообещав Наташе исправиться, подошел к нам. Майя меня представила, и мы обменялись рукопожатиями. Рука у Игоря была твердая. Несмотря на небольшой рост, в Игоре чувствовалась большая физическая сила.
 - Все работа, работа, так и загнать себя недолго, - пробурчал бородач, обращаясь к Игорю.
 - Да, будь она неладна. Даже под Новый год покоя не дают. Черте что происходит. Материал как раз для тебя, Володька.
 - Что-нибудь интересное, необъяснимое?
 - Да уж, необъяснимое. Расскажи - Потом расскажу, - отмахнулся Игорь и, не желая продолжать разговор, ушел с женой на кухню.
 Мы с Майей пристроились на диване и стали смотреть какую-то новогоднюю передачу по телевизору.
 - У вас, Леонид, разряд по шахматам? Какой? - спросил писатель, пока они с Андрюшей расставляли фигуры на доске.
 - Нет, что вы, я любитель.
 - Очень вы неплохо для любителя играете, - удивился бородач. - Я сам мастер спорта по шахматам. В молодости неплохо играл, но тот ход даже я не видел. Я думаю, его и сам Каспаров бы не увидел.
 - Повезло, - сказал я.
 - Да нет, тут больше чем везение. Тут какая-то невероятная интуиция.
 - А Леон... Леонид не только в шахматы играет хорошо. Он еще и дерется вполне прилично, - похвасталась Майя, глядя с гордостью на меня. - В кафе, что у сосен, такой разгром учинил. Человек десять уложил и Макса тоже. - Твоего приятеля? Он же чемпион области! - Его самого. Улетел под стол как миленький. ! И поделом. Нечего из себя Чака Норриса строить. В последнее время он стал просто несносен. Наконец получил по заслугам, - пояснила Майя.
 - А ты, так сказать, досталась победителю. Так сказать, по праву сильнейшего, - съехидничал писатель.
 - Да. И нисколько об этом не жалею, - с вызовом ответила девушка и кокетливо посмотрела на меня.
 - Да ладно вам. Хватит. Вы из меня такого супермена делаете, что мне самому становится страшно. И в шахматы-то я играю, как Каспаров, и полкафе переколотил, и самого Макса уложил, - сказал я и, словно оправдываясь, добавил: - Да было-то их всего трое. А Макс так. Сам поскользнулся. А я ему чуть-чуть помог.
 - Сам упал? А громилу кто уложил? Папа римский? - возмутилась моей скромностью Майя и, обращаясь к писателю, добавила: - Знаешь того вышибалу из кафе? Так Леонид его перекинул, как Дюймовочку, и выбросил почти к самому бару.
 - Да не может быть?! - удивился бородач.
 - Может, может. Сама видела. .
 После такой моей характеристики Владимир уважительно посмотрел на меня и молча принялся играть в шахматы.
 Наконец из кухни вернулись Наташа с Игорем, и все оживленно стали усаживаться за праздничный стол.
 Мне, конечно же, досталось место рядом с Майей. Она устроилась слева от меня, иногда бросая пытливые взгляды в мою сторону. Она все еще не разобралась в своем отношении ко мне, в своих чувствах. Я ей, без сомнения, нравился. Иначе она бы не потащила меня к своим друзьям. Макс этого год добивался, а добился лишь места под столиком. Бедный Макс. Но симпатизировать человеку - это одно, Полюбить его - совершенно другое. "Подожди, дорогая, все еще впереди", - мысленно сказал я и повернулся к писателю Владимиру.
 Он сидел справа от меня и что-то увлеченно рассказывал. Насколько я понял, речь шла об аномальных явлениях. Всяких там летающих тарелках и других загадках природы.
 - Володька сел на своего любимого конька. Его хлебом не корми, дай только о чем-нибудь необычном поговорить. А на летающих тарелках он просто помешан, - негромко сказала мне Майя. И хотя Майя произнесла это очень тихо, писатель-бородач тем не менее все услышал и, повернувшись к нам, сказал:
 - Да, дорогая Майечка! Обыденная жизнь мне неинтересна, серость мне претит. Мне нужно необычное, загадочное. Может, поэтому я пишу только фантастику. Только в своих книгах я могу переступить грань возможного.
 - В жизни же, Володя, все более прозаично.
 Чудес не бывает, - с небольшой ехидцей заметила Майя. - НЛО не летают по улицам нашего города, и инопланетяне не бегают с бластерами на вскидку. - У Майи прагматичный ум. Она же женщина. Они на все смотрят прозаично. Даже в летающей тарелке они видят лишь большую салатницу, - вздохнув, сказал Владимир, накладывая в свою тарелку салат. - А вот вы, Леонид, как к этому относитесь?
 - К чудесам я отношусь так, как и положено относиться к чудесам, - в реальной жизни их не бывает. Бывают лишь необъяснимые явления природы. Неоткрытые законы мироздания. Что-то, о чем человек лишь смутно догадывается.
 - То есть в существование летающих тарелок вы не верите?
 - Отчего же? Верю. Если эту салатницу запустить, она как раз и станет таковой.
 Все громко рассмеялись. Гости не забывали налегать на салат и слушать наш разговор.
 - А что касается инопланетян, есть ли жизнь на других планетах, то ответ очевиден. Надо быть очень наивным, чтобы полагать, что жизнь существует только на Земле. Конечно, жизнь есть повсюду. Я думаю, разумная жизнь есть более чем на двухстах тысячах планет только в нашей Галактике, - сказал я, подумав про себя: "Точнее, на двухстах двадцати двух тысячах планет Федерации, не считая теров". - И принялся за салат.
 Я был так голоден, что готов был съесть тарибскую лягушку, не то что этот очень вкусный салат. Игорь предложил в преддверии Нового года выпить по чуть-чуть. Я слегка поотказывался для приличия от налитой мне рюмки, шутя:
 "У меня язва четвертой кишки... алкоголь разрушает личность". Вообще-то не в моих правилах употреблять спиртное и наркотики, даже в небольших количествах. Но в конце концов решив, что праздник есть праздник и не стоит обижать людей, немного пригубил. Потом еще немного. Стало совсем хорошо. Все присутствующие показались мне такими добрыми и хорошими, что я готов был со всеми обниматься и целоваться. Особенно с Майей. Я даже положил руку на колено девушки, на что она насмешливо-удивленно посмотрела ни меня и, вежливо убрав мою руку, сказала: "Не рановато ли, молодой человек?" Я хотел ответить на колкость, но был отвлеч„н Владимиром. Он уже был слегка навеселе и продолжал развивать любимую тему.
 - Возвращаясь к теме летающих тарелок, хочу сказать особо недоверчивым, что инопланетяне, возможно, не так уж далеко от нас, - сказал он, обращаясь в основном к Майе. - Час назад, как раз перед приходом сюда, мне стал известен один любопытный факт. Позвонил один давнишний приятель. Он живет в Николаевке, это в сорока, километрах от города. Так вот приятель и много его односельчан стали свидетелями появления НЛО. Несколько часов назад его видели над Николаевкой. А один дед даже рассказал, что подвозил человека якобы с этого НЛО. По рассказу деда выходит, что человек тот взялся из ниоткуда. Просто появился - и все. На заснеженной дороге следов нет, а человек стоит. Как будто из воздуха появился. И одет во все летнее, и говорит как-то странно. На вопрос деда ответил, что отстал от поезда. А железной дороги там отродясь не бывало. Чем вам не загадка природы?
 "Варогенный сфероид, - догадался я. - А не прост дедушка-то, совсем не прост". Стараясь развеять некую таинственность, воцарившуюся за столом после рассказа бородатого Владимира, я проговорил:
 - Да знаю я этого деда. Никифором зовут. Его в Николаевке все знают. Это меня он подвозил недавно. В Михайловку я наведывался по делам, задержался, опоздал на последний автобус. Вот и подвез меня дедуля. Мне он про НЛО тоже рассказывал. Будто видел его на том месте, где я стоял. Только я ничего не приметил. Темно уже было. Так что приврал немного дедуля. Присочинил. Конечно, если я не инопланетянин и если под моей оболочкой не прячется какой-нибудь гуманоид.
 Моя последняя фраза вызвала бурю восторга за столом. Всех развеселило такое предположение. Бородач замолк, не зная, что добавить, и принялся молча поглощать пищу. Я обрадовался этому и собрался сказать Майе пару комплиментов, как вдруг слово взял дядя Петя:
 - Что касается летающей посуды и других подобных полтергейстов, я не знаю, есть они или это досужий вымысел. Но, что касается необычного, могу тоже порассказать. У иудеев есть древняя легенда. Она передается из поколения в поколение, из века в век лишь посвященным пророкам Акии. Есть такое религиозное течение. Согласно этой легенде на Земле - единственной планете во всей Вселенной - существует божественный. ключ. Сделан он, по преданию, из древесины того самого креста, на котором распяли Иисуса Христа, и представляет точную копию этого креста. Но не в этом его божественность, хотя и это немаловажно. Суть ключа состоит в том, что, стоит его взять в руки, как человек, это сделавший, становится сам божеством. Сверхсуществом. Но согласно легенде это может сделать не всякий. То есть в руки взять может любой, и за две тысячи лет он прошел через много рук, но лишь избранный станет богом. Лишь перед избранным откроются врата немыслимых возможностей и необычайной силы.
 - И что же, за две тысячи лет не нашелся ни один счастливчик? - спросила Майя. - Вот бы мне попробовать! Может, это я?
 - И я бы не отказался - вдруг мне повезет, - проговорил Игорь.
 Тут все загалдели за столом, высказывая свои соображения.
 - А мне этот ключ совершенно ни к чему. Мне и человеком хорошо, - сказала тетя Софья. Она сидела как раз напротив нас с Майей и изредка, украдкой бросала взгляды на меня.
 - Зря ты отказываешься от такой власти, - засмеялась ее сестра. - Проблем бы было меньше. Богу же ничего не надо и все можно.
 - А я бы не отказался ни за что, - решительно проговорил парень-спортсмен.
 Из застольных разговоров я понял, что его зовут Толиком, а его подружку - Светой.
 - От такого только дурак может отказаться. Сила божества - это куда как больше даже этого. - Толик сжал свой накачанный бицепс. - Тогда все мои враги и соперники, держитесь. Я король. Я главный. Я бог.
 - Вот как раз тебе-то эта сила вряд ли будет принадлежать, - заметила сидевшая рядом с ним Света. Было заметно, что эта фраза - отголосок их давних споров. - Этот ключ явно не для тебя. - А ты откуда знаешь? Его же не нашли. Проверить никак нельзя, - раздраженно ответил Толик. - Вот это как раз и не так, - вновь заговорил Петр Иванович. - Ключ этот есть. Его нашли мы с Майиным папой Дмитрием Дмитриевичем во время своей последней экспедиции на Ближний Восток. И более того, крестик находится в этой квартире! Поскольку для нас, археологов, вещь эта бесценная, я попросил Игоря сохранить реликвию у себя. У него есть дома сейф.
 Заявление археолога вызвало бурю восторга. Всем захотелось немедленно взглянуть на чудесный крестик.
 - Любопытно было бы, Петр Иванович, взглянуть на него, - высказал общее пожелание Андрей.
 - Взглянете еще, успеете. Опять ты, Петя, своей археологией всем головы заморочил, - с усмешкой проговорила Софья. - Время-то поглядите сколько. Новый год скоро!
 Все вдруг засуетились. Хлопнула пробка из-под шампанского, затем вторая. Шампанское полилось в бокалы. Потом Игорь на правах хозяина произнес тост. За Новый год и обязательное счастье в этом году. Когда начали бить куранты, все принялись чокаться и пить шампанское...
 Новый год наступил.
 - Говорят, как встретишь Новый год - так его и проведешь. И с кем встретишь, с тем и проведешь, - многозначительно сказала Майя, глядя мне в глаза. Я взял девушку за руку и так же ответил:
 - Будем надеяться.
 - Не знаю, как божественный ключ, а божественные пельмени я вам приготовила, - проговорила мама Игоря, внося из кухни блюдо с пелеменями.
 Пельмени действительно были объедение: Все, громко нахваливая, уминали их. Разговоры постепенно стихли.
 "Уж очень похож этот божественный ключ на элемент "икс". Прямо как две капли воды. И он находится здесь, рядом. В соседней комнате", - думал я, подхватывая вилкой горячие, с паром пельмени.
 То, что это элемент "икс", я почти не сомневался. Еще при входе в подъезд я почувствовал знакомый озноб на спине. А уж когда вошли в квартиру, то мурашки вовсю забегали. Конечно, не так сильно, как демонстрировал Роллей, но и расстояние до тапогенного элемента было не пять метров.
 "Вот только в связи с этим само собой напрашивается вопрос: не слишком ли много совпадения случайностей? Случайно встретил воскресшую Майю. Случайно она привезла меня в этот дом. И совершенно случайно здесь оказался элемент "икс". Я не верю в случайности. Случайностей просто так не бывает. Кто-то неведомый ведет меня к этому ключу. Кто-то невидимый направляет меня к единственной цели - элементу "икс". Это, конечно же, не краки. Те так не могут. Наблюдать со стороны, ждать, когда я наполнюсь тапогенной энергией, потом подло убить - да. Хитроумно вести меня, подстраивать встречи, разговоры, случайные находки - нет. Кто же это? и Те, в тектотанках? Может быть. Теры? Вполне вероятно. Но кто бы это ни был, я и пальцем не пошевелю в сторону элемента "икс";, пока не разберусь, что к чему. Да и эти ни в чем не повинные люди могут пострадать Пока у меня нет божественного ключа, я всем нужен только живой. Живой я ценен, как ценен неразбитый сосуд. Сосуд мирового господства. Сосуд силы бога. Но едва я наполнюсь тапогенной энергией, что тут начнется. Всем претендентам на мировое господство срочно станет нужна моя смерть. Потому что тот, кто меня прикончит, получит мою душу. Мою биоэнергетику с безграничным запасом тапогенной энергии. И тогда убивший меня станет богом. А кто же откажется стать богом? Быть богом каждый мечтает. Даже на этой далекой планете. Даже Майя. Все мечтают, кроме, пожалуй, Софьи и меня. Я, как ни странно, не испытываю ни малейшего желания становиться божеством, хотя шансы на это у меня самые высокие. Каждый должен оставаться на своем месте. А мое место здесь, в этом мире, в мире людей. Но, чтобы завоевать это место, надо еще бороться и бороться. И мне надо как можно лучше приготовиться к принятию элемента "икс". К принятию божественного ключа", - весь этот поток мыслей мгновенно пронесся в моей голове.
 Поглощая пельмени, не забывали налегать и на выпивку. Вскоре веселье за столом достигло своего апогея. Все громко говорили, перебивая друг друга. Наконец наступил черед чая с тортом. Того самого, вместо которого Наташа хотела съесть Игоря. И совершенно напрасно хотела. Торт явно был вкуснее. За чаем вновь заговорили о божественном ключе. Разговор, конечно же, начал Владимир.
 - А вот я бы использовал эту сверхсилу для того, чтобы сотворить добро, - сказал он, попивая чаек, - летал бы от звезды к звезде, от планеты к планете и боролся бы со злом. Представляю: я, как супермен, творю добро. Спасаю угнетенных. А ты бы, Андрей, на что использовал этот дар? - спросил писатель немного погодя.
 - Купил бы себе новый компьютер, - деловито ответил Андрюша.
 Всем опять стало смешно.
 - А я бы сделала так, чтобы на Земле не осталось бедных, чтоб все были счастливы, - сказала Наташа.
 - А я бы использовала эти сверхвозможности для любви. Такой любви, какой не видел еще белый свет. Чтобы полюбить того единственного, о котором мечтает любая женщина. Чтобы полюбить взаимно, - неожиданно сказала Света и с вызовом посмотрела на меня. "А я то-думал, что она с этим здоровяком Толиком", - подумал я. - А вот вы, Леонид, на что бы вы использовали эти возможности? - неожиданно спросила Света. Я немного подумал и ответил:
 - А зачем оно мне, это всемогущество? Что мне с ним делать? Карать виновных? Поощрять хороших? А где она, эта грань между добром и злом? Порой она неразличима. То, что одним кажется добром, для других зло, и наоборот. Тут и ошибиться недолго. Нет уж, увольте. Богу - богово, а человеку - человеково.
 - Я почему-то думал, что вы так и ответите, - вмешался Владимир и загадочно посмотрел на меня.
 - А где же этот таинственный ключ, о котором так много сегодня разговоров и споров? Дядя Петя, публика просит. Вы же обещали, - весело сказала Майя.
 Было заметно, что шампанское ударило ей в голову.
 - Конечно, конечно, - с готовностью сказал Петр Иванович, и они ушли с Игорем в соседнюю комнату.
 Это был действительно элемент "икс". Невероятный сгусток тапогенной энергии. Мечта многих. Я это почувствовал сразу же, как только археолог с Игорем вернулись в гостиную. Неприятное ощущение бегающих мурашек было даже сильнее, чем предсказывал Роллей. Я едва не потерял сознания. Голова закружилась, и я лишь усилием воли взял себя в руки. К счастью, моего состояния никто не заметил. Все наперебой бросились к Петру Ивановичу. Всем хотелось испытать свой шанс стать богом. Даже Софья не сдержалась и, смеясь, потрогала крестик, сделанный из древесины креста, на котором был распят Иисус Христос. Крестик, истинную ценность которого из всех присутствующих понимал только я.
 Все, налюбовавшись вдоволь археологической находкой, разочарованно расходились от дяди Пети. Чудо не свершилось. Никто не стал богом.
 - Видно, нет в нашей компании достойных.
 Все попробовали, и ничего, не вышло - сказал Игорь.
 - А вот, и не все, неожиданно заявил бородатый Володя, ., - Леонид, не пробовал, Я сам видел - Нет, нет, что вы! Не верю я во всю эту чепуху, - несколько торопливей и смущеннее, чем следовало, проговорил Я: - Лучше пусть дожидается в Игоревом сейфе более достойного.
 Всех немного разочаровал мой категорический отказ потрогать крестик, а Владимир даже таинственно произнес:
 - Я так и думал.
 Но от меня отстали. Чудесный крестик поместили обратно в сейф, и веселье продолжилось.
 "Вовремя его убрали. Еще немного, и я бы не выдержал. Свалился бы как подпиленное дерево. Эти люди даже не подозревали, на краю какой бездны они стояли всего минуту назад", - думал я, сидя на диване и потихоньку приходя в себя. Майя заметила мой нездоровый вид и заботливо принялась ухаживать за мной. Совсем как тогда, на Даране.
 Удивительно все-таки устроена человеческая психика. Меня отделяло лишь несколько часов от тех событий, а я уже успел полностью забыть о них. Мне стало казаться, словно я всю жизнь прожил здесь, .на Земле. Словно я действительно какой-то иностранец, бродящий по России в поисках своих родителей. Удивительная все-таки вещь, человеческая душа. А может, и не в странной человеческой душе все дело. Просто в нейронах моего головного мозга воскресла искусственная память, внедренная на гипноуроках. Тоже вполне может быть.
 Вместе с божественным ключом из гостиной иссякли и все разговоры о нем. Чуда не произошло, так стоит ли об этом вспоминать? Новый год ведь! И все принялись безудержно веселиться. Из гостиной срочно убрали стол. Громко играла музыка. Все еще немного выпили. Потом еще. Наконец начались танцы.
 Я старался надолго не отпускать Майю от себя. Но все-таки несколько мелодий она танцевала не со мной. С бородачом писателем, с Толиком и даже один раз с Андреем. Я тоже не сидел в одиночестве. Светлана, осмелев от выпитого, несколько раз делала мне прозрачные намеки. К чему они сводились, можно было сразу догадаться, стоило лишь взглянуть на недовольную физиономию Толика.
 Наверное, я все-таки перебрал. А может, так на меня подействовало близкое присутствие тапо-генного элемента. А скорее всего и то и другое, вместе взятое. Но дальнейшее я помню лишь урывками. Помню, как танцевал в обнимку с Майей. Как потом обнимался со Светой. Как из-за этого едва не поцапался с Толиком.
 Очнулся я лишь в ванной комнате под стру„й холодной воды. Ледяная вода хорошо подействовала на мой организм, отрезвляюще. И я, вытершись насухо полотенцем, вышел из ванной. Проходя мимо кухни, услышал обрывок разговора, доносившийся из-за неприкрытой двери:
 - Говорю тебе, Володька: пятна, большие черные кляксы и никаких трупов. Словно кто-то прихлопнул гигантской ладонью этих трежиловских головорезов. Как если бы прижать таракана раскаленной докрасна сковородой. И кроме этих клякс - никаких следов. Эксперты попробуют идентифицировать микроостанки, но шансов что-нибудь обнаружить практически нет. Семеныч из отдела криминалистики мне так и сказал: "Игорек, на многое не рассчитывай".
 - И что, не осталось свидетелей, одни кляксы, и больше ничего?
 - Да нет, двое живы, но молчат как рыбы. А тут еще этот из РУОПа - Пантелеев. Да ты его знаешь! Видел не раз. Майор. Их к себе забирает. Так что считай, опять глухарь. Нет трупов, нет свидетелей, есть преступление. Это тебе не твоя фантастика. Это жизнь.
 - Да-а, дела.
 Тут я случайно что-то задел, уронил и, чтобы не быть уличенным в подслушивании, заглянул за дверь. На кухне сидели Игорь с бородачом и курили. На столе стояла наполовину опорожненная бутылка водки.
 - Мужики, вы Майю случайно не видели? - спросил я виноватым голосом.
 - Видели, видели, - с укоризной сказал бородатый писатель, - в Андрюшиной комнате она. Лежит на кровати и плачет.
 Я сломя голову бросился разыскивать комнату Игорева брата. Майя действительно лежала на кровати и громко рыдала, уткнувшись в подушку. Я бросился к ней.
 - Майя, Майечка, что с тобой? Кто тебя обидел? - осторожно спросил я.
 Майя повернула ко мне заплаканное лицо и сердито проговорила: "Иди к своей Светочке, чего ты ко мне-то приперся". Я опешил. Какая Света? Видно, я все-таки перебрал лишнего.
 - "Света, Светочка, как вы прекрасно сегодня выглядите", - начала, явно передразнивая меня, Майя. - "Танцевать надо не так, вот так ножку переставляют".
 Я попытался обнять заплаканную Майю.
 - Уйди, ненавижу, - сказала Майя, не делая, впрочем, никаких попыток отстраниться.
 Я легонько поцеловал ее прямо в заплаканные глаза.
 - Еще и целуется, бабник чертов, - возмутилась девушка.
 Потом я поцеловал Майю еще и еще. Сначала в ее разгоряченные щеки, потом в страстные губы. Майя наконец не выдержала и, крепко меня обняв, тоже стала осыпать поцелуями.

	Глава 12
 Эту ночь я запомню надолго. Бурная получилась ночка. Сказочная.
 Домой к Майе нас подбросил археолог. К тому времени, как мы, вдоволь нацеловавшись, возвратились в гостиную, там из гостей почти никого не было. В прихожей одевались дядя Петя с Софьей да одинокий писатель сонно смотрел телевизор. Увидев нас, он еще раз заплетающимся языком поздравил с Новым годом. Володя был уже под приличным градусом и, шатаясь, подошел ко мне.
 "Смотри не обижай: Майечку, Леонид!, - торжественно", с трудом выговаривая слова, проговорил он. Потом, покачнувшись, , добавил: - Заходите в гости. Жду". После этого бородач повалился на диван и захрапел. Я не .успел заметить, когда, он сунул мне свою визитку наверное, когда жал руку и напутствовал. Улыбнувшись, .сунул визитку в карман.
 Мы, весело попрощавшись с Игорем и Наташей, вышли. На лестничной площадке встретились с Петром Ивановичем и Софьей. Видя наше чрезмерно веселое состояние, дядя Петя, который в новогоднюю ночь, кроме бокала шампанского, ничего не пил, предложил подвезти.
 Всю дорогу мы с Майей, сидя на заднем сиденье их старенькой "Волги", украдкой целовались. С трудом дождавшись, пока нас довезут, горячо поблагодарили и бегом, смеясь, устремились к Майе домой. Она жила на первом этаже, и вскоре мы стояли и обнимались в прихожей ее квартиры.
 - Леон, ты такой... Такой загадочный, интересный, - говорила мне Майя в перерывах между поцелуями. - И такой нежный. А я тебе нравлюсь?
 - Ты, Майя, мне безумно нравишься. Не знаю даже, как выразить словами.
 - Зачем же словами, - сказала Майя, многозначительно глядя на меня, - можно и по-другому выразить. После этого я совсем обезумел. Я стал ласкать Майю прямо в прихожей. Расстегнув шубку, нежно гладил ее грудь через тонкую ткань платья. Девушка, возбужденно дыша, сбросила с меня куртку. В следующую секунду на пол полетели свитер с рубахой. Майя заворож„нно смотрела на мой торс, мои грудь и руки. Стыдиться мне было нечего. Я привык держать себя в форме. Так что выглядел я вполне прилично. Ни капли жира, одни мышцы. Майя, издав стон, поцеловала меня сначала в твердую грудь, затем, опустившись на колени, в плоский живот. Приятное чувство охватило меня. Я закрыл глаза. Майя не остановилась и расстегнула мои джинсы. Тут я совсем разомлел. Меня охватило такое желание, что я, быстро подняв Майю и стянув со смеющейся девушки платье, начал жадно целовать ее упругие груди. Потом мы полуголые, сбрасывая по дороге остатки одежды, побежали в спальню и, повалившись на мягкую постель, наконец занялись любовью.
 Мы занимались этим всю ночь. Майя стонала от удовольствия, я был на верху блаженства. Да, ночка выдалась бурная, и заснули мы где-то под утро, когда сквозь ткань портьер стал пробиваться солнечный свет.
 Свет первого дня нового года.
 Спал я без сновидений. Как бы впал в забытье. События предыдущего дня, бурная ночь до того меня вымотали, что я готов был спать целые сутки. Но все же что-то разбудило меня. Какой-то разговор доносился из коридора. Кажется, говорили Майя и Софья. Голова у меня слегка болела, я плохо слышал и плохо соображал. Хлопнула входная дверь, и в спальню вошла Майя. Она была в тонком халатике, накинутом на голое тело. В руках Майя держала фотографии. Майя решительно прошествовала к кровати и, уютно устроившись в моих ногах, огорошила известием:
 - Леон. Я нашла твоих родителей.
 - Каких родителей? - не понял я и, спрятавшись под одеялом, не желал просыпаться.
 - Как каких? Тех, что ты приехал разыскивать!
 - А, этих, - зевнул я. - Но это же невозможно. Я даже не знаю, живы ли они.
 - Живы, - уверенно сказала девушка, - и я знаю, кто они.
 - Ты заблуждаешься. Майя. Никто этого не знает.
 - А вот и нет, - сделав загадочную физиономию, проговорила Майя. - Смотри на фотографии.
 Я вяло взял протянутые Майей фото. Черно-белые слегка пожелтевшие снимки. Наверняка им не менее тридцати лет. На первом снимке была Софья, она не очень изменилась за прошедшие годы. Так же очаровательно выглядит. Улыбнувшись и вспомнив ее украдкой брошенные в мою сторону взгляды, я посмотрел на другое фото. Там тоже была Софья, но в обнимку с мужчиной. Что-то в моем сердце екнуло. Этим мужчиной был я Ничего не понимая, я торопливо просмотрел остальные фотографии. На всех фото были запечатлены Софья и я. Тут наконец до меня дошло, что это не я. Я этим человеком не мог быть. Никак не мог.
 - Я думаю, это твои родители, Леон, - сказала Майя, видя мое удивление. - Посмотри, как дядя Петя в молодости на тебя был похож. Просто ты вылитый.
 Я, сбитый с толку, ненадолго задумался (все-таки столько необычных событий, многовато для трех дней) и с сомнением сказал:
 - Это еще ни о чем не говорит. Похожих людей очень много. Гораздо больше, чем ты думаешь.
 - Но не до такой же степени, - возмутилась девушка и добавила: - Ладно, а на это что ты скажешь? Тебе сколько лет?
 - Ну, по-земному тридцать пять, - ответил я, не заметив, что проболтался.
 - Великолепно! - воскликнула Майя, не придав значения моей оплошности. - Ровно тридцать пять лет назад у Петра Ивановича и тети Софьи при загадочных обстоятельствах пропал ребенок. Мальчик. Ему было от роду три месяца.
 Эта новость застала меня врасплох. Я не знал, что сказать.
 - Тетя Софья была так убита горем, что едва не наложила на себя руки. Она мне сама об этом рассказывала. Это был их единственный ребенок. Первый и последний. Из-за каких-то послеродовых осложнений она больше не могла иметь детей.
 - Каким образом пропал ребенок, их сын? - неожиданно для самого себя спросил я.
 - Тетя Софья, оставив малютку спать дома, отлучилась на несколько минут в булочную. Когда вернулась, кроватка сына была пуста. Они живут на пятом этаже. Все двери и окна были закрыты. Малыша искали всем городом. Бесполезно. Наступила долгая пауза Я обдумывал сказанное Майей.
 "Это все очень убедительно. Очень. Так же убедительно, как и подсунутый мне прямо под нос элемент "икс". Так же, как и другие "чудесные" совпадения. Похоже, Тот неведомый, кто вел меня, сделал очередной Ход. Ход неплохой. К чему он только ведет? Какой сюрприз ждать мне следующим? Я не собираюсь заглатывать наживку. Может быть, Софья - моя настоящая мать. Все может быть. Это вполне вероятно. И это нетрудно проверить. Но не сейчас. Сейчас мне не до этого. Я не для того стремился на Землю".
 И уже когда я принял для себя внутреннее решение, какой-то голос изнутри, из глубины сердца сказал мне: "И за этим ты прибыл тоже, Леон".
 Тяжело вздохнув, я прервал затянувшееся молчание:
 - Понимаешь, Майя, не все так просто.
 - В чем дело, Леон? Ты меня обманывал? Ты не ищешь своих родителей? : - Нет же, конечно, я тебя не обманывал. ; Я действительно безумно хочу встретиться с моими настоящими родителями. - Тогда в чем же дело?
 - Дело в том, что я не уверен даже, что они живут или жили в России. Не говоря уже о вашем городе.
 - Как не уверен? Тогда зачем же ты сюда приехал?
 - Этого я тебе сказать не могу. Пока не могу.
 - Почему? Какие могут быть тайны от любимой женщины? Если, конечно, я твоя любимая женщина, - обиженно надув свои миленькие губки, проговорила Майя. - Ну о чем ты? Конечно, ты самая любимая из всех любимых женщин, самая лучшая во всей Галактике, - с пылом возразил я.
 - Тогда в чем же дело? Что за секреты?
 - Секретов никаких особых нет. Просто, мне до поры до времени не хотелось бы об этом говорить, - туманно пояснил я и добавил, надеясь оттянуть время: - Давай договоримся: ровно через два дня я тебе все расскажу, и мы проверим, верна ли твоя гипотеза насчет Софьи.
 Девушка недовольно кивнула, согласившись подождать двое суток. Я, скрепляя обещание, притянул к себе Майю и крепко поцеловал. Ее полупрозрачный халатик распахнулся, я обомлел от увиденного, и тут все началось вновь. Вновь мы безумно ласкали друг друга. Вновь жадно целовались. Вновь неистово занимались любовью.
 Когда я снова проснулся, голова у меня совершенно прояснилась, сон и биостимуляторы сделали свое дело. Я был вновь бодр и готов действовать. Майя сидела в кресле. Она успела одеться и лишь ждала, когда я проснусь. Я счастливо улыбнулся и послал воздушный поцелуй. Майя не ответила мне и серьезно спросила:
 - Леон, что это? - показывая на окровавленную рубаху.
 Я стал лихорадочно соображать, что бы придумать.
 - Да так, немного порезался.
 - Немного порезался? Кому ты это говоришь? Это же огнестрельное ранение. И кровь свежая.
 Я, не зная, что сказать, молчал.
 - Пока ты спал, я внимательно осмотрела тебя и обнаружила следы от пулевого ранения, как раз в соответствии с этими дырками. Следы ранений, которым несколько лет.
 И Майя ткнула в дыры в рубахе.
 - Кровь свежая, а раны многолетней давности. Мистика.
 - Нет никакой мистики. На мне все заживает, как на собаке.
 - Как на собаке, говоришь? Ни на одной собаке такая рана не заживет за несколько часов, - возмутилась Майя. - Кто ты, Леон? Шпион ЦРУ? Джеймс Бонд? Универсальный солдат из одноименного фильма? Ты одной рукой расправляешься с лучшим бойцом области, другой бросаешь двухсоткилограммового вышибалу. Между делом играешь в шахматы, как гроссмейстер. Ты говоришь, как иностранец, но спроси я, из какой ты страны, ты наверняка не сможешь мне ответить. Или ты из Австралии?
 Да, женщину не обманешь. Особенно близкую женщину. Женщины - это другие существа. У них интуиция заменяет разум.
 - Да никакой я не австралиец. Это точно, - сдался я и совершенно серьезно, с трагическими нотками в голосе сделал признание: - Скажу всю правду. Как на духу. Как на исповеди. Я прибыл на Землю с далекой планеты Даран, что в десяти тысячах световых лет отсюда. Прибыл с единственной целью - добыть некий элемент "икс". И, как я тебе уже говорил, разыскать своих родителей.
 Я воспользовался старым приемом в общении с людьми. Если хочешь, чтобы тебе не поверили, - скажи правду. И прием сработал.
 Майя хохотала минут пять, откинувшись на спинку кресла. Наконец она, утирая от слез глаза, сказала: "Шут ты гороховый, Леон, а не посланец с далеких звезд. На вот, возьми папину рубашку. Твою можно смело выбрасывать". Поднявшись с кресла, добавила: "Я за машиной. Заскочу заодно в магазин. В холодильнике пусто. Вам, инопланетянам, может, и не нужно кушать, а мы, земляне, это дело очень любим". И пока я собирался достойно ответить, Майя скрылась в дверях.
 Я глубоко вздохнул: "Пронесло. На этот раз пронесло. В следующий раз вывернуться будет сложнее. Но это будет в следующий раз".
 А пока стоило заняться делом. Для начала гимнастика дио мне бы сейчас не помешала. Я не знаю ничего более бодрящего и дающего мне больший приток сил. К тому же надо быть всегда в форме.
 Сделав несколько дыхательных упражнений, я стал выполнять комплекс дио. Необходимо как можно быстрее полностью восстановить силы. Интуиция подсказывала, что все мои приключения только начинаются и сил мне потребуется еще немало.
 Она меня не подвела, моя интуиция. Меня подвело другое. Меня подвела исключительная сосредоточенность, отключение от всего мира во время проведения комплекса дио. Если бы не это, я, конечно, услышал бы, как кто-то открыл отмычкой наружную дверь. Наверняка почувствовал бы присутствие посторонних в квартире Но я это не почувствовал, не услышал. Во время гимнастики дйо я полностью отключаюсь от всего.
 Я понял свою ошибку слишком поздно. Понял, когда увидел направленные в мою грудь стволы автоматов. Обычных, огнестрельных, системы Калашникова. Но и их было достаточно, чтобы сделать из меня решето.
 Трое крепких ребят в черных масках и с "АКСами", нацеленными на меня, - вот что я увидел, когда вышел из прострации дио. Я сидел на полу в такой позе, из которой только сумасшедший мог бы попытаться атаковать. Только совершеннейший кретин. Но я попытался. Шанс есть всегда. Всегда стоит рискнуть.
 Хотя, похоже, в этот раз шанс был не у меня. Едва я дернулся, рядом стоящий парень огрел меня прикладом. Перед глазами поплыли черные круги, и я погрузился в темноту.
 Звон металла, плеск воды, громкие голоса - звуки доносились до меня, как из ущелья, когда я с трудом начал приходить в себя. Приходить в себя в очередной за последние несколько суток и, надо думать, не в последний раз.
 - А ты его часом не пришил, Серега? Второе ведро льем, а он даже не шевельнется.
 - Да ни хрена с ним не сделалось. Живучий, падла. Его, Колян говорит, покойничек Гафт из "Калашникова" прямо в сердце подстрелил с двадцати метров, считай в упор, так он только пыль стряхнул, встал и сделал из этого Гафта, упокой господи его душу, мокрое место. Из своего этого лазера сделал Гафта. Ты же Гафта хорошо знал.
 В морской пехоте служил и так, боевой парень был, Был, пока его этот не, сделал. Как жахнет, говорит, из лазера огнем, -, и нету Гафта. И морская пехота, не цомргла. A у, этого даже следа, от пули не осталось. Хотя, может, и брешет все Колян. Он и приврет недорого возьмет. Но Гафта этот хрен пришил. Это точно.
 - Кабы одного Гафта. А братьев Тарохиных как размазал? А водилу Трежилова Коржака как втер в "Тойоту"? Мне, как показали, что от них осталось, дурно стало. Я ведь с Мишком Тарохиным, со старшим-то, корешился. Корешами были не разлей вода, а этот козел только кляксу от него оставил. Вместе с бетономешалкой сплавил. Родичам сейчас и хоронить неизвестно что. То ли Мишка, то ли бетономешалка.
 - Да. Хороший у него лазер. В "Звездных войнах" по видику видел такой. Бластер называется.
 - А где он его взял? Вроде как еще не научились такие делать.
 - Много ты знаешь. Турок! Сейчас такое научились делать, только держись. Только мы ни хрена не знаем.
 - Слышь, Халявный, а ты бы от такого лазера не отказался?
 - Ну ты, Турок, даешь. Кто бы отказался? Да еще задаром. На халяву и уксус сладкий. Тем более такая штучка. Хлоп - и нет человека. Нет трупа и следов никаких. А сам знаешь, нет тела - нет дела. Незаменимая штука этот бластер.
 - Слышь, Серега. Мне Витек Тукмарев говорил, он видел сумку этого урода. Там в этой сумочке добра такого, как бластер, навалом.
 - Ты следи за базаром-то. Турок. Поменьше языком махай. Бугор че сказал? Про это ни слова. Понял?
 - Понял. Понял. Как не понять. С понятиями ведь. Молчу, как Герасим.
 На несколько секунд воцарилась тишина.
 - Смотри, Турок, никак шевельнулась эта падла. Сейчас я его взбодрю немного.
 - Ты с ним, Халявный, поосторожней. Колян говорит, он его наручники, как бумажные, порвал.
 - Не дрейфь. Эти цепи не порвет. Что он, Шварценеггер?
 Капитально он приложился ботинком, этот Серега, к моим ребрам. От души приложился. У меня даже на мгновение головная боль прошла, так стало нехорошо, и я подумал: "До недавнего времени мне еще везло". С шумом выдохнув воздух, открыл глаза.
 Лучше бы я их не открывал. До того мне опротивели за последнее время все эти бандиты, руэновцы, краки, что сил больше не было. Причем все норовили меня связать, сковать и пнуть посильнее. И этот раз не стал исключением. Меня опять сковали и снова пнули.
 Тусклая лампочка под потолком какой-то мастерской. Везде видны станки, фрезерные, токарные, металлические столы, тиски. Дверь в мастерскую массивная, стальная. Единственное окно заложено кирпичом. Сварочный аппарат стоит неподалеку. Вероятно, им сварены мои кандалы, на руках и ногах. От тяжелых браслетов на моих конечностях идут толстые цепи к четырем крюкам, намертво вбитым в стены. Я стою распятый, как Андрей Первозванный, не в силах пошевелиться. От боли в голове и груди не чувствую холода, хотя на мне из одежды лишь одни плавки. Вся моя одежда лежит на одном из верстаков.
 "Как тарибская лягушка, мать ее, в школьной лаборатории, - с ожесточением подумал я. - Эти цепочки так запросто не порвешь. Я ведь не таинственный Шварценеггер и цепи рвать не обучен. Так что придется, наверное, здесь бесславно сгинуть Леону Джаггеру".
 Серега, обрадовавшись, что я пришел в себя и, щурясь от боли, смотрю на него, собрался продолжить сеанс оздоровления, но в этот момент стальная дверь со скрипом распахнулась и в мастерскую вошли несколько человек. Одного, Коляна, я узнал сразу. Двое других мне были незнакомы, я лишь отметил, что они неплохо подготовлены физически. У обоих в руках по "АКСу".
 Последнего из вошедших я, немного приглядевшись, тоже узнал: Сан Саныч. Тот, из "Мерседеса".
 Длинные руки, оказывается, у этого Сан Саныча. Ставлю сто к одному, что это и есть тот самый Трежилов, водителю которого я подкрасил новенькую "Тойоту" и четверых боевиков которого я оставил без тела для погребения. И тот самый, который велел помалкивать своим ухарям о моей сумочке.
 "Хлоп - и нет человека. Нет трупа и следов никаких. Нет тела - нет дела. Незаменимая штука этот бластер", - вспомнил я слова Халявного Сереги.
 "Да. Незаменимая этадотучка - автомат Крамера - для таких людей - Необходимая вещь. Да и гранатометик, , одной очередью из которого можно сделать рещето из, пятиэтажки, тоже сгодится. Как могут пригодиться и остальные вещички из моей сумочки. А вот этого как раз и нельзя допустить. Очень нежелательно, чтобы все это попалось таким людишкам. Очень нежелательно".
 Как только Сан Саныч вошел, Турок с Халяв-ным сразу замолкли, словно воды в рот набрали. 0ни отошли чуть в сторону и уселись на металлический стол. Колян подтащил лощеному Сан Санычу стул, и он, не спеша, устроился в двух метрах передо мной. Спокойно, не торопясь, закурил. Двое громил с автоматами встали за его спиной и направили стволы "АКСов" на меня.
 "Телохранители, - догадался я и с досадой подумал: - Это просто бред какой-то. Ушел из лап одной из самых мощных разведслужб Федерации, спасся от нелюдей Краков, и все для того, чтобы бесславно сгинуть в этой захламленной мастерской. Среди нагромождений станков и от рук каких-то первобытных трежиловцев. Дела.
 То, что мне придется здесь сгинуть, я понял, как только сообразил, за чем охотятся бандиты, для чего я им нужен. Конечно же, отдавать сумку-броню я им не собирался, к тому же это не имело смысла. Так и так они бы меня убили. А так хоть меньше зла будет. Все меньше разрушений принесет визит Леона Джаггера на планету Земля.
 Сан Саныч, не торопясь, встал и подошел вплотную ко мне. Он выпустил струю дыма прямо мне в лицо и прижег кончиком сигареты кожу у меня на груди. Неприятно запахло горелым мясом. Я стиснул зубы о боли, но промолчал; Сан Саныч постоял около меня несколько секунд и, заметив, как кожа на месте ожога почти мгновенно заживает, превращаясь в едва заметный розоватый след, так же, не торопясь, сел обратно.
 - Так это и есть наш таинственный незнакомец, - прервал наконец тишину Сан Саныч, выпустив вновь струю дыма и закончив разглядывать меня. - Нехорошо получается. Давишь моих людей, как клопов, а я даже не знаю, кто ты таков, человек хороший. Нехорошо получается.
 Я, проигнорировав замечание Трежилова, молчал.
 - Че ты молчишь, сука! - не выдержал Колян и из всей силы двинул обрезом охотничьего ружья по моим ребрам.
 Когда я спустя несколько секунд пришел в себя, то услышал, как Трежилов ласково выговаривает своему подчиненному:
 - Ну что ты, Коля. Не хочет человек знакомиться - не надо. А так и до греха недалеко. Так и убить человека можно. А убивать пока не стоит. Он еще нам может сгодиться, этот человечек, - и, уже обращаясь ко мне, добавил: - Если, конечно, вспомнит, куда дел свою сумочку.
 Я демонстративно зевнул и, сморщившись от боли, сказал:
 - Запамятовал я, уважаемый. Память мне ваши архаровцы вконец отбили. Ничего не помню. Хоть убейте.
 - Убьем! Ты не думай, за этим дело не станет, - "успокоил" меня Сан Саныч, - но сперва ты нам сумочку-то отдашь. Это уж точно. И не такие, как ты, тут кололись. А память мы тебе вылечим. Ты не переживай. Мы это враз умеем делать.
 Сан Саныч повернулся к Коляну и сказал:
 - Коля, проведи сеанс зуботерапии. Возьмика напильничек и подправь товарищу зубки. Что-то мне его прикус не нравится.
 Колян незамедлительно схватил валявшийся на верстаке рашпиль и, зло ухмыляясь, направился ко мне.
 - Как спилю тебе до десен на хрен все зубы, сразу вспомнишь все. И сумку куда дел, и как дружков моих гасил. Все вспомнишь, сука, - пообещал он мне.
 - Ох, Коля, Коля. Предупреждал я тебя, предупреждал. Так что если чего выйдет - пеняй на себя, - сказал я чуть слышно трежиловцу.
 На мгновение в глазах Коляна проскочила искорка страха, но он тут же взял себя в руки. Действительно, что я могу ему сделать, распятый. Распластанный, как прибитая к стене шкура медведя. Я, считай, уже покойник. В таком виде я ему абсолютно неопасен.
 И Колян взмахнул напильником. Боль - это еще не самое страшное, что может быть в жизни. Болью при определенном навыке можно управлять. Регулировать, ослаблять, привыкнуть, наконец. Но бывает в жизни то, перед чем вы бессильны. Когда вы пасуете. Когда вы сдаетесь. Когда напильник Коляна почти впился в мой рот, когда я уже приготовился медленно, мучительно умирать, вдруг громко заскрежетала дверь. Колян замер, так и не успев применить свое орудие пыток.
 В мастерскую ввалился Витек, тот, что шарил в сумке-броне. Он грубо тащил за волосы девушку. Блондинку с голубыми глазами. Стройную и нежную. Самую красивую и любимую. Мою Майю.

	Глава 13
 Увидев девушку, бандиты оживились. На их лицах появились сальные ухмылки. Сан Саныч тоже не остался равнодушным. Он бросил окурок и быстро хищным взглядом окинул Майю. На ней не было лица. Волосы растрепаны. На левой скуле виднелся свежий синяк. Майя была смертельно бледна и стояла, чуть пригнувшись, из-за хватки Витька. Тот несказанно радовался своей добыче. Увидев Трежилова, расцвел в улыбке.
 - Саныч, вот добыл, как ты говорил, его девку. По дороге, пока везли сюда, хотел ей засадить.
 Укусила, сука. Ну, я ей и вмазал слегка.
 - Я тебе засажу, Казанова долбаный, - возмутился Трежилов. - Мне она нужна целая, здоровая. Мы сейчас эту деваху нашему приятелю покажем. А ты говоришь: засадить. Тебе самому надо за это дело засадить.
 Бандиты загоготали. Сан Саныч встал и подошел к бледной как смерть девушке. Взглянув ей в лицо, сказал:
 -А может, правда, засадить?, Во все, щели, всеми способами? Как ты думаешь, скотина?
 - Если хоть пальцем к Майе .притронетесь, ничего не получите, - негромко сказал я. , - Ну да? Так я другого мнения. Трахнуть девочку на глазах ее дружка не самая страшная из бед. Бывают беды и похуже. Например, когда Колян проведет рашпилем сеанс зуботерапии с маленькими зубками этого милого личика. Он в этом деле большой мастак. С радостью этим займется, если ты, конечно, по-прежнему ничего не вспомнишь. Без зубов твоя подружка будет не так хороша, но и после этого ее еще вполне можно будет трахнуть всей нашей компанией. Да и в случае чего уже не укусит. Кусать-то будет нечем. ; Я, почти теряя самообладание от картин, нарисованных холеным садистом, прохрипел:
 - Я скажу, где сумка. Только не трогайте девушку.
 - Давно бы так. Видишь, Колян, человек сам все вспомнил. И напильничек не потребовался, - обрадовался Трежилов и спросил: - Так где, ты говоришь, сумочку-то спрятал?
 - Автоматическая камера хранения на железнодорожном вокзале. Ячейка семьсот первая, - сказал я, с болью глядя на перепуганную Майю. - Но предупреждаю, без меня вам все равно не разобраться со всем, .что там лежит. Спросите Витька; он подтвердит. Заденете что не так - взорветесь ко всем чертям.
 Сан Саныч вопросительно посмотрел на Витька. Витек утвердительно замахал головой.
 - Не брешет, падла. Это верно. Я бы из этого козла давно мокрое месточйделал. Прицелился в него, жму на курок, а пушкЯ не стреляет. Потом он меня Вырубил. - Что ж, так и порешим. Ты, Витек, летом на вокзал за сумочкой. Одна нога здесь, другая уже там, - приказал Трежилов. - Запомнил шифр? А мы пока подождем, покурим.
 - Шеф, я мигом. Двадцать минут, и я уже здесь.
 - Действуй, Витек. Сумочку не открывай. Помнишь?
 - Понял, шеф.
 - Тогда вперед. Жду.
 Витек, толкнув Майю к столу с Халявным и Турком, бросился выполнять приказание. Серега тут же достал нож-выкидуху и, щелкнув лезвием, приставил нож к животу девушки. "Дернешься, сука, вмиг порежу. Все кишки наружу выпущу".
 Трежилов вновь закурил и, достав из кармана своего дорогого пальто сложенную газету, не торопясь, развернул ее и принялся вдумчиво читать. Его телохранители по-прежнему не сводили с меня глаз. Серега стал вполголоса рассказывать похабные анекдоты Турку, изредка бросая косые взгляды на Майю. Она замерла, боясь пошевелиться.
 Двадцати минут, выигранных мною, было, конечно, мало. Мне нужно было минимум сорок, а еще лучше час. Час полного сосредоточения. Час подготовки по методике тайпи. Час на перестройку моей биоэнергетики для выполнения сверхзадачи, для раскрытия всех резервов организма. Двадцать минут - это крайне мало, но выбора у меня нет. Придется рискнуть. Получиться все равно должно. Единственное, возможно, что действие энергоплана тайпи будет не такое длительное. Но мне хватит. Мне хватит и нескольких минут, чтобы разделаться с этой сворой. Как я разделался тогда на Ирокзане со своей охраной. Правда, тогда у меня было гораздо больше времени на подготовку, но и охраны тоже было побольше. И все они были вооружены энергооружием.
 Тогда на Ирокзане те из охраны тоже меня приковали. Прибили здоровыми гвоздями мои ладони и ступни прямо к стене в камере пыток. Тогда мне было, пожалуй, еще хуже. Они тогда очень разошлись, мои тюремщики. Еще бы! Я превратил в кашу детородные органы двух их коллег, так что тем оставалось только после этого поменять пол. Эти самые коллеги внезапно ночью ворвались в мою камеру, задавшись целью позабавиться, насытить свою извращенную похоть. Получить тысячу и одно удовольствие. И они ее насытили. Получили все удовольствия сполна. Так что на всю оставшуюся жизнь любой султан мог им смело доверить свой гарем. Огрев меня, сонного, дубинкой, они думали, что все: я готов, я в их власти, во власти их извращенных желаний. Но они просчитались. Не так-то просто уложить Леона Джаггера. Я так бил каждого из них ногами до тех пор, пока их плоть ниже пояса не превратилась в одно сплошное месиво. Лишь спустя несколько минут в мою камеру ворвались остальные охранники и едва меня не забили до смерти прикладами автоматов. А потом распяли на стене, вбив гвозди в ступни и ладони. Когда они спустя час устали бить меня, распятого, не способного ответить, потерявшего счет времени, теряющего сознание от полученных ударов, ушли отдыхать, и у меня было ровно два часа для того, чтобы настроить свой энергоплан. И я, несмотря на невыносимую боль, справился с этим. А когда мои мучители вернулись, они испытали силу бойца тайпи в полной мере, приняв мучительную смерть. В тот день я и бежал из крепости Форт-Рез, перебив многочисленную охрану. А спустя несколько суток, отлежавшись и залечив раны, покинул и Ирокзан.
 Да, тогда у меня для подготовки было больше времени. Теперь на это рассчитывать не приходилось. Приходилось довольствоваться гораздо меньшим. Но это не страшно. Мне хватит и меньшего. Лишь бы никто не отвлек меня от концентрации оранжевых т-полей, не перебил медитацию седьмого астрального тела, не разрушил квазиобраз моего биополя. Если этого не произойдет и я смогу спокойно обработать свое энергополе, смогу спокойно сконцентрироваться - держитесь, мои враги. Тогда я бы не хотел очутиться на их месте. И вряд ли кто бы захотел.
 Мне повезло. Все то время, пока Витек "летал" на вокзал за сумкой-броней, меня никто не побеспокоил. Турок с Халявным негромко переговаривались в своем углу. Майя подавленно затихла.
 Трежиловские телохранители молчали, словно, немые. Сам Сан Саныч, увлекшись чтением газеты, словно забыл обо мне, вспомнив лишь, когда вернулся Витек.
 Противно заскрипела дверь, и в мастерскую ввалился запыхавшийся Витек. Он выполнил задание шефа, принес сумку. Как и положено, не заглянув внутрь. Довольный, угодливо заглянув в глаза Трежилову, поставил сумку перед ним. Тот встал и, подойдя к ближайшему верстаку, поставил туда сумку. Потом осторожно расстегнул "молнию" и, немного повозившись, вытащил, к общему удивлению, дедов тулуп. Запах навоза мгновенно распространился по мастерской. Все замерли, ошарашенные увиденным.
 Я ждал именно этого момента. Момента, когда телохранители, пусть ненадолго, состред оточат свое внимание на содержимом сумки.
 Резко и сильно дернув правой рукой, я вырвал крюк с цепью из стены. Выдернул с корнем. Цепь была длиной в два с лишним метра и легко достала одного из трежиловских боевиков. Крюк на конце молниеносно обмотался вокруг шеи телохранителя. Я резко дернул, и голова с хрустом отделилась от тела и, словно капустный кочан, улетела к дверям. Из обезглавленного тела хлынул поток крови, и оно грохнулось на пол. Практически одновременно с этим я дернул и левую руку. Второму телохранителю досталось больше. Он умирал гораздо мучительнее. Он успел выставить перед собой руки, когда цепь настигла его. Я рванул. Руки по локоть с неприятным хрустом оторвались. Леденящий душу вопль вырвался из уст трежиловского головореза. Разбрызгивая фонтаны крови, он сделал несколько неуверенных шагов и упал без чувств. А я тем временем, выдернув одним движением оба нижних крюка, бросился к Коляну. Тот успел вскинуть обрез. В закрытом помещении мастерской прогрохотал выстрел. И он бы меня пристрелил, нашпиговал бы мой живот картечью, этот Колян. Шансы у него были высокие, но тольк.о не сейчас. Не тогда, когда я находился в состоянии бойца тай-пи.
 Еще когда Колян только начал нажимать на курок, я уже успел слегка уклониться, так что его выстрел меня нисколько не задел. Болтающиеся цепи, конечно же, ужасно мешали, но это меня не остановило.
 Я предупреждал Коляна. Честно предупреждал. Он не поверил, за это и поплатился. Я разнес его голову, словно перезрелый арбуз, одним мощным ударом в прыжке. Мозги Коляна разлетелись в разные стороны от удара моей правой ноги. И еще до того как опустился на пол, я в воздухе одновременным взмахом обеих рук, словно плетьми, своими цепями достал Халявного с Турком. Не знаю, успели ли они что-нибудь понять. Что-нибудь осознать в последние мгновения перед смертью. Вряд ли. Турку ножка крюка пронзила грудную клетку, сердце, и он умер мгновенно. Серега с ножичком-выкидухой мучился дольше. Цепь его опоясала и, после того как я, встав на пол, резко дернул, разрезала туловище пополам. Он умирал, видя, как нижняя часть его туловища, его ноги еще шевелятся.
 Толкнув помертвевшую от ужаса, почти потерявшую сознание, всю забрызганную кровью Майю в сторону, чтобы она, не дай бог, не пострадала, я бросился к Сан Санычу. В этот момент выстрелил Витек. Он успел выхватить "ТТ" и из него, не целясь, стал палить в мою сторону.
 Я резко дернул цепями, освобождаясь от трупов. Одна из цепей, звякнув, подлетела к потолку, задела лампочку, и та, взорвавшись, разлетелась на тысячи осколков. Наступила кромешная темнота.
 Нырок. Вспышки от выстрелов. Уклон. Пуля, чиркнув, царапнула, задев мою голову. Переворот, и я около Витька. Еще мгновение, и Витька не стало.
 Я, держа картинку в памяти, развернулся, упал на пол и, на ощупь ползая в луже крови, липкими от этой самой крови руками отыскал у одного из мертвых телохранителей автомат. В этот момент громко заскрипела .дверь, и Трежилов выскочил наружу. Я развернулся на свет, выпустил длинную очередь. Мгновенно вскочил на ноги и бросился к открытому проему дверей. Но лишь едва приблизился к дверям и попытался выбежать наружу, как был встречен таким градом пуль, что тут же упал на пол мастерской. Потом в перевороте отскочил обратно. Быстро захлопнул массивную дверь, нащупал засов и задвинул его.
 Одна из пуль все-таки зацепила меня. Пробила мякоть предплечья левой руки. В горячке не чувствуя боли, пошел разыскивать нужный мне станок. С трудом, в полной темноте, ориентируясь по памяти, натыкаясь на трупы, ступая босыми ногами по лужам крови, ступая среди верстаков, наконец отыскал его. Щелкнул выключателем закрепленной на нем лампы и в разлившемся свете увидел, что натворил.
 Крови было столько, словно это не мастерская, а скотобойня. Впрочем, это и была бойня.
 По всему помещению разбросаны трупы и куски тел. Я чуть не упал, едва не наступив на оторванную голову одного из телохранителей. Второй телохранитель сидел на полу без рук. Он пришел в себя и с побелевшим, как снег, лицом смотрел на свои культи. Нижняя челюсть его при этом безостановочно тряслась. Я одним выстрелом из "Калашникова" прекратил его мучения.
 Майя сжалась в углу и тихонько дрожала. Увидев, как я пристрелил трежиловского головореза, она отвернулась, и ее вырвало.
 Я хотел подойти, ободрить девушку, но, вовремя вспомнив, на кого я сейчас похож, остановился. О прежних отношениях, наверное, придется забыть, после того, что я натворил - как мясник, распотрошил всех этих людей на ее глазах. Устроил эту бойню. Да, наши отношения, наверное, изменятся. Тут уж делать нечего. Придется с этим смириться. Но сейчас не до этого. Сейчас не до выяснения отношений. Что сделано, то сделано. Сейчас главное - выбраться из этого каменного капкана. Главное - выжить.
 В этот момент все мышцы моего тела судорожно стали сокращаться. Чудовищная боль пронзила все кости моего организма. Я упал на пол и стал бешено кататься по нему, обезумев от боли. Действие созданного много энергоплана прекратилось. Из меня вытекала, капля за каплей сила бойца тайпи. Начались "ломки". Отход естественной биоэнергетики от мною созданной. Это всегда очень болезненно, и к этому трудно привыкнуть. Все произошло, как и тогда, на Ирокза-не. Хотя, пожалуй, тогда было еще хуже.
 Когда немного погодя боль Слегка утихла, я смог наконец присесть, опершись спиной на холодный станок. Рядом сидела на корточках Майя. Она с испугом смотрела на меня.
 - Леон, что с тобой? Ты весь в крови! Ты ранен? Тебе больно? - встревоженно расспрашивала она.
 Я, посмотрев на бесконечно дорогое для меня лицо, ответил:
 - Все в порядке, Майечка. Уже все в порядке.
 Потом осторожно, опираясь одной рукой на станок, встал. Майя тоже поднялась. Она с ужасом посмотрела на обезглавленный труп, что лежал в метре от нас, но ничего не сказала.
 "Еще ничего не кончено. Далеко не закончено, - подумал я, с болью в душе глядя на ошеломленное лицо девушки, - а поэтому сейчас не время объяснять и успокаивать. Сейчас надо действовать. Бороться, для того чтобы выжить. Для того чтобы выжила Майя".
 В этот момент снаружи забарабанили по двери. Послышался голос Трежилова.
 - Послушай, парень. Погорячились, и хватит. Признаю свою ошибку. Недооценил тебя. Не понял сразу, что ты такое, - сказал вполне миролюбиво Сан Саныч. - С тобой надо дружить. Такой человек мне нужен. Очень нужен. И даже более: я предлагаю сотрудничество. Пятьдесят на пятьдесят. Равноправно. Ты мне очень нужен, парень.
 - И сумочка моя тоже очень нужна? - крикнул я в ответ.
 - И сумочка, само собой. Ты только не горячись, подумай. Подумай, сколько дел мы с тобою могли бы провернуть. И с твоей сумочкой. Даже дух захватывает. Мы бы с тобой такого натворили... - Трежилов на секунду умолк, очевидно, сам пораженный картинами, нарисованными его воображением. - Я не знаю, кто ты такой. Мне на это плевать. Меня не волнует, что ты проделал с моими людьми. И я не в обиде. Сам виноват. Недооценил. Хотя мог бы. Сразу видно, что ты н е ч то. Нечто такое, чему нет объяснения. И если не хочешь, можешь не объяснять, кто ты, откуда. Я готов молчать. Готов не задавать лишних вопросов. Я не страдаю излишним любопытством.
 - Зато я им не обделен. Очень мне интересно знать, что вы можете мне сделать. С прикованным к стене, и то не смогли справиться. А сейчас я свободен и вооружен.
 - Я, конечно, понимаю, что ты чрезвычайно живуч и чрезвычайно силен. Но если ты думаешь, что справился со мной - и дело в шляпе, то заблуждаешься. Ты перебил лишь малую часть моих людей. Остальные ждут снаружи. Готовые к встрече с тобой и хорошо вооруженные. И сумочки у тебя с собой нет. Так что еще далеко не все закончено. К тому же я тут ребят послал за взрывчаткой. Будешь упрямиться - взорвем мастерскую к чертовой матери. Ты-то, может, и уцелеешь, а вот твоя подружка - вряд ли. Так что хорошенько подумай, прежде чем ответить.
 - Я подумаю. Через четверть часа дам ответ.
 - Вот и замечательно. Ты все обдумаешь и сделаешь правильный выбор.
 После этого за дверью затихли шаги и воцарилась тишина. Я, звеня цепями, вытер пот со лба. Пот с кровью. У меня было четверть часа, и ими надо было распорядиться как можно эффективнее. Первым делом необходимо избавиться от браслетов с цепями.
 Я стоял около фрезерного станка, как раз подходившего для этого, и немедля включил его. Подставив мои браслеты к опасно вращающемуся полотну, распилил их на две половинки. Металл браслетов при этом нагрелся, обжигал кожу. Майя в меру своих сил помогала мне. При этом она старалась не смотреть мне в глаза. С ножными кандалами справиться оказалось труднее, было неудобно их срезать. Приходилось стоять в неудобной позе, высоко задрав ногу. Поэтому неудивительно, что я поранился. Круг мгновенно сделал глубокий порез на ноге. Кровь брызнула во все стороны. Майя от неожиданности вскрикнула, кровь попала и на нее. "Каплей больше, каплей меньше", - сказал я, стараясь приободрить девушку. Последний браслет спал с моих ног, и я встал на обе ноги. Майя, не отрываясь, смотрела на мою рану. Она прямо на глазах затягивалась, и спустя несколько секунд кровотечение остановилось, а еще через некоторое время остался лишь розовый шрам. Майя перевела взгляд с моей ноги на лицо, но ничего не сказала. Она молча, словно неживая, словно робот, пошла к верстаку с моей одеждой. Тут только я почувствовал, как замерз. Горячка боя спала, и меня стала колотить мелкая дрожь. Я быстро, стараясь не тревожить ноющую руку, оделся в принесенную Майей одежду. Сделал несколько приседаний, стараясь согреться.
 "Каждому хочется стать сверхсуществом, - думал я, согреваясь. - Получить ему, единственному, какие-то особые, недоступные другим возможности. Вот и Трежилов туда же. Хочет заполучить к себе в помощники супермена. Делишки свои темные обделывать. Миловать и карать по своему усмотрению при помощи неведомого оружия. Оружия, которое изобретут на Земле спустя столетия, тысячелетия. Если вообще когда-нибудь изобретут. Это, конечно, он неплохо придумал: миловать и карать при помощи космодесантника Федерации. Человека, чьи возможности многократно превышают возможности любого жителя Земли. И этот Сан Саныч так же, как Властитель, в союзники зовет. Тоже готов делить со мною власть. Масштабы, конечно, не те, что у крака. Не Галактика, а всего лишь захолустный город на отсталой планете".
 Согревшись, я принялся вооружаться. Пришлось, поборов брезгливость, обшаривать изувеченные трупы. Неприятное занятие. Словно ты мародер какой-то. Но на войне, как на войне. Делать нечего. За меня никто этого не сделает. Не вытащит пистолет из кармана брюк нижней половины тела Халявного Сереги. Не подберет из лужи крови "ТТ" Витька. Не выпутает из обрубков рук трежиловского телохранителя ремень автомата. И не достанет "лимонку" из-за пазухи обезглавленного телохранителя. Никто за меня этого не сделает.
 Майя отошла в сторонку и, прислонившись к верстаку, молча наблюдала за мной. По ней не было видно, как она себя чувствует, как отразились на женской душе все эти ужасные события. Как бы там ни было, Майя не подавала виду, что ей тяжело. Она ушла в себя, стараясь не мешать мне.
 Обшарив все трупы, я подсчитал добычу. Два "Калашникова", два "ТТ", один "Макаров" и одна граната. Не считая Колянова обреза. Хотя и он может сгодиться. Немного подумав, я достал из карманов брюк мертвого Коляна два патрона и зарядил обрез. Один автомат я отбросил в сторону, взяв лишь обойму от него. Все остальное оружие я забрал. Вооружившись, подошел к Майе. Она выжидательно посмотрела на меня, потом спросила:
 - Леон, что за сумка нужна этим людям?
 - Майя, я отвечу на все твои вопросы, но только не сейчас. Давай сначала выберемся из этой мышеловки, а потом займемся объяснениями. А пока будь пай-девочкой, возьми этот пистолет. Он снят с предохранителя. Если увидишь кого-то, кроме меня, сразу стреляй, не раздумывай.
 Майя осторожно взяла из моих рук пистолет Макарова и спросила:
 - Ты хочешь меня здесь оставить одну? Вместе с этими трупами?
 - Майя, так будет лучше. Тут ты будешь в безопасности, я буду спокоен за тебя.
 - Леон, я здесь не останусь одна, - решительно сказала Майя и жалобно попросила: - Возьми меня с собой. Я тут с ума сойду.
 Я секунду подумал. Потом, подобрав дедов тулуп, отдал его Майе.
 - Хорошо. Я сейчас выбью кирпичи, которыми заложено окно. Кладка не должна быть особо крепкой. Потом как можно быстрее выскочу через окно и попытаюсь внезапно атаковать тех, снаружи. Они, возможно, ждут нас из дверей, поэтому поначалу опешат. Будет небольшой выигрыш во времени. Ты, не мешкая, прыгай следом за мной. Выберешься наружу, сразу прячься в укрытие. Забейся в какой-нибудь уголок. Сиди тихо, как мышка, не высовывайся. В случае чего стреляй. За меня не беспокойся. Я и не из таких передряг выбирался. У меня большой опыт в таких делах. Огромный. Да ты и сама видела. Твоя задача - уберечь этот тулупчик. Шубейка эта не моя. Мне надо ее обязательно вернуть.
 Майя удивленно посмотрела на дедову шубу и облегченно кивнула. Перспектива остаться одной наедине с этими истерзанными трупами ее так страшила, что она была готова идти под пули, лишь бы не оставаться здесь.
 - Ну, тогда за дело, - скомандовал я и в прыжке ударом ноги проделал значительную брешь в кладке окна. Как я и ожидал, снаружи оказалась не улица. Мастерская располагалась внутри большого цеха, подобного тому, в который меня привезли первый раз, а может, и в этом же самом. Выбив кулаками остатки кирпичей, я выбрался наружу. Окно мастерской выходило в небольшой коридор, откуда путь дальше лежал лишь наверх, и я осторожно стал карабкаться по скобам, вбитым в стену. Майя не отставала, неотрывно следуя за мной.
 Мы выбрались на крышу мастерской и огляделись. Цех действительно был огромный. Гораздо больше того, куда меня привезли в первый раз. Мастерская располагалась в одном конце цеха. В противоположном виднелось подобное же помещение, но с окнами. По всему периметру цеха под потолком тянулись рельсы электрокрана, при помощи которого перемещались тяжелые грузы. Под рельсами, также по всему периметру цеха, размещались металлические мостки. По ним тянулся кабель электрокрана. В центре цеха виднелось огороженное стальными решетками пространство. Скорее всего склад. Он был весь завален деревянными ящиками и рулонами листового железа.
 Мы с Майей спрятались за жестяным коробом вытяжки. Нас снизу не было видно, зато весь цех был перед нами как на ладони. Трежиловских боевиков снаружи действительно оказалось немало. Самого шефа не было видно, зато я хорошо разглядел, где расположились его подручные. Основная их масса засела за рулонами железа в центре цеха. Я насчитал шестерых. В основном вооружены автоматами. Из их укрытия дверь мастерской хорошо простреливается. Еще троих я заметил чуть поодаль, у больших ворот. Там же стояло с десяток машин. Те, что находились слева от меня, я не смог разглядеть. Разговоры с той стороны слышались явственно, но самих говоривших я не видел. Из нашей засады на крыше это место не просматривалось, и я не рискнул подползать ближе к краю крыши.
 Основную опасность представляли бандиты, окопавшиеся за рулонами железа. С них и стоило начать. Потом очередь тех, у машин. И напоследок тех, которых мне не видно.
 - Майя, сиди здесь, не высовывайся, чуть что стреляй, не раздумывай, - шепотом дал я напутствие девушке. Майя кивнула в ответ, сжавшись в комочек и постаравшись слиться с битумной крышей.
 "Главаря нет, и это плохо", - разочарованно подумал я и приготовился бежать по металлическим мосткам. В этот момент большие ворота цеха медленно раскрылись, и в цех въехала еще одна машина - белая "Нива". "Не с взрывчаткой ли это ребята приехали? Тем хуже для них", - подумал я и начал действовать.
 Я запрыгнул на мостки и быстро побежал по ним, приближаясь к центру цеха. Меня ожидали откуда угодно, но только не сверху. На дверь мастерской было нацелено столько стволов оружия, что, появись я в них, был бы тут же набит свинцом до отказа. Но сверху меня никто не ждал, и пока трежиловские головорезы соображали, что к чему, почему на них вдруг полился дождь автоматных пуль, я уже успел подстрелить двоих из них. А когда оставшиеся в живых осознали, что происходит, было уже поздно. К тому времени я уже добежал по мосткам почти до центра цеха, до того места, откуда склад был виден как на ладони. Оставшиеся четверо подо мной были обречены. Я их отлично видел. Спрятаться им от меня было некуда. Да и не собирались они прятаться. К чему? Их много - я один. И меня им тоже отлично было видно.
 Когда они поняли, что самоуверенность им дорого обойдется, было уже поздно. Стреляю я очень хорошо. Метко стреляю. Даже из такого примитивного оружия, как огнестрельный автомат. Оружия, которое я держал первый раз в жизни и при этом стоял у всех на виду, словно мишень.
 Несколько коротких очередей, и трое трежиловских боевиков уткнулись в листы проката. Последний, четвертый, сообразил все-таки, что тут что-то нечисто. Побежал. Я достал его в спину, и он, схватившись намертво руками, повис на железной решетке.
 А я, на ходу сменив рожок автомата, помчался дальше по мосткам. Боевики, что стояли у машин, уже поняли, в чем дело, и не стали вести себя так беспечно, как их приятели. Они, спрятавшись за машины, встретили меня лавиной свинца. Но я это предусмотрел, для них уже был приготовлен небольшой сюрприз. Я на бегу выхватил "лимонку" и, не останавливаясь, бросил ее в приехавшую белую "Ниву".
 Взрыв, который последовал за этим, был такой силы, которой я даже не ожидал. Очевидно, от взрыва гранаты взорвался привезенный боеприпас. Не знаю, сколько и что там было, но грохнуло порядочно. Взрывом снесло ворота цеха, полностью разрушило постройку в другом конце цеха, обрушилась часть крыши. Крыша обвалилась, придавив собой искореженные машины и останки трежиловских головорезов. Мне тоже досталось. Взрывная волна сбросила меня с мостков, и я полетел вниз. Меня спасла невероятная случайность. Падая, я успел схватиться одной рукой за кабель электрокрана. Это и смягчило падение. Я пролетел, как обезьяна, уцепившаяся за лиану, через весь цех к противоположной стене здания и грохнулся на деревянный ящик, разбив тот в щепки. К счастью, ящик оказался пустым.
 Когда я спустя несколько секунд очухался и, держась за правый бок, встал, пыль, поднятая взрывом, почти осела. При падении я выронил автомат, пришлось срочно выхватывать пистолеты. Оставались боевики, которых я не мог разглядеть с крыши. В голове мгновенно мелькнуло:
 "Как там Майя?", - и я побежал к мастерской.
 Их было четверо - оставшихся в живых боевиков Трежилова. Двое слева, двое справа. Они уже опомнились после взрыва, и мое появление для них не было неожиданностью. Они хорошо видели меня, стремительно приближавшегося, бегущего зигзагами. Было плохо, что они расположились по разные стороны, слева и справа от меня, но делать было нечего. Выбирать не приходилось. Да и в общем, для меня это не проблема. Я могу свободно заниматься одновременно двумя руками совершенно различными делами. Например, в левой держать книгу и читать ее, а правой стучать по клавиатуре компьютера, играя в какую-нибудь игру. И не такое сможешь после падейской учебки. Поэтому стрелять с двух рук по мишеням, расположенным под большим углом, для меня не проблема. Мгновенно я расправился и с этими боевиками.
 Полностью опустошив обоймы обоих пистолетов, я подвел итог. Попадания все точные, в основном в голову. Так и не успев ничего понять, все четверо трежиловских головорезов отправились к праотцам. Бросив бесполезные пистолеты, прислушался. Подозрительный шорох привлек мое внимание, и я резко развернулся.
 Не знаю, как я не заметил этого бандита. Скорее всего он забился в какую-нибудь щель, когда я бежал, поливая из "Токаревых", тех четверых. А сейчас, видя, что я безоружен, выполз и направил на меня свою пушку. Он хотел что-то сказать. Может, обговорить условия моей капитуляции. Не знаю. Я не стал его слушать. Молниеносно выхватив сзади из-за пояса обрез, двойным выстрелом превратил в кровавую кашу живот трежи-ловского подручного. Он, сбитый выстрелом, отлетел и упал замертво.
 Я прислушался. Все. Теперь точно все готовы. : Тишину внезапно нарушил голос Майи. Она подняла голову с края крыши мастерской и дрожащим голосом спросила:
 - Ты не ранен, Леон? С тобой все в порядке?
 - Все в порядке, милая Майечка. В этот раз мне опять, кажется, повезло, - ответил я и облегченно вздохнул, видя, что Майя цела и невредима.
 Через пару минут мы уже бежали по заснеженной территории того самого заброшенного завода, откуда я уезжал в первый раз. Бежали со всех ног подальше от всего этого кошмара.

	Глава 14
 "Первым делом надо спрятаться. Залечь на дно. Если первая расправа с бандитами мне сошла с рук (слишком тогда все было таинственно и непонятно, убитые есть, а их трупов нет, как говорил покойничек Халявный, "нет тела - нет дела", то сейчас совсем наоборот. Трупы есть, и много. К тому же Трежилов куда-то исчез и вряд ли успокоится, пока не поймает меня вновь. Так что показываться на людях мне противопоказано. Как, впрочем, и Майе", - думал я, пока мы пробирались по сугробам заводской территории. Уже совсем стемнело, и мы с трудом отыскали щель в заборе, опоясывающем завод. Выбрались наружу, немного отдышались.
 - Леон, постой минутку, - сказала Майя, едва мы оказались за забором на тротуаре. - Ты весь в крови. Сейчас я тебя немного отмою.
 Майя принялась с силой тереть мокрым снегом засохшую кровь на моем лице. Она случайно задела рану на голове. Я дернулся, поморщившись.
 - Больно?
 - Немного.
 Майя едва успела оттереть мое лицо, как мимо нас по дороге с воем проехало несколько пожарных машин. Через минуту за ними последовала милиция.
 Я быстро нацепил на себя дедову шубу, и мы перебежали на другую сторону улицы. Заброшенный завод находился в парковой зоне, в окружении заснеженных сосен и елей. По краю этого паркового комплекса проходила широкая улица. Движение на улице оживленное. Невдалеке виднелась автобусная остановка.
 Нам повезло: едва мы добежали до нее, подошел автобус. Не раздумывая, вскочили в него. Из салона хорошо виднелся разгорающийся пожар. Горел взорванный цех. Яркие языки пламени, выделялись в наступившей темноте. Немногочисленные пассажиры автобуса удивленно смотрели на полыхающее пламя.
 Автобус оказался полупустым. К нам подошла кондуктор, и я стал торопливо рыться в карманах своей куртки в поисках мелочи. Вместе с мелочью я вытащил и визитку бородатого писателя. Заплатив за билеты, я негромко, чтобы никто посторонний не мог слышать, сказал Майе:
 - Нам надо на время спрятаться. Возвращаться к тебе домой ни в коем случае нельзя.
 - Да. Я думала об этом. Спрятаться надо. Не знаю только где. Если идти к знакомым, возникнут ненужные вопросы.
 - Ты хорошо знаешь этого Володю, писателя? - Да, - обрадовалась Майя. - Это мысль! Володьку я знаю с детства. К нему можно. После развода он живет один, и, хоть без расспросов нам не обойтись, Володьке можно доверять. Он не выдаст. Это точно.
 Что-то мне говорило: Майя права. Этому интеллигентному бородачу можно доверять. Впрочем, выбирать не приходилось.
 - Тогда к нему. Кстати, он нас в гости приглашал, вот и зайдем.
 Через полчаса мы уже звонили в дверь Володиной квартиры.
 Весь внешний вид писателя наглядно иллюстрировал проскочившую у Майи фразу: "Завтра будет намного хуже". Сначала на наши звонки долгое время никто не отзывался. Мы, раздосадованные, уже собирались уйти, как дверь неожиданно распахнулась. Володя предстал перед нами с взъерошенной бородой, весь какой-то помятый, с заспанными глазами. Чувствовалось - праздник не прошел для него даром. Тем не менее он нам очень обрадовался. Писатель широким жестом пригласил, и мы вошли. Володя хотел пошутить, но, заметив наши измученные лица, мою рану и синяк на лице Майи, встревоженно спросил:
 - Что-то случилось?
 - Володя нам нужно какое-то время отсидеться. Не высовываться. Можно, мы у тебя побудем несколько дней? - спросила Майя своим нежным голоском.
 - Конечно, конечно. Мой дом - ваш дом.
 - Только ты о нас никому, даже Игорьку, ни слова. Договорились?
 - Ты же меня. Майя, знаешь как облупленного. Мое слово - закон. Я уже забыл, что вы ко мне пришли. А теперь раздевайтесь. Будем пить чай.
 Бодрящая порция чая сейчас нам бы не повредила, и мы с благодарностью взглянули на Володю. Он засуетился и, оставив нас в прихожей, побежал заваривать чай.
 Квартира Володи представляла собой типичный образец холостяцкой квартиры. Точная копия моей. Тот же пыльный пол, тот же скудный интерьер, так же повсюду разбросана одежда.
 Единственное отличие: моя квартирка на Роанин стрит имела две комнаты, Володина - три.
 Мы устало расселись на обшарпанных креслах в гостиной. Спустя несколько минут примчался Володя, неся чай. Чашка чая действительно взбодрила меня, и я почувствовал себя намного лучше. Нестерпимо зудела кожа под одеждой от засохшей крови. В мастерской я одевался второпях, не глядя. Не до того было. "Хорошо бы сейчас принять душ, - мелькнула мысль, но я тут же ее отбросил, - это подождет. Сначала главное: надо объясниться с Майей, рассказать все Владимиру. Это мои единственные союзники, и мне придется им доверить свою историю".
 И я стал рассказывать, не дожидаясь, когда они наберутся смелости и сами начнут меня расспрашивать. Надо было разрушить стену непонимания, что выросла между мной и Майей.
 - Я не буду рассказывать вам историю всей своей жизни. Это ни к чему. Почти все, что я пережил за свою бурную жизнь, вам покажется непонятным, слишком фантастичным. Вы еще не готовы к этому. Я расскажу вам лишь события последних дней, события, которые привели меня сюда, чтобы вы поняли меня и не боялись, - сказал я, устало отставив пустую чашку.
 Володя заинтересованно посмотрел на меня, но промолчал, ожидая, что я все сам поясню. Майя поджала ноги в кресле и, обхватив колени, приготовилась слушать.
 Я глубоко вздохнул и начал свой рассказ. "Они настигли меня тогда, когда я меньше всего этого ожидал. Две тени спереди, две сзади. Они не торопились. Опасаться им было некого и нечего..." Я рассказывал долго, несколько часов подряд, стараясь не упустить ни одной детали, ни малейшей подробности. Володя за это время несколько раз бегал греть чай. Майя не задавала вопросов, завороженно глядя мне в лицо. Я знал: многое из того, что я рассказывал, было для их ума, их взглядов на жизнь таким невероятным и фантастическим, что верили они в это с трудом. Если вообще верили. Само собой, трудно поверить, когда тебе все вокруг и всю жизнь говорят одно, а на поверку все оказывается совсем наоборот. Трудно поверить, что планета Земля не единственный островок разума и что есть сотни тысяч других, в большинстве своем более высоко развитых цивилизаций, и это только в нашей Галактике, и что человечество на Земле они рассматривают как развивающуюся цивилизацию третьего уровня. Что люди могут мгновенно перемещаться на расстояния в тысячи световых лет. Что люди давно уже освоили Галактику. Вовсю используют антигравитацию, познали тайны материи, тайны биоэнергетики. Что разумны не только люди. Что жизнь, и в частности разумная жизнь, очень многообразна, порой причудлива. И уж совсем трудно поверить в то, что твоя планета находится под чьим-то контролем. Какой-то другой, более развитой цивилизации. И что многие события на Земле происходят именно с подачи этой сверхцивилизации.
 Когда я закончил свой невероятный рассказ, была глубокая ночь. Я устало поднялся с кресла и, потянувшись, попросил у Володи разрешения воспользоваться ванной. Володя торопливо закивал головой: "Да, да, конечно, Леон" - и проводил меня до ванной комнаты. Едва закрыв дверь, я с нескрываемым наслаждением сбросил с себя одежду и встал под душ.
 Нежась под теплыми струями воды, я размышлял: "С бандитами я расправился, Майя цела и невредима, я жив - это хорошо. Плохо лишь то, что я уже больше-суток нахожусь на Земле, а заниматься элементом "икс" еще и не начинал. Проще всего, конечно, пойти в гости к Игорю и, попросив посмотреть божественный ключ, получить тапогенный элемент. Проще некуда. Этого от меня как раз и добиваются все: краки, те, в тектотанках, неведомый, кто ведет меня. С краками все ясно. Едва я приму в себя тапогенный элемент, как они себя проявят, и придется их ставить на место, придется уничтожать этого безумного Властителя. С тектотанками вроде бы тоже ясно. Пока сфероиды теров контролируют Землю, тапогенный элемент им не светит. Остается последний, неведомый враг. Враг хитрый, изворотливый. Как паук, он сплел паутину событий, сеть случайностей и ждет не дождется, когда я запутаюсь в ней. И тогда он проявит себя. Непременно проявит. Еще бы, сила бога всем нужна. И я должен быть готов к этому и опередить его. Я должен все тщательно разузнать и выяснить и, лишь узнав, кто мой третий враг, его силы и возможности, взять элемент "икс".
 В дверь постучали. Майя сквозь щель в двери просунула мне одежду бородача Володи. "Леон, возьми пижаму Володьки, твоя одежда вся пропиталась кровью, надо ее отмыть, пока еще можно", - не глядя на меня, сказала девушка. Потом положила белье и закрыла дверь. Спохватившись, что Майя тоже, наверное, жаждет попасть под душ, я закрутил кран, выбрался из ванной и торопливо обтерся большим махровым полотенцем.
 Когда я вошел в гостиную, одетый в пижаму бородатого писателя, его самого уже там не было. Диван разложен и застелен свежим бельем. "Володька ушел спать в свою комнату на раскладушку. Тебе постелил здесь, а мне в спальне", - пояснила Майя, по-прежнему не глядя мне в глаза. Я молча кивнул. Майя, не дожидаясь, пока я что-нибудь скажу, быстро отправилась в ванную.
 Я постоял еще минуту, вспомнив, что не ел ничего с Нового года. Есть хотелось ужасно, но спать еще больше, и я повалился на приготовленную для меня постель. Укрывшись одеялом, почти мгновенно уснул.
 Проснулся я на удивление рано. Мне казалось, что после вчерашних событий проваляюсь до обеда. Проснулся оттого, что затекла рука. А затекла моя рука потому, что на ней лежала прекрасная белокурая головка Майи.
 Моей Майи.
 Девушка плотно прижималась ко мне своим обнаженным телом. Увидев ее соблазнительную грудь, я не удержался и погладил, потом нежно поцеловал Майю в губы. Майя мгновенно открыла глаза и, зевая, сказала: "Леон, милый. Я посплю немного. Всю ночь отстирывала нашу одежду, устала". Сказав это, девушка натянула на себя одеяло и отвернулась.
 Я был так рад тому, что рядом со мной Майя, что готов был прыгать, но, сдержав свой порыв, лишь осторожно встал и, надев пижаму Володи, отправился его искать.
 Несмотря на ранний час, писатель уже встал и, сидя за компьютером в своей комнате, увлеченно отбивал на клавиатуре какой-то текст. Комната его поражала простотой. Голые стены, простой деревянный пол, всюду виднеются гимнастические снаряды. В центре комнаты к потолку привешена боксерская груша. На полу - гири, гантели, большая штанга. Из мебели раскладушка и письменный стол с компьютером. Компьютером настолько примитивным (по моим меркам), что при виде его я не мог сдержаться и улыбнулся. Словно почувствовав мое присутствие, Володя обернулся. - А, Леон. Ты уже встал? Ты, наверное, есть хочешь? Пойдем, я приготовлю тебе яичницу. Я в этом деле спец. Профессионал. Приготовлю такую - пальчики оближешь.
 - Согласен и на менее вкусную. Я сейчас готов сожрать тарибскую лягушку, не то что твой омлет.
 - Тогда за дело. Идем на кухню.
 Яичница действительно оказалась объедение. Проглотив ее за один присест, я, кроме этого, опустошил и остальные припасы бородача: полкило печенья, банку малинового варенья, вчерашние холодные котлеты и две пачки вермицк ли быстрого приготовления. Утолив немного голод, я, умиротворенный, принялся запивать все это крепким чаем. Володя, удивленный таким аппетитом, лишь посмеивался в бороду. Увидев, что я наконец насытился, он сказал:
 - Я ведь тогда еще, в новогоднюю ночь, понял, что ты не так прост, как хочешь казаться. Я же сам из тех мест, из Николаевки, родом. И никакой Михайловки там отродясь не было. Там, кроме села Николаевского, никаких населенных пунктов поблизости нет. Да и деда Ники-фора хорошо знаю, раньше он председателем колхоза был, и что-то не помню за ним такого грешка, как небылицы рассказывать. Так что тут у тебя прокол вышел.
 - Да, непрост оказался дедуля, совсем не прост, - согласился я, прихлебывая горячий чай.
 Писатель кивнул головой и, налив себе чаю покрепче, сказал:
 - Послушай, Леон. Ты говорил вчера, что та Майя с твоей планеты, с Дарана, и есть наша Майя. Но этого не может быть. Я знаю Майю, сколько себя помню, и что-то не замечал за ней склонностей инопланетянки. Могу тебя уверить, что она земная девушка. Гораздо красивей любой среднестатистической девушки, но все же земная. В этом нет никаких сомнений.
 - Володя, не ответишь ли ты мне на такой вопрос? Бывало ли так, что Майя надолго уезжала, скажем, с родителями, покидала ваш город?
 - Ну да, конечно, уезжала. У нее же папа - археолог. Насколько я помню, он брал ее во все свои экспедиции. Мы еще ей страшно завидовали. И экспедиции были весьма продолжительными.
 - Не в этом ли кроется разгадка? - предположил я.
 - Тогда, выходит. Майя что-то от нас скрывает? Она не та, за кого себя выдает?
 - Вовсе нет, это совершенно необязательно... - начал я, но тут раздался голос вошедшей в кухню Майи.
 - И совершенно невозможно, - возмущенно договорила за меня Майя, плотнее закутываясь в длинный мужской халат. - Вы меня забыли спросить. Что-то я не .припомню полетов среди звезд, в окружении комет и астероидов. Если бы я жила двойной жизнью, я бы наверняка об этом знала.
 - Вот это как раз вовсе не обязательно, - продолжил я свою речь. - Я никогда прежде - не считая моего рождения - не был на Земле и не знал ни одного земного языка. Спроси меня несколько дней назад, чем отличаются пельмени от гамбургеров, я бы затруднился с ответом. После гипнообучения я веду себя так, словно только и делал всю свою жизнь, что уплетал эти самые пельмени, да еще поливал их сметаной. И если вы попытаетесь убедить меня в обратном, я очень удивлюсь. Искусственная память так же крепка, как и настоящая. Мне кажется, что Майю кто-то использует, и я должен выяснить, кто это.
 После моих слов все подавленно замолчали. Тишину первым прервал Володя:
 - Но та Майя погибла. Это еще один аргумент в пользу того, что ты ошибаешься.
 - Верно, погибла. Но была ли погибшая Майей, задаюсь я вопросом. У нас ничего не стоит сделать биомеха, точную копию человека. Внешне не отличишь, разница лишь тут. - И я пальцем постучал по своему лбу.
 - Мне трудно иногда тебя понять, я же там не был никогда, - сдался Володя и вдруг с загоревшимися глазами спросил: - А каково это, Леон, ощущать себя гражданином Галактики? Летать от звезды к звезде, от планеты к планете, словно из города в город? Видеть вокруг себя представителей других цивилизаций, других миров? Пользоваться техническими достижениями сверхцивилизаций?
 - Да ничего особенного. Дело привычки. Хотя трудно привыкнуть, скажем, к запаху, исходящему от изеянина, или к пигментации жителя Плеяд. А так ничего необычного. А что касается достижений сверхцивилизаций... Скажем, лет двести назад телевизор тоже казался каким-то сверхчудом. А сейчас ничего, все так привыкли, словно он всегда был.
 - Прозаично все это получается у тебя, Леон, как-то буднично. А я всегда считал: контакт двух цивилизаций, земной и инопланетной, - это такое событие. Событие, которое перевернет все. Все наши представления о мире.
 - Перевернет еще, не переживай, - успокоил я расстроившегося бородача, - всему свое время.
 - А когда? Когда оно наступит, это время?
 - Не знаю. Это одному богу известно, точнее, терам. Когда они решат, что человечество Земли готово к этому, когда земная цивилизация достигнет определенного уровня развития, они откроют шлюзы. Я думаю, это будет в не таком уж далеком будущем.
 - Но почему не сейчас?
 - Ты помнишь, что произошло с индейцами Южной Америки, когда туда приплыли испанцы? Что с теми стало? Подобных примеров в Галактике можно привести немало.
 Володя подавленно замолчал. Наступила небольшая пауза. В этот раз первой заговорила Майя:
 - Леон, а что ты собираешься сделать, когда добудешь элемент "икс"? Как им распорядишься? Вопрос застал меня врасплох.
 - Не знаю, как-то об этом не думал. Но я знаю, что эта сила не должна достаться ни кракам, ни людям. Это я знаю точно.
 - Почему? - удивился Володя и горячо заговорил: - Ты что, не понимаешь, у тебя в руках будет такая сила, о которой никто не смел мечтать. Ты разом можешь сделать всех счастливыми, умными, добрыми. Уничтожить все зло.
 - Ты так думаешь? Ты думаешь, что кто-то может сделать людей счастливыми, пусть даже сам господь бог? Ты думаешь, что человека можно вот так просто взять и превратить в ангела? ! Уничтожить все зло? Запомни, Володя, запомни раз и навсегда: НЕ БУДЕТ ЗЛА - НЕ БУДЕТ И ДОБРА. Мы приходим в этот мир, чтобы жить, бороться и умереть. Вся наша жизнь - это борьба. Борьба добра со злом. И когда закончится эта борьба, когда добро победит, закончится и жизнь. Закончится и тут же зародится вновь.
 Володя надолго задумался. Не знаю, принял ли он мою точку зрения, но возражать не стал. Вместо Володи опять заговорила Майя:
 - Не знаю, как вы, а я этими высшими материями сыта по горло. Я бы сейчас от обычной яичницы не отказалась. Готова променять на нее все божественные ключи мира.
 Я виновато понурил взор. Сожрал всю еду, даже не подумав о девушке.
 - Сейчас, Майечка, я сбегаю в магазин. Вам с Леоном нельзя появляться на улице, а мне можно. Я быстро. Только посмотрю, где-то у меня должна быть мелочь. А то с этим Новым годом поиздержался немного, - торопливо проговорил Володя и выскочил из кухни.
 Я последовал за ним.
 - Послушай, Володя, возьми вот. Купишь побольше продуктов, - сказал я, догнав писателя в прихожей и вынув из внутреннего кармана куртки бумажник. Вытащив из пачки две купюры, я протянул их бородачу.
 - Что ты, что ты! Не надо! Вы же мои гости. Сейчас займу у соседа Петровича, и все будет в порядке.
 - Обижаешь, Володя, зачем же занимать? Это все равно не мои деньги. И не бойся, они не фальшивые.
 Володя постоял немного в нерешительности, потом взял одну бумажку, сказав: "Этого за глаза хватит", - и отправился в магазин.
 Когда я вернулся в гостиную, Майя стояла у окна и задумчиво смотрела на улицу. Из Володиной квартиры, с седьмого этажа, город был виден как на ладони. На улице заметно потеплело. Пошел снег. Большие белые хлопья покрывали кварталы города, падали на дома, на прохожих. Я так давно не видел, как идет снег, что завороженно смотрел на это великолепное зрелище. Я приблизился к девушке и обнял ее за плечи. Майя прижалась ко мне. Мы стояли и смотрели на город. Город, который не знал, даже не подозревал, какие приключения в скором времени выпадут на его долю, на долю его жителей.
 Так нас обнявшимися, любующимися на падающий снег и застал возвратившийся в скором времени Владимир. Он ввалился в гостиную весь заснеженный, с большой грудой свертков и пакетов. Сказав: "Любуетесь? Действительно очень красиво", - прошествовал на кухню.
 Все оставшееся время до вечера прошло в разговорах. Володя безостановочно расспрашивал меня. Его интересовало буквально все о жизни за пределами Земли. Он с горящими от возбуждения глазами заносил что-то в свою записную книжку. Майя, приготовив еду и прибравшись в запущенной Володиной квартире, в скором времени присоединилась к нам.
 - Интересно, а как действует этот моноресторан? Ты говоришь, что он размерами с нашу СВЧ-печку и в него никто не закладывает продуктов. Каким же образом он вырабатывает пищу? Каким образом из него вдруг появляется баранья ножка или отбивная котлета? - допрашивал меня Володя.
 - Ну, насчет того, что продукты не закладывают, я не говорил. Периодически, примерно раз в месяц, моноресторан заправляется специальной биомассой, из которой потом и получаются все эти вкусные ножки и отбивные.
 - Вот бы мне на кухню такую штучку, - воскликнула Майя, - а то стоишь за плитой целый день, столько времени уходит зря.
 - И биозавод-автомат, который производит биомассу, тоже в придачу, - поддержал я, - только, боюсь, он на кухне не поместится.
 Майя весело засмеялась:
 - Действительно, не подумала об этом. Многие чудеса прогресса совершенно бесполезны, будучи оторваны от цивилизации, их породившей. Взять хотя бы тот же телевизор. Перемести его во времени назад лет на двести, когда телестанций и электричества не было и в помине, и он окажется никому не нужным ящиком.
 Сделав такой вывод, девушка улыбнулась и направилась в ванную комнату проверять нашу одежду: высохла или нет. Володя тем временем поделился со мною мучившими его подозрениями.
 - Леон, мне показалось, когда я бегал в магазин, что за мною следили. Ничего конкретного. Никого я не заметил, но ощущение взгляда в затылок не покидало меня всю дорогу в магазин и обратно. Иду, резко оглянусь. Никого. Ни единого человека, ни одной машины. Прямо паранойя какая-то.
 - Вполне возможно, что и не паранойя это совсем. - Слова бородатого писателя встревожили меня. - В нашем положении не стоит пренебрегать даже предчувствиями. Я думаю, надо проверить твои подозрения. Вычислить таинственного соглядатая.
 - Каким образом?
 - Ловлей на живца, - ответил я и тут же спросил: - У тебя есть машина?
 - Да. Старенькие "Жигули" первой модели "копейка".
 - Сойдет и "копейка". Поездим, покатаемся по городу, выясним, следят ли за нами. Уже стемнело, и, я думаю, нас с Майей никто не узнает.
 Писатель неуверенно кивнул головой. Потом, прибавив звук в телевизоре, сказал:
 - Послушай, что говорят в городских "Новостях".
 - А теперь подробности о вчерашнем взрыве на заводе "Стальмаш" и последовавшем за этим пожаре, - вещал с экрана ведущий "Новостей". - В сгоревшем цехе найдено также большое количество трупов, цифры сейчас уточняются, но ясно, что их не менее двадцати. Многие с огнестрельными ранениями. Ведется следствие. К нему подключились органы ФСБ. Следствие поручено вести главе отдела по борьбе с оргпреступностью майору Пантелееву. На наши расспросы начальник РУОП ответил: "Ведется следствие, подробности сообщать я не вправе. Единственное, что очевидно, - это разборка преступных группировок". От себя можем добавить: мы будем держать вас, уважаемые телезрители, в курсе этого следствия. Будем надеяться, что это преступление будет раскрыто и его следы не растворятся бесследно подобно многим преступлениям, произошедшим в нашем городе за последнее время. Властям же следует задуматься: кровавое побоище с десятками трупов и автоматной стрельбой чуть ли не в центре города - это уже слишком.
 - Может, все-таки не будем высовываться, - осторожно предложил Владимир, - до поры до времени. Я знаю, мне Игорь говорил: этот майор, который ведет дело, он вроде связан с Трежило-вым, а тот знает, кто ты.
 - Если этот Трежилов вообще живой, то, я думаю, он сейчас, как и мы, лег на дно. Мы не в розыске, наши портреты не показывают по телевидению, первый встречный прохожий нас не опознает. В твоей машине мы будем в безопасности. А если за нами следят, то рано или поздно нас вычислят, и тогда нам ничто не поможет. Твоя квартира нас не спасет.
 - Если следят.
 - Вот это мы и должны выяснить. "Жигуленок" Володи оказался на вид действительно сильно потрепанным. Но бородач заверил нас, что это все лишь видимость, и его "лошадка" даст фору любой иномарке. Мы постарались заскочить в Володину "копейку" как можно быстрее, едва он подогнал ее к подъезду. Я еще в прихожей нацепил для конспирации черную вязаную шапочку, позаимствованную у писателя. Майя, оставив свою не высохшую до конца шубку, нарядилась в зимнюю куртку бывшей жены Владимира. "У Маринки сейчас богатый муж, она побросала все старье здесь", - сказал бородач, доставая одежду.
 Володя оказался неплохим водителем, и его "копейка" действительно подчас обходила более дорогие автомобили. Мы беспорядочно петляли по городу, но не обнаружили ничего подозрительного. Хотя, надо признаться, я тоже почувствовал ощущение, сходное с тем, что описывал писатель. Словно кто-то незримый смотрит неотрывно в твой затылок. Я внимательно следил за всеми машинами, ехавшими за нами, но никакой слежки не заметил. Однако интуиция еще меня ни разу не подводила, и я предложил Володе поездить по менее населенным кварталам города. Машин здесь было меньше, и пару раз я заметил подозрительную "Волгу". Чтобы проверить свои опасения, я предложил остановиться и куда-нибудь сходить. Например, в магазин или кафе, возможно, тогда нам удастся более отчетливо разглядеть того, кто нас преследует.
 Володя остановил свою машину, и мы вошли в двери какого-то заведения, которое приняли за небольшой магазинчик. Недоразумение рассеялось спустя несколько секунд, когда, пройдя небольшую комнату, попали в спортивный зал. "Школа карате - стиль "Красный кулак", - прочел я надпись на подвешенной к потолку на двух цепях доске. Рядом с надписью красовалась эмблема школы - красный кулак на фоне белого лотоса. В школе вовсю шли занятия. Ученики в белых кимоно сидели по краю круглого татами. : Двое из них вели поединок в центре круга. Один сосредоточенно сидел на корточках немного в стороне, склонившись над стопкой кирпичей. Резко взмахнув рукой, он разбил кирпичи. "Явно это не магазин, - подумал я, - и уж совсем не кафе".
 Мы, поняв свою глупость, хотели спешно ретироваться, как тут к нам быстро подошел невысокий худощавый мужчина, тоже одетый в белое кимоно. Подойдя к нам, мужчина, поздоровавшись, представился учителем.
 - Желаете записаться в нашу школу? - вежливо спросил он.
 - Да нам без надобности, - шутливо ответил Володя. - Мы вроде как сами мастера рукопашного боя.
 - Это недолго проверить, - оживился учитель, вероятно, приняв ответ бородача за вызов, - если вы справитесь хоть с одним моим учеником, я, пожалуй, соглашусь с вами. Хотя в вашу победу я не очень верю.
 Володе, чтобы не прослыть хвастуном, пришлось смущенно разуваться и, сняв пуховик с толстенным свитером, идти в центр круга. Я, вспомнив боксерские груши и штанги в Володькиной комнате, только усмехнулся: посмотрим, писатель, можешь ли ты работать руками и ногами, а не только головой...
 Ростом Володя был повыше меня и силой, по всему видно, обладал немалой. Для жителя Земли, разумеется, немалой. И, судя по его весьма самоуверенному виду, знал толк в рукопашном бое. "Пусть Володя пока разминается, а потом мы разузнаем, где здесь запасной выход, и постараемся все же вычислить нашего соглядатая".
 Однако разминочка Володи прошла совсем не так, как я предполагал. Учитель схитрил: послал на поединок с бородачом не первого попавшегося ученика, а того, что разбивал кирпичи.
 В круг к Володе вышел Макс.
 Увидев его, Володя слегка побледнел. Скорее всего он знал Макса. Знал его способности. Знал, что он лучший боец в округе. Но он не струсил, этот умный, интеллигентный писатель. Он лишь слегка погладил свою бороду и встал в стойку.
 Даже не поприветствовав своего противника, как это принято во всех боевых единоборствах, Макс напал на бородача.
 Володя неплохо дрался. Скорее всего всегда старался держать себя в форме, вероятно, когда-то занимался рукопашным боем. Но до Макса ему было далеко. Минуты две Макс взламывал оборону бородача, потом несколько минут просто избивал его. Володька упорно не хотел сдаваться, сдаваться на глазах у Майи, и, едва держась на ногах, продолжал поединок.
 С каждой минутой мне это нравилось все меньше и меньше, и я, сбросив одежду, вошел в круг. Володька к тому времени едва держался на ногах и, тяжело дыша, с благодарностью взглянул на меня. "Иди присмотри за Майей. Вдруг появятся нежданные гости, а я тут пока разберусь с этими ребятами", - чуть слышным шепотом сказал я. Володя слегка кивнул головой и, подобрав свою одежду, направился к Майе, стоявшей в стороне.
 :Макс меня узнал. Узнал сразу же. Любой боец помнит того, кто отправил его в нокаут. Узнал, но не подал виду, лишь зло сжал зубы. Потом посмотрел в сторону Майи и выругался.
 - Учитель, уговор на поединок был с любым вашим учеником, а вы выбрали лучшего. Нехорошо так поступать, так лукавить, - сказал я, обращаясь К учителю, который сидел рядом со своими учениками на краю татами.
 - Для меня все ученики равны, - уклончиво ответил учитель и усмехнулся.
 - Равны? - удивился я и горделиво предложил: - Тогда я вызываю на бой их всех. Одновременно.
 - А вам не кажется, что это нахальство, молодой человек? Вы, очевидно, насмотрелись фильмов с Брюсом Ли и возомнили невесть что.
 - Кто такой мастер Ли, я не знаю, но постараюсь не опозорить его славного имени, - ответил я и приготовился.
 Возмущенные ученики как по команде вскочили. Учитель хотел что-то сказать, но они, не слушая его, всем скопом кинулись на меня.
 "Да, с дисциплиной в этой школе слабовато", - подумал я, отражая первые удары. Их было около двух десятков - учеников школы карате стиля "Красный кулак". Возможно, для землян они и неплохо дрались, но рядом с бойцом Федерации, рядом с трехкратным и так и не побежденным чемпионом Джагии, рядом, наконец, с космодесантником они выглядели слабовато. Я не стал их серьезно бить, в мои планы не входило калечить этих людей. Немного проучить их следовало, но не убивать же. Поэтому я не стал применять диоке, слишком уж эффективно и опасно это боевое искусство. Не рассчитав силы ударов, можно запросто отправить на тот свет половину учеников, прежде чем сообразишь, в чем дело. Нет, я не стал наносить удары диоке-джи, а применил систему ведения боя, которая хоть и называлась немного странно - теерото, что в переводе с варнавалийского означало "сила слабого", но была крайне эффективна. Боец тееро-то побеждал силой. Точнее, не своей силой. Он использовал ярость нападающего на него противника. тееро-то почти не приходится наносить удары. основном действуешь захватами, уклонами, бросками. Побеждаешь противника не за счет бой силы, а точно продуманной схемой боя, ей ловкостью. Очень удобна система тееро-то боя с большим количеством противников, явно незаменима в такой обстановке, в какой оказался я. И крайне эффективна.
 Схема боя в тееро-то чем-то схожа с партией в хматы. Ты должен точно рассчитать все свои движения, уходы, действия противников - все их возможные ходы. Двигаешься в тееро-то очень юрко. Все движения быстры, экономны. Инициатиау в движении, размахивании кулаками полностью передаешь своему противнику. И противник покупается на это. Очень уж соблазнительно ударить вроде бы безучастного, вялого соперника.
 Двадцать подготовленных бойцов все же оказалось многовато. Я с ними провозился гораздо дольше, чем предполагал. Если бы, конечно, я использовал мощь диоке, то справился бы с ними молниеносно. Двадцать ударов плюс-минус один - и двадцать учеников школы карате валялись бы у моих ног. Некоторые без признаков жизни. Но задача у меня оказалась гораздо сложнее. Я должен был обезвредить своих противников, постаравшись не искалечить их или, не дай бог, убить. Провозившись дольше, чем рассчитывал, я все же успешно справился с этим.
 Вначале я расчистил поле боя от самых агрессивных и неумелых. Число противников для точного расчета ходов в тееро-то все-таки было великовато, и я вскоре свел их количество до восьми. Остальные к этому времени либо валялись без сознания вне татами, либо с трудом приходили в себя от своих же собственных ударов. Против меня осталось восемь бойцов. В их числе и Макс. Он пока не вступал в поединок со мной, коварно прячась за спинами своих товарищей. Оставшиеся на ногах уже не лезли на рожон, как те, первые. Они осторожно обходили меня, надеясь неожиданно атаковать. Время от времени кто-нибудь из их числа делал такую попытку и тут же оказывался на полу. Последних четверых учеников школы карате я отправил отдыхать практически одновременно, применив движение-перемещение "то" и сближение под красивым названием "рок судьбы". Все четверо учеников практически одновременно рухнули на татами.
 Остался последний соперник - Макс, лучший боец в округе. Он, вспомнив свой первый опыт общения со мной и насмотревшись на своих друзей, уже не кидался на меня, как петух. Он осторожно, мягкими движениями, постоянно меняя свою позицию, двигался передо мной. Макс ловил взглядом малейшую мою ошибку, малейший мой промах. Во взгляде его прищуренных, злых глаз читалась одно желание: "Ошибись, отвлекись на мгновение, незнакомец, и тогда я не промахнусь. Ударю всей своей мощью. Всей своей силой. И впечатаю в тебя свой кулак, раздроблю тебя на куски, как кирпичи".
 Поддаваться мне, конечно же, не хотелось. Не в моих это правилах. Но уж очень он хотел меня ударить, этот Макс. И я позволил ему это сделать. Подставился, сделал вид, что на мгновение отвлекся, отвел взгляд. И он незамедлительно ударил. Ударил сильно, мощно. Ударил рукой, словно молотом, прямо мне в грудь. Будь на моем месте любой житель Земли, он бы, несомненно, уже лежал на полу с переломанными ребрами, с тяжелыми внутренними повреждениями. Но кулак Макса встретился не с грудной клеткой землянина. Он ударил бойца Федерации. Возможно, одного из лучших бойцов Федерации. Бойца, который к тому же был готов к встрече с его кулаком.
 Я напряг мышцы и спокойно встретил удар Макса.
 Наверное, это очень неприятно ударить изо всей силы, изо всей мочи бетонную стену. Наверное, очень неприятно. Макс это понял, ударив меня. Спустя секунду он корчился от боли у моих . ног, а я направился к учителю. Тот встретил меня взглядом восхищенных глаз.
 - Клянусь, такого стиля, такой манеры ведения поединка я не видел никогда в жизни. Чем-то похоже на айкидо, но это не айкидо, уж я в этом знаю толк. Вы действительно мастер, и я преклоняю перед вами голову. - Учитель слегка поклонился. - Вот вам моя рука. Без обид?
 Я улыбнулся и пожал протянутую руку. Приятно, когда твое мастерство оценивают по достоинству.
 Едва я коснулся руки учителя, вспыхнул невероятно яркий свет. На мгновение я ослеп, а когда вновь смог видеть, почувствовал, что не могу пошевелить ни единым мускулом. Я замер, словно каменное изваяние. Замерли, словно вдруг окаменели, и все остальные. Майя застыла, как статуя. Одна нога поднята и так и не опущена на пол. Вероятно, в последний момент она хотела подойти ко мне. Володя застыл в неудобном положении, сидя на полу и зашнуровывая ботинки. Учитель, открыв рот и так и не сказав очередной фразы, стеклянными глазами смотрел на меня. Его ученики замерли в нелепых позах.
 В этот момент у дверей образовалось голубое облачко, и из него вышел сначала один человек, затем другой. Эти люди были одеты в изоскафандры и держали в руках парралоидные парализаторы.
 Это были работорговцы.

	Глава 15
 Люди в изоскафандрах, двигаясь словно привидения, не касаясь пола ногами, подлетели ко мне.
 - Я же говорил тебе, Трайк, этот лучше, - сказал один из них на линке, показывая на меня. - А ты заладил: писатель, писатель. Много за него на рынке в Пандерлоносе дадут? От силы пять тысяч. А за этот экземпляр мы всю двадцатку отхватим, не меньше.
 - Ну ты загнул, Лайки, двадцатку. Столько и за хорошего младенца не дадут.
 - А за такого бойца отвалят, - уверенно проговорил Лайки, - я сам видел, на прошлых торгах бойца за пятнадцать тысяч купили. А он и в подметки этому не годился. Я знаю, этих бойцов потом в цирк Таранта перепродают. На гладиаторские бои. А ты сам знаешь, какие у Таранта ставки.
 - Звучит убедительно, - задумался Трайк. - Выходит, не берем писателя?
 - Ты же сам знаешь, темпокамера у нас одна осталась. Выбирать не приходится.
 - Черт с ним, с писателем. Мозги в этом сезоне не в цене. Возьмем в следующий заход. Если он, конечно, доживет до этого времени. Чем мне не нравится эта Земля, так тем, что товар здесь мрет очень уж быстро. Или портится, что нисколько не лучше. Прилетишь через каких-нибудь сорок лет, а твой клиент покойничек. Или катается в инвалидной коляске.
 - Да, слабоват народец в этом рукаве Галактики, но зато недоразвитый, а следовательно, легко идет в руки таких предприимчивых людей, как мы. Да и биоэнергетика у этих недоразвитых подчас лучше, чем у самих теров, - сказал Лайки и встревоженно спросил: - Кстати, насчет теров. Надеюсь, ты темпокамеру захватил с собой? А то нам торчать опасно. Того и гляди, теры пожалуют.
 - Ты же сам сказал: не бери пока с собой камеру. Чего, мол, с ней зря таскаться, - возмутился Трайк. - Они же петляли по городу, как иканейские лисы в брачный период. Да нас бы с этой темпокамерой теры засекли бы.
 - Ладно, ладно. Не горячись. Ни черта нас эти теры не засекут. Я тут подслушал по телепаратору их разговоры: не до того сейчас терам. Они, как тот встревоженный улей парайских пчел, гудят. Что-то у них там случилось. Переполошились, как мезозайцы. Галдят, не останавливаясь.
 - Загалдишь тут. Слыхал я, кто-то позавчера на двух тектотанках на Землю пожаловал. Такого со времен Четвертой Имперской войны не бывало. Уж куда на тектотанках, но только не на Землю. Теры эту Землю берегут как зеницу ока.
 - Да-а, дела. Распоясался галактический народец. Скоро так и в Тер, прародину теров, на тектотанках пожалуют.
 - Ну, это ты уж хватил, Трайк. Хотел бы я посмотреть на того, кто это посмеет сделать. Те тектотанки Теры вмиг в порошок стерли. Даже пыли не осталось.
 - Это они могут, - мрачно проговорил, озираясь, Лайки, - на это они мастера, Если мы тут еще немного проторчим, то точно сами без тел для погребения останемся, - заволновался Лайки. - Давай-ка быстрее темпокамеру вызовем.
 Трайк в ответ принялся торопливо набирать комбинацию цифр на встроенном в рукав шифро-передатчике.
 - Чего ты там возишься! Телепатии Свингу, да и все дела, - возмутился нетерпеливый Лайки.
 - Чтобы нас теры вычислили? Нет уж, с шифром хоть и медленнее, но надежней, - категорично ответил Трайк и наконец соединился с таинственным Свингом.
 Он сказал что-то на каре - сленге работорговцев - и отключил аппарат.
 - Минут через пятнадцать будет, - доложил он.
 - Так долго? - не мог угомониться Лайки. - Да нам не только теры, но даже эти недоразвитые за это время поджарят задницу.
 - Эти не поджарят, - усмехнулся Трайк. - Пока не отключим парралоидное поле, эти низшие и глазом не моргнут.
 - Постойка-ка, Трайк, мне показалось, что наш боец как раз моргнул глазом, - сказал Лайки и, подозрительно глядя на меня, приблизился с вплотную к моему лицу.
 - Ты что свихнулся, Лайки? Он же недоразвитый. Я же сканировал его биополе. Биополе хоть и неплохое, ровное, но земное. Это точно. Он сейчас, как и все здесь, находится в глубокой фазе гипносна. И ничего не слышит, не видит и не может шевельнуть ни одним мускулом.
 - Может, и померещилось, - на удивление быстро согласился работорговец. - Нервы, сам знаешь, на пределе. На этой Земле всегда нервотрепка. Хотя для успокоения не мешает идентифицировать параметры его энергополя. Все равно раньше, чем через четверть часа, темпокамера не появится. Закину-ка я его биокарту в компьютер, может, чего и выужу.
 - Точно у тебя крыша протекла, - махнул рукой Трайк. - Впрочем, поступай как знаешь. Все равно здесь торчать.
 Лайки, у которого насчет своей "крыши" было собственное мнение, занялся идентификацией моего биополя. Он нажал на кнопку на груди, и из его скафандра выползла панель портативного компьютера. Лайки тотчас занялся вводом и поиском информации.
 "Хороший у этих работорговцев парализатор, - думал я, постепенно отходя от действия парралоидного поля. - А может, просто мои антидепрессанты подвели. Все-таки столько лет не были в работе".
 Я осторожно пошевелил пальцами ног. Жизнь постепенно возвращалась в мое окостеневшее тело. Еще несколько минут, и я буду в норме. И тогда этому Лайки на пару с Трайком придется несладко. Получат они сполна за все. За всех похищенных ими и проданных в рабство людей. Проданных подчас в такие места, рядом с которыми ад покажется райской обителью. Ответят они и за младенца Леона Джаггера, похищенного их коллегами, а может, и ими самими, тридцать пять лет назад с планеты Земля. Вполне возможно, что эти двое приложили тогда свою грязную лапу к моему похищению, потому как работорговцы обычно "работают" на одной и той же территории, вся Галактика разделена ими на сферы влияния. Пока Лайки возился с компьютером, Трайк от нечего делать подплыл к Майе. Он внимательно со всех сторон осмотрел девушку и сделал заключение:
 - Неплохая фигура, да и личико в норме. Пожалуй, тысячи две за такую красотку отвалят в борделе толстой Марты "Все удовольствия".
 - Много ты понимаешь в таких делах, - вставил замечание Лайки, на секунду оторвавшись от компьютера. - Спроси Свинга, он тебе скажет, сколько нынче за красоту платят. И какая красота сейчас в моде. Свинг на этом деле собаку съел.
 - Да ты посмотри! Какие пропорции, какая фигура! - возмутился Трайк.
 - Кому нынче нужны эти пропорции. Сейчас все больше другое в моде, - уверенным тоном заявил Лайки. - Чем, к примеру, носастей, тем лучше, следовательно, дороже. С носом, как у архейского грифа, ее цена возрастает втрое. Или с ушами, как у слоноящера. А ты говоришь - пропорции.
 - Неужели? - удивился Трайк и посетовал: - Да, отстал я от жизни. Не помню, когда в последний раз в борделе был. Все работа, работа. Трайк вздохнул, видимо, вспомнив, что и здесь он по службе. Потом какая-то мысль озарила его, и он вновь обратился к своему компаньону. - Слушай, Лайки, что мне на ум пришло! Может, захватим эту подружку с собой. Темпокамеры у нас нет, да и черт с ней. Возьмем к себе корабль, потешимся немного, да и выбросим потом в поясе астероидов. Будет одним астероидом больше. А если тебе носатые нравятся, так я сам лично ей носик исправлю. Будет не меньше, чем хобот у падейской выдры.
 - Ты совсем сдурел, дружище. Тащить ее живую! Да нас теры за секунду вычислят. Потешишься тогда вдоволь. Из тебя-то уж точно в таком случае астероида не выйдет.
 Трайк, убитый доводами напарника, наконец успокоился и примолк.
 Кровь у меня все активнее текла по жилам. Тело оживало. Я несколько раз мысленно проделал "пролом" - упражнение из комплекса дио. Помогло. Я был уже почти в норме.
 - Иди-ка, взгляни, приятель! - вдруг взволнованно заговорил Лайки. - Интересные данные я выудил из Галактикнет. Ты знаешь, кого мы поймали? Кто попался в наши сети, как золотая рыбка парайи? Это тот самый ублюдок, за голову которого Алонсо Бордо обещал отвалить четверть миллиона!
 - Кто? Джаггер? Тот самый, убить которого наркобарон поклялся на Форале? - Трайк чуть не свалился на пол от удивления.
 - Он самый, голубчик, к нам попался!
 - Двести пятьдесят тысяч галакредиток! С ума можно сойти! - Трайка от таких денег едва удар не хватил.
 - И они, считай, уже наши. Слушай, что тут написано, - торопливо проговорил Лайки, продолжая вглядываться в монитор компьютера. - "Биополе идентифицировано. Леон Джаггер - бывший космодесантник, трехкратный чемпион Джагии по диоке-джи".
 - Бывший космодесантник? - переспросил изумленный Трайк. - Чемпион по диоке? Мама родная, так он же...
 Договорить сообразительному Трайку я не дал. Я нанес в его грудь такой удар ногой, что он молниеносно отлетел к стене и, отскочив, словно резиновый мячик, вновь вернулся ко мне. Работорговцы были в антигравитационных башмаках и поэтому не могли твердо стоять на ногах. Я вновь сильным ударом отправил в путешествие Трайка, и он принялся хаотично летать по залу, натыкаясь на стены, спортивные снаряды, иногда ударясь в потолок. Пришло время заняться его напарником: Лайки выхватил парализатор и без устали стрелял в меня пучками депрессирующих полей. Но устройства антидепрессантного действия, вживленные в мой головной мозг, уже начали действовать - выйдя из многолетней консервации, заработали в полную силу.
 Я спокойно подошел к обезумевшему от страха Лайки и, вырвав из его рук парализатор, вставил его в рот работорговца. Установил парралоидный излучатель на полную мощь и узконаправленный поток. И когда Лайки, онемев от ужаса, ждал, что сейчас получит в свои внутренности такую дозу депрессирующих полей, что остановится не только сердце, но даже желудок превратится в камень, я сказал:
 Не дергайся понапрасну. Отвечай четко и внятно на мои вопросы.
 - Мм-ы. Ии-ы, - внятно ответил Лайки, едва не откусив ствол парализатора.
 Я выдернул ствол из его рта и, добавив скорсти полету Трайка, приступил к допросу.
 - Как вы на меня вышли?
 - Совершенно случайно! Охотились, последняя темпокамера осталась. Вот брали этого писателя. А тут ты подвернулся.
 - Часто на Землю заглядываете?
 - Как обычно. Раз в тридцать-сорок лет. Как круг по Пути сделаем, так и заглядываем.
 - В прошлый раз здесь же людей похищали? В этом городе?
 - И в этом, и других.
 - Младенцев брали?
 - Да зачем нам младенцы? С ними хлопот не оберешься. В предыдущий раз захватили четыре наших корабля с младенцами. Три федералам попались, один теры спалили. Всем оставшимся пожизненное впаяли. Ты сам представь: живем до трех тысячелетий и пожизненно в тюрьме сидеть. Ад раем покажется.
 - Ваша шайка из банды "Стяжателей"?
 - Вроде как.
 - Сдается мне, что ваша банда похитила меня, тогда еще трехмесячного младенца, в прошлый ваш заход. В тот раз, когда вы с младенцами пролетели. Посмотри в своем бортовике всю информацию обо мне. Разузнай, так ли это.
 Лайки повторять не пришлось, и он стал лихорадочно тарабанить по клавиатуре своего компьютера, выполняя мое задание.
 Трайк как раз пролетал мимо меня, и я живо схватил работорговца, остановив его полет. Взяв работорговца за ворот скафандра и подтащив поближе к себе, я сказал:
 - Трайк, а тебе известно, что работорговля запрещена во всех развитых мирах Галактики? Известно ли тебе, приятель, что человек рождается свободным и должен умереть таким же? Что для человека нет хуже доли, чем доля раба?
 - Да-а, - выдавил из себя Трайк трясущимися от страха губами.
 - Известно ли тебе, что ты своими подлыми, грязными руками превращаешь человека в вещь, которую всякий может пнуть, продать, убить?
 Трайк подавленно молчал. В этот момент биппер компьютера запищал, и Лайки доложил:
 - Все точно, Джаггер. Согласно нашему бортовому журналу младенец с твоим биополем действительно был похищен тридцать пять лет назад в прошлый заход и вывезен "Стяжателями". Братья Ворнеры постарались. За что и отбывают сейчас пожизненное на астероиде Тентуки.
 - Где меня похитили? У кого? - быстро спросил я.
 - Да здесь и похитили, из этого города ты был вывезен, - растерянно проговорил Лайки. - А у кого тебя украли, неизвестно. Мы же не заносим такие данные. К чему нам это? Для нас эти недоразвитые экземпляры вроде скота. Когда у собаки щенят забирают, никто же не спрашивает ее имени.
 Я скрипнул зубами и схватил правой рукой загрудки и Лайки. Оба работорговца унизительно молили.
 - Не убивай нас, Джаггер.
 - Мы покончим с работорговлей. Клянемся!
 - Конечно, покончим. Прямо сейчас и покончим, - уверенно проговорил я и бросил обоих торгашей человеческими "экземплярами" в прибывшую как раз в этот момент темпокамеру.
 Вообще-то темпокамера рассчитана на одного. Вдвоем в ней, мягко говоря, немного тесновато. Но я твердо решил направить попавшихся работорговцев на путь истинный. "В тесноте, да не в .обиде", - сказал я по-русски и, запихав торчащие во все стороны конечности охотников за рабами, плотно закрыл крышку темпокамеры.
 "Пускай полежат, подумают, переоценят свои нравственные ценности. Времени у них для этого предостаточно. Путь до Пандерлоноса неближний. Я думаю, раньше темпокамеру никто и не подумает открывать. А за информацию о моем происхождении спасибо. Хоть одно доброе дело сделали за всю свою поганую жизнь", - думал я, отправляя темпокамеру на корабль работорговцев.
 Едва темпокамера скрылась из виду, я выключил парализатор. Действие парралоидного поля мгновенно прекратилось.
 Почти все присутствующие не поняли, что произошло. Ученикам школы карате вообще было безразлично, что полчаса из их жизни испарились. Человек, бывает, теряет гораздо больше времени, даже не подозревая об этом. Их учитель странно посмотрел на меня. Только что я стоял, сжимал его твердую, крепкую, как камень, руку и уже нахожусь в десятке метров в стороне, рядом со своими друзьями. Есть чему удивиться. Майя тоже ничего не осознала. Она, выйдя из гипносна, тотчас наткнулась на меня. Я обнял девушку и одним касанием поцеловал в щечку. Единственный, кто понял, что произошло что-то необычное, был Володя. Бородач удивленно посмотрел сначала на меня, потом на настенные часы.
 - Странное дело, Леон. Готов поклясться: только что часы показывали шесть, а сейчас половина седьмого. И ты стоял рядом с учителем карате, а сейчас обнимаешь Майю, - сказал он с круглыми от удивления глазами.
 - Володя, это тебе просто от Макса досталось гораздо больше, чем ты заслуживаешь, - засмеялась Майя. - Тебе и стало мерещиться.
 ? Не знаю, как насчет ударов Макса, а то, что , я несколько минут назад спас Володю от участи домашнего чтеца в семье каких-нибудь потомственных аристократов на Талралейзе, - это точно. Майя удивленно посмотрела на меня. Мне показалось, что ее прелестная головка не воспринимает многого из того, что я рассказывал. Ей было гораздо легче поверить в то, что я какой-нибудь Джеймс Бонд или на худой конец Универсальный солдат.
 - С помощью вот этой штуковины? - спросил Володя, указывая на парализатор.
 - Вопреки этой штуковине, - ответил я и, подобрав с пола куртку, сунул парализатор в карман. - Поехали быстрее отсюда. По дороге расскажу подробности. Пошли, пока никто ничего не заметил.
 Однако уйти спокойно, без шума не удалось. Макс, прижимая к телу поврежденную руку, подошел к нам.
 - Мужик, что ты прячешь под одеждой? - грубо спросил Макс.
 - Максим, это хамство - так обращаться с моими друзьями, - недовольно высказалась Майя. - Проиграл поединок, не злись зря, а прими к сведению: есть люди и посильнее тебя.
 - Скорее похитрее, - ядовито предположил Макс. - Если у него ничего не спрятано, пусть покажет. Любой человек сломался бы пополам от такого удара, которым я его угостил.
 Я, не говоря ни слова в ответ на обвинения, обнажился по пояс и продемонстрировал окружающим свой, без ложной скромности, великолепный торс. Майя гордо взглянула на Макса и сказала: "Как видишь ничего, кроме мышц, тут не спрятано". После демонстрации своего атлетического сложения я, не торопясь, оделся, и мы, попрощавшись с учителем карате, покинули школу.
 Выйдя на улицу, расселись в Володиной "копейке" и отправились к нему домой. Пока возвращались, я кое-что рассказал Володе и Майе о нелицеприятных сторонах прогресса. К примеру, о процветающем рабстве в части цивилизаций Галактики.
 Мой рассказ произвел гнетущее впечатление на писателя. Он ожидал услышать что угодно, но только не это. Рассказанные мною вещи, вполне обычные для меня, поразили Володю. Он был буквально ошарашен.
 - Я всегда был уверен что рабы, рабство, работорговля - удел самых примитивных цивилизаций. Человечество на каком-то пути своего развития проходит этот позорный этап своей истории, чтобы никогда больше не вернуться к нему, - сказал задумчиво Владимир, пока мы возвращались к нему домой.
 - История часто повторяется. Иногда в причудливых, порой извращенных формах, - ответил я.
 - Я понимал, конечно, что будущего, где будет все, как у Ефремова, не может быть. Что коммунизм - это утопия. Но рабство в высших, высокоразвитых цивилизациях?
 - В Федерации и на подавляющем большинстве одиночных планет работорговля является тяжким преступлением. И сурово карается. Повторяю: в подавляющем большинстве цивилизаций, но не во всех. Есть такие миры, где рабство процветает. В основном это негуманоидные цивилизации.
 - И что же. Федерация воюет с такими планетами?
 - Если бы мы убивали всех, кто не согласен с нашим видением мира, с нашим мировоззрением, с нашими ценностями, пришлось бы истребить пол Галактики. Если бороться злом против зла, ничего хорошего из этого не выйдет. Зло порождает зло. Совет Федерации следит лишь за тем, чтобы на подконтрольной ему территории не нарушались законы. Чтобы обще гуманистические ценности не попирались никем на планетах Федерации. К сожалению, влиять на остальные цивилизации мы не можем.
 Мои ответы удручили Володю. Хорошо, конечно, путешествовать по разным мирам, летать от планеты к планете, общаться с представителями других форм разумной жизни. Но проделать все это, будучи домашним рабом? Словно ты не человек, а комнатная собачка. Об этом вряд ли кто мечтает.
 Майя, стараясь развеять мрачное настроение, царившее в салоне автомобиля, оживленно спросила меня:
 - Леон, выходит, я была права. Тетя Софья - твоя настоящая мама. Из твоего рассказа следует, что тебя похитили именно из нашего города. Все совпадает. Просто чудесно совпадает.
 - Чересчур чудесно совпадает, - сказал задумчиво я.
 - И это все, что ты можешь сказать? Неужели тебе не хочется повидаться с твоими настоящими родителями? Леон, у тебя каменное сердце.
 - Может, не такое каменное, как ты думаешь, - ответил я и вдруг неожиданно для самого себя добавил: - Черт с ними, моими сомнениями и подозрениями. Действительно, я же не каменный. Все-таки это мои родители, и я не по их воле был разлучен с ними. Да и Софья, наверное, будет рада увидеть спустя тридцать пять лет своего единственного сына живым и невредимым.
 - Рада видеть? Да тетя Софья с дядей Петей просто с ума сойдут от счастья! - радостно воскликнула Майя. - Какой ты все же холодный человек, Леон.
 - Похоже, скоро от моей холодности не останется и следа. Климат Земли благоприятно действует на мою окостеневшую психику. Я начинаю оттаивать.
 - Ну что, едем к Сумароковым? - спросил, посмеиваясь, бородач, полуобернувшись к нам.
 Мы с Майей почти одновременно кивнули и рассмеялись. Почему-то мне вдруг стало легко. Словно с души спал камень. Действительно, здесь, на Земле, я стал более сентиментальным.
 Спустя несколько минут мы звонили в дверь к моим настоящим родителям. Нам открыла Софья и, увидев нас, расцвела в улыбке. Майя сообщила, что мы пришли сказать что-то важное. Сообщить такое известие, от которого все подпрыгнут до потолка. Софья в тон Майе ответила, что такие известия не могут ждать и должны быть без промедления преданы огласке. И мы, не снимая верхней одежды, повалили всем скопом в гостиную. Когда мы с веселыми возгласами ввалились в гостиную, там находились двое мужчин. Один - Петр Иванович - нам приветливо улыбнулся. Лица второго я не видел. Он стоял к нам спиной у окна, что-то внимательно разглядывая. Когда мы вошли в комнату, он внезапно повернулся, и я сразу же узнал этого человека. Это был Том Трекси. Отец Майи.

	Глава 16
 Сам я лично никогда не встречался с известным миллиардером. Но его фотографии видел не однажды.
 "Новые причуды известного миллионера!", "Том Трекси покупает компанию "Базик Моторс" за баснословную сумму!", "У Тома не все дома!" - пестрели подчас заголовками даранские газеты, давая нелестную характеристику богачу. А спустя некоторое время эти же самые газеты помещали статьи под менее броскими заголовками.
 "Том Трекси опять всех одурачил".
 "Новый двигатель "Базик Моторс" по своим показателям в десятки раз превосходит все известные в Федерации аналоги".
 "Доходы от слияния компаний ."Все звезды" и "Базик Моторс" только за один год превысили все расходы и сейчас продолжают баснословно расти".
 Теперь понятно, кто этот таинственный третий враг. Том Трекси опять учуял запах денег, запах власти. Он долго готовил эту операцию, никому не доверяя ее проведение. Слишком велики ставки. Каждый мечтает стать богом. Богом Галактики. Он готовился к этому десятки лет. Ведя двойную жизнь на Даране и на Земле. На Даране он преуспевающий бизнесмен, немного экстравагантный, не лишенный делового чутья. На Земле он простой археолог. Археолог, который нашел легендарный божественный ключ и ждет не дождется, когда пробьет его час, когда перед ним предстанет сосуд мирового господства, сосуд мировой силы, или, проще говоря, Леон Джаггер, куда он и перельет силу божественного ключа и воспользуется по своему усмотрению. Он, как паук, сплел свои сети в надежде, что добыча не уйдет. Что рано или поздно Леон Джаггер попадет в его западню. Том Треке и еще никогда не ошибался, не ошибся и в этот раз. Каким, однако, олухом я был, когда предполагал, что Тирани с компанией шантажируют Трекси, удерживая его дочь Майю. Этот безжалостный бизнесмен впутал в свои грязные делишки и свою единственную дочь. Сделал из нее инструмент своих интриг.
 Теперь все встало на свои места. Все стало предельно ясно. Только вот, пожалуй, немного поздновато. Едва наши взгляды встретились, Трекси протянул в мою сторону то, что так заинтересованно разглядывал. В руке он держал божественный ключ. Элемент "икс". Крестик, сделанный из древесины креста, на котором был распят Христос.
 Трекси, держа в одной руке крестик, в другой - контейнер-пластонизатор тапогенной энергии, сделал в мою сторону два шага. У меня все поплыло перед глазами. Я, не в силах пошевелиться, словно в тумане, видел, как Трекси медленно подходит ко мне. Все застыли в изумлении, наблюдая эту немую сцену. Подойдя почти вплотную ко мне, Трекси, сделав знак Вечного Креста, протянул мне божественный ключ. Майя кинулась к нам, но тут же замерла, словно перед невидимой стеной, остановленная взмахом руки Трекси. Все находившиеся в комнате также мгновенно замерли и могли лишь молча наблюдать за тем, что происходит.
 "Час от часу не легче, - подумал я, едва не теряя сознания. - Трекси - монах ордена Света!" - Берите, Джаггер, ключ и выполните божественное предназначение. Ваша миссия на этом закончится, и вы сможете спокойно вернуться на Даран. А сила, которую вы мне передадите, будет использована нашим орденом - орденом Света - для достижения высших идеалов, - сказал Трекси на линке.
 - Не так быстро, Том. Хотелось бы узнать, что это за идеалы и каким образом вы собираетесь воплощать их в жизнь.
 - Зло переполняет Вселенную. Силы тьмы, силы зла повсюду бесчинствуют. Зло поселилось в человеческих душах, в их сердцах. И это - самое страшное. При помощи денег, при помощи достижений науки можно победить зло вне человека. Можно уничтожить порождения злого разума, но это не будет победой. Злая душа вновь извергнет из себя свое зло. И вновь зло будет торжествовать. Мы уничтожим зло в душах людей, задавим их злые помыслы. И тогда зло будет повержено. Все люди станут добрыми, добро будет править миром.
 - А будут ли они тогда людьми? - спросил я. - В кого вы хотите превратить разумных существ? В марионеток, которые веселятся и смеются, когда вы хотите? В кукол, которые не творят зло лишь потому, что вы не хотите? У таких людей не будет душ, их место займет суррогат из ваших желаний и ваших субъективных оценок добра и зла.
 - Добро есть добро. Зло есть зло, - ответил Трекси. - И тут все объективно. Никаким субъективизмом тут и не пахнет. Убивать - значит творить зло. Помогать другим - творить добро.
 - Так ли все просто? Когда человек убивает животное, растение, чтобы самому не умереть с голода, творит ли он зло? Или убивать не таких разумных, мыслящих не так, как люди, - это не зло? А самому умереть от голода - это не зло? Когда люди в мыслях нечисты, творят ли они зло? Ведь мысли зачастую неподвластны людям, и даже праведник может в душе согрешить. Надо судить людей не по тому, как они думают, а по тому, как они поступают. Люди же поступают подчас противоречиво, непоследовательно, но на то они и люди, чтобы жить, чтобы самим понять, что хорошо, а что плохо.
 Трекси на секунду задумался, а потом заявил:
 - Не понимаю, почему вы, Джаггер, оказались тем единственным из сотен миллиардов, кому выпал этот жребий - стать достойным божественного ключа. Вы - профессиональный убийца. Чудовищное порождение цивилизации, созданное для того, чтобы убивать. Машина для убийств. Ваша душа отягощена таким злом, что стать вместилищем божественного ключа вы не должны были никак. И все-таки это так. Вы - единственный человек в Галактике, который может принять божественный элемент. Божественный ключ.
 - Может быть, потому, Трекси, что я не собираюсь воспользоваться этой возможностью. Я в отличие от вас не знаю, что черное, а что белое. Я не вижу четкой грани между добром и злом. А не зная этой грани, легко ошибиться и уничтожить вместе со злом и добро. Да и где гарантии, что спустя некоторое время оставшееся добро не покажется злом. Критерии изменятся, и придется карать за поступки, ранее не осуждаемые. Придется осуждать человека, к примеру, за то, что он случайно раздавит муравья, сорвет цветок. И придется сделать его послушным биороботом, который мыслит, говорит, делает то, что я ему прикажу, как я пожелаю.
 - У вас нет выбора, согласны вы или нет с нашей точкой зрения. Орден знает о существовании ключа уже более тысячи лет. И все это время мы ждали, когда появится человек, достойный принять его. И вот вы родились в ничем не примечательной семье. На ничем не примечательной планете. Мы наблюдали за вами и ждали того момента, когда вы сможете принять ключ. Но тут вмешался его величество случай. Вас похитили работорговцы. Похитили совершенно случайно, даже не подозревая о том, какую вы представляете ценность. Ваши следы затерялись и обнаружились лишь спустя тридцать пять лет на Даране. Но мы были готовы к этому. Что такое тридцать пять лет по сравнению с вечностью для достижения высшей цели ордена - победы над злом!
 - Хорошо, я для вас никто. Вам я нужен лишь для того, чтобы воспользоваться силой бога. Но Майя? Она же ваша дочь! Зачем вы ее втянули в это дело?
 - Для нас, для монахов ордена Света, не существует личных интересов. Личной судьбы. Наша судьба, наше предназначение - борьба со злом. Майя не состоит в ордене, женщины не могут в нем состоять, и она ни о чем не знает. При помощи гипнобарьера в ней одновременно существуют две личности. Здесь, на Земле, она обычная девушка, дочь ученого. Она живет и не подозревает о том, что едва попадает на Даран, как становится дочерью известного миллиардера, выполняющая его тайные поручения. Майя находилась в РУЭ по моему заданию.
 - Теперь понятно. А я-то, наивный, думал, что сумел одурачить Федеральную разведку сообщением о террористах, захвативших здание РУЭ. Тут явно не обошлось без вашего вмешательства.
 - У меня в ФРУ хорошие связи, - уклончиво ответил Трекси.
 - Как снять у Майи гипнобарьер? Ключ у вас, и вы на пороге мирового господства. Высшая цель достигнута, оставьте дочь в покое. Пусть она будет тем, кем есть. И девушкой Земли, и жительницей Галактической Федерации.
 - К сожалению, это невозможно. Существует опасность, что мозг Майи не выдержит, - ответил Трекси и, видимо, решив, что настала пора действовать, собрался вложить божественный ключ в мою руку.
 Я не мог противостоять этому. Из-за близости тапогенного элемента я чувствовал себя, словно кукла, набитая ватой. Руки и ноги перестали слушаться. Я стоял, прислонившись к стене, и мог лишь убеждать.
 - Подождите, Трекси. Куда вам торопиться9 Впереди вечность. Вы дольше ждали этого мгновения. Тысячи лет ждали. Подождите еще чуть-чуть. Ответьте мне лучше, что собой представляет этот тапогенный элемент? Этот божественный ключ. Откуда в нем такая сила?
 Мой вопрос остановил Трекси. Действительно, минута-другая ничего не решат. Впереди вечность. Можно и снизойти до объяснений.
 - Что вы знаете о боге, Джаггер? - неожиданно спросил он.
 - Что бог един. Что он везде. Что все сущее создано им, - неуверенно ответил я.
 - А если я вам сообщу, что существует множество богов, как вы воспримете это? Наверное, это покажется вам проявлением язычества. Так знайте, Джаггер, во Вселенной великое множество богов. Все они повелевают различными силами и законами природы. Как это ни покажется парадоксальным, существуют боги огня, воды, воздуха. Морей и материков. Есть боги законов физики и химии. У каждой звезды и планеты есть свой бог. Богов - повелителей этих сил очень много, но все они неотрывная часть единого бога. Клеточки единого организма. Составные элементы бога-отца. У каждого из этих богов разная степень могущества, разная сила. Но все они обладают невероятной мощью. К примеру, сила бога лишь одной планеты в человеческом измерении гораздо больше, чем мощь Федерации, теров и всех одиночных планет Галактики, вместе взятых. Что такое мощь бога Галактики, даже представить себе трудно.
 Трекси на мгновение перевел дыхание, у него от всего сказанного захватило дух.
 - Сила любого бога, будь то бог планеты или бог Галактики, складывается из первичных элементов - кирпичиков мироздания. Квантов энергии, людских душ, всего, что нас окружает: камней, растений, животных. Каждая молекула, каждый атом вещества подвластны богу и состоят в нем. И все это отражается в энергетике пространства - времени. Любой атом вещества имеет свое отражение в энергетике Вселенной. Эти отражения повсюду. Они невидимы, неосязаемы, но они есть. Они реально присутствуют. Из них и состоит бог. Он при помощи их управляет подвластной ему Вселенной. Он всемогущ, и он во всем, из чего состоит Вселенная. Но и он не вечен. То есть бог вечен. Он есть, был и будет всегда. Бог, который и есть наша Вселенная. Но боги отдельных сил, планет, звезд иногда меняются. Мы не знаем, как часто, но наверняка - это миллиарды лет. Они уходят в мир людей, чтобы прожить человеческую жизнь, и их место занимают другие. Уходя, тело бога, состоящее из квантов-отражений, рассыпается. И вновь соединяется под действием некого божественного элемента. Само собой, этим элементом может обладать лишь один. И весь этот процесс происходит без ведома людей и без их участия. Здесь задействованы такие силы и е такое могущество, которые людям и не снились. Но в случае с вами, в случае с ключом к богу Вселенной произошел сбой. Эта сила предназначалась вам, Джаггер. Вы должны были стать мессией - богом Вселенной. Но в результате невероятного стечения обстоятельств вас сначала похищают, потом вы становитесь профессиональным убийцей и еще невесть кем. В вашем предназначении произошел сбой. Вы не стали тем, кем должны были стать. А быть богом непросто. Лишь достойный может стать им. Человек безгрешный. Чистый в помыслах.
 - Значит, вы на эту роль подходите, а я, следовательно, нет? Так сказать, запятнал себя, стараясь не иронизировать, спросил я.
 - Меня для этой цели выбрал единогласно весь орден Света! - несколько напыщенно произнес Трекси. - И я буду достоин столь высокой чести.
 - А я думал, бог не ошибается и все вокруг происходит по одному ему ведомому предначертанию. Выходит, ошибается все-таки всевышний. Как в случае со мной. Но есть, оказывается, существа, способные вовремя распознать эту ошибку и тут же ее исправить. Взвалить всю полноту ответственности на свои плечи. Занять вакантное место божества.
 - Можете сколь угодно язвить и философствовать, но изменить вы ничего не в силах, - твердо сказал миллиардер и силой вложил в ладонь моей правой руки божественный ключ.
 Маленький деревянный крестик. Обагренный кровью самого Христа.
 Того, что произошло после, не ожидал никто.
 Ни я, ни Трекси, ни все остальные, молчаливо наблюдавшие за происходящим. Конечно, никто же не знает, как происходит передача ключа к управлению целой Вселенной. Не так уж часто происходит это событие.
 Я почувствовал, как неведомая сила, словно полноводная река, вливается в меня. Ощущение было такое, словно стоишь под струями великого Тарагайского водопада. Это длилось мгновение, затем все мое тело внезапно пронзили тысячи иголок. Время замерло, и мое тело рассыпалось на кванты энергии, миллиарды частичек. Частички-кванты разлетелись, подобно снежинкам, поднятым порывом зимней бури, по всей Вселенной. Мое сознание растворилось в бесконечной энергии планет, звезд, человеческих душ. На мгновение я увидел то, что не доводилось видеть ни одному смертному. Я увидел, как рождается и гибнет Вселенная, как гаснут и вновь вспыхивают звезды, как умирают и вновь возрождаются цивилизации.
 Со стороны же это выглядело менее романтично, зато более эффектно. В следующую секунду после того, как Трекси вложил в мою руку элемент "икс", его отбросило от меня воздушной волной. Миллиардер отлетел от меня, словно шарик пинг-понга, и, ударившись о книжный шкаф, вместе с ним рухнул на пол. Все остальные при-" сутствующие при этом также повалились в разные стороны. От меня стало исходить ослепительное бело-голубое сияние. Невероятной силы свет на несколько секунд всех ослепил.
 Когда спустя минуту все потихоньку стали приходить в себя и осторожно подниматься с пола, я чувствовал себя уже вполне в норме. Кажется, никто серьезно не пострадал. Все, охая, стояли на ногах. Володя поддерживал Майю. Археолог помогал подняться Софье. Лишь Трекси никак не мог выбраться из-под шкафа и заваливших его книг. Мы с Майей, не сговариваясь, кинулись на помощь к нему. Я приподнял шкаф. Майя помогла отцу выбраться из-под него. Трекси сел на пол и помотал головой. Ему в этой передряге досталось больше всех. Воспользовавшись тем, что монах ордена Света не до конца пришел в себя, я, подобрав контейнер-пластонизатор, двумя сильными ударами руки смял его, полностью выведя из строя. Мой поступок никого не удивил. Даже Володя ни о чем не спросил. Все еще не до конца опомнились от шока.
 - Папа, папа, что с тобой? Ты в порядке? - захлопотала над отцом Майя. - Ты же должен быть в Москве на семинаре. Объясни, что все это значит. Почему ты кидаешься на Леона с каким-то оружием? Разговариваешь с ним на неизвестном языке? А мы при этом даже не можем пошевелить пальцем. Объясни, что происходит!
 Видя состояние Трекси, я пришел ему на помощь.
 - Майя, Дмитрий Дмитриевич потом все объяснит. Когда окончательно придет в себя. А нам нужно срочно уходить. Оглашение обещанного сюрприза придется отложить. Вдруг появилась масса срочных дел! - скороговоркой выпалил я и обратился к чете Сумароковых: - Извините, Софья и Петр Иванович, за учиненный беспорядок. В следующий раз мы все объясним, а сейчас нам надо немедленно идти.
 Проговорив это, я схватил за руку Майю и, кивнув Володе, направился к выходу. Меня остановил резкий окрик. Я оглянулся. Трекси поднялся с пола и стоял пошатываясь. В руке он держал пистолет. Увидев оружие в руке миллиардера, я спросил по-русски.
 - Уж не хотите ли вы меня убить? Тогда с мыслью стать богом придется распрощаться. Богом ведь может стать лишь незапятнанный праведник. Не обагривший себя чужой кровью. Убийца стать богом не может, не имеет права. Или может? Пускай невинный погибнет для всеобщего блага. Для блага всех остальных. Совсем недавно я уже видел нечто подобное. Только тогда должен был погибнуть младенец, для того чтобы остальные могли спокойно жить. Правда, сейчас ситуация немного другая: на кону никчемная, никому не нужная жизнь профессионального бойца, солдата, на счету которого многие жизни. И неважно, что он убивал для достижения подобных же идеалов, что проповедуете вы со своим орденом. Неважно, что он убивал, лишь защищаясь и ради сохранения других жизней. Ради сохранения законности. Такой жизнью, как его, можно пренебречь. Всего одно убийство, и вы бог. И Вселенная ваша. И можно сотворить миллиарды добрых дел, спасти чьи-то невинные жизни, многократно оправдать свой грех. Оправдать перед другими, но не перед своей совестью. Совесть - это нечто неосязаемое, которое не даст вам покоя все оставшиеся миллиарды лет жизни. Так что стреляйте. Если, конечно, твердо уверены в своей правоте.
 Сказав это, я повернулся спиной к Трекси.
 - Джаггер, вы, конечно, можете уйти от меня, но от ордена вам не уйти, - предупредил миллиардер на линке.
 Я ничего не ответил, и мы вышли из комнаты. Все то время, пока мы шли к дверям, я ждал выстрела. Неприятный холодный пот покрыл спину. И лишь когда мы покинули квартиру моих родителей, я вздохнул с облегчением. Опять повезло...
 Выйдя из дома, мы быстро погрузились в машину и поехали к Володе домой. Пока что я не заметил ничего подозрительного. Ни краки, ни кто-либо другой никак себя не проявляли. Володя, за все время пути лишь коротко спросив: "Ключ у тебя?" - и, получив утвердительный ответ, больше не задавал вопросов. Он, торопясь домой, гнал по пустынным узким улочкам напрямик, стараясь сократить расстояние. Наверное, все-таки чуть быстрее, чем следовало. Внезапно в свете фар мелькнула человеческая фигура. Володя нажал на тормоза. Машину на зимней дороге занесло, и Володина "копейка", почти не замедлив своего движения, сбила выскочившего из темноты человека. Он, ударившись о левое крыло, перекатился через капот, слегка помяв его, и упал на дорогу.
 Майя громко вскрикнула. Володя весь переменился в лице. Он побелел как снег. Несколько секунд сидел, не отрывая рук от руля, потом медленно выбрался из машины. Я вышел следом.
 Сбитый человек темной грудой лежал в нескольких метрах от машины и не шевелился. Ни стонов, ни криков боли. "Удар не был столь силен, чтобы прохожий погиб, - подумал я, - самое большее у него переломы конечностей".
 Володя хотел броситься на помощь пострадавшему. Я жестом остановил его. Что-то мне во всей этой ситуации не нравилось. Пустынная вечерняя улица.-Тусклый свет одиночного фонаря освещает заснеженные дома. Ни людей, ни машин. Откуда он взялся, этот заблудший прохожий? Откуда успел выскочить?
 Что-то во мне все же переменилось с того момента, как Трекси насильно вложил в мою ладонь элемент "икс". Я слишком обостренно стал все ощущать. И сейчас я чувствовал: впереди опасность.
 Я осторожно подошел к пострадавшему и перевернул его на спину. На меня, ухмыляясь, смотрела мерзкая харя крака. Он молниеносно схватил меня за горло и сильно сжал. В глазах потемнело. Но меня так легко не возьмешь. Я напряг все мышцы и сдавил руками запястья крака. Сжал их изо всех сил, используя всю мощь моей биоэнергетики, всю свою силу, природную и искусственную. Конечности крака хрустнули. Его отвратительное лицо исказила гримаса боли. Я медленно развел его руки в разные стороны и сильно ударил с близкого расстояния головой. Ударил прямо в его мерзкую харю. От удара в лице крака образовалась впадина. Я вскочил и, едва крак приподнялся, добил его ногой. Тело крака стало, дымясь, таять. Через несколько секунд на снегу осталась лишь одна одежда.
 Володя стоял, ошарашенный увиденным. Все произошло так быстро, что он ничего не понял. В этот момент за его спиной внезапно, словно джинн из бутылки, прямо из воздуха материализовался второй крак. Крак держал в руке длинный нож. "Володя, сзади!" - крикнул я и бросился на помощь писателю.
 Бородач, хоть и был ошеломлен, все же молниеносно среагировал на мое предупреждение. Он резко отпрыгнул в сторону к машине, уходя из-под удара ножа. Впрочем, Володя крака мало интересовал. Нож в его руках сверкнул серебристой молнией, и крак кинулся на меня. Я был готов к встрече с киборгом и, отбив вытянутую вперед руку с ножом, ударил прямыми пальцами правой руки ему в горло. Моя рука, словно нож, вспорола горло киборга, и он, захрипев, повалился на землю. "Леон!" - только и успел вскрикнуть Володя и махнул рукой, указывая на что-то за моей спиной. Я развернулся. На меня бросились еще два крака. Руку с ножом одного из них я тут же перехватил и, не останавливаясь, двумя молниеносными ударами ноги в бедро и голень киборга сломал ему ногу. Затем, сжимая захваченную руку, слегка дернул крака вперед и нанес прямой ногой сверху вниз сильный рубящий удар, практически разрубив правое плечо киборга.
 Увлекшись добиванием этого крака, я едва не получил удар от второго киборга. С трудом увернувшись, я встретил его выпад ударом ноги. Крака, словно пружину, отбросило к машине. Он, ударившись о багажник, тут же вскочил на ноги. В этот момент крак со вспоротым горлом попытался схватить меня за ноги. Я, даже не взглянув на него, ногой окончательно перебил его поврежденное горло. В это время из тьмы возникли еще трое Краков.
 Ситуация, в которую мы попали, стала все больше и больше меня пугать. Сколько Краков еще поблизости? Десять? Двадцать? Трудно бороться с противником, когда не знаешь его численность. Когда он вдруг возникает прямо из воздуха. Когда он скрыт нитровизуальным экраном, который делает невидимым в широком диапазоне электромагнитных волн. В старину люди этот экран еще называли шапкой-невидимкой. Конечно, в мегакрасных лучах я бы прекрасно видел, сколько Краков и где они. Но неоочков, необходимых для этого, у меня не было, так что приходилось бороться вслепую.
 Я, лишь успев предупредить Володю, чтобы он ни в коем случае не ввязывался в потасовку, атаковал Краков. Мне нужно было успеть занять выгодную позицию, - и я ворвался в окружение Краков. Двое из них были вооружены ножами. Едва я оказался в центре круга, как краки одновременно нанесли удар. От троих я уклонился, руку четвертого блокировал. Захватив его руку и резко вывернув ее, ударил ногой по кругу одного за другим остальных противников. Они, как фишки тарано, разлетелись в разные стороны. Добив схваченного крака, бросился на павших от моих ударов остальных киборгов. Одного из них я прикончил, еще до того как он успел подняться с земли. В этот момент другой крак обхватил меня за ноги и повалил наземь. Я упал и тут же, выдернув правую ногу из его хватки, проломил ею череп ки-борга.
 То, что произошло потом, я видел, как в кошмарном сне. Последний недобитый крак бросился на меня. Он уже занес руку с ножом, намереваясь всадить его мне в грудь, как на руке крака внезапно повисла Майя. Когда она успела выскочить из машины и зачем только она это сделала?! Даже очень сильному мужчине-землянину не справиться с краком, тем более такой хрупкой девушке. Крак, как от назойливой мухи, отмахнулся от Майи и несколько раз ударил ее ножом в живот. Ударил профессионально, неуловимым движением провернув ручку воткнутого ножа. На его лице отразилось неописуемое блаженство. Майя схватилась за живот и, стараясь удержать хлынувшую кровь, медленно осела в снег.
 У меня едва не помутился рассудок от увиденного. Я бешено набросился на крака. Крак подлетел в воздух, а когда приземлился, был мною буквально растерзан на куски.
 Расправившись с киборгом, я метнулся к девушке.
 Возле Майи уже сидел Володя. Он был бледен, словно смерть. Из глаз писателя лились слезы. Майя сидела с широко открытыми невидящими глазами, схватившись за истерзанный живот. Я, молниеносно оглядев рану девушки, крикнул Володе: "Быстрее на вокзал", - и, осторожно взяв Майю на руки, положил в машину.
 У меня еще был шанс. Только бы успеть к моей автоаптечке, до того как Майя умрет.
 Только бы успеть...

	Глава 17
 Все встречные шарахались с нашего пути, словно увидели горящую лаву. Наверное, выражения наших с Володей лиц говорили сами за себя. Любому взглянувшему на нас было ясно: решается вопрос жизни и смерти.
 Я быстро нес на руках Майю, которая к тому моменту от потерянной крови и болевого шока была уже без сознания. Володя двигался впереди, распихивая всех своей мощной фигурой. Всю дорогу до вокзала он ничего не спрашивал, лишь, словно автомат, бормотал одно и то же: "Господи, помоги. Не дай ей умереть. Господи, не дай ей умереть..." Когда въехали на привокзальную площадь, я коротко пояснил писателю:
 - В камере хранения аптечка. Если успеем, Майя будет спасена.
 В помещении автоматических камер хранения никого не было. Лишь продавец жетонов испуганно взглянул на нас, но ничего не сказал. Я быстро отыскал нужную мне ячейку и осторожно положил Майю на холодный каменный пол.
 Пульс у нее замирал, едва прощупывался. Дыхание неровное. Но она была жива, и следовало не упустить этот шанс. Попросив Володю гнать посторонних зевак, я вынул из ячейки сумку-броню. Володя встал в проходе, загораживая собой нас. Я расстегнул испачканную в крови куртку девушки. Потом задрал повыше изрезанное белье, обнажив живот Майи, представляющий одну сплошную кровавую рану. Сердце защемило от боли, от того, что видишь близкого, самого близкого тебе человека на пороге смерти. На секунду мне показалось: ничего не сделаешь, слишком велики повреждения внутренних органов. Подавив приступ отчаяния, достал автоматическую аптечку и, включив ее на полный ресурс, положил рядом с девушкой.
 Щупальца киберхирурга тотчас присосались к телу девушки. К ней потянулись сервососуды, по которым тут же потекла искусственная кровь. Пневмошприцы вошли в тело, впрыскивая лекарства. ААСП ровно загудела, воскрешая Майю.
 Состояние Майи можно было оценить как катастрофическое. Еще немного, и мы бы ее потеряли. А я себе этого не простил бы никогда. Я, таская ее с Володей повсюду с собой, поступал опрометчиво. Они подвергались смертельной опасности. Из-за того, что я не подумал об этом раньше, из-за моей чрезмерной самонадеянности Майя была сейчас на волосок от смерти. Ей могло помочь только чудо.
 В то время, пока ААСП реанимировала девушку, я не переставал горячо молить бога о том, чтобы все обошлось. Надеясь на чудо. Веря в чудо.
 И чудо произошло! Судя по показаниям приборов аптечки, состояние девушки стабилизировалось. Она уже начала ровнее дышать. Смертельную бледность на щеках постепенно сменил розовый румянец. Ресурс аптечки подходил к концу, и я беспокоился: хватит ли его на завершение лечения?
 Володя по-прежнему стоял в проходе, загораживая нас. Он изредка оглядывался. В его взгляде читался немой вопрос: как она там? Я, успокаивая бородача, сделал жест рукой, означающий, что все хорошо.
 Киберхирург аптечки провел уникальную операцию. Поврежденные ткани и органы были восстановлены. Организм Майи получил потерянную кровь. Жизнь возвратилась к девушке. Майя открыла глаза, приподнялась на локте, удивленно глядя на тянущиеся от ее живота щупальца кибер-хирурга и сервососуды.
 - Леон, что это? - спросила она, глядя на то, как киберхирург заканчивает операцию: накладывает биопластыри и снимает остатки крови на ее животе.
 - Это очень умелый кибернетический доктор. Он буквально вернул тебя с того света. Излечение полное. Наверное, после того как через несколько дней биопластыри растворятся, не останется даже шрамов. А если останутся, то малозаметные, - ответил я, облегченно улыбнувшись, видя Майю здоровой.
 - А с тобой все в порядке? Этот человек не ранил тебя? - встревоженно спросила она.
 - Это был не человек, а крак - киборг, милая Майечка, - ответил я, любуясь ее голубыми глазами.
 Володя, услышав голос Майи, облегченно вздохнул. Его лицо расцвело в широкой улыбке.
 - Как ты себя чувствуешь, Майя? - спросил он девушку.
 - Великолепно! Полна сил и энергии, - мягко ответила Майя. - Словно после продолжительного ровного сна.
 Я взглянул на надпись, высветившуюся на дисплее: "Ресурс аптечки почти исчерпан", - и облегченно подумал: "Уложились. Опять повезло".
 Наше возвращение из подвала камеры хранения произошло менее драматично, чем путь туда. У Майи было отличное настроение. Она, не переставая, смеялась. По всей видимости, на нее еще оказывали действие обезболивающие препараты. Те, кто видел, как я только что бегом нес ее на руках без признаков жизни, удивленно посматривали в нашу сторону. Но никто ни о чем не спросил, ничего не сказал. Ни продавец жетонов в камере хранения, ни продавщица-лоточница, стол которой мы едва не сбили, когда спешили к камерам хранения. В общем, никому до нас не было никакого дела. Кроме, пожалуй, наряда милиции. Двое милиционеров, пересекая зал ожидания, направлялись в нашу сторону.
 Я кивнул Володе, и мы поспешили к выходу. Мы, двигаясь все быстрее и быстрее, покинули вокзал. По улице мы почти бежали. Быстро прыгнули в машину. Я бросил сумку-броню на переднее сиденье рядом с водительским, а сам поместился с Майей на заднем. Когда мы выезжали с привокзальной автостоянки, милиционеры нас чуть не догнали. Они лишь немного не успели перехватить наш автомобиль. Один из них, глядя на нашу удаляющуюся "копейку", что-то говорил по рации.
 "Это нехорошо, - подумал я, - совсем нехорошо. Не хватает только конфликта с властями".
 - Куда летим? - спросил, не оборачиваясь, Володя. - Ко мне домой?
 - Да, Майя переоденется, заберете тулуп деда Никифора и езжайте прямиком в Николаевку. Отсидитесь там, пока я не улажу все дела. Ты сам оттуда родом, должен все знать.
 - Как? Ехать без тебя, Леон? - встревожилась Майя. - А как же ты?
 - Без вас мне будет намного легче справиться со своими врагами! - твердо и громче, чем следовало, ответил я. - Находясь рядом со мной, вы подвергаетесь смертельной опасности. Твое ранение - тому подтверждение. Такого больше нельзя допустить. Аптека пуста, и чуда больше не будет. Нам уже никто и ничто не поможет.
 - Леон, я без тебя никуда не поеду, - решительно заявила девушка и, надув свои милые губки, отвернулась к окну.
 - Майечка, Леон совершенно прав, - неожиданно поддержал меня писатель. - Я видел, как он расправился с теми существами, с краками. Это было страшно. Словно это вовсе не Леон, не человек, а настоящая боевая машина. Я думаю, нет, я твердо уверен, он справится со всеми врагами, которые встанут на его пути. Мы же будем ему лишь обузой. В этом я с Леоном полностью согласен. Только я не пойму, зачем нам ехать именно в Николаевку? Я знаю множество других мест поближе, где мы с Майей могли бы отличи спрятаться. На даче у Никитинских, например. Да мало ли еще где!
 - Запомни, Володя. Нигде на Земле тебе не спрятаться от Краков. Эти твари достанут в любом уголке этой планеты. Спастись от них мы сможем лишь за пределами Солнечной системы. На планетах Федерации.
 - Но как мы туда попадем? Насколько я понимаю, для этого нужен космический корабль, летающая тарелка или что-нибудь подобное в этом роде. Где мы это возьмем?
 - Чуть более чем через двое суток в том месте, где я попал на Землю, а это недалеко от Николаевки, откроется вход в подпространственный туннель, соединяющий Землю и Даран. Это наш единственный шанс спастись. Только на Даране мы будем в безопасности.
 Майя молчала. Разумом она понимала, что мне без нее будет легче бороться с врагами, легче выжить. Но сердцу не прикажешь. Вопреки всем доводам разума сердце ее рвалось ко мне. Вопреки всему. Она женщина, и этим все сказано.
 Мы пробыли в Володиной квартире всего несколько минут. Ровно столько времени, сколько потребовалось, чтобы Майе наспех переодеться в свою одежду, Володе захватить документы и забрать дедов тулуп. Закрыв дверь, писатель отдал мне ключи от квартиры. "Могут пригодиться, должен же ты где-то ночевать", - сказал он. Я согласно кивнул в ответ.
 Выезжать из города решили через дачный поселок, минуя пост дорожной милиции, минуя возможные неприятности. Да и к тому же, судя по словам писателя, к Николаевке так было ближе. "Обычно я езжу этой дорогой, хотя она и похуже, но зато гораздо короче", - пояснил он.
 - Леон, а почему ты не можешь поехать вместе с нами? - с надеждой в голосе спросила меня Майя. - Почему бы тебе с нами не поехать? Спрячемся вместе в деревне, в глуши.
 - Майя, - с болью в сердце, так как мне тоже очень не хотелось расставаться с ней, произнес я: - Быть со мной сейчас - это значит словно магнитом притягивать к себе все беды, какие только можно придумать. Сейчас на меня откроется такая охота, что только держись. Та недавняя схватка с краками - это так, подготовка к приключениям. Сами приключения еще впереди. Но у меня есть небольшое преимущество в этой охоте. Всем желающим завладеть мировым господством я сейчас нужен живым. Нельзя разбить столь драгоценный сосуд, каким в данный момент являюсь я, - контейнер энергии, в котором сосредоточена такая сила. Им всем надо взять меня живым. Если бы краки хотели меня убить, они бы давно это сделали. Нет ничего проще. Один выстрел из энергопистолета - и Леон Джаггер превратится в облако пара. Как, впрочем, превратится в пар и капсула с тапогенным полем. Мои враги убьют меня лишь тогда, когда начнут извлекать тапогенный элемент из моего биополя. Когда начнут отделять мою биоэнергетику от энергетики божественного ключа. Но я, этого не допущу. Постараюсь всеми силами. Мне надо продержаться чуть более двух суток, и мы сможем благополучно покинуть Землю. А продержаться лучше всего я смогу в городе и в одиночку. В том случае, если твердо буду знать, что с вами ничего не случится, что вы в безопасности. За меня же можете не беспокоиться. Я бывал в переделках и покруче. В таких переделках, при одном только воспоминании о которых кровь стынет в жилах. И как видите, жив и невредим до сих пор.
 Сказав это, я немного покривил душой. В такое безвыходное положение, в такой переплет я еще не попадал никогда. Услышав мои доводы, Майя заплакала и уткнулась в мою грудь.
 Мы проезжали дачный поселок, где в домах не виднелось ни единого огонька. По всей видимости, поселок был летний. Зимой здесь никто не жил. Дорога, что вела по поселку, была неровная, вся в ледяных колдобинах и рытвинах. Впереди мы заметили застрявшую машину. Водитель ее, не справившись с управлением, съехал в придорожные сугробы, перекрыв полностью узкую дорогу. Я попросил Володю притормозить подальше, не доезжая до застрявшей машины.
 - Что-то не так? - спросил с сомнением в голосе бородач.
 - Этот участок дороги можно объехать? - спросил я в ответ.
 - Да. Вон правее, видишь, дорожка сворачивает? По ней можно обогнуть весь поселок и вновь выскочить на дорогу в Николаевку. Только стоит ли такой крюк давать? Мы эту машину в два счета вытащим.
 - Подожди, не торопись, - установил я Володю и достал с переднего сиденья сумку-броню.
 Расстегнув "молнию", я на ощупь нашел разведкомплект. Вынув из сумки коробку разведком-плекта, вытащил из нее нео-очки. Когда я посмотрел через них в сторону застрявшей машины, меня чуть не хватил удар.
 - Володя, давай в объезд по той самой дорожечке, - торопливо сказал я писателю. Володя ничего не переспросил. По моему тону он безошибочно понял: впереди опасность.
 Я схватил сумку. Посмотрев в бездонные голубые глаза Майи, быстро ее поцеловал и выскочил из машины. Володина "копейка" тотчас тронулась и через несколько метров свернула вправо. Спустя полминуты она затерялась среди дачных домиков.
 Я медленно, стараясь выиграть драгоценные секунды, необходимые Володе с Майей, стараясь дать им возможность уехать как можно дальше, подходил к застрявшей машине. Водитель с небольшой лопаткой в руках беспорядочно бегал вокруг машины. Увидев меня, он издалека радостно воскликнул: "Друг, тебя сам бог послал, помоги вытащить мою развалину".
 Я молча продолжал приближаться. Увидев мою мрачную фигуру, водитель забеспокоился. "Помоги..." - только и успел он повторить, как я внезапно выхватил из сумки автомат Крамера. Увидев это, водитель дернулся в сторону. Я нажал на спуск. От попадания энергозаряда голова крака мгновенно испарилась, и его обезглавленное тело стало, дымясь, таять.
 Я быстро застегнул "молнию" и закинул сумку за спину. Надевать броню у меня не было времени. Впрочем, краки были вооружены холодным оружием, и я вполне мог обойтись и без брони.
 Их было не менее полусотни. Едва я надел нео-очки, их нитроэкран перестал их скрывать, и я увидел всех. Они были повсюду. Толпились с большой сетью невдалеке от застрявшей машины. Затаились в близлежащих дачных домиках с арбалетами на изготовку. Прятались в сугробах с пневморужьями, окружая меня. Понятно, почему они не были вооружены энергоавтоматами. Им нельзя ни в коем случае меня убить. Нельзя допустить, чтобы я погиб. Они могут лишь ранить меня.
 Я им нужен живым.
 Мне же надо не попасть в их грязные лапы.
 Надо выжить. Выжить любой ценой.
 Я в перекате выдал очередь из встроенного в автомат гранатомета по ближайшей группе Краков. Даже не оглянувшись на растерзанные тела мерзких киборгов, укрылся за машиной. Всего в дюйме от моего лица в железо автомобиля с характерным хлопком впилась короткая металлическая стрела. Сбив длинной очередью арбалетчика, стрелявшего в меня, я из гранатомета разнес вдребезги ближайший дачный домик, откуда целились в меня еще несколько Краков. Крышу домика словно сжевал гигантский слоноящер. Она мгновенно превратилась в облако, состоящее из обломков досок и крошки шифера. Пока туча щепок оседала на землю, я, высунувшись из-за машины, стал стрелять в Краков, что засели за сугробами. Они уже поняли, что раскрыты, что я их вижу, и старались уйти из-под шквального огня моего автомата. Старались разбежаться в разные стороны, забиться в какие-нибудь щели.
 Через нео-очки краки виделись мне отчетливо, в виде ярких пятен. Красные пятна на белом снегу. Словно плоды дерева Каа после снегопада. Расстрелять такие мишени мог бы и новичок. Я же был в этом деле вовсе не новичком. Ни один выстрел, ни один энергозаряд не пропал даром. Я успел перебить не менее двух десятков этих тварей, прежде чем оставшиеся в живых смогли скрыться за заборами и в ближайших дачных домиках. Почувствовав резкую боль в ноге, развернулся. Из моего бедра торчало оперение стрелы. Крак, ранивший меня, присел за грудой досок и стрелял, не останавливаясь, из пневморужья. Я, пересиливая боль, увернулся, упав в снег. Целая россыпь стрел воткнулась в дверь автомобиля, в то место, где только что был я. Не целясь, я выдал длинную очередь в сторону штабеля досок. Подбитый очередью из моего автомата крак с пневмо-ружьем буквально заживо сгорел. Он закричал от боли, мгновенно превратившись в огненно-белый шар. Шар ослепительно вспыхнул и тут же погас, разлетевшись на тысячи частиц.
 Боль придала мне новые силы. Наливаясь ненавистью к нелюдям, я, пересилив боль, поднялся во весь рост и стал с бешенством стрелять по кругу. Обрушил целый шквал огня на засевших Краков, почти полностью опорожнил магазин гранатомета. Я стрелял без передышки несколько минут и добился своего: краки в большинстве погибли, оставшиеся в живых позорно бежали.
 Дачный домик, находящийся прямо передо мной, ярко вспыхнул. Через секунду в его пламенеющих недрах послышался глухой звук взрыва. Штабель досок справа от меня, за которым засели несколько краков-арбалетчиков, был мною буквально разнесен в щепки. Останки Краков вперемежку с щепками разлетелись по сугробам. Длинная очередь из гранатомета изрешетила половину дачных строений. Гранаты, взрываясь, оставляли огромные бреши в домах. Снег вокруг меня горячим паром поднимался вверх от нескончаемых потоков огня из автомата Крамера.
 Не знаю, многие ли краки уцелели под той лавиной огня. Вряд ли. По крайней мере, перестав стрелять, я не увидел ни одного живого крака. В меня уже никто не пытался стрелять. Ярко пылающий домик хорошо освещал окрестности, и вокруг не было даже намеков на киборгов. Я перемолотил огромное количество дачного инвентаря, перепортил немало дачной утвари, но цели своей достиг. Я выжил. Не попался кракам. А следовательно, у меня опять был шанс.
 Я сдернул нео-очки. Глаза от пламенеющего пожара нестерпимо болели. Потом резко, за один раз, выдернул торчавшую из бедра стрелу. Скрипнув зубами от боли, несколько секунд постоял, придерживая рану рукой. Дождавшись прекращения кровотечения, убрал руку и сложил автомат и нео-очки в сумку. Еще раз оглянулся и, не заметив ничего подозрительного, быстро пошел по той самой дорожке, по которой уехали Майя и Володя.
 "Такое ощущение, что краки и тогда, в первый раз, и сейчас точно знали мое местонахождение, - думал я, пробираясь по тропинке, свернувшей с дороги. - Словно я у них постоянно на крючке. Уж нет ли на мне "жучка"? Вполне может быть. Иначе чем объяснить такую осведомленность этих тварей о моих передвижениях? Но где же он может быть? Где-то на теле, под кожей? Вряд ли. Я бы это сразу почувствовал. В одежде? Тоже нет. В бумажнике! Точно, в бумажнике!" Я вышел из леса, по которому петляла тропинка, и остановился на обочине дороги. Вытащил из внутреннего кармана куртки бумажник. Сунув деньги с паспортом в карман, руками разорвал кожу бумажника. Темная шоколадка иглопередатчика лежала на моей ладони. Вот и разгадка головоломки. Я, размахнувшись, забросил "жучок" в Кузов проезжавшего мимо грузовика, наполненного снегом. "Ищите теперь меня, дорогие краки, где-нибудь на свалке за городом", - подумал я и махнул проезжавшей в этот момент мимо легковой машине.
 Машина, к моему большому удивлению, остановилась и, сдав задним ходом, подкатила ко мне. Старенькая, вся замызганная, непонятного цвета "тройка". Водитель опустил стекло и коротко спросил:
 - Куда?
 - Командир, подбрось на проспект Строителей, - попросил я.
 - Ну, знаешь! Это будет тебе дорого стоить. Бензин нынче знаешь почем?
 - Столько хватит? - спросил я, доставая купюру.
 - За глаза! - обрадовался водитель. - Залезай.
 Водитель "тройки" оказался разговорчивым малым. Всю дорогу он потчевал меня разными историями. Я полудремал, сидя на заднем сиденье, и почти не слушал. Последние события совсем меня вымотали. Не знаю, долго ли я еще смогу продержаться. А ведь это только начало. Лишь прелюдия ко всей истории. Так, разминоч-ка. За мной пока еще по-настоящему никто и не охотился. Где-то засели монахи всемогущего ордена Света со своими бредовыми идеями. Они еще себя проявят. Это точно. Можно не сомневаться. Да и краки до конца себя еще не исчерпали. Пока что они осторожничают. Не лезут на рожон. Нападают все больше исподтишка, в темных, безлюдных местах. Побаиваются пока еще теров. Но это ненадолго. Скоро их терпение лопнет, и они пойдут в открытую. А тогда и до захвата планеты Земля недалеко. Точнее, этого города. Вся планета кракам ни к чему. Им нужен лишь Леон Джаггер. В этом случае остается надеяться лишь на господа бога и мощность теровских про-тогенераторов. Да и тех, в тектотанках, не стоит сбрасывать со счетов. Тектотанки имеют на вооружении лишь цивилизации военного альянса Федерации. Кстати, Даран состоит в этом альянсе. Уж не оттуда ли ветер дует? Может, Совет Федерации узнал про тапогенный элемент, заинтересовался Леоном Джаггером? Тогда мне точно крышка. Тогда и на Даране мне не спастись. Пожалуй, уж лучше на Земле оставаться под надежной защитой теров. Кстати, о терах. А эти-то что молчат? Или им не нужен божественный ключ?
 Что-то не похоже на них - отказываться от такого лакомого куска. Я думаю, эти тоже не упустят своего шанса и вступят в игру. Тогда за жизнь Леона Джаггера я бы не дал и ломаного гроша. Вообще бы ничего не дал.
 "...Смотрю, и нет его. Только что был, могу поклясться, и уже нет, - вывел меня из задумчивости голос водителя. - Представляешь, парень, мое состояние. Я же только хотел у него попросить ключ на семнадцать, а этот мужик прямо у меня на глазах испарился. Да вот как раз недалеко от того места, где я тебя подобрал. Кто бы рассказал - не поверил. А своим глазам разве не поверишь? Остановился, вылезаю из машины, без задней мысли подхожу к этому мужику, хотел еще сигаретку у него стрельнуть. Ты, кстати, не куришь? Нет? В общем, подкатываю к нему и только рот открыл, а он, бац, и испарился. Мамой клянусь".
 - Да, - подтвердил я. - Много еще загадочного в нашей жизни.
 А сам подумал: "Краки-то, похоже, совсем распоясались".
 Водитель, услышав мой голос, оживился. Наконец он обрел долгожданного собеседника.
 - А ты слыхал о том пожаре на "Стальмаше"? Там тоже без нечистой силы не обошлось. Мужики такие вещи рассказывают, волосы дыбом встают. По телеку сказали: мол, бандитская разборка это. Постреляли, мол, ребята друг друга и разошлись. Да что они, идиоты, такую бойню в городе устраивать? Они же все втихаря делают. Где потише, за городом. Где ничего не видно, ничего не слышно. Так что брехня все это. Их всех положил один. Это я точно знаю, у меня шурин мент, он мне все по пьяному делу рассказывает. Представляешь, говорит, этот голыми руками разорвал несколько человек, а остальных из автомата перебил. Один всех. Как это можно руками человеку голову оторвать? С ума сойдешь, если представишь такое. "Да, наследил я, порядком наследил, - подумал я. - Кровавый след тянется".
 - И что, поймали этого Франкенштейна? - спросил я, демонстративно зевнув.
 - Поймаешь его! Шурин говорит, всю ментовку на ноги подняли. Из Москвы следственная группа прилетает. Фээсбэшники всю плешь переели, роятся повсюду - как мухи. В общем, творится черт-те что.
 Я промолчал, давая понять, что разговор меня больше не интересует. Назойливый водитель, не обращая на это внимания, хотел было продолжить, но, на мое счастье, мы приехали. Быстро расплатившись, я, подхватив сумку, выбрался из "тройки" и отправился в Володину квартиру.
 Я так устал, что едва переставлял ноги. Как назло, лифт не работал, и пришлось все семь этажей топать пешком. Спать хотелось ужасно. Глаза сами собой закрывались. Засыпая на ходу, открыл дверь. Прошел, пошатываясь, через прихожую и зажег свет в гостиной.
 Сон как рукой сняло.
 В гостиной меня поджидали Сан Саныч Трежилов и Текс Морави. Лучший оперативник РУЭ целился в меня из пистолета.

	Глава 18
 Увидев выражение моего лица, Морави злорадно усмехнулся:
 - Что, не ожидал? Думал, я тебя здесь не достану? Я же предупреждал тебя, Джаггер, что ничего так просто не оставляю, - сказал он по-русски, не спуская с меня глаз.
 - Летел за тридевять земель, чтобы свести счеты? У тебя в роду кровных местников не было случайно?
 - Были, были. Мы, поселенцы с Ароса, не прощаем обид. Но не только это привело меня сюда.
 - С этого бы и начинал. Властитель послал? За элементом "икс"?
 - Я сам послал этого Властителя! Ко всем чертям послал! Я сам по себе, и никто мне не приказывает.
 - Особенно после того, как я разрушил психотронный передатчик и гипобомба уже не угрожает твоей голове, - сделал я предположение. Лицо Морави перекосилось от злобы. : - Так это ты устроил? Взорвал полцентра РУЭ?
 - Ты должен быть мне признателен за это. Я избавил тебя от участи марионетки. - Это тебе зачтется. Так и быть, я не убью тебя, сварив в котле. Я просто сдеру с тебя живого шкуру.
 - Не пугай других, и сам не будешь бояться, - предупредил я Морави, внутренне содрогнувшись от его угроз.
 В этот момент в разговор вступил молчавший" до сих пор Трежилов. Услышав слова оперативника РУЭ, он забеспокоился:
 - Послушайте, мы так не договаривались. Уговор был: я вам нахожу Джаггера, вы у него забираете то, что вам принадлежит. После этого вы оставляете Джаггера мне, как, впрочем, и его Сумочку.
 Морави, полностью проигнорировав слова Сан Саныча, взглянул на сумку-броню.
 - Медленно, спокойно брось мне под ноги свою броню, - приказал он, угрожая энергопистолетом.
 - Как вам? - возмущенно заверещал Трежилов. - А мне? Я вам что, "шестерка"? Если меня наколете - вам конец. Из-под земли достану, из-под корней вырву. Я в законе и в этом городе хозяин. Да я вас...
 Договорить Трежилову Морави не дал. Он, продолжая целиться в меня, левой рукой внезапно схватил Сан Саныча за горло. Трежилов захрипел. Морави сжал сильнее, и главарь бандитов беспомощно замахал руками, став на колени. Морави ухмыльнулся взглядом садиста и последним движением руки сломал шейные позвонки Трежилову. Послышался хруст костей, и тело Трежи-лова отлетело к окну, отброшенное Морави.
 Взгляд оперативника РУЭ на долю секунды отвлекся от меня, и я этим тотчас воспользовался. Я, собрав все силы, стараясь как можно более эффективно использовать свои умения и навыки, подпрыгнул и, молниеносно развернувшись, в воздухе выбил ногой пистолет из руки Морави.
 Выбитый пистолет, словно камень, выпущенный из пращи, пролетел через всю комнату и, разбив стекло, вылетел на улицу. Приземляясь, я, прибавив к удару силу вращения, силу инерции, другой ногой ударил Морави в корпус. Того отбросило к противоположной стене.
 Мой удар оказался недостаточно эффективным. Морави молниеносно вскочил. В руках он держал нунчаки-ножи - страшное оружие. Моя же сумка отлетела под кресло. Достать ее оттуда быстро не представлялось возможным без опасения получить удар нунножами в спину.
 Я, занимая наиболее выгодное положение, мягко, крадучись приблизился к моему врагу. Морави сделал молниеносный выпад. Стальной веер нунчак-ножей едва не отрубил мою правую руку. Я, с трудом увернувшись, отскочил в сторону. Морави вновь ударил. Телевизор градом осколков разлетелся от встречи с нунножами. Я, стараясь увернуться от новых вееров-серий нунчак, с трудом уклоняясь от встречи со стальной смертью, отступал. Зацепившись о торшер, упал. Морави торжествовал: наконец-то я ему попался. Он криво усмехнулся, отчего его лицо, обезображенное шрамом, стало вовсе отвратительным. Но радовался оперативник РУЭ рано. Когда Морави взмахнул веером нунчак-ножей, желая добить меня, беспомощного, распластанного на полу, я, схватив стальную стойку торшера, отбил его удар. Посыпались искры, и я, не давая моему врагу опомниться, вскочил на ноги и нанес несколько сильных ударов стальной стойкой.
 Морави, с трудом отбивая мои удары, стал отступать к окну. Я, двумя ударами о пол отломив абажур и подставку, ловко перекидывая стальную трубку из руки в руку, двигался на него. Шансы наши с Морави, после того как я обрел оружие, уравнялись, и я ждал, когда мой противник ошибется. И дождался. Морави сделал неверный выпад и встретился с моим оружием. Стальная трубка-копье с силой врезалась в его грудь, и Морави, выбив телом стекло, вылетел на улицу. Я хотел подбежать и посмотреть на результат своего удара, как вдруг был остановлен громким выкриком, раздавшимся, словно выстрел, за моей спиной:
 - Стоять! Дернешься - сделаю из тебя решето. Я замер, так и не дойдя до разбитого окна.
 - А теперь брось железо на пол и медленно, без резких движений поворачивайся.
 Мне ничего не оставалась, кроме как подчиниться и, бросив стальной стержень, медленно обернуться. В меня целился из "Калашникова" спецназовец. Он был в черной форме, бронежилете и маске. Я еще не успел до конца оценить свои шансы в этой ситуации, как в комнату ворвались еще несколько бойцов спецназа. Я был безоружен .и, пока еще не решив, как себя вести с этими людьми, не стал сопротивляться.
 Спецназовцы влетели как вихрь в гостиную, и я через мгновение упирался лицом в стену. Ноги мне раздвинули на три ширины плеч, а руки, завернув за спину, сковали наручниками. При этом все действие сопровождалось отменной бранью. Наконец я был, по мнению спецназовцев, полностью обезврежен, и один из них доложил по рации: "Все, взяли". Из динамика донеслось:
 "Ничего там не трогайте, этого в машину и в отдел". Спецназовец ответил: "Понял, - и добавил: - Тут труп мужчины. Вовчик говорит, это Трежилов. Надо бы следственную группу вызвать". Из рации гневно донеслось: "Я сказал, в машину. Привезешь - и сразу ко мне в кабинет. Выполняй..." Я сидел в кабинете начальника РУОПа. Со скованными за спиной руками, на стуле прямо перед хозяином кабинета. Спецназовцы в точности выполнили приказание своего командира, и я был незамедлительно доставлен в Управление внутренних дел к майору Пантелееву. Тому самому, который видел меня за рулем "шестерки" с номером из трех шестерок. Который сделал вид у подъезда Игорева дома, что не узнал меня. Тому самому, о котором Игорь говорил, что он связан с Трежиловым. Узнал, оказывается, тогда, в канун Нового года, Петр Васильевич меня. Узнал, да не подал виду. Все то время, пока я колесил по городу, выжидал, ждал удобного момента и дождался. Я в его руках, и моя сумка-броня скорее всего тоже. Для него я тоже, как и для многих, ценное приобретение. Наверняка он догадался, что в моем лице столкнулся с чем-то необычным, чему нет разумного объяснения. С чем-то таким, что сделает его более сильным, более могущественным. Хороший подарочек для него в Новый год. Только этот майор наверняка не догадывается, какой я нынче опасный подарок. Смертельно опасный. Сейчас всем без исключения я бы рекомендовал держаться от меня подальше.
 Пантелеев внимательно посмотрел на меня и сказал своему помощнику, тому самому спецназовцу, что взял меня.
 - Мордовии, включи-ка ту кассету с записью из вокзала. Хочу еще раз посмотреть.
 Спецназовец без маски, но по-прежнему в бронежилете и с автоматом нехотя подошел к видеомагнитофону и вставил кассету. На экране телевизора замелькали полосы, потом появилось изображение зала автоматических камер хранения. На экране некоторое время никого не было, потом показались я с Майей на руках и Володя. Я положил .Майю на пол и достал из ячейки сумку-броню. Потом вытащил ААСП из сумки и приставил аптечку к телу девушки. На пленку была заснята вся процедура воскрешения раненой Майи.
 "Вот почему тот наряд милиции на вокзале спешил к нам. Такое увидишь - не так заспешишь. Когда у тебя на глазах при помощи какого-то странного приспособления за несколько минут возвращают человека с того света, поневоле заинтересуешься".
 Просмотрев внимательно пленку, майор, мельком взглянув в мой австралийский паспорт, лежащий на столе, неожиданно, обращаясь ко мне, сказал что-то на неизвестном языке. Я промолчал. Кроме русского, я не знал ни одного земного языка. Пантелеев повторил вопрос на другом языке, затем - на третьем. Я по-прежнему молчал.
 - Что же вы, Джаггер, своего родного языка не знаете? - спросил он наконец по-русски.
 - Мы у себя на родине в Австралии говорим преимущественно на языке коренных жителей. Иногда на русском, но никогда на тех языках, знание которых вы только что продемонстрировали.
 От оглушительного хохота спецназовца, раздавшегося за моей спиной, я едва не свалился со стула. Мне тоже стало смешно от того бреда, что я выдал Пантелееву. Я улыбнулся.
 Майор, грозно посмотрев на своего подчиненного, от чего смех тут же затих, продолжил допрос:
 - Хорошо, будем говорить по-русски. Хотя я твердо уверен, что это не ваш родной язык. Это ясно каждому. Вы так отчетливо выговариваете русские слова, как это делают лишь иностранцы.
 Пантелеев достал из пачки сигарету и, закурив, продолжил:
 - Не знаю, кто вы по национальности, Джаггер, но натворили вы в нашем городе столько, что хватит на несколько лет разбираться. Натворили такого, что разумному объяснению не поддается. То, что мы видели на пленке, хоть и весьма необычно, все же имеет какое-то объяснение. Наука идет вперед семимильными шагами, и приходится лишь разводить руками, видя все ее чудеса. Но как объяснить все эти останки от людей в виде пятен на стенах, судя по рассказам очевидцев, сделанные при помощи вашего оружия? Люди еще не научились производить такое оружие. Но бог с ним, с оружием. Может, вы прибыли к нам из какой-нибудь недружественной страны, где производство лазерных автоматов поставлено на поток? Но то кровавое побоище на "Стальмаше" выходит за рамки разумного. Человек не в состоянии сделать то, что сделали вы. Кто вы, Джаггер?
 Я промолчал, полностью игнорируя вопрос, Пантелеев повторил:
 - Кто вы? Что вам нужно в нашем городе? Я оглянулся назад. Руки, скованные наручниками за спиной, онемели. Наручники на мне в этот раз были сплошные, не как те, коляновские, с цепочкой. К тому же руки у меня были завернуты за спину, так что порвать наручники не представлялось возможным. Кроме нас троих, в кабинете начальника РУОПа никого не было. "Очень это неосмотрительно", - подумал я и, вздохнув, повернулся к Пантелееву. Тот все еще ждал ответа.
 - Ну что вам ответить? Сомневаетесь, что я гражданин Австралийских Соединенных Штатов? Свяжитесь с посольством в Москве. Там вам разъяснят, что так поступать с подданными моей страны не принято. Вашему МИДу пришлют ноту протеста, начнется международный скандал, и так далее. Вы сами прекрасно представляете последствия своих необдуманных поступков, то, как вы грубо попираете права человека. У нас в Австралии принято разговаривать с полицейскими в присутствии адвоката. А насчет всех ваших домыслов могу сказать только одно это плод вашего воображения.
 - Плод моего воображения? - майор едва не взорвался от возмущения.
 Он побагровел, с силой сжал кулаки. Бугры мышц вздулись на его мощных руках. Мне показалось, что Пантелеев сейчас набросится на меня.
 Но начальник РУОПа взял себя в руки и спокойно сказал:
 - Плод моего воображения, говорите? Мордовии, значит, и у тебя с воображением тоже не все в порядке. Выходит, то, что ты видел в дачном по-, селке, - всего лишь плод твоего воображения.
 Спецназовец осклабился.
 - Такой фейерверк устроил, полпоселка разгромил, а говорит, что мне все привиделось. Да я же все на кассету заснял. Видик ничего не соврет, ему ничего не привидится, - ответил он.
 Пантелеев с видом победителя посмотрел на меня и спросил:
 - Показать пл„ночку-то?
 "Вот, оказывается, как? Они следили за мной едва ли не с самого моего появления в городе, - озабоченно подумал я. - Лишь бы не погнались за Майей и Володей. Этого только не хватало".
 - Я, думаю, не стоит.
 - Да, я Тоже так думаю, - согласился Пантелеев. - Хотя пленочка-то замечательная. То, что на ней снято, не увидишь ни в одном фантастическом боевике. Прямо "Звездные войны" какие-то. Все, как там. Герой-одиночка расстреливает из лазерного автомата толпы своих врагов. Только вот что примечательно: враги его появляются, как привидения, прямо из воздуха, и трупы этих самых врагов буквально на глазах тают. Вот такого уж точно нигде не увидишь. Имеем случай массового убийства, а трупов нет. Только лишь разорванная одежда на снегу, оружие нападавших - и ничего более. Как-то странно вы убиваете своих врагов: оставляете без тел для погребения.
 Я молчал.
 - Что-то ты, мистер австралийский гражданин, в молчанку играешь. Может, следует разыскать твоих друзей? Тех, что были в машине перед- - перестрелкой в дачном поселке. Может быть, они что-нибудь сообщат нам интересное?
 - Они ничего не знают.
 - А что они должны знать?
 - Они ничего не знают обо всех этих чудесах.
 - Да? - усомнился в моих словах майор. - Тогда, может быть, они расскажут про убийство Трежилова? Зачем ты его убил?
 - Я его не убивал.
 - А кто убивал? Пушкин?
 - Один из моих врагов. Трежилов помог ему отыскать меня, за что и поплатился жизнью.
 - И где же этот таинственный враг? Испарился? В комнате, кроме тебя, никого не было. Не считая, конечно, трупа Трежилова.
 - Я выбросил его в окно, незадолго до того как ваш доблестный спецназ ворвался в квартиру.
 Майор удивленно посмотрел в сторону Мордовина. Тот кивнул, подтверждая мои слова.
 - Своими глазами видел, как он вышиб того человека металлической трубкой. Ударил, и тот вылетел из окна. Но ребята в машине сидели внизу и не видели ничего. По их словам, никто не падал из окна. Потом я сам под окнами все облазил. Даже следов не обнаружил. Мистика какая-то.
 - Мистика. Действительно. Такого же сорта, как и остальные приключения этого заграничного гражданина, - подтвердил Пантелеев и вновь обратился ко мне: - Ну, так что? Будем искать твоих друзей? Или сам все скажешь?
 - Да, я скажу, - ответил я. - Я скажу вот что избавьтесь от меня как можно быстрее. Выпустите и забудьте о моем существовании. Иначе...
 - Что, угрожать? Мне угрожать? - майор едва не проглотил язык, перебив меня.
 - Побойтесь бога, в моем ли положении вам угрожать? - сказал я недоуменно. - Я вас просто предупреждаю у меня огромное количество могущественных врагов. Врагов, которые выпадают из окна седьмого этажа, при этом не разбиваясь. Врагов, которые внезапно появляются прямо из воздуха и так же внезапно исчезают. Врагов, которые убьют не моргнув глазом любого, кто встанет на их пути. И которым я именно сейчас нужен как воздух. По счастью, нужен живым. Поэтому у меня есть шанс спастись. Ваши же шансы с каждой минутой падают.
 На секунду мне показалось, что я увидел в глазах начальника РУОПа страх. Но майор быстро взял себя в руки. Действительно: чего и, главное, кого ему бояться здесь, в здании УВД, в самом гнезде законности и правопорядка? В окружении охраны и десятков коллег?
 ? Ты посмотри, Мордовии, какой нам клиент попался. Каков фрукт! Сидит, нас запугивает, а сам в двух шагах от высшей меры. Так зачем же ты все-таки, Джаггер, или как тебя там на самом деле зовут, убил Трежилова? Ты даже не представляешь, что натворил. Сейчас такое начнется, что только держись. Всех на ноги поднимут. У покойного были такие связи в верхах, что тебе и не снились. И никакие чудеса не спасут. Да мы и не будем никому рассказывать об этих проделках. Одного убийства Трежилова хватит, чтобы тебе не дожить даже до суда. Сокамерники по-тихому зарежут во сне, как барана, - Я же вам говорил и еще раз повторяю, что не убивал я Трежилова.
 - А кто убил? Бэтмэн? Убил и, как летучая мышь, вылетел из окна?
 - Да, что-то в этом роде. Но не в этом дело. Послушайте, майор, снимите с меня наручники. Каждую секунду сюда могут ворваться мои враги. Вы и многие в этом здании могут при этом пострадать. Погибнуть. А я, будучи не в силах сопротивляться, не смогу вас и себя защитить.
 - Нас защитить? - в один голос оскорбленно вскричали оба руоповца.
 - Да. Самим вам не справиться.
 - Да кто же они, эти таинственные враги? Да ни один посторонний человек не прошмыгнет в здание УВД.
 - Они нелюди.
 - Не люди? - удивился Пантелеев, сомневаясь в моем здравом уме.
 - Киборги!
 - Кто?
 - Искусственные создания, внешне очень похожие на людей. Они почти роботы, но они не роботы. Они во много раз сильнее любого человека, и они оснащены очень мощным оружием.
 - Ну ладно сказки-то рассказывать. Какие киборги?! Мы не в Голливуде, и здесь не съемки "Терминатора".
 - Это гораздо серьезнее, чем вы думаете. Я не хочу больше смертей. Я и сдался-то вашим людям лишь потому, что не хотел их убивать; И теперь терплю вашу тупость лишь ради сохранения ваших жизней и жизней ваших коллег.
 В следующий момент Мордовии выбил стул из-под меня, и я грохнулся на пол. Упал неудачно, прямо на руки, скованные наручниками, слегка подвернув левое запястье. Спецназовец несколько раз приложился коваными сапогами к моим ребрам. От ударов перехватило дыхание. Мордовии, приподняв меня за грудки, усадил вновь на стул.
 - Это чтобы был повежливее с начальством, - пояснил он.
 Пантелеев одобрительно кивнул и, усмехаясь, посмотрел мне в глаза.
 "Смейся, смейся, майор, пока жив, - подумал я, отвечая на взгляд. - А жить-то тебе, если будешь так же глуп, осталось совсем немного".
 Я действительно не хотел лишних смертей. И все эти люди действительно находились в смертельной опасности. Краки становились все наглей, все назойливей. Несомненно, плюнут на теров и нападут в открытую. И тогда держись, майор. Ухмыляться уже не придется. Страшно даже подумать, что могут натворить эти существа, оснащенные по последнему слову техники современным оружием. Нескольких Краков, соответственно вооруженных, достаточно, чтобы уничтожить целую армию землян. С сопутствующим подобному вторжению разрушением всей земной инфраструктуры и гибелью мирного населения. Подобное я видел уже не раз. Взять хотя бы ту же Зуциню. К моменту высадки нашей бригады планета подверглась полному разорению. Краки без труда перебили силы самообороны планеты, а ведь те владели куда более мощным оружием, чем любая земная армия. Да и на теров особой надежды нет. Наверняка они не ожидают нападения на Землю и вряд ли надежно ее охраняют. Поэтому их застигнут врасплох. И на какое-то время они потеряют контроль над планетой. Потом они, конечно, подтянут войска, сгонят свои суперкрейсера со всей Галактики и наверняка покарают обидчиков. Теры очень сильны. Самые, пожалуй, сильные в Галактике. Но мне от этого нисколько не легче. Или, к примеру, этому ухмыляющемуся майору.
 Майор хотел продолжить допрос, но в этот момент дверь его кабинета распахнулась, и вошел еще один спецназовец. Он нес сумку броню. Внутри у меня все похолодело. Спецназовец осторожно поставил сумку на стол начальнику и сказал:
 - Сразу не заметили. Под креслом лежала, считай, на самом видном месте. Всю квартиру вверх дном подняли, пока заметили.
 - Ничего, главное, нашли, - сказал майор, неприкрыто обрадовавшись, когда увидел сумку.
 Я понимал, что надо действовать. Надо как-то переломить ситуацию. Нельзя допустить, чтобы извлекли содержимое сумки. То, что там находилось, еще рано видеть землянам. Но что я мог сделать со скованными за спиной руками? Под прицелом автомата?
 Майор осторожно, словно опасаясь, что из недр сумки неожиданно выскочит змея, расстегнул "молнию". Он сунул руку внутрь, и в этот момент я прыгнул на него, как учили, без предварительной подготовки. Без единого намека на то, что сейчас начну двигаться. Не знаю, на что я рассчитывал. Скорее всего на чудо. Возможно, я смог бы вытащить плазменный пистолет. Хотя сделать это со скованными за спиной руками было трудно. Возможно, я бы, оглушив Пантелеева, в образовавшейся сутолоке успел бы извлечь парализующий излучатель. Но чуда не произошло.
 Пантелеев, невероятным чутьем уловив мое стремительное движение, успел отклониться в сторону. И мой прыжок не достиг цели. Я целился головой в его голову и промахнулся. Лишь вскользь задев майора, я упал на стол. Пантелеев тотчас обрушил на меня град ударов и сбил на пол. Его подручные несколько минут злобно колотили меня, после чего швырнули на стул.
 - Прыткий, гад, - сказал запыхавшийся Мордовии.
 - Сволочь, мне бровь рассек, - подтвердил : начальник РУОПа, прикладывая носовой платок к ране.
 - Ну, ты у нас попляшешь еще, - пригрозил другой спецназовец.
 - Да вы же ничего не понимаете, - крикнул ; я, - вам нельзя трогать эту сумку! Там оружие, такое оружие, которое вы в глаза не видели. Нажмете не на ту кнопку, и все здание взлетит на воздух.
 - Не боись, разберемся, я во взрывчатке знаю толк, - уверенно сказал майор и вытащил из сумки ААСП - Автоматическую аптечку скорой помощи.
 Майор и остальные руоповцы удивленно рассматривали диковину, похожую на осьминога, с множеством присосок и щупалец. Единственный глаз-объектив внимательно смотрел на рассеченную бровь Пантелеева. В следующую секунду щупальца киберхирурга обхватили голову майора. Присоски впились в его лицо. ААСП вырвалась из рук Пантелеева и прижалась к его лицу, облепив всю его голову своими щупальцами.
 Майор от неожиданности заорал. Не знаю, что он вообразил, может, решил, что это разновидность вампира, или, быть может, посчитал, что его голову сейчас оторвут, но он стал лихорадочно отрывать щупальца киберхирурга от лица. У него, конечно же, ничего не получилось. ААСП настроена работать и в более тяжелых условиях и при больших нагрузках.
 Спецназовцы бросились на помощь начальнику. Пытаясь оторвать от него киберхирурга, они изо всей силы тянули щупальца в разные стороны, но все усилия были напрасны. Майор при этом ревел, как бык, словно из него действительно высасывали всю кровь. Сумка, сбитая впопыхах Мордовиным, упала на пол.
 Я собрался, воспользовавшись суматохой, бежать, но в этот момент аптечка наконец-то отстала от злосчастного Пантелеева. Киберхирург, использовав остатки ресурса, залечил поврежденную бровь майора и отцепился от него.
 Лицо начальника РУОП было белее мела. На нем отражался такой ужас, что я захохотал. Мне было так смешно, что я забыл о побеге.
 Майор, услышав мой смех, покраснел как рак.
 - Смеешься, сука. Я сейчас тебя шлепну прямо здесь, и тебе станет не до смеха, - сказал он и с ожесточением выхватил пистолет из кобуры.
 Мне действительно стало сразу не до смеха. Казалось, майор обезумел и вполне может привести в исполнение свою угрозу. Увидев, что я перестал смеяться, он усмехнулся и только собрался что-то добавить к своей угрозе, как противоположная стена, та у которой стоял телевизор, внезапно с ужасным грохотом обрушилась.
 Из зияющей бреши вышли трое в космической полуброне. Они были вооружены до зубов энергооружием и целились в нас.
 Это были краки.

	Глава 19
 Среди Краков выделялся огромным ростом Властитель. Он стоял между своими подручными, держа в руках пулемет Свенсона, и с нескрываемым торжеством смотрел на меня. Что ж, ему до своей цели осталось сделать лишь шаг. Последний шаг на пути к силе бога. Он уже видел себя богом Вселенной. Ему уже подчинялись. Ему уже поклонялись. Его уже боготворили. Он мог карать целые планеты, уничтожать целые цивилизации. Он почти стал богом.
 Но очень часто последний, самый крошечный шаг бывает сделать труднее, чем весь пройденный путь. Порой невозможно сделать. Порой все наши чаяния и мечты рушатся от одного неловкого движения.
 Руоповцы после секундного замешательства пришли в себя. "В чем дело?" - успел прошептать Мордовии, направив автомат на гиганта-крака, ив ту же секунду был убит. Властитель одиночным, ювелирной меткости выстрелом из энергопулемета снес треть туловища руоповца. Голову, плечи, тело по грудь срезало, словно бритвой. Обрубки рук, сжимая автомат, упали на пол. Тело пошатнулось и рухнуло.
 Брызги крови Мордовина разметались по комнате. Стоявший за его спиной спецназовец, тот, что принес мою броню, в ужасе отшатнулся и с ожесточением стал стрелять в Краков. Очереди из "АКСа" поливали Властителя, не причиняя ему никакого вреда. Для полуброни "Астра" такое испытание - сущий пустяк. Пули яркими огоньками вспыхивали, ударяясь об энергозащиту брони, а крак, стараясь не попасть в меня, хладнокровно прицелился и выстрелил.
 Энергозаряд пробил дыру размером с детский мяч в животе руоповца. Остатки внутренностей со шлепком прилипли к стене. Спецназовец с удивлением медленно сполз по стене. Он видел дыру в своем теле, и слезы текли по его щекам. Ему никак не верилось, что это произошло именно с ним, молодым, крепким парнем. Он так и умер, не веря в то, что произошло.
 Пантелеев, выстрелив в Краков несколько раз из пистолета, спрятался за стол. Он повалил следом за собой и меня. Майор стащил меня вместе со стулом, спрятав за столом. "Наручники", - выдохнул я. Не знаю, может, Пантелеев наконец понял, что мои слова не блеф, может, еще что .другое ему пришло на ум, но майор мгновенно расстегнул мои наручники. Я дернул к себе лежавшую тут же сумку и выхватил из нее первое попавшееся оружие - гранатомет четвертой категории. Что и говорить, оружие не для ближнего боя. Но выбирать не приходилось. Я снял гранатомет с предохранителя и тут же услышал приказ, раздавшийся прямо над ухом.
 - Еще одно движение, и я отстрелю тебе руки по локоть. Ты мне и без рук пригодишься, - сказал своим леденящим кровь голосом Властитель, целясь в меня из пулемета.
 Я замер, боясь пошевелиться. Майор в этот момент выстрелил в крака. Прямо в его голову. Пуля ударилась в защитный шлем и испарилась, рассыпавшись на множество искр. Крак, продолжая целиться в меня, держа пулемет в одной руке, другой схватил руку Пантелеева с пистолетом и сжал ее, словно тисками. Майор закричал от боли и стал извиваться, словно мемозмея, попавшая в капкан. Крак помял немного кисть майора и, сделав из нее кровавое месиво вперемежку с исковерканным металлом, ногой отбросил потерявшего сознание начальника РУОПа.
 Разделавшись с майором. Властитель снял с пояса контейнер-пластонизатор и, направив его жерло на меня, сказал:
 - Ну, вот и все. Я - бог. И могу... Договорить финальную фразу краку не дали. Точно так же, как недавно стена, все три окна в кабинете вдруг взорвались, осыпав нас осколками стекла. В кабинет влетели трое человек. Они были в белых скафандрах монахов ордена Света. За спинами у них виднелись антигравитационные ранцы, в руках монахи держали молекулярные мечи.
 Поразительная штука - этот молекулярный меч. Он может разрубить любое, самое прочное вещество. При желании им можно пробить даже корпус космического лайнера. Являясь по своей природе силовым полем с особыми свойствами, он проникает сквозь любую защиту. Сквозь любую броню. Например, сквозь полуброню "Астра", в которую были облачены краки.
 Властитель едва успел повернуть голову в сторону монахов, как тут же лишился правой руки, держащей контейнер тапогенного поля. Ее отрубил меч ближайшего монаха ордена Света. Монах в ту же секунду молниеносно отлетел в сторону. Крак, взревев от боли и разочарования, полоснул из пулемета Свенсона в сторону нападавших.
 Монахи были без брони и не вооружены энергооружием. Да и ни к чему им все это. Они обладали такими знаниями и таким умением применять всевозможные энергополя, что технические средства им были не нужны. Без надобности им были все эти орудия уничтожения и защиты, что изобрели люди за миллионы лет своего развития.
 Монах, напавший на Властителя, взмахнул рукой, и от его ладони навстречу энергозарядам, выпущенным краком, устремилось голубое облачко энергополя. Заряды ударились о него и рассыпались на тысячи искр, подобно тому, как пули "Калашникова" бились о космическую броню, как горсть камней, Поняв, что так с монахами не справиться, Властитель отбросил пулемет и выхватил свой молекулярный меч, входящий в обязательный комплект полуброни "Астра". Остальные краки поступили так же, решив в рукопашной схватке одолеть невесть откуда взявшегося противника.
 Но справиться с монахами ордена Света, в совершенстве владеющими молекулярными мечами, очень непросто. Монахи, можно сказать, рождаются с этими мечами, живут, не расставаясь с ними, и умирают с мечом в руке. Они знают все тонкости боя, все стили и школы, идеально владеют своей психоэнетикой и биоэнергетикой.
 Монахи сошлись с краками, и завязалась жаркая схватка. Искры от столкновений молекулярных мечей сыпались в разные стороны. Будь на месте Краков обычные люди, исход схватки был бы ясен еще до ее начала. Но краки не были людьми. Они были киборгами. Существами, чей с мозг так же отличен от человеческого, как простейший процессор в наручных часах от персонального компьютера. Они рассчитывали заранее все свои удары, блоки, уходы, перебирая за доли секунды миллионы возможных комбинаций развития поединка. Да и силой они обладали нечеловеческой. В общем, встретились могущественные противники.
 Стол, за которым я прятался, был разрублен словно кусок масла мечом крака Властителя. Монах, которому предназначался удар, ловко увернулся и ударил, в свою очередь, по подвернувшейся спине крака. Но крак только этого и ждал. Вывернувшись словно змея, он невероятным выпадом отбил меч монаха и, продолжая движение своего меча, проткнул тело противника. Меч легко вошел в монаха, и крак молниеносно, двумя стремительными взмахами разрезал его пополам. Половинки тела монаха, брызгая кровью, упали вт разные стороны.
 К этому времени остальные краки и монахи уже заканчивали поединок. Почти в тот же момент, когда Властитель убил своего противника, двое других монахов ордена Света разделались с его помощниками. Тела разрубленных Краков, дымясь, исчезали прямо на глазах.
 Это все произошло так быстро, что я лишь успел извлечь из сумки плазменные пистолеты и, закрепив их на руках, выстрелил из гранатомета. Своим выстрелом я пробил дыру в стене, отделяющей кабинет от коридора. Схватив броню, я бросился в образовавшийся пролом. Пробегая кабинет, я мельком взглянул на сидевшего на корточках Пантелеева. Майор расширенными глазами, осторожно придерживая искалеченную руку, смотрел на поединок монахов и Властителя.
 "Это тебе, майор, покруче "Звездных войн" будет", - подумал я и выскочил в коридор.
 Здесь уже вовсю похозяйничали краки. Я едва не споткнулся о труп человека. Человек, без сомнения, был убит энергооружием. В его правом боку был вырван большой кусок тела. Увидев крака, я без раздумий двойным выстрелом из плазменных пистолетов превратил того в тысячи угольков. Угольки через мгновение рассыпались по полу, и я побежал по коридору.
 "История повторяется, - думал я, на ходу разворачивая броню и активируя ее. - Опять я бегу по коридору, опять на меня охотятся. Вновь везде смерть и разрушения".
 Я заскочил в первую попавшуюся дверь и за несколько секунд надел активированную к тому времени броню класса "Небесный огонь". В броне я чувствовал себя намного уверенней. И хоть от удара молекулярным мечом она меня не спасет, от пули "Калашникова" защитит наверняка.
 "Прочность брони - двадцать пять процентов. Реактивный двигатель выведен из строя", - немедленно доложил оживший бортовой компьютер.
 - Знаю, - отмахнулся я. - Приказ номер один, обязательный для исполнения при любых обстоятельствах. Не стрелять в людей, вооруженных обычным оружием. Уничтожать только вооруженных энергооружием и молекулярными мечами. Понял?
 "Так точно", - по-военному четко ответил бортовик.
 - Тогда за дело, - скомандовал я и, второпях нацепив на себя все остальное обмундирование, с вновь выскочил в коридор.
 Первым делом надо найти этого, безумного крака и раз и навсегда покончить с ним. Убить главаря этой шайки киборгов. Потом уносить ноги подальше отсюда. Воевать с монахами ордена Света мне вовсе не хотелось. В здании Управления внутренних дел, несмотря на. поздний час, было много сотрудников. Многие из них погибли в первые минуты вторжения Краков. Остальные пытались отстреливаться от мерзких киборгов. Хотя как может человек, вооруженный огнестрельным оружием, противостоять киборгу, оснащенному, как космопехотинец Федерации? Вопрос риторический - никак не может. Стреляли в Краков от отчаяния, от незнания, что для тех эти выстрелы, как укусы комара слону. Мстя за смерть своих товарищей.
 Погибших было немало. Краки расчищали себе путь, продвигаясь по зданию. Я едва не поскользнулся в крови и схватился за подоконник, чтобы не упасть. В разбитое окно, выходившее во двор здания УВД, я увидел, что бой идет и на улице.
 Управление внутренних дел представляло собой прямоугольное здание с заснеженным квадратом двора в центре. Выход из двора шел через арку, которая перекрывалась воротами. Ворота были взорваны. Их искореженные остатки болтались в проеме.
 Несколько милиционеров засели за взорванной машиной и вели огонь по краку. Тот, не торопясь, продвигался к ним, изредка стреляя по окнам здания, откуда по нему тоже стреляли. Наконец, подобравшись на достаточное расстояние, он очередью из гранатомета, встроенного в автомат Крамера, разнес на куски разбитую машину вместе с работниками УВД, спрятавшимися за ней.
 И хотя мне надо было экономить заряды, я, не в силах смотреть, как крак убивает людей, тщательно прицелившись, выстрелил в него из гранатомета. Тело крака разлетелось в разные стороны.
 Бой шел по всему зданию. Краки все-таки решились на откровенную агрессию против Земли. Нагло нарушили неприкосновенность теровских территорий. И теров не испугались. Или, возможно, совсем обезумели от близости тапогенного элемента. Сыграли по-крупному. Конечно, в случае удачи теры им не страшны. Им уже никто не будет страшен.
 Хорошо, что я отдал приказ моему бортовику ни в коем случае не убивать людей, вооруженных обычным оружием. Едва я вбежал в разгромленный кабинет начальника РУОПа, как его хозяин выстрелил в меня из автомата. Если бы не мой приказ, компьютер тотчас бы уничтожил майора. К счастью, он лишь горестно доложил: "Прочность брони двадцать четыре процента, - и озабоченно добавил: - Если не беречь энергозащиту, долго не протянем".
 Я проигнорировал высказывания бортовика и : громко крикнул майору, не прекращавшему стрелять в меня: - Да уберите вы автомат, Пантелеев. Это я, Джаггер, спасать пришел.
 Майор автомата не убрал, но стрелять перестал. Он держал "АКС" в левой руке, правая его рука представляла сплошное кровавое месиво. Судя по той картине, что я увидел, войдя в кабинет, крак расправился с монахами. Их окровавленные трупы наглядно говорили об этом. Я надеялся поживиться вооружением убитых Краков, но увидел лишь обугленные остатки их брони. Заметив мой разочарованный взгляд, -Пантелеев пояснил: "Он все сжег дотла". - Майор, опустив автомат, посмотрел на истерзанные тела своих помощников и присел на стул. Лицо его посерело и как-то все осунулось.
 - Вот видите, что вы натворили, - зло сказал я. - Вы же понимали, что столкнулись с чем-то не имеющим объяснения. Видели, что все в последнее время выходит за рамки разумного и тем не менее перли вперед, как баран, совершенно не слушая того, что я вам говорил. И что в результате получили? Все здание разрушено, погибло много людей.
 - А что я должен был сделать? Отпустить вас? - снова переходя на "вы", бормотал Пантелев. - Сказать, мол, он инопланетянин, сын бога или дьявола. Невесть кто. Не надо, мол, трогать его? И куда бы вы пошли? В город? И эти существа разрушили бы весь город. Это вы виноваты в том, что произошло! Не кажется ли вам, если им так нужна ваша смерть, то лучше вам умереть? Лучше пусть умрет один ради спасения многих. Я вздохнул и ответил:
 - К сожалению, в данном случае эта формула не подходит. Сейчас моя смерть - это гораздо больше, чем смерть одного человека.
 - Я так не думаю, - сказал майор и навзлет выстрелил в мою сторону.
 Я инстинктивно отклонился, но Пантелеев стрелял не в меня, он целился в крака Властителя, чья массивная фигура возникла внезапно за моей спиной. Конечно, выстрелы майора не причинили никакого вреда краку, но меня предупредили.
 Я отскочил в сторону и, не раздумывая, выстрелил из обоих плазменных пистолетов.
 Властитель среагировал моментально. Если краки были киборгами, то Властитель был сверх-киборгом. Расправа с монахами ордена Света наглядно свидетельствовала об этом.
 Выброс плазмы не убил крака. Он, перекатившись, ушел от огненного потока. Я вновь выстрелил. Плазма превратила в угольную пыль шкаф с документами, но крак вновь остался невредим. Я опять выстрелил. И опять промах.
 "Плазма - на нуле", - безрадостно доложил компьютер. Я схватил автомат Крамера, болтавшийся на ремне у меня за спиной. Это заняло считанные доли секунды, но краку их хватило, чтобы направить пулемет на меня.
 Мы стояли, нацелившись друг на друга, и ждали, кто первый пошевелится. Совершенно ясно: крак не хотел меня убивать. Это не в его интересах. Но и себя убить он не мог позволить. Мне умирать тоже не хотелось.
 - К чему все это, Джаггер? - наконец нарушил молчание Властитель. - Зачем нам убивать друг друга? Ваша подружка жива, и вам нет смысла мне мстить. Признайтесь, это был неплохой ход, позволивший заманить вас на Землю. Если бы я действительно хотел ее убить, то давно бы сделал это. И тогда, на Даране, и сейчас на Земле. - Да, это вы неплохо придумали с биомехом, - признался я, - только не пойму как вы успели так быстро его создать?
 - Вы же, люди, ничего не знаете о нас, краках. Вам и невдомек, что мы такие же биологи ческие создания. Точная копия вас. Более совершенная копия. И нам так же необходимо есть, пить, заниматься сексом, как и вам.
 - Не пойму, к чему вы клоните?
 - На все мои попытки завладеть Майей она мне отвечала категорическим отказом, пригрозив в случае насилия покончить с собой. Вот и пришлось создать для своих утех ее точную копию. Чью смерть вы и видели тогда на Даране. Не мог же я допустить в самом деле, чтобы она добежала до вас. Вы бы сразу поняли, что это биомех. Подделка. Робот.
 - А вы не робот? Говорите о биомехах с таким пренебрежением, словно рождены от женщины.
 - Мы, краки, не роботы. Мы искусственные люди, и вам, натуральным людям, надо бы это наконец понять. Понять, что мы пришли на смену вашей хилой, исчерпавшей себя цивилизации. Мы лучше вас, сильнее, умнее. И мы создадим общество, которое будет гораздо лучше, чем общество людей.
 - Общество, где убийство человека доставляет наслаждение?
 : - Для нас смерть ничего не значит. Мы не. люди и не боимся ее прихода.
 - Вы не люди - вы нелюди, - уточнил я.
 - Вам-то все равно! Зачем вы рискуете своей жалкой жизнью? Для вас жизнь имеет большую ценность, и стоит ли подвергать ее такому риску? Не все ли вам равно, кто будет богом?
 - Нет, не все равно. И хоть мы, люди, высоко ценим жизнь, для нас существуют и большие ценности. Любовь, доброта, счастье.
 - У нас, Краков, ценности такие же. Просто мы видим их немного по-другому.
 - Я это заметил, пока шел по зданию. Убиваете ни в чем не повинных людей, а о доброте рассуждаете.
 - А вы не убиваете? Вы, люди, уничтожили за миллиарды лет своего развития столько себе подобных, что хватит на целую Вселенную. Нет более жестокого существа, чем человек. Человек единственный из живых существ убивает просто ради собственного удовольствия.
 - Вот как? А я считал, что именно краки убивают ради собственного удовольствия.
 - Мы убиваем, чтобы жить. Наша биоэнергетика искусственная, и нам постоянно нужна подпитка. Мы питаемся душами убитых людей.
 - А мы, люди, очень любим жить и очень не любим, когда кто-то убивает нас, пусть даже ради того, чтобы самому выжить. Так что нам не по пути. Или люди, или краки. Или добро, или зло. Или бог, или дьявол. Третьего не дано.
 - В человеке есть и бог, и дьявол. И вы об этом прекрасно знаете.
 - Человек всегда борется с дьяволом в своей : душе. Ради этого он и живет на свете. Для того, чтобы научиться любить. Научиться любить бога. Научиться любить Вселенную. А не как вы, краки, для того, чтобы питаться душами умерших.
 - Человек никогда не победит дьявола. Это не под силу даже богу.
 - Вы так думаете? Что создавший все сущее не в состоянии покарать зло?
 - Конечно. Если он мог это сделать, то давно бы уничтожил все зло во Вселенной. Но он слаб, этот ваш бог. Мягкотелый слюнтяй. Ему никогда не справиться с дьяволом. С мировым злом. Как вам, людям, никогда не справиться с нами, краками.
 - Бог не уничтожает дьявола лишь по одной причине. Это должны сделать люди. Человек должен сам уничтожить зло в своей душе.
 - Людям никогда не одолеть дьявола. Зло агрессивнее, хитрее, умнее.
 - А добро сильнее. И оно всегда побеждает.
 Пантелеев, до этого момента безучастно слушавший наш разговор и не понимавший ни слова - мы говорили на линке, - случайно задел стул, и тот с грохотом упал. Стук падающего стула ударил по нервам, и крак на мгновение отвлекся. Я тотчас выстрелил из автомата. Я выстрелил не по броне Властителя. С одного выстрела я бы все равно ее не пробил. Я влепил энергозаряд прямо в пулемет крака. В самый его ствол. Пулемет Свенсона взорвался ослепительным огненным шаром. Взрывная волна отбросила крака к остаткам разрушенной стены и обдала нас с Пантелеевым жаром. Майор бросился на пол, спасаясь от нестерпимого жара.
 Я кинулся на крака, не переставая стрелять из автомата. Властитель на удивление быстро опомнился от взрыва и, несколько раз увернувшись от моих выстрелов, прыгнул на меня.
 От сильного удара единственной руки крака мой автомат отлетел в сторону. Мне повезло, что вторая рука киборга была повреждена. Если бы не это, Властитель бы уже разделался со мной. Силой он обладал невероятной. Я это почувствовал, когда оказался в его железных объятиях. Крак навалился на меня, лишая возможности двигаться. Мы упали на пол. Но с одной рукой Властителю все же трудно было справиться со мной. Высвободив правую руку, я коротко, стараясь вложить максимум силы, ударил в шлем крака. Голова ки-борга откинулась, и он отпустил меня. Я, приподнявшись, двумя руками одновременно ударил крака в корпус и снова в голову. Несмотря на всю свою мощь, крак отлетел от меня, словно резиновый мячик. Я тоже был высококлассный боец и мог постоять за себя. Вскочив на ноги, я тут же выхватил из пояса "Счастья" молекулярный меч. Повернув ручку, активировал его, и серо-голубое лезвие меча выскочило из рукоятки.
 Крак уже держал в руке меч и приближался ко мне. Прежде чем я успел сообразить, он нанес мне целый каскад ударов. Я, едва отразив их, стал отступать. Владел мечом крак мастерски. Я тоже неплохо владел техникой мао-джи, входящей в комплекс диске, но до Властителя мне было далеко. Если бы он не был изувечен, я бы проиграл поединок в два счета.
 Я чудом увернулся, и серо-голубое лезвие меча крака вспороло каменную стену. Отклонив голову, я увернулся от нового удара киборга. Его меч : скользнул по моей руке, срезав бесполезный теперь плазменный пистолет. Крак старался обезвредить меня. Отрубить мне конечности, обездвижить меня.
 Я же лишь отбивал удары Властителя, опасаясь попасть на его встречный удар-ловушку. Я видел не раз, как неопытные бойцы на мечах попадались на подобные хитрости и что с ними случи лось потом. Как расцветал алый цветок Ра в животе новичка, выведенный мечом мастера. И как потом четвертованное тело самоуверенного бойца распадалось на отдельные части.
 От взрыва в кабинете начался пожар. Яркие языки пламени лизали изуродованную мебель. От высокой температуры загорелся пол кабинета. Дым застилал глаза, мешая поединку. "Как там Пантелеев?" - обеспокоенно подумал я. Времени на то, чтобы посмотреть, что стало с майором, у меня не было.
 Крак все же переоценил свое мастерство. За все время поединка я еще ни разу его по-настоящему не ударил, и он потерял бдительность. Решил, что легко справится со мной, и просчитался. Он сделал выпад, и я, отбив его меч плоской стороной своего меча, продолжил движение, вращая серо-голубое лезвие, скользя им по лезвию меча крака. И в какой-то миг меч вошел в тело крака. Этим ударом я владел в совершенстве и только ждал момента, когда крак раскроется.
 Все же крак был мастером боя на мечах. Любого другого мой удар бы уложил наповал. Но Властитель вывернулся. Не знаю, каким чудом, но мой меч лишь разрезал броню крака, вспоров его левый бок. Из разреза тотчас хлынула кровь.
 Властитель одним прыжком отскочил от меня и с недоумением взглянул на свой взрезанный бок. Увидев рану, он взревел от боли и бешенства. Забыв о том, что я ему нужен живым, забыв о своей мечте стать богом, крак стал неистово наносить мне удар за ударом. Не целясь, стараясь раскрошить меня на мелкие кусочки. Казалось, им в самом деле овладел дьявол. Ненависть светилась в глазах крака, и у него осталось лишь одно желание. Убить. Убить меня.
 Я, с большим трудом отбивая неимоверной силы удары киборга, отступал. Все мое мастерство пасовало против проявления такой бешеной силы. Споткнулся об обломок стола и упал. Крак взревел и замахнулся, стараясь добить меня.
 И в этот момент, в момент, когда я уже решил, что мне пришел конец, случилось неожиданное. В грудь киборга вдруг ударила очередь энергозарядов, и он, отброшенный, ударился о стену. Едва крак начал подниматься, как тут же получил огромную порцию энергогранат. Грохнул взрыв, и стена обрушилась, завалив собой Властителя.
 В крака стрелял Пантелеев! Из моего автомата Крамера. Увидев, что крака завалило кирпичами, майор всадил туда остатки боезапаса. Он, выстрелив одновременно из автомата и встроенного гранатомета, полностью опустошил боезапас. Взрыв разнес груду кирпичей, и нас отбросило взрывной волной к окнам. Майор ударился головой о стену и потерял сознание. Как он вообще еще держался так долго, с такой раной, в дыму, среди огня.
 "Никакое тебе мастерство не помогло, крак, претендент на пост бога Вселенной. Погиб, как новичок, от рук человека, впервые держащего энергоавтомат", - подумал я и, подхватив бесчувственное тело майора, прыгнул в окно, спасаясь от огня, вспыхнувшего с новой силой после взрыва.
 Падали мы с третьего этажа, в снег, поэтому приземлились сравнительно удачно. К тому же мой бортовой компьютер успел включить, хоть и частично поврежденный, но все еще способный помочь в данной ситуации реактивный ранец. Так что упали мы вполне благополучно, снаружи здания УВД. Майор был по-прежнему без сознания.
 Я вытащил его из снега на дорогу.
 Здание Управления внутренних дел горело в нескольких местах. Почти вся крыша была объята пламенем. В окнах виднелись уцелевшие люди. Они просили о помощи. Некоторые, не выдержав нестерпимого жара, выпрыгивали, подобно нам, из окон. Пожарные машины, не справляясь с охватившим здание огнем, безостановочно поливали его водой. От одной машины к окнам тянулась лестница. По ней эвакуировали оставшихся в здании.
 В общей суматохе на нас никто не обратил внимания, и я, откинув защитное стекло шлема, потащил майора к ближайшей машине "Скорой помощи". Медики, лишь удивленно взглянув на меня в броне и, видимо, приняв за одного из пожарных, занялись Пантелеевым. Я же, стараясь не привлекать внимания, стал быстро удаляться от здания УВД.
 Отовсюду к горящему зданию сбегались люди.
 Некоторые, взглянув на меня, удивленно провожали взглядом. Я быстро забежал в подъезд ближайшего дома, намереваясь сбросить выдававшую во мне чужака броню. Следом за мной в подъезд заскочил еще кто-то. Я обернулся и в тусклом свете лампочки увидел, что это Морави.
 Оперативник РУЭ целился в меня из энергопистолета.

 - Я не буду долго говорить, я просто тебя убью, - сказал он и выстрелил в меня.
 Энергозаряды больно ударили в грудь, и я упал, стукнувшись спиной о стену. "Прочность энергозащиты - три процента", - доложил бесстрастно компьютер. Морави вновь выстрелил. Нестерпимая боль пронзила правую ногу. От ожога я едва не потерял сознание. "Энергозащита на нуле", - все так же бесстрастно проговорил мой бортовик.
 - Ну вот тебе и конец, Джаггер, - сказал Текс Морави и вновь выстрелил, стараясь добить меня.
 Не знаю, как я сумел увернуться, как не попал под смертоносный энергозаряд. В экстремальных ситуациях люди действуют часто за пределом своих сил. Я откатился в сторону, и энергозаряд, выпущенный Морави, взорвался рядом со мной. Я резко выхватил из-за спины гранатомет четвертой категории - единственное оружие, оставшееся у меня, - и, не целясь, выстрелил в Морави.
 Действительно, целиться из гранатомета такой мощности, с такого расстояния было ни к чему. Морави вместе с куском стены и подъездными дверями просто перестал существовать. Из образевавшейся дыры пахнуло холодом.
 "Вот тебе и вендетта", - подумал я и осторожно, стараясь не задевать обожженную ногу, скинул бесполезную броню. Быстро собрав ее в сумку, вышел на улицу. К месту нового взрыва уже спешили люди. Я, с большим трудом ступая обгоревшей ногой, побежал подальше от этого дома. Подальше от всего этого кошмара.
 Казалось, еще немного, и я не выдержу. Сдамся, плюну на все. Я так устал за последние дни. Я уже был не в силах продолжать этот бесконечный поединок. Поединок со всеми. Поединок против всех.
 Я бежал куда глаза глядят до тех пор, пока совсем не выбился из сил. Нога, казалось, вообще перестала слушаться меня. Я стоял и тяжело дышал около дома, показавшегося мне знакомым.
 "В конце концов это единственное место, куда я могу сейчас пойти. Где мне будут рады", - подумал я и, едва не валясь без сил от боли и усталости, вошел в подъезд.
 Я едва прикоснулся к кнопке звонка, как дверь тотчас открылась.
 На меня встревоженно смотрела Софья, и я, теряя сознание, свалился к ее ногам.

	Глава 20
 Звезды падали к моим ногам, поднимая тучи звездной пыли. Спирали галактик, неумолимо вращаясь, пронзали мое тело. Вспышки сверхновых озаряли мой путь. Планеты, цивилизации, народы калейдоскопом мелькали перед моим взором. Я шел по Вселенной, и я был бог. Я был всемогущ, и я был все сущее. И от этого невыразимое чувство радости переполняло меня. Я создал этот мир, и благодаря мне все живущие в нем могли, как и я, радоваться жизни. Могли любить и ненавидеть, страдать и веселиться, рождаться и умирать. Могли жить. Я был счастлив дарить жизнь, дарить любовь. Дарить любовь всем: людям, планетам, галактикам.
 Это было так великолепно - взять на ладонь мертвый кусок материи и вдохнуть в него искру жизни. И вот уже из беспорядочного нагромождения молекул, из хаотичного движения атомов образуется планета. Идет время, и моя искра зажигает жизнь на этой планете. Все впервые на этом островке жизни. Первый нежный взгляд женщины, первый поцелуй влюбленных, первый плач новорожденного ребенка. Я оберегаю этот созданный мною островок жизни от всех опасностей. Я хлопочу над ним, как наседка над своим выводком. Я оберегаю людей, как только могу. Наставляю их на путь истинный. Помогаю им всеми силами. Контролирую буквально каждый их шаг. Иногда позволяю им небольшие шалости. Конечно, это же мои дети. Созданные по моему образу и подобию. И, как любой родитель, я безумно люблю своих детей.
 Жизнь на планете расцветает ярким цветком, а я счастлив. В душе моей царит праздник. Я достиг того, о чем мечтал. Я создал жизнь. А что может быть прекрасней осознания того, что ты творец счастья, творец жизни?
 Вдруг в ощущение праздника нотой беспокойства проникает какая-то мысль. И от этой мысли мне становится страшно. Я не верю ей, но уже вижу, чти ее породило. Как и всякие дети, люди наконец выросли. А став взрослыми, позабыли все мои наставления. Отвергли мою любовь. Забыли бога. И брат пошел на брата. Сын на отца. Народ на народ. В душах людей поселилась ненависть. И вот уже кровь льется рекой. Помыслы и души людей наполнены злобой. Эта ненависть переполняет людской океан. Эта злоба не дает мне дышать. Я задыхаюсь от людской ненависти, злобы, страха. Мои ноги опутывают человеческая жадность, зависть, глупость. Глаза закрывает пелена человеческой лжи.
 Не в состоянии переносить все это, я последним усилием уничтожаю тот мир, что создал. И невыразимая скорбь рвет мою душу. Чудовищная боль пронзает мое сердце. Глаза мои наполняются кровавыми слезами. Мне не хочется жить.
 И тут я слышу вновь плач младенца. Не все еще потеряно. Не все люди погибли, и жизнь возрождается вновь. Но я в смятении. Я не знаю, что делать. Вновь позволить людям жить? А если они опять начнут ненавидеть друг друга, начнут истреблять себе подобных? Второй раз я этого не вынесу. Но и уничтожить эту новую жизнь я тоже не в силах. Я так люблю своих детей, что не в состоянии выразить это ни словами, ни мыслями. Сомнения терзают мою душу. Вновь боль рвет мое сердце. Я не в состоянии решить эту дилемму. Я устал, я слишком много перенес, и у меня нет сил. Пускай кто-нибудь другой, молодой и энергичный, займет мое место. А мне пора на покой.
 Кто сказал, что богом быть легко и почетно?
 Пускай тот сам попробует это ремесло. Но пусть знает, прежде чем вступить на этот путь, что бог - это любовь. Любовь ко всему. Любовь всегда. Любовь всего. Просто любовь.
 Я сижу в кабине "ТАУ-3" - небольшого корабля космической разведки. Через центральный иллюминатор и в боковые мониторы видны яркие россыпи звезд. Россыпи созвездий, абсолютно мне незнакомых. Я не знаю, как попал на этот корабль и что здесь делаю, но, странное дело, меня это абсолютно не беспокоит.
 Рядом в кресле первого пилота сидит человек. Мне кажется, что я его знаю, настолько знакомо мне его лицо и в то же время я никак не могу вспомнить, как его зовут. Я тщетно пытаюсь это сделать и тут наконец понимаю, что рядом сижу я сам. Точнее, мой двойник. Но двойник при всей своей внешней схожести все же сильно отличается от меня. Мне кажется, он намного меня лучше. Черты его лица носят неуловимый оттенок доброты. Кажется, от всего его тела исходит незримое сияние любви. И тут я догадываюсь: передо мной сидит он - бог Галактики.
 Бог, прочитав мои мысли, приветливо улыбается и говорит:
 - Верно, Леон. Ты не ошибся. Я - бог Галактики. Неотрывная часть единого бога-творца. Его наместник в этом уголке Вселенной. И пусть тебя не смущает моя внешность. Бог, ведь он не извне, он внутри людей. И очень похож на них. Или люди на него. Это как смотреть. Нисколько не удивившись заявлению незнакомца, я улыбаюсь в ответ.
 - Сильны же все-таки стереотипы у людей, - говорю я. - Я, как и всякий человек, представлял вас седовласым старцем с длинной белой бородой и сияющим нимбом над головой. Ну и с волшебным посохом в руках. Посохом, при помощи которого бог управляет созданной им же Вселенной.
 - Вселенная и есть бог. А для того чтобы управлять собой, не нужен никакой посох.
 - Да, это верно. Но все же видеть свое изображение в образе божества немного непривычно. Все-таки бог - это бог. А человек - это человек.
 - Все в нашем переменчивом мире течет, все изменяется. Когда-то очень давно не в этой галактике, даже не в этой Вселенной и я был обыкновенным человеком. Таким же, как ты, таким же, как все. Тогда все было другое. Свойства материи, свойства времени. Даже законы физики, и те были другие. Строение вещества базировалось совсем на других принципах, нежели сейчас. А вот человек, люди, их эмоции были точно такими же. Природа человека меняется гораздо медленнее, чем законы природы. Я был обыкновенным человеком, жил, как все, пока в один прекрасный момент не превратился в бога. В бога Галактики. В часть единого бога-отца.
 - Был ли у вас выбор? - задаю я вопрос. - Или это неумолимый рок - предначертание стать богом?
 - Выбор есть всегда. Бог так и создал Вселенную, создал людей, чтобы всегда имелась возможность выбирать. Между правдой и ложью, жизнью и смертью, добром и злом. Я свой выбор сделал и не жалею об этом. Теперь выбор за тобой, Леон.
 - Выбор чего? - Мне непонятна последняя фраза бога Галактики.
 - Именно тебя я выбрал в качестве своего преемника. Я считаю, что ты вполне справишься с этой участью.
 - Меня??? - Я так удивлен, что на мгновение теряю дар речи.
 - А почему нет? - настал черед удивляться бога Галактики. - Не боги горшки обжигают, и не из богов появляются боги. Боги появляются из людей.
 - Да... Но я? Почему я? Что, во всей Галактике не нашлось более достойных?
 -Я думаю, очень многие считают, что достойны нести этот крест. Но вот ведь незадача, они-то как раз и не справятся с ролью бога. Тот, кто уверен, что может стать богом, никогда им не. станет. Самый лучший правитель - тот, который тяготится властью. Для которого власть - обуза. А вовсе не тот, который спит и видит себя властелином народов, который один-единственный знает, как должны жить люди. Так что тот, кто считает, что достоин стать богом, как раз недостоин этой миссии. В данном случае критерии отбора другие. В первую очередь это любовь к Вселенной, любовь к жизни во всех ее проявлениях. А также чистая душа.
 - Чистая душа? - Я не перестаю удивляться. - Это у менято чистая душа? У меня, профессионального солдата, на чьем счету не одна жизнь? Мне за свою недолгую жизнь приходилось не раз убивать.
 - А ты думаешь, я никого и никогда не убил - Лицо бога вмиг стало серьезным. - Видя, как неразумно ведут себя люди, я уничтожал целые народы, целые планеты. Но делал ли я это ради того, чтобы покарать непокорных? Для того, чтобы наказать виновных? Ради жажды власти? Нет! Никогда! Уничтожая цивилизацию, погрязшую в грехе, я тотчас вновь зарождал жизнь в надежде, что, получив вновь шанс, люди станут лучше. Что любовь проснется в их сердцах. Иногда это происходило, и тогда я был на вершине блаженства, иногда же люди вновь окунались в пучину греха. И тогда все повторялось.
 - Да, но вы бог. Я же простой человек. Что-позволено Цезарю, не позволено рабу.
 - Убивать не позволено никому! Ни богу, ни человеку! Но совершаешь ли ты убийство, когда защищаешь свою жизнь? Жизнь близких, родных, просто незнакомых людей? И убиваю ли я людей, когда, заботясь о бессмертной душе, прекращаю их жизненный путь? Люди сами себя убивают. Своими нечестивыми мыслями, бесчестными поступками. Человек, который поднял на другого оружие, сам приговорил себя.
 Я задумываюсь над словами бога Галактики:
 В этот момент я слышу за спиной женский голос. Мне кажется, что это голос Майи, и я резко оборачиваюсь. Теперь я стою на земле. Вокруг темный лес. Вдалеке мелькает женская фигура, и я кидаюсь вслед за ней.
 Бежать тяжело. Ветви деревьев больно хлещут по лицу. Я утопаю в снегу, но все равно упорно стремлюсь за неуловимой женской фигурой. Я задыхаюсь. Каждый новый шаг дается мне все с большим трудом. Я почти без сил, но не сдаюсь. Наконец, сделав последнее усилие, догоняю женщину. Схватив за плечи, разворачиваю и вижу, что это не Майя. Это вообще ни одна из женщин, которых я когда-либо знал. Ее лицо мне незнакомо, и все же я точно знаю, кто передо мной. Это сама Смерть. Она улыбается, и у меня мурашки пробегают по телу, потом она говорит: "Леон, тебе пора. Пошли со мной". Я в ужасе отшатываюсь и тут же просыпаюсь.
 - Леонид, Леонид, что с вами? - слышу я встревоженный голос Софьи и открываю глаза.
 Я проснулся на мягком диване в небольшой уютной комнате, укутанный теплым пледом. Моя одежда висит рядом на стуле. Надо мной озабоченно склонилась Софья. Весь ее вид говорит о том, что она очень напугана.
 "Сон. Это был лишь сон", - подумал я и облегченно улыбнулся.
 Увидев меня улыбающимся, Софья успокоилась.
 - Ну и странный же сон мне приснился, - потянувшись, словно удав агра, извиняющимся тоном сказал я.
 - Да-а, перепугали вы меня. Так кричали, словно самой смерти смотрели в глаза, - сказала она.
 - В некотором роде так оно и было, - ответил я и, вспомнив события вчерашнего Дня, осторожно ощупал обожженную ногу.
 Ожог на ноге почти зажил и уже не причинял такой невыносимой боли. Лишь немного зудела заживающая кожа. Как ни странно, я никак не мог вспомнить, когда я успел вчера раздеться и доползти до этого дивана. Последнее, что я помнил, - это как свалился без сил у ног Софьи. Получается, что раздевался я вчера не без посторонней помощи.
 Заметив мое смущение, Софья пояснила:
 - Вчера вы потеряли сознание, и мы с Петей вас раздели и перенесли сюда. Вы все время бредили, говорили на каком-то непонятном языке. Вырывались. Вчера я заметила у вас очень нехороший ожог, хотела вызвать "Скорую", но Петя меня отговорил. "Если бы он хотел пойти в больницу, то пошел бы туда, а не к нам", - сказал он. Я смазала вашу рану бальзамом, и мы отнесли вас спать сюда.
 - Спасибо, - только и смог я сказать в ответ. - Не знаю, как вас и благодарить.
 - Ничего, ничего, - Софья махнула рукой, - оставайтесь здесь сколько хотите.
 - Я долго не задержусь, вот только нога немного заживет.
 - Ну-у, тогда вам придется погостить у нас. Ваша рана еще долго не заживет. Я думаю, вам все же надо обратиться в больницу. Как бы каких осложнений не было.
 - В этом нет особой необходимости, на мне все очень быстро заживает, - немного хвастаясь, ответил я и, откинув плед, продемонстрировал свою рану.
 Нога почти зажила. Внешне ожог уже не походил на свежий. Словно по песку прошлась волна. Хорошенько погладила мою ногу, но не вчера, а как минимум недели четыре назад.
 - Хороший, однако, бальзам у меня получился, - сказала удивленно Софья, взглянув на ожог, - мне его бабка Маня с третьего этажа подсказала, как смешивать. Надо будет еще приготовить баночку.
 - Да. Хороший бальзам, - подтвердил я, улыбнувшись, и тут же спросил: - А Петр Иванович, он где?
 - Петя с утра убежал к зданию УВД; Там вчера вечером сильный пожар был. Здание буквально дотла сгорело. Говорят, много людей погибло. Племянник наш Игорек там работает, вот Петя и побежал узнавать, все ли с ним в порядке, - ответила Софья и тут'же спросила: - А Майечка? Где она? С ней все в порядке?
 - Она под надежной опекой Володи и в полной безопасности, - успокоил я Софью и спросил: - Софья, а обо мне вы никому не говорили? Если узнают, что я здесь, у вас могут быть неприятности.
 - Нет, никому. Ни слова, ни полслова, - ответила Софья. - Петя мне строго-настрого запретил рассказывать о вас.
 Я облегченно вздохнул и тут же, вспомнив, спросил:
 - А сумка? Со мной была такая большая серая сумка?
 Софья, спохватившись, убежала из комнаты и через минуту принесла сумку-броню, хотя и с полностью исчерпанным энергозапасом, но все же еще вполне способную мне пригодиться. Софья, поставив ее рядом с диваном, сказала:
 - Тут все в целости и сохранности.
 Я благодарно кивнул головой. На речь у меня уже нет сил.
 настает черед спохватываться Софье:
 - Что же это я? Совсем не подумала. Вы же, наверное, есть хотите?
 Я молча кивнул. От еды я бы сейчас не отка зался. Попытался приподняться, чтобы одеться и идти на кухню, но тут же без сил упал обратно на диван.
 - Лежите, лежите, я вам все принесу, - увидев мою слабость, засуетилась Софья.
 Говорить я был не в силах, поэтому просто лежу и смотрю на эту бесконечно добрую женщину.
 Мне показалось, что я съел так много, что сейчас лопну. На самом же деле я лишь чуть-чуть поклевал принесенный Софьей завтрак. Яичница и куриный бульон были сейчас как нельзя кстати для моего истерзанного организма. Исчерпав остатки сил на завтрак, я почти сразу уснул.
 Еще до того, как я вновь проснулся, я почувствовал посторонних. Не знаю, каким образом, но, еще не открыв глаз, я уже знал, что в комнате чужие. В последние часы все чувства и эмоции у меня обострились до предела. Вероятно, сказывалось близкое соседство тапогенного элемента.
 Внутренне готовый ко всему, я открыл глаза. И тут же едва не проглотил язык от удивления. Я ожидал увидеть перед собой кого угодно: толпу мерзких Краков, монахов ордена Света, руэнов-ских оперативников, наконец, недобитых трежи-ловских головорезов. Кого угодно, хоть барона Бордо со всей его наркосвитой, но только не того, кого увидел. В кресле, прямо напротив дивана, удобно устроился и внимательно смотрел на меня водитель старенькой "троечки", что подвез меня недавно от дачного поселка до Володиной квартиры.
 И он был тером. В этом не могло быть никакого сомнения. Теры никогда не ходят без своих гвардейцев. Несколько таких биомеханических верзил сопутствуют любому теру всю его сознательную жизнь. Оберегают его здоровье, сон и спокойствие. Оснащенные по последнему слову прогресса всеми мыслимыми и немыслимыми средствами защиты и нападения они, послушные малейшему мыслеимпульсу, готовы в любой момент защитить своего хозяина от различных невзгод.
 Парочка таких двухметровых верзил, словно сторожевые псы, стояла за спиной не в меру разговорчивого водителя "тройки". Каждое мое движение, каждое сокращение мышц отслеживалось биомехами теровской гвардии. Сканировалась каждая моя мысль, каждое подозрительное поползновение. Чтобы, не дай бог, не замыслил я сотворить какое-нибудь зло их господину. Чтобы даже помыслить не мог об этом.
 Гвардейцы не были вооружены, в руках у них не было даже энергопистолетов, но я прекрасно знал, что все это - лишь видимость, что в правой руке каждого из них вмонтирован бронебойный марколет, нейрозаряд которого пробивает броню толщиной до сорока сантиметров. А в пальцы левой руки встроен многоканальный импульсный огнемет, очередь из которого разрезает пополам космопеха, облаченного в броню "Суперстар".
 Также я знал, что под псевдобиологической оболочкой гвардейца, так похожего на человека или тера, что в принципе одно и то же, скрыт суперпрочный механизм, сделанный из высокоарнелегированной стали. Что полностью уничтожить такого биомеха практически невозможно. Что его арнелегированные внутренности не плавятся даже в эпицентре ядерного взрыва и что уничтожить гвардейца теров можно лишь прямым попаданием парамерной пушки.
 Я еще много чего знал об этих удивительных киборгах, но сейчас мне было не до этого. Я был сейчас в таком состоянии, что со мной справился бы даже Морави, не то что парочка теровских гвардейцев. "Покойный Морави", - поправил я себя и задумался.
 "Теры все-таки разнюхали об элементе "икс" и вступили в общую гонку за обладание силой бога Галактики. Вступили в этот марафон позже всех, но, похоже, всех успешней. В этом случае моя песенка спета. Сейчас я в полной их власти. Тапогенный элемент перед ними, и они без труда могут им завладеть. Если, конечно, они вообще знают о божественном ключе. Такое тоже нельзя исключать. Так что будем держать пока рот на замке. А насчет мыслей можно не беспокоиться. У меня в мозгу вмонтирован такой мощный подавитель мыслеимпульсов, что ни теры, ни их гвардейцы не в состоянии прочесть ни единой моей мысли. Даже намека ни на одну мысль. Даже эхо-отражения крошечного биоимпульса".
 Достаточно наглядевшись на меня, тер наконец сказал:
 - Так, значит, вы и есть тот самый Леон Джаггер, о котором все только и говорят в последнее время?
 - Обо мне часто говорят, и не всегда хорошее, - сделав вид, что не понимаю, о чем идет речь, довольно развязно отозвался я.
 - Что ж, скажем по-иному. - Тер не обратил внимания на мой тон: - В последнее время вокруг вашей персоны столько шума, столько возни, все охотятся за вами, словно иканейские коты за золотой мышью Ракса, что невольно возникает вопрос: а ради чего все это? Чем так ценен некто Леон Джаггер? Кстати, разыскиваемый за совершение ряда тяжких преступлений нашими хорошими друзьями с Ирокзана.
 - Действительно, в последнее время я пользуюсь определенной популярностью, - признался я. - Но виновато в этом лишь нелепое стечение обстоятельств.
 - Стечение обстоятельств?
 - Ну да. То никому не был нужен, то вдруг всем потребовался. Одни спят и видят, как бы распять меня за то, что я им не даю спокойно торговать наркозельем. Другие - вдруг ни с того ни с сего пытаются продать меня в рабство. Представляете, некие ныне покойные гуманоиды даже кинулись за мной в погоню на тектотанках. Да вы и сами, наверное, знаете. Другой маньяк, помешанный на кровной мести, едва не поджарил меня порцией энергозаряда. А краки - так те совсем сошли с ума. Гоняются за мной по всей планете, половину этого города уже сожгли и все никак не могут угомониться.
 - Настолько не могут угомониться, что отважились напасть на нашу территорию, - подтвердил тер. - Настолько разошлись, что вывели из строя протогенератор и уничтожили два наших корабля охраны. Настолько спятили, что, по нашим сведениям, через несколько часов начнут полномасштабное вторжение на планету Земля. Начнут вторжение, прекрасно понимая, что не успеют полностью захватить планету. Что через считанные часы после их авантюры сюда прибудут тяжелые крейсера доблестной армады Тор. И что тогда вырваться отсюда они уже не смогут никогда. Наши генераторы ЭММА-полей не позволят выскочить ни единой песчинке из пределов Солнечной системы, ни в обычном пространстве, ни в подпространстве. Одним словом, самоубийство. Коллективное самоубийство нескольких тысяч Краков. Тридцати тяжелых кораблей и более сотни легких. И все это лишь для того, чтобы насолить какому-то Леону Джаггеру. Не слишком ли много чести, мистер Джаггер?
 Они все-таки решились на это. Краки совсем обезумели и решились на захват Земли - исторической вотчины теров. Решились напасть, прекрасно зная, что пути назад нет. Поставили на кон все. Или сила бога Галактики - или смерть от протогенераторов теров. И теперь держись, старушка Земля. Несладко тебе придется. Вскоре всем будет жарко. Особенно здесь. В этом городе. В этом месте.
 Не зная, что сказать теру, я лишь недоуменно пожал плечами. Мол, не понимаю, что с ними со всеми такое произошло? Я же прибыл на Землю всего лишь для того, чтобы отыскать своих родителей. Последнюю мысль я высказал вслух.
 - Родителей? - недоуменно поднял брови тер. - Каких родителей?
 - Своих, разумеется. Мои поиски наконец завершились успехом. Люди, что проживают в этой квартире, как раз и есть мои родители, - пояснил я непонятливому теру. - И я безмерно счастлив, что все-таки нашел их. И если вы будете любезны удалиться, то смогу насладиться плодами своих поисков.
 Я, конечно, не знал, мои ли это родители, и поэтому сильно рисковал. Имея самую совершенную в Галактике технику, терам ничего не стоило проверить это утверждение. И если, не дай боже, я ошибся, то мне бы пришлось несладко. Теры очень не любят, когда их водят за нос. Да'и кто же это любит? Зато в случае удачи я убивал сразу двух зайцев. Узнавал, кто мои настоящие родители, и оправдывал свое пребывание на Земле.
 Тер коротко приказал стоявшему слева от него гвардейцу:
 -Тук, проверь утверждения этого господина. Биомех с солдатской четкостью выполнил приказание своего хозяина. Вынул из внутреннего кармана небольшой, размером с ладонь переносной компьютер и стал вводить в него какие-то данные.
 Строго говоря, все это было лишь спектаклем для меня. К примеру, для того чтобы отдать приказ своему гвардейцу, теру достаточно лишь подумать об этом, как тотчас покорный биомех кинется выполнять любое приказание своего господина. Или для того, чтобы выяснить, являются ли Софья с Петром Ивановичем моими родителями гвардейцу без надобности переносной компьютер. Он в любой момент может связаться по одному из сотен мыслеканалов, соединяющих его с центральным кораблем, висящим сейчас где-нибудь за орбитой Плутона. Обо всем этом я был прекрасно информирован, но сделал вид, что принимаю их правила игры. Пускай считают меня похожим на обычного человека. Мне это не помешает.
 Всего лишь две минуты потребовалось Туку, чтобы проверить мое утверждение. Прочитав ответ, высветившийся на дисплее компьютера, он бесстрастно доложил: "Проживающие в данном помещении Петр и Софья Сумароковы действительно являются родителями Леона Джаггера. Генетическая и биополевая идентификация полная".
 Я с торжеством посмотрел на недоуменного тера.
 - Что я вам говорил? Просто нелепое стечение обстоятельств. А с краками вы уж как-нибудь сами разберитесь. Это все-таки ваша территория.
 - Разберемся, не лезьте не в свое дело. Или не носить мне титула старшего наместника Земли, - сказал в ответ тер и тут же приказал своему второму гвардейцу: - Тек, осмотри его сумку.
 Биомех тщательно просканировал встроенным в указательный палец правой руки декосканером мою броню и, не заметив ничего подозрительного, принес ее к креслу, где сидел тер. Киборг вытряхнул содержимое сумки под ноги своему хозяину и, выудив из образовавшейся кучи гранатомет четвертой категории разрушения - единственное оставшееся у меня оружие, - сунул его себе за' пазуху.
 - Блудному сыну, наконец отыскавшему своих потерянных родителей, такое оружие вовсе ни к чему, - пояснил тер действия своего гвардейца.
 - Конечно, конечно, берите. Я себе еще достану, - торопливо согласился я.
 Тер недоуменно посмотрел на меня и сказал:
 - Что ж, не будем вам мешать. Но если у вас все же возникнут мысли по поводу всего вышесказанного, вы уж сообщите нам, не забывая при этом, что вас все еще разыскивают органы правопорядка планеты Ирокзан и что в наших силах помочь им.
 Сказав это, тер бросил мне на диван небольшой, размером со спичечный коробок иглопередатчик. После этого тер и гвардейцы удалились.
 Я ожидал, что тер с гвардейцами исчезнет каким-нибудь экстравагантным способом. Превратится в облако пара прямо у меня на глазах или рассыплется на тысячи мелких элементов мозаики и вихрем вылетит в окно. Но тер со свитой покинул комнату, как обычный человек. Вероятно, как и зашел - через дверь.
 Едва дверь захлопнулась, я облегченно вздохнул. Опять пронесло. Теры отпустили меня, хотя вполне могли этого и не делать. Могли отправить обратно на Ирокзан, но не стали. Правда, в преддверии нашествия Краков это им ни к чему. Им гораздо выгоднее сейчас оставить меня на свободе в надежде на то, что я помогу им пролить свет на все странные события последнего времени.
 "Как ни странно, теры оказались самыми мало информированными в этом вопросе, - думал я, надевая взамен моих напрочь испорченных джин сов брюки, оставленные заботливой Софьей. - И вся их могучая техника не помогла. Впрочем, суперсовременную технику имеют не только они. Мы в Галактической Федерации тоже кое-что умеем".
 Одевшись, я внимательно исследовал все, что у меня осталось. Энергооружия я лишился полностью, но и с тем, что у меня осталось, я еще многое мог предпринять. Например, мой пояс "Счастья", который я поспешил тут же нацепить на себя, все еще был неплохо укомплектован. Несколько десятков патронов-фантомов вполне могли мне пригодиться. Молекулярный нож, уменьшенный аналог молекулярного меча, также придал мне уверенности. Как придал мне уверенности и набор лазерных фрез. "При необходимости послужат как оружие", - подумал я и осмотрел лебедку-гарпун. Это вообще оружие экстра-класса. Конечно, при наличии определенного навыка. А навык этот у меня был. Гарпун лебедки пробивает со ста метров легкий армейский бронежилет. Проверено. Ну и, конечно же, разведнабор пятой группы сложности. Для того чтобы выжить, мне сейчас он был нужен как воздух. Вынув из бесполезной брони бортовой компьютер, я закрепил его на поясе. Сумку-броню запихал за диван. После этого занялся разведнабором.
 Для начала следовало блокировать всех "жучков", что успел оставить тер. Что он их оставил великое множество, было вне сомнения. Как и то, что оставленный мне иглопередатчик являлся в то же время радиомаркером, при помощи которого можно было прослеживать любой мой шаг. Я не стал выискивать "жучков" и не выбросил иглопе-редатчик тера, я просто включил входящий в раз-ведкомплект НК-излучатель помех. Теперь контроль за моим передвижением, мягко говоря, был затруднен. Разобравшись со слежкой, я сам принялся за разведку. Выпустил три из оставшихся четырех шаров-шпионов на разведку в город. Дав задание моим соглядатаям собрать информацию обо всех подозрительных объектах и изучить все необычные излучения, я открыл форточку, и шары-шпионы стремительно вылетели наружу.
 Спустя четверть часа от двух шаров-шпионов я уже получил всю необходимую информацию.
 Полученная информация удручала. Точнее, просто убила на месте. Теры не знали многого не только обо мне и элементе "икс", но также они были плохо информированы и о краках. Краки одурачили всемогущих теров. Все их нападение на Солнечную систему было не более чем отвлекающим маневром. Вся эта возня в космосе потребовалась им лишь для того, чтобы отвлечь теров от того места на Земле, где они действительно начали вторжение. И не через несколько часов, как планировал тер - Старший наместник с Земли, он же водитель подержанных "Жигулей". Вторжение шло уже как минимум час. Через подпространственный туннель, подобный тому, через который прибыл на Землю я. И жерло этого туннеля выходило в одно злополучное место, хорошо знакомое мне. Его черное пятно расположилось в центре заснеженной территории завода "Сталь-маш". И из этого жерла лился непрерывный поток Краков, хорошо вооруженных и оснащенных всеми видами тяжелого вооружения - тектотанками и псевдороботами, легкой артиллерией и истребительной авиацией, парамерными пушками и ракетами с ядерными боеголовками.
 От увиденного волосы вставали дыбом. Той военной мощи, что уже прибыла, хватило бы для захвата всей планеты, а краки все прибывали и прибывали.
 Когда же третий шар-шпион наконец доложил обстановку, я вообще чуть не поседел. С юга к городу двигалась другая армада. Тоже на тектотанках и в псевдороботах, при поддержке истребительной авиации и тяжелых армейских мемолетов. Армада была оснащена ядерным и парамерным оружием с опознавательными знаками Галактической Федерации. С черным ореолом вокруг этих знаков, указывающим на принадлежность всей этой техники к небезызвестной мне некой секретной спецслужбе, а именно к Разведывательному Управлению по Энерготехнологиям.
 Сокращенно РУЭ.
 "Если существует конец света, то он скоро наступит, - подумал я и, взглянув на закрепленный на левой руке гарпун, усмехнулся: - Оружие экстра-класса! Что ж, будем воевать с этим оружием". Более не мешкая, вышел из комнаты.
 Во всей квартире никого не было. Софья, вероятно, куда-то ушла, и я пожалел об этом. Было бы неплохо проститься с ней и Петром Ивановичем. С моими настоящими родителями. Вполне возможно, я больше с ними никогда не увижусь. Что ж, ничего не поделаешь. Время не терпит. Дела не ждут. Без меня и впрямь может наступить конец света. По крайней мере для этой планеты. Для Земли.
 И все же я не мог так просто уйти и написал короткую записку пастомаркером прямо на зеркале в прихожей: "Мама, я скоро вернусь. Леонид".
 Как бы ни было, какая бы опасность мне ни грозила, я не собирался отсиживаться. Лучшая защита - это нападение. Или нападение - это лучшая защита. Это как смотреть.
 Застегнув куртку, я вышел на улицу.

	Глава 21
 Я был космодесантником дивизии "Непобедимых", что называется, до мозга костей и поэтому даже не думал отсиживаться где-то, прятаться в надежде на то, что меня не найдут и все образуется само собой. Я был хорошо подготовлен и готов к борьбе. Единственное, что мне было нужно сейчас, - это современное оружие. Вооруженному лишь лебедкой-гарпуном и молекулярным ножом одолеть армии моих врагов не представлялось возможным.
 Стараясь не думать о том, что скоро начнется, какой кошмар угрожает жителям этого города, какая смертельная опасность нависла над всеми окружающими меня людьми, над моими вновь обретенными родителями, я отправился на завод "Стальмаш".
 Как ни странно, но теры не установили наружного наблюдения за мной. Специально настроенный для выявления слежки шар-шпион не засек ничего подозрительного. Понадеялись теры на свою умную технику и просчитались. Мне это было на руку, и я, постоянно получая все новую и новую информацию об обстановке в городе от шаров-шпионов, постепенно продвигался к месту высадки Краков. Через полчаса я без особых приключений добрался до места.
 Сквозь нео-очки было хорошо видно, какую мощь сосредоточили краки для нападения. Пять громадин тектотанков зависли над цехами завода. Шестнадцать мемолетов и восемь авиаистребителей на антигравитационной подушке виднелись неподалеку. Десятки псевдороботов различного калибра расположились по всей территории завода. Плазменные и донапушки размещались тут и там. Несколько сотен Краков, все в космической броне, сновали между цехами.
 А краки все прибывали и прибывали из черного зева подпространственного туннеля.
 Армия Краков была надежно скрыта от посторонних глаз нитровизуальным экраном, поэтому пока не привлекала внимания. К тому же завод давно не работал и находился в окружении небольшого лесочка.
 Я расположился на крыше одного из цехов и, .спрятавшись за трубой вентиляции, вел наблюдение за противником. Впрочем, краки не очень и скрывались. Не считая нитровизуального экрана, они не предприняли никаких мер предосторожности. Возможно, потому, что торопились, возможно, потому, что никого не опасались. Теры с протогенераторами в ближайшие двадцать - тридцать часов им не страшны. О том же, что к городу направляются агенты РУЭ, они, вероятно, не подозревали. Или, что более вероятно, краки были с ними заодно.
 На улице заметно потеплело. Бежали ручейки, И с крыш закапало. Словно сейчас не середина зимы, не Новый год, а весна. Не знаю, была ли столь резкая перемена погоды обычным явлением для здешних мест, но мне это показалось удивительным. Буквально за сутки от минус тридцати температура поднялась до плюсовой. Защебетали по-весеннему птицы, запахло весной. Еще недавно я замерзал, теперь же мне стало даже жарко в своей куртке. Я расстегнул ее и тут увидел крака.
 Не знаю, что его привело на крышу. Я специально выбрал для наблюдений здание заводоуправления как самое высокое. Вс„-таки семь этажей - это намного выше любого цеха. Следовательно, вести наблюдение отсюда намного безопасней. Не привлекая внимания, взобрался на крышу, поднявшись по наружной стене со стороны улицы при помощи автолебедки. На это потребовалось всего несколько секунд. Поднявшись, сразу же укрылся за трубой вентиляции и стал спокойно вести наблюдение за краками.
 И я спокойно бы все разведал, если бы не этот неизвестно как оказавшийся здесь крак. Вероятнее всего, он поднялся на крышу с той же целью, что и я - наблюдать за окрестностями и был весьма удивлен моим присутствием. Впрочем, удивлялся крак недолго, и если бы не мой шар-шпион, предупредивший меня о появлении крака долями секунды раньше, то мне бы несдобровать. Он превратил бы меня в лепешку выстрелом из плазменного пистолета. Но я был наготове и, когда крак меня заметил, выстрелил в него гарпуном. Крак был в броне "Ультрастар", которую, естественно, мой гарпун не пробил. Но все же от удара стальной стрелы, врезавшейся в его грудь на скорости около трехсот километров в час, крак ненадолго потерял сознание. Его отбросило к стене небольшой бетонной будочки, через двери которой и попал на крышу.
 Всего на секунду крак потерял сознание. Но мне хватило и этой секунды. Мгновенно вернув гарпун на место, я, на ходу выхватив молекулярный нож, кинулся к поверженному врагу. Допрыгнув тремя большими прыжками до крака, я молниеносно нанес ему несколько резких ударов ножом в область сердца и горла, в самые их уязвимые места.
 Крак умер почти мгновенно. Через несколько секунд из брони пошел дым, и она сжалась, словно воздушный шар, из которого выпустили газ. Я присел рядом и перевел дух. Какое-никакое оружие и броню я себе уже добыл в бою.
 Несмотря на то, что я победил в этой схватке, расслабляться не следовало. Убитого мною крака могли хватиться в любую минуту, и я, открыв броню и вытряхнув из нее одежду крака, достал из внутреннего кармана ремкомплект. Включив неросварочный аппарат, занялся ремонтом повреждений. Тщательно заваривать пробоины у меня не было времени. Лишь слегка заделав места проколов, я тут же нацепил "Ультрастар" на себя. Сразу же выбросил бортовой компьютер крака и вставил на его место свой бортовик. Надел пояс "Счастья" и зафиксировал на левой руке неразлучную автолебедку. К правой прикрепил плазменный пистолет - оружие для ближнего боя, - но в моей ситуации я был рад и такому.
 "Прочность брони - девяносто процентов, плазма в норме, имеется частичное повреждение межблоковых связей", - тут же доложил мой бортовой друг, и я был неслыханно рад вновь слышать его. "Охрана в ближнем радиусе", - отдал я приказание и осторожно придвинулся к .краю крыши.
 К этому времени мемолетов стало на два больше и явно увеличилось количество псевдороботов. Численность Краков тоже заметно прибавилась. Они строились в отряды, словно на параде, готовясь выступить в город. Псевдороботы, освободив место у выхода подпространственного туннеля, выдвинулись к внешнему периметру завода.
 "Эдак они скоро весь город заполонят, - обеспокоенно подумал я, - пожалуй, с этим парадом бронетехники пора кончать". А покончить с этим можно было лишь одним способом, как тогда, на Зуцине, начинив жерло подпространственного туннеля ядерными, а еще лучше парамерными боеголовками. Подумав напоследок: "Вот бы краки удивились, узнай, что Леон Джаггер, тот, из-за которого они и затеяли всю эту авантюру, находится в самом их логове!" - быстро составил план действия и прыгнул вниз, с высоты седьмого этажа.
 Земля стремительно приближалась, и я, на лету перекувырнувшись, выстрелил гарпуном автолебедки в бетонный козырек, опоясывающий крышу заводоуправления. Благодаря этому приземлился я вполне благополучно. Приземлился не на землю, а на диск-крышу облюбованного мною ближайшего мемолета, висящего как раз у самой стены заводоуправления. Стараясь не наделать шума, притормозил автолебедку и мягко опустился на матовый металл мемолета.
 Боевой мемолет - машина неплохая. Для боя в городских условиях подходит идеально. Когда вам нужна высокая маневренность вкупе с большой огневой мощью, то ваш выбор - мемолет. Как раз такой, на крышу которого я приземлился. Модель "Торнадо", класс высокоактивных, с тремя парамерными ракетами и несколькими десятками обычных, то есть с наконечниками из обогащенного трития, дополняли боевое оснащение мемолета с броней повышенной энергопробиваемости, автоматическая, среднего калибра донапушка и два турельных энергопулемета. В общем, хорошая машина - боевой мемолет, очень нужная мне сейчас. Поэтому я должен был во что бы то ни стало завладеть ею.
 Хотя я опустился на крышу мемолета, постаравшись не наделать шума, все же выдал свое присутствие. Меня подвела антигравитационная подушка аппарата. Мемолет висел метрах в пяти над поверхностью земли, и я, как ни старался, все же, опустившись на его крышу, немного качнул боевую машину. Я замер, боясь пошевелиться. Но, как ни странно, эта моя оплошность мне и помогла. Входной люк откинулся, и показалась недоуменная физиономия крака - пилота мемолета.
 Крак был без брони и удивлялся, судя по всему, последний раз в жизни. Я, не раздумывая, метнул в него молекулярный нож. Нож попал точно в переносицу крака, раскроив ему череп.
 Крак дернулся и упал с пятиметровой высоты в снег. Секунду погоревав о потерянном ноже, я стремительно заскочил в открытый люк и, закрыв его, устроился в кресле пилота. Моментально включил страховочное снаряжение, проверил все системы и оценил боевую обстановку.
 А обстановка была такова: мой маневр заметили, но никто толком ничего не понял. Ну, свалился кто-то с неба прямо на мемолет. Ну, вывалился пилот этого самого мемолета головой в снег. Что тут особенного? И не такое бывает. Краки - они же не люди. Чтобы понять, что произошло, им нужно все осмотреть, оценить обстановку, а потом уже действовать. Правда, взвесив все и приняв решение, краки действуют очень быстро.
 В общем, пока краки соображали, что к чему, я уже вывел захваченный мемолет из зоны прямого поражения. Моя боевая машина стрелой взмыла ввысь, уходя от ракет опомнившихся Краков. Одна из ракет взорвалась рядом с мемолетом, и аппарат отбросило взрывной волной на скопление трехкратных псевдороботов. Беспорядочно летящий диск мемолета разрезал пополам одного псевдоробота и отрубил головы двум другим. Пятеро оставшихся псевдороботов тотчас открыли огонь по мне. Но вследствие нескоординированости действий были тут же уничтожены бросившимися за мной двумя авиаистребителями. Ракеты истребителей превратили в груду беспорядочно рассыпанного металла пятерку псевдороботов. Мой мемолет, подброшенный огненным валом, несколько раз перекувырнулся в воздухе, едва не упал на землю и, подняв облако снега, вновь резко взмыл в воздух.
 Что тут началось! В меня принялись палить все, кто держал оружие. Из всего, что можно. Вал огненной канонады едва не накрыл меня, но я держался. Вцепившись побелевшими от напряжения руками в штурвал, выделывал замысловатые воздушные пируэты. Выпустил, разом опорожнив весь запас, целую тучу помехосоздающих устройств. Сам стрелял, и небезуспешно, из оружия мемолета, успев сбить как минимум один истребитель, гнавшийся за мной.
 Казалось, вся моя затея - полная авантюра, и вражеский снаряд или ракета вот-вот собьют мой мемолет. Но оказалось совсем наоборот. Мои действия полностью сбили с толку Краков, и они, стараясь уничтожить меня, из-за своего громадного огневого преимущества только мешали друг другу. Уничтожая при этом друг друга, сбивая свои мемолеты. Поскольку мой мемолет летал, как бешеная муха, между аппаратами Краков, то те сбивали все больше свои боевые машины:
 А один из тектотанков Краков даже прямым попаданием из донапушки разнес вдребезги башню другого тектотанка. Подбитый тектотанк мгновенно вспыхнул и рухнул многотонной громадой на землю. После этого стрельба разом прекратилась. Скорее всего последовала команда "Прекратить огонь".
 Я мгновенно, не раздумывая, воспользовался короткой передышкой и с близкого расстояния выпустил две парамерные ракеты в черную кляксу подпространственного туннеля. Выпустил две ракеты, хотя за глаза хватило бы и одной. Даже полракеты. Я не видел, достигли ли мои ракеты цели. Разумеется, достигли! Я еще не знаю случая, чтобы парамерное оружие не поразило поставленную перед ним цель. Огромное пятно подпространст-венного туннеля сначала вспыхнуло всеми цветами радуги, а затем внезапно исчезло. Исчезло так, словно никогда его здесь и не было.
 Но я этого уже не видел. Я в этот момент прорывался сквозь череду пятикратных псевдороботов, пытавшихся сбить меня из плазменных пулеметов. После уничтожения подпространственного туннеля краки вновь открыли огонь по мне из всех видов оружия. В этот раз стреляли они более точно, с определенного расстояния, отлетев от меня. Уходя от шквального огня Краков, я, почти бороздя землю брюхом мемолета, срезав при этом длинной очередью турельных пулеметов ноги двоим мешающимся псевдороботам, протаранил забор и вылетел на улицу. Тут же резко повернул вправо. Две ракеты, летящие вслед за моим мемо-летом, пролетели мимо и взорвались, уничтожив целый ряд кирпичных гаражей. Я резко поднял мемолет вверх и тут же вновь бросил его вниз. Несколько ракет пролетело мимо, но одна из них все же зацепила мой аппарат. Сильный удар потряс мемолет, отбросив его в сторону девятиэтажки. С трудом выровняв полет аппарата, я избежал столкновения со зданием и, дав полный газ, устремился подальше от опасного завода.
 Подбившая меня ракета повредила систему энергоснабжения. Приборы на панели управления беспорядочно замигали, мемолет затрясло. Казалось, сейчас моя боевая машина развалится на куски. Но в этот момент включилась аварийная система энергоснабжения, и тряска вмиг прекратилась. Мемолет выровнял свой полет, индикаторы приборов на панели управления успокоились.
 Мне опять повезло, но расслабляться не стоило. В погоню за мной бросились три мемолета и один истребитель. Справиться с ними в открытом бою не представлялось возможным, поэтому приходилось бегством спасать свою жизнь. Особенно беспокоил меня авиаистребитель. Само его название говорило о том, что он предназначен для уничтожения воздушных целей. "Начинка" истребителя полностью оправдывала его название. Сотня высокоточных тритиевых ракет с лазерным, радио - и энергонаведением, оснащенных помехозащищенными устройствами, и две дона-пушки большого калибра говорили сами за себя. Десяток противозенитных ракет с микроядерными боеголовками класса "воздух - поверхность" также наводили на грустные мысли. Про четыре крупнокалиберных энергопулемета после этого можно было бы и не упоминать.
 Несмотря на то, что я мчался на большой скорости почти у самой земли, петляя меж домов, опасно приближаясь к многоэтажкам, проскакивая в арках домов, погоня не отставала.
 Вылетев с территории завода из-под действия нитроэкрана, краки и я стали видимыми. Я не знаю, о чем думали люди, видя наш "воздушный парад", но ошеломлены они были наверняка до крайности, видя, как мимо них на бешеной скорости, с запредельным ревом реактивных двигателей, с шумом и взрывами пролетают странные корабли. Как эти самые странной дискообразной формы аппараты настигают одиночный летевший чуть впереди, стреляют энергозарядами, очереди которых яркими струями вспыхивают в зимнем небе над городом. Скорее всего они решили, что началась Третья мировая война или же вспомнили о "звездных войнах".
 Мне удалось с большим трудом увести погоню к окраине города. Воздушный бой среди городских многоэтажек мог повлечь многочисленные жертвы среди мирного населения.
 Троица мемолетов к тому времени немного отстала, но истребитель висел у меня на хвосте и упорно не хотел отстать. "Один - это еще куда ни шло", - подумал и бросил свой мемолет к земле. Пролетев сотню метров у самой земли и едва не врезавшись в здание котельной, резко взмыл вверх. Моя боевая машина, облетая по спирали трубу котельной, устремилась ввысь. Истребитель, не разгадав моего маневра, в горячке погони описал вслед за мной круг. Но поскольку он сделал это по большей, чем я, окружности, то зацепил левой лопастью металлическую опору высоковольтных передач, стоявшую неподалеку. Опору срезало, словно гигантским ножом, и провода упали на корпус авиаистребителя. От столкновения с высоковольтными проводами энергозащита истребителя мгновенно вышла из строя. Раздался громовой разряд. Град искр посыпался в разные стороны. Огненный шар вспыхнувшего свечой истребителя врезался в середину трубы и, срезав ее, словно мачете тростник, взорвался. Мой мемолет под - бросило вверх взрывной волной, унося подальше от земли. И вовремя. Выросшие словно из-под и земли мемолеты Краков одновременно атаковали меня. Шесть ракет устремились к моему мемолету. Две из них превратили в груду обломков котельную. От попадания ракет здание обвалилось, а остатки трубы рухнули на землю. В следующую секунду произошел ужасный взрыв. Пламя взметнулось ввысь, осколки разлетелись в радиусе сотен метров. Во всех ближайших домах повыбивало стекла.
 Но я этого не видел, Я с большим трудом увернулся еще от двух ракет и сбил своими антиракетами последние две.
 Уйти от преследования не удалось. Приходилось принимать бой. Бой неравный. Заведомо для меня проигрышный. Одному против троих. Против троих Краков.
 Я направил мемолет вверх и, войдя в облака, приготовился к бою. Все-таки ограниченная видимость хоть как-то компенсировала численное преимущество Краков. Определив местоположение лишь двоих из преследовавших меня мемолетов, забеспокоился. Третий враг куда-то исчез. В этот момент на мой аппарат обрушился целый град ударов, словно кто-то принялся бешено колотить молотком по корпусу мемолета. Это выпущенный мною из виду мемолет врага выпустил пулеметную очередь по моей машине. Он, незаметно подкравшись, атаковал меня сверху. Энергозащита моего аппарата вмиг дала сбой. На панели управления красным огоньком светилась точка, сообщающая, что энергозащита пробита. Кабина моментально наполнилась дымом, и мемолет камнем полетел вниз.
 Шансы спастись у меня были. Несмотря на значительные повреждения, я все же мог посадить аппарат мемолет был оборудован устройст вом экстренной посадки. Но попытаться воспользоваться экстренной посадкой под прицелом трех вражеских мемолетов было чистой воды самоубийством. Как, впрочем, и катапультироваться в таких условиях значило обречь себя на верную смерть. И я, как уже делал не единожды за последнее время, приготовился умереть. Приготовился к смерти, думая лишь о том, как бы мне сбить хотя бы еще один мемолет Краков. Моя машина продолжала стремительно нестись навстречу земле, и я лишь ждал удобного случая, чтобы выпустить ракету в любой из трех мемолетов, бросившихся за моей подбитой машиной.
 Но, сосредоточившись на мысли о смерти, я не заметил, что судьба дает мне еще один шанс. Как, впрочем, не заметила этого и троица гнавшихся за мной врагов. А заметить стоило бы, тем более такое. Мой дымящийся аппарат и тройка преследователей на полном ходу врезались в воздушную колонну боевых летательных машин РУЭ. Более десятка тяжелых истребителей штурмовой авиации, несколько десятков мемолетов "Команч", предназначенных для уничтожения наземной бронетехники противника, и шесть тектотанков стоило бы заметить. Тем более что краки все же, похоже, не были в сговоре с РУЭ. Это со всей очевидностью стало ясно, когда наша группа в горячке боя врезалась в колонну руэновцев.
 Один мемолет Краков, вырвавшийся в погоне за мной немного вперед, разлетелся на куски, едва мы попали в зону обстрела колонны РУЭ. В него выпустили несколько ракет два авиаистребителя, сопровождающих колонну с правого фланга. Двое других Краков, моментально сообразив, в вчем дело, сами атаковали истребителей. Краки - неплохие бойцы. При всем моем отвращении к этим тварям я вынужден признать, что бойцы они хладнокровные и беспощадные, бьющиеся до последнего. Никогда не сдаются. И сейчас они не собирались сдаваться. Тем более стоило бы им только отступить, как их песенка тут же была бы спета.
 Звено Краков, перестроившись для атаки, напало на авиаистребителей, сбивших их товарища. Этого, конечно, никто не ожидал - слишком были неравны силы, - поэтому истребители оказались совершенно не готовы к такому обороту событий. Руэновцы замешкались, и один из их истребителей тотчас вспыхнул, подбитый ракетой крака. Спустя секунду на его месте был уже огненный шар. Второй оставшийся без прикрытия аппарат руэновцев бросился в сторону, но его кабина тотчас превратилась в крошево под пулеметной очередью противника. Истребитель задымился и рухнул вниз.
 Мне же все это было лишь на руку. Руэновцы приняли мой дымящийся аппарат за подбитый и поэтому временно оставили в покое, сосредоточившись на краках. Я же, дождавшись, когда расстояние до земли сократится до сотни метров, включил устройство экстренной посадки, и мой искалеченный мемолет плавно опустился на плоскую крышу одиноко стоящего девятиэтажного здания. Быстро выбравшись из задымленной кабины, я стал ждать конца воздушного боя.
 Завершился он, как и следовало ожидать, полным поражением звена Краков. Опомнившиеся от первого шока агенты РУЭ дружно атаковали мемолеты Краков, и так, что до земли не долетели . даже осколки от машин киборгов.
 Но бой, кажется, на этом не закончился. Становилось жарче в прямом и переносном смысле этого слова. Из центра города навстречу руэнов-цам двигались воздушные силы Краков. Поднятые, вероятно, по сигналу сбитых мемолетов, краки кинулись атаковать нового противника.
 Заметив приближение Краков, руэновцы перестроились для нового захода и бросились на противника. Они построились тремя рядами: внизу, на высоте нескольких сотен метров от земли, - тяжеловесы тектотанки, в середине - мощные штурмовики и в самом верху - маневренные мемолеты. С флангов колонну прикрывали авиаистребители. Воздушный кулак у руэновцев получился впечатляющим, и они врезались всей силой этого кулака в боевые порядки Краков. Небо над городом озарилось разноцветными вспышками. Разрывы ракет, очереди пулеметов, залпы пушек разорвали зимнее спокойствие. Завязался жаркий бой.
 И инициатива в нем медленно, но верно переходила в руки агентов РУЭ. Численное и позиционное преимущество было за ними, и они умело им воспользовались. Спустя несколько минут после начала боя краки уже потеряли половину оставшихся мемолетов и истребителей. Так же на землю рухнули сбитые парамерными ракетами точного наведения два тектотанка Краков. Но краки и не думали сдаваться. Тем более что к тому времени к месту боя подлетели остальные силы киборгов. Не менее двадцати трехкратных псевдороботов и несколько пятикратных прилетели к месту сражения и немедля вступили в бой.
 Все псевдороботы оборудованы реактивными двигателями и антигравитационными платформами, поэтому могут летать не хуже космодесантников в броне "Небесный огонь". Только при этом они имеют гигантские размеры: шестьдесять метров высотой, вдобавок оснащены установками залпового огня "Кремень" и противовоздушными плазменными пулеметами, а на их циклопических руках закреплены двойные ионные пушки.
 Этими-то пушками и подбили краки один из тектотанков противника. Сразу три пятикратных псевдоробота выстрелили в неудачно сманеврировавший тектотанк руэновцев, и тот с проломленной, словно от удара гигантского топора, кормой, ярко загоревшись, рухнул на землю. Ударившись о землю, тектотанк тут же взорвался, и несколько ближайших домов рухнуло от взрывной волны.
 Уничтожение вражеского тектотанка, казалось, придало новые силы кракам, и их псевдороботы, рассредоточившись у поверхности земли, открыли прицельный огонь по руэновцам. Выбросы огненной плазмы чередовались с синеватыми залпами ионных пушек, и вскоре им удалось сбить еще парочку мемолетов противника. После этого перестроившиеся в одну линию штурмовые "Команчи" открыли по ним ответный огонь. Последствия их залпа были ужасающими. Не менее десятка псевдороботов оказались разорванными ракетами "Команч". Огромные машины Краков разлетелись на множество кусков, нанеся при этом множественные разрушения окрестным домам.
 Псевдорука одного из роботов долетела До крыши, на которую опустился мой искалеченный аппарат. Большой кусок металла упал в нескольких метрах от меня, пробив бетонные перекрытия и застряв в крыше. Взглянув на отрубленную псевдоруку железного монстра, я увидел, что на ней помимо оружия закреплен энерготронный заборник. Не веря в то, что это может быть на самом деле, я быстро подскочил к фрагменту псевдоруки и внимательней осмотрел его.
 Это действительно был энерготронный заборник. Устройство, предназначенное для захвата и обработки человеческой биоэнергетики. Точнее, для захвата биоэнергетики умершего человека. Злые языки окрестили его "Ловцом душ", и он полностью оправдывал свое название. В момент смерти физического тела человека его биоэнергетическая составляющая отделяется, чтобы перейти в иное состояние, в мир иной. В этот момент и срабатывает энерготронный заборник, перехватывая человеческую душу, мчащуюся на встречу с Всевышним, переходящую в иные плоскости пространства, в иные измерения. Перехватывает ненадолго, на доли секунды. Но и этого вполне достаточно, для того чтобы снять все био и энергопараметры умершего, просканировать все его энергополя и снять все биокарты. Это имеет лишь научное значение. Действительно, к чему живым души умерших? Пусть уж они покоятся с миром. Но краки, очевидно, решили иначе. Ясно было, что они решили использовать энергозаборник совсем для других целей: для того чтобы найти среди убитых ими людей биоэнергетику лишь одного. Того, кто им нужен. Биоэнергетику с вплетенным в нее тапогенным элементом: Биоэнергетику Леона Джаггера.
 И для этого они не пощадят никого. Если потребуется, убьют всех жителей этого злосчастного города. Женщин, стариков, детей. Будут убивать небольшими партиями, поскольку энергозаборник просто не в состоянии обработать одновременно большое количество энергополей. Будут методично уничтожать дом за домом, улицу за улицей, квартал за кварталом, пока не убьют того, кого им нужно. Пока не убьют меня и не получат тапогенный элемент.
 Я стоял растерянный, озирая с ужасом казавшийся таким безобидным прибор, и не знал, что делать. Сдаться кракам значило не только умереть самому, но и отдать на растерзание этим тварям всю Галактику. Этого я сделать не мог. Как не мог позволить этим нелюдям убивать тысячи ни в чем не повинных людей.
 Не знаю, как бы поступил на моем месте кто-нибудь другой. Позволил бы убить десятки, сотни тысяч людей для того, чтобы остальные миллиарды могли жить спокойно? Я бы никому не позавидовал в этом выборе, да и каждый должен быть на своем месте. Я же не могу пожертвовать даже одной жизнью ради спасения целой Галактики. Даже одной-единственной. Может, это неправильно, но такой уж я человек.
 Приняв решение, я направился к мемолету. Направился затем, чтобы сообщить по всем каналам и всем охотникам за божественным могуществом, что я сдаюсь. Чтобы они прекратили эту бойню и убили лишь одного меня. И я буду надеяться, что, если бог все-таки есть на свете, он сделает так, чтобы обладание такой силой не досталось ни кракам, ни другим желающим обладать мировым господством.
 Я уже почти подошел к мемолету, когда яркая вспышка озарила небо. Мгновенно потемневшее бронестекло моего шлема не дало мне ослепнуть, и я взглянул в сторону ядерного взрыва. В том, что это был именно ядерный взрыв, сомневаться не приходилось. Микроядерный, как принято говорить среди военных. Небольшого, всего около двух сотен метров радиуса тотального разрушения. Но и этого радиуса хватило бы, чтобы уничтожить меня, засыпав обломками здания, разрушенного взрывной'волной.
 Мне кажется невероятным, как я успел заскочить в кабину мемолета и включить страховочную защиту. В этот момент здание уже падало. Пол под мемолетом провалился, аппарат заскользил в бездну.
 Я нажал кнопку катапультирования, и это было последнее, что я помнил.

	Глава 22
 Звезды обрушились на меня. Обрушились всей гигантской массой раскаленного водорода и гелия. Придавили меня, словно тапайского муравья Карлейской плитой, и я был не в силах пошевелиться. Не в силах вздохнуть из-за обжигающих языков их протуберанцев.
 Казалось, все: жизнь закончена. Жизнь всех миров прекратилась, и наступил конец света. Конец Вселенной. И что больше уже никогда не будет радостных криков детей, журчания весеннего ручейка, беззаботного пения птиц. Мое тело было мертво, но сознание никак не хотело мириться с этим. Мое биоэнергетическое "я" хотело жить. Безумно хотело жить.
 Я сконцентрировал всю волю в кулак, напряг все силы и единым движением разорвал связывающие меня путы. Звезды разлетелись по Вселенной, озаряя вечную темноту вакуума своим светом, собираясь в галактики и скопления. Все вокруг завертелось в бешеном водовороте лиц и событий. Мое тело распалось на элементы мироздания, а душа устремилась ввысь. В заоблачную, недостижимую высоту.
 Я вновь сижу в кресле второго пилота небольшого корабля разведки "ТАУ-3". Рядом со мной бог Галактики. Он приветливо улыбается мне.
 "Выходит, это был не сон", - удивляюсь я, и мы продолжаем прерванный разговор.
 - В течение сотен миллиардов лет и неисчислимого количества циклов-превращений Вселенной я представляю единого бога-отца в этом уголке мироздания, - говорит бог Галактики, глядя на россыпь звезд Млечного Пути, разбросанных на центральном мониторе. - Много я пережил за это время. Много нашел. Много потерял. Много сделал и многого не успел сделать. Но теперь я устал. Устал быть богом, сверхсуществом и хочу вновь стать просто человеком. Прожить обычную человеческую жизнь. Родиться и умереть.
 - Я думал, богу не свойственно уныние. Развейтесь, отдохните немного, - беззаботно предлагаю я.
 - Дело не в этом. Просто настает время, и ты понимаешь, что сделал в этой жизни все. Все, что умел и мог. Исчерпал себя полностью, и надо начинать новую жизнь. Но я не могу уйти так просто. У меня должен быть преемник. И я считаю, что им должен стать ты, Леон. Как это ни покажется тебе странным.
 Я хотел возразить и убедить его, что недостоин такого выбора, но бог Галактики опередил меня:
 - Не торопись, Леон. Сказать "нет" ты всегда успеешь. Подумай, прежде чем дать окончательный ответ. И помни, что тебе достаточно лишь пожелать, лишь подумать об этом, и сила бога, сила всей Галактики тотчас вольется в тебя. Для того чтобы тебе стать моим преемником - богом Галактики, тебе достаточно лишь захотеть этого., В следующую секунду свет в корабле погас, и яркое сияние звезд полилось в кабину корабля. Сияние становилось все ярче и ярче, пока наконец не превратилось в ослепительное марево. Я прикрыл глаза рукой, стараясь уберечься от этого невыносимого сияния, и неожиданно услышал голоса.
 Голоса спорили, и они были мне знакомы.
 - Ты смотри, живой! - удивленно воскликнул Трайк, а это был именно он. - Тонны две бетона убрали с него, а ему хоть бы что.
 - Да что с ним сделается-то? Он же в космической броне, - раздраженно ответил Лайки. - Ты лучше, чем рот разевать, нацепи на него энергобраслеты. Не хватало, очнется. Будет нам тогда четверть миллиона галакредиток. В тот раз я думал, точно убьет. Как зверь накинулся.
 - Пусть только дернется, я его голову вмиг поджарю. Сделаю из нее биомассу, - бойко ответил Трайк.
 - Ага, и будешь тащить безголовый труп до самого корабля? Забыл, что ли? Темпокамеры у нас больше нет. Испортил нам этот лавайский фрукт последнюю свободную темпокамеру.
 - Да. Спасибо Свингу. Вовремя сообразил, что дело нечисто, и вытащил нас из этого пластикового гроба. Если бы не он, продали бы нас в рабство на рынке в Пандерлоносе и гнить бы нам до конца жизни где-нибудь на рудниках Каралеуса.
 - Вот именно, - подтвердил Лайки, - так что поосторожней с ним. Мало того что без тем-покамеры нас могут заметить, нам же лучше доставить этого голубчика к Алонсо Бордо целым и невредимым. Я думаю, на радостях барон нам целых полмиллиона отвалит вместо обещанной четверти.
 - Жди и радуйся! Эти наркодельцы все такие жмоты. У них персикальского снега иканейским летом не выпросишь, не то что лишние двести пятьдесят тысяч кредиток, - возразил Трайк. - А насчет темпокамеры можешь не беспокоиться. Никому мы сейчас не нужны. Никто сейчас не обратит внимания на какого-то Леона Джаггера. Кому он сейчас нужен? Сейчас тут такой конец света творится, сродни Пятой Галактической войне, что до нас нет никому никакого дела. Теры, оставшись без протогенератора, все перебиты. Краки воюют с федералами и никак не могут остановиться. Весь город разрушили, местных поубивали немерено. Могли бы недоразвитых просто разогнать. Что стоило включить ультразвуковые "маяки страха", и всех бы низших как ветром отсюда сдуло. А сейчас вот ходи по трупам, спотыкайся. Хорошо хоть зима, не лето. А то бы сейчас такой запашок тут стоял, Не один бы фильтр не выдержал.
 - Да. Много товара перепортили, ничего не скажешь. Изуверы. Не могли какую-нибудь другую планету выбрать для выяснения отношений. Эдак нам в следующий заход и делать здесь нечего будет. Все людишки перемрут к тому времени.
 - Не переживай, не перемрут. Они здесь живучие. Я на эту Землю уже более тысячи годков наведываюсь и знаю местный народец. Живучий невероятно.
 - Живучий - это точно, - быстро соглашается Лайки, - как и этот Джаггер. Он же отсюда, местный. Гляди, в себя приходит. Сейчас глаза откроет.
 Я действительно открыл глаза и увидел мерзкие физиономии работорговцев. На лице Лайки было написано неописуемое удовольствие. Трайк пялился на меня сквозь прицел узконаправленного плазменного пистолета и тоже ухмылялся.
 - Попался, голубчик, - нагло сказал он, - и не вздумай дергаться. Вмиг изжарю.
 - Да, с этими браслетиками ты, друг, нам не страшен, - подтвердил Лайки, кивнув на пульт управления энергонаручниками, который держал в руках.
 Действительно, с руками, скованными энергонаручниками, и под прицелом плазменного пистолета я немного мог сделать. Не много, но все же кое-что, поскольку ноги у меня были свободны. Работорговцы не сковали их энергобраслетами. Однако я не стал пока ничего предпринимать, а просто медленно встал на ноги.
 "Долго же я пролежал под развалинами", - подумал я, потирая скованными руками синяк на лбу. Чувствовал я себя прескверно, тело ломило так, словно на мне плясали несколько часов кряду. Впрочем, почти так оно и было. Если бы не моя броня, расплющило бы меня, как тарибскую лягушку, бетонными плитами разрушенного здания. Мой защитный шлем валялся неподалеку, отброшенный работорговцами, и было заметно, как он сильно деформировался.
 Мы стояли среди развалин придавившего меня дома. Совсем стемнело. В темноте всюду полыхали пожарища. Взрыв, из-за которого меня завалило, полностью разрушил все здания в радиусе двух сотен метров. К счастью, мы были на окраине города, и строений пострадало не так уж много. Если бы этот микроядерный взрыв произошел в центральных кварталах города, жертв было бы . намного больше. Но все же погибло очень много ни в чем не повинных людей. И погибло не только здесь. Судя по разговору работорговцев, весь город лежал в развалинах, и я этого не мог себе простить. Я должен был предвидеть, что ситуация будет развиваться подобным образом. Что ловцы за силой бога не побрезгуют ничем. Пойдут на все.
 В то время пока Трайк, не отрывая взгляда, ловил меня на мушку, Лайки сканировал мою броню в поисках спрятанного оружия. Оружия не нашлось. Плазменный пистолет и молекулярный меч с ножом торговцы живым товаром забрали у меня, пока я был без сознания. Также они не поленились изъять и лебедку-гарпун.
 Убедившись, что я им не опасен, Лайки принялся исследовать мой пояс "Счастья". Увидев мигающий индикатор излучателя помех и сочтя, очевидно, его угрозой для своей жизни. Лайки, недолго думая, уничтожил прибор. Он растоптал НК-излучатель и удовлетворенно сказал:
 - Вот и все. Твой "радиомаяк" уничтожен, и никто тебе не придет на помощь.
 Я вспомнил об иглопередатчике теров, который все еще лежал во внутреннем кармане куртки. Подумав о том, что его сигнал теперь не блокируется, осторожно спросил работорговца:
 - Лайки, а ты твердо уверен в том, что все теры перебиты? И что вам на этой планете сейчас все позволено и никто не угрожает?
 Мой вопрос застал Лайки врасплох, и, пока он соображал, что бы мне такое ответить, ответ появился сам собой.
 В темном небе внезапно возник варогенный сфероид - корабль теров. Он, постоянно меняя форму, превращаясь то в диск, то в цилиндр, то в шар, плавно спустился на землю. Очертания корабля спустя несколько секунд после приземления приобрели твердые формы, и он стал похож на треугольную с острыми углами пирамиду. У ближней к нам плоскости этой стального цвета ' пирамиды с шипением образовался люк, и из открывшегося прохода хлынул яркий свет. В лучах света появились сначала два гвардейца, а затем и сам тер - Старший наместник Земли. Оба гвардейца и наместник были в космической броне повышенной защиты. Киборги держали в руках по импульсной плазменной винтовке. Стволы винтовок были направлены на Трайка и Лайки соответственно.
 Работорговцы, увидев такой оборот, вмиг сникли. Уж кто-кто, а они прекрасно знали, что им не тягаться с теровскими гвардейцами. И что стоит им не только дернуться, а лишь подумать об этом, как в тот же миг их тела превратятся в пар - смесь водорода с кислородом и небольшими примесями других элементов. Поэтому Трайк и Лайки молча бросили оружие и обреченно подняли руки.
 Меня же такое развитие событий вовсе не обрадовало. Я сейчас оказался в гораздо худшем положении. Справиться с работорговцами я еще мог, справиться же с терами не представлялось возможным. Я не знал, кто для меня сейчас теры: друзья или враги? А не зная, ожидал самого худшего.
 Но худшего не произошло. Тер, выступив из-за спин своих гвардейцев, вполне миролюбиво сказал:
 - Ну, здравствуйте, Леон Джаггер. Он - человек, который разыскивает своих родителей. Он же человек, которого, в свою очередь, разыскивают все остальные. Он же обладатель тапогенного элемента - ключа к господству над Галактикой. И он же человек, который упорно не хочет сознаться нам в этом.
 - Выходит, вам все известно, - сказал я в ответ, не зная, что предпринять.
 - Так кто ж сейчас этого не знает? - удивился тер. - Во всей Галактике не найдется сейчас ни одного разумного или полуразумного существа, не знающего об этом. Разве что слоноящеры Тампа не в курсе последних событий. У них сейчас брачный сезон, и им не до таких вопросов.
 Тут меня разобрал смех. Видя вытянувшиеся от удивления лица работорговцев, стоявших с высоко поднятыми руками, я бешено захохотал. Я хохотал до изнеможения и лишь спустя несколько минут смог остановиться. Вытирая слезы скованными руками, я пояснил недоумевавшему теру:
 - Вот эти двое, что откопали меня, как раз ничего и не знают. Они позарились на двести пятьдесят тысяч галакредиток, обещанных за мою голову наркобароном Алонсо Бордо.
 - Мы добровольно отказываемся от этих денег и передаем захваченного нами Леона Джаг-гера в ваши руки! - сделал поспешное заявление Лайки. - Просим на суде учесть, что сделали мы это совершенно добровольно.
 - Мы учтем, все учтем, - отозвался тер, грозно взглянув на работорговца. - С вами будет разговор немного попозже. А вот с мистером Джагге-ром мне бы хотелось поговорить сейчас. Выяснить все подробности произошедшего за последнее время. Так что, не откладывая...
 Закончить фразу тер не смог. Внезапно за спиной тера и его гвардейцев из-за развалин соседнего дома поднялась громада тектотанка. Он плавно и совершенно беззвучно, словно воздушный шарик, выполз из-под нагромождений бетонных плит и завис метрах в тридцати над землей. С тыла тектотанк прикрывал мемолет. Боевые машины в темном небе выглядели настолько ирреально, словно все происходило не наяву, а во сне.
 Я хотел крикнуть, предупредить тера об опасности, но те, в тектотанке, меня опередили. В сумерках ярко вспыхнули огни пулеметов, и короткая очередь плазменных импульсов врезалась в спину одного из теровских гвардейцев. Киборга отбросило к обломкам каменной плиты. Его импульсная винтовка взорвалась, словно тернотро-тиловая граната. Скафандр, одежда, псевдобиологическая оболочка гвардейца мгновенно сгорели, распавшись на тысячи мелких угольков. Вместе с оболочкой гвардейца сгорели и все тысячи хитроумных датчиков и сканеров, размещенных в его искусственном теле. Но, несмотря на это, суперпрочная конструкция, сделанная из высокоарне-легированной стали, составляющая костяк гвардейца, не пострадала. Встроенное оружие гвардейца тоже оказалось невредимым, и киборг тотчас открыл ответный огонь.
 Плазменным импульсом полностью уничтожить такого биомеха практически невозможно. Для этого нужно оружие калибром побольше. Это на своей шкуре ощутил пилот мемолета. Нейрозаряд встроенного в правую руку киборга марколета пробил броню боевой машины, и мемолет, мгновенно вспыхнув, рухнул на развалины дома.
 Раздался оглушительный взрыв. Взрывная волна бросила всех стоявших рядом со мной на землю. Я же, упреждая последствия взрыва, сам кинулся к обломкам здания, укрывшись за бетонными перекрытиями.
 В отместку за сбитый мемолет тектотанк выстрелил из донапушки в корабль теров. Словно гигантская кувалда опустилась на небольшой корабль, не предназначенный для ведения боевых действий. От прямого попадания донаснаряда корпус корабля сплющило, словно консервную "ДИМэанку, и из открытого входного люка повалил густой черный дым.
 Тер тоже не остался в долгу. Он под прикрытине пострадавшего гвардейца спрятался, как и я, за развалинами. После этого отдал приказание обгоревшему киборгу уничтожить тектотанк. И гвардеец, похожий сейчас уже не на человека, а скорее на человеческий скелет, сделанный из обожженного металла, бросился выполнять этот приказ. Но уничтожить тектотанк нелегко даже такой совершенной машине, как теровский киборг. Стреляя на ходу из встроенного в левую руку плазменного огнемета и выпуская периодически бронебойные нейрозаряды, гвардеец замысловатыми зигзагами приближался к тектотанку. Тектотанк в ответ поливал его огнем из всех видов оружия и наконец сумел подбить. Точно выпущенная терморакета врезалась в корпус киборга. Взрывом гвардейцу оторвало ногу, и он получил множественные внутренние повреждения. Киборг упал на землю в растаявшую прогалину и попытался выстрелить из марколета. Вторая ракета добила киборга, и он, превращаясь в груду обожженного металла, затих.
 Не знаю, выжили ли в той передряге работорговцы - больше я их никогда не видел, - но если выжили, то, думаю, все произошедшее надолго отбило у них охоту к работорговле. По крайней мере на планете Земля. Я же с тером-наместником и вторым гвардейцем, прикрывавшим нас с тыла, бежал подальше от места боя. Мы уходили молча, никак не комментируя происходящее. Сейчас было не до комментариев. Надо просто выжить. Но сделать это будет нелегко. Особенно мне со скованными руками. Стараясь не думать о том, что теперь мне не избавиться от своих браслетов, кроме как в энерготронной лаборатории и что таких лабораторий наверняка нет на Земле, я бежал вслед за тером. Бежал, перепрыгивая через обугленные останки людей, натыкаясь на обгоревшие остовы машин, огибая завалы разрушенных зданий.
 Людей не было видно. Город, еще вчера веселящийся и празднующий Новый год, словно вымер. Мы бежали по широкой заснеженной улице, асфальт которой был весь в оспинах черных воронок. Посреди улицы громоздился обугленный остов тектотанка. Обычные земные танки, также виднелись повсюду. Разрезанные пополам, словно гигантской бритвой, со сплющенными, вмятыми в асфальт от сильного удара корпусами. Войска землян тоже попытались поучаствовать в схватке Краков с руэновцами. Попытались защитить себя от невесть откуда взявшихся врагов. Но что они могли сделать? Как они могли противостоять военной машине более развитых цивилизаций, если один хорошо вооруженный пеший крак может уничтожить дюжину земных танков, прежде чем его хотя бы ранят.
 Внезапно за нашими спинами громыхнуло. В спустившейся темноте расцвел алый цветок взрыва. Оглянувшись, я увидел падающий и горящий тектотанк. Гвардеец все-таки выполнил приказ и уничтожил противника, скорее всего включив устройство самоликвидации. Дождавшись, когда тектотанк неосторожно приблизится, он ценою собственной жизни спас на какое-то время жизнь нам, но, судя по всему, ненадолго.
 Бежавший рядом со мной гвардеец внезапно замер.
 - Хозяин, Тек погиб, - бесстрастно доложил он.
 - Знаю, Тук, знаю, - тяжело вздохнул наместник, тоже остановившись.
 Он тяжело дышал. Было видно, что подобные пробежки даются ему с трудом.
 - Тек выполнил мой приказ. Погиб, но выполнил, - сказал он с болью.
 Мне было странно видеть, как тернаместник переживает потерю своего киборга. Все-таки это был лишь механизм, хотя я мог и ошибаться. Теры ведь весьма преуспели в биокибернетике.
 - Примите мои соболезнования, - вполне серьезно сказал я, - понимаю вас.
 Неожиданно мои слова буквально взорвали тера.
 - Что вы можете понимать? - тер гневно посмотрел на меня. - Вы, представители цивилизаций, период развития которых даже в сумме всех с вместе взятых не составляет и миллиона лет! Чьи предки лишь вчера лазали по деревьям и до сих пор еще не отделались от этой привычки. Как вы можете понять нас - представителей самой древней и мудрой цивилизации? Цивилизации, от которой произошло большинство народов Галактики, цивилизации, существующей миллиарды лет. И как вы можете понять меня, если даже не знаете, что Тек служил еще моему прадеду. Был верен цивилизации теров тысячи лет. Мы не имеем родителей, поэтому гвардейцы заменяют нам отца и мать, нянек и учителей, друзей и телохранителей. Это не просто машина! Это вообще не машина. Это искусственный разум, способный так же, как люди, как вы, Джаггер, чувствовать и понимать. Но в отличие от людей никогда не предающий своих друзей и хозяев.
 Горячо высказавшись, тер неожиданно замолчал. Может, на него нахлынули воспоминания, может, еще что. Я тоже молчал, не зная, что сказать в свое оправдание.
 Мы стояли посреди улицы неподалеку от искореженного остова земного танка. Стояли, быть может, слишком открыто, слишком на виду. Вокруг не было ни единой души, и мне вдруг почему-то стало не по себе. Тук внимательно оглядывал окрестности и не замечал ничего подозрительного. Все его сенсоры и датчики молчали, не предвещая угрозы. Он сканировал пустые глазницы выбитых окон и отслеживал все вокруг. Но мне было как-то не по себе. Неведомое предчувствие говорило: "Здесь опасность".
 И предчувствие меня не обмануло. Руэновцы появились внезапно, из ниоткуда, так что ни один датчик гвардейца Тука не сработал. РУЭ - это ведь не просто спецслужба. Само ее название говорит о том, что главное направление деятельности этой секретной службы - энергетика. Сверхсекретные энерготехнологии - главное, чем занимается эта служба. Поэтому оперативники РУЭ имеют на вооружении многие недоступные другим спецслужбам технические средства. Иногда они превосходят по степени оснащения всевозможными нейтрализаторами полей и гасителями нейроимпульсов даже всемогущих теров. Так произошло и в этот раз.
 Руэновцы застали нас врасплох. Гвардеец не успел еще сообразить, откуда появилась опасность, а его хозяина уже подстрелили. Очередь из гранатомета изрешетила броню тера. Разрывы .гранат подбросили в воздух тело Старшего наместника Земли, и он упал невдалеке от разбитого танка. Гвардеец, стреляя на ходу из винтовки по внезапно ожившим окнам, бросился на помощь своему хозяину. Схватив тера, киборг, прикрывая его своим телом, затащил за остов подбитого танка. Я, перекувырнувшись несколько раз, последовал за ним.
 Тер был еще жив, но он умирал. Это было ясно даже неспециалисту. Несмотря на то, что верный гвардеец тут же подключил систему своего жизнеобеспечения к израненному организму хозяина, минуты жизни того были сочтены. Гранаты, пробив броню, взорвались внутри скафандра тера, разорвав его тело на клочки. Казалось невероятным, как он вообще был еще жив. Если бы не верный гвардеец с его системой жизнеобеспечения, то тер давно бы умер.
 Чувствуя свою близкую кончину, Тер с большим трудом проговорил:
 - Слушай мой последний приказ, Тук. После того как я умру, ты должен сделать все, для того чтобы доставить Джаггера в ближайшую резиденцию теров, передав всю известную информацию Первому наместнику. И помни: за Джаггера отвечаешь, как за тера. Чтобы ни один волос не упал с его головы.
 Это были его последние слова. Тер умер. Тук, молча отсоединив трубки системы жизнеобеспечения от тела хозяина, проговорил: "Да будет выполнена твоя последняя воля, Ро из рода теров. И пусть тебя примет Великий Тер". Проговорив это, гвардеец отодвинулся от трупа и несколькими выстрелами из плазменной винтовки уничтожил тело хозяина.
 Все-таки, мне сдается, гвардейцы теров - это не совсем машины. Не просто суперсовершенные механизмы, а нечто большее. Разум у них наверняка есть. Будь на месте Тука любой робот, он бы беспрекословно выполнил приказ своего хозяина. Любой ценой постарался бы доставить меня в резиденцию теров, ни на шаг не отклонившись от поставленной перед ним задачи.
 Но Тук поступил иначе. Превратив тело своего хозяина в пепел, он, не обращая на меня ни малейшего внимания, вскочил на остов обгорелого танка и стал стрелять из плазменной винтовки по .бойницам окон. Казалось, Туку было наплевать на собственную безопасность, и им двигала лишь жажда мести, стремление уничтожить убийц хозяина любой ценой. Переключив свою винтовку на автоматическую стрельбу, он за несколько секунд уничтожил точными короткими очередями троих руэновцев. Три окна из здания напротив превратились в рваные пробоины в обрамлении тлеющего шлака.
 Осторожно высунувшись из-за танка, я насчитал восемь окон, из которых руэновцы, устроившие нам засаду, вели огонь. Двое оперативников спрятались за сгоревшим остовом грузового автомобиля немного, правее, и несколько людей в черных скафандрах брони "Космическая пехота" обходили танк слева.
 Они-то и погибли вслед за теми тремя, что стреляли из окон. Гвардеец, все так же стоя неподвижно, словно мишень, на расплавившейся башне танка, буквально изрезал их на куски полосами оранжевого огня, вырвавшимися из встроенного в его левую руку многоканального импульсного огнемета. Раздались крики ужаса и нестерпимой боли. Четверо космопехов, разрезанных, четвертованных, корчились в предсмертных судорогах, так и не добежав до разбитого танка. А Тук, не обращая на них внимания, переключился на огонь по окнам, откуда на него обрушилась целая лавина огня. Одновременно из нескольких окон к гвардейцу протянулись трассирующие полосы. Несколько очередей энергогранат буквально изрешетили тело киборга, а потом невидимая сила сбросила его с башни танка.
 Но гвардеец теров на то он и гвардеец теров. Ничто и никто не в состоянии остановить эту боевую машину, этот доведенный до совершенства механизм. Только полное уничтожение киборга может прекратить выполнение поставленной перед ним задачи. Руэновцы же отнюдь не уничтожили Тука, а лишь немного повредили его псевдобиологическую оболочку.
 Несколько коротких выверенных очередей потребовалось гвардейцу, чтобы разделаться со спрятавшимися в здании агентами РУЭ. Как ни в чем не бывало Тук вновь вскочил на броню танка и точными выстрелами уничтожил оставшихся врагов. Он, хладнокровно разделавшись с засевшими в окнах и выдавшими себя стрельбой, переключился на двоих руэновцев, остававшихся за обгорелым остовом грузовика.
 И он уничтожил их, взорвав нейрозарядом бронебойного марколета и разрубив пополам грузовик, словно щепку. От точного попадания нейрозаряда половинки обгоревшего "КамАЗа" подбросило в воздух вместе с окопавшимися за автомобилем руэновцами.
 Он их уничтожил и, лишь обернувшись в мою сторону, чтобы убедиться, все ли в порядке со мной, заметил подлетевший с тыла мемолет противника. Мемолет завис всего в нескольких метрах от асфальта, вынырнув из прохода между домами за нашей спиной. Мы были перед ним, как птица Цову на ладони аборигена Ранев. И было непонятно, почему мемолет медлит и до сих пор не уничтожил нас. Почему до сих пор не вплавил нас в асфальт своими ракетами.
 Но я, опомнившись, не стал ждать. Я бросился бежать со всех ног подальше от подбитого танка, подальше от гвардейца теров. Шанс спастись у меня был. Первым делом оперативникам РУЭ надо уничтожить Тука, и лишь потом они займутся мной. Оставалось надеяться на то, что справиться с киборгом будет нелегко и у меня окажется в запасе несколько минут. Я успею за эти несколько минут умчаться на безопасное расстояние, смогу спастись.
 Но этого не произошло. Не успев даже добежать до ближайшего здания, я был брошен наземь взрывной волной. Едва я отбежал от подбитого танка, мемолет выпустил парамерную ракету в гвардейца теров. К счастью, это был небольшой заряд, иначе мне бы мгновенно пришел конец.
 Волны тотального разрушения едва не достигли моих ног. Обернувшись, я увидел страшную картину разрушения. Танка, за которым мы прятались, уже не существовало. Вместо него посреди улицы образовалась лужа расплавленного металла в большой черной воронке, от которой паутиной во все стороны расходились глубокие трещины на черной земле. На мертвой земле, бывшей еще секунду назад асфальтом.
 От воронки с расплавленным металлом несло нестерпимым жаром, так что даже мне, защищенному броней, мгновенно стало жарко. Кондиционер скафандра не справлялся с высокой температурой, поскольку я был без шлема. Поднявшись с земли, я даже не.пытался бежать. Это не имело никакого смысла. Мемолет мог бы прихлопнуть меня, словно муху, в любую секунду. Я бы даже не успел сделать и трех шагов, как оказался размазанным по горячему асфальту.
 Умереть тоже надо уметь. Умереть достойно. Принять смерть, как подобает человеку, а не мухе.
 Мемолет плавно подлетел ко мне и завис в воздухе в десяти метрах от меня. Казалось, пилот мемолета решает, каким способом ему удобнее лишить меня жизни. Уничтожить меня одним выстрелом из донапушки или очередью из турель-ных энергопулеметов. Или же разорвать в клочья точным попаданием ракеты. I Секунды текли, и я все еще был жив. Пилот явно медлил, не хотел меня убивать, и вскоре мне стало ясно почему. Вслед за мемоле-том из прохода между домами показался небольшой пятиместный валолет с прозрачным куполом. Весь изящный, элегантной формы, он казался таким неуместным среди крови и огня. На таком валолете удобно отправиться всей семьей на уик-энд в загадочное путешествие куда-нибудь в Западную Андарию, но никак не в путешествие в зону боевых действий. Надо быть очень уверенным в себе, чтобы летать здесь на таком эфемерном аппаратике. Или убежденным в том, что все враги перебиты и опасности нет никакой.
 Валолет неторопливо подлетел ко мне и приземлился. Прозрачный купол открылся, и из аппарата быстро выскочили четверо оперативников РУЭ. Все в космической броне и хорошо вооруженные. Они выстроились полукругом и наставили на меня свое оружие.
 Последним валолет покинул грузный, солидный мужчина. В дорогом костюме и таких же дорогих очках. Он, держа в руках небольшой энерготронный заборник, спокойно подошел ко мне.
 Это был шеф Тирани. Джеймс Элжбейт-Трейзор Тирани.

	Глава 23
 Тирани, подойдя поближе, достал из кармана похожий на авторучку сканер энергополя и, направив его в мою сторону, расплылся в улыбке:
 - А вот и наш долгожданный Джаггер и вместе с ним тапогенный элемент, - с нескрываемым торжеством сказал шеф энергоразведчиков. - Что же это вы, дорогой, сбежали от нас? Повели свою игру? Сами захотели завладеть тапогенным элементом? Захотели стать богом?
 - Да я и человеком-то не знаю, как прожить, не то что божеством, - с вызовом ответил я. - А сбежал я с одной целью: чтобы тапогенный элемент не достался безумному краку Властителю. На которого, кстати, вы работаете.
 - Работал, дорогой, работал, - поправил меня Тирани. - Теперь же мои планы изменились, и я работаю только на себя. Изменились во многом благодаря вам, Джаггер.
 Тирани самодовольно улыбнулся. Было видно, что ему не терпится высказаться, как он всех обхитрил и добился своего. Добился того, что не удавалось никому.
 Высокомерно оглядев меня, Тирани продолжил:
 - Это была хорошая идея - уничтожить психотронный передатчик. Выйти из под контроля этого ужасного крака. Я ее и сам хотел осуществить, но вы опередили меня. Правда, при этом я едва не погиб, но все обошлось. Все хорошо, что хорошо кончается. А все заканчивается для меня просто великолепно. О таком завершении жизненного пути никто не мог и мечтать. Даже помыслить не мог. Стать богом не доводилось еще ни одному смертному, хотя стремились к этому многие. Когда я впервые вышел на вас, я даже не подозревал, чем все это закончится. На Даране у меня было все. Сила, власть, деньги. Я создал целую империю. Свою тайную империю, имеющую мощную армию, влияние во всех сферах общества, пользующуюся самыми передовыми достижениями техники. Я имел все, о чем может мечтать смертный, но я всегда хотел большего. Мне было мало той власти, и я пошел на сговор с краками. Признаюсь, это было ошибкой. Я недооценил коварства Краков. Краки - это не люди, и весь мой опыт, весь мой ум не помогли. Сговор с краками был ошибкой, которая, однако, привела меня к вам, Джаггер. Узнав о том, что вы собой представляете, о тех возможностях, которые достанутся владельцу тапогенного элемента, разумеется, я захотел безграничной власти, безграничной силы. Захотел стать богом. Богом Галактики. Пока богом Галактики. А потом и всей Вселенной.
 - Однако далеко же вас занесло, - усмехнулся я. - На место Всевышнего метите.
 - Почему бы нет? - ответил высокомерно Тирани. - Чем я хуже бога? Его Вселенная так несовершенна, что ею может управлять любой. А я не любой. Я смогу это делать гораздо лучше, чем кто-либо. Я знаю толк в деле власти. В деле управления людьми. Знаю все их тайные страсти и желания, знаю рычаги, которыми эти страсти и желания управляются. Знаю, как управлять скрягами и транжирами, властолюбцами и рабами, глупцами и мудрецами. Я знаю все о низменной человеческой натуре. Обо всех ее пороках.
 - Но человек - это не только пороки, но и добродетели. Например, любовь. Что вы знаете о любви, Тирани? Кроме вашей безграничной любви к власти, в вашей душе нет ничего.
 - В моей Вселенной не будет места всем этим глупостям. Всему этому слюнтяйству. Всей этой якобы любви, что придумана людьми для оправдания своей лени и трусости. Я построю свой мир на условиях, когда побеждает и выживает сильнейший, когда слабые и хилые отмирают. Где не будет места всем этим мягкотелым поэтам и где будут главенствовать люди со стальной волей. Волей к победе,
 - Как у вас, - предположил я.
 - Как у меня, - надменно согласился Тира-ни. - Я буду образцом, идолом для всех людишек. Людишек, что будут копошиться у подножия моего трона. Которые будут поклоняться мне, боготворить меня. Ведь я же буду богом.
 - Наверное, все-таки не будете. Всевышний еще не сошел с ума, чтобы допустить такое, - сказал, усмехнувшись, я.
 - Что? - вскричал Тирани. - Ты позволяешь себе издеваться надо мной? Над богом?
 - Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, есть такая земная поговорка, - ответил я и кивнул за спины руэновцев.
 - Убить его, - коротко приказал Тирани своим подручным и обернулся в направлении моего взгляда.
 Полностью уничтожить гвардейца теров можно лишь прямым попаданием парамерной ракеты. Лишь прямым попаданием. Ракета же, выпут-щенная мемолетом по Туку, попала не в него, а в разбитый танк, образовав лужу расплавленного металла, но не убив киборга теров.
 Тук, воспользовавшись тем, что его посчитали погибшим, осторожно выбрался из воронки. Расплавленный металл стекал ручейками с арнелеги-рованной основы киборга. Металлический скелет гвардейца раскалился докрасна, но его встроенное оружие не пострадало, и Тук первым делом уничтожил оперативников РУЭ, собиравшихся убить меня. Полосы огня, вырвавшиеся из левой руки киборга, разрезали пополам двоих руэновцев. Они умерли мгновенно, не успев понять, что им пришел конец. Еще одному оперативнику очередь, выпущенная из импульсного огнемета, отрубила обе ноги, и он упал на горячий асфальт, вопя от боли. Оставшийся в живых руэновец выпустил длинную очередь из гранатомета четвертой категории. Энергогранаты, попав в грудь гвардейца теров, сбили его с ног. Тук упал на потрескавшуюся черную землю и, не вставая, выпустил нейрозаряд из встроенного в его правую руку бронебойного марколета. Нейрозаряд пробивает броню тектотанка толщиной в сорок сантиметров.
 От прямого попадания нейрозаряда руэновец просто испарился, разлетевшись на миллионы пылинок. Шеф энергоразведчиков, уже вообразивший себя богом, был без брони и стоял рядом с оперативником, поэтому остаточное действие нейрозаряда отбросило его к стене ближайшего дома. Тирани шлепнулся о кирпичную стену и кулем окровавленного тряпья грохнулся на асфальт.
 Уничтожив четвертого оперативника, Тук, по-прежнему не вставая, лишь чуть приподнявшись, добил из огнемета и безногого руэновца.
 Все произошло так быстро, что пилот мемоле-та не сразу понял, в чем дело. А когда понял и выпустил ракету, было уже поздно. Тук успел выпустить в мемолет несколько нейрозарядов. Послышался взрыв, и диск мемолета, загоревшись, стал стремительно падать прямо на гвардейца теров. Мемолет рухнул на не успевшего встать киборга, придавил своей'многотонной тушей, буквально став ему могильной плитой.
 Я, ожидая каждую секунду взрыва, бросился к валолету, на котором прилетел Тирани. Пробежав по мокрому месту, что осталось от руэновца, вскочил в аппарат, схватился за штурвал, не успев закрыть прозрачный колпак. Управлять валоле-том со скованными руками было ужасно неудобно, но я все же умудрился взлететь. Аппарат резко взмыл в воздух, с каждой секундой удаляясь все дальше от земли.
 Мне повезло, мемолет взорвался, когда я был уже на достаточно большом расстоянии от места боя. Валолет - это не боевой аппарат, поэтому, если бы взрыв произошел рядом, мне бы не поздоровилось. Но я уже успел отлететь далеко, и достигшая валолета взрывная волна лишь сильно качнула аппарат. Прозрачный купол через несколько секунд полета автоматически закрылся, и я вздохнул с облегчением.
 Энергонаручники ужасно мешали управлять аппаратом. Из-за этого мой валолет летел неровно, рывками. Действительно, когда кисти твоих рук словно залиты в увесистый металлический брусок, из которого торчат лишь кончики пальцев, управлять таким сложным аппаратом, как валолет, трудновато. Мне необходимо было как можно быстрее избавиться от энергобраслетов. : Вопрос лишь в том: как это сделать? До ближайшей энерготронной лаборатории десятки световых лет. Конечно, доберись я до расщепителя полей, имеющегося в такой лаборатории, я смог бы без труда избавиться от своих оков. Но попасть в энерготронную лабораторию в ближайшее время не представлялось возможным. Другого же способа разрубить энергополе наручников я не знал.
 К этому времени совсем стемнело. Ночь черным ковром опустилась на город. То тут, то там виднелись огненные прорехи пожаров, освещавших разрушенные дома. В городе до сих пор шли бои. Правда, не такие интенсивные, как вначале. Бойня с применением парамерного и ядерного оружия, а также тяжелой бронетехники закончилась. Ее место заняли локальные уличные перестрелки.
 Война затихала: то ли руэновцы перебили всех Краков, то ли наоборот. Ни мемолетов, ни иных летательных аппаратов не было видно в воздухе над городом, но на земле звуки стрельбы все еще , доносились с разных сторон.
 Я переключился на мегакрасный диапазон волн и снизил свой валолет, прижавшись почти к самой земле. Завис неподалеку от останков разбитого земного самолета. Истребитель, сбитый, вероятно, руэновцами или краками, упал на берег небольшого пруда. Он лежал большой серебристой рыбиной, уткнувшись носом в черную воду полыньи. Полностью лишенный хвостового оперения, с разбитой кабиной. Покрытый толстым слоем снега.
 "Да, воевать на "МиГах" против мемолетов "Торнадо" - гиблое дело", - подумал я, заметив разбитый самолет, и тут же заинтересованно вновь оглядел самолет. - Странно. Времени прошло не так много. Днем было очень тепло, снег не идет, а самолет весь засыпан снегом. Что-то здесь не так".
 От этих мыслей меня отвлекли звуки взрывов.
 За небольшим леском, что окружал пруд, шел ожесточенный бой. В ночном небе совсем рядом со мной метались яркие всполохи. Среди хорошо знакомых мне звуков взрывающихся энергозарядов слышались и очереди "Калашниковых". Земляне также участвовали в перестрелке. Внезапно у меня мелькнула мысль. "Как же я сразу не догадался. Молекулярный меч - вот что наверняка поможет мне избавиться от наручников. Молекулярный меч входит в вооружение любой брони, необходимо лишь завладеть им. Правда, завладеть трофейным мечом со скованными руками будет нелегко. Сказать точнее, очень трудно'. Поскольку отбирать мне его придется не у какого-нибудь аборигена, а у крака. Или же у хорошо подготовленного оперативника РУЭ, что ничуть не легче. При этом сам я безоружен и ограничен в действии. Кстати, оружие".
 Я внимательно осмотрел салон мемолета. Потом тщательно обыскал всю кабину в поисках оружия, но ничего подходящего не нашел. Вспомнил о наборе лазерных фрез. С трудом, кончиками пальцев вынув фрезы из пояса "Счастья" и зажав рукоятку набора между колен, попытался распилить наручники. Конечно же, у меня ничего не вышло - лазером энергополе не разбить, - и я, держа рукоятку набора фрез в левой руке, правой аккуратно посадил валолет на землю, надеясь найти убитого крака или руэновца, чтобы завладеть молекулярным мечом, я двинулся в направлении все усиливающегося боя. По льду пересек пруд и через несколько минут, пройдя по хорошо утоптанной тропинке, вышел из леса.
 Там мне сразу стало ясно как я ошибся, решив, что бой идет между краками и оперативниками. Перестрелка велась между землянами и краками. Точнее, одним краком и целой армией землян.
 Бой, судя по всему, шел давно. И бой шел ожесточенный. Несколько танков землян горели на небольшом расстоянии друг от друга, подбитые трехкратным псевдороботом Краков. Уцелевшие танки не переставая стреляли по шестиметровому псевдороботу, который укрылся в руинах многоэтажного дома. Неподалеку от меня две большие пушки били прямой наводкой в гору развалин, за которыми укрылся крак. Фонтаны взрывов то и дело разбрасывали кирпичи, разрушая укрытие крака. Киборг тоже не оставался в долгу. Изредка, на мгновение высунувшись из-за развалин, стрелял из установок залпового огня по танкам противника. Точное попадание ракет установки "Кремень" превращало земной танк в костер из раскаленного, горящего металла.
 Пехоту землян крак расстреливал из плазменных пулеметов. Он время от времени поливал окрестности огнем, прерывая тем самым все попытки пехоты атаковать псевдоробота. Псевдоробот скорее всего был поврежден, потому что, будь он исправен, крак давно бы воспользовался антигравитационным двигателем. Из ионных пушек он тоже не стрелял, и я вскоре понял почему. Его гигантские псевдоруки были отрублены по локоть вместе с закрепленными на них ионными пушками. Похоже, земляне постарались или же агенты РУЭ, что более вероятно.
 Псевдоробот был сильно поврежден, но все еще очень опасен. И я, решив хоть как-то помочь людям, направился к грохочущим пушкам.
 И сразу же едва не поплатился за это жизнью. Длинная очередь ударила мне в живот, сбив на землю. Хорошо хоть стреляли из "Калашникова", а не из энергоавтомата, иначе я был бы уже мертв. Вспомнив о том, что я без защитного шлема, закрыл голову скованными руками. Спустя минуту сквозь грохот пушечных выстрелов услышал приближающиеся голоса.
 - Говорю же тебе, сержант, подбил я его. Точнехонько в живот попал. С такого расстояния я в жизнь не промахнусь.
 - Может, из наших, из людей кого подстрелил?
 - Не-е. Из этих он. В ихней защите, в скафандре. От моих пуль аж весь заискрился, как салют. Я этих тварей сейчас с одного взгляда определяю. А раньше стреляешь, стреляешь, а им хоть бы хны. Идут и поливают всех огнем. Ну, положим, с гранатомета их можно уложить. Санек Баренцев из второго взвода хорошо приспособился. Таскает две "мухи" с собой. Первой собьет эту тварь с ног и, пока тот не очухается, подбежит и : второй гранатой шлем разносит. Шлем, как перезрелый помидор, разлетается. Наши быстро вычислили, шлемы у них - слабое место.
 - Гляди, Петров, у этого и шлема-то нет. Часом не в шлем ты ему попал? А то бы с чего ты : его с первой очереди уложил бы? Мы в одного , всем взводом палили, я сам лично из РПК всю ; обойму выпустил, а подстрелили лишь из гранатомета. Правда, попали не в голову, как ты говоришь, а в ноги. Ноги ему оторвало, потом мы его и добили.
 Решив, что пора показать, что я отнюдь не убит, а вполне живой, я подал голос.
 - Ребята, я свой, - сказал я по-русски, убрав руки с головы.
 Мой возглас произвел эффект разорвавшейся бомбы. Солдаты отскочили от меня, как от гигантской жабы Крокоя, и едва вновь не открыли по мне стрельбу. Через несколько секунд они, целясь в мою голову, снова приблизились. Я медленно, стараясь не делать резких движений, поднялся из снега. Протянув вперед руки в энергонаручниках, сказал:
 - Я не вооружен, и у меня скованы руки. В этот момент наступило небольшое затишье. На какое-то время артиллерийской грохот прекратился. Затих и псевдоробот крака.
 Сержант в испачканной грязью шинели, направив прямо мне в лицо ствол автомата, осторожно приблизился.
 - Петров, держи этого субъекта на мушке, - бросил он второму солдату.
 - И так держу. Пусть только дернется, я ему все мозги вышибу.
 - Ребята, ошибочка вышла. Я свой, не видите, что ли? - недоуменно проговорил я, всем своим видом показывая, что все происходящее - просто нелепая ошибка.
 - Гляди-ка, Петров, по-нашему говорит, только немного с акцентом, - удивился сержант. - Быстро приспособились, твари.
 - А может, они и говорят по-нашему, - сделал предположение Петров, внимательно разгляддвая меня сквозь прорезь прицела. - .Мы же их живыми и не видели. Стоит эту тварь убить, как она тут же испаряется. Сам видел.
 - Я тоже видел, - подтвердил сержант.
 - Послушай, друг. Отведи меня к своему начальству, пусть оно разбирается, что к чему.
 - Тамбовский волк тебе друг, - грубо заявил сержант.
 Он обошел меня сзади и, сильно толкнув в спину, проговорил:
 - Пойдем, товарищ военнопленный, к командованию разбираться. Кто ты есть на самом деле - из этих тварей или из людей. Едва не упав от толчка сержанта, я, все же устояв на ногах, проговорил:
 - Давно бы так, - и пошел, сопровождаемый солдатами.
 Перестрелка на некоторое время стихла, и мои конвоиры беспрепятственно вели меня к командованию. Мы, пройдя сотню метров, обогнули немного левее замолчавшие пушки и вошли во двор пятиэтажного старой постройки дома. Пока меня вели, я успел заметить, что войск в этом районе земляне сосредоточили немало. Несколько десятков танков и БМП стояли в резерве, скрытые домами. Солдат кругом виднелось множество, и я удивился, когда успели земляне подтянуть столь многочисленные силы. Прошло всего несколько часов с момента высадки Краков, а земляне успели сосредоточить только в этом районе целую армию.
 Наша процессия вызвала любопытство среди военных. Моих конвоиров то и дело окликали, спрашивая, что я за фрукт такой. На все вопросы сержант неизменно и крайне серьезно отвечал "Пленный. Не видите, что ли, "языка" взяли".
 Велев доложить часовому, охранявшему вход в штаб командования (небольшая комнатушка в подвале пятиэтажки), что привели пленного, мои конвоиры принялись приводить в порядок свой внешний вид. Застегнули все пуговицы, подтянули ремни. Сержант даже немного отряхнул налипшую на шинель грязь. В "этот момент из дверей штаба выскочил .часовой, посланный с докладом. Он торопливо проговорил: "Вводи пленного". Сержант легонько подтолкнул меня в спину, и мы вошли в помещение штаба.
 Первое, на что я обратил внимание, когда мои глаза привыкли к тусклому свету электрического фонаря, была лежащая на большом, занимавшем почти всю комнату столе космическая броня класса "Космическая пехота" со всеми прилагающимися к броне этого типа аксессуарами и главное - молекулярный меч. Кроме того, на столе лежал гранатомет четвертой категории, автомат Крамера и несколько тернотротиловых гранат. Одну из них держал в руке и недоуменно разглядывал человек в камуфляже. Вторая рука у него была в гипсе, и я прекрасно знал почему. Этим человеком был майор Пантелеев, и я не знал, радоваться мне этому обстоятельству или огорчаться. Кроме него, в комнате находились еще люди - несколько офицеров: два капитана, майор и полковник. Капитаны и майор сидели на стульях, окружая стол и разглядывая энергооружие. Пантелеев, увидев меня, удивленно поднял брови, но ничего не сказал. Полковник горячо говорил в трубку полевого телефона, стоя ко мне спиной:
 - Генерал Кобзев убит. Да, да, убит. Принимаю командование на себя. Прошу поддержки с оздуха. Тут один из этих окопался на перекрестке Семеновской и Ленина, не дает прохода моим людям. Два батальона обошли его слева, готовы ударить, но им нужно прикрытие. Ждать? Сколько? Да вы что! Он сколько наших еще успеет положить за это время! Нет, ждать я не могу. Атакую своими силами.
 Полковник устало положил трубку и, повернувшись, собрался что-то сказать, как вдруг заметил меня.
 - Товарищ полковник ... - начал докладывать сержант, но полковник махнул рукой, останавливая его.
 - Сержант, вы свободны, - приказал он, и мои конвоиры тотчас удалились.
 Полковник с минуту разглядывал меня, внимательно изучил энергонаручники, потом спросил:
 - Кто такой? Что здесь делаете? - Кто я такой и на что способен, можете спросить у майора Пантелеева, - спокойно ответил я, кивнув в сторону начальника РУОПа. - А здесь я для того, чтобы помочь вам. О том, что я в состоянии это сделать, можете узнать у того же Пантелеева.
 Полковник удивленно посмотрел на майора. Пантелеев согласно кивнул и, положив тернотротиповую гранату на стол, проговорил:
 - Так точно, Лев Емельянович. Правду говорит. Этот товарищ хорошо знает, как обращаться с такими штуковинами. И я думаю, ему можно доверять. Совсем недавно он спас мне жизнь, хотя вполне мог этого и не делать.
 - Помоги ближнему своему, и он тебе поможет, - проговорил я и, кивнув на энергонаручники, добавил: - Помогите мне избавиться от этих браслетов, и я уничтожу псевдоробота, того, что не дает вам прохода. Заодно научу вас пользоваться энергооружием. Думаю, у вас уже имеется некоторый запас этого добра.
 - Имеется, - подтвердил полковник и вопросительно посмотрел на Пантелеева.
 Тот, подойдя ко мне, внимательно изучил энергонаручники и, пожав плечами, спросил:
 - Как же это снять? Такое ощущение, словно руки залиты в металл.
 - При помощи вон той штуковины, - ответил я, показывая на молекулярный меч. - Если хорошо ударить, можно с одного раза разрубить. Главное - не промахнуться и не отрубить мне руки вместе с наручниками.
 - Не отрубим, у меня рука твердая. В молодости лес валил, навык еще остался. С одного удара разрублю. Кто же тебе нацепил? Эти твари? - спросил майор, беря в руки молекулярный меч.
 - Долго рассказывать, - отмахнулся я и показал, как пользоваться мечом.
 Майор не соврал. Разрубил наручники одним махом, одним сильным, точным ударом. Разрубленные половинки энергонаручников распались на отдельные сегменты, и я облегченно тряхнул кистями рук. Руки сразу стали невесомыми.
 Однако медлить не стоило, и я приступил к инструктажу. Объяснил вкратце принцип действия и порядок использования всего имеющегося трофейного оружия. Особо налегая на тернотро-тиловые гранаты, каждая из которых могла в любой момент стереть с лица земли штаб вместе с домом, в котором он располагался, не приди я вовремя на помощь. Офицеры, конечно же, не очень понимали устройство неведомого им оружия, но то, что оно имеет огромный потенциал разрушения, они поняли. Поняли они, и как управляться с этим неведомым оружием. Все-таки они были военными. Пусть и другого уровня развития, нежели я, но все же военными.
 В этот момент орудия вновь загрохотали. Передышка закончилась.
 - Ну что ж, пора. Время не ждет. Каждую минуту гибнут люди. Пора прекратить это, - твердо сказал полковник и добавил: - Если вам удастся уничтожить эту тварь - смело можно орден просить. Столько моих солдат положил, гад, сердце кровью обливается.
 - Если бы за такое я получал каждый раз по медали, то давно бы весь был, как новогодняя елка, - ответил, улыбнувшись, я. - Уничтожу. Обещаю твердо.
 Я взял гранатомет и несколько тернотротиловых гранат и направился уничтожать засевшего псевдоробота. Со мной пошли Пантелеев и один из капитанов. Капитан по дороге прихватил полвзвода солдат, и мы, обойдя с тыла убежище псевдоробота, на ходу обговорили, как выполнить задание.
 Мне удалось застать крака врасплох. Удалось сделать так, как я рассчитывал. Пока приданные мне солдаты под командованием капитана под прикрытием сильного артиллерийского огня отвлекали псевдоробота слева, я с Пантелеевым обошел крака справа. Оставив майора в укрытии, я зигзагами, короткими перебежками приблизился вплотную к ничего не подозревавшему псевдороботу.
 Он действительно был сильно поврежден. Антигравитационные двигатели бесполезным грузом болтались за спиной псевдоробота. Его левая нога тоже была повреждена, и это ограничивало подвижность боевой машины. Но крак, что сидел внутри псевдоробота, и не думал сдаваться или бежать. Краки - они же не люди. Им неведомо чувство страха. Чувство страха за свою жизнь. Крак отчаянно сопротивлялся, стараясь отдать свою жизнь как можно дороже. И это у него неплохо получалось. Когда я уже вышел на огневую позицию и приготовился стрелять, псевдоробот внезапно высунулся из своего укрытия и выпустил целую череду ракет в случайно выскочивший из укрытия танк. Стальную громаду танка, словно пушинку, подбросило в воздух метров на двадцать, и он упал искореженной грудой металла на крышу небольшого одноэтажного дома. Он проломил крышу и почти полностью разрушил здание. Спустя секунду послышался глухой взрыв, разметавший остатки дома.
 В этот момент я выпустил длинную очередь энергогранат в ножное сочленение неповрежденной ноги псевдоробота. Я попал точно в цель, и шестиметровая металлическая громадина рухнула, как подрубленная, на развалины. Я, закрепляя успех, быстро побежал к псевдороботу. Не переставая стрелять из гранатомета четвертой категории, я приблизился к поверженной машине на расстояние броска гранаты. Бросил одну за другой четыре тернотротиловые гранаты, предварительно установив таймер на десять секунд. Гранаты упали туда, куда я и метил, - в центр псевдоробота-, в то место, где находился укрытый броней крак. Считая на ходу секунды, кинулся бежать со всех ног подальше от псевдоробота. Досчитав до десяти, бросился в укрытие - нагромождение бетонных плит.
 Взрыв, который последовал за этим, оказался гораздо сильнее, чем я предполагал. Псевдороботу зарядом тернотротиловых гранат вырвало все .внутренности. Одна его нога отлетела метров на сто, едва не убив нескольких солдат. Спустя секунду после этого взрыва прозвучал новый, менее сильный. Взорвалась установка залпового огня.
 С краком было покончено, и я выполз из своего укрытия. Ко мне уже спешил Пантелеев. Добежав до меня, майор воскликнул:
 - Ну, ты молодец! Не знаю, кто ты, Джаггер, но ты молодец. В пять секунд разделался с этим монстром.
 - Ничего особенного. Обычная работа. Зная, как пользоваться этой штуковиной, и вы сможете уничтожать этих тварей, - на ходу бросил я, протянув гранатомет Пантелееву.
 Майор осторожно взял оружие и, поставив гранатомет на предохранитель, ответил:
 - Может быть, все может быть. Но все же... Он хотел еще что-то добавить, но в этот момент какой-то назойливо-зудящий звук разрезал возникшую после боя тишину. Спустя мгновение я понял, что это за звук. Это назойливо, с определенной частотой и последовательностью подавал сигнал таймер моего замолчавшего после потери шлема бортового компьютера. Таймер был настроен ровно на девяносто девять часов, и это означало, что у меня остался в запасе лишь час времени. Не сутки с лишним, а всего лишь час до того момента, как откроется вход в подпространственный туннель. Откроется путь на свободу. Путь к спасению.
 "Выходит, я пролежал без сознания не несколько часов, а больше суток, - лихорадочно подумал я, - тогда понятно, почему подбитый самолет был весь засыпан снегом и почему здесь так много солдат-землян. Тогда все понятно и ясно. Ясно, что действовать я должен очень быстро. Нельзя терять драгоценного времени. Быстрее к Майе. Быстрее на Даран".
 Увидев, как я изменился в лице, майор озабоченно спросил:
 - Что-то случилось?
 - Петр Васильевич, - я впервые обратился к Пантелееву по имени-отчеству, - мне нужно срочно идти. Очень срочно. Времени у меня осталось гораздо меньше, чем я предполагал, и судьбы многих людей зависят сейчас от того, успею я или нет. Я должен идти.
 Майор хотел что-то сказать, но, увидев, что я настроен решительно, лишь махнул рукой. Я благодарно взглянул на Пантелеева и быстро побежал в сторону парка. Отбежав несколько метров, я внезапно остановился. Я хотел вернуться и расспросить майора о своих родителях. Он же работал с Игорем, мог знать и об их судьбе, живы они или нет. Но в этот момент таймер настойчиво предупредил, 'что времени остается все меньше и меньше, и я, так ничего и не сказав, вновь бросился бежать к валолету.
 Я несся так быстро, как никогда в жизни. Ни тогда, когда выматывал себя ежедневными тренировками на Джагии, ни во время прохождения боевой подготовки в учебном центре на Падее. Я бежал, отдавая все силы, и к тому моменту, когда наконец добежал до валолета, был почти без сил. Дыхание сбилось, перед глазами поплыли круги. То ли оттого, что я не ел уже больше суток, то ли вследствие накопившейся усталости, но я внезапно почувствовал себя очень плохо. Все поплыло перед глазами, и я, прислонившись к обшивке валолета, едва не упал.
 Я чувствовал себя прескверно и поэтому не сразу заметил, что здесь не один.

	Глава 24
 Белая фигура в странном одеянии монаха ордена Света шагнула ко мне. От протянутых рук монаха метнулись две молнии, разрезавшие темноту ночи яркими вспышками. Сильный удар в плечо сбил меня с ног. Я не потерял сознания, упав в снег, но едва поднялся, как тут же получил еще более сильный удар в живот. Меня отбросило к валолету, и я ударился о корпус аппарата, едва не перевернув его. Нестерпимая боль резанула внутренности. На секунду в глазах потемнело. Чувствуя, что немного, и свалюсь в бездну небытия, я, стараясь унять боль, сделал несколько дыхательных циклов. Сразу заметно полегчало.
 Монах, видя мое беспомощное состояние, уверенно направился ко мне. Я заметил, что он находится в состоянии бойца тайпи. Мгновенно в такое состояние не войти, и это означало, что монах давно следил за мной. Следил и ждал удобного случая напасть на меня без свидетелей.
 Подойдя поближе, монах откинул капюшон, скрывающий его лицо. Я, держась руками за живот, стоял полусогнувшись, опираясь чтобы не упасть, на корпус валолета. Взглянув в лицо монаха, я сразу же узнал его.
 - Джаггер, я же предупреждал вас, что от ордена вам не уйти, - сказал Том Трекси, а это был именно он. - Орден всемогущ, как всемогуще добро.
 - Добро, приносящее людям несчастья, - пересиливая боль, произнес я, - добро, о котором люди и не подозревают, что это добро. Добро, построенное на несчастьях людей, не может называться добром.
 - Опять вы со своими философскими рассуждениями, - усмехнулся Трекси. - А людям не до этого. Когда в мире творится столько несправедливости, когда миллионы ежесекундно умирают от голода и войн, им не до вашей насквозь прогнившей философии. Людям нужны мир, справедливые законы и вдоволь пищи. И что порой к этому приходится идти, уничтожая врагов, их мало волнует.
 - Например, уничтожая меня, - предположил я, - или уничтожая таких, как я, - несогласных с вами.: С вашим видением мира. С вашей справедливостью.
 - Особенно, таких, как вы, - злобно выкрикнул Трекси. - Вы и вам подобные выродки, имеющие дурацкие взгляды на обустройство мира, - самые заклятые наши враги. Враги нашего будущего. Светлого общества, где не будет бедных и богатых. Общества, где все будут равны! Где не будет голода и войн, не будет смертей и несчастий!
 - Где не будет личного счастья каждого человека, где не будет личностей вообще и все будут похожи друг на друга, как тайские горошины... - продолжил я за монаха. - Все подобные общества держатся лишь на силе и мгновенно распадаются, стоит лишь этой силе ослабеть. Надо было вам всем лучше учить историю и делать выводы. История разумных существ гласит о том, что подобные общества еще никогда не были долговечными. Ни разу за все миллионы лет развития.
 - Правильно, - неожиданно согласился Трекси, - ни разу. Но у всех у них не было того, что есть у нашего ордена. У них не было силы бога. Все они пытались построить рай на земле земными же средствами. И это было их главной ошибкой. Орден Света в моем лице построит такое общество другим способом. Сам бог будет строителем империи света, братства, справедливости. Сам бог будет следить за тем, чтобы выполнялись предписанные им законы, и будет строго карать тех, кто не пожелает эти законы выполнять.
 - Бог никогда никого не карает и не убивает, - неожиданно для самого себя сказал я. Мне почему-то показалось, что это говорю вовсе не я.
 Словно слова сами вылетают из моего рта. - Карают и убивают люди друг друга сами. Они сами себе палачи. Бог же не мешает им лишь потому, что у людей всегда должна быть свобода выбора. Свобода выбора между добром и злом, светом и тьмой, плохим и хорошим. Иначе они бы не были людьми. А бог - это любовь. Любовь ко всем и всему без исключения. К плохим и хорошим, добрым и злым, к свету и тьме.
 - Любовь? - удивился Трекси. - Любовь оставьте для слабых и никчемных. Нами же - нашим орденом - движет лишь ненависть. Всепоглощающая ненависть к тиранам, мучителям, убийцам.
 - Но вы же сами собираетесь убить меня, - удивился я. - Или вы не станете при этом убийцей?
 - Таким, как вы, все равно не будет места в нашем обществе. Вас всех все равно придется уничтожить. Так какая разница - сейчас или чуть позже, - ответил Трекси и неожиданно метнул в меня заряд из силовых трой-линий.
 Линии ударились в корпус валолета, проделав в нем пробоину. Я был готов к подобному развитию событий и вовремя отскочил в сторону. Второй раз увернуться оказалось сложнее. Трекси вновь ударил двойной молнией, и снег в том месте, где я только что был, вспыхнул огненным паром. Проделав невероятное сальто, я еще раз увернулся от безумного монаха.
 Я чувствовал, если дело так пойдет дальше, мне долго не продержаться.
 Трекси находился сейчас не просто в состоянии бойца тай-пи, что само по себе давало ему передо мной огромное преимущество. Кроме этого, его биоэнергетика сейчас сплелась в коконе верраны, подпитываясь энергетикой тысяч монахов ордена Света. Тысячами их биополей. Воистину я противостоял сейчас всему ордену Света.
 Воевать в одиночку с целым орденом фанатиков, да еще с таким могущественным, мне оказалось не под силу, и вскоре я попался. Попался под тройной огнеимпульс, выпущенный Трекси по моим ногам.
 Яркая вспышка под ногами, и я, взлетев на несколько метров, упал в глубокий снег на берегу пруда. Несколько секунд ничего не чувствовал. Тело перестало повиноваться. А когда чувства вернулись ко мне, я сразу же пожалел об этом. Было такое ощущение, словно по ногам проехал грузовик. Нет, целый железнодорожный состав. От боли в глазах все металось, и я с трудом различил приближающегося Трекси. Далее все происходило, как при замедленной съемке. Словно кто-то кусочками, картинками показывает мне дурной сон, где я главный участник. Вот монах подошел вплотную к моему неподвижно лежащему телу. Вот он медленно вынимает молекулярный меч. Вот серо-голубое лезвие меча мелькает в сиянии взошедшей Луны.
 Трекси взмахивает мечом, готовясь прикончить меня, и в следующую секунду тишину вечернего парка разрывает грохот взрывающихся энергогранат. Длинная очередь, выпущенная из гранатомета четвертой категории, врезается в спину моцаха, и его отбрасывает к валолету.
 Трекси это не убило, но действие энергоплана тай-пи мгновенно прекратилось. Рассыпался и кокон верраны. Трекси принялся кататься около валолета, извиваясь от боли. Наступили обязательные после этого "ломки".
 Я, не обращая внимания на поверженного врага, с трудом выбрался из сугроба и увидел человека, который спас мне жизнь. Он бежал по льду пруда, держа в одной руке гранатомет четвертой категории. Вторая его рука была в гипсе, и я знал почему.
 - Ну что ж, мы квиты, - сказал я, благодарно улыбаясь Пантелееву, когда он подбежал ближе.
 - Долг платежом красен, - в тон мне ответил майор, отдышавшись. - А я вот за тобой следом побежал. Решил гранатометик отдать. Думаю, может, тебе он нужнее будет. Вдруг для чего пригодится? Оказалось, пригодился.
 - Вовремя оказалось, - подтвердил я и, взяв оружие из рук майора, подошел к пришедшему в себя Трекси.
 Монах, с ненавистью глядя на нас, с трудом поднялся на ноги. Сила бога Галактики вновь ускользнула от его ордена, и он не мог простить себе это. Немного придя в себя, Трекси сказал:
 - Джаггер, вы, наверное, думаете, что победили. Что я и в моем лице орден Света повержен вами. Ошибаетесь. Это далеко не так.
 - Ничего я не думаю, - устало ответил я, - просто уйдите с дороги и больше никогда не. попадайтесь на моем пути.
 - Нет. Я часть ордена, а орден никогда не отступает от намеченного. И орден всемогущ. Вы же букашка, которая случайно встала на нашем пути, и мы растопчем вас без колебаний. - Монах пронзительно посмотрел прямо мне в глаза и, не увидев в них страха, как ни странно, сменил тон. Он глубоко вздохнул и, словно учитель, объясняющий урок нерадивому ученику, вновь заговорил.
 - Это же мы вели вас шаг за шагом к божест-енному ключу. Устраивали так, чтобы у вас все получалось как бы само собой, через сеть случайностей и совпадений. Неслучайных случайностей и неслучайных совпадений. Случайностей и совпадений ведь не существует в природе. Вся жизнь отдельного человека и общества в целом управляется посредством взаимодействия различных энергополей. Биополей отдельного человека и целых народов. Случайностей в нашем мире нет, и лишь глупцы думают, что может произойти что-то случайно. Когда происходит катастрофа космолайнера и гибнет множество людей, это не случайность. Гибнут лишь те люди, которые и должны погибнуть. Те люди, чьи биополя обрели, условно говоря, определенный негативный цвет. Эти поля где-то там, в других измерениях, находят друг друга и, соединившись воедино, воздей - ствуют незримо на людей, обладателей этих полей. Эти негативные поля притягиваются к полюсу смерти и переходят в иное состояние энергетики. Люди же при этом гибнут. И всем кажется невероятным совпадением, что, к примеру, несколько пассажиров того самого лайнера вдруг опаздывают к полету и совершенно случайно остаются живы. Их биополя имеют иной заряд и другой условный цвет, поэтому они никак не могут погибнуть в роковой для прочих момент. и Вот и все так называемые случайности. Биоэнергетика - и ничего случайного. Наш же орден знает все о биоэнергетике, и мы можем управлять энергополями как отдельных людей, так и целых народов. Можем незримо влиять на все. На всю жизнь человека. От его непредвиденных встреч и случайных знакомств до момента смерти. Человек для нас подобен муравью, и в этом отношении мы и сейчас как боги.
 - Так уж все можете? Зачем же вам тогда сила бога, если вы и так, как боги? - усмехнувшись, сказал я, внутренне ужасаясь откровениям монаха.
 - Некоторые события строго предопределены, и на них мы влиять не можем. Очень важные события в жизни человечества. Их-то мы и хотим изменить и заново переустроить наш несправедливый мир, - ответил с металлическими нотками в голосе Трекси и добавил: - Вашу никчемную жизнь я не причисляю к столь важным событиям. Вами мы можем управлять.
 - А Майей, своей дочерью, вы тоже управляете, словно марионеткой? - спросил я.
 - Я же говорил вам, Джаггер, что мы не имеем семьи. Майя не моя дочь. Я даже не знаю, кто ее родители. Ее биополе нам было нужно, для того чтобы встретиться с вашим энергополем. Она свою задачу выполнила и больше нам не нужна.
 - Вот как? - опешил я. - Действительно, для вас люди, как марионетки. Все у вас объясняется взаимодействием биополей и энергопланов. И вы мастерски управляете всем этим. Только как в таком случае объяснить ваше поражение? Не те поля столкнулись друг с другом? А может, есть кто-то более могущественный, чем весь ваш таинственный орден? Про господа бога вы не вспомнили, когда пошли на этот шаг? Не подумали, что всевышнему может не понравиться ваша затея?
 Я задал свой вопрос Трекси, но в этот момент случилась странная вещь. Монах вдруг высоко, метров на двадцать подпрыгнул и, несколько раз перекувырнувшись в воздухе, стал стремительно падать на деревья. Я от неожиданности выстрелил из гранатомета в белую фигуру, почти скрывшуюся среди чернеющих деревьев. Яркие разрывы разорвали темноту ночного парка. Несколько деревьев, вырванных с корнем, рухнули на лед пруда, пробив большие полыньи.
 Пантелеев, стоявший рядом и не понявший из нашего разговора ни одного слова - мы говорили на линке, - неожиданно выматерился. Выдав многоэтажное ругательство, он добавил:
 - Ушел, гад.
 - Может, и нет, - засомневался я. - Я в него пол-обоймы выпустил. После такого немногие выживают.
 Майор покачал головой, но ничего не сказал. Я же, спохватившись, что и так потерял много времени, горячо пожал уцелевшую руку Пантелеева и вскочил в кабину валолета. Несмотря на то, что Трекси несколько раз попал в валолет, тот все же сохранил летные качества, и я, махнув рукой на прощание, закрыл защитный купол. Руки у меня в этот раз были свободными, и аппарат плавно взмыл в воздух.
 Взлетев на высоту сотни метров, я остановил полет. Валолет неподвижно завис в воздухе, и я задумался. Я не знал, куда мне сейчас лететь. В какой стороне находится Николаевка, где ждут меня Майя с Володей. Рыскать над городом в поисках дачного поселка и дороги, ведущей в Николаевку, где все еще шли бои, было небезопасно. К тому же времени у меня было в обрез. Я уже совсем отчаялся, глядя на табло таймера и видя, как утекают одна за другой драгоценные минуты, и тут вдруг меня осенило.
 "Шар-шпион! Как же я мог забыть про него. Про выпущенный мною первый шар-шпион. Он наверняка до сих пор болтается над местом, где откроется вход в подпространственный туннель. А оттуда уже рукой подать и до Николаевки".
 Настроив свой бортовой компьютер на сигнал шара-шпиона, я, заложив крутой вираж, направился на встречу с Майей. Моей дорогой Майей.
 Я выжимал из машины все, на что она была способна. Использовал на максимуме ее возможности, рискуя разрушить чрезмерными перегрузками поврежденный аппарат. Но валолет выдержал.
 Машину ужасно трясло, кидало из стороны в сторону. В пробоины врывались ледяными сквозняками холодные струи воздуха. Они вмиг истрепали в клочья дорогую обивку кабины, но мне было не до того. Меня гораздо больше беспокоила утечка иреантных газов из системы поддержания заряда антигравитационного двигателя. Все-таки немного повредил аппарат. Валолет то и дело клевал носом, стремясь вниз, к земле, и мне приходилось периодически впрыскивать в антигравитационный двигатель новую порцию иреага-зов из запасного резервуара. Вскоре весь резерв был исчерпан, но я к тому времени был уже на месте.
 Подняв валолет повыше над местом, где должен был открыться вход в подпространственный туннель, я увидел огни. За небольшим лесом светились огни какого-то селения, и я, не раздумывая, повернул свой аппарат туда. "Это, должно быть, и есть Николаевка, подумал я и не ошибся.
 Я резко снизился и, прижавшись почти к самой земле, полетел над дорогой, что вела в село. Промелькнула табличка с указанием населенного пункта, и я, не снижая скорости, помчался к центру села. Памятуя о словах деда Никифора, который говорил, что в селе его все знают, и завидев первого встречного прохожего, совершил посадку. Убрав защитный купол, спросил, где дом деда Никифора.
 Мужичок, одетый в большую, не по размеру телогрейку и огромные валенки, невозмутимо попыхивая папироской, ответил: "Вона, там". После этого для верности показал рукой на высокий бревенчатый дом, стоявший неподалеку.
 Я двинул валолет к указанному дому, а мужичок, до которого только дошло, что здесь что-то не так, недоуменно присев на корточки, пытался взглядом найти шасси у моего аппарата. Так и не увидев ничего похожего, он задумчиво почесал затылок, сдвинув при этом шапку-ушанку на самые глаза.
 А я в это время, включив все прожектора, подлетал к дому деда Никифора. Судя по всему, меня уже должны были ждать, и я опять не ошибся. Едва мой аппарат подлетел к дому, как на крыльцо тотчас выскочила, забыв закрыть за собой дверь, Майя. Я выпрыгнул из кабины валолета прямо в снег и бросился навстречу ей.
 С минуту мы стояли обнявшись. Я нежно смотрел в красивое, милое лицо, ловя в нем отражение своих чувств. Майя, окутанная теплым паром, валившим из открытой двери, словно волшебным туманом, казалась мне прекрасной царевной Арлеей - дочерью сказочного царя снегов Троя Великого. Мы стояли, проникновенно глядя друг другу в глаза, и не могли наглядеться. Казалось, так будет длиться вечно, но, услышав строгий окрик деда Никифора: "Эва, дверь-то растопырили. Не лето, чай. В дом заходите, нечего на улице стоять", - наконец оторвались друг от друга.
 - Некогда, дедушка, заходить, - проговорил я, оторвавшись от созерцания голубых глаз Майи.
 - Как некогда? - удивился дед. - А чаю, что ли, не попьете?
 - Некогда им чаи распивать, Никифор Иванович, - ответил за меня вышедший на крыльцо Володя. - В следующий раз они погоняют чаек вместе с нами.
 - Как они? - удивился я, оторвавшись от Майи и пожав руки мужчинам. - А ты что, разве не с нами? Ты же так мечтал побывать в других мирах, на других планетах!
 - В следующий раз, - грустно сказал в ответ бородач. - Сейчас у меня и на Земле есть множество неотложных дел. Слышно, что в городе настоящая война идет. Сейчас тебя отправлю и поеду узнавать, что там со знакомыми и друзьями, благо родственников у меня там нет. Помогу, чем сумею.
 - Я думаю, это без надобности. С минуты на минуту на Землю должны прибыть теры. Они и займутся наведением порядка. Добьют всех краков и остальную нечисть, постараются восстановить здания, окажут медицинскую помощь раненым.
 - Ну вот и состоялся тот долгожданный контакт, о котором совсем недавно мы говорили. Правда, не совсем так, как я представлял себе, но все же состоялся! - неожиданно воскликнул Володя. - Теперь, после того что произошло, после того, как столько людей видело все это, погибло от всего этого, никто не посмеет заявлять, что жизнь существует лишь на Земле. Что инопланетные цивилизации - лишь досужий вымысел писателей-фантастов.
 - А ничего не произойдет, - огорошил я этим известием бородача. - Это владения теров: когда они решат, тогда и наступит контакт. А с последствиями вторжения они разберутся быстро. Никто ничего и не заподозрит. Обработают все население страны, а если потребуется, то и планеты, гипнопульсарами и представят дело так, словно Не было никакого вторжения. Как будто произошла здесь, в этом городе, какая-нибудь катастрофа вполне земного происхождения. Скажем, землетрясение или взрывы на складах боеприпасов. Да мало ли что могут придумать теры. Важно то, что всем людям, обработанным излучением гипнопульсаров, будет казаться, что ничего сверхъестественного не случилось. Катастрофа с большим количеством человеческих жертв, и ничего более.
 - Вот даже как? - разочарованно протянул Володя. - А я-то думал! Выходит, я ничего не буду помнить о том, что произошло? Забуду тебя и Майю...
 - Положим, ты-то как раз ничего не забудешь, - ободрил я приунывшего бородача и вложил в его большую ладонь крохотный, размером со швейную иголку антидепрессантный излучатель. - Будешь везде таскать с собой эту иголочку, и никакое забвение тебе не грозит.
 Володя с изумлением посмотрел на крошечный прибор и сказал:
 - Спасибо, Леон.
 - Это тебе спасибо. Спасибо за все, - ответил я и помог Майе взобраться в валолет. Запрыгнул следом за ней в осевший почти до самой земли аппарат.
 - Спасибо и вам, дедушка. В следующий раз будем в этих местах - обязательно зайдем.
 Валолет плавно и мягко оторвался от поверхности земли.
 - Выходит, ты все же планетянин, мил человек? - бросил вдогонку нам дед Никифор.
 - Да нет же, дедушка, землянин я. На Земле родился, а вот где умру, не знаю, крикнул я уже вниз.
 Майя помахала рукой на прощание деду и Володе, и я закрыл защитный купол.
 К дому деда Никифора уже стали сбегаться односельчане, и мы, провожаемые их удивленными взглядами, полетели в сторону леса. Мне с трудом удалось поднять аппарат на высоту пятидесяти метров. Тараловые движки надсадно ревели, но выше валолет уже не поднимался, а спустя несколько секунд медленно, но неуклонно стал снижаться. Антигравитационный двигатель начинал сдавать. Я прибавил газа, стараясь протянуть как можно дольше, и валолет стрелой помчался над заснеженной дорогой, петляющей по ночному лесу.
 - Леон, ты не знаешь, как там в городе? Живы ли все наши? Что с моим папой? - неожиданно спросила Майя.
 Я, секунду помедлив, ответил:
 - Он не твой отец. Том Трекси выдавал себя за твоего отца, лишь преследуя свои интересы. Интересы своего ордена Света - тайной организации. Ты им нужна была как приманка. Сам Трекси не далее чем четверть часа назад сообщил мне об этом.
 Майя хотела что-то сказать, но лишь заморгала своими чудными ресницами и промолчала. Я понимал, что подобные новости все-таки надо рассказывать не так и не в такой обстановке. Но в этот момент лес кончился, и валолет, совсем потеряв высоту, стал стремительно приближаться к земле. Крикнув: "Держись", я схватил Майю, и валолет, подняв тучу снега, пробороздил днищем по земле. Послышался душераздирающий скрежет, и через мгновение наступила полная тишина.
 Посадка, несмотря на свою экстремальность, оказалась вполне удачной, и мы, выскочив из бесполезного аппарата, понеслись по заснеженной дороге. Отбежав несколько метров от разбитой машины, я неожиданно вспомнил об оброненном в кабине валолета гранатомете. Подумав:
 "Будем надеяться, что больше оружие мне не понадобится", - схватил Майю за руку, и мы побежали дальше.
 До места оставались считанные метры, и через несколько минут мы оказались неподалеку от все еще висевшего в воздухе шара-шпиона. Зуммер индикатор моего бортового компьютера замолк, указывая на то, что мы у цели.
 Оставалось пять минут до открытия подпространственного туннеля, и я, обняв Майю, стал ждать, когда появится черное пятно входа в туннель. Но вместо этого увидел совершенно иную картину. Из снежных сугробов вдруг, разбросав целые горы снега, поднялись исполины-псевдороботы. Их было не менее двух десятков, и все пятикратные, то есть высотой около десяти метров. Словно в кошмарном сне, я увидел, как псевдороботы, встав и издав при этом ужасный грохот и лязг, неподвижно замерли. У ближнего ко мне псевдоробота откинулась передняя панель, закрывающая водителя. На выдвинувшуюся площадку ступил водитель псевдоробота, выбравшийся из его недр, словно ребенок из чрева матери. Это был крак. И это был крак, которого я прекрасно знал.
 Властитель, несмотря ни на что оставшийся в живых, помахал мне искусственной металлической рукой и громоподобным голосом, от которого мурашки пробежали по телу, крикнул: "А вот и я, Джаггер. Пришел за тем, что мне причитается. За силой бога Галактики".
 Он хотел еще что-то добавить, но тут внезапно из леса к нам устремилось несколько боевых летательных машин. Не менее четырех тектотанков и с десяток боевых мемолетов. Возглавлял колонну десантный робот. Он на полном ходу подлетел к нам, и сквозь прозрачную броню лобового стекла я увидел, что рядом с водителем сидит шеф Тирани. Он был изуродован, покрыт свежими шрамами, но он был жив! Он самодовольно крикнул:
 - Это я пришел за тем, что мне причитается! Я пришел за силой бога Галактики и смету любого, кто встанет на моем пути. Властитель хотел что-то ответить, взмахнув своей металлической рукой, но его опять перебили. Из снега немного левее нас стали один за другим взлетать монахи ордена Света. Их было не менее пятидесяти. Они парили в своих белых одеждах, словно привидения, над заснеженным полем, и мне стало казаться, что это всего лишь сон. Настолько все происходящее было ирреальным, что я не верил своим глазам.
 К моему ужасу, не кто иной, как Трекси, целый и невредимый, отделился от монахов и, подлетев поближе, провозгласил, что он единственный, кто достоин стать богом Галактики. Я понял - это конец. Это конец мне и Майе. Конец всему живому и мыслящему. Независимо от того, кто сейчас победит в борьбе за обладание моей душой, Галактика погибнет. Погибнет Майя. Погибнут мои родители, настоящие и приемные. Погибнут мои друзья. Может, не сразу, но медленно и неотвратимо погибнет жизнь во всей галактике.
 Я не мог этого допустить. Ни в коем случае. И я сделал то, что видел в своем сне. Я захотел стать богом Галактики. Всей душой возжелал этого, и мое желание мгновенно исполнилось. Я внезапно увидел себя и Майю одиноко стоящими посреди заснеженного поля в окружении врагов. В окружении зла. Я посмотрел на эту замершую картину, и моя душа устремился ввысь. Время замерло. Застыли стрелки на всех часах. На всех часах во всей Галактике. И я осмотрел весь этот огромный, ставший сейчас мною мир. Я был десятками миллиардов звезд и сотнями миллиардов планет. Людьми, что населяли эти планеты. Животными, птицами и рыбами, что жили на этих планетах. Я был легким утренним Ветерком и свирепой летней бурей. Великолепным, в миллион красок восходом и мягким чарующим закатом. Одиноко стоящей гордой скалой и бескрайним океаном. Я был всем, и в то же время я был самим собой.
 Я был богом. Богом Галактики.
 И я понял, что значит быть богом. Бог - это действительно только любовь. Чистая, безграничная любовь ко всему сущему и к людям. Конечно, ведь люди - это дети бога. Созданные им по своему образу и подобию. И я понял, что бог действительно никого и никогда не карает. Люди, толкаемые злобой и ненавистью, сами карают себя, и сердце бога обливается кровью при виде этого. Он любит своих детей больше самого себя и всегда их прощает. Он прощает их ошибки и в сотый, и в стотысячный раз. Прощает им все. Бог всемогущ. Он может вмиг уничтожить все зло, но никогда не делает этого. Люди сами должны бороться со злом в своих душах. У каждого человека есть выбор. Выбор жизненного пути и жизненных ценностей.
 Иногда бог, не в силах безучастно смотреть на страдания людей, вмешивается в дела земные. Быть может, напрасно, но он старается помочь страждущим, и сердце его переполняется теплом, когда он видит, что его помощь достигла цели.
 То, что бог Галактики - это огромная сила, я понял с первых же секунд. Невероятной мощности энергия заполнила все мое безграничное тело, и я, расправив плечи, глубоко вздохнул. Я мог сделать все, что угодно. Мог взять на ладонь звезду и, дунув на нее, мгновенно превратить гигантский огненный шар в крошечный слабо светящийся уголек. Мог разметать все звезды Млечного Пути и тут же вновь собрать их. Мог сжать вещество столь плотно, что даже свет не в состоянии был вырваться из этого плена.
 Я мог все это сделать, но не стал. Богу такое ни к чему. У него много забот помимо ненужного разбрасывания звезд. Он должен следить за тем, чтобы уровень всемирного зла не превышал уровня всемирного добра. Этого бог никогда не должен допускать. Иначе не будет жизни. Настанет конец всему.
 Я, оглядывая свои владения, заметил, что в одной точке Галактики, на крошечной планете силы зла, собравшись воедино, пытаются перевесить эту чашу весов. Вечный враг рода людского в очередной раз пытается взять реванш, и я не мог этого допустить. Я устремился к этой планете и увидел странную картину.
 Двое людей - мужчина и женщина - стояли, прижавшись друг к другу, в окружении многочисленных врагов. На заснеженном поле среди нагромождений орудий убийства. Среди врагов, готовых стереть их с лица земли в любую секунду. Врагов, готовых убить любого ради достижения своих целей. Ради власти.
 Я всмотрелся в прекрасное лицо женщины, и мне стало не по себе. Я знал эту женщину. Я любил эту женщину. Я был готов умереть ради нее. Я был готов пожертвовать ради этих голубых бездонных глаз всем. Всем, и силой бога в том числе.
 Я, мгновенно приняв решение, разметал по Галактике всю огромную энергию, сосредоточенную во мне. Мир взорвался великолепием красок. Все вокруг завертелось в водовороте, и я вновь стал человеком. Но за неуловимый миг до этого я исправил кое-что. Небольшой штрих в портрете нашего несовершенного мира. Небольшое изменение, но так нужное мне.
 Темнота вспыхнула яркой радугой, и мое тело рассыпалось на кванты энергии.
 Мы стояли с Майей и ждали смерти. Мы приготовились умереть и поэтому не боялись смерти. Мы смотрели друг другу в глаза и молчали. Словами в таких обстоятельствах ничего не скажешь. Глаза сейчас говорили нам гораздо больше, чем все слова мира.
 По щеке Майи покатилась слеза, и я легким касанием губ осушил ее. "Не плачь, девочка, - мысленно сказал я. - Я верю, мы вновь встретимся в следующей жизни. И тогда у нас все будет хорошо".
 "Я тоже верю", - ответила Майя, и сразу же внезапно наступила тишина. Звенящая тишина ночи обступила нас, и мы недоуменно огляделись.
 Прав был Трекси. В мире нет ничего случайного. Случайности происходят порой так не случайно, что наивно думать, будто все это произошло само собой. Будто бы здесь обошлось без вмешательства свыше. Без помощи бога.
 Появись варогенный сфероид - корабль теров - всего секундой позже, все было бы по-другому. Была бы другой Галактика, были бы другими люди. У людей были бы другие понятия о добре и зле. Сам мир был бы другим.
 Но этого не произошло. Сфероид теров появился как раз вовремя. А появившись, тотчас принялся за работу. Спокойно, словно занимался этим каждый день, стер своим "ластиком" - лучом протогенератора - все нагромождение огня и железа. Лучик протогенератора быстро заметался по полю. Каждое его касание не пропадало даром, стирая нового врага.
 Через несколько секунд мы остались лишь вдвоем с Майей. "Ластик" протогенератора стер даже наш поврежденный валолет. Но нас он не тронул. Лучик скользнул по нашим телам и исчез. Исчез и варогенный сфероид.
 "Сфероид-автомат", - облегченно подумал я и, взяв за руку Майю, шагнул в открывшийся прямо перед нами черный провал подпространственного туннеля.
 Яркий свет светила Жарах мгновенно ослепил нас. Постояв несколько секунд с закрытыми глазами, мы наконец смогли осмотреться. В узкой улочке, куда мы попали, никого не было. Никто не видел нашего внезапного появления. Никто не видел, как черный зев подпространственного туннеля медленно исчезает в воздухе, тая на глазах.
 - Жарко же мне здесь будет в шубке. Это, похоже, не заснеженная Сибирь, - улыбаясь, сказала Майя.
 - Жар костей не ломит - есть такая русская поговорка, - ответил я, пытаясь поцеловать девушку.
 Майя ловко вывернулась и, погрозив своим милым пальчиком, строго спросила:
 - Здесь кто-то хвалился знаменитой фарайской кухней? Предложение насчет фарайских гвианов все еще в силе?
 Я весело рассмеялся и ответил:
 - Конечно, дорогая, милая, единственная Майя.
 И мы, обнявшись, побрели по узкой улочке. Побрели навстречу будущему. Навстречу простому человеческому счастью.
 "Богу - богово, - мысленно сказал я сам себе и, посмотрев в бездонные глаза Майи, добавил: - А человеку - человеково".
 Человеку - человеково...
 Сергей ПОДГОРНЫХ
 		ТУТАНКАНАРА - ТОТ, КОГО ОСТАНОВИТЬ НЕВОЗМОЖНО
 			 ЛЕОН ДЖАГГЕР - 2

 Космодесантник Галактической Федерации Леон Джаггер с подругой решил проведать родителей, навестив планету, подарившую ему жизнь. Но, как говорится, человек предполагает... Беззаботное путешествие обернулось пленом, а обителью космодесантника стал барак с сотнями рабов, добывающих смертоносную руду на зловещей планете Пандерлонос. Именно здесь Леон обрел новое имя - Тутанканара. Тот, кого остановить невозможно. А впереди его ожидали невероятные приключения, новые друзья, новые враги. И среди них самый страшный - похититель душ, владыка Пандерлоноса.

 И он найдет тебя, где бы ты ни спрятался, И он догонит тебя, куда бы ты ни скрылся, И он вырвет твое сердце, как бы ты ни был силен, Потому что он - Тутанканара, Тот, кого остановить невозможно.
 (Георгарес, V век новой эпохи)

	ЧАСТЬ 1
 РАБ

	Глава 1
 Я летел на Землю. На планету, чей порядковый номер известен лишь десятку-другому пан-астрономов - специалистов по планетарным системам Галактики. Планету с низким техноуровнем развития. Планету, где существует странный обычай - встречать и праздновать наступление Нового года.
 Планету, на которой я родился и на которой живут мои родители.
 Не знаю, что меня манило туда? Щемящее чувство любви к родине, где в зрелом возрасте я побывал лишь один раз? Невесть откуда взявшаяся ностальгия по местам, где никогда не был? По бесконечному ковру лесов. По бездонным морям. По синеве бескрайнего неба.. Или по незабываемой тишине планеты, все развитие которой еще впереди.
 Не знаю... Скорее всего нет. За свою бурную жизнь я посетил множество таких мест. Подобных планет полно в Галактике. С такой же синевой неба, с такими же лесами и полями. Однако, когда я их покидал, чувства ностальгии у меня не возникало. Никогда прежде я не испытывал ничего подобного. Все дело, наверное, в том, что я сам человек с планеты Земля. С планеты, которая так просто не отпускает своих детей. Каждый родившийся здесь, как бы далеко он ни удалялся от родины, всегда обречен возвращаться домой. Земля так просто не отпускает. Все же это особая планета.
 И я один из ее детей. Я - Леон Джаггер. Бывший космодесантник Федерации. Человек, родившийся на планете Земля и еще в младенчестве похищенный работорговцами. К счастью, меня быстро освободили от рабства, и я попал к своим приемным родителям - Тамиле и Каас Джаггерам. Звездным торговцам с Джагии. Планеты, ставшей на время моим домом. Лишь на время, потому что, едва я вырос, неведомое чувство увлекло меня в бескрайние просторы космоса. И хотя мне пророчили великолепную карьеру, обеспеченное будущее - я выбрал другой путь. Путь скитальца. Семь лет отпахал в космодесанте. Где я только не побывал! Исколесил Галактику вдоль и поперек. В какие только передряги не попадал. В каких только переделках не участвовал! Всего не опишешь. Похоронил многих друзей. Почти всех, кто начинал со мной службу .в учебном центре на Падее. Нелегка и опасна служба космодесантника. Но мне повезло - я остался жив. И нашел планету, на которой родился. Нашел своих настоящих родителей.
 И сейчас я летел на встречу с ними. На встречу с планетой по имени Земля...
 Тяжелая металлическая дверь шлюза с лязганьем и шумом выпускаемого воздуха медленно открылась. Волны дезинфицирующего газа стремительно поднимались снизу вверх. Густой молочно-белый туман полностью окутал нас. Когда спустя минуту туман развеялся, мы смогли рассмотреть прогал выхода и устремились к нему. Мы - это несколько нелегальных путешественников в подпространстве. Несколько искателей приключений.
 Попасть на планету Земля нелегко. Множество проблем и неприятностей ждет всякого, кто решится на столь рискованный шаг, как посещение Земли. Все дело в том, что эта планета - историческая вотчина Теров. Территория, находящаяся под их юрисдикцией. Зона их жизненных интересов. А Теры очень не любят, когда кто-то покушается на их собственность. Тем более, когда этот кто-то из Галактической Федерации, с которой Теры хоть и не находятся в состоянии войны, но также не находятся и в состоянии мира.
 Выбравшись из шлюза, мы вышли в просторное овальной формы помещение. Сияя медицинской чистотой, всюду виднелись различные генераторы Тау-полей и всевозможные нейтрализаторы нелинейной гравитации. Глядя на это нагромождение дорогостоящей аппаратуры, трудно было поверить, что это оборудование принадлежит контрабандистам. Людям, объявленным вне закона на большей части планет Федерации и, конечно же, Терами. Да, Теры их особенно не любили. Не любили и уничтожали на месте. При любом удобном случае. А случаев таких уже зарегистрировано немало.
 В пространство Галактики, контролируемое Терами, официально попасть невозможно. Ни под каким ВИДОМ, ни под каким соусом. Все попытки пересечь эту невидимую черту заканчиваются трагически. И для кораблей нелегалов, и для судов вполне добропорядочных, достойных граждан. Если вы случайно, неважно по каким причинам (была ли это ошибка вашего пилота или же вас ввела в заблуждение невесть откуда взявшаяся неомагнитная буря), словом, если вы попали на территорию, находящуюся под юрисдикцией Теров, то считайте, что ваша песенка спета. И если вы заранее не составили завещания, то поступили крайне необдуманно. Стоит вам оказаться в поле зрения одного из автоматических патрульных кораблей Теров, это будет последнее, что произойдет с вами в вашей грешной жизни. Теры потом, конечно же, принесут соболезнования вашим родственникам, назовут все это трагической случайностью, но вам от этого легче не станет. Атомы, бывшие когда-то вашим телом и распыленные по всей Галактике протогенератором, будут уже стремиться в неизвестность. К новой безгрешной жизни...
 Контрабандистов было трое. Одного длинного и тощего я знал. Именно с ним я договаривался на Даране. Ему платил за перелет на Землю. Туда и через месяц обратно. За двоих. Майя увязалась со мной. Как я ее ни упрашивал остаться, ничего из этого не вышло. Девушка настояла на своем и, несмотря на многочисленные опасности, подстерегающие нелегальных путешественников в подпространстве, уговорила меня взять ее с собой. Это и понятно. Если для меня Земля была лишь местом рождения, то для нее эта планета значила гораздо больше. Это был ее второй дом. Дом, в котором осталось много друзей и знакомых. Место, с которым многое связано.
 Я с нежностью посмотрел на милый профиль Майи. Она, не замечая моего взгляда, пристально глядела на одного из контрабандистов. Маленького с кривыми ножками субъекта, который, в свою очередь, нагло, с каким-то омерзительно сальным выражением лица разглядывал девушку. Не выдержав взгляда коротышки, она отвела взгляд. Контрабандист криво ухмыльнулся и случайно перевел взгляд на меня. Лучше бы он этого не делал. Мой неласковый взгляд буквально приковал кривоногого к полу, и он, зябко поежившись, отвел глаза. Потом для пущей надежности спрятался за спину третьего контрабандиста. Здоровенного бугая. С необъятной шеей и гипертрофированно выпирающими бицепсами. Бугай взглянул на нас и недовольно буркнул:
 - Чего встали, как троянские кони? Идите к терминалу.
 - Идем, командир, - ответил я и добавил, обращаясь к Майе, - пойдем, милая.
 Девушка покорно кивнула и, украдкой бросив взгляд в сторону кривоногого субъекта, чуть слышно сказала:
 - Не нравится мне все это, Леон. Какие-то скользкие они. А этот кривоногий так вовсе готов меня съесть прямо на твоих глазах.
 - Ну, этого, положим, у него не выйдет, - чуточку хвастливей, чем следовало, ответил я. - Слаб здоровьем вышел, кривоножка. Я просто дуну, и его найдут за пару сотен парсеков отсюда. Где-нибудь у Кассиопеи.
 - Так-то оно так, - взглянув на меня, ответила девушка. - Только что-то неспокойно у меня на сердце.
 - Не переживай. Самурай - это тот, тощий, - клялся и божился, что все будет проделано наилучшим Образом. Перелет займет не больше минуты, и все будет нормально. А если что-то и будет ненормально, то я этого Самурая и его дружков не то, что из-под земли достану, с того света верну. Самурай об этом прекрасно знает. Он знает, на что я способен. - Ну, если так, тогда пошли, - немного успокоенная моим уверенным тоном, вздохнув, проговорила девушка, и мы, взявшись за руки, двинулись к остальным из нашей группы.
 То, что желающих посетить Землю было так много, оказалось для меня полной неожиданностью. Я наивно полагал, что мы с Маей единственные, кто стремится попасть на эту забытую богом планету, находящуюся где-то на окраине Галактики, вдали от любой из столиц Федерации. Позднее я понял, что это не совсем там. Ситуация немного прояснилась благодаря разговорам, услышанным мною, пока мы летели на небольшом, но довольно вместительном грузо-пассажирском галобусе до прокси-астероида, находящегося в двойной системе большого Единорога. Астероида, на котором располагался вход в подпространственный туннель на Землю. Всего в нашей группе было двадцать два человека. Это вместе со мной и Майей. Судя по обрывкам разговоров, тринадцать нелегалов были варнавалийцы. Я немного понимал их очень сложный, многоуровневый язык, но не подавал вида. Из тех обрывков, что я смог разобрать, выходило, что на Землю они следуют транзитом. На Земле они пробудут недолго - ровно столько, сколько необходимо, чтобы пройти от входного терминала к выходному. То есть считанные минуты. Конечная же цель их поездки - одна из планет в системе Рокка. Судя по виду, все они были работягами и надеялись на хорошие заработки на новом месте.
 Остальные семеро направлялись, как и мы, на Землю. Для чего - это осталось для меня загадкой. Скорее всего они не знали друг друга и отправились на Землю каждый по своим делам. Что это были за дела, можно было лишь гадать. По виду никак нельзя было определить, кто эти люди. Разного возраста и комплекции, они ничем не выдавали своего рода занятий.
 Пожалуй, кроме одного. Этот высокий, со спортивной фигурой и военной выправкой человек мог иметь отношение только к одному виду человеческой деятельности. Причем очень опасному виду. А именно - к военному ремеслу. И в этом не было никаких сомнений.
 Я на секунду встретился с взглядом его хищных, серых глаз. Конечно, это был явно не землепашец.
 Все так же, держась с Маей за руки, мы подошли к терминалу перемещения. Варнавалийцы, сгрудившись у транспортной кабинки, оживленно переговаривались, стрекоча на своем малопонятном языке. Заплатив приличные деньги, они хотели быстрее попасть в систему Рокка. Остальные нелегалы, не обращая на нас ни малейшего внимания, молча стояли неподалеку.
 Самурай в длинном до пят сером плаще с капюшоном оперся на пульт управления шлюзом и нетерпеливо постукивал тощим пальцем по корпусу пульта. Он коротко кивнул, приветствуя меня.
 - Привет, Самурай, - в ответ кивнул я. - Что, . какая-то задержка? Проблемы?
 - Обычное дело, Джаггер, - спокойно ответил контрабандист. - Ждем сигнала синхронизации с Земли. Потерпи несколько минут.
 - Да я-то потерплю. Варнавалийцам, похоже, не терпится. Спешат, торопятся.
 - Ага. У них контракт где-то на Рокка. Мечтают отхватить мешок кредиток.
 - Мне бы их проблемы, - усмехнулся я.
 - А тебе, Джаггер, на кой сдалась эта Земля? - как бы невзначай поинтересовался Самурай.
 - Да уж сдалась, - неопределенно ответил я и, стараясь переменить тему разговора, спросил: - Обратно, надеюсь, не возникнет никаких проблем? А то застрянем на этой Земле навсегда. Я думаю, что будет сложновато взять в аренду даже обычный меомобиль, не говоря уже о чем-нибудь более существенном.
 Самурая развеселило предположение, что на Земле можно отыскать агентство по прокату меомобилей, и он, хмыкнув, проговорил:
 - С тобой не соскучишься, Джаггер. Скажешь тоже, меомобиль. Ты хоть раз там бывал, на этой Земле? Там не то, что меомоб, трековый автоматизатор днем с огнем не отыщешь. Они же отсталые.
 - Вот и я о том же, - игнорируя вопрос Самурая, бывал ли прежде на Земле, подхватил я. - Надеюсь, обратно на Даран мы попадем без проблем.
 - Конечно, конечно, - подтвердил Самурай. - Не первый год мы работаем с этой Землей. У нас там несколько стационарных кабин. Система налажена. На саму Землю желающих попасть немного, а вот транзитом проходит немало галактического народца.
 - Похоже на то, - согласился я. - Видно, что вы подходите к делу профессионально. Такой аппаратуры, наверное, нет и у федералов.
 - Это точно, - оживился Самурай. - Кое-чего и нет. Все оборудование у нас - высший класс. Все яванской сборки. Работает, как тахитронные часы. И сервис сам видишь какой. По лучшим галактическим стандартам.
 - Но и денежки вы за этот сервис берете немалые, - усмехнувшись, проговорил я. - Недешевы ваши путешествия в подпространстве.
 - Что поделаешь, за сервис надо платить. Опять же дорогостоящее оборудование должно окупаться. Но и согласись, Джаггер, взять хотя бы эту отсталую Землю. Обычным способом через пространство туда никак не попадешь. Теры тебя поджарят, не успеешь и рта раскрыть. А мы, сам видишь, безопасность и своевременность доставки гарантируем. Правда, за хорошие деньги, но гарантируем.
 - Ну, это мы еще увидим, - сказал я, - пока что я не имел случая убедиться в этом. Пауза затягивается.
 - Действительно, что-то долго нет синхро с Земли, - подтвердил Самурай и, обращаясь к возившемуся у противоположной стены с тегомонометром кривоногому коротышке, грубо прикрикнул: - Крот, что там за проблемы? Опять "овса" объелся? Тормозишь, как утюг на пластобетоне. Смотри, допрыгаешься. Узнает бугор, что ты на работе наркотой балуешься, все кишки выпустит!
 - Сам ты объелся, - недовольно буркнул Крот, сжавшись от окрика Самурая. - Я же не виноват, что синхро с этой Земли запаздывает. Может, у них там неомагнитная буря или еще что? Откуда мне знать.
 - Что-то я не припомню никаких проблем с Землей. Там у нас сквозной канал, а ему, будет тебе известно, неомагнитные помехи не страшны. Мне кажется, ты что-то темнишь, Крот.
 - Сам ты темнишь, - еще раз огрызнулся Крот. - Бывают там проблемы, и еще какие. Ты в этом рукаве Галактики недавно, поэтому не в курсах, что, где и как. А мы здесь уже не первый год и многое повидали. Можешь спросить у Стероида. Он не даст соврать.
 Бугай, стоявший неподалеку от кривоногого и внимательно наблюдавший за тем, как Крот сосредоточенно крутит ручки настройки тегомонометра, молча кивнул.
 Самурай хотел еще что-то добавить, но в этот момент настойчиво заморгал индикатор входного шлюза. На терминал контрабандистов прибыли гости.
 Бугай неторопливо направился к входному шлюзу, а я, стараясь не думать о непредвиденной задержке, подбодрил стоявшую рядом Майю.
 - Потерпи немного, Майечка. Скоро мы будем на Земле.
 - Да уж скорее бы, - еще раз вздохнув, сказала девушка.
 Было заметно, что ситуация, в которую мы попали, угнетает ее. Любой на ее месте чувствовал бы себя неуверенно. Не каждый день приходится нелегально путешествовать в подпространстве. А возможно, она просто устала. Многочасовой перелет в тесном, битком набитом галобусе может измотать кого угодно.
 Девушка, зябко поежившись, посмотрела мне в глаза. Я, стараясь ободрить ее, придать больше уверенности, обнял Майю. Она в ответ прильнула ко мне.
 Прошло больше года с тех пор, как мы покинули Землю. Живы ли наши близкие? Все ли с ними в порядке? Мы не знали, что произошло за этот год на Земле. Не знали, но надеялись на лучшее.
 Мы не знали даже, какая сейчас там погода. Лето или зима? Майя высчитала, что сейчас в том месте Земли, куда мы стремились, весна, и оделась соответственно. По моему мнению, немного легкомысленно. В короткую кожаную куртку и джинсы. Я же, памятуя о том, как мерз последний раз, нарядился в обычный классический костюм и длинную с автоподогревом эситофоновую куртку. Наряд свой мы, естественно, выбрали такого фасона, который не очень отличался бы от земной одежды. Так что выглядели мы вполне по-земному. Единственное, что могло бы выдать во мне гражданина Федерации, - это небольшой энергопистолет марки "Седьмая модель". Очень удобная модель. Небольшой, но достаточно энергоемкий. Спрятанный во внутренний карман моей куртки, он прида вал мне уверенности на случай непредвиденных опасностей.
 Дверь входного шлюза с лязгом отодвинулась, и из проема повалил густой белый пар. Все, находящиеся в терминале, с любопытством уставились, ожидая, кто сейчас появится из облаков дезинфицирующего газа.
 Я же на секунду отвлекся, наблюдая за кривоногим. Похоже, Крот знал, кто прибыл на терминал. И не просто знал, но и был очень рад их прибытию. Он оживился. На лице коротышки опять появилось противное сальное выражение. Он вновь с вожделением взглянул на Майю. Все это выглядело настолько омерзительно, что девушка, не выдержав, вздрогнула. Крот криво ухмыльнулся и, уже не испытывая страха, посмотрел мне в глаза.
 "Похоже, приятель, ты нарвался на крупные неприятности", - подумал я и собрался подойти к контрабандисту с тем, чтобы немного встряхнуть его. Чтобы он знал, где его место. Чтобы вел себя поприличней.
 Я уже сделал шаг к кривоногому, когда краем глаза заметил странную, тревожную картину. Дезинфицирующий газ к тому времени почти развеялся, и из входного шлюза вышли несколько человек. Все они были в легкой полуброне класса "Правопорядок" и вооружены армейскими парралоидными излучателями. Широкие раструбы парализаторов были направлены на нас.
 Самурай также заподозрил неладное и, мгновенно выхватив молекулярный меч, ринулся к вновь прибывшим. Самураем его прозвали не зря. Мечом он владел мастерски. Я знал этого контрабандиста много лет и не раз видел в деле. Несмотря на свое довольно хилое телосложение и высокий рост, двигался Самурай очень быстро. Стремительно менял позиции, делал резкие развороты, уклоны, выпады.
 Прибывших в терминал было пятеро. И прибыли они, судя по всему, с недобрыми намерениями. Армейские парализаторы так просто на людей не направляют. Самурай, похоже, был того же мнения, поэтому стремительно приближался к людям в полуброне. Он уже был в метре от первого из вновь прибывших, когда встретил свою смерть. Не от людей в полуброне. Энергозаряд попал ему в спину. Разорвав в клочья плащ и бросив безжизненное тело контрабандиста на пол. Выхватывая свою "Седьмую модель", я отвлекся от наблюдения за Кротом, поэтому не успел заметить, как кривоногий выстрелил в спину Самураю. На его отвратительном лице расплылась омерзительная улыбка.
 Я был занят другим. В этот момент я большим пальцем правой руки снимал предохранитель с энергопистолета. Если бы я успел это сделать, то, возможно, дальнейшие события начали бы развиваться совсем по другому сценарию. Возможно, все сложилось бы не так. Всего доли секунды не хватило мне для того, чтобы привести мой энергопистолет в боеспособное состояние. Тысячной доли секунды.
 Мощный пучок депрессирующих полей с силой ударил в мою грудь. Я едва не потерял сознание, упав на пол и выронив пистолет. Не помогли все мои антидепрессанты, вживленные в головной мозг. Вся моя подготовка. Когда в упор расстреливают из четырех армейских парализаторов, ничто не спасет. Ничто не поможет. Никакие антидепрессанты.
 Пятый парализатор был направлен на остальных. В тот же миг все нелегалы стали валиться на пол, словно фишки тарано. И Майя тоже. Сердце мое сжалось, видя беспомощное состояние девушки, но сде лать я ничего не мог. Я сам лежал на полу без движения, способный лишь наблюдать за происходящим. Мне нужно было несколько минут. А потом мы посмотрим, кто кого.
 Мой энергопистолет отлетел к противоположной стене терминала. Если я успею оправиться от действия парализующего излучения до того, как напавшие на нас поймут, что я вовсе не парализован, то у меня появится шанс. Шанс повернуть все в лучшую для меня и Майи сторону.
 Парализованная девушка, неудобно подвернув ногу, лежала неподалеку. Глядя на меня остекленевшими, безжизненными глазами, она словно молила о помощи. Конечно же, это было не так. Все парализованные находились сейчас в глубокой фазе гипносна и совершенно не понимали, что с ними происходит. Из всех, подвергшихся нападению, я единственный, кто мог что-то предпринять. Не сейчас - спустя несколько минут, но все же мог. Стараясь не выдать взглядом, что понимаю происходящее, я стал наблюдать.
 Расправившись со всеми нелегалами, люди в полуброне расслабились. Не обращая внимания на труп Самурая, они разбрелись по терминалу, занявшись своим делом. Делом, ради которого и прибыли сюда.
 А прибыли они сюда за рабами. Эти пятеро были работорговцами. И в этом не оставалось ни малейшего сомнения.
 Я это понял сразу же, как только услышал, что они говорят на каре - сленге работорговцев. Судя по всему, наша группа была обречена с самого начала. Крот и тот здоровенный бугай - Стероид сдали нас задолго до сегодняшнего черного часа.
 Вообще-то, контрабандистам ни к чему все это - работорговля, похищение людей. Контрабандисты неплохо зарабатывают своим ремеслом и ценят хорошую репутацию. Если у людей такого толка может быть хорошая репутация. Но определенный авторитет у них имеется. Свой кодекс чести и порядка. Оно и понятно - если станет известно, что люди, воспользовавшиеся их услугами, начнут исчезать, появляясь потом на рынках работорговли, то их бизнесу, быстро придет конец.
 К тому же сейчас происходило не обычное похищение людей. Насколько я мог судить, все в нашей группе нелегалов были гражданами Галактической Федерации. А Федерация очень не любит, когда похищают ее граждан. Настолько не любит, что может разнести целую планету ради спасения одного-двух заложников. И это не громкие слова. Я сам участвовал в нескольких подобных операциях. Когда ради спасения десятка граждан Федерации были задействованы силы планетарного масштаба. Федерация своих в обиду не дает. Работорговцам куда легче и проще похищать людей с отсталых, развивающихся планет. Например, с Земли. Проблем, как правило, при этом бывает у них гораздо меньше. Правда, и за рабов с этих планет денег на торгах они получали тоже меньше. Работорговцы принялись рассматривать свой улов. - Темпокамер у нас только пятнадцать, так что лишних в утиль, - отдал команду один из них - на вид крепкий парень лет двадцати пяти. Со свирепым выражением лица и, судя по всему, старший в этой шайке.
 - Отстой, надо было брать больше темпушек, - отозвался молодой работорговец, раздвигая ножом зубы одному из варнавалийцев. - Всех бы и взяли.
 - На кой мне это дерьмо! - зло ответил Отстой и резко добавил: - С гнилыми зубами не брать.
 Работорговец едва успел отвести руки от несчастного варнавалийца, как голова того взорвалась, словно перезрелый фрукт аги. Отстой спокойно сунул энергопистолет обратно в кобуру.
 - Выбросишь в Пустоту, - отдал он команду тому, что осматривал зубы убитого.
 - Куда? - не понял неопытный работорговец, который был, очевидно, из новеньких.
 - В открытый космос, болван! Пустота тебе в рот! - выругался Отстой и громко повторил приказание для всех.
 - Дерьмо не брать! Кто проглядит, три шкуры спущу.
 Отвратительная сцена убийства варнавалийца явно развеселила Крота. Он, криво улыбаясь во всю ширину своего мерзкого лица, подошел к главарю работорговцев.
 - Отстой, ты в своем амплуа. Качественный товар. Почти никакого брака.
 - А ты как думал, Крот? Надо держать марку. За это и уважают "Крысоедов". И цену за наших рабов дают самую высокую.
 - Знаю, знаю. Товар у вас всегда отборный, - польстил Крот и тут же, вкрадчиво глядя в глаза Главаря работорговцев, добавил: - У меня к тебе дело. Отстой.
 - Чего еще? - выпятив нижнюю губу, от чего его и так жестокое выражение лица стало вообще отвратительным, подозрительно спросил работорговец.
 - Вон там видишь подругу? - вкрадчиво ответил Крот, кивнув в сторону Майи.
 - Уступи ее мне.
 - Чего? - недоуменно протянул Отстой. - Сожри меня Пустота, ты чего, Крот, несешь?
 - Да что тебе стоит, Отстой? - угодливо заглядывая в глаза работорговцу, затараторил кривоногий. - Чего тебе стоит? За нее все равно на рынке в Пандерлоносе много не дадут. А я с тобой рассчитаюсь. Хорошо рассчитаюсь. Тебе же девочки неинтересны. Я ж тебя знаю. У меня парочка мальчиков припасена. Как раз по твоему вкусу. Высокие, стройные. Я тебе их подгоню, а ты мне девчонку. Как, договорились?
 - Тише ты, мелешь языком, как помелом, Пустота тебе в рот, - сквозь зубы проговорил Отстой. - Донесут Карнава, обоим нам несдобровать.
 - Кто донесет? - не понял Крот и кивнул в сторону копошившихся с "товаром" работорговцев. - Эти, что ли? Да я их своими руками задушу, только пикнут.
 - Я и сам могу это проделать и без твоей помощи, - огрызнулся Отстой.
 - Ну, как, значит, договорились? - чувствуя, что добился своего, обрадовался кривоногий.
 Отстой еле заметно кивнул, и Крот вприпрыжку кинулся к лежащей Майе. Подбежав к девушке, он несколькими деловыми движениями ощупал ее. Словно придирчивый покупатель, проверяя товар. Мы и были для этих тварей лишь товаром. Вещью. Вещью, продолжительность существования которой зависит от настроения хозяина. Ведь раб живет столько, сколько пожелает его хозяин. Живет в постоянном страхе, повинуясь малейшей прихоти своего властелина.
 Довольный осмотром, Крот бесцеремонно схватил девушку за чудные белокурые волосы и поволок безжизненное тело, словно тряпичную куклу, прямо по гладкому, полированному полу терминала. Он почти добрался до небольшой, герметично закрытой двери, спрятанной за Тау-генератором, когда я настиг его.
 Мой организм еще не отошел до конца от действия депрессирующих полей. Я все еще очень плохо себя чувствовал. Тело было словно набито ватой. Конечности деревянными, малоподвижными. Но ждать, когда все придет в норму, я не мог.
 Сильнейший удар в спину сбил кривоногого на пол, и, едва он поднялся, я изо всей силы, на которую пока был способен, впечатал кулак правой руки в его грудную клетку. Явственно послышался хруст ломаемых ребер, и Крот, с громким шлепком ударившись о стену, сполз на пол. А я, разворачиваясь, ударил ногой двоих кинувшихся на меня работорговцев. Ударил левой ногой, поскольку правая еще не слушалась меня. Удар вышел неудачным, вялым, и работорговцы легко уклонились от него. Мой удар не достиг цели, а я едва не упал, потеряв\равновесие. В ответ охотники на людей обрушили на меня целый град ударов энергостатическими дубинками. Малейшее прикосновение такой дубинки, похожей по виду на полицейскую, валит с ног любое живое существо. К примеру, паранейскому носорогу хватает даже небольшой дозы энергостатики, чтобы он рухнул, словно подрубленное дерево Ка. Что ж тогда говорить о человеке? Обычному человеку, как правило, хватает одного удара такой дубинкой, чтобы конечности его надолго потеряли подвижность. Обычному человеку. Я же таковым не был. Мои антидепрессанты, хоть и не отошли совсем от спячки, все же начали действовать.
 Удары дубинок тупой болью сковали левую руку, которой я пытался защититься. Несколько тычков энергостатики пришлись на тело, и я едва не задохнулся. Мгновенно перехватило дыхание. Но в целом я выдержал. Хоть и изрядно потрепанный, с онемевшей, потерявшей всякую чувствительность левой рукой, тяжело дышащий, но все же остался стоять на ногах. И не просто стоять, а даже умудрился сломать нос неосторожно сунувшемуся ко мне работорговцу. Работорговец отскочил от меня, истошно вопя и держась за расплющенный нос. Его лицо мгновенно залила кровь. Сейчас был самый подходящий момент, чтобы добить его, но на это у меня уже не было сил. Я, с трудом увернувшись от ударов дубинкой другого работорговца, отступил к стене терминала.
 - Великая Пустота, ты посмотри, какой прыткий! - удивленно воскликнул Отстой, подойдя к сгрудившимся около меня работорговцам.
 Охотники на людей пытались ударить меня дубинками, но делали это крайне осторожно, памятуя о сломанном носе своего приятеля.
 Я же чувствовал себя все хуже и хуже. Огромная доза депрессирующих полей, полученных моим организмом, вкупе с многочисленными энергостатическими ударами, совсем подорвали мои силы. Я едва держался на ногах. Мне стоило больших усилий удержаться от падения. Перед глазами все плыло, звуки доносились словно сквозь толстый слой ваты.
 - Ну-ка, Стероид, уделай этого прыткого молодца, - скомандовал Отстой, - ты у нас мастер успокаивать чересчур резвых рабов.
 Было похоже, что сложившаяся ситуация необычайно веселит главаря работорговцев. Несмотря на то, что я довольно серьезно покалечил кривоногого, который до сих пор безжизненным кулем валялся на холодном полу терминала, несмотря на то, что я сломал нос одному из его людей. Отстой не разозлился. На его всегда свирепом лице даже на мгновение промелькнула улыбка. Улыбка, при виде которой кровь стыла в жилах. В жилах у рабов, которые хорошо знали, что такое Отстой.
 Стероид не торопясь подошел ко мне и вдруг стремительно, резко, едва уловимым движением ударил. Ударил правой рукой. Сильно и мощно. Я, словно резиновый мяч, отлетел к стене. Ударившись спиной и головой о стену терминала, я тем не менее умудрился не потерять сознание. Во рту мгновенно появился неприятный привкус крови. Перед глазами все поплыло, и я, стараясь развеять черный туман, опускающийся на мой мозг, замотал головой.
 Работорговцы дружно засмеялись. Удар Стероида им понравился. Бугай же, ободренный хорошим началом, продолжил мое избиение. Второй не менее сильный удар в голову почти выбил меня из колеи. Не опирайся я спиной о стену, наверняка бы упал. Лишь чудом удержавшись на ногах, я с трудом уклонился от третьего, завершающего удара здоровяка. Видя мое беспомощное состояние, Стероид решил, что уже покончил со мной и остается лишь добить меня. Поэтому третий раз ударил не так резко, больше полагаясь на силу, чем на внезапность.
 Никогда не стоит недооценивать противника, в каком бы беспомощном состоянии он ни находился. По всей вероятности, Стероид об этом не знал. Иначе действовал бы более осторожно. Чуть заметным движением я отклонил голову, и кулак Стероида со всей его бугайской мощи впечатался в пластобетон. Вопль боли пронесся по терминалу. Бугай еще не успел отдернуть искалеченную руку, как я уже закрепил свою небольшую победу. Из неудобного положения, правой рукой, поскольку левая почти не слушалась, я коротко, но довольно сильно ударил Стероида в корпус. Удар пришелся как раз в область солнечного сплетения здоровяка, и он, посиневший, разом ставший на голову меньше, сломался пополам. Он развернулся, то ли намереваясь покинуть поле боя, то ли ему просто невмоготу было смотреть на меня. Я же, увидев обширную спину Стероида, который был минимум на две головы выше меня и даже сейчас выглядел очень внушительно, резко ударил рукой два раза. Первый раз - в область поясницы, второй раз - чуть повыше, целясь в позвоночник. Здоровяк, так и не успевший уйти от схватки, внезапно рухнул на колени. Рухнул в два этапа. Сначала неожиданно присев, так, словно из его обширного тела выдернули незримый стержень. Потом со стуком приземлился на колени, являя нелепое зрелище. Стероид словно молился перед смертью. Я же, недолго думая, добил здоровяка. Мгновенно. Одним ударом в шею. Сверху вниз. Послышался неприятный хруст, и Стероид замертво упал на пол. Лицом вперед и не подставив рук.
 Несколько секунд стояла гробовая тишина, потом работорговцы всем скопом кинулись на меня. Более не заботясь о своей безопасности, они принялись беспорядочно избивать меня. Я же, утомленный схваткой со Стероидом, не мог дать им достойный отпор. Несколько прямых попаданий энергостатической дубинкой в голову совсем выбили меня из колеи, и я уже с трудом понимал, что делаю. Кажется, я все же умудрился выбить зубы одному из охотников на людей и сломал руку другому, но это было единственное, что я смог. Работорговцы многочисленными ударами сбили меня на пол и принялись злобно пинать. Я, уже почти ничего не чувствуя от боли и бесчисленных ударов энергостатики, лишь прикрывал правой рукой голову. Не знаю, долго ли меня били, мне показалось, что целую вечность, но наконец работорговцы успокоились. Отступили от меня. Я, с трудом опираясь на единственную действующую руку, приподнялся на четвереньки и сквозь кровавую пелену увидел стоящего прямо передо мной Отстоя. Казалось бы, и без того свирепое выражение его лица сейчас стало поистине демоническим.
 - Знаешь ли ты, свинья, что убил одного из моих лучших друзей, - глядя на меня сверху вниз и надменно цедя слова, проговорил он. - С этого злополучного момента, урод, твоя жизнь превратится в ад. Ты очень пожалеешь, что вообще родился на свет, и тысячекратно пожалеешь, что так поступил с моим другом.
 - Ты хотел сказать, с любовником? - выплюнув сгусток крови, прокомментировал я.
 И без того ужасное лицо Отстоя перекосилось злобой, и он изо всей силы пнул меня в голову. Хорошо пнул. Я отлетел на несколько метров в сторону и, попытавшись подняться, вновь получил сильнейший удар в голову. Чувствуя, что проваливаюсь в небытие, успел лишь подумать: "Как там Майя?" и, вспомнив ее милое лицо, забылся в обступившей меня темноте.

	Глава 2
 Неприятный запах резанул, словно крепкая настойка эфирного спирта. Я пришел в себя. Полежал несколько секунд, не открывая глаз, прислушиваясь к звукам извне и ощущениям своего тела. Звуки не радовали, ощущения тоже. Все говорило о том, что я опять вляпался в какое-то дерьмо. В прямом и переносном смысле. Кстати, запах этого вещества как раз и раздражал мои органы обоняния. С трудом превозмогая боль, я открыл глаза. Поначалу никак не мог сориентироваться, где нахожусь. Перед глазами все плыло, сами глаза затекли, остались лишь узкие щелочки. Во рту пылал пожар, и я попытался облизнуть распухшие губы. Лучше бы я этого не делал. Кровь стру„й брызнула из разбитых губ. Как ни странно, но это помогло мне окончательно прийти в себя. Я резко, одним движением сел.
 Когда спустя минуту я отошел от пронзившей все мое тело боли, то смог наконец хорошенько осмотреться.
 Это был барак. Темный, затхлый барак. С потолка свисала столетней давности паутина, от пола несло промозглой сыростью. Длинные ряды трехъярусных кроватей уходили вдаль, им не было видно конца и края.
 Мимо с омерзительным писком пробежали две крысы, и я поторопился встать с пола. Дорогостоящей с автоподогревом куртки на мне уже не было, а мой классический костюм был разорван в клочья. Впрочем, мне было не до костюма. Одна мысль терзала меня. Мысль о моей милой, единственной девочке. О моей Майе. Я не знал, что с ней, и даже не мог предположить, где она.
 То, что я нахожусь в бараке, в котором держали рабов, не оставляло никакого сомнения. То, что люди, наблюдавшие за мной с верхних и нижних ярусов кроватей, были рабами, тоже бесспорно. Энергоошейники и энергобраслеты на их руках и ногах говорили о том, что эти несчастные собрались здесь не по своей воле.
 - Новенький, тебя как зовут? - спросил меня один из внимательно разглядывавших меня людей - молоденький парнишка, на вид не больше восемнадцати лет, лежавший на среднем ярусе и свесившийся от любопытства почти наполовину со своего ложа.
 - Джаггер, - с трудом разлепив губы, ответил я.
 - А правда, что ты завалил здоровяка Стероида? - неожиданно задал он новый вопрос.
 - Поменьше мели помелом, Пустота тебе в рот, - шикнул на него лежавший справа по соседству с пареньком бородатый мужичок. - Не дай боже, надзиратели услышат, что ты распускаешь такие сплетни, будет всем нам Кацеунова камера.
 - Ничего я не распускаю и не сплетни это, а чистая правда, - мне Тоскан шепнул на ушко, а он никогда не врет.
 - Может, он и не врет, но преувеличить может, - не сдавался мужичок. - Ты сравни этого доходягу и Стероида. Памтас и Герета! Да этому доходу тарибской лягушки не замочить, не то, что здоровяка Стероида.
 - Джакирана, - неожиданно вступил в разговор старичок-варнавалиец, сидевший слева от паренька. - Молком говорит правду. Этот новичок с разбитым лицом и в разорванном костюме действительно убил большого человека с именем Стероид.
 По всему видно, старик пользовался в этой группе определенным авторитетом, поэтому бородатый тотчас прекратил спор. С испугом взглянув на меня, он отполз к другому краю кровати, тихонько бормоча под нос: "Надо держаться подальше от таких типов, а то схлопочешь Кацеунову камеру".
 Я хотел кое о чем порасспросить обитателей этого мрачного места, но не успел. Где-то далеко, в самом начале барака, вдруг послышалась истошная команда-Приказ: "Отбой, свиньи!" Эхо команды пронеслось с первых рядов до последних, и всех праздношатающихся между рядами коек как ветром сдуло.
 Я стоял, беспомощно озираясь, не зная, что делать.
 - Джаггер - убийца Стероида, залазь к нам на второй ярус, - услышал я призыв парнишки Молкома, - иначе схлопочешь Кацеунову камеру.
 Еще раз оглянувшись и заметив, что в проходах уже никого нет, а с верхних ярусов не свешивается ни одной головы, я последовал приглашению. Превозмогая толчки боли, отдающиеся волнами по всему телу, осторожно забрался на второй ярус и расположился между стариком-варнавалийцем и Молкомом. В тот же миг и без того тусклый свет, освещающий пространство барака, погас окончательно.
 Молком деловито вытащил откуда-то замызганное, дырявое одеяло и предложил: "На возьми, Джаггер. По ночам здесь холодно".
 - Спасибо, Молком, - меня тронула забота парнишки, - лучше объясни, где я нахожусь, что это, за место?
 - Кавар, потише, - негромко на варнавалийском Предупредил старичок, устраиваясь поудобней на ночлег, и мы тут же перешли на шепот.
 - Как, ты не знаешь? Тебя что, не обработали? Это же Пандерлонос! А ты сейчас раб господина Карнава. Великого и Всемогущего. Солнца в небесах - и все такое прочее.
 Я растерянно посмотрел на энергобраслеты, опоясывающие мои запястья, и с ужасом подумал: "Пандерлонос - хуже, пожалуй, ничего придумать было нельзя".
 В том, что я не помнил, как меня переправили на другой конец Галактики, не было ничего удивительного. Впрыснули какой-нибудь сильнодействующий наркотик, и я спокойненько пролежал в темпокамере нужное время. Может, сутки, может, и гораздо больше. Лежал себе, ничего не чувствовал, пока меня тащили через всю Галлактику. Через множество ретрансляционных подпространственных кабин. Через сеть подпространственных туннелей. Тащили темпокамеру с моим бесчувственным телом, пока не приволокли сюда. На одну из самых ужасных планет в Галактике. О том, куда могла попасть Майя, я старался не думать. Я мог лишь надеяться, что ее доставили сюда же. Несмотря на то, что Пандерлонос был отвратительным местом, в этом случае у меня появлялся реальный шанс отыскать мою милую девочку.
 Пандерлонос - самый известный центр работорговли в третьих мирах Галактики - пользовался дурной репутацией. Эта планета находится на территории, не подконтрольной ни Федерации, ни Терам. О том, что здесь творится, ходят самые ужасные слухи. Говорили, что вся поверхность планеты покрыта лагерями для рабов, что ежедневно в эти лагеря прибывают десятки тысяч новых пленников, что с рабами здесь обращаются хуже, чем со скотом. Говорили также, что за долгие годы в дремучих лесах планеты скопилось немалое количество беглых рабов. Что они тайно существуют где-то в недоступных чащобах, создав собственную субкультуру. Много еще чего говорили об этой мрачной планете.
 Пандерлонос является крупнейшей перевалочной базой работорговцев, откуда рабы растекались по всей Вселенной. Но не только этим славится он. Здесь добывают не менее десяти процентов всех изорениумных руд Галактики. Этот редкоземельный минерал и стал причиной того, что некогда прекрасная планета со временем превратилась во всемирный центр рабства. Первым работорговцам, освоившим Пандерлонос, была необходима дешевая рабочая сила для того, чтобы добывать изорениум. Бесплатная рабочая сила, которой было бы не жалко пожертвовать, поскольку добыча этого ценнейшего минерала сопряжена с риском для здоровья. Точнее сказать, больше двух-трех лет на приисках Пандерлоноса никто не выдерживал - умирали от лучевой болезни. Изорениума же здесь, на Пандерлоносе, громадные запасы, и рабов с каждым годом требовалось все больше. Толпы несчастных со всех уголков Галактики сгонялись сюда. Излишки рабов продавались на другие планеты, где тоже требовалась дешевая рабочая сила. На ежедневно устраиваемых торгах совершались крупные сделки, за день продавали тысячи рабов. Наконец добыча изорениума отошла на второй план, а работорговля вышла на первое место по прибыльности.
 Федерация, конечно, не раз пыталась навести порядок в этой части Галактики. Был проведен не один рейд по уничтожению работорговцев на планетах третьего мира. Где-то подобные операции завершались успехом, но в целом силам Федерации не удавалось одержать верх над работорговлей. Невозможно воевать с десятками цивилизаций, не уничтожив их при этом. А при уничтожении пропадал сам смысл подобных операций. Поэтому было решено не вести активных боевых действий против планет, культивирующих рабство, а перейти к точечным ударам по базам работорговцев. И такие операции проводились силами Федерации во множестве. Я сам не раз участвовал в подобных рейдах. И надо признать, эта практика оказалась гораздо действенней тотальной войны. Работорговцам становилось с каждым годом все труднее заниматься своим грязным ремеслом. Федерации удалось уничтожить многие казавшиеся неприступными центры работорговли.
 Но только не Пандерлонос. Эта чудовищная планета оставалась пока недосягаемой. Здесь Федерация столкнулась с невиданным доселе сопротивлением и очень высоким уровнем боевой техники. Казалось, что все передовые достижения в области современного вооружения использовались для защиты Пандерлоноса.
 Некоторые виды оружия, используемые на Пандерлоносе, по своим параметрам превосходили аналоги, имевшиеся в распоряжении Галактической Федерации. Система обороны планеты была построена таким образом, что казалась, это неприступная крепость. Настолько неприступная, что с одним флотом Федерации здесь нечего было делать. С таким, например, как седьмой Галактический флот, в состав которого входит более трех тысяч боевых кораблей класса "Возмездие", около тысячи линкоров серии "Неистребимые", не менее сотни суперкрейсеров типа "Корона" и бесчисленное количество вспомогательных судов и суденышек. Это не считая трех дивизий космодесанта. А не считать их, конечно, было бы легкомыслием. При захвате планет это основная сила. Сила, которую невозможно остановить.
 И все-таки пытаться захватить Пандерлонос силами одного флота не стоит. Потому что уже пробовали. Потеряв при этом не менее полутысячи боевых кораблей и несколько полков космодесанта. Сам я не участвовал в той мясорубке, но ребята-сослуживцы рассказывали, что зрелище было жуткое. Флот начали расстреливать еще на подходе к Нерону, крайней планете в системе Голосса, где Пандерлонос - четвертая планета из тринадцати. Эти тринадцать планет наш космодесант запомнит надолго. Корабли вспыхивали, как спички, один за другим, и казалось, непонятно какая сила уничтожает их. Эта сила явно была неизвестна Федерации. Подобного оружия Галактическое сообщество еще не знало. Сообщество, объединяющее около двухсот двадцати тысяч цивилизаций и бесчисленное множество колоний. Цивилизаций, некоторые из которых существуют уже миллионы лет.
 Когда нападавшие поняли, что ни одна защита, ни одно силовое поле не в состоянии противостоять этому неведомому оружию, пока догадались повернуть обратно, они потеряли значительную часть Седьмого Галактического флота. Долго потом безутешные вдовы и убитые горем матери получали контейнеры с прахом солдат вместо своих мужей и сыновей. Надолго запомнился Пандерлонос космодесанту Федерации.
 Совет Федерации был вынужден констатировать высокий военный и научный потенциал планеты работорговцев и принял решение отложить попытки усмирения Пандерлоноса. Отложить на неопределенное время. Объяснения же столь небывалому научному прорыву работорговцев Пандерлоноса совет не дал...
 ...Задумавшись, я не сразу разобрал вопрос Молкома.
 - Есть будешь, Джаггер? - переспросил он.
 Вспомнив, что ничего не ел после нашего с Майей прощального ужина в одном из лучших ресторанов Дарана, я молча кивнул. Тотчас парнишка выудил откуда-то бутерброд - большой кусок твердого черного хлеба с узкими, тонко нарезанными ломтиками мяса. Бутерброд, хоть и выглядел не очень симпатично, оказался вполне съедобным. Можно сказать, очень даже вкусным и питательным. Осторожно, поскольку при малейшем неловком движении из потрескавшихся губ начинала сочиться кровь, откусывая пришедшийся кстати ужин, я поинтересовался, что это за деликатес. Такого вкусного мяса я не ел, кажется, уже сто лет.
 Лучше бы я не спрашивал.
 Молком недоуменно пожал плечами и наивно ответил:
 - Мясо? Да его тут полно! Главное, научиться его ловить. Мы со стариком Харой смастерили несколько ловушек на крыс, так что мясо у нас сейчас есть всегда. А хлеб нам достает Тоскан. Он из обслуги и имеет доступ к кухонным объедкам.
 Услышав ответ Молкома, я едва не подавился. Аппетит у меня как-то сразу пропал, но, пересилив отвращение, я все же доел остатки ужина. Ужина, достойного раба. Жизнь продолжается, и если уж вляпался в дерьмо, то надо привыкать жить в нем. Иначе долго не протянешь. Брезгливые и слабонервные не выживают в таких местах. Я же должен выжить. Я должен спасти Майю. И я ее спасу. Чего бы мне это ни стоило. Никто не сможет меня остановить. Никому никогда прежде не удавалось остановить меня. Не удастся и сейчас. Пусть на пути у меня стоит весь чудовищный Пандерлонос, хоть все работорговцы Галактики, я найду мою девочку и спасу ее. Я сделаю это.
 - Парнавоколо, - сказал Хара, взглянув на мои растрескавшиеся губы, и протянул кожаный мешочек с каким-то снадобьем. - Возьми, человек в разорванном костюме, жующий хлеб с крысой, эту мазь и смажь себе лицо. К утру, когда поведут на работу, губы твои заживут.
 - Вар, - поблагодарил я старика по-варнавалийски и взял мешочек.
 Из чего было сделано это снадобье, я уточнять не стал.
 - Ты что, понимаешь их птичий язык? - удивился Молком. - Мне всегда казалось, что они сами себя с трудом понимают, не то, что другие.
 - Немного знаю, - ответил я, дожевав остатки ужина. - Звуки первого и второго уровня я могу произносить. Этого вполне хватает для простого общения.
 - А где ты научился их щебетанию? - не унимался парнишка.
 В свое время наш разведполк космодесанта из третьей элитной дивизии "Непобедимых" провел шесть месяцев на Кракатане, колонии варнавалийцев. Там я познакомился с одной очень даже симпатичной варнавалийкой. Она и помогла мне немного освоить их трудный язык.
 Я хотел рассказать об этом Мелкому, но меня грубо перебили.
 - Вы будете спать или нет? Пустота вас сожри, - возмутился бородатый мужичок, сосед Молкома. - Завтра ни свет ни заря пахать, как ломовым лошадям, а вы тут байки травите.
 Я, чувствуя справедливость замечаний ворчливого соседа, молча принялся устраиваться на ночлег. Укутался поудобней в одеяло, которое дал мне Молком. Потом развязал мешочек старика Хары и осторожно намазался его кремом-снадобьем. После этого почти мгновенно уснул...
 Что это было, я так и не понял. Я успел только осознать, что стремительно падаю. Сильно грохнувшись о пол барака, я мгновенно проснулся и попытался встать. Руки, как, впрочем, и ноги, оказались скованными. Крепко сжатыми энергонаручниками. Спросонья я лишь напрасно израсходовал несколько бесценных калорий, пока понял, что скован намертво. Шанхайским узлом. Это, когда запястья рук и ступни ног крепко прижаты друг к другу. Словно впаяны в монолитный кусок свинца. Свинца, который ничто не в состоянии разрубить. Кроме, конечно, молекулярного меча. Но я бы никому не рекомендовал такой способ освобождения от энергонаручников, хотя сам один раз им и воспользовался.
 Именно поэтому бы и не рекомендовал.
 Энергонаручники - это не просто пара металлических браслетов с соединяющей их цепочкой. Это пара браслетов из арнегелированной стали, скрепленные мощным силовым полем ближнего действия. Поле, управление которым дистанционно. Это браслеты со встроенными "наслаждениями садиста"! Такими, 'например, как точечные импульс-генераторы, выдающие даже при кратковременном включении такую порцию боли, что волосы встают дыбом и пропадает всякое желание сопротивляться.
 Поняв, что сопротивление не имеет смысла, я затих, и меня тут же грубо выволокли в проход между трехъярусными кроватями. В лицо ударил яркий свет неонового фонарика. Я зажмурился и услышал прямо под ухом:
 - Это та свинья, что нам нужна. Волоките его к Жирному. В камеру пыток.
 Меня бесцеремонно потащили по грубому, словно наждачная бумага, бетонному полу барака. Боль мгновенно разлилась по всему телу. Заныли незажившие раны. Я едва не закричал, но сдержался. Лишь с силой стиснул зубы. Я выдержу. Я все выдержу. Чего бы мне это ни стоило. Я должен выжить. Просто обязан.
 Выжить, чтобы спасти Майю.
 Но, похоже, выжить здесь будет труднее всего, что мне до этого приходилось делать.
 Одно название - камера пыток у кого угодно может вызвать приступ страха. По всему ясно, что ждет меня там. Сбывалось обещание Отстоя - превратить мою жизнь в ад.
 Меня выволокли через тройную с решетками дверь из темного барака в немногим более освещенный коридор и, протащив немного, впихнули в небольшую уютную комнату. Комната сияла стерильной чистотой. Чистотой аккуратно разложенных медицинских инструментов. Разными там щипцами, клещами и скальпелями. Сразу и не отличишь эту зловещую комнатку от операционной в больнице среднего пошиба. Есть даже стол наподобие операционного. Различие лишь в том, что в этой комнатенке не лечили, а калечили. Наверняка специалисты своего дела. Своего поганого ремесла.
 Один из таких специалистов как раз в упор разглядывал меня. Толстый, словно обожравшийся не в меру боров, с маленькими, бегающими глазками. В кожаном, красного цвета фартуке на голое тело. С волосатыми и жирными, словно гитолайские окорока, ногами. Омерзительный тип.
 Один из двоих тащивших меня надзирателей ткнул два раза мне в шею элетрошокером. Я на несколько секунд перестал воспринимать происходящее. Надзиратели, выключив предварительно энергонаручники, закрепили мое бесчувственное тело на специально для этого приспособленном х-образном кресте.
 В чувство я пришел мгновенно. Еще бы! Когда твое тело волна за волной пронизывают болевые импульсы, трудно остаться безучастным. Такое ощущение, словно тебя разорвали на множество мелких кусочков и каждый из этих кусочков начинают поджаривать. Поджаривать электрическим током.
 Тут уж я не сдерживался. Заорал во всю мощь своих легких.
 Боль прошла так же внезапно, как наступила. Когда я спустя несколько секунд смог сфокусировать взгляд, то увидел прямо перед собой противную жирную морду. Морду моего палача. Больше никого в камере пыток не было. Надзиратели ушли.
 - Какой, однако, слабонервный народ пошел, - удивилась харя и внезапно громко захохотала.
 От хохота жирные телеса толстяка затряслись, слов но студень на горячей сковородке. Большие, словно у женщины, груди выпали из лямок фартука. Пузатый живот заходил ходуном.
 - То ли еще будет, дорогой! Первый раз получить порцию экзоболи не так уж страшно. Не знаешь, что тебя ждет. Второй раз гораздо хуже. Неприятнее второй-то раз. Го-раз-до неприятнее.
 - Послушай, кусок окорока. Я человек злопамятный, и мой тебе совет - не зли меня, - слишком самоуверенно, никак не соответствуя той роли раба, которую я должен был играть, заявил я.
 Толстяк от возмущения чуть не проглотил язык. Это уже чересчур! Такого он еще не видел! Чтобы им командовали? Ему угрожали?
 Жирный был прав - переносить боль второй раз оказалось гораздо труднее. Намного труднее. Я орал так, словно наступил конец света. Словно хотел перекричать всех Пиренейских ревунов. Словно старался вместе с воздухом выдохнуть и легкие.
 Когда спустя несколько минут после отключения экзопластера я стал видеть, то разговаривать мог уже только шепотом.
 Жирный стоял спиной ко мне и деловито перебирал какие-то приспособления на стеклянном столе. Почувствовав, что я пришел в себя, он повернулся и с довольным видом сказал:
 - Ну как, свинья, очухался? Будешь угрожать еще?
 - Я не свинья, жирный ублюдок, я - Леон Джаггер. Некоторые еще зовут меня Костоломом.
 - Наслышан, наслышан, - к моему удивлению, Толстяк не потянулся к рубильнику, включающему экзопластер. - За это ты сейчас и страдаешь. Мой большой друг Отстой просил позаботиться о тебе особо. За Стероида позаботиться. И за покалеченного Крота тоже.
 - Что, и тебе он тоже "большой друг", этот Отстой? Я думал, его любовником был лишь тупой бедняга Стероид.
 После моих слов жирное лицо толстяка перекосила гримаса ненависти. С силой сжав большие, похожие на зубоврачебные кусачки, он замахнулся. Однако не ударил. Сдержался. Это еще успеется. У него вся ночь впереди. Много ночей впереди.
 - Подожди, ты у меня еще запоешь по-другому, - с угрозой в голосе предупредил он. - Соловьем иканейским запоешь. Еще будешь называть меня его Величеством и вашим Превосходительством. В ногах еще будешь ползать, свинья.
 - Послушайте, ваше жирное Превосходительство, окорок ты ходячий, ни перед кем я еще не ползал и перед тобой, мешок с полусгнившим жиром, не собираюсь, - презрительно высказался я.
 Толстяк даже посинел. Даже вроде и меньше в талии стал от возмущения. Отбросив в сторону зубоврачебные кусачки, он схватил со стола набор разноцветных щупов. Что это были за щупы, я знал. Приходилось на себе испытывать их действие. Тут уж не покричишь. Когда в ваши зубы втыкают эти изуверские приспособления, единственное, о чем мечтаешь, - это как бы побыстрее потерять сознание.
 Злорадно ухмыльнувшись, Толстяк, колыхаясь всеми десятками килограммов излишнего веса, быстро подскочил ко мне. Он ткнул мне в лицо парализатор местного действия. Лицевые мышцы тут же потеряли чувствительность. Голову словно мгновенно заморозили. Заметив, что я достаточно парализован и, следовательно, не смогу его укусить, Жирный, предварительно раздвинув большим плоским ножом мои зубы, вставил мне в рот специальные распорки, похожие на искусственные челюсти. Теперь я уже был не в состоянии при всем своем желании закрыть рот, а Жирный мог преспокойно копаться в моих зубах. Точнее в нервах, которые в этих зубах находятся.
 Удовлетворенный проделанной работой. Толстяк хмыкнул и, вытащив толстые волосатые пальцы из моего рта, стал пояснять:
 - Ты, свинья, не переживай, убивать я тебя не стану. Имущество Великого господина Карнава надо беречь. Хранить как зеницу ока. Так что успокойся - сильно калечить я тебя не буду. Боли ты получишь предостаточно. Ты даже не можешь представить, сколько этой самой боли ты получишь. Но работать сможешь. Это я тебе гарантирую. Каждую ночь тебя будут приводить в эту уютную комнату, ты будешь умирать здесь в муках, проклинать тот день, когда появился на свет, но поутру ты, накачанный стимуляторами, как ни в чем не бывало отправишься на работу. Ты должен работать, что бы ни случилось. Отрабатывать те помои, которыми тебя кормят.
 Я молчал. С распорками, вставленными в рот, особенно не поразглагольствуешь.
 - Молчишь? - недоуменно спросил Жирный. - Ну, молчи, молчи. Где же она, твоя прыть?
 Не получив ответа на свой вопрос, Жирный оторвал от остатков моего костюма левый рукав, взял со стола небольшой скальпель и со словами "Люблю я это дело", полоснул им по моей руке. Брызнула ярко-красная струя, и Жирный, словно умирающий от жажды в знойной пустыне, припал к обильно бежавшей из раны крови. Меня едва не вырвало от этого зрелища. Так замутило, что сил нет, а Толстому хоть бы что.
 Вдоволь напившись и заметив, что я на глазах начинаю бледнеть, он прекратил свой вампирский ужин. Аккуратно наложив жгут и заклеив рану на моей руке биопластырем, он заботливо поднес к моему лицу баночку с эфирным спиртом. В. нос ударил неприятный запах. В голове тотчас прояснилось.
 - Ты смотри, не смей терять сознание, - предупредил Жирный, лицо которого, словно у ночного вампира, было вымазано свежей кровью, - всю свою боль ты должен переносить в здравом уме и твердой памяти.
 Заметив, что я начинаю отходить, а лицо вновь становится чувствительным, толстяк приступил к делу. Разложив на столики свои садистские щупы в одном ему ведомом порядке, он принялся мучить меня. Втыкать по очереди в мои зубы свои зверские приспособления.
 Это было ужасно больно. Очень больно. Я не терял сознания лишь потому, что Толстяк периодически подносил к моему носу баночку с эфирным спиртом. Боль от этой пытки была ужасная, но Жирному вскоре и этого показалось мало. Решив, что необходимо усилить мои ощущения, он вкатил мне в вену несколько кубиков викарбонала - вещества, многократно обостряющего восприятие человека.
 И боль тоже обостряющего.
 Сколько длилась пытка Жирного, я не знаю. Мне показалось, что целую вечность, хотя на самом деле, наверное, прошло не так уж много времени. Время, оно вообще имеет свойство течь неравномерно. Когда ты счастлив, оно летит, словно быстрокрылая птица, когда ты страдаешь, ползет как марокканская улитка.
 Решив наконец, что я получил на сегодня достаточно, толстый оставил меня в покое. Да и то сказать - решил он правильно. Я хоть и был в сознании, но признаков жизни уже не подавал. Лишь смотрел в потолок бессмысленным взглядом, не понимая, что происходит вокруг.
 Выдернув одним грубым движением челюстные распорки из моего рта, Жирный биопистолетом сделал мне несколько инъекций стимулятора. После этого, решив, что на сегодня все и ему пора отдохнуть, Толстяк отключил зажимы, державшие меня на х-кресте.
 Это, конечно, он сделал, не подумав. Необдуманно поступил Толстяк. Если бы он взял в руки дистанционное управление энергонаручниками, а потом уже отключил зажимы - все было бы нормально. Пока я, обессиленный, падал с х-образного креста, он бы успел включил силовое поле, соединяющее браслеты наручников. Смог бы снова завязать меня в шанхайский узел.
 Но понадеялся Жирный на свое искусство душегуба. Слишком понадеялся на действие своих садистских приспособлений, и, пока он тянулся к пульту управления энергонаручниками, я, освобожденный от захватов, вместо того чтобы упасть безжизненным кулем на пол камеры пыток, одним прыжком оказался рядом с жирной тушей. Схватив ничего не понимающего палача правой рукой за жирное горло и с трудом отыскав в складках жира опоясывающих его шею кадык, я с силой сжал его.
 Жирный даже не пробовал сопротивляться. Он лишь беспомощно замахал руками и издал нечленораздельный хрип.
 Как мне ни хотелось покончить с моим мучителем, как я ни жаждал разделаться со своим палачом, убивать его я не стал. Скорее всего смерть палача стала бы и моей смертью. Живым из бараков Карнава - по крайней мере сейчас - мне не выбраться. А я должен выбраться. Должен спасти мою Майю, и ради этого я готов был переносить и не такие страдания.
 Помучив немного Толстяка, сжимая и разжимая его жирный кадык, пока палач не стал задыхаться, я наконец отпустил его. Жирная туша, потеряв равновесие, попятилась назад и, споткнувшись о медицинский ящик, с грохотом упала.
 - Помни, Жирный, что я тебе сказал, - проговорил я, нажимая кнопку вызова надзирателей, расположенную на стене у выхода, - помни, что я злопамятный и что сейчас у тебя появился очень опасный враг. А также помни, что когда-нибудь, не сейчас, при других обстоятельствах, я доберусь до твоей жирной шеи, и тогда уже ты пожалеешь, что родился на свет божий Раскрылась дверь, и в камеру вошли двое надзирателей. Они о чем-то весело переговаривались, но внезапно застыли как вкопанные, увидев странную картину. Я стою у умывальника и тщательно мою руки, а Толстяк сидит на полу и испуганно смотрит на меня.
 - Забирать, что ли, свинью9 - спросил один из охранников.
 Жирный молча кивнул, и я, спокойно вытянув руки вперед, подошел к надзирателям.
 - А где пульт-то? - спросил все тот же надзиратель и, так и не получив ответа, добавил: - Да-а, пошли так. Вроде ты смирный.
 Через несколько минут ходьбы по слабо освещенному коридору я, сопровождаемый двумя надзирателями, так и не скованный энергонаручниками, был впихнут в свой барак.
 Если бы не Молком, я наверное, не нашел бы своего места. Я уже прошел в полной темноте по проходу мимо кроватей, на которых располагались старик варнавалиец и парнишка, когда услышал негромкий окрик.
 - Джаггер, ты куда? Ты что, совсем не видишь в темноте?
 В темноте я, конечно же, видел. Но не в такой кромешной. Поведав об этом парнишке, я на ощупь забрался на свое место между ним и стариком Харой.
 - А мы, люди с Проксимы Льва, видим в темноте не хуже иканейских кошек, - похвастался парнишка и тут же спросил: - Куда они таскали тебя? Я уж думал: ты отправился в Кацеунову камеру.
 - Как видишь, нет, - ответил я, отыскивая одеяло.
 - А ты, Джаггер, откуда? С какой планеты? - вновь спросил Молком.
 Я ужасно хотел спать, но все же ответил мальчишке:
 - С Джагги, что в системе Прокса, - сказал я, натягивая одеяло.
 - С Джагги? - удивился парнишка. - Это же прародина диоке! Что ж ты молчал?! Я фанат боевых единоборств, а диоке - это сверхбоевое сверхъединоборство.
 - Давай спать, Молком, - зевая, проговорил я.
 - Конечно, конечно, - протараторил он и тут же вновь спросил: - А чемпионов планеты по диоке ты видел? Вот бы хоть одним глазком взглянуть на одного из них.
 - Видел, конечно, - почти уснув, ответил я.
 - А я вот их всех наизусть знаю. Пятерых последних, разумеется, по классификации джи, - не унимался парнишка. - Великий магистр Нокс-злопамятный, иллуриец Дамба Ко, Леон Джаггер, трехкратный и непобежденный...
 Вдруг какая-то мысль перебила ход речи Молкома:
 - Послушай, Джаггер, а ты не родственник того Джаггера - чемпиона Джагии?
 Я зевнул последний раз и, ответив: "Я он самый и есть", - наконец уснул.

	Глава 3
 Не знаю, долго ли Молком тряс меня, прежде чем я проснулся. Знаю лишь, что просыпаться ужасно не хотелось. Веки были словно залиты свинцом. Неподъемные были веки. Наконец, собравшись с силами, я одним рывком открыл глаза. Сразу же резанул яркий свет. Кругом стоял неясный шум пробудившегося барака рабов.
 - Джаггер - чемпион Джагии, - услышал я голос Молкома прямо под ухом, - вставай, а то останешься без жратвы. Хара занял для нас очередь за завтраком" так что идем быстрее.
 Чувствовал я себя на удивление сносно. То ли подействовали препараты, впрыснутые палачом, то ли мои вживленные в тело биостимуляторы наконец смогли восстановить силы организма, или же помогло снадобье старика варнавалийца, но чувствовал я себя почти нормально. Даже лицо уже не болело.
 - Ну, ты идешь или нет, Джаггер? - нетерпеливо переспросил парнишка.
 Я, согласно кивнув головой, стал выбираться из своего ложа.
 По проходу между трехъярусными кроватями безостановочно сновали рабы. Кого тут только не было! Варнавалийцы, тосканцы, черные люди лама... Да всех и не перечислить. Представители десятков рас собрались в стенах этого барака. И самое интересное заключалось в том, что все они относились к высокоразвитым цивилизациям. В основном из Галактической Федерации, но иногда попадались и люди из третьих миров. Рабов с развивающихся планет, вроде Земли, я не заметил ни одного.
 "Странные, однако, вкусы у этого господина Карнава, - думал я, пробираясь вслед за Молкомом в противоположный от дверей конец барака, - рабов он подбирает лишь из высокоразвитых миров. Словно таскать изорениум не все равно кому - человеку с отсталой планеты или с Дарана. Хотя в этом, может, и кроется определенная логика. С рабом из отсталой цивилизации надо возиться, объяснять ему, что почем, опять же языка он не знает. Да и просто может свихнуться, увидев какого-нибудь стеротарга. Чего не скажешь о жителе с планет Федерации. Тому не надо объяснять, что такое изорениум и как держать вакуумную ложку. Времени на обучение практически не требуется".
 По пути к месту, где раздают пищу, мы, отстояв небольшую очередь, заскочили в туалет. Не говоря о той вони, что разом ударила в ноздри, все остальное его убранство выглядело соответственно. Все стены туалета были исписаны разноязычными письменами. В основном это были проклятия скотской жизни раба. Я, стараясь не испачкаться, кое-как нашел свободную кабинку.
 "Держат людей, как свиней", - подумал я, выходя из туалета и бросив взгляд в зеркало, висящее над умывальником. К самому умывальнику стояла такая очередь, что ждать не имело смысла, и мы с Молкомом продолжили путь.
 Лицо у меня действительно зажило. Вполне нормальное лицо стало. Если, конечно, не считать нескольких синяков. Глаза приняли свое обычные размеры, губы больше не кровоточили.
 - Хата! - услышали мы окрик старика Хары и поспешили присоединиться к нему.
 Место для приема пищи представляло собой освобожденное от кроватей пространство барака. Обставленное длинными столами со скамейками, оно выглядело ненамного чище туалета. Происходи все это в каком-нибудь другом месте, у меня бы пропал всякий аппетит.
 В каком-нибудь другом месте и при других обстоятельствах...
 Сейчас же мне было не до излишней разборчивости. Сейчас мне ужасно хотелось есть.
 От стоящей в центре столовой электротележки исходили весьма приятные запахи. К ней тянулась длинная вереница рабов, и, если бы Хара предварительно не занял очередь, не видать бы нам завтрака, как пело-нийских ушей зайцу Тара.
 Старик стоял уже почти у самой раздаточной тележки. Он коротко бросил: "Нар", - приветствуя нас.
 - Кес, - поблагодарил я старика по-варнавалийски, и он в ответ кивнул.
 Едва мы встали в очередь, как Молком тут же затараторил, рассказывая старику, кто я такой.
 Я, стараясь не слушать болтовню парнишки, осмотрел свой костюм. Точнее то, что от него осталось. Брюки еще были в более или менее нормальном состоянии, чего не скажешь обо всем остальном. Один рукав пиджака оторван, второй еле держится. Сняв пиджак, я закатал обрывки рукавов моей когда-то белоснежной рубашки. Сейчас же она имела неопределенный красно-бурый оттенок.
 "Скупой этот Карнава, словно сто ростовщиков Ароса, - подумал я, оглядывая таких же оборванцев, как я, стоявших в очереди. - Мог бы выдать своим рабам какую-нибудь униформу. Работорговля и добыча изорениума приносят ему такие прибыли, что вполне мог бы выделить несколько кредиток на дешевый пластматериал".
 Впрочем, я был не совсем прав. Форма была. Не у всех, но была.
 Парочка таких, по всему видно, бывалых рабов, распихивая всех, пробиралась к раздаточной тележке. Как ни странно, но это ни у кого не вызывало возмущения. Другие рабы молча сторонились, уступая им место. Форма на этих двоих сидела как влитая. Черные комбинезоны с порядковым номером на груди и спине, черные короткие со шнуровкой сапоги и черный же лихо заломленный берет.
 "Не на всех, похоже, экономит этот Карнава, - подумал я. - А может, и не он экономит, а приворовывают надзиратели. К чему рабу, к чему "свинье" такой наряд? Совершенно ни к чему. А им кредитки, вырученные за пластоматериал, очень даже пригодятся. Например, на "овес" - сильнодействующий синтетический наркотик".
 Есть эти двое, должно быть, хотели больше всех. Один из них грубо оттолкнул получавшего в этот момент свою порцию Молкома. Завтрак парнишки, состоящий из наваленных в пластмассовую тарелку дымящихся макарон и стаканчика с горячей бурдой, похожей на чай, мгновенно оказался на полу, выбитый ударом одного из рабов в черной форме - высокого широкоплечего парня.
 - Пшел отсюда! - гаркнул он на остолбеневшего Молкома. - Завтра пожрешь, свинья.
 - Сам ты свинья, - огрызнулся парнишка, которому стало обидно, что он лишился завтрака.
 - Что ты сказал, ошметок мрази? Повтори! - Парень угрожающе надвинулся на Молкома.
 Второй раб в черной форме - коренастый, крепкий мужик лет сорока, - пробившись к нам, тут же схватил Молкома за грудки.
 - Ты, козел иканейский, на кого задираешь хвост? Да я тебя сейчас на кусочки порежу, и весь барак будет жрать тебя с удовольствием. Особенно твою попку, милашка ты моя. Весь барак ею попользуется, девочка ты ненаглядная. Да я тебя прямо сейчас сделаю. Тут раком сделаю и...
 Договорить коренастому свою угрозу не удалось. Очень уж я не люблю все это - гнилые угрозы от гнилых людишек. Да еще в моем присутствии. Да еще в адрес хороших людей.
 Схватив одной рукой коренастого за волосы, я с силой оторвал его от побледневшего, как смерть, парнишки. Наглый раб так и не успел ничего понять, когда я резко дернул его голову вниз. Вниз, навстречу моему согнутому колену. Послышался стук столкнувшихся бильярдных шаров, и коренастый раскорячился без сознания на полу. В такой позе, что впору было его самого использовать как девочку.
 Очевидно, я сделал что-то не так. Что-то из ряда вон выходящее, поскольку все видевшие эту сцену моментально удалились на безопасное расстояние.
 Кроме второго наглеца раба. Он, возмущенный моим поступком, дернулся на меня. Не подумавши поступил парень. Наверное, он потом долго жалел об этом опрометчивом поступке.
 Я, не обращая внимания на ринувшегося на меня широкоплечего молодца, просто выставил правую руку вперед, навстречу ему. И когда парень наконец встретился своим большим подбородком с моим стальным кулаком, то встрече этой не обрадовался. Его потерявшее сознание тело по инерции наскочило на подставленное мною колено. То же самое, которое я использовал для успокоения коренастого наглеца. И эффект оно произвело тот же самый. Парень кулем дерьма грохнулся на пол, рядом со своим приятелем.
 Хотя, как выяснилось позже, это не был его приятель.
 - Здорово ты уложил бугра "опытных", - пробормотал пришедший в себя Молком, - я и сам хотел ему врезать, да ты опередил меня.
 - Просто я решил не напрягать тебя, Молком, лишний раз. Для меня же это привычное дело - челюсти вышибать, - усмехнувшись, ответил я, перешагивая через растянувшиеся тела "опытных" и подходя к раздаточной тележке.
 Молком понятливо кивнул. Мол, я бы и сам справился, но поскольку ты Джаггер-чемпион, то, конечно, тебе сподручнее челюсти сворачивать.
 - Что-то я проголодался, - сказал я, ни к кому особенно не обращаясь. Подождав немного, добавил: - Очень.
 Раб-поваренок в белом халате и колпаке тут же без лишних расспросов выдал нам с Молкомом и стариком Харой по тройной порции завтрака, и мы, нагрузившись тарелками, отправились разыскивать свободное место за столами.
 Всего в нашем бараке размещалось не менее двух тысяч рабов. Много было собрано галактического народца в этом крысятнике, не по своей воле собранном. Но это были не все рабы великого господина Карнава. Как выяснилось позже, этому гнусному типу принадлежало еще несколько бараков. Два таких же-с рабами-людьми и один - с человекоподобными. Также ему принадлежал особый женский барак и небольшая, но известная в своих кругах школа гладиаторов. В общем, довольно посредственным работорговцем оказался этот Карнава. Мелким работорговцем. По пандерлоносским меркам мелким. Ни в какое сравнение не шли его владения с десятками многотысячных бараков Тора Кровопийцы. С миллионами рабов этого душегуба.
 Обо всем этом я узнал от говорливого Молкома, пока мы завтракали. Оказывается, много чего было известно любознательному парнишке. Я поинтересовался, откуда у него такие сведения.
 - От Хары, от кого же еще, - простодушно пояснил паренек, нанизывая пластмассовой вилкой длинную макаронину. Увидев мое недоуменное лицо, он пояснил: - У них, у варнавалийцев, очень развита телепатия. В общем, переговариваться они могут между собой, как радиопередатчики, на большие расстояния. Не все, правда, могут. С определенного возраста, да и то не у каждого открываются такие способности. Хара, к примеру, может. Наверное, уже растрезвонил всем своим в нашем бараке, что ты, Джаггер, уложил Нея - бугра "опытных". Так ведь, Хара?
 Старик молча кивнул и, не отрываясь от еды, добавил: "Йо".
 Я, конечно же, слышал, что в древности варнавалийцы обладали телепатией, но считал, что эта способность давно у них атрофировалась. Похоже, атрофировалась не у всех.
 К нашему разговору прислушался сидевший неподалеку вчерашний бородатый мужичок, так боявшийся Кацеуновой камеры.
 - Допрыгаешься ты, Джаггер, - глядя исподлобья, предупредил он, - уложил Нея и думаешь, что тебе это сойдет с рук? Попомнишь мое слово, зарежут тебя ночью, как свинью. Даже не пикнешь. Или, к при-меру, на работе случайно упадешь в овраг, и сожрут грызоловы, косточек не оставят. На кого ты дернулся? На "опытных" пошел! Добром это не кончится. - Я не свинья, - коротко бросил я, - а космодесантник Федерации, козлиная ты борода. А еще меня кличут Костоломом. Те, кто меня боится, так зовут.
 - Ты понял, Борода?
 Мужичок как-то весь сразу скорежился, кивнул головой и, невнятно бормоча что-то под нос, отсел от нас. Я смог разобрать из его бормотания лишь слова "Кацеунова камера".
 - Что это за страшная Кацеунова камера? Что это за место такое, что все его боятся как огня? - спросил я всезнающего Молкома.
 Парнишка, опасливо оглянувшись, пояснил:
 - Честно говоря, никто толком не знает, что это за место. Поскольку никто еще оттуда не возвращался, - быстро заглатывая одну макаронину за другой, признался Модком. - Но говорят многое. Кто-то говорит, что там из рабов кровь высасывают. Видели, мол, как рабов из этой камеры бледных, будто смерть, на тележке выкатывали. Кто-то говорит, что там мозги из рабов выкачивают, и они становятся зомби. Ходят, словно куклы, ничего не понимая. Кто вообще говорит, что рабы просто исчезают в Кацеуновой камере и больше не появляются никогда. В общем, болтают разное, но никто толком ничего не знает.
 - Может, просто продают их оттуда, телепортируют сразу к месту назначения? - высказал я догадку.
 - Не-е, - не согласился с моим предположением Молком. - Продают рабов в Проносе на ежедневных торгах, туда весь Пандерлонос съезжается.
 - Хараментаро, - неожиданно вмешался в наш разговор Хара, - хар.
 Парнишка удивленно посмотрел на варнавалийца и, не дождавшись от того объяснения, спросил меня:
 - Что он сказал, Джаггер?
 - Я не совсем понял, - признался я. - Хара сказал: живущий глубоко внизу, где Ментаро, - похититель умов.
 - Выходит все-таки, там у рабов высасывают мозги, - предположил паренек.
 - Не знаю, - пожал плечами я.
 - Непонятно все это: мозги - там, органы - в разделочной.
 - В разделочной? - не понял я.
 - Ну да, - удивился моей непонятливости Мол-ком, - так у отработавших свое или покалечившихся рабов вырезают органы. Сердце или, к примеру, печень. Потом все это добро в дело идет. Для гладиаторов, скажем, - эти поценнее нас будут, а раны получают будь здоров. Для придворных рабов - руки, ноги. Поговаривают, Карнава крут со своими домашними рабами. Чуть что не так, рубит, не глядя, руки в мелкую крошку. Тесаком рубит, который всегда таскает с собой. Вспыльчив, говорят, наш господин, как тот вулкан Грови. Потом, правда, отходит. Вот приходится рабам руки на замену и пришивать. Опять же приторговывают налево надзиратели, наверное. В третьи миры куда-то. Такой товар всегда в цене. Может, себе чего оставляют.
 - Неужели это правда?
 - Зубами клянусь! - Парнишка провел рукой по губам. - Сам видел. Точнее, как-то прибирался в разделочной, такого страху натерпелся. Жуть. Все там в крови, все стены забрызганы. А посредине стоит стол с захватами. На нем они нашего брата и разделывают. Все в ход идет. Даже пенисы.
 У меня сразу после слов парнишки пропал всякий аппетит. Картины, нарисованные говорливым Молкомом, были просто ужасны. С животными и то так не поступают.
 "В Галактической Федерации не поступают", - поправил я сам себя.
 Есть уже совершенно не хотелось, и, чтобы поддержать разговор, я вновь спросил:
 - А почему эту камеру называют Кацеуновой?
 - Так это же у нас старший надзиратель Кацеун. Такой мерзкий старикашка. Он и выбирает, кто пойдет к нему в камеру. Когда на работу в котлован идем, он у входа стоит и все вынюхивает. Рабы мимо идут, а он, как тот икенейский ястреб, высматривает добычу. Вдруг цап - хватает раба, надзиратели тому руки заворачивают, и только и видели беднягу. Почти каждый день кого-нибудь этот паук утаскивает.
 Я хотел было выяснить, по какому признаку Кацеун выбирает жертвы, но не успел.
 К нам подсел высокий рыжеволосый крепко сколоченный человек. Он был одет в форму наподобие той, что была у "опытных", но темно-красного цвета. На правом рукаве у него виднелась повязка с надписью "старшина механиков".
 Я, насторожившись, замолчал. Я был здесь новеньким, не знал всех правил и обычаев, сложившихся в среде рабов, поэтому ожидал неприятностей от всего. Но беспокоился я, похоже, зря. Рыжеволосый добродушно улыбнулся, отчего его лицо покрылось тысячью морщинок.
 - Конрад Тройский рад приветствовать тебя, Джаггер, в нашей обители, - сказал старшина механиков, протягивая мне через стол сильную руку.
 - И я рад приветствовать тебя, старшина, - ответил я, пожимая протянутую руку, - Хорошо ты осадил "опытных", - усмехнувшись, сказал Тройский, кивнув в сторону раздаточной тележки.
 Там как раз в это время происходило небольшое столпотворение. Пятеро или шестеро рабов в черной форме "опытных" подбирали с пола своих раскоряченных сотоварищей. По взглядам, бросаемым в мою сторону, я решил, что сейчас будет продолжение схватки, и внутренне приготовился к драке, но продолжения не последовало. "Опытные", подобрав с пола подбитых приятелей, удалились восвояси, даже не подойдя к нам. Оставили на потом выяснение отношений. До лучших времен оставили.
 - Говорят, ты чемпион по диоке? - спросил рыжеволосый.
 - Правильно говорят, - подтвердил я.
 - Послушай, Джаггер, хоть ты и чемпион, но одному тебе здесь не выжить. Тем более, если на тебя точат зуб "опытные". Вступай в нашу общину "механиков", и никто тебя не тронет, никакие "опытные", - неожиданно предложил Тройский. - Один в поле не воин - это все знают.
 - Тутанканара! - внезапно выдал старик варнавалиец и тут же повторил: - Тутанканара!
 Старшина недоуменно посмотрел на Хару и вновь предложил:
 - Ты подумай, Джаггер.
 - Я подумаю, старшина, - серьезно ответил я. Едва старшина, понимающе кивнув, ушел, как Молкома тут же прорвало.
 - Соглашайся, Джаггер! - затараторил паренек. - И харч у "механиков" отменный, и никакие "опытные" тебя не тронут. Это же чудо - на второй день перейти в "механики"! Новичка и в "механики" - такого еще не бывало!
 - Тутанканара! - вновь с выражением произнес Хара.
 Молком недоуменно уставился на варнавалийца.
 - Ты что, Хара, совсем на линке говорить разучился? По-человечески не можешь сказать! Заладил Тутанканара да Тутанканара. А что это значит?
 Так и не дождавшись ответа от старика, сосредоточенно дожевывающего свой завтрак, Молком выжидательно посмотрел на меня, всем своим видом спрашивая: мол, что хотел сказать старик?
 - Ну, не знаю, что Хара имеет в виду, - чистосердечно признался я. - Буквальный перевод звучит так - тот, кого остановить невозможно. Тутанканара - зовут еще варнавалийского волка. Надо сказать, это не простой волк. Хищник, какого еще поискать. Около метра в холке, лапы мощные, что у падейского медведя. Запросто один разделывается со стаей мешавских гиен. А гиены эти, знаешь, с лошадь величиной и злые, как сто удавов Рокка. Только не спасает это их. Этот волк, словно боевая машина, словно молния, врезается в толпу гиен, и отгрызенные лапы и вырванные сердца пожирательниц падали летят в разные стороны. Живет один-одинешенек, лишь на период спаривания подыскивает себе подружку. Никаких стай не признает. Действует всегда один. В общем, волк-одиночка. Но волк не простой. Необычайно выносливый. Может сотни миль преследовать добычу. При этом не есть, не пить, не спать по нескольку суток. До тех пор, пока не настигнет добычу или врага. А настигнув, первым делом вгрызается своей страшной пастью, всеми шестью рядами острых, как лезвия, зубов в грудь противнику. Вгрызается и одним движением вырывает сердце. Причем остановить его действительно практически невозможно. Я сам видел, как варнавалийский волк с перебитым позвоночником, с отстреленной передней левой лапой и раненой правой упорно и очень быстро полз, цепляясь зубами за землю, стремясь к своему врагу - охотнику, убившему его подружку-волчицу. И он таки дополз. Непонятно, каким чудом дополз и вырвал сердце у опрометчивого охотника.
 Я сделал небольшую паузу, посмотрев в сторону Хары. Старик удовлетворенно кивнул.
 - Варнавалийцы издревле приручали Тутанканара, - продолжал я рассказывать внимательно слушающему меня Молкому. - Точнее сказать, приручить Тутанканара невозможно. Слишком уж он гордый и свободолюбивый. В неволе не живет. Так что дрессировке не поддается. Можно лишь подружиться с варнавалийским волком. Стать его другом. Сделать это, конечно, нелегко, но, подружившись с человеком, Тутанканара становится преданным ему до конца. Это не та щенячья преданность собак. Это преданность настоящего друга. Друга, который не оставит в беде. Который будет с тобой до конца. Который вырвет сердце врагу, убившему его хозяина-друга.
 - И которого остановить невозможна, - эхом отозвался вслед за мной Молком.
 Я хотел еще что-то добавить, но в этот момент завыла сирена, и по всему пространству барака пронеслось: "Свиньи, на работу!" Все вокруг засуетились. Заспешили.
 - Давай быстрей, Джаггер, к выходу, - сказал Молком, торопливо запихивая в рот последние макаронины. - Не дай бог, опоздаем к погрузке, надзиратели так уделают, мать родная не узнает.
 Протараторив это и залпом допив остывший чай, паренек стремительно двинулся по направлению к выходу. Я старался не отставать от юркого парнишки, и вскоре мы, усиленно работая локтями, пробираясь сквозь копошившихся рабов, оказались у дверей. У конца очереди к выходу из барака.
 У дверей стояли два надзирателя. Рабы проходили мимо них с вытянутыми руками, и надзиратели, при помощи дистанционного управления активировали ручные браслеты энергонаручников. Процедура эта была отработана до мелочей, заминок не возникало, и вскоре мы с Молкомом, а следом за нами и Хара проскочили сквозь выходное отверстие. Миновав уже знакомые мне тройные решетчатые двери, попали в коридор. Здесь еще несколько надзирателей строили рабов в колонны по трое. Собрав отряд человек в пятьдесят, они отправляли их дальше по коридору к общему выходу из бараков. Я оказался с Харой и Молкомом в одном отряде, и нашу группу, конвоируемую двумя охранниками, повели по зигзагам длинного коридора. Мимо камеры пыток, мимо разделочной, мимо Кацеуновой камеры. А также мимо дверей женского барака, который сейчас был заперт. Попала ли туда моя Майя, я не знал, но очень надеялся на это. Уже одна возможность того, что моя девочка может находиться так близко от меня, придавала мне силы и уверенности, что и из этой передряги я выберусь целым и невредимым.
 Выберусь вместе с моей Майей.
 О том, что Майя сейчас может находиться и на другом конце планеты, и на другом конце Галактики, я старался не думать.
 По коридору шли ровно, строем, четко чеканя шаг, словно солдаты на параде. За порядком бдительно следили охранники, и при малейшем подозрении на расхлябанность виноватые тут же наказывались. Небольшим разрядом электрошокера или просто пинком. Рабы, стараясь не сбиться с ритма, рядами по трое, наконец, вышли на крытую платформу.
 Вдохнув глоток свежего воздуха и зажмурившись от лучей яркого светила Голосе, я огляделся. Монопоезд, состоящий из десятка вагонов и видавшего виды топ-локомотива, стоял на единственном пути платформы. Все вагоны в составе, кроме последнего, были битком набиты рабами.
 "Свиньи, в вагон!" - раздалась команда одного из надзирателей, и наш отряд без лишних разговоров принялся грузиться в свободный вагон.
 Платформа располагалась внутри огороженной высоким пластобетонным забором территории. Кроме огромного ангара, в котором находились бараки рабов и откуда нас вывели, на территории лагеря имелись также здание энергоблока, длинная одноэтажная серая казарма надзирателей с пристроенной к ней столовой, школа гладиаторов и маленький, аккуратный, из красного кирпича домик старшего надзирателя - Кацеуна. В дальнем от платформы конце лагеря размещалась посадочная площадка, предназначенная для небольших валолетов. Сейчас она была пуста. По всему периметру лагеря виднелись наблюдательные вышки с вооруженными охранниками. Пластобетонный забор сверху был покрыт несколькими рядами силовых разрядников. Перепрыгнуть, а тем более перелезть через такой забор невозможно. Любой предмет, оказавшийся в радиусе действия разрядников, то есть в радиусе десяти-пятнадцати метров, мгновенно превращался в горсточку пепла. Пепла, тотчас развеянного пандерлоносским ветром по лагерю господина Карнава.
 Кроме того, периметр лагеря круглосуточно охранялся кибернетической охраной, которая, как известно, не спит, не ест и от экранов следящих мониторов не отрывает взгляд ни на секунду. А вмонтированные в наши ошейники индивидуальные сигнализаторы наверняка подадут сигнал охране, если даже каким-то чудом и удастся покинуть территорию лагеря.
 В общем, о побеге из лагеря пока стоит позабыть. Оставался шанс покинуть гостеприимного господина Карнава с изорениумных разработок, куда нас всех и направили. Небольшой, но шанс.
 Внутри лагеря рабов особо не охраняли. Лишь несколько вооруженных энергоавтоматами охранников в броне класса "Правопорядок" прохаживались по краю платформы, изредка бросая ленивые взгляды в сторону рабов. Беспечность вполне понятная. Все рабы были в энергонаручниках. Которые хоть и не находились сейчас в состоянии активации, могли быть мгновенно, любым из охранников активированы. Активированы сигналом "общая опасность". И тогда все рабы, находящиеся в радиусе сотни метров, попадали бы с конечностями, скованными мощным силовым полем ближнего действия. Связанными шанхайским узлом.
 Мне досталось место рядом с небольшим решетчатым окном. Скамеек в вагоне, переоборудованном из пассажирского, не было. Как не было и потолка, вместо которого имелась решетка из стальных в палец толщиной прутьев. В центре решетки были проложены мостки, по которым проходили охранники, когда им нужно было добраться из одного конца состава в другой. Рабы, держась за приваренные к стенам поручни, расположились вдоль стен вагона. Все стояли - сидеть не разрешалось. Те, кому не досталось места у поручней, стояли посередине, ухватившись за потолочную решетку.
 Погрузка прошла быстро, без заминок, лязгнула запираемая дверь вагона, и монопоезд, секунду подумав, тронулся в путь.
 На прииски.
 Медленно набирая скорость, он пополз сначала по территории лагеря, затем, миновав открывшиеся большие металлические ворота, тяжелой гусеницей выполз наружу. Мелькнула надпись над воротами "Лагерь его Высочества господина Карнава, экс-герцога Пандерлийского", и поезд, набирая обороты и с каждой секундой все более удаляясь от мрачных стен лагеря рабов, помчался вперед.
 - А что за фрукт этот господин экс-герцог Карнава? Ты, Молком, когда-нибудь его видел? - спросил я стоявшего рядом паренька.
 Молком, оглянувшись и убедившись, что нас никто не подслушивает, ответил:
 - Да, видал. Пару раз. Со спины. Его высочество не очень жалует нас, свиней, он все больше наведывается к бойцам, к гладиаторам. Они у него в любимчиках. За хорошего бойца господин Карнава готов выложить целое состояние. Да и то сказать, несколько сотен гладиаторов приносят ему больше дохода, чем все остальные тысячи простых свиней.
 - Почему свиней? - спросил я.
 - А мы для них свиньи и есть, - вновь оглянувшись, тихо ответил парнишка. - Безотходное производство. Пашем много - едим мало. Еда два раза в день: утром завтрак, который ты уже видел, второй раз только поздним вечером, после десятичасового рабочего дня. А работа-то будь здоров. Надорваться раз плюнуть.
 - Так ведь и загнуться недолго, - покачал головой я.
 - Да кому мы нужны? - удивился паренек. - Через два-три года мы и так пойдем в утиль. Или под нож в разделочную камеру, или налево куда-нибудь перепродадут по дешевке. А там сам загнешься. После Изорениума долго не живут. Вот Хара - пример. Ему и пятидесяти нет, а выглядит, как семидесятилетний старец. Он уже три года на приисках вкалывает, скоро на описание пойдет. Да что там! Все мы пойдем на списание! Рано или поздно. Только на стимуляторах и держимся. Их вечером всем вкалывают. Правда, говорят, что бойцам не делают биостимуляции.
 - Бойцам? - переспросил я. - Ну да, бойцам. Гладиаторам. Тем, что дерутся на потеху публике. До смерти дерутся. Ставки на этих боях, знаешь, какие? Бешеные ставки! Поэтому Карнава и любит бойцов своих проведывать, а к нам, простым свиньям, не очень-то вхож.
 - Что, так прямо и приходит? Прямо на выработки?
 - Да! Сам видел! Правда, с ним четверо стеротаргов всегда неотлучно находятся. Следят, чтобы никто Не смел покуситься на жизнь их драгоценного господина. Бдительно следят. В прошлый раз один раб случайно поскользнулся, падать стал и махнул рукой. Ну, тарги, видно, и посчитали, что он что-то имеет против Карнава, и до земли долетели лишь ошметки от раба. Из четырех энергоружей разом пальнули. Хотя насчет того, что сам Карнава на выработках бывает, я сомневаюсь. Голограмма все это. Станет еще Карнава - солнце на земле и тому подобное - своим бесценным здоровьем рисковать. Голограмма, наверное, вместо него путешествует по приискам.
 - Тогда зачем стеротарги? - недоуменно спросил я.
 - Как зачем? А голограмму охранять! Чтобы никто не смел даже на голограмму великого Карнава покуситься. Да и для солидности тоже. Как это такой господин, пусть и голограммный, и без охраны? Непорядок.
 Ответив мне, Молком замолчал, задумавшись; Наш поезд к этому времени миновал череду возделанных полей и с ходу влетел в укутанный прохладой высокий лес. Широкие кроны вековых деревьев вмиг погасили палящие лучи светила Голосе. Сразу стало намного прохладней. Холодный ветерок приятно обдувал лицо. Кругом защебетали птицы. Беззаботные создания. Одна из них, весело чирикая, села на прутья потолочной решетки.
 "Вот вольное создание, - подумал я, глядя на крохотное существо. - Не знает ни забот, ни тревог. Летает где хочет и куда хочет. И никто ей не указ. Никакой господин Карнава. Летает и не ведает, что обладает самым бесценным даром во Вселенной. Даром, который дан богом всем, но не все вольны им распоряжаться. Даром, который зовется простым словом - свобода".
 - Бойцы, свиньи. А еще кто есть? - отвлекшись : от невеселых мыслей, вновь спросил я Молкома.
 - Свиньи - это самый низ, дно, хотя и среди них есть разделение. Всякие там козлы, опущенные и тому подобные. Тех зовут швалью или мразью. Над свиньями командуют бригадиры. Бугры, если короче. Из свиней выбирают кого получше и определяют: одних в "механики" - это те, что работают с техникой, других в "головастые" - это инженеры, а особо отличившихся - в "опытные". Это, которые уже сами присматривают за рабами. На разработки надзиратели не ходят. Излучение все-таки. Жить хотят. А за порядком следить надо. Вот "опытные" и следят.
 - Понятно, - сказал я и, секунду подумав, вновь спросил: - А женский барак? Что ты, Молком, про него знаешь?
 - Почти ничего, - ответил парнишка. - От Тоскана знаю, что есть такой, но самих женщин из него ни разу не видал. Говорят, не гоняет Карнава их на разработки, для своего гарема бережет. Очень он озабоченный в этом плане, наш великий господин. Вот человекоподобных видал, и не однажды. Их на неделю увозят в глубь леса, на дальнюю выработку. Там этого изорениума как грязи. Ну и излучение соответственно побольше, чем на нашей выработке. Поэтому мрут человекоподобные как мухи. Больше года никто не протягивает. Так что нам еще повезло. А про женщин ничего не могу сказать. Не видел ни разу.
 После такого ответа Молкома мне сразу стало как-то не по себе. В голову полезли мрачные мысли, и остаток пути я молчал. О хорошем думать не хотелось, другое же в голову не шло. Отгоняя непрошеные мысли, я сосредоточился на планах побега. Из лагеря не убежать - это факт. По дороге на выработки - тоже. Оставалось место добычи изорениума. Единственный шанс.
 Наш мрачный поезд, гремя и лязгая, выскочил из леса и, натужно ревя, устремился вверх на гору. Медленно, с усилием поднявшись на вершину небольшой горы, монопоезд резко кинулся вниз.
 Вниз, навстречу изорениумным разработкам.

	Глава 4
 Но и этого единственного шанса не было. Вероятность сбежать с изорениумных выработок равнялась нулю. Абсолютному нулю. Легче было удрать из хорошо охраняемого лагеря, перепрыгнув забор, напичканный разрядниками, разорвать потолочную решетку вагона и выпрыгнуть на полном ходу из монопоезда, чем сбежать из котлована, в котором добывали изорениум для господина Карнава.
 Мы работали в котловине уже три часа, и я все больше и больше убеждался в этом. Из котлована с изорениумной рудой сбежать было невозможно. Если ты, конечно, не птица.
 Я же птицей не был, а, не имея крыльев, покинуть это гиблое место нереально.
 Изорениумный котлован представлял собой огромную, диаметром в несколько сот метров яму, вырытую многими поколениями рабов Пандерлоноса. Прямые отвесные стены котлована уходили вниз метров на сто. В центре котлована располагалось поднимающееся на двадцать-тридцать метров изорениумное плато, нигде не соприкасающееся со стенками котлована. Расстояние между крутыми стенами котлована и краями плато везде было одинаково - около пятидесяти метров. Рабов на выработки доставляли при помощи выдвижного подвесного моста, убираемого на период работы. Длинная лента моста выдвигалась из специального подъемника, укрепленного на краю котлована. К подъемнику рабов переправляли из изорениумной усадьбы, огороженной таким же высоким забором с разрядниками, какой окружал лагерь с бараками.
 И сама эта усадьба напоминала уменьшенную копию лагеря господина Карнава. Такой же энергоблок, такая же казарма надзирателей, даже домик старшего надзирателя такой же. Из красного кирпича. Имелась также посадочная площадка. Вот только ангара для рабов и школы гладиаторов в этом мини-лагере не было. Рабы здесь не жили. К усадьбе вел длинный крытый пластобетоном туннель, по которому рабов гнали к разработкам от монодорожной платформы.
 Там и разыгралась одна неприятная сцена, свидетелем которой я стал. Рабов уже выгрузили и, построив в колонну, провели к подъемнику. Они стояли, терпеливо ожидая, когда опустится подвесная лестница, как вдруг неизвестно из какой двери в помещении подъемника появился старший надзиратель Кацеун. Маленький сухонький старичок с острым, словно лезвие Акирана, взглядом. Взглядом, пробирающим до костей. Взглядом, способным пригвоздить к полу кого угодно.
 Кацеун быстро, так что двое сопровождающих надзирателей едва поспевали за ним, просеменил вдоль колонны рабов. Рабы стояли по трое в ряд. Весь наш поезд. Всего около пятисот человек.
 Глядя прямо в глаза своих потенциальных жертв, старший надзиратель быстро прошел почти до конца колонны и вдруг остановился. Остановился недалеко от меня с Молкомом и Харой, Постояв немного, словно принюхиваясь, Кацеун внезапно вытащил из кардана небольшой приборчик и, направив его в сторону помертвевших от ужаса рабов, махнул сухонькой рукой на одного из них. На бородатого мужичка. Того, что все время ворчал и каркал. Того, который так боялся Кацеуновой камеры.
 Бородатый даже рта не успел открыть, как к нему подскочили надзиратели и, ткнув электроразрядником, потащили бесчувственное тело обратно по туннелю. Потащили в Кацеунову камеру.
 А сам старший надзиратель как ни в чем не бывало сунул приборчик обратно в карман и махнул ожидавшим его приказаний надзирателям рукой: "Мол, грузите свиней".
 Хотя мне и был неприятен тот бородатый, все же стало жаль беднягу. Вот уж действительно пути господни неисповедимы. Попал именно туда, куда так страшился попасть.
 Мне же надо было стремиться побыстрей выбраться из этого дерьма. Но как это сделать, я пока что не имел ни малейшего представления.
 Охранялись изорениумные разработки не хуже лагеря. Кроме того, что по окружности котлована располагались четыре наблюдательные вышки, из которых прекрасно просматривалась и простреливалась вся выработка, по дну котлована бегали голодные стаи пандерлоносских летающих собак.
 Страшные твари, эти собаки Злые как черти. Летать они, конечно, не могут, но подпрыгивать метра на четыре в высоту благодаря воздушному пузырю, расположенному в их брюхе, эти опасные животные вполне в состоянии.
 Пандерлоносские собаки не нападают поодиночке. Действуют всегда стаей, поначалу кружась вокруг жертвы, затем внезапно подпрыгивают вверх и стремительно пикируют, вырывая куски мяса из тела обреченного. Рабы зовут их грызоловами, и загрызть этим тварям человека ничего не стоит.
 Молком рассказал, как на прошлой декаде один раб поскользнулся и, скатившись по стене-плато, оказался на дне котлована. Стенки плато достаточно пологие, так что раб почти не пострадал. Похоже, только руку сломал, пока кубарем катился вниз. Вниз - навстречу пандерлоносским собакам. Если бы не рука, возможно, раб и смог бы спастись. Но рука подвела, и пока раб безуспешно пытался взобраться на край плато, грызоловы настигли его. За считанные минуты они, резко пикируя и вырывая куски плоти, разделались с беднягой. От неосторожного раба ничего не осталось. Грызоловы сожрали даже голову.
 Все это мне рассказал Молком, когда мы трое - я, парнишка и старик Хара - отдыхали после первого трехчасовика. Рабочий день раба делился на три части, по три часа каждая. Между ними полагался получасовой отдых, и изморенные тяжелой работой, мы сидели в тени изорениумной тележки.
 Работа была адской. Добывать изорениум нелегко Очень нелегко. Кроме опасности лучевой болезни, добыча этой редкой руды сопряжена со многими трудностями. Изорениум - необычайно прочный минерал. Отбить даже крохотный осколок этого ценнейшего камня очень сложно. К слову сказать, за день весь наш барак добывал не более одной-двух тонн изорениума. Говорят, что на других выработках добывать изорениум еще сложнее.
 Я с трудом отработал первый трехчасовик. Пот заливал глаза, дышать из-за поднятой тысячью ног пыли было невозможно. Вспотеть действительно было от чего. Мы, кто ломами, кто кувалдами, кто кирками, били по изорениумной жиле, с огромным трудом отбивая небольшие осколки минерала. Через несколько минут этой интенсивной работы руки с непривычки налились свинцом, отказываясь подчиняться. Хотелось остановиться, все бросить. Но останавливаться было нельзя. Отдыхать до положенного времени запрещалось. За этим зорко следили "опытные". Как мне сказал Молком, сами охранники на изорениумное плато ходить не рисковали, перепоручив там свою работу избранным среди рабов. Или, говоря проще, "опытным". И те хорошо выполняли поставленную перед ними задачу. Подгоняли нерадивых, пинали уставших. Тщательно следили за порядком. Еще бы, никто из них не хотел перейти обратно в обычные рабы. В свиньи. Вот и старались чернокостюмники, выслуживаясь перед надзирателями. Старались вовсю. Ни один раб не мог позволить себе даже минутную передышку. За провинности били. Били аккуратно, без увечий - имущество великого господина Карнава надо беречь, - но так, чтобы раб знал свое место. Чтобы пахал. Чтобы отрабатывал те помои, которыми его кормят.
 "Опытные" были все как на подбор. Здоровые, крепкие. Их не изматывала тяжелая, изнурительная работа, и эти молодцы выглядели намного лучше остальных рабов. Их было не так уж много - не более двух десятков. Красных костюмов "механиков" виднелось гораздо больше. Эти управляли молотобойными машинами в тех местах, где изорениум нельзя было отбить ломом или кувалдой. Ремонтировали подвесную дорогу, по которой с плато доставлялась в подогнанный к самому краю котлована грузовой вагон монопоезда руда. Следили за работой механизмов.
 "Механикам", судя по всему, жилось гораздо лучше, чем обычным рабам. Работа у них была более осмысленная, менее тяжелая. Я увидел и несколько ярко-желтых костюмов. Это были "головастые". Инженеры. Они в основном следили за правильностью разработки изорениумных пластов и погрузкой руды в вагончики подвесной дороги.
 - Вот бы перейти в "головастые", - мечтательно проговорил Молком, с завистью глядя на одного из рабов в желтом костюме, внимательно осматривающего кусок руды в стоявшей неподалеку тележке. - Работать не надо, ходи себе с умным видом да поднимай камешки. Только не пустят меня в "головастые". Умом не вышел.
 - Что так? - спросил я.
 - Конечно, не пустят, - подтвердил Молком. - Знаешь, каких умных выбирают туда? Не нам чета. Все люди с образованием. Вон, к примеру, тот, что в тележке копается. Профессор самого Прима-Касгонского университета! Головастый мужик. Поэтому сейчас и не работает. Пользуется своим умом. "Механики" тоже не особо перерабатывают. Так что иди, Джаггер, в "механики". Даже не раздумывай. Хоть это и не "головастые", все одно лучше, чем ломом махать.
 Я согласно кивнул и лишь закрыл на секунду глаза, утомленный работой, как услышал громкий приказ:
 "Свиньи, работать!" Ко всему человек привыкает - такое уж он существо. Еще несколько часов назад я не представлял себе, что смогу безостановочно махать киркой, отбивая куски изорениума. Махать, как другие, привычные к этому рабы. Как Молком, например, или как старик Хара. Варнавалиец, несмотря на то, чтобы уже немолод и провел несколько изнурительных лет в рабстве, двигался на удивление живо. Подбадривая то и дело нас с Молкомом возгласом "Хар!", он неутомимо работал ломом и добывал изорениума больше нас, молодых. Вскоре я тоже приноровился орудовать киркой и, хотя натер руки до мозолей, к концу второго трехчасовика вполне втянулся в ритм. Главное в этом деле - не переусердствовать. Кирка и лом, они ведь работают сами. Сами бьют по твердой руде. Надо лишь поднимать их. Поднимать и, не прилагая особых усилий, опускать.
 Все это мне объяснил говорливый Молком. Парень, хоть и добывал руды меньше, чем Хара, тоже работал как заведенный. Несмотря на его небольшой рост и среднее телосложение, работа не тяготила Молкома. Он уже привык за тот год, что вкалывал на господина Карнава, к тяжелой жизни раба. Если вообще к такой жизни можно привыкнуть.
 Даже работая как проклятый, Молком не переставал болтать. За несколько часов на плато я узнал о парнишке почти все. Узнал, как он жил припеваючи в обычной семье фермеров на планете Джакотан, что в системе Проксимы Льва. Как учился, как влюблялся, чем увлекался. Все было нормально, пока в тот самый злосчастный день он со своим другом Тосканом, не решил тайком от родителей смотаться на Большой Ратан - планету-спутник Голо. Там проводятся ежегодные турниры по боевым единоборствам, и ребята, стараясь сэкономить время, воспользовались услугами контрабандистов, нелегально переправляющих людей через подпространство.
 Воспользовались, не подумав о последствиях, и теперь вот вкалывают на великого господина Карнава.
 "А ты, Джаггер, как попал в этот крысиный мешок?" - услышал я вопрос Молкома и, собираясь ответить, повернулся к парнишке.
 Если бы я в тот момент не обернулся, не жить мне больше. Истлели бы мои косточки на дне котлована. Или скорее всего и костей бы от меня не осталось. Все подъели бы голодные грызоловы.
 Но я обернулся и успел заметить, как один из "опытных" наносит мне удар ломом. Со всего размаху бил "опытный". Не пожалел своих драгоценных сил. Я уже не мог остановить удар и лишь, отклонившись, смягчил его действие.
 Я видел лицо того, кто ударил меня. Это был Ней - бригадир "опытных", и наверняка он злорадно ухмылялся, довольный проделанным, пока я катился вниз по склону котлована.
 Будь на моем месте обычный человек, ему вполне хватило бы одного удара Нея и до дна котлована докатилось бы уже безжизненное тело. Происходи все это с обычным человеком, то, даже если бы он выжил после встречи с ломом "опытного", все равно до дна долетел бы с переломанными костями. А это верная смерть. Смерть от пандерлоносских летающих собак. От грызоловов.
 Но я не был обычным человеком. Я был космодесантником Федерации - и этим все сказано. Как все десантники, я прошел необходимый курс по перестройке организма еще в учебном центре на Падее. Из падейской учебки люди выходят если и не киборгами, то уже и не на сто процентов натуральными. И это точно. С телами десантников там производят целый ряд уникальных медицинских операций. Кости пропитывают специальным составом, повышая их прочность в десятки раз. В мышечные волокла добавляют изотерлические нити, многократно повышая тем самым физическую силу. Внутренние органы тоже перестраивают таким образом, что десантники становятся более защищенными от воздействия внешних неблагоприятных факторов. Космодесантник легче переносит ушибы, падения, ранения. Много чего меняют в организме космодесантников в падейской учебке. Например, нервную систему. Ее меняют кардинально, в результате чего космодесантник реагирует на все намного быстрее обычного человека.
 Кроме того, я был чемпионом Джагии по диоке. Трехкратным и так и не побежденным. А это тоже что-нибудь да значит.
 Особенно, когда на тебя нападает стая голодных пандерлоносских собак.
 Сгруппировавшись, я довольно благополучно скатился на дно котлована. Хотя совсем благополучным такой спуск не назовешь. Без синяков и шишек, конечно же, не обошлось, но по крайней мере все кости были целы.
 Я встал с земли, осторожно ощупал свои конечности, проверяя, нет ли переломов. Удовлетворенный осмотром, собрался ползти обратно наверх. Приготовился подпрыгнуть, чтобы, ухватившись за небольшой уступ, подтянуться и, цепляясь за такие же уступы, выбраться обратно на плато. Выбраться на плато, чтобы посчитаться с Неем за его подлый поступок и просто потому, что я хотел жить.
 Хотел жить, чтобы спасти Майю.
 Краем глаза я заметил стремительно приближающуюся стаю летающих собак. Грызоловов было штук семь.
 Я все же успел подпрыгнуть до того, как стая голодных собак домчалась до меня и, если бы не правая рука, плохо слушавшаяся после встречи с ломом "опытного", смог бы подтянуться до уступа. Но рука подвела, и я кубарем слетел вниз, сбитый одним из грызоловов. Большим черным самцом, первым добравшимся до меня и сразу же кинувшимся на добычу.
 Упав на землю, я мгновенно вскочил, готовый к любым неожиданностям. И готовился не зря. Крупный самец снова подпрыгнул на четырехметровую высоту и вновь стал пикировать на меня.
 В общем-то, противопоставить его клыкам я ничего не мог. У меня не было оружия, и я не имел таких же острых зубов. Но зато у меня имелся накопленный за столетия всеми планетами Федерации огромный боевой опыт. Боевой опыт космодесантника, способного выжить в любых условиях, в любых обстоятельствах. Способного выжить вопреки всему. И еще у меня имелась великолепная реакция. Реакция чемпиона по диоке, помноженная на переделку организма в Падее.
 Припомнив совет инструкторов, "если вас атакует собака, то, дождавшись ее броска, резко ударьте кулаком в нос животного", я воспользовался наставлениями боевых педагогов. Никому бы не посоветовал такой способ борьбы с собаками, тем более с летающими собаками Пандерлоноса. Никому, кроме космодесантников Федерации.
 Но у меня этот прием сработал, и грызолов, наткнувшись большим черным носом на мой кулак, ушел в аут. Он, словно резиновый мячик, подлетел вверх, и, когда вновь опустился, я уже ждал его. Схватив бесчувственного грызолова за загривок, я одним движением стукнул его о мое колено. Потом отбросил в сторону с переломанным позвоночником и тут же уклонился от кинувшегося на меня другого грызолова.
 Оставшиеся шестеро пандерлоносских собак настигли меня. Они, угрожающе рыча, принялись подпрыгивать и по очереди пикировать вниз. Но меня так просто не возьмешь. Ободренный победой над первым грызоловом, я более уверенно отбивал их нападки и вскоре сумел перехватить еще одного хищника. Поймав его на лету, я резко свернул грызолову шею и тут же получил мощный удар в левое плечо. Удар был чувствительным, но не настолько, чтобы вывести меня из равновесия. Резко развернувшись, я встретил кулаком еще одну пандерлоносскую собаку. Хорошо встретил. Постарался вложить во встречный удар побольше силы. Так постарался, что добивать ее не пришлось. Грызолов бесчувственным кулем шлепнулся на землю.
 Оставшиеся четверо летающих собак зарычали и, разозленные неудачей своих сородичей, разом набросились на меня. Две сверху, две снизу. Они успели укусить меня. Вырвать немного плоти из моего тела. Но это было все, на что хватило остатков стаи. Одной из собак, нападавших снизу, я перебил хребет сильным ударом ноги. Бросившегося сверху и успевшего вцепиться мне в левое плечо грызолова я почти разорвал пополам руками. Боль придала мне силы, и второму спикировавшему на меня я мощным ударом вбил его крепкие зубы во внутренности. Откинув грызолова в сторону, я приготовился отражать новую атаку.
 Но ее не последовало. Последняя пандерлоносская собака, поняв всю бесперспективность дальнейшей борьбы, кинулась прочь, удаляясь от меня скачками гораздо быстрее, чем еще недавно мчалась ко мне.
 Ярко светило солнце Голосе, длинные с причудливыми изгибами кактусы отбрасывали затейливые тени. Кругом, в лужах крови, валялись перебитые мною жуткие создания, а я стоял и вопреки всему был жив. От потери крови слегка кружилась голова, но это мелочи - главное, что я выжил. Прерывисто дыша, я пытался прийти в себя после стремительного падения и столь же молниеносной схватки с грызоловами.
 Несмотря на то, что я вышел из этой схватки победителем, пострадал я все же прилично. Изодранная спина в крови, левое плечо основательно покусано. Хорошо потрепали меня в драке пандерлоносские летающие собаки.
 Кровь застилала глаза, стекая струйкой с рассеченного лба. Но я уже не обращал внимания на такие мелочи. С остервенением, цепляясь за малейшие уступы, я упорно полз наверх. Наверх - на поверхность плато. Стремясь встретиться с тем, кто сбросил меня вниз. С Неем - бригадиром "опытных".
 Не знаю, что мне придало силы: желание разделаться с подлым врагом, или же схватка с грызоловами так возбудила мою нервную систему, но я буквально в считанные секунды, цепляясь за еле заметные уступы, поднялся на поверхность изорениумного плато.
 За моим подъемом, как и за схваткой с собаками, наблюдали, и, едва я, сделав последний рывок, выскочил, наконец, словно пловец из воды, на плато, как тут же "опытные" попытались сбросить меня обратно. Двое этих молодцов в черной форме пинками попробовали отправить меня вниз к летающей пандерлоносской смерти. Но это у них не очень-то получилось.
 Перехватив ногу одного и блокировав нападение другого "опытного", я двумя мощными ударами расправился с теми, кто так жаждал моей смерти. Левой ногой сложил пополам напавшего на меня громадного и толстобрюхого помощника надзирателя, а правой рукой выбил челюсть высокому, спортивного вида чернокостюмнику. Ни брюхо первого не спасло от моих сокрушающих ударов, ни спортивный вид второго не помог "опытным" выстоять. Толстый, ухнув с мгновенно посиневшим лицом, грохнулся наземь, добитый моим рубящим ударом руки сверху вниз. Спортсмен, с лицом, искаженным от моего прямого правой, упал на спину, стукнувшись затылком о кусок изорениумной РУДЫ.
 Не знаю, что на меня нашло. Я так разъярился, был так зол, как, наверное, никогда в жизни. Хотя нет, это не совсем так. Схожее чувство, схожая ситуация уже были у меня. Давно в молодости. На планете, где я вырос. На Джагии. Когда я расправился со шпаной из банды "стариков". Это была обычная уличная шпана, терроризирующая по вечерам весь микрорайон. Невозможно было вечером выйти на улицу, чтобы не встретиться со "стариками" и не испытать множество унижений, проходя мимо этих молодцов. "Старики" долго доставали меня и, наконец, достали. Я уже тогда довольно серьезно занимался диоке, я вообще этим боевым единоборством занимаюсь сколько себя помню, поэтому хулиганам здорово досталось от меня. Многих "старичков" я тогда научил уму-разуму, отбил у них охоту издеваться над другими. Тогда меня тоже одолело сходное чувство - чувство безграничности собственных возможностей. Ощущение того, что меня невозможно остановить. Независимо от количества противников, вставших у меня на пути, я был непобедим.
 Нечто похожее происходило и сейчас.
 Окинув взглядом плато и заметив нескольких "опытных", среди которых был и Ней, я двинулся к ним. Остальные рабы продолжали работу, не замечая происходившего, лишь некоторые из них, и в том числе Хара с Молкомом, остановились, наблюдая.
 А посмотреть действительно было на что. Я шел, словно тектотанк, сметая все на своем пути, стремясь достигнуть бригадира "опытных". Дернувшийся было на меня один из чернорубашечников был буквально перемолот стремительной серией моих рубящих ударов. Его безжизненное тело, подлетев, упало на тележку с изорениумом. От удара тележка перевернулась, привалив искалеченного чернокостюмника кусками руды.
 Остальные "опытные" были не так беспечны, как первая троица. Схватив кто лом, кто кирку, кто кувалду, они бросились на меня. Меня одновременно атаковали пятеро рабов в черной форме, и мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы выжить в этой схватке. И я продемонстрировал максимум того, что умел.
 Мимо со свистом пролетел тяжеленный лом, и я, увернувшись от этого орудия труда, в прыжке ногой выставил зубы "опытному", напавшему первым. Еще не успев приземлиться, я другой ногой хорошенько достал голову второго чернокостюмника, кинувшегося на меня с кувалдой. Выбитая кувалда отлетела далеко назад, прибив по окончании своего полета еще одного "опытного". Тяжелый молот врезался в грудь чернокостюмнику, и тот, даже не пикнув, замертво свалился на землю.
 Как свалился, словно мешок с дерьмом, следующий чернокостюмник. Я поймал его правую руку на захват и, мгновенно сломав ее, отбросил "опытного" в сторону. Чернокостюмник, взревев нечеловеческим голосом, пролетел по воздуху несколько метров и, шмякнувшись о твердую поверхность плато, затих.
 Все же, как бы ты ни был искусен и силен, никогда не следует расслабляться, всегда надо быть начеку. Я на секунду забыл об этом золотом правиле и тут же поплатился за это.
 Оглядывая поверженных, стонущих противников и высматривая среди них Нея, я отвлекся и тотчас получил сильный удар ломом по ключице. Хоть удар и пришелся вскользь, поторопился "опытный", но, будь у меня обычные кости, валялся бы я сейчас, как расплющенная колесами меомобиля тарибская лягушка.
 Но на этот раз повалился "опытный". Сбитый ударом, я тут же вскочил и, упреждая следующий выпад, ударил "опытного" по ногам. Точнее, по коленным чашечкам. Одним касанием левой ноги я перебил нижние конечности "опытного". Чернокостюмник, сразу же выронив лом, с закатившимися от боли глазами и смертельно побледневшим лицом, стек на землю, а я, потирая ушибленное плечо, наконец, смог осмотреться.
 Нея среди поверженных врагов не было. Он торопливо, словно иканейский заяц от охотника лама, убегал с места схватки.
 На то, чтобы разделаться с этими "опытными", у меня ушли считанные секунды, и большинство рабов по-прежнему были заняты добычей изорениума, не заметив, что произошло. Большинство, но не все. Стоявшие поблизости от места драки рабы прекратили работу, и кто с интересом, кто со страхом наблюдали за происходящим. Но независимо от того, как рабы воспринимали развернувшуюся схватку, на лицах всех застыло недоуменное выражение. Рабы не понимали, что происходит.
 А происходило что-то явно из ряда вон выходящее. Такого лагерь господина Карнава не видел никогда. Такого, чтобы один из рабов, один из "свиней" голыми руками разделался с несколькими "опытными", еще не бывало. Разделался так, что бугор "опытных" трусливо убегал от этого раба.
 Удивиться действительно было чему. Но мне сейчас было не до эмоций товарищей по несчастью. Пока не опомнилась охрана на вышках, пока надзиратели не спохватились, я должен был достать Нея.
 Чего бы мне это ни стоило, должен достать.
 Ней, кажется, уже понял, что ему грозит, и на ходу, громко созывая своих подручных, бежал к гидравлическому отбойнику. Все "опытные", находившиеся на изорениумном плато, услышав призыв своего бригадира, бросились ему на выручку. Вооружившись кирками и ломами, они небольшими группами сбегались к истошно кричащему Нею. Конечно, если бы все оставшиеся "опытные", а их было около пятнадцати человек, разом напали на меня - мне бы несдобровать. Уделали бы меня чернокостюмники. Как пить дать уделали бы. Против пятнадцати ломов не в силах устоять никакое диске. Но мне повезло. Подручные Нея сбегались с разных краев плато к месту схватки группами по трое-четверо.
 Меня действительно нельзя было остановить. "Опытные" еще не поняли этого и поэтому падали один за другим на твердую землю Пандерлоноса. В меня словно вселился дух Рекрата Неистового, славившегося способностью побеждать многочисленных врагов. Способного в одиночку обратить в бегство десятки противников.
 Первую группу чернокостюмников, бросившихся на спасение своего бригадира, я буквально разметал по изорениумному плато. Раскидал, словно свору собак. Свору летающих пандерлоносских собак.
 Стараясь не попасть под удары обрушившихся на меня кирок и ломов, я, словно вихрь, влетел в группу из пяти "опытных". Двоим первым холуям надзирателей, еще не понявшим, в чем дело, я попросту перебил коленные чашечки рубящими ударами правой ноги. Ни на секунду не останавливаясь, стараясь не сделать ни одного неверного движения, добил остальных. Одного, пока он замахивался на меня тяжеленным ломом, я отправил в глубокий нокаут боковым ударом левой ноги. Другому досталось от моих кулаков. После молниеносной серии коротких ударов в корпус он выронил кирку и лицом вперед упал на плато. Все бы ничего, но последний из этой группы достал-таки меня. Куском изорениума достал. Ударил камнем сзади, целясь в затылок. В глазах потемнело, и я, сделав вперед несколько неверных шагов, едва не упал. Но все же не упал. Выстоял и, слегка наклонившись вперед, встретил вновь кинувшегося на меня "опытного" ударом правой ноги. Мой ботинок попал в пах чернокостюмнику, и он, охнув, осел. Я же, развернувшись, нанес несколько сильнейших ударов кулаками по его голове. Бил сверху вниз, словно кувалдами по наковальне. Не знаю, попал ли я в его затылок, но в любом случае черепная коробка моего противника вряд ли выдержала такое потрясение.
 Все же он здорово долбанул меня, потому что дальнейшее я помню лишь урывками. Помню, как бежал, видя все перед собой словно в тумане. Помню, как набросился еще на нескольких "опытных". Эти чернокостюмники оказались сообразительнее своих приятелей и, едва я переломал кости хорошим броском одному из них и выбил в прыжке ударом ноги зубы другому, разбежались кто куда. Чувство самосохранения оказалось у них сильнее привязанности к своему бригадиру.
 Чего не скажешь об оставшихся троих "опытных", подбежавших к гидравлическому отбойнику, в котором засел Ней. Эти стояли горой за своего
	главаря и отступать не намеревались. Полные сил, вооруженные кирками, эти трое надеялись наконец-то одолеть меня.
 Мои же силы были на исходе. От полученных ударов, от большой потери крови я начал сдавать. Силы таяли с каждой секундой, и последние метры до отбойника я едва добежал. Казалось, сил у меня осталось ровно столько, чтобы сделать последний вздох и умереть. Но умирать я не собирался. Сначала Ней, а потом уж я. Сначала Ней, а потом посмотрим. Сделав последнее, чудовищное усилие, я наконец приблизился к машине, в которой укрылся бригадир "опытных" Несмотря на потерю сил, я добрался бы до спрятавшегося, словно улитка в своей раковине, Нея. Но эти трое. Троих вооруженных кирками сейчас для меня было слишком много.
 Острый наконечник кирки просвистел в нескольких миллиметрах от моего лица, и единственное, что я смог сделать, - это ударом левой руки по бицепсу "опытного" выбить из его рук оружие. Добивать чернокостюмника сил у меня уже не было. "Опытный" отскочил в сторону с искаженным от боли лицом и обвисшей, словно плеть, рукой.
 С трудом увернувшись от почти одновременно ударивших меня кирками других чернокостюмников, я перекатился и, опершись о корпус отбойника, встал.
 Мне повезло - кирки "опытных" застряли в обшивке машины. Застряли так, что их невозможно было извлечь. Иначе бы мне пришлось туго. Наверняка бы пришлось туго.
 Я пополз по обшивке отбойника, стремясь к кабине водителя. К кабине, где из-за толстого, небьющегося стекла испуганно пялился на меня бригадир "опытных".
 Сильный удар киркой по правой ноге едва не сбил меня с машины, но я удержался и даже, перевернувшись на спину, левой ногой смог выбить челюсть ранившему меня чернокостюмнику. В этот момент я почувствовал, что падаю, но все же, непонятно каким образом уцепившись за стрелу отбойника, удержался.
 Ней включил гидропривод отбойника и попробовал стрелой сбить меня на землю. Но меня уже нельзя было остановить. Это уже не смог бы сделать никто.
 Во всем мире ничто в этот момент не могло остановить меня.
 Я увидел залитые страхом глаза Нея, его побелевший трясущийся рот и изо всей силы, на которую еще был способен, ударил в сверхпрочное стекло кабины. Стекло тысячью сверкающих брызг рассыпалось, и я одним движением, схватившись руками за волосы бригадира "опытных", выкинул его вон из кабины.
 Сделанное на миг вернуло мне силы, и я спрыгнул на землю вслед за выброшенным мною главарем "опытных". Едва не потерял сознание от резкой боли в ноге, но все же устоял. Сжав зубы, за шкирку поднял с земли Нея и пинком здоровой ноги отбросил его от машины.
 Едва Ней, очухавшись, встал, я тут же сильным ударом ноги продолжил его движение вперед. Я старался бить мощно, но в то же время так, чтобы бригадир "опытных" все время был в сознании, чтобы видел, куда я направляю его движение. И чтобы от этого его и так уже ставшие оловянными глаза вообще вылезли из орбит.
 Я гнал главаря чернокостюмников по плато, словно мяч по футбольному полю. Гнал к краю плато. Не знаю, сколько раз я сильным ударом направлял путь Нея к обрыву. Пять раз, десять. Наконец мы добрались до края плато. Ней стоял, весь ободранный, в изорванном, ставшем серым от пыли костюме, и со страхом смотрел на меня.
 - Даю тебе шанс, - сказал я, тяжело дыша, - я не буду бить тебя ломом, как ты меня, я просто сброшу тебя вниз. И если ты выживешь, уйдешь от грызоловов - то ты достоин жить. Если нет - то не обессудь.
 Ней хотел что-то сказать, как-то оправдаться, быть может, уговорами спасти свою шкуру, но я не дал ему такой возможности. Стремительным круговым ударом ноги я сбросил бригадира "опытных" вниз.
 Даже не взглянув туда, на дно оврага, несколько секунд постоял вслушиваясь. Услышав звук катящегося по склону тела, глухой удар и сразу же после этого радостное повизгивание грызоловов, я отвернулся от края обрыва.
 Наверное, все же я поступил неразумно. Не надо было мне связываться с этими "опытными". Перетерпел бы унижения и сейчас спокойненько работал бы на благо господина Карнава, жил бы себе потихоньку жизнью раба. Может быть, долго жил, потому что мне не опасно излучение изорениумных руд. Как и любое другое жесткое излучение. Работал бы себе помаленьку, махал ломом, не высовывался и, состарившись, умер бы спустя долгие годы верным рабом экс-герцога.
 Но этого не произошло. Не случилось так - потому что я не раб. Потому что я гражданин Галактической Федерации. Потому что я родился свободным человеком, им и умру.
 От подвесного моста ко мне бежали четверо охранников. В активированной, готовой к бою полуброне "Правопорядок". С взведенными, снятыми с предохранителей автоматами Крамера. С явным намерением убить меня. Выражения лиц надзирателей не оставляли мне шансов выжить в этой передряге.
 И первым среди разгневанных охранников приближался мой старый знакомый - Отстой. На его и без того свирепом лице застыла какая-то вовсе демоническая улыбка. В радость было Отстою убить меня. Он хотел это сделать еще тогда, в терминале. Хотел, но сдержался. Рассчитывал продлить мои мучения. Но сейчас он уже не мог перетерпеть всего, что я натворил. И наконец-то он со мной посчитается.
 Все это я прочитал в бешеных глазах работорговца и приготовился достойно умереть. Умереть достойно тоже надо уметь.
 Отстой, не добежав до меня нескольких метров, вскинул энергоавтомат. Прицелился, но не выстрелил.
 Внезапно тень неизвестно откуда взявшегося валолета черной птицей накрыла нас. Отстой замер, потом, посмотрел наверх, опустил автомат.
 Темно-красная сигара валолета великого господина Карнава медленно опускалась вниз на плато.
 Я облегченно перевел дух. Я все еще был жив.

	Глава 5
 Грузная махина пассажирского валолета плавно приземлилась и неподвижно замерла на выпущенных стойках шасси.
 Валолет, переливающийся всеми оттенками красного цвета, выделялся ярким пятном на сером изорениумном плато. Словно Арпийская роза среди песков Полоза. Словно дорогая и редкая роза Арпийских гор среди бескрайних и никому не нужных песков затерянной на окраинах Галактики планеты Полоз.
 Валолет господина Карнава был не из дешевых. Последняя трехтысячная модель "Фогеля". Наверняка ручной сборки. С дорогой внутренней отделкой. С антигравитационным двигателем повышенной мощности. С двумя запасными резервуарами для иреантных газов и улучшенной системой поддержания траектории полета.
 По всему видно, не жалел экс-герцог средств для обеспечения комфорта и собственной безопасности.
 Большой парадный люк валолета отошел в сторону, и в проеме показались два стеротарга. Поводив датчиками по сторонам и убедившись, что все в порядке и жизни их господина ничего не угрожает, они спрыгнули на землю. Отойдя на три метра от валолета и встав по разные стороны парадного люка, заняли позицию охраны. Безостановочно вращая зрительными датчиками, стеротарги ловили малейший намек на что-либо подозрительное. Энергоружья стеротаргов находились в боевом положении, и, если бы у рухнувших на колени рабов или же у вытянувшихся по стойке "смирно" охранников с убранными за спину автоматами возникла вдруг мысль покуситься на жизнь великого господина, это стало бы последним желанием в их жизни.
 Полуброня не спасла бы охранников от залпа энергоружей повышенной убойной силы системы "Фрезер". Ружей, что были встроены в псевдоконечности стероидов. Ружей, слишком тяжелых и громоздких для человека, но очень подходящих стеротаргу.
 Стеротарг - это боевой робот. Робот-телохранитель. Робот личной охраны, вся хитроумная программа которого настроена таким образом, чтобы круглосуточно охранять жизнь хозяина. Программа, которую невозможно перенастроить. Такого робота трудно уничтожить. Практически невозможно уничтожить обычным стрелковым энергооружием. Да и, наверное, мало найдется желающих потягаться с этой адской машиной. При взгляде на массивные, сделанные из черного, высокопрочного флака конечности этого двухметрового громилы, как-то сразу пропадает всякое желание связываться с ним. Всякое желание встречаться взглядом с его зрительными датчиками. Тягаться с парой его фрезерских ружей повышенной пробивной мощности.
 Следом за первыми двумя стеротаргами в проеме выходного люка показался еще один робот-телохранитель. Он внимательно, словно перепроверяя первых двух, осмотрел окрестности валолета и, не найдя ничего указывающего на прямую опасность жизни его господина, спрыгнул на плато. Отойдя от летательного аппарата на несколько метров и приблизившись своей плавной раскачивающейся походкой к группе охранников во главе с Отстоем, встал спиной к ним.
 Внимательно следя за тем, что происходит с другой стороны валолета, стеротарг отдал беззвучную команду, и сразу же следом за этим опустилась выдвижная лестница.
 Лестница, вытянувшись красной лентой из парадного люка валолета, плавно коснулась плато, и в проеме люка показался его Высочество экс-герцог Пандерлийсский великий господин Карнава. За его спиной стоял еще один стеротарг. Личный, который всюду следовал за своим хозяином. Везде был с ним. Даже в постели. Даже в сортире.
 Экс-герцог был великолепен. В красном тонкого шарлейского бархата костюме. В сапогах с высокими каблуками из мангерунской кожи. В перчатках из кар-лагского шелка.
 Замысловатые геральдические фигуры, вышитые на широких, стянутых у запястий рукавах и коротких панталонах, выдавали в Карнава особу голубой крови. Небольшой ярко-лиловый беретик с фамильным гербом украшал голову потомственного дворянина. Надменный взгляд из-под длинных женственных ресниц говорил: "Низкие создания. Я вам не ровня. Во мне течет кровь тридцати предков королевской династии, я избранный".
 Об этом же поведали спустившиеся сразу следом за рабовладельцем два высоких темнокожих раба. Два красавца, два личных раба господина Карнава спустились с лестницы и во всеуслышание громкими хвалебными голосами возвестили миру, что собой представляет их господин.
 Первый раб не переставал выкрикивать хвалебные возгласы вроде: "Великий господин Карнава - солнце на земле, светоч во тьме, опора и надежда Пандерлоноса..." Второй перечислял титулы и регалии высокопоставленной особы: "Приближенный второй ступени его Величества короля пандерлоносского Людвига Сорок Восьмого, Старший церемониймейстер двора его Величества, полный Кавалер орденов Золотой Десницы, полноправный господин Союза Владельцев, хозяин пятнадцати поместий..." Все рабы, коленопреклоненные вокруг валолета, не смели поднять взор. Охранники стояли вытянувшись и почтительно внимали хвалебным речам и перечислению званий и регалий своего хозяина.
 Сам же "светоч во тьме" не торопясь спустился с трапа и недовольно осмотрелся. Его холодный взгляд заскользил по плато, перескакивая с одной группы рабов на другую. Чуть задержался на груде искалеченных чернорубашечников, потом переметнулся на старшего охранника. На Отстоя. Рука Карнава непроизвольно потянулась к болтавшемуся на его левом боку большому плоскому, покрытому позолотой палашу. В глазах экс-герцога вспыхнула искра гнева. Малиновый стеротарг за спиной хозяина насторожился. Казалось, сейчас разразится гроза. Отстой, предчувствуя неприятности, неподвижно замер, словно иканейский кролик перед удавом Агра.
 Но ничего не произошло. Экс-герцог перевел взгляд на меня, и его красивое лицо расплылось в улыбке.
 Я - единственный из рабов - остался стоять. Не упал на колени, а спокойно смотрел прямо в глаза Карнава. Но эта моя непокорность, казалось, нисколько не возмутила экс-герцога. Наоборот, он остался очень доволен мною. Тем, как я перед ним стою. Перед великим господином. Солнцем на земле и все такое прочее. В моем взгляде читалось, что мне глубоко наплевать на то, какой Карнава "светоч во тьме" и скольких орденов он Кавалер, но это не возмущало рабовладельца. Я не понимал, в чем дело, но вел себя так, как вел бы себя на моем месте любой космодесантник. Хоть я и находился сейчас в чужой власти - я оставался свободным человеком. Свобода - это состояние души, и никто не в силах ее у нас отнять. В конце концов, выбор есть всегда. Хотя бы выбор между жизнью и смертью.
 Но сейчас смерть мне не грозила. Этой опасности подвергался, пожалуй, Отстой в гораздо большей степени, чем я.
 Осмотрев меня с головы до ног - крепкие мускулы, плоский живот, ни единого грамма жира, - и явно удовлетворенный осмотром, Карнава вновь обратил свой взгляд на Отстоя.
 - Что я вижу? - вопросил "солнце на земле" старшего охранника. - Так-то ты бережно и разумно приумножаешь наше богатство, старший охранник Агрей?
 Отстой, боясь неверным ответом, не к месту сказанным словом разгневать господина, подавленно молчал. Молчал не только он. Все, не только рабы, но и охранники, потупив взор, затаили дыхание. Словно воды в рот набрали.
 - Напоминаю тебе, пока еще старший охранник, что в твои обязанности входит выявление среди рабов способных, - ровным, без гневных интонаций голосом, голосом, предвещающим бурю, проговорил Карнава. - Способных к механическим и инженерным наукам. И особенно способных бойцов. Ты прекрасно знаешь, Агрей, что хороший боец стоит тысячи этих свиней. Знаешь, и тем не менее я вижу, что ты намеревался уничтожить этого великолепного бойца. Намеревался лишить меня целого состояния.
 - Господин, я... - начал оправдываться дрожащим голосом Отстой, но Карнава перебил его.
 Все таким же ровным, тихим, без гневных интонаций голосом он произнес:
 - Я понимаю твое возмущение, Агрей. Этот боец перекалечил и убил много моих рабов, но ты на то и поставлен старшим охранником, чтобы выявлять таких феноменальных бойцов. А выявив, отправлять их в школу гладиаторов. Где они с большей отдачей смогут проявить свои способности на наше благо.
 - Но великий господин, - вновь начал оправдываться Отстой, - этот раб лишь вчера поступил в ваше распоряжение, и я еще не успел как следует к нему присмотреться.
 - Поступил после того, как парализованный парралоидным полем, он голыми руками убил контрабандиста вдвое крупнее себя и искалечил второго. Про выбитые зубы и переломанные кости охранников можно после этого и не упоминать, - словно читая нотацию, все тем же ровным голосом продолжил за Отстоя Карнава.
 Старший охранник, пораженный осведомленностью хозяина, стоял словно громом пораженный. На его всегда свирепом лице застыла такая маска удивления, такое беспомощное выражение, что мне на секунду даже стало жаль Отстоя.
 Довольный произведенным эффектом, Карнава решил в этот раз не казнить. Великий экс-герцог решил миловать. Еще раз осмотрев склонившихся беззвучных рабов, преданно уставившихся на него охранников, внимательно следящих за обстановкой стеротаргов и меня, по-прежнему спокойно стоявшего перед ним, рабовладелец решил удалиться. Повернувшись спиной к Отстою, он направился к валолету и уже на ходу чуть слышно бросил: "Все исправить".
 Темнокожие рабы последовали за своим господином, удалившись в отверстие люка. Стеротарги в последний раз осмотрели окрестности и тоже погрузились в валолет. Последним по лестнице вбежал малиновый стеротарг. Он еще раз быстро оглядел плато и заскочил в валолет. Поднялась выдвижная лестница, захлопнулся парадный люк. Аппарат, плавно поднявшись на несколько метров от земли, втянул в свое сигарообразное брюхо телескопические ноги-шасси, и, стремительно удаляясь, резко взмыл вверх. Быстро набирая скорость, он помчался на юг. В сторону гор.
 Спустя секунду в небе виднелась едва различимая точка, и лишь тогда все облегченно вздохнули.
 Отстой, переведя дыхание, ничего не сказал и, махнув рукой, пошел к подвесному мосту. Остальные трое охранников, расслабившись, взяли автоматы на изготовку. На лицах надзирателей появились улыбки. Легко отделались. За такую заварушку получили лишь небольшой выговор.
 Один из них подошел ко мне и, достав пульт управления энергонаручников, активировал их. Тотчас мои запястья с характерным металлическим щелчком сомкнулись. Надзиратель посмотрел на мои ноги, потом оглядев порядком израненное тело, решил их не сковывать.
 - Пошли, боец. С этого момента ты переведен в гладиаторы.
 Я молча последовал за надзирателем, который повел меня к выдвижному мосту. Остальные двое охранников двинулись за нами, изредка бросая взгляды по сторонам.
 Идти было необычайно трудно. Горячка боя прошла. Тело заныло от многочисленных ран. Правая нога, раненная киркой "опытного", посылала сигнал боли каждый раз, когда я на нее наступал. Жар солнца Голосе достиг апогея. То ли от жары, то ли от наступившей слабости я весь покрылся неприятным липким потом. Голова страшно болела после удара куском руды. Я плохо соображал, что делаю, куда меня ведут, мечтая лишь о том, чтобы упасть и забыться в глубоком сне. В приятном, прохладном сне.
 - Джаггер, Джаггер-чемпион, - внезапно услышал я голос Молкома и, с трудом сфокусировав взгляд, посмотрел направо.
 Молком, расталкивая других рабов, пробирался ко мне. За ним следовал старик варнавалиец.
 Я остановился, поджидая своих друзей. Охранники тоже остановились, не делая попыток поторопить меня. То ли я внушал им такое уважение, то ли страх перед господином Карнава все еще не выветрился из них, но надзиратели покорно дожидались, когда я соизволю идти дальше.
 - Я пришел попрощаться с тобой, Джаггер, - сказал запыхавшийся парнишка, пробившись к нам. - Ты настоящий чемпион. Непобежденный и непобедимый.
 - До свидания, Молком, - с трудом ответил я. - Надейся на лучшее, и оно придет.
 - Харламаар, Тутанканара, - проговорил добравшийся до меня следом за парнишкой Хара. - Прощай навсегда тот, кого остановить невозможно.
 - До свидания, Хара, - ответил я старику. - Еще увидимся.
 - Держись, Джаггер, - услышал я знакомый голос и взглянул в лицо старшине "механиков", чья рыжая шевелюра появилась рядом с Молкомом и Харой. - Держись, Джаггер, и помни - и один бывает в поле воин.
 - Старшина, присмотри, пожалуйста, за стариком и парнишкой, пока я не вернусь.
 Конрад Тройский утвердительно махнул головой и твердо заверил:
 - Не беспокойся, Джаггер-чемпион. Они под надежной защитой "механиков".
 Услышав последние слова старшины, я собрал остатки сил и продолжил путь к подвесному мосту.
 Путь в школу гладиаторов.
 Но в школу гладиаторов я попал не сразу. Далеко не сразу.
 У меня хватило сил на то, чтобы проковылять по подвесному мосту. Я даже смог проползти по туннелю, соединяющему подъемник с изорениумной усадьбой. Но едва я, обессиленный, свалился на пол вагона для рабов, единственным пассажиром которого был, силы покинули меня. Я забылся в глубоком сне прямо на дощатом полу рабского вагона.
 Хорошо я выключился. Так хорошо, что не помнил происходившее дальше. Не помнил, как трясся в неудобном моновагоне. Как потом тащили меня, бесчувственного, в лазарет. Как там укладывали на лечебный стол.
 Пришел я в себе внезапно. От резкой боли в правом бедре. Надо мной склонился трасм - человекоподобный с планеты Трех Маем. В том, что это был именно трасм, я не сомневался. Как-то я больше месяца проторчал на этой небольшой планетке и успел неплохо изучить нравы ее жителей. Хоть и отличающиеся от людей трасмы, в общем-то, были почти как люди. Те же две руки и две ноги. С пятью пальцами на каждой.
 Рост, примерно человеческий, и сложение схожее. Вот только голова, непропорционально большая, явно не походила на человеческую. Напоминая скорее дыню, нежели человеческий череп, с объемом мозга вдвое большим, чем у человека, голова трасмов и являлась их отличительным признаком. Точнее, не сама голова, а то, как трасмы ею пользовались. Как пользовались своим повышенным интеллектом.
 В том, что трасмы гораздо умнее людей, не было никакого сомнения. Большой объем мозга давал о себе знать. Соображали они лучше любого человека и достигали высот в науках тоже быстрее людей. Поэтому интеллект трасмов ценился везде. Тысячи известных ученых, врачей, политиков были трасмами. Жители этой небольшой планеты занимали многие ключевые посты в Галактической Федерации. И еще одна особенность, кроме объема мозга, отличала трасмов от людей. Жители планеты Трех Маем были абсолютно неагрессивны. По своей природе мирные вегетарианцы, они не признавали никакого насилия. Любое проявление агрессии не поддерживалось трасмами. Если бы не высокий интеллект этих существ, им пришлось бы туго. Вряд ли они выжили бы среди более агрессивных разумных существ. Но благодаря высокому интеллекту трасмы заняли свою нишу в Галактике.
 Неудивительно, что этот трасм оказался доктором в лазарете для рабов. В медицине трасмы достигли особого совершенства, подарив Галактике целую плеяду известных имен. И неудивительно, что на нем не было энергонаручников. Причинить вред, убить другое существо трасм не мог в принципе.
 Был ли трасм, так заинтересованно разглядывавший меня, одним из великих медиков Галактики, я не знал, но то, что он являлся профессионалом своего дела, не вызывало сомнений.
 Конечно, если бы я попал не в этот рабский лазарет, а в автоматическую больницу на один из десантных кораблей космофлота Федерации, не потребовалось бы все то умение, которое прилагал сейчас трасм, чтобы исцелить мое израненное тело. Несколько минут потребовалось бы кибердокторам автобольницы, чтобы заштопать меня и выздоровевшего, полного сил, вернуть в строй. И все это с общим обезболиванием. Так, что я даже и не заметил бы, как меня вылечили. Просто очнулся бы здоровым - и все. Да что там мои ранения! Стационарная автоматическая больница способна вытащить человека с того света, если хотя бы двадцать процентов жизненно важных органов не пострадало. Буквально способна воскресить умершего. Вернуть его к жизни.
 Но столь дорогостоящего оборудования великий господин Карнава, конечно же, для своих рабов не держал. Он обходился услугами одного трасма. Что тоже, кстати, очень неплохо. И очень дешево. Трасм, судя по ошейнику, тоже был рабом великого господина.
 - Ну, как себя чувствует наш клиент? - проговорил он на линке, хоть и правильно выговаривая слова, все же неуловимым образом окрашивая их каким-то прямо-таки кошачьим мурлыканьем.
 - Терпимо, - коротко ответил я, морщась от боли в ноге.
 - Нога беспокоит? - вновь промурлыкал трасм. - Сейчас сделаем анестезию, и ваша нога будет совсем как новенькая.
 Трасм тут же вкатил мне несколько кубиков парамала, и боль мгновенно отпустила меня. Заметив, что мне полегчало, доктор универсальным медицинским сканером стал проверять параметры моего организма. Не переставая при этом рассказывать о том, что он успел подлечить в моем израненном теле, пока я валялся без сознания. О том, как искусно зашил разорванное правое бедро. Зашил так, что сейчас там вместо ужасной рваной раны виднелся лишь небольшой розовый рубчик. Как заштопал, мелкими, едва видимыми швами, изрезанную спину. Как восстановил поврежденные нервы в разорванном плече.
 В общем, хорошо постарался умелый трасм. Капитально подлечил меня. Даже о бедной моей головушке позаботился умелый доктор. Пелена красного тумана уже не застилала мои глаза. Я все видел резко и отчетливо. Прежняя боль прошла.
 Сняв параметры организма универсальным медицинским сканером и изучив выходные данные, трасм остался доволен.
 - У нашего клиента чудный, просто великолепный организм, - промурлыкал он.
 - Те мелкие ранения, что мы подлечили, никак ему не повредили.
 Трасм не лукавил, чувствовал я себя намного лучше. Лежа в ванне с биофизическим раствором, я по-настоящему отдыхал впервые за последние сутки. Расслабившись в теплой обволакивающей тело жидкости, закрыв глаза, я думал. И думы мои были об одном. О Майе. Я по-прежнему ничего не знал о девушке. Даже примерно не представлял, где она может находиться сейчас. И это очень плохо. Надо любой ценой выяснить, где Майя. Хотя бы узнать, на Пандерлоносе или нет. Вероятность того, что Майя сейчас находится в женском бараке господина Карнава, очень высока. Времени с нашего пленения прошло совсем немного, и если она, так же как я, попала в лапы экс-герцога, то девушка сейчас именно там.
 "Если попала в лапы Карнава", - вновь подумал я и, вспомнив сальное выражение лица Крота, внутренне передернулся, Вдруг у меня мелькнула спасительная мысль, "Трасм! Он же доктор. Лечащий врач рабов. Он вполне может что-нибудь знать о женском бараке".
 - Аур кур ма лахао? - спросил я повернувшегося ко мне спиной доктора на его кошачьем языке. И тут же перевел на линке: - Доктор, а женщины в этом заведении имеются?
 Польщенный тем, что к нему обращаются на его родном языке, доктор повернулся ко мне и, отвлекшись от дезинфицирования медицинских инструментов, приветливо воскликнул:
 - Я вижу - наш клиент совсем выздоровел! Если его уже интересуют женщины, значит, он вполне здоров. А женщины здесь есть. Целый барак. Все они особи людского рода. Неплохие особи. Некоторые очень даже неплохие, С очень даже правильными телами попадаются людские женщины. Например, вчера осматривали мы одну женщину, недавно прибывшую в барак, очень довольны остались осмотром. Великолепный экземпляр человеческой особи женского рода.
 Я внутренне сжался и, не показывая вида, что меня заинтересовали последние высказывания трасма, спросил:
 -Наверное, блондинка? С голубыми глазами? Обожаю блондинок! - голосом прирожденного ловеласа продолжил я за трасма: - Стройная и гибкая, как лань. С телом, словно высеченным из мрамора.
 - Точно! Беловолосая с голубыми, как нанарейская ночь, глазами. С идеальным лицом и телом, - подтвердил трасм и тут же поправился: - С точки зрения людей, идеальным лицом.
 Отказываясь верить в такую удачу, в то, что описанная трасмом женщина - Майя, я затаив дыхание вновь спросил:
 - А что, этих женщин можно увидеть? Или рабам это недоступно?
 - Простым рабам нет, - ответил доктор, набирая лекарство в пневмошприц. - Но гладиаторам иногда позволяют видеться с женщинами. Особо отличившимся гладиаторам.
 Я еще хотел что-то спросить у моего доктора, но не успел. Трасм ловким движением сделал мне инъекцию сильнодействующего снотворного. Глаза сами собой закрылись. Я стал проваливаться в глубокий живительный сон.
 "Пусть наш клиент поспит, - засыпая, услышал я последние слова трасма, - сон - вот лучшее лекарство".
 "Лучшее лекарство - то, что у меня появилась надежда. Крохотная, но все же надежда. Надежда, что я найду Майю. Мою любимую Майю", - мелькнула последняя мысль, и я уснул.

	Глава 6
 Школа гладиаторов великого господина Карнава встретила меня недружелюбно. Неласково встретила меня школа бойцов насмерть.
 Проснувшись отдохнувшим, вновь полным сил и выбравшись из ванны с биофизическим раствором, я получил у доктора комплект одежды - короткие шорты, футболку и удобные спортивные туфли. Вся форма была зеленого цвета - цвета спелой вишни Агра. На футболке виднелась эмблема школы - Галактика, перечеркнутая молнией. Одежда из прочного пластоматериала пришлась впору. Я, быстро переодевшись и поблагодарив доктора, покинул лазарет.
 Трасм кнопкой у двери вызвал надзирателей, и меня, со скованными руками, повели в школу гладиаторов. Конвоируемый двумя вооруженными охранниками, я, пройдя множество подземных коридоров и несколько раз спустившись и поднявшись по лестницам, наконец, был доставлен в известную школу бойцов великого господина Карнава.
 Проведя сквозь пять решетчатых дверей и выдав мне комплект постельного белья, надзиратели впихнули меня в просторное помещение школы. Энергонаручники на запястьях разомкнулись, и я, сунув под мышку выданные мне постельные принадлежности, пошел отыскивать свободную кровать.
 Школа представляла собой просторный, круглой формы спортивный зал. В центре зала размещались многочисленные тренажеры, имелась также небольшая, огороженная канатами площадка для спарринга. Вся площадь школы делилась на четыре сектора: красный, коричневый, зеленый и черный. В черном секторе располагались санузел и столовая гладиаторов. Остальные секторы были спальными. Аккуратно расставленные двухъярусные кровати и ровно расположенные тумбочки указывали на армейский порядок, царивший в школе. Мусор на полу не валялся, кровати ровно заправлены, никто так просто не шатается по школе. Все заняты делом.
 Большинство гладиаторов занимались на тренажерах. Нагружая мощные мускулы, изнуряя себя тренировками, они старались развить в себе больше силы, больше ловкости. И вовсе не для того, чтобы иметь красивые рельефные тела. Для того, чтобы просто вы жить. Выжить в смертельной схватке на арене гладиаторского цирка.
 Я, засмотревшись на тренированные тела атлетов, на великолепные тренажеры, забрел в красный сектор школы. Увидев свободную кровать на нижнем ярусе, направился к ней.
 Я еще не знал, что школа разбита на цветные сектора не просто так. Что в этом имеется определенный смысл и порядок. В красном секторе располагались самые опытные и сильные бойцы. Кровати, одеяла на этих кроватях и вся одежда этих бойцов ярко-красного цвета. Выжившие во многих смертельных схватках на аренах гладиаторских боев, они имели некоторые преимущества по школе. Первыми шли обедать в столовую. Одним словом, "старики".
 В коричневом секторе располагались "махалы". Это те, кто еще не настолько искусен в бою, как красные, но уже вышел из разряда зеленых - "салаг".
 Субординация в школе гладиаторов соблюдалась строго. Нижестоящие бойцы без особой необходимости не пересекали границ вышестоящих секторов. Тем более не располагались в секторе более опытных бойцов.
 Я не знал еще об этом и в зеленой форме "салаги" беспечно направился к свободной кровати в красном секторе. Не обращая внимания на двинувшегося мне навстречу высокого с длинными, словно грабли, руками бойца в красной одежде, я, занятый собственными мыслями, собрался устроиться на свободной кровати, как тут же получил сильный удар в голову. Бил тот самый длиннорукий боец. Удар пришелся некстати, и все мое постельное белье полетело на пол. Я же, полуоглушенный внезапным ударом, пошатнулся и сделал несколько неверных шагов в сторону.
 Несмотря на то, что удар я пропустил отменный и досталось мне прилично, я не растерялся, и, едва мой противник вновь попытался достать меня своими длинными и сильными, словно сделанными из стали руками, я был уже наготове. Перехватив правую руку длинного бойца, нацеленную в мой корпус, я одним резким захват-ударом "ток" перерубил ее И пока рука гладиатора падала бессильной плетью, а сам он, ничего не понимая, провожал взглядом свою искалеченную конечность, добил его. Одним ударом. Коротким, но очень эффективным в ближнем бою рубящим ударом ноги. Коленная чашечка моего противника с громким хрустом треснула, и он как подрубленный свалился к моим ногам.
 Я же, прекрасно понимая, что моя выходка вряд ли останется безнаказанной, отступил назад и встал в боевую стойку. Быстро оглянувшись и не заметив за спиной ничего, кроме кроватей, я приготовился отражать новую атаку. То, что на этот раз мне придется гораздо трудней, чем раньше, сомневаться не приходилось. Все же гладиаторы - это не какие-нибудь "опытные". Эти-то уж точно умеют драться. Хорошо умеют это делать. Профессионально.
 Но атаки не последовало. Когда ко мне сбежался почти весь красный сектор, всего около пятидесяти человек, когда, казалось, что они, разъяренные, набросятся сейчас и разорвут меня на части, вдруг прозвучала громкая команда: "Стоять!" Человек, произнесший это, видимо, пользовался, беспрекословным авторитетом. Стоило ему произнести приказ, как весь пыл мигом спал с бойцов. Они разочарованно остановились, так и не набросившись на меня.
 Сквозь обступившую меня толпу пробился небольшого роста, но мощный, как тектотанк, с вздутыми от бесчисленных тренировок мускулами и от этого весь какой-то квадратный человек. На руке у него виднелась повязка с надписью "Старшина школы гладиаторов".
 Пробившись, словно торпеда, сквозь обступивших меня гладиаторов, старшина вновь прикрикнул: "Стоять, бойцы!" Разочарованно поглядев на валяющегося без сознания длинного, воскликнул:
 - Пустота господня! Вам что, делать нечего, бойцы? Нечем заняться?
 Гладиаторы словно пришибленные подавленно молчали. Наконец, один из них, здоровенный с красноватым цветом кожи тарнеец, сказал:
 - Старшина, этот зеленый искалечил Мельника перед самым боем. Да и вообще не место "салагам" среди "стариков". Надо бы наказать его. Пусть не дергается на старших. Уважает законы школы.
 - Плевал я на ваши законы, - грубо проговорил я. - С высокой колокольни. Не успел зайти, уже получил в морду. А на удар я всегда отвечаю двумя ударами.
 - Да кто ты такой? - закипятился тарнеец. - Уложил перед таким боем лучшего бойца школы, и плевать ему на все.
 - Леон Джаггер - чемпион Джагии по диоке. Трехкратный и так и не побежденный, - ответил за меня старшина школы. - Варнавалийцы зовут его еще Тутанканара - тот, кого остановить невозможно.
 - А некоторые зовут меня Костоломом, - вставил я слово в лестную речь старшины. - Ты запомнил, краснокожий?
 Тарнеец ничего не ответил, лишь махнул рукой:
 "Делайте что хотите". Остальные бойцы, по-видимому, решили так же, и толпа, окружавшая нас, постепенно рассосалась.
 Облегченно вздохнув, я подобрал упавшее постельное белье. Мельник к тому времени очнулся и удивлено уставился на меня. Он никак не мог понять, как его - самого лучшего и опытного бойца школы - мог уложить какой-то зеленый.
 Так и не осознавшего что же произошло, Мельника погрузили на принесенные носилки и отправили в лазарет. На излечение к трасму.
 - Ну, что ж. Если ты, Джаггер, уложил Мельника - лучшего бойца школы перед самым боем в Пандерлийсе, то остается лишь поставить тебя на его место, - сказал старшина, проводив взглядом носилки с покалеченным бойцом.
 - Вполне справедливо, - заметил я.
 - Драться ты умеешь, - продолжил старшина, - драться в лагах научишься по ходу поединка. А если не научишься... То уж не обессудь. Ты мне не оставляешь выбора.
 - Не переживай, старшина, научусь. Я способный, - сказал я, - только покажи мне эти самые лаги.
 - Покажу, покажу. Сразу после ужина и покажу. А пока иди располагайся в зеленом секторе, - ответил старшина и тут же, махнув рукой, поправил себя:
 - Пустота с тобой, в каком хочешь секторе располагайся.
 Поблагодарив старшину за оказанное доверие, я решил не гневить остальных бойцов и направился в положенный мне как новичку зеленый сектор. Свободных кроватей там имелось множество, и я расположился на одной из них. Аккуратно, по-армейски, заправил постель, положил в тумбочку пакет с санпринадлежностями.
 В этот момент прозвучала команда: "Зеленые, ужинать!", и весь наш сектор потянулся в столовую. Услышав об ужине, мой желудок напомнил о себе небольшими спазмами. Напомнил, что давно, уже не получал никакой пищи, и я вместе с такими же зелеными заспешил к столовой.
 Кормили гладиаторов неплохо. Точнее, даже очень хорошо кормили. Вся пища натуральная, нет и намека на синтетику. Много зелени, много мяса. Высококалорийная без лишних жиров и углеводов еда. Порции большие, соответственно богатырскому сложению бойцов. Еды давали вдоволь, но никто не объедался. Все было продумано, все в меру. Действительно великий экс-герцог заботился о своих гладиаторах. Как заботится о бойцовых собаках зверобой и их тренер-разводчик. Радовался, наверное, так же - видя победы своих бойцов, как радуется разводчик, когда его подопечные загрызают менее удачливых зверюг других собаководов. Даже, наверное, горевал великий Карнава, когда гладиаторы гибли на аренах, как горюет зверобой, видя растерзанное тело выращенной им собаки.
 Наелся я вдоволь, какая уж тут мера. Не знаю, сколько я провалялся в биорастворе - наверное, не меньше суток, - но аппетит у меня был, словно я не ел как минимум неделю. Выздоравливающий и хорошо отдохнувший организм требовал калорий, и я не скупился на эти калории.
 Наконец, почувствовав, что просто не в состоянии продолжать это пиршество, откинувшись на спинку скамейки, стоявшей у длинного стола, я огляделся.
 Как я его сразу не заметил? Наверное, так хотел есть, что не видел перед собой ничего. А не заметить этого поджарого, с хищным взглядом стальных серых глаз человека было трудно. Среди гладиаторов он выделялся особой прямой осанкой. Осанкой армейского офицера. И в этом не было никакого сомнения. За семь лет, что отпахал в космодесанте, я научился отличать кадровых военных от сухопутной публики.
 Это был тот самый незнакомец, которого я приметил еще в терминале контрабандистов. Тот самый, что стремился, как и мы с Майей, попасть на Землю. Стремился попасть туда, как можно быстрей. Быстрей и в обход законов. За это и поплатился. Как, впрочем, и мы с Майей. И теперь так же, как нас, его ожидает пожизненное рабство у великого господина Карнава. Впрочем, пожизненное, это громко сказано. Гладиаторы долго не живут, и продолжительная старость ему не грозит. Мне - тоже! Какая там старость! Пережить бы завтрашний бой в Пандерлийсе. Это уже было бы неплохо. Неплохое начало карьеры бойца насмерть. Гладиатора.
 Встретившись со взглядом хищных глаз незнакомца, который был в такой же зеленой форме, я едва заметно кивнул ему как старому знакомому. Он, секунду поколебавшись, тоже едва заметно ответил. Узнал.
 Я хотел подойти к незнакомцу, расспросить, что ему известно о нашем пленении, но не успел. Тяжелая рука старшины школы гладиаторов, которого, как я понял из разговоров бойцов, все звали Квадрат, легла на мое плечо.
 - Пойдем, Джаггер-чемпион, познакомишься с лагами.
 Я молча встал и, не говоря ни слова, последовал за старшиной.
 Все-таки обжираться никогда не стоит. Даже когда ты очень голоден. Даже когда не ел целую неделю.
 Я пожалел о своем обжорстве, едва мы со старшиной гладиаторов пробрались в квадрат ринга. Собрал всю волю в кулак и постарался сосредоточиться. Постарался сбросить сонливое состояние, неизменно наступающее после приема пищи. Постарался собраться. И мне это удалось.
 Большинство гладиаторов отдыхали после сытного ужина. На тренажерах почти никто не занимался. Десяток-другой бойцов наблюдали за тем, как я неуклюже цеплял на себя лаги.
 Страшная штука - эти лаги. Опасная в руках профессионала. Точнее, на теле хорошего бойца. Ручные лаги представляют собой металлические рукавицы, со сплошным, выступающим на несколько сантиметров острым, словно лезвие бритвы, ножом. Один хороший удар в шею противника такой штуковиной - и голова того отлетает, словно срубленная мачете занкарайская дыня. Ножные лаги представляют не менее грозное оружие. Кроме острых лезвий-краев, они имеют также и продольные по центру стального ботинка ножи. На носке и пятке ножных лаг имеются острые шипы. Шипы расположены также и на наколенниках и налокотниках. Бедра и руки до локтей у гладиатора прикрыты широкими стальными полосами, стянутыми ремнями из кожи. Полосами, предназначенными для блокировки ударов. Широкий пояс и шлем с острым наконечником завершают костюм гладиатора.
 Когда я напялил все это на себя, мне на секунду стало страшно. Одно неверное движение, неверный шаг, и острое лезвие твоих же собственных лаг отрубит тебе какую-нибудь конечность.
 Осторожно ступая, стараясь не порезаться, я вышел в центр ринга. Квадрат уже поджидал меня. Он был в прочном, скрывающем его тело с головы до ног костюме спарринг-тренера и шлеме с забралом. Костюм, сотканный из множества стальных колец, невозможно было пробить острыми лагами. Кроме кольчуги, на руках и ногах старшины были нацеплены тренировочные лаги из прочного дерева. Бедра и руки у него также были защищены стальными полосами.
 Подойдя поближе, Квадрат без общепринятого во всех боевых единоборствах приветствия, без единого намека на атаку неожиданно ударил рукой.
 Я с трудом парировал стремительный выпад тренера и в ответ сам ударил. Сначала одной ногой. Потом в прыжке другой. Еще не успев как следует приземлиться, я обрушил на старшину целую серию ударов руками. Комбинируя прямые и боковые удары, я заставил Квадрата отступить. Немного ошеломленный моей атакой, он с трудом отбил удары и тут же допустил ошибку. Поставил правую ногу не так, как следовало, потеряв на долю секунды равновесие. Но мне было достаточно и этой доли секунды. Меня уже охватил азарт бойца, и, резко развернувшись на одной ноге, я ударил в грудь старшины другой. Действуя скорее инстинктивно, без подготовки, я нанес сильнейший удар лагой правой ноги в грудную клетку моего спарринг-тренера. Квадрат не успел среагировать на атаку и, сбитый сильным ударом, отлетел к противоположному концу ринга. Спружинив о канат, он тут же вновь встал в боевую стойку. По выражению лица старшины было заметно, что он слегка ошеломлен моим натиском. Не ожидал Квадрат такой прыти от новичка. От бойца, впервые примерившего смертельные лаги.
 Чувствуя, что продолжения поединка не будет, я позволил себе немного расслабиться. После столь энергичных действий мне срочно захотелось выбраться из квадрата ринга. В животе все бурлило. Обильный ужин давал о себе знать.
 Заметив, что старшина стягивает с себя тренировочный костюм, я тоже принялся избавляться от тяжелых и крайне опасных лаг.
 Кровь брызнула красной струйкой, когда я случайным взмахом задел бедро ручной лагой. Быстро сбросив латы и прижав рану рукой, я дождался остановки кровотечения. Спустя несколько секунд вживленные в мое тело биостимуляторы сделали свое дело, и на месте ранки виднелся лишь розовый шрам. С небольшими ранениями мои биостимуляторы справлялись прекрасно. Еще раз отметив про себя, что нужно быть крайне осторожным с лагами, я откликнулся на слова старшины.
 - Ничего, это не страшно, - проговорил он, подходя ко мне. - Некоторые с непривычки поначалу отрубают себе руки. Бывает тогда работа старине Хамсу - доктору лазарета. Я сам не раз калечился, пока приноровился к этим ножам.
 - Да, острые ножички, - согласился я, полностью избавившись от облачения гладиатора. И тут же спросил старшину: - Ну как, готов я к бою?
 - Вполне, - ответил Квадрат, - только небольшой совет: в следующий раз бей противника не ступней, а ножами. Чтобы он уже никогда не смог встать. Как видишь, после твоего завершающего удара я быстро встал и вновь был готов к бою. Чего не случилось бы, ударь ты ножами или шипами.
 - Старшина, в следующий раз, в реальном поединке я так и сделаю. Просто твоя кольчуга мне не показалась достаточно прочной, и я решил не рисковать. Мало ли как бывает. Вот я и ударил тебя послабее. Хотя, постарайся я хорошенько, тебе, старшина, хватило бы и этого. Даже голой ногой хватило бы.
 Старшина ничего не сказал в ответ, лишь озадаченно посмотрел на меня. Шучу я, что ли? Не заметив на моем лице и намека на иронию, он махнул рукой. Тренировка закончена Я, осторожно взял лаги, отнес их в каптерку и сдал седовласому уже в приличных годах бойцу. Каптерщик, приняв оружие, взглянул на удалившегося от ринга Квадрата и проронил:
 - Стареет Квадрат. Слабеет. От какого-то новичка взбучку получил. Такого раньше не бывало.
 - Я не какой-то, - поправил я старика, - и вовсе не новичок в боевых единоборствах.
 Каптерщик удивленно посмотрел на меня и, ничего не сказав в ответ, молча убрал лаги.
 Я же направился туда, куда меня давно уже звал мой организм.
 Выйдя из туалета, я услышал прокатившийся по всей школе приказ старшины: "Отбой, бойцы" и, недолго думая, добрался до своей кровати.
 Уже засыпая, я заметил, что расположился неподалеку от незнакомца, который тоже намеревался попасть на Землю. От того самого, с хищным взглядом и выправкой армейского офицера. Подумав напоследок, что неплохо было бы порасспросить, что он знает о нашем пленении, я наконец уснул.

	Глава 7
 Пандерлийс - фамильный замок рода Карнава встретил нас праздничным шумом. Гвалтом разношерстной публики, веселыми криками. Сегодня шестая лунная декада триад. Сегодня исполняется девятьсот девять лет с тех пор, как Мегро фон Карнава основал здесь на пандерлоносских камнях замок Пандерлийс. И по этому поводу сегодня проводятся ежегодные празднества в фамильном гнезде одного из древней ших родов Пандерлоноса. Проводятся знаменитые и ставшие традиционными гладиаторские бои. Бои насмерть.
 На праздничные бои из гладиаторской школы великого господина Карнава отобрали сорок пять бойцов. Сорок пять крепких, здоровых парней. Парней, многие из которых сегодня умрут на потеху публике. С прошлых Пандерлийсских боев из пятидесяти гладиаторов живыми в школу вернулись лишь пятнадцать. Многие с жестокими ранами и отрубленными конечностями. Неудачными оказались прошлые бои для экс-герцога Карнава. Кучу денег потерял в прошлый раз владелец Пандерлийсского замка. В этот раз он решил не ударить в грязь лицом и во что бы то ни стало вернуть потерянные миллионы. Именно миллионы. Суммы ставок на Пандерлийсских боях достигали шестизначных цифр, в то время как даже за самого лучшего бойца никто не давал больше тридцати тысяч.
 На знаменитые бои слеталась вся элита Пандерлоноса, вся знать этой мрачной планеты. В основном крупные рабовладельцы, имеющие обширные изорениумные рудники. Богатые люди. Попадалась публика и калибром помельче. Разные там жены банкиров, сорящие деньгами своих муженьков налево и направо. Разбогатевшие на военных поставках владельцы автоматических заводов по производству оружия. Наконец, военные - офицеры армии его Величества Людвига Сорок Восьмого.
 Нашу школу выставили против знаменитейшего на всю Галактику гладиаторского цирка Таранта. Который, в свою очередь, принадлежал одному из самых богатых людей Пандерлоноса, известному рабовладельцу Тору Квандерлонскому. Больше известному как Top Кровопийца. Прозванному так за его кровожадный нрав.
 Трудно будет великому господину Карнава не ударить в грязь лицом на этих боях. И хоть выставил он лучших бойцов школы, нелегко придется на этих боях его гладиаторам. Потому как цирк Гаранта до сих пор еще не знал поражения. Бойцы Таранта побеждали всегда. Непобедимые были бойцы в цирке Таранта. Но тем почетней лавры достанутся тем, кто когда-нибудь победит их. Тем больше денег заработает тот, кто поставит против них.
 Всего было заявлено двадцать поединков. Две пятерки - то есть два боя с пятью бойцами против пяти. Пять троек, семь двоек и шесть одиночных поединков. Наиболее зрелищными, с наибольшими ставками, были бои с большим количеством бойцов. Пятерки. Это самые престижные и кровавые бои.
 Я попал в одну из пятерок. В первую - ту, что открывала ежегодные Пандерлийсские бои.
 Готовиться к знаменитым боям бойцы школы начали с самого утра. Быстро поднявшись в шесть часов, без завтрака начали день с короткой пробежки. Затем, разгоряченные, приступили к боевой тренировке. Тренировались кто со спарринг-партнером, кто, отрабатывая удары на роботах-тренажерах.
 Я же предпочел после пробежки заняться комплексом дио. Не знаю ничего, что так восстанавливает силы и настраивает меня на поединок.
 Удобно устроившись в углу обширного спортивного мата, я проделал комплекс изотернических упражнений, а затем занялся самоконцентрацией. Приняв позу Вирва, постарался уйти от действительности, сосредоточившись на своем внутреннем "я". Попытался отключиться от всего. Но полностью сделать мне это не удалось. Какие-то назойливые звуки не давали сконцентрироваться. Не давали сосредоточиться. Отбросив бесплодные попытки самоконцентрации, я прислушался. А прислушаться, действительно, стоило. Разговаривали несколько бойцов варнавалийцев, тренирующихся неподалеку от меня. Говорили они на древневарнавалийском, да еще с примесью какого-то неизвестного мне диалекта.
 Вообще, варнавалийский, наверное, самый трудный язык в Галактике. По крайней мере я ни в одном другом языке не встречал такого богатства форм с таким многообразием содержания. Богатства форм слов и многообразия предложений, состоящих из этих слов. И все это в связке со звуками. Одно и то же слово, произнесенное с разной интонацией, означало совершенно различные понятия. А уровни? Во всех этих сложных, вложенных в части речи уровнях, наверное, не всегда разбирались и сами варнавалийцы. Тем более какой-то космодесантник, лишь поверхностно изучивший основы их древнего языка.
 Но все же прислушивался я не зря. В оживленном разговоре варнавалийцев я сумел уловить главное. Я понял, что готовится побег. Не понял, когда и где, сколько бойцов участвует и кто именно собирается бежать, но то, что бежать собрались варнавалийцы, было точно. Никаких подробностей. Никаких имен. Единственное название, которое, старательно прислушиваясь, я смог разобрать - Варлонские горы.
 Варнавалийцев было немало в гладиаторской школе господина Карнава. Стройные, сильные, светловолосые потомки людей с планет-близнецов Варна и Валий всегда преуспевали в различных видах спорта. Потомки древних охотников на пикобизонов, варнавалийцы унаследовали от своих предков природные силу и ловкость. Великие воины и покорители космоса, они основали множество колоний по всей Галактике. Потомков этой древней, насчитывающей не одну сотню тысяч лет, цивилизации можно было встретить в любом уголке Вселенной.
 Можно было встретить и в гладиаторской школе господина Карнава. И в немалом количестве. По крайней мере я насчитал среди бойцов не меньше двух десятков варнавалийцев. Большинство из них носили красную форму.
 Заинтересованный случайно подслушанным разговором, я захотел посмотреть на варнавалийцев, готовящих побег. Чем Пустота не шутит, может, и я смогу попасть в их компанию. В компанию желающих покинуть лагерь господина Карнава.
 Но пока я выходил из состояния отрешенности дио, пока выпутывался из хитроумной стойки-позы Вирва, варнавалийцы уже покинули мат, затерявшись среди других гладиаторов.
 Хоть я и не увидел бойцов, готовящих побег, мысли об этом не покидали меня до того момента, пока мы - отобранные для праздничных боев гладиаторы - не прибыли в Пандерлийс.
 Думы о возможности вновь стать свободным занимали меня всю дорогу к замку. И пока нас, построившихся в колонну по двое, со скованными руками под усиленной охраной вооруженных надзирателей вели к пригнанному специально для этого большому валобусу. И пока мы забирались в грузовой, без окон, отсек валобуса. И пока, трясясь на воздушных ямах, летели к родному гнезду Карнава.
 Я отвлекся от этих дум лишь однажды. Когда на жестком сиденье напротив себя заметил незнакомца с терминала контрабандистов. Того самого, с военной выправкой, с кем мы вместе попали в плен. В рабство к господину Карнава.
 - Джаггер, Леон Джаггер, - приветливо улыбнувшись без лишних церемоний, представился я.
 - Роджер Стоун, - ответил человек с армейской выправкой. - Рад вас видеть живым и невредимым.
 - Да. Не повезло нам, - вздохнул я. - Хотя другим не повезло еще больше.
 Стоун неопределенно пожал плечами. Нельзя было прочитать в его непроницаемых стальных глазах и намека на то, что он знает больше, чем я. Не церемонясь, я напрямую спросил моего товарища по несчастью:
 - Послушайте, Стоун, со мной там в терминале была девушка. Майя. Вы случайно не знаете, что с ней? Куда она попала?
 На секунду мне показалось, что Стоун что-то знает, в его жестких непроницаемых глазах мелькнуло желание сообщить мне какие-то подробности. Но Стоун сдержался. Лишь неопределенно ответил:
 - Я потерял сознание. Очнулся уже в лагере, так что ничего интересного рассказать вам не могу.
 Всем военным вживляют в головной мозг антидепрессантные маяки и нейтрализаторы гипноизлучений. Поэтому депрессирующие поля не оказывают серьезного влияния на солдат. Тем более на кадровых офицеров. Каким, по моему мнению, являлся и Роджер Стоун. На какое-то время сильное парализующее поле может сковать конечности военного, но лишь на какое-то время, и уж никак он не потеряет сознание от армейского парализатора.
 Мой новый знакомый явно не хотел говорить правду, не хотел раскрывать то, что он не подвержен действию депрессантов. То, что он военный.
 Почему он этого не хотел делать, оставалось для меня загадкой.
 Отложив на потом решение этой проблемы, я вновь задумался о возможности побега. Мне казалось: сумей я убежать - у меня повысились бы шансы отыскать и освободить Майю. Когда сам свободен, сподручней спасать других. С руками и ногами, скованными энергонаручниками, не очень-то поспасаешь любимую.
 "Непременное условие для побега - это быть свободным от наручников, - думал я, - вот только как избавиться от энергобраслетов? Как получить такой шанс? Сколько мне придется ждать? Год? Два? Проживу ли я столько? Проживет ли в плену столько Майя?" Вопросы, казалось, не имели ответа, однако ответы на них мне представились гораздо быстрее, нежели я думал. Прошло не больше часа, как я оказался свободен от своих оков.
 Мы, бойцы из первой пятерки, стояли у решетки выхода на арену и нервно разминались. Волновались все. И я, новичок в подобного рода боях, и мои более опытные товарищи - два похожих друг на друга, как братья, варнавалийца, небольшого роста, юркий, словно , иканейская пчела, маркильянец и знакомый уже мне здоровый краснокожий тарнеец.
 Энергобраслеты и ошейники с нас сняли. Без этого никак нельзя. Вдруг какой-нибудь шутник в самый разгар боя при помощи дистанционного управления активирует их? Или включит генераторы боли, встроенные в ошейник. Плакал тогда денежки поставивших на такого гладиатора. И денежки немалые. А такое нельзя допустить. Никак нельзя допустить. Подобные попытки пресекались в корне. Как пресекались любые способы психотропного воздействия на бойцов. Сквозь решетку я заметил несколько зоновых антидепрессантных излучателей, чьи раструбы виднелись под куполом гладиаторского цирка. Все должно было проходить по-честному. Применение допинга категорически запрещалось. Все гладиаторы прошли перед боем обязательный допинг-контроль.
 Кроме шорт малинового - фамильного цвета рода Карнава и лаг, с необходимой амуницией, на нас ничего не было. Мы стояли и, нетерпеливо поглядывая сквозь решетку на арену цирка, не могли дождаться начала боя. Боя, который, одному богу известно чем закончится. Кто из нас выйдет живым с этой арены, знал только всевышний.
 Ко мне подошел Квадрат и дружески хлопнул по плечу. Он тоже участвовал в сегодняшнем бою. В одном из индивидуальных поединков.
 - Помни о том, что я тебе говорил, Джаггер. Бей так, чтобы противника не пришлось потом добивать. Добить его шанса у тебя может не быть, - тихо проговорил старшина гладиаторов. - Это не тренировочный бой и даже не чемпионат по диоке. Это гладиаторские бои насмерть.
 Я кивнул в ответ. Это я уже начал понимать.
 - Костолом, береги спину, - услышал я предостережение от стоявшего рядом со мной краснокожего гиганта-тарнейца. - В таких массовых схватках это самое слабое место. Если спина у тебя будет надежно прикрыта - можешь отбиться от скольких угодно противников.
 Я посмотрел на тарнейца. Похоже, краснокожий искренне желал мне удачи в поединке. Нет и намека на вчерашний инцидент. По-другому и быть не могло. Когда смерть стоит от тебя в двух шагах, не до распрей и разборок.
 - Слушайся старину Молота, я много крови пролил на этой арене.
 - Спасибо, Молот, - поблагодарил я тарнейца и кивнул в ответ.
 Больше добавить я ничего не успел. Прозвучал громкий удар колокола - сигнал к началу боя. Решетка с лязгом поднялась, и мы вышли на арену гладиаторского цирка.
 Пандерлийсский гладиаторский цирк походил скорее на Мерлезенскую оперу, нежели на место кровавых схваток. Богато отделанный ценными породами дерева с позолотой круг цирка никак не указывал на то, что через несколько минут здесь начнется настоящая бойня. Высокие, обитые кожей шанхайских козлов кресла и тысячекапельная люстра ирокзанского хрусталя никак не ассоциировались с кровью, что вот-вот прольется на песок этой арены.
 Под потолком, в самом центре, висит большой, пять на шесть метров, портрет короля. Богато отделанный камзол и дорогой, весь в драгоценных камнях меч, поднятый монархом в приветствии, не могут скрыть ничтожности их обладателя. Людвиг Сорок Восьмой оказался сереньким, ничем не примечательным человеком. С каким-то мышиным взглядом затравленного животного и лицом, больше похожим на морду крысы, чем на лик человека.
 Выйдя в ярко освещенный круг гладиаторского цирка, я огляделся. Кроме дорогой отделки и высоких, больше пяти метров, отвесных бортов, отделяющих арену от первого ряда, гладиаторский цирк не отличался от обычного, нормального цирка. Такая же разношерстная публика с высоты глазеет на пятачок арены, такой же невнятный шум стоит в преддверии циркового представления. Вот только на арене здесь не циркачи и акробаты, не дрессированные медведи, а рабы. Рабы, которые сейчас погибнут на потеху этой праздничной публике.
 Да и публика тут подобралась соответственная. Я заметил недалеко от себя в первом ряду миловидную женщину с высокой диадемой. Вероятно, одну из жен богатых банкиров, примчавшуюся в Пандерлийс в надежде хорошо отдохнуть. Отдохнуть, посмотрев гладиаторские бои. Дама длинным ножичком сосредоточенно чистила банан. Заметив, что я смотрю на нее, женщина мило улыбнулась и тут же воткнула свой острый ножичек в спину проходившего мимо нее и заслонившего на секунду арену молоденького раба-разносчика сладостей. Хорошо вышколенный раб вздрогнул от неожиданной боли и, даже не вскрикнув, а лишь прикрыв рану ладонью - чтобы, не дай бог, не закапать господ своей кровью, - продолжил путь.
 Я, увидев отвратительную сцену, с омерзением отвернулся. И как раз вовремя.
 Пятерка наших противников уже стояла на арене. Пять высоких, на голову выше меня, одинаковых, словно близнецы, желтокожих братьев Шар. Узкоглазые гиганты переминались с ноги на ногу и, спокойно выбирая себе будущих противников, разглядывали нас. Ничего хорошего это не предвещало.
 Братья Шар идеально подходят для массовых поединков. Действуя, как слаженная машина, как единая команда, они имеют больше преимуществ в коллективном бою, чем отдельные сведенные в пятерку бойцы. Браться понимают друг друга с полуслова, с полувзгляда. Ведут единую стратегию боя, мгновенно приходя на помощь тому, кто в ней нуждается. Одним словом, противник попался нам серьезный.
 Я ожидал отдельного сигнала к бою и поэтому немного замешкался. Между тем бой уже начался. Едва бойцы вышли на арену, свет огромной хрустальной люстры под потолком потускнел. Лишь арена по-прежнему ярко освещалась лучами прожекторов. За спинами гладиаторов опустилась входная решетка. С этого момента они вольны были нападать на своих противников. По установившейся традиции бойцы несколько секунд выбирали себе противников и, лишь определившись с выбором соперника, кинулись вперед.
 Не ожидавший столь быстрого начала схватки, я едва не пропустил удар бросившегося на меня желтокожего брата Шар. Его рука, вооруженная острой лагой, словно меч, просвистела в дюйме от моего лица. Едва не задев меня, узкоглазый гигант тут же атаковал вновь. Слишком грубовато и прямолинейно атаковал меня брат Шар. Я уже оправился от шока и был готов к бою. Отбив стальными пластинами, закрепленными на руках, неуклюжие выпады противника, я сам как следует ударил. Нанес боковой удар правой ногой. Один из самых сильных моих ударов. Желтокожий гигант едва смог парировать этот стремительный выпад. От встречи его блокировочных пластин с моей лагой посыпались искры. Ошеломленный мощным ударом, брат Шар слегка отступил назад и на мгновение потерял контроль над ситуацией. Я сразу воспользовался замешательством желтокожего и, резко присев, стремительно веерообразным движением ударил левой ногой по лодыжкам противника.
 Страшная все-таки штука эти лаги. Драться в них - это не просто махать кулаками. Почти каждый пропущенный удар смертелен. Удары лагами разят бойцов, словно хорошо отточенные мечи.
 Мой противник, с отрубленными до колен ногами, беззвучно грохнулся на арену гладиаторского цирка.
 Я же, вспомнив совет Молота, отскочил от места поединка и быстро огляделся.
 И вовремя это сделал. Гладиаторские бои с лагами стремительны. Бой может окончиться в считанные секунды. Здесь не бывает длительного обмена ударами, как в обычных драках. Каждый удар смертелен. Чуть замешкался, и твоя голова летит на песок арены, отрубленная более удачливым противником.
 Как отлетела на арену гладиаторского цирка голова одного из варнавалийцев, неудачно подставившегося желтокожему брату Шар. Второй варнавалиец с трудом отбивался от нападок сразу двоих противников. По всему было видно, что долго ему не продержаться. Юркий маркильянец тоже сдавал. С трудом уклоняясь от мощных ударов желтокожего врага, он отступал к отвесному борту арены. К борту, залитому кровью таких же, как он, гладиаторов. Единственным, кто еще держался, был тарнеец. Обменявшись со своим противником несколькими обильно кровоточащими ранами, Молот нисколько не сдал. Даже, наоборот, понемногу теснил противника.
 Я едва успел, осмотревшись, оценить обстановку, как тут же вновь был атакован. Это парочка братьев Шар, изрубивших к тому времени оставшегося варнавалийца, кинулась на меня. В этот раз мне пришлось хуже. Труднее мне пришлось в этот раз отбивать атаки стремительно наседающих желтых братьев. Все-таки двое противников - это не один. Надо быть вдвойне осторожным.
 Слегка зазевался, и тут же конек ножной лаги одного из братьев прочертил красную полосу на моем бедре. Ударивший меня желтокожий мгновенно отскочил, и я не успел достать его в ответ. Меня в этот момент атаковал другой брат Шар, и я, разозленный, хоть и небольшим, но все же ранением выместил всю злобу на нем. Отбив его слишком прямолинейную попытку ударить меня в голову ногой, сам набросился на противника. Моя левая нога остроконечной лагой впилась в его грудь. И пока он, пошатнувшись, недоуменно рассматривал огромную рваную рану на своем теле, я другой ногой в прыжке добил желтокожего. Оторванная моим боковым ударом правой ноги голова брата Шар, словно панбольный мяч, улетела в сторону трибун.
 Трибуны встретили мой удачный удар громогласным ревом. Они получили то, за чем пришли, - яркое кровавое зрелище. Я же тем временем едва не получил острый нож лаги в собственное брюхо. Приземлившись, с большим трудом увернулся от второго противника. Желтокожий, дождавшись, когда я опущусь на песок гладиаторской арены, коротко ударил рукой, целясь в мой живот. Лишь невероятная реакция спасла меня. Чудом увернувшись, я левой рукой блокировал его удар. В тот же миг, резко разворачиваясь, нацелил шип налокотника правой руки в лицо брата Шар.
 Острый шип, словно шило, со стуком воткнулся в переносицу желтокожего, и он с мертвыми, застывшими глазами рухнул навзничь.
 Избавившись от очередного врага, я вновь бросил взгляд на арену. С ловким маркильянцем было покончено. Отрубив руку и перебив ногу бедняге, атаковавший его брат Шар, наконец, одолел своего противника. Взглянув на публику и увидев у большинства наблюдавших за этой бойней господ знак "нижний крест" - скрещенные руки, - который означал, что они желают смерти его менее удачливому сопернику, он стал добивать своего врага. Одновременным ударом рук по плечам маркильянца желтокожий нанес ему страшные раны. Стоя на коленях, маркильянец с ужасом наблюдал за тем, как его убивают. Завершая удар - "цветок Агры", желтокожий гигант одним мощным ударом буквально разнес вдребезги череп противника. Маркильянец замертво свалился на песок цирка.
 Все это я наблюдал, пока, словно стремительная лань, летел к кровожадному брату Шар. Молот по-прежнему еще держался. Правда, уже желтокожий теснил его, а не наоборот, но в целом тарнеец бился неплохо. Хотя против двоих противников он, конечно, не выдержал бы. Прекрасно это понимая, я бросился тарнейцу на выручку.
 Рев трибун достиг апогея. Страсти бушевали нешуточные. Ставки делались на целые состояния. И те, кто ставил не на меня, явно были в проигрыше. Как проиграл и брат Шар, к которому я подскочил в этот момент.
 Заметив меня и оставив попытки атаковать спину Молота, желтокожий встретил нового противника несколькими ударами рук. Удары его вышли вялыми. Все же юркий маркильянец порядком измотал гиганта. И он, понадеявшись на свою силу и стараясь побыстрее разделаться со мной, несколько раз ударил не очень удачно.
 Брат Шар все же успел царапнуть меня по ребрам, но такая рана меня уже не могла остановить. Встречным ударом правой руки в мощный бицепс противника я лагой перебил руку желтокожему. Конечность моего врага отлетела в сторону, и я тут же вновь стремительно ударил. Прямо в живот гиганта. Брызнула кровь, и желтокожий, вскрикнув от невыносимой боли, упал на колени. Разгоряченный боем, он неуклюже в течение нескольких секунд пытался впихнуть свои изорванные внутренности обратно в живот. Пока наконец, смертельно побледнев, не свалился на песок арены цирка. Песок, окропленный его кровью.
 Я же, не обращая внимания на возмущенные крики господ сверху, на их скрещенные руки, на их требования добить моего противника, бросился на помощь тарнейцу.
 И вовремя бросился. Еще секунда - и не стало бы здоровяка Молота. Добил бы его последний оставшийся брат Шар.
 Молот сидел на полу арены и, полуоглушенный мощным ударом противника, очумело крутил головой. Желтокожий удачно достал его ногой в голову. И если бы не прочный шлем, валялся бы сейчас Молот с раздробленным черепом, как маркильянец. И добил бы не успевшего очухаться тарнейца последний из братьев Шар, не приди я вовремя на выручку. Но я пришел. Успел спасти краснокожего здоровяка.
 Заметив, что я большими прыжками стремительно приближаюсь к нему, брат Шар переключился с Молота на меня - Хотел по-быстрому разделаться со мной и потом уже заняться недобитым тарнейцем.
 Так оно и вышло. По-быстрому. Только разделались с самим желтокожим гигантом. Недолго думая, я в прыжке, выставив вперед правую ногу, ударил последнего брата Шар. Я надеялся на то, что силы у него уже не те, да и реакция наверняка ослаблена после схватки с Молотом. И я оказался прав. Желтокожий даже не успел среагировать. Даже не смог подставить руки, прикрытые пластинами, чтобы блокировать удар. Моя лага, словно нож в масло, вошла в его тело. Перебив ребра, ножи лаги мгновенно превратили в кровавое месиво грудь гиганта. Искромсали сердце желтокожего брата Шар. Сбитое ударом тело мертвого противника, пролетев несколько метров, грохнулось на песок, подняв целую тучу пыли.
 "Все. Я опять жив, ненадолго, но жив", - подумал я, оглядывая поле боя.
 Устало посмотрел на валявшиеся повсюду искалеченные, безжизненные тела гладиаторов. На густо орошенную их кровью арену цирка. Потом медленно перевел взгляд наверх. На всю эту гнусную публику, которая сейчас частью веселилась, радуясь неожиданно выигранным деньгам, частью печалилась, потеряв свои капиталы. До людей же, погибших только что на арене этого мрачного цирка, им не было никакого дела. Ненависть мутной волной внезапно поднялась во мне. Ненависть к этим нравственным уродам, к этим существам, недостойным называться людьми. Ненависть к рабовладельцам. Сами животные, они сделали из меня такое же животное, которое ради их потехи убивает себе подобных. Хотя нет - животных я оскорблял зря, - те никогда не убивают ради забавы.
 Кто-то тронул меня за плечо, и я, словно ужаленный, отскочил. Рядом стоял Молот. Он, сняв с израненной левой руки лагу, приветливо произнес:
 - Спасибо, Костолом, если бы не ты, мои мозги сейчас украшали бы этот кровавый песок.
 - Не за что, - ответил я. - Всегда рад помочь другу. И вот что, Молот, можешь звать меня Джаггер, Леон Джаггер. Или, на худой конец, Тутанканара.
 - Спасибо, Тутанканара, - еще раз поблагодарил тарнеец. - Теперь я у тебя в долгу, а долг он, как известно, платежом красен.
 Он хотел еще что-то добавить, но в этот момент громогласные фанфары известили о конце боя. Мы победили.
 Фанфары вновь троекратно протрубили, и свет с арены цирка переместился на одну из специальных лож. В сфокусировавшемся пятне света все увидели великого господина Карнава - устроителя праздника. Экс-герцог сиял. Еще бы, его гладиаторы выиграли первый, самый престижный бой у знаменитого цирка Таранта. И он наконец-то смог восстановить убытки, понесенные в прошлом году. Карнава сделал шаг к перилам балкона, и тотчас стоявшие у него за спиной стеротарги шагнули следом за своим хозяином.
 - Дамы и господа, владетели и владелицы! - начал он торжественно. - Я рад приветствовать вас в стенах Пандерлийса - родового замка фамилии Карнава. Добро пожаловать на ежегодные гладиаторские бои, посвященные памяти основателя династии великого Мегро фон Карнава. Да пребудет с нами священный Пандерлонос. Да будет вечно жить его Величество Людвиг Сорок Восьмой.
 Экс-герцог величественным жестом указал на портрет Императора. По рядам пронесся гул одобрения. Дамы замахали веерами. Офицеры, встав, отдали честь портрету.
 Я же тем временем, не слушая хвалебной речи экс-герцога, решил помочь искалеченному мною гладиатору. Первому, с перерубленными ногами. Бой закончился, и он больше не был мне врагом. А был таким же горемыкой, как я. Таким же рабом.
 Я направился к брату Шар, который уже успел сбросить ручные лаги и, сидя на песке, пытался остановить кровотечение. Это плохо получалось у желтокожего, от потери крови он слабел с каждой секундой. Двумя неизвестно откуда взявшимися кожаными веревками он безуспешно старался наложить жгуты на свои искалеченные ноги.
 Я, быстро освободившись от ручных лаг, подошел к испуганному, решившему, наверное, что я хочу его добить, бедняге и помог ему наложить жгуты. Желтокожий благодарно посмотрел на меня, но ничего не сказал.
 "Все будет нормально, приятель. Приделают тебе новые конечности, и вновь будешь скакать как заяц", - сказал я, хлопнув брата Шара по плечу.
 В этот момент свет с фамильной ложи Карнава переместился на балкон почетных гостей. В свете юпитера появился неимоверно толстый, с лицом, усыпанным большими бородавками, человек. Он был в красной мантии и колпаке, похожем на поварской. Но это был отнюдь не повар. Скорее мясник. Великий господин Тор Квандерлонский, больше известный как Тор Кровопийца, собственной персоной.
 - Дамы и господа, - работорговец кивнул в сторону зала. - Уважаемый Лесли фон Карнава! Я рад, что стал свидетелем великолепного зрелищного боя. Зрелища, подобного которому не видел уже давно. И я увидел великолепного бойца. Бойца, который один - стоит многих. И готов прямо сейчас предложить за этого великолепного бойца триста тысяч. Ваше слово, господин Карнава.
 Сумма, предложенная за меня богачом миллионером, была столь велика, что весь зал затаил дыхание. Несуразность предложенных денег за одного-единственного раба поражала воображение.
 Но, похоже, экс-герцога эта сумма нисколько не поразила. Секунду подумав, он высокопарно ответил:
 - Мне льстит ваше внимание, великий Тор Квандерлонский, но этот раб не продается.
 Тор Кровопийца чуть не проглотил язык. Столько он еще никогда и ни за кого не предлагал,
 - Пятьсот тысяч, - наконец обретя речь, проговорил миллионер.
 Зал снова ахнул. Ставки росли с невероятной быстротой.
 - Благодарю вас, дорогой Тор, но нет, - вновь ответил Карнава.
 На его красивом, почти женственном лице - лице благородного господина - застыло надменное выражение. Высокомерное выражение лица отпрыска древнейшей дворянской фамилии.
 - Миллион, - чуть слышно проронил Кровопийца, и зал замер.
 Не знаю, чем закончились бы эти торги. Сломался бы наконец надменный Карнава или же устоял перед искушением.
 В самый напряженный момент, в тот момент, когда все присутствующие в зале ждали ответа Карнава, раздалось несколько выстрелов, яркие вспышки осветили полутемную арену, и на песок гладиаторского цирка выбежали бойцы. Бойцы насмерть.

	Глава 8
 Гладиаторы никак не должны были появиться сейчас на арене цирка. После сигнала колокола, после того как оставшихся в живых после первой схватки выведут на арену, - тогда да. Но никак не сейчас. Я недоуменно посмотрел в сторону высыпавших на песок гладиаторского цирка бойцов и понял, в чем дело. Все эти десять бойцов нашей школы, одетые в боевой наряд гладиаторов, были варнавалийцы. И это не было совпадением. План побега начал реализовываться.
 Его успешному началу в немалой степени способствовала заминка, возникшая после первого боя. Ког да Карнава взял слово и когда начался касающийся меня аукцион. Охранники замешкались, не поняв, почему произошла заминка. Варнавалийцы тотчас этим воспользовались и, всем скопом набросившись на надзирателей, быстро перебили их. Захватив энергооружие, вооруженные, кроме этого, остроконечными лагами, они решили с боем пробиваться к посадочной площадке, где сегодня располагалось немало валолетов, на которых прибыли многочисленные гости замка. Пробиваться решили через арену цирка, поскольку двери, ведущие внутрь замка, автоматически захлопнулись, едва начался бунт. Вероятно, беспорядки заметили через камеры наблюдения другие охранники и незамедлительно блокировали все ходы и выходы. Но, было уже поздно. Варнавалийцы, захватившие два автомата Крамера и энергопистолеты, разнеся вдребезги решетку, отделяющую их от арены, ринулись на-. встречу свободе.
 Перед боями со всех гладиаторов сняли энергонаручники, даже ошейники сняли, и это было на руку восставшим. Собственно, это был их единственный шанс обрести свободу. Шанс, которого они ждали долгие месяцы. Подгадывая, когда их соберется достаточное для побега количество. Когда снимут с них энергонаручники, с которыми побег был бы невозможен.
 Варнавалийцы планировали побег втайне, держа в секрете свои планы от других гладиаторов. Никто не знал, что именно сегодня, в день великого празднества Пандерлийсского, они рассчитывают обрести свободу. Но едва другие бойцы нашей школы поняли, что задумали варнавалийцы, увидели, как те расправляются с охраной, то сразу же дружно, не сговариваясь, поддержали бунтовщиков.
 В результате вскоре на гладиаторской арене оказались, кроме варнавалийцев, и все остальные бойцы нашей школы. Всего сорок бойцов. Сорок сильных, готовых на все гладиаторов.
 Из противоположного конца арены сквозь решетку послышались приветственные крики наших соперников. Кричали на варнавалийском. Там тоже были варнавалийцы.
 Прозвучал сухой одиночный выстрел. Яркая вспышка озарила зал, и в решетке, отделяющей гладиаторов Таранта от арены, появилась огромная дыра. Братья по несчастью, превратившись из врагов в единомышленников, мгновенно примкнули к восстанию.
 Да иначе и быть не могло. Гладиаторы - это же не просто рабы, это хорошо подготовленные, сильные бойцы. И если эти бойцы погибали на аренах ради чьей-то прихоти, то уж для обретения собственной свободы они тем более готовы поставить на кон жизнь. К тому же не так много их вернулось бы с этих боев. А тут все-таки был шанс. Шанс вновь стать свободным.
 Шанс стать свободным или умереть свободным.
 Праздничная публика еще не поняла, что происходит, какая им грозит опасность. Свет юпитеров еще озарял ложи великих господ, а гладиаторы уже бежали в первых рядах зрителей. Подставляя друг другу плечи, втыкая ножные шипы в доски ограждения, цепляясь ручными лагами, они, словно гигантские насекомые, карабкались по отвесным бортам арены. Ничто в этот момент не могло их остановить. Четверо охранников, находившихся в верхних рядах зрительного зала, спохватившись, открыли огонь по взбунтовавшимся гладиаторам. Яркие разрывы энергозарядов всколыхнули полумрак цирка. Трое или четверо гладиаторов, разорванные выстрелами охранников, мгновенно погибли.
 Казалось, взбунтовавшиеся бойцы будут перебиты. Еще несколько точных выстрелов - и от гладиаторов ничего не останется. Но долго пострелять охранникам не удалось. Один из них, подбитый варнавалийцем очередью из автомата Крамера, погиб на месте. Второй замешкался, выискивая в полумраке цирка цель, и сразу же получил несколько энергозарядов в не прикрытые броней ноги. Охранник, мгновенно лишившийся обеих ног и выронивший автомат, покатился по головам зрителей.
 Увидев это, оставшиеся надзиратели бросились наутек, оставив празднично разодетую публику на растерзание.
 События развивались молниеносно. Все больше и больше бойцов оказывались в первых рядах зрительного зала. Поднявшиеся первыми сбросили остальным самодельные веревки, сделанные на скорую руку из дорогих портьер, и вскоре все гладиаторы рассыпались по рядам зрителей.
 Теперь уже остановить эту разъяренную волну было невозможно. Ненависть, накопленная за годы рабства, желание отомстить за смерть товарищей, погибших на аренах гладиаторских цирков, выплеснулись наружу. Продираясь к выходам сквозь публику, пришедшую посмотреть на их смерть, гладиаторы не щадили своих врагов - рабовладельцев.
 Словно разряд ирокзанской молнии, промчался один из гладиаторов по толпе, шарахнувшейся к выходу. Врезался, словно стальная фреза в мякоть арлейской дыни. На последствия этого было страшно смотреть. Отрубленные головы и конечности разодетых любителей позабавиться видом чужой смерти полетели в разные стороны. Боец, пробираясь сквозь толпу, рубя работорговцев своим страшным оружием, стремился к оброненному охранником автомату Крамера. Брызги алой крови, куски плоти усеивали путь бойца, и он почти добрался до заветного оружия. И не дойдя лишь нескольких метров до энергоавтомата, был убит двойным залпом фрезерских ружей повышенной пробивной мощности.
 В гладиатора стреляли с балкона фамильной ложи Карнава. Самого Карнава уже не было на балконе. Не было и еще троих стеротаргов. Спасая хозяина, они, мгновенно сообразив, что происходит, увели экс-герцога подальше от начавшейся бойни.
 Последний оставшийся стеротарг и открыл огонь по взбунтовавшимся гладиаторам. Не очень выбирая цели, он принялся безостановочно палить по зрительному залу. Среди объятой смертельным ужасом публики, и так уже метавшейся между рядами, словно загнанная в угол варнавалийская лиса-тару, началась такая паника, которую просто невозможно описать. Разодетые жены банкиров в окровавленных платьях, знатные работорговцы с белыми как мел лицами, военные, с которых мигом слетела вся их спесь, словно стадо иканейских свиней, которых ведут на бойню, метались по зрительному залу цирка.
 Выстрелы стеротарга темными кляксами ложились на обезумевшую толпу. Каждый выстрел фрезерского ружья косил нескольких рабовладельцев, редко попадая в гладиаторов. Собственно, стеротарг успел уничтожить лишь троих бойцов, пока наконец сразу три очереди из автоматов Крамера не сошлись на ярко освещенном балконе. Броня робота, в которого попало сразу такое количество энергозарядов, не выдержала. Тело стеротарга, мгновенно накалившись, стало из черного ярко-красным и внезапно взорвалось. Раздался мощный взрыв, разметавший балкон.
 Рухнувшие вниз остатки балкона придавили немало рабовладельцев. Взрывной волной и осколками ложи уложило ближайшую публику, словно тростник градом. Что тут началось! От взрыва полопалось большинство прожекторов. Взрывной волной сорвало дорогую хрустальную люстру, и она, рассыпавшись с не меньшим грохотом, чем только что прозвучавший взрыв, упала на арену цирка.
 На песке арены к тому времени уже не было ни одного бойца. Все гладиаторы рассеялись по зрительному залу, стремясь через пять просторных выходов покинуть цирк. Наверх подняли даже покалеченного" мною брата Шар.
 Мне помог выбраться с арены Молот. Я встал на плечи гиганта и, втыкая шипы ножных лаг в обшивку, цепляясь руками за малейшие выступы, постепенно добрался до первого ряда. Взобравшись, я увидел труп женщины. Той, с диадемой и ножичком. Великолепная и, судя по всему, дорогая диадема была разрублена сильным ударом лаги какого-то гладиатора. Разрублена, так же, как череп, на котором она находилась.
 Осторожно переступив через бездыханное тело, я оторвал несколько длинных лоскутов материи от бархатной обивки парапета. Быстро связав их воедино, бросил конец оставшемуся внизу Молоту. Вытягивая небольшими рывками эту самодельную веревку, помог тарнейцу выбраться наверх В этот момент и раздался ужасный взрыв. Балкон, разорванный взорвавшимся стеротаргом, разметало по всему зрительному залу, прибив осколками множество рабовладельцев.
 Большой кусок мрамора упал рядом с нами, разметав несколько дорогих кресел и придавив пожилого господина в ярко-зеленом камзоле. Вероятно, какого-нибудь средней руки работорговца. Кусок мрамора с полметра диаметром врезался, словно пушечное ядро, в жирное тело другого работорговца, пригвоздив того к полу.
 Инстинктивно пригибаясь от разлетавшихся осколков, мы с Молотом бросились к светившему неподалеку прогалу выхода.
 Тут уж мы дали выход эмоциям. Выместили злость на метавшихся у нас под ногами, словно корабельные крысы, рабовладельцах.
 Молот, не останавливаясь, рубил правой лагой попадавшихся на нашем пути разных там владетелей, банкиров и прочую публику, которая сейчас походила скорее на объятую паникой толпу рабов где-нибудь в распределительном лагере, когда рабовладельцы, забавы ради, подстреливают загнанных в загон рабов зарядами дроби, веселясь при виде человеческих мучений и от души потешаясь над страданиями истерзанных людей.
 У меня на пути внезапно встал один из офицеров его Величества Людвига не помню там какого. Выхватив свой позолоченный палаш, он с озверевшим от страха лицом бросился на меня, явно намереваясь снести мне голову. Я же, не останавливаясь в прыжке и слегка коснувшись горла обезумевшего вояки, вырвал ему шипом ножной лаги часть гортани. Сильная струя крови брызнула из разорванного горла офицера его Величества, и он, схватившись за шею, рухнул в проход между креслами. Я, подняв его палаш, продолжил путь. Путь к выходу из зала. Путь к свободе.
 В коридорах замка, куда мы с Молотом вскоре попали, было ненамного спокойней, чем в зрительном зале. Вырвавшиеся из зала гладиаторы, вооруженные трофейными автоматами Крамера и энергопистолетами, рассеялись по проходам, вступая тут и там в перестрелки с охранниками, сбегающимися к цирку со всего замка. Гладиаторы дрались не на жизнь, а на смерть, не жалея себя, отчаянно борясь за возможность обрести свободу, и вскоре многие из них пробились к верхним этажам Пандерлийсского замка. Захватывая все больше и больше энергооружия убитых охранников, гладиаторы упорно стремились к посадочной площадке. К площадке, расположенной на крыше, в самом центре замка.
 Несколько гладиаторов засели в баре неподалеку от одного из выходов и, когда взбешенные охранники появились в проходе, открыли по ним безостановочный огонь. Боец, спрятавшийся за стойкой, несколькими длинными очередями уложил сразу троих неосторожно появившихся охранников. Разорванные энергозарядами тела надзирателей остались лежать среди поваленных столиков. Двое оставшихся в живых опомнились и выстрелами из гранатометов разнесли стойку бара вместе со спрятавшимся за ней гладиатором. Бойцы не остались в долгу, и вот уже эти прихвостни работорговцев корчатся на мраморном полу с отстреленными ногами. Не прикрытыми полуброней ногами. Точнее, тем, что от этих ног осталось.
 Ободренные этой небольшой победой восставшие гладиаторы, подобрав трофейное оружие, устремились дальше. Дальше к свободе.
 Мы с тарнейцем, стараясь не попасть под перекрестный огонь, переступая через обугленные трупы, попадающиеся на каждом шагу, медленно, но верно пробирались наверх. Чем больше мы удалялись от арены цирка, тем спокойнее становилось. Все тише и глуше становились звуки выстрелов.
 Мы, успокоенные наступившей тишиной, выбежали в какой-то зал и сразу же поплатились за свою беспечность. Невесть откуда взявшийся охранник с автоматом Крамера на изготовку встретил нас, едва мы, выскочив из полутемного коридора, оказались в ярко освещенном зале.
 Охранник целился в меня. Я, вооруженный офицерским палашом, показался ему опасней раненого, истекающего кровью Молота. Секунду понаблюдав за нами, надзиратель вскинул автомат и выстрелил. Он стрелял явно в меня, но тарнеец внезапно кинулся наперерез, заслоняя мое тело от энергозаряда охранника. Молота выстрелом отбросило на меня, и мы упали, свалившись на пол. Я целый и невредимый, он с большой обугленной раной в правом боку. С вырванным куском плоти из его большого тела.
 Я едва успел сообразить, что произошло, едва успел выбраться из-под придавившего меня тарнейца, как понял, что сейчас погибну. Охранник вновь целился в меня. Секунды замерли. Время остановилось. Я отчетливо видел палец надзирателя на спусковом крючке автомата. Видел, как он начал нажимать его.
 В тот самый момент, когда казалось, все - сейчас я отправлюсь в мир иной, произошло невероятное. Надзиратель сам отправился к праотцам. В ад отправился прихвостень работорговцев. Сгусток плазмы огненным кулаком врезался в тело охранника, и он, закричав от ужасной боли, рассыпался на тысячу ярких угольков.
 Человека, выстрелившего в охранника из плазменного пистолета, человека, спасшего мою жизнь, я знал. Роджер Стоун собственной персоной приближался к нам На его бесстрастном лице не было и намека на волнение. Казалось, выстрелил он скорее инстинктивно, не думая о том, кого спасает, стараясь по-армейски уничтожить врага прежде, чем тот уничтожит его солдата.
 Быстро подойдя к нам и наклонившись, он осмотрел Молота. Затем уставившись своим стальным взглядом мне в глаза, чуть заметно покачал головой.
 "Не выживет", - был молчаливый приговор Стоуна.
 Я же отказывался в это верить. С отчаянием тряс за плечи потерявшего сознание недавно обретенного друга. На мгновение мне удалось привести его в чувство.
 - Вот мы с тобой и квиты, Тутанканара, - с трудом выговаривая слова, произнес тарнеец. - Беги и больше никогда не попадай в рабство.
 Я хотел ободрить его, сказать ему, что мы вместе покинем замок, но не успел. Взгляд краснокожего жителя планеты Тарна остекленел. Дыхание перестало вырываться из искалеченного тела. Молот умер.
 Я закрыл глаза человеку, спасшему мне жизнь, и встал. Слезы душили меня, и тут у тела своего друга я поклялся, что выполню его последнюю волю. Я вырвусь из рабства. Я вырвусь для того, чтобы навсегда покончить с рабством на этой трижды проклятой богом планете.
 Я сделаю это.
 Подобрав автомат убитого охранника, я последовал за Стоуном, надеясь поскорее добраться до посадочной площадки. Но в планы офицера это, похоже, не входило. Он, не обращая на меня внимания, двигался к одному ему ведомой цели. Бежал по длинным темным коридорам замка, спускался по витым лестницам, пересекал богато отделанные залы дворца. Пару раз мы натыкались на охранников и, быстро разделавшись с опешившими от неожиданности надзирателями, продолжали путь.
 Стрелял Стоун из своего, неизвестно каким образом раздобытого плазменного пистолета ничуть не хуже меня. Мастерски стрелял офицер. Уж я в этом разбираюсь. Не целясь, навскидку, с одного раза мог уложить парочку охранников. Охранников, так и не понявших, откуда на них свалилась такая напасть.
 Мы все больше углублялись внутрь замка, стремясь к его центру. Вместо того, чтобы пробираться на крышу, к посадочной площадке, мы двигались вниз - к подвалам дворца. Стоун шел уверенно, словно точно знал дорогу. Он не ошибся ни одним коридором, ни разу не зашел не в ту дверь. Быстрыми шагами он мерил пространство древнего замка. Я же как зачарованный, не задавая лишних вопросов, двигался следом за офицером. Стоун настолько уверенно продвигался к неведомой цели, что и я заразился этой уверенностью и, полностью отдавшись чутью моего товарища, безоговорочно следовал за ним.
 Казалось, одинаковым коридорам не будет конца, и мы будем вечно бродить по сырым подвалам замка. Однако вскоре мы пришли. Цель, к которой мы стремились, была достигнута. Но тут перед нами встало новое, последнее препятствие.
 Мы вбежали в небольшую комнату, в центре которой на невысоком основании находился абсолютно круглый - около двух метров диаметром - и полностью прозрачный люк. Люк шахты, отвесно уходившей вниз. Уходившей неизвестно на какую глубину.
 То, что это и было целью нашего путешествия, я понял, взглянув на Стоуна. По обычно непроницаемому лицу офицера можно было без труда догадаться - этот люк и есть то, к чему он так стремился.
 Внезапно короткая очередь энергозарядов разорвалась в полуметре от нас, и мы бросились в разные стороны. Я, не целясь, выстрелил в один из трех коридоров, ведущих в эту комнату. В тот, из которого, по моему мнению, нас обстреляли. Скорее всего я угадал. И наверное, не промахнулся, потому что ответных выстрелов не последовало. Вот только я на долю секунды замешкался, откатываясь в сторону ближе к укрытию, ближе к люку, и тот, кто нас обстрелял, успел бросить игольчатую гранату.
 Граната, перекатываясь на острых шипах, заскакала, словно шишка дерева Лам, по мраморному полу древнего замка. Успев досчитать до двух, я одним прыжком спрятался за мраморным основанием люка.
 Раздался оглушительный грохот, долгим эхом промчавшийся по подземельям замка. Тысячи иголок гранаты испещрили стены комнаты. Я, спасенный люком, почти не пострадал. Лишь один осколок-иголка впился мне в лодыжку. Оперение иголки торчало из ноги, и я, стиснув зубы, одним рывком выдернул осколок. Осторожно держа автомат наготове, встал.
 Несмотря на множественные ранения, Стоун был еще жив. Взрывом у него оторвало ступню правой ноги, и осколками раскрошило левую руку. Но это было пустяком по сравнению с теми иголками, что впились В его левый бок. Вся левая половина Стоуна представляла одну сплошную кровавую рану. И, несмотря на это, он все еще был жив. Оставляя за собой широкий кровавый след, офицер упорно полз к прозрачному люку.
 Я быстро подскочил к Стоуну, надеясь облегчить его страдания, сказал, что сейчас ему лучше не двигаться, что надо остановить кровотечение, но он лишь отмахнулся здоровой рукой от моих причитаний. На лице офицера была написана такая решимость выполнить задуманное, что я невольно спасовал перед его упорством.
 Я помог Стоуну добраться до люка, и он, опираясь на мраморное основание, попросил помочь ему.
 - Прострели люк, - произнес Стоун слабеющим голосом.
 Я тотчас выполнил просьбу офицера. Одним точным, малой мощности энергозарядом пробил отверстие размером с кулак в толстом стекле люка.
 Стоун, отвернувшийся на мгновение выстрела от люка, оглядел дыру, из которой дохнуло тысячелетней затхлостью, и вновь попросил; - Ломай, Джаггер, - сказал офицер, протягивая мне всю изорванную взрывом левую руку.
 - Что ломать? - не понял я.
 - Мое левое предплечье, - сквозь зубы, морщась от боли, пояснил Стоун. - Одним движением. Ты же чемпион, Джаггер, тебе это раз плюнуть.
 - Но, Стоун, послушай... - начал я.
 - Ломай, - скрипнув зубами от невыносимый боли, вновь приказал офицер. - Именем Галактического Совета я тебе приказываю - ломай!
 Видя мою нерешительность, Стоун добавил: "От этого, Джаггер, зависят сейчас судьбы миллионов людей".
 И я ударил. Зажмурившись, резким ударом перебил искалеченную руку Стоуна. Когда я открыл глаза, Стоун уже пришел в себя. А может, этот стальной человек и не терял сознания. Здоровой рукой он вытаскивал кость из обрубка левой, покалеченной руки. Поморщившись не от своей боли, я, приглядевшись, заметил, что это вовсе не кость. Предмет, заменявший кость левого предплечья Стоуна, был явно искусственного происхождения. Темный металл испачканного в крови и неведомого мне прибора внезапно распался на две половинки. Зажав во рту одну из них, Стоун, собрав остатки сил, опустил другую часть прибора в пробитую мною пробоину в люке. Он еще хотел нажать слегка выступающую на поверхности цилиндра кнопку, но слабеющий палец соскочил с поверхности цилиндра. Стоун потерял сознание, и темный цилиндрик беззвучно упал в пропасть люка.
 Я попытался привести в чувство Стоуна, но напрасно. Казалось, жизнь покинула отважного офицера, и лишь по еле заметному дыханию можно было определить, что Стоун жив. Поняв, что Стоун надолго потерял сознание, я решил действовать самостоятельно.
 Первым делом выдернул кожаные ремни из своих налокотников. Перетянул ими искалеченные ногу и руку Стоуна. Потом освободился от ненужных теперь ножных лаг. Скинул неудобный шлем. Забросил за спину автомат Крамера. Подобрал выпавшую вторую половинку загадочного прибора и сунул ее за пояс. Осторожно, стараясь не навредить и так уже порядком искалеченному телу Стоуна, взвалил его на плечо и пошел к выходу.
 Без раздумий выбрал из трех коридоров единственно возможный - тот, из которого никто по нам не стрелял, и тот, где мы еще не были, пошел по длинному с низкими сводами туннелю. В общем-то, идти можно было в любом направлении. Все равно я понятия не имел, где нахожусь и как отсюда выбраться. А если не знаешь, куда идти, не все ли равно, в какую сторону направить свои стопы?
 Решив так, я, к моему большому удивлению, не ошибся. Не прошел и тридцати метров по мрачному подземелью, как наткнулся на дверь лифта. Лифта, ведущего вверх.
 Бой на крыше был в самом разгаре. Выжившие в схватках, развернувшихся в коридорах замка, гладиаторы добрались до посадочной площадки. Почти все они были вооружены трофейными энергоружьями и автоматами. Здесь, наверху, охрана подготовилась к встрече со взбунтовавшимися бойцами и встретила гладиаторов шквальным огнем. В основном стреляла турельная установка, расположенная на вышке в центре посадочной площадки. Из бронированного купола длинными очередями бил крупнокалиберный пулемет. Он буквально не давал поднять головы выскочившим на крышу гладиаторам. Потеряв пятерых бойцов, восставшие залегли по всей площадке, прячась за малейшим выступом от шквального огня.
 Охранники сосредоточились в правом крыле посадочной площадки. Ободренные огнем пулемета, перебегая от одного валолета к другому, надзиратели постепенно приближались к залегшим гладиаторам.
 Казалось, восстанию пришел конец, и гладиаторы один за другим погибнут здесь, на крыше, всего в нескольких метрах от заветной свободы. Но, наконец, ситуация изменилась. Один из гладиаторов, рискуя жизнью, пробрался почти к самому основанию вышки и точным выстрелом из встроенного в автомат гранатомета вдребезги разнес вражеский купол.
 Гладиаторы с криками, от которых кровь стыла в жилах, бросились на приблизившихся вплотную к ним охранников. Завязалась рукопашная, исход которой можно было предсказать заранее. Оставшиеся в живых гладиаторы так хотели обрести свободу, что, казалось, ничто их не сможет остановить. И уж никак не горстка надзирателей.
 Несколько охранников погибли в первые же секунды рукопашной. Остальные еще некоторое время держались, потом дрогнули - и вот уже доблестное войско надзирателей, расстреливаемое победившими бойцами, позорно бежит с поля боя. С посадочной площадки. С дороги к свободе.
 Не знаю, сколько уцелело гладиаторов из тех восьмидесяти, что вырвались с арены гладиаторского цирка. Вряд ли больше тридцати. Остальные погибли в неравном бою. В бою с ножами против автоматов. Но эти тридцать выживших обрели свободу.
 Хотя до свободы было еще очень далеко.
 Первый же поднявшийся с посадочной площадки валолет был сбит точно выпущенной ракетой с одной из вышек, расположенных на стенах древней крепости. Пылающие обломки подбитого аппарата рухнули на крышу дворца. Второй валолет гладиаторов смог проскочить сквозь шквал зенитных орудий. Хотя и сильно поврежденный, он сумел дотянуть до небольшого леса, на деревья которого и упал.
 За свободу еще надо было повоевать.
 Я затащил так и не пришедшего в себя Стоуна в первый попавшийся летательный аппарат. Осторожно погрузив израненное тело офицера в кресло второго пилота и, закрепив его страховочными ремнями, включил двигатели. Быстро пристегнувшись, оценил обстановку.
 Валолет был обычный. Семиместный пассажирский. Неизвестной мне модели, но что-то вроде "Эклибруса". Обычный, да не совсем. Шесть установленных на носу ракет говорили об агрессивном нраве его бывшего владельца. А турельная пушка, расположенная на крыше валолета в прозрачном куполе стрелка, наводила на мысль о неспокойных трассах Пандерлоноса. Об этом же напоминала и энергоброня, специально установленная на этой мирной, в общем-то, машине.
 Мысленно поблагодарив заботливого хозяина валолета, я активизировал броню, включил антигравитационные двигатели и осторожно, стараясь не задеть соседние машины, взлетел.
 Монолитное строение замка серой скалой возвышалось над всеми окрестностями. Возвышалось оно и над крепостными стенами, удаленными от замка на сотню метров. Поэтому при старте у меня был некоторый запас высоты. Запас, который необходимо было использовать с максимальной выгодой.
 Я всегда считал, что лучшая защита - это нападение, и, едва валолет приподнялся над площадкой, бросил его, словно тарнайского степного коршуна, на ближайшую вышку охранников. Тотчас выпустил две ракеты. Затем немного приподнял нос машины и, поднявшись повыше, запустил вторую пару смертоносных стрел. И наконец, резко спикировав, выпустил последние две ракеты.
 Первую мою атаку охранники отбили без труда. Выпустив несколько антиракет, они взорвали мои "подарки". Другие две ракеты оказались полной неожиданностью для моих врагов, но, к их счастью, прошли мимо вышки, основательно напугав засевших в ней охранников. Зато последние две попали точно в цель. Они обе врезались прямо в основание вышки. Вышка охранников, словно срубленное ударом умелого дровосека дерево, рухнула на стены древнего замка.
 Путь к свободе был открыт.
 Стремительно пролетев над горящими останками вышки, я дал полный газ и направил свой валолет на север. В сторону едва виднеющихся гор.
 				 ЧАСТЬ II

 ПОХИТЕПЬ УМОВ

	Глава 9
 Надо было поскорее удалиться от замка, пока нас не спохватились. Пока по просьбе экс-герцога за нами не бросилась погоня. Погоня, поднятая с ближайшей военной базы Пандерлоноса.
 Горы были единственным спасением. В горах гораздо легче спрятаться от преследования. Легче спастись. Но до гор надо еще долететь. Пока что внизу мелькали лишь небольшие островки лесов и возделанные поля. Пейзаж не радовал разнообразием. Редкие лиственные леса, небольшие речки, заплаты возделанных полей. Людей не видно. Лишь однажды мелькнула и тут же пропала небольшая ферма.
 То, что людей нам на пути почти не попадалось, было к лучшему. Сейчас всякий мог оказаться нашим врагом. Мы - беглые рабы, и не стоит говорить, какое нас ждало наказание в случае поимки. Какие виды мучительной смерти придумали бы поймавшие нас. Можно лишь сказать, что четвертование было бы не самым жестоким из них.
 Я вел валолет низко, почти над самой землей. Едва не касаясь днищем машины верхушек деревьев. Стараясь не попасть в зону действия армейских радаров.
 Леса попадались все реже и реже, пока наконец не исчезли вовсе. Внизу широким морем раскинулась бескрайняя саванна, и я включил автопилот. Выбравшись из кресла, занялся поисками медикаментов. Свободного места внутри валолета было совсем немного, и я, ползая среди пассажирских кресел, с трудом отыскал аптечку. Обычную - не автоматическую. Со стандартным набором пластобинтов и лекарственных препаратов. Самым действенным из которых сейчас была противовоспалительная мазь. Взяв тюбик с мазью и несколько рулонов бинтов, я пробрался к креслу второго пилота.
 Стоун до сих пор не пришел в сознание. Страшная рана на левом боку перестала кровоточить, застыв одной сплошной коркой. На левую руку вообще трудно было смотреть. Искалеченная правая нога выглядела ужасно.
 Не зная, с чего начать лечение, я задумался. Первым делом надо было удалить осколки игольчатой гранаты. Потом промыть дезинфицирующим раствором рану и уже только после этого бинтовать. Удалить же все иглы-осколки из тела Стоуна без специальных медицинских приборов я не мог. Приборов, которых у меня, естественно, не было. А не удалив осколки, не имело смысла бинтовать рану.
 Вздохнув, я решил пока перевязать обрубок руки офицера.
 Стоило мне прикоснуться к искалеченной руке Стоуна, как он тотчас пришел в себя. Молниеносно окинув кабину холодным взглядом, он спросил:
 - Где мы, Джаггер?
 - В валолете. Мчимся на всех парах подальше от замка Карнава, - ответил я, обрадованный, что Стоун пришел в себя.
 Но офицер, похоже, нисколько не обрадовался тому, что чудом остался жив и вновь на свободе. Казалось, он чем-то обеспокоен. Молниеносно ощупав карманы шорт здоровой рукой, он вновь резко спросил:
 - Где В-маршрутизатор?
 Я не знал, что это за маршрутизатор такой, но, догадавшись, что Стоун спрашивает о второй половинке таинственного прибора, протянул цилиндр офицеру. Увидев прибор, Стоун еще сильнее помрачнел. Сжав в ладони темный металл прибора, он неожиданно бросил:
 - Поворачивай, Джаггер! Поворачивай назад в замок.
 Я недоуменно посмотрел на раненого офицера. В какой замок? Он что, рехнулся?
 Но Стоун вполне понимал, о чем говорил. Он что-то сделал не так там, в подземельях дворца, что-то недоделал и теперь стремился во что бы то ни стало вернуться в логово рабовладельца - Вернуться, чтобы исправить свою ошибку.
 Понимая, что лишь нечто экстраординарное могло заставить офицера произнести такие слова, я все же спросил:
 - Ты в своем уме, Стоун? Куда возвращаться? В дружеские объятия господина Карнава? Сейчас как раз самое время для неожиданных визитов. Я думаю, экс-герцог уже успел подготовить нам теплый прием в камере пыток. Ты когда-нибудь бывал в камере пыток, Стоун? Я вот недавно посетил эту комнату и больше не хочу туда возвращаться.
 Я думал, Стоун, вняв моим доводам, успокоится и поймет, что возвращение в замок для нас равносильно смерти. Поймет и, кивнув головой, согласится с моими доводами. Но вместо понятливого покачивания головой я услышал резкие слова раненого.
 - Бывал, Джаггер, и не однажды. И еще не успел позабыть ощущения голого тела, когда с тебя живьем сдирают кожу. И тем не менее мы должны вернуться. Во что бы то ни стало вернуться в замок и вновь проникнуть в подвал дворца.
 Посмотрев на Стоуна, как на умалишенного, я махнул рукой. Не обращая внимания на его призывы повернуть аппарат назад, я спокойно стал пробираться к небольшому, встроенному в стену холодильнику. Я тоже привык рисковать жизнью, но я не самоубийца. Мы даже не успеем близко подлететь к стенам замка, как охрана собьет нас. Рухнем вниз, словно подбитая птица.
 Я собрался сказать об этом Стоуну и, раскрыв дверцу холодильника, бросил взгляд на раненого.
 Черный зев ствола автомата Крамера смотрел прямо мне в лицо. Стоун, полный решимости действовать до конца, приказал:
 - Поворачивай назад, Джаггер. Это приказ. "Ну, вот она, черная неблагодарность, - думал я, стоя перед направленным на меня энергоавтоматом, - спасай после этого людей от смерти. Я понимаю, конечно, человек решил геройски умереть на камнях Пандерлийсского замка. Но при чем здесь я? Зачем ему нужна еще и моя смерть? Нет уж! Никуда я не собираюсь возвращаться. Что там смерть, что здесь. К чему тянуть резину?" Я уже приготовился дать ответ Стоуну, как внезапный удар потряс наш аппарат. Валолет сильно качнуло. Летательная машина неожиданно наскочила на верхушку невесть откуда взявшегося в этом море травы высокого дерева.
 Столкновение с деревом не повредило валолет. Качнувшись, он вновь лег на курс. Зато от удара Стоун упал, потерял равновесие и, выронив автомат, скатился на пол.
 Я, спокойно достав две баночки лимонада и несколько плиток шоколада из холодильника, вернулся в кресло пилота. Положив продукты на приборную панель, вытащил автомат из-под потерявшего сознание Стоуна и, убрав оружие подальше, вновь затащил бесчувственное тело офицера на соседнее кресло. Больше не увидев поблизости деревьев и заметив, что горы почти вплотную приблизились к нам, бросил постепенно приходящему в себя офицеру:
 - Рассказывайте, Стоун. Рассказывайте, что это за такой В-маршрутизатор и почему вам так не терпится попасть в теплые объятия господина Карнава. Выслушав вас, я буду знать, как мне поступить.
 Окончательно пришедший в себя Стоун, скрипнув зубами от одолевающей его боли, спросил:
 - Вы служили в армии, Джаггер? И если да, то в каком звании?
 - Рядовой космодесанта в отставке Леон Джаггер. к вашим услугам. Третья бригада космодесанта элитной дивизии "Непобедимых". Разведполк.
 - Впечатляет, - на обычно непроницаемом лице Стоуна появилось выражение крайнего удивления.
 - Вы тоже служили? - спросил я в ответ.
 - Я и сейчас на службе. Полковник армейской разведки Роджер Стоун. Кавалер семи звезд и все такое прочее. Но сейчас не об этом.
 Я замер, пораженный признаниями офицера. Семь звезд - это надо заслужить. Я за всю свою службу был лишь дважды награжден этой высшей наградой. А служба у меня была будь здоров. Прохлаждаться не приходилось.
 - Отложим в сторону звания и регалии, - проговорил Стоун. Было заметно, что каждое слово ему дается с большим трудом, но мужественный офицер, не обращая внимания на боль, продолжал: - Ты, наверное, наслышан об этой чудовищной планете, куда мы с тобой имели несчастье попасть. Наверное, знаешь, что представляет собой Пандерлонос. Я согласно кивнул.
 - В свое время много вашего брата космодесантника погибло на подступах к этой страшной планете. Погибло в составе Седьмого Галактического флота. Погибло, пытаясь освободить те миллионы несчастных, что томятся на этой планете рабства.
 - Да и армейских боевых кораблей потеряли тогда немало. Одних "Корон" сожгли рабовладельцы больше двадцати, - согласился я, показывая хорошее знакомство с предметом разговора.
 - Да. Сожгли. Тогда мы еще не знали, что за неведомое оружие защищает систему Голосса от вторжения. Защищает проклятый Пандерлонос.
 - Сейчас знаете? - удивленно спросил я.
 - И да и нет, - туманно ответил Стоун и, вновь скривившись от приступа боли, пояснил: - Да - потому что оружие оказалось, в общем-то, давно известным протонным излучателем. Правда, повышенной пробивной мощности, но обычным излучателем. Нет - потому что убийственный поток протонов доставлялся к кораблям при помощи неведомого нам тогда шлюза в пространстве, проникая сквозь любое защитное поле. Как иголка протыкает воздушный шарик, пробивал все наши защиты. А пробив силовое поле, естественно, без труда уничтожал корабли.
 Стоун сделал паузу, смертельно побледнев. Казалось, он сейчас потеряет сознание, но офицер выдержал. Собравшись с силами, он продолжал:
 - Ученые Федерации долгие годы усиленно работали над разгадкой феномена такого шлюза в пространстве, и в последнее время нам удалось значительно продвинуться в этой области. Мы поняли природу этого явления. Поняли, почему гибли наши корабли. Все пространство системы Голосе, от крайней планеты до самой близкой к светилу, от Нерона до Линоса, утыкано, словно иглами, такими пространственными шлюзами. Шлюзами, выходы из которых обнаружить невозможно. Невозможно никакими приборами. С виду это обычное пространство, обычный вакуум. Никак себя не проявляющий. До тех пор, пока вблизи от него не окажется вражеский корабль. И вот тогда параметры пространства в этом месте резко меняются. Шлюз открывается, и по каналу в подпространстве мчится мощный поток протонного излучения. И разлетается неосторожно сунувшийся корабль на множество мелких кусочков.
 Стоун, закрыв глаза, замолк. Мне показалось, он потерял сознание, но спустя секунду полковник вновь продолжал:
 - И этих шлюзов в окрестностях Пандерлоноса великое множество. Буквально каждый километр околопланетного пространства содержит по одному такому шлюзу. Шлюзу, соединенному подпространственным каналом с источником протоизлучения. Вот этот-то источник и оказался слабым местом в обороне планеты работорговцев. В момент уничтожения вражеского корабля, в момент выплеска протоэнергии, подпространственный канал, соединяющий шлюз и источник излучения, можно увидеть. С помощью специальных и очень дорогостоящих приборов, но можно. И мы увидели, а увидев, ужаснулись. Все пространство системы Голосе словно опутано клубком ниток. Невидимых подпространственных ниток. Один конец каждой из них располагается в окрестностях тринадцати планет системы, второй находится на одной планете. На Пандерлоносе. В одну точку этой мрачной планеты сходятся все нити подпространственных туннелей. На глубине многих километров. В центре планеты. В сердце Пандерлоноса. И к этому сердцу ведет огромное количество туннелей., Туннелей, через которые тянутся под-пространственные нити к губительным пространственным шлюзам.
 Стоун вновь сделал паузу. Затем, собравшись с силами, продолжил:
 - Нам нужно было найти всего лишь один такой канал, чтобы уничтожить все это осиное гнездо. С большим трудом, потеряв многих людей, мы нашли канал. Нашли один из входов в гнилое сердце Пандерлоноса. В сердце, извергающее смерть нашим кораблям. Ты сам видел этот вход. Там, за прозрачным куполом, начинается путь к этой смерти. И чтобы уничтожить эту смерть, мы изготовили специальный маршрутизатор. Построенный на тех же принципах, что и убийственные каналы Пандерлоноса, он должен был помочь нам покончить с источником протонного излучения. Маршрутизатор - это тоже что-то вроде катушки с нитками. Катушки с невидимыми, подпространственными нитками. Нитками безразмерными, но имеющими начало и конец. А-маршрутизатор - начало этого бесконечного канала. В-маршрутизатор - конец. Я должен был бросить одну половинку маршрутизатора в канал и доставить вторую половинку прибора на один из кораблей Федерации, эскадра которых находится сейчас поблизости от системы Голосе. Перед этим первую из них надо было активировать. Но, судя по тому, что индикатор на второй половинке прибора не горит, не сделал этого. Все, что я проделал, не имеет смысла. А-маршрутизатор валяется сейчас на дне шахты бесполезной железякой и никак не соединен со второй своей половиной. Никаким подпространственным туннелем.
 Стоун, вновь поморщившись от боли, подвел итог своей длинной речи:
 - Необходимо вернуться в замок, спуститься на дно шахты, активировать А-маршрутизатор и уже потом доставить вторую половину прибора за пределы системы Голосе.
 - Всего-то?! - Я покачал головой.
 - Да, всего-то! - словно не заметив моей иронии, продолжил полковник. - Уничтожение источника протоизлучения будет началом крупномасштабной операции. Началом, без которого эта операция обречена на провал. Операция, которую готовили долгие годы. В которой задействованы сотни тысяч людей. Пять космических флотов одновременно нападут на все планеты рабовладельцев. Тысячи боевых кораблей ждут этого сигнала. Судьбы миллионов сейчас зависят от того, вернемся мы или нет.
 Слова Стоуна произвели на меня впечатление. Конечно, я не собирался сейчас же броситься на поиски маршрутизатора, но, тщательно все обдумав и подготовившись, можно было попробовать возвратиться в замок рабовладельца.
 Я собрался сообщить об этом полковнику, но в этот момент тревожно завыла сирена, оповещая о том, что нас атакуют.
 Это были два боевых мемолета. Высокоактивные, класса "Торнадо". Маневренные, с большой огневой мощью. С вооружением не чета нашему. С самонаводящимися ракетами и пушками, способными разнести броню тектотанка, а не то что какого-то переделанного валолета.
 Вызвал все-таки экс-герцог на подмогу авиацию. Бросил охотников в погоню за своим сбежавшим добром. И умелые, быстрые охотники, профессионалы своего дела, догнали дичь. Догнали и, радуясь легкой добыче, немного расслабились.
 Черные диски мемолетов стремительно приближались. Еще несколько секунд, и смертельная пара приблизится к зоне поражения. И тогда нам конец. Расстреляют мемолеты наш неуклюжий аппарат, словно неподвижную мишень. Надо было срочно что-то предпринять. Хоть чем-то осложнить задачу гнавшихся за нами.
 Молниеносно отключив автопилот, я потянул штурвал на себя. Валолет, подняв прозрачный нос, стал резко набирать высоту, чтобы уйти в спасительные облака.
 Готовясь к нападению, я не заметил, как Стоун добрался до кресла стрелка. Каким чудом ему, искалеченному, удалось это сделать, ведает один бог. И только бог знает, каким чудом мы спаслись.
 Не заберись Стоун в колпак турельной пушки и не дай несколько коротких и очень метких очередей по неосторожно приблизившемуся почти вплотную к нам мемолету противника, сбили бы нас охотники, словно куропаток. Первым выстрелом сбили бы.
 Но вместо этого задымился и стал стремительно падать один из мемолетов, гнавшихся за нами. Пилот не катапультировался с подбитой машины, и я понял, что Стоун попал в кабину, убив летчика на месте. Боевой аппарат, потеряв управление, рухнул вниз. Беспорядочно вращаясь при падении, он, не долетев до земли считанные метры, взорвался, распавшись на две ярко горящие половинки.
 Не ожидали охотники, что дичь начнет кусаться, и потеряли чувство осторожности. Чувство, о котором никогда не надо забывать.
 Ободренный этой неожиданной удачей и тем, что удалось-таки долететь до облаков, я включил излучатели радио - и неопомех. Невесть какая защита от армейских радаров, но все же лучше, чем вообще без них. И хоть теперь приборы моего валолета перестали давать достоверную картину происходящего, у оставшегося охотника мы также исчезли с экранов радара.
 Полет в облаках, без радара, в ожидании встречи с горами не самое большое удовольствие. Но это все же лучше, чем маячить на виду у боевого мемолета. Так у нас был хоть какой-то шанс выжить. Микроскопическая доля шанса. Одна стотысячная, но все же была. Заметь нас противник, все это сразу округлится до нуля.
 И он нас заметил. Молочный туман облаков внезапно закончился, и мы выскочили в открытое пространство. Прямо по курсу выросли темной громадой горы. Они стремительно приближались, и надо было срочно набирать высоту. Но сделать этого я не успел. Сразу несколько длинных очередей пробили броню нашего валолета. Мемолет, выскочив из пелены облаков немного пониже, тут же атаковал наш аппарат. Не раздумывая, он бил из турельных пулеметов в днище нашего валолета. Энергозаряды прошли всего в паре метров от нас, разнеся в клочья пассажирские кресла.
 Все же зря пилот вражеской боевой машины поступил так необдуманно. Не торопился бы, поразмыслил немного, осмотрелся и, возможно, остался бы жив. Но он не осмотрелся, и диск его мемолета на всем ходу врезался в склон горы.
 Я же, чудом подняв поврежденную машину, подброшенную взрывной волной, процарапав дном валолета по вершине горы, преодолел преграду. Перелетел ее, чтобы сразу же начать стремительное падение. Потерявший управление аппарат заскользил по склону, сшибая небольшие деревца, бороздя днищем камни, поднимая тучи серой пыли. Нам снова, в который уже раз, повезло. Этот склон горы был достаточно пологим, и валолет, не встречая серьезных препятствий, плавно скатился почти до самого подножия. Ударившись о высокое дерево, аппарат окончательно замер.
 Кабина мгновенно наполнилась едким дымом, и я, подхватив бесчувственное тело Стоуна, постарался быстрее покинуть кабину валолета. Ожидая каждую секунду взрыва, я через аварийный люк осторожно спустил потерявшего сознание полковника на землю и сам спрыгнул следом. Взвалив раненого на плечо, я побежал подальше от загоревшегося аппарата.
 Под ногами хрустел валежник, по лицу больно хлестали ветки, дыхание от неожиданной пробежки сбилось, но я не обращал на это внимания. Перепрыгивая через поваленные, наполовину сгнившие деревья, продираясь сквозь колючие кусты, мчался, словно бешеный мустанг, вниз по склону горы.
 Я уже успел довольно далеко отбежать от места катастрофы, когда услышал оглушительный взрыв. Над деревьями взметнулся столб огня. Вырванные с корнем деревья и обломки валолета разметало по окрестностям. Гул взрыва прокатился по ущелью и, отразившись несколько раз эхом, замолк.
 Осторожно опустив Стоуна на землю, я без сил свалился рядом.
 Я лежал и, глядя в бездонное небо, думал. Думал о том, что снова обрел то бесценное, что мы не замечаем, когда оно есть у нас, и то, о чем так горюем, стоит лишиться его. То, что зовут одним словом - свобода. Естественное состояние человека. Естественное состояние любого разумного существа. Состояние, без которого разум не может жить. Может лишь существовать в ожидании свободы.
 Раненый полковник застонал, и я, поднявшись с земли, склонился над ним. Первый же взгляд заставил меня ужаснуться. Большой осколок обшивки торчал из груди полковника. Вероятно, его ранило, когда мемолет противника обстрелял нас. Я же, не заметив нового ранения моего товарища, второпях тащил его сквозь бурелом. Хотя выбора у меня, в общем-то, не было. Задержись мы на несколько секунд у загоревшегося валолета, и сейчас наши останки падали бы с неба.
 Кровь обильно струилась из развороченной раны. Стоун пришел в себя.
 - Джаггер, - прерывающимся голосом произнес полковник. - Вернись в замок и включи маршрутизатор. Включи и доставь вторую часть прибора на наши корабли.
 - Стоун, ты выздоровеешь, подлечишь раны, и мы вместе вернемся в замок, - твердым голосом проговорил я.
 - Джаггер, я сейчас умру, - голос полковника был едва слышен. - Поклянись, что ты вернешься и сделаешь то, о чем я тебя прошу. Ради тех невинных, что томятся сейчас в узах рабства, тех, кто ежеминутно погибает на этой проклятой планете. Поклянись, космодесантник. Любой ценой включи и доставь маршрутизатор к нашим. Это приказ. Спаси эту планету от рабства.
 Я, секунду подумав, ответил дрогнувшим голосом:
 - Клянусь, Стоун. Клянусь, полковник, что вернусь и сделаю все, что надо. Можешь не беспокоиться.
 Успокоенный моими словами, Стоун ненадолго закрыл глаза. Мне показалось, что жизнь покинула этого мужественного человека, но едва я прикоснулся к плечу офицера, как он открыл глаза и вновь заговорил. Заговорил, вопреки всему. Словно, вспомнив о чем-то важном, попросил отсрочки у смерти.
 - Джаггер, когда ты активируешь маршрутизатор, то включится автоматический маяк-опознаватель типа "свой - чужой". Это позволит тебе безопасно добраться до наших, - голос полковника был еле слышен. - И еще, Джаггер, прости меня.
 - За что? - не понял я.
 - Там, в терминале, я не терял сознания. Я все видел и мог помочь тебе и твоей девушке. Мог помочь всем остальным. Но мое пленение было частью заранее разработанной операции. Операции, для реализации которой погибло много людей. Хороших людей. И я не мог сорвать ее. Не мог помочь вам.
 Услышав последние слова полковника, я взволнованно спросил:
 - А Майя, та девушка, которая была со мной? Что с ней? Куда она попала?
 После долгой паузы Стоун, собравшись с силами, ответил:
 - Она попала в лагерь Карнава. После того как ты искалечил Крота, Отстой, по-видимому, счел, что сделка не состоялась, и забрал девушку с собой.
 Я облегченно вздохнул. Лучше уж такая определенность, чем полное неведение. Теперь я знал, что Майя жива, и знал, где ее искать. У меня словно с души свалился камень.
 Я собрался поблагодарить полковника за хорошие известия, но не успел. Стоун был мертв. Неподвижно глядя в голубое небо Пандерлоноса своими стальными глазами, он был уже на пути в другой мир. На пути к богу.
 Закрыв глаза еще одному обретенному и тут же потерянному другу, я встал.
 - Я выполню, Стоун, все, что обещал. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы освободить эту мрачную планету от цепей рабства. Освобожу Майю и всех остальных от уз Пандерлоноса. Клянусь.

	Глава 10
 Я похоронил Стоуна тут же. На том месте, где он умер. В тени листвы раскидистого дерева. Вырыв руками неглубокую яму, опустил туда тело полковника. Засыпал могилу и осколком, вырванным из его груди, вырезал надпись на коре приютившего его дерева:
 "Роджер Стоун. Армейская разведка Федерации. Полковник".
 После этого, молча отсалютовав, собрался в путь. Оценил свои возможности - оружие и провиант. Из оружия у меня был лишь осколок обшивки валолета. Осколок, убивший Стоуна. Острый, сужающийся к концу, кусок железа. Кусок железа, который оружием можно было назвать с большой натяжкой. Из провианта не было и этого. Ничего не было у меня съестного.
 С сожалением подумав о лимонаде и плитках шоколада, взорвавшихся вместе с валолетом, вспомнил, что не ел уже давно. Утром гладиаторы не завтракали. Перед боем - тем более. Не принимали пищу для того, чтобы в случае ранения в живот иметь поменьше проблем. Таких проблем у меня не оказалось, а вот есть вдруг захотелось ужасно. Желудок призывно заурчал, и я, пересилив приступ голода, принялся совершенствовать свое оружие. Отыскал крепкую, короткую палку. Потом, сняв широкий кожаный пояс, острым осколком отрезал от него несколько длинных лоскутков. Вновь надел пояс, старательно засунув за него маршрутизатор.
 С помощью лоскутов кожи тщательно примотал острый кусок обшивки к палке. Получился прекрасный нож-копье. Наподобие тех, которыми вооружены туземцы Крита. Аборигены этой планеты мастерски владеют такими короткими копьями. Используя их и как метательное оружие, и в качестве ножа. Очень хорошо критяне пользуются таким оружием. Так хорошо, что иногда и мощный энергоавтомат оказывается перед ним бессилен. Об этом я знал не понаслышке. Сам едва не погиб от такой штуковины.
 Впрочем, и я неплохо владел холодным оружием. И таким копьем тоже. Проверяя свою сноровку, я резко бросил нож-копье, целясь в дерево, отстоящее метрах в двадцати.
 В дерево я попал. Древко копья задрожало от удара. Острие моего самодельного копья глубоко врезалось в древесину. Настолько глубоко, что мне потребовалось определенное усилие, чтобы выдернуть его. Выдергивая копье, я услышал подозрительный шорох и резко обернулся.
 Короткая с черным оперением стрела арбалета, сбив кору дерева, вонзилась в том месте, где только что было копье. В нескольких сантиметрах над моей головой. То, что стрела была именно арбалетная, не вызывало сомнения хотя бы потому, что я видел того, кто стрелял в меня. Стоявшая неподалеку стройная с загорелым красивым телом амазонка снова целилась из пневмоарбалета в мою голову. Две узкие кожаные полоски прикрывали ее грудь и бедра. За спиной виднелся колчан с обоймами стрел. На поясе висел длинный стальной нож.
 "Хороший ножичек, - подумал я, оглядывая таинственную амазонку, - мне бы такой не помешал в этом диком лесу. Хотя лес не настолько необитаем, как может показаться на первый взгляд. Очень даже неплохие обитатели водятся в этом лесу. Симпатичные обитатели".
 Девушка и впрямь была ничего себе. Темные длинные волосы завязаны узлом на голове. Большие черные глаза внимательно следят за каждым моим движением. Небольшой алый рот крепко сжат.
 "Симпатичная девушка, - вновь оглядев амазонку, подумал я, - только мне некогда вести с ней перестрелку глазками. Меня ждут более важные дела. Более неотложные".
 Я собрался объяснить незнакомке, что она немного ошиблась. Выбрала не ту цель. Что я, хоть обычно и не трогаю маленьких девочек, иногда могу разозлиться. Могу невзначай не рассчитать удара. Что иногда и мои железные нервы не выдерживают. Особенно после того, что я пережил за последние дни. Особенно когда мне прямо в глаза смотрит наконечник арбалетной стрелы.
 Я качнулся вперед, намереваясь все это выдать таинственной амазонке, и едва не поплатился за это. Не отклони я немного голову, вторая стрела сейчас торчала бы из моего лба. Просвистев у самого лица и содрав кожу на скуле, она воткнулась в дерево, осыпав, как и ее предшественница, кору.
 Мне это совсем перестало нравиться. Да и никому не понравится подобное. Когда вас в упор расстреливают из пневмоарбалета. Или пытаются расстрелять. Амазонка, похоже, неплохо владела своим оружием. Третья стрела воткнулась с другой стороны лица, образовав с двумя предыдущими стрелами треугольник. Черные оперения стрел обрамляли мою голову, и я боялся пошевелиться. В обойме пневмоарбалета девушки были еще две стрелы. Мне бы хватило и одной.
 - Не двигайся, чужой человек, - неожиданно на линке сказала девушка, - двинешься, и следующая стрела воткнется тебе в горло.
 Я удивленно поднял брови. Уже и не надеялся, что амазонка заговорит.
 - Не попала же ты в меня три раза. Можешь промахнуться и четвертый, - стараясь поддеть девушку, как можно нахальней бросил я.
 И я задел ее за живое. Судя по всему, девушка стреляла неплохо, и мое оскорбительное замечание показалось ей несправедливым. Четвертая стрела со свистом воткнулась в дерево в миллиметре от моей шеи.
 - В следующий раз, наглый чужой человек, я не пожалею тебя и пригвозжу стрелой к харме, словно Райского жука иголкой, - гневно раздувая красивые ноздри, проговорила незнакомка. Но следующего раза не представилось. Я тоже не вчера родился. Тоже кое-чего умею. И даже не кое-чего. Меня, как и всех космодесантников боевому делу обучали лучшие мастера Галактики. В упорных тренировках обучали. И обращению с холодным оружием учили также. И неплохо научили.
 Лучше бы у меня в руках сейчас был штык-нож. Он идеально предназначен для метания. Лучше не придумать. Им я могу попасть в серебряную монетку из любого положения. С тридцати метров могу попасть. Но штык-ножа у меня сейчас не было. Приходилось довольствоваться только что сделанным коротким копьем. Что тоже было неплохо. И, стоя под прицелом пневмоарбалета, следовало побороться за свою жизнь.
 "С одной оставшейся в обойме арбалета стрелой остановить Леона Джаггера будет очень трудно, - подумал я, готовясь к прыжку. - Просто невозможно остановить меня одной-единственной стрелой, милая девочка".
 Сама же амазонка так, по всей видимости, не считала. Довольная очередным удачным выстрелом, она немного расслабилась. Приняв мою сосредоточенность перед прыжком за страх, она усмехнулась. Она поставила на место нахального незнакомца. Пусть в следующий раз следит за своими словами, когда разговаривает с ней.
 Отведя на долю секунды взгляд от моего напряженного лица, амазонка тотчас поплатилась за свою беспечность. Она все же успела выпустить последнюю стрелу. Успела отреагировать. Все-таки реакция у таинственной амазонки была будь здоров. Хорошая реакция. Но чуть похуже моей.
 Нож-копье, брошенный мною без подготовки, без замаха, одним еле заметным движением, опередил стрелу незнакомки. Острие копья, мгновенно пролетевшего разделяющие нас метры, вошло в ствол пневмоарбалета. Конец ствола оружия амазонки разделился на две половинки, словно сухая палка, расщепленная острым ножом. В этот момент незнакомка нажала на спусковой крючок, и поврежденный пневмоарбалет с громким хлопком окончательно вышел из строя. Обломки ствола арбалета и не выстрелившая стрела, словно выброшенные мощной пружиной детали разбитого будильника, отлетели в разные стороны.
 Незнакомка, ошарашенная неожиданным для нее развитием событий и слегка оглушенная разорвавшимся прямо перед ее красивым лицом пневмоарбалетом, стала моей легкой добычей.
 "Удачный бросок", - отметил я про себя и наконец прыгнул.
 В три гигантских прыжка преодолел разделяющее нас пространство и выбил из рук девушки остатки ее искалеченного оружия. К тому времени она уже опомнилась, поняла, что допустила непростительную глупость, недооценив противника. Но было поздно. Одной рукой обхватив запястья амазонки, другой я выхватил ее длинный нож. Прекрасный стальной нож. Самое необходимое оружие в лесу. То, собственно, за чем я и стремился к прелестной любительнице меткой стрельбы.
 Девушка отчаянно забрыкалась, попав в тиски моих железных рук. Неугомонная все-таки мне попалась амазонка. Она извивалась, словно змея. Отчаянно пыталась вырваться из капкана. Пару раз даже пыталась ударить меня в пах. Но меня на мякине не проведешь. На такие дешевые трюки я не попадаюсь. Быстро поставив несколько блоков, я надолго отбил у незнакомки охоту пинаться. Пока она корчилась от боли, осмотрел добытое оружие.
 Нож был великолепен. Сразу издалека я этого не заметил, зато сейчас, вблизи, смог по достоинству оценить мастерство его создателя. Длинный, больше сорока сантиметров кинжал был остр, словно бритва Акираны. Крепкая, обмотанная лоскутами тонкой кожи рукоять удобно лежала в ладони. На лезвии имелись канавки для стока крови. Прочное, добротное оружие. Оружие, необходимое в лесу. Необходимое, чтобы в лесу выжить.
 Яркий луч солнца Голосе отразился в гладком металле ножа, и я, залюбовавшись, поднял кинжал повыше. И тут же потерял едва обретенное оружие. Сильный удар выбил кинжал у меня из руки. Удар древком копья.
 Выбивший оружие из моих рук немного поторопился. Ударил не совсем точно. Ударь он поточней, и вместе с ножом улетела бы в кусты и кисть моей правой руки. Ударь он не древком, а остро заточенным наконечником копья.
 На поляне невесть откуда появился мощный с сильно развитыми руками и вздымающимися от каждого шага мускулами ног человек. Он так же, как амазонка, был в одежде из звериных шкур. Короткие шорты из меха и небольшая кожаная накидка составляли наряд незнакомца. В руках лесной человек держал длинное копье. На поясе у него висел точно такой же кинжал.
 События вновь приняли неожиданный поворот, и я, отпустив не опасную теперь для меня девушку, отступил назад. Передернув плечами, встал в боевую стойку. Корпус развернут к противнику. Ноги расставлены на ширину плеч. Левая рука полусогнута и слегка выставлена вперед. Правая защищает голову и корпус. Все тело расслаблено и в то же время готово к любым действиям противника.
 Но к тому, что произошло дальше, я оказался не готов. Не готов к тому, что число моих противников так резко возрастет. Отовсюду: из высокой травы, с ветвей обступивших поляну деревьев, из кустов вдруг стали появляться люди. Они появились бесшумно, словно привидения. Не издав ни единого звука, лесные люди вырастали из земли и прыгали с деревьев. Все в звериных шкурах, вооруженные длинными ножами и копьями. У многих были пневмоарбалеты.
 У двоих или троих я заметил длинноствольные духовые ружья. Ружья, стреляющие отравленными стрелами.
 Но это было еще не так страшно. Все эти окружившие меня люди были не так опасны, как всего лишь один из них. Сухой, подвижный, словно состоящий из одних сухожилий, человек лет пятидесяти внимательно следив за каждым моим движением. В руках он держал энергопистолет с горящим красным индикатором, означавшим, что оружие снято с предохранителя. С голыми руками воевать против энергооружия затруднительно даже космодесантнику. Одно неосторожное движение, и огромная, размером с футбольный мяч, дыра появится в центре моей грудной клетки. Большая с обожженными краями рана будет зиять вместо моего сердца и легких, вместе взятых.
 Изучая своего основного противника, я внимательно посмотрел в его морщинистое лицо. Оно мне показалось подозрительно знакомым. Где-то я уже видел этот узкий разрез глаз, этот с небольшой горбинкой нос, этот подвижный рот. И эту седую бородку я тоже уже видел. Видел совсем недавно.
 "Хара! - внезапно озарило меня. - Этот старик точная копия варнавалийца".
 Несмотря на агрессивный настрой туземцев, окруживших меня, убивать чужака, судя по всему, они не собирались. По крайней мере, пока не собирались. Лесные люди, двигаясь на меня, выставив копья вперед, постепенно теснили меня назад. К дереву. Я, не теряя из виду ни одного из моих противников, медленно отступал. Постоянно меняя положение ног, делая плавные переходы из одной стойки в другую, я вскоре вновь оказался под кроной дерева. Того самого, где меня расстреливала амазонка. Теперь с прикрытой стволом дерева спиной я чувствовал себя намного уверенней. Пусть попробуют взять меня. Я думаю, лесным братьям будет нелегко сделать это. Очень нелегко. Я буду драться за свою жизнь и свободу так, как не дрался еще никогда. Второй раз попадать в неволю я не собирался.
 Но у одетых в звериные шкуры людей было на этот счет свое собственное мнение. Едва я очутился под кроной дерева, как на меня сверху упала сеть. Прочная, сплетенная из тонких веревок, она мгновенно опутала все тело. Стоявшие поблизости туземцы вмиг бросились вперед.
 Они поторопились. Лесные братья поспешили списать меня. Я космодесантник, а десантура так просто не сдается. Тем более каким-то дикарям. Одним сильным, резким движением рук я разорвал опутавшую меня сеть и встретил ринувшихся на меня аборигенов хорошими оплеухами. Парочка лесных людей отлетела от меня, сбитая одновременным взмахом моих рук, еще двое попадали от ударов ног. Разорвав несколькими движениями остатки сети, я вновь встал в боевую стойку. Подумав о том, что на ветвях дерева находится еще один мой противник, я, не оборачиваясь, ногой сильно ударил ствол дерева у себя за спиной. Едва туземец, не ожидавший удара, свалился с дерева, я встал в боевую позицию и вновь приготовился к атаке.
 Впрочем, атаки не последовало. Мои противники, взбешенные тем, что я оказал сопротивление, не сдался, хотели всем скопом наброситься на меня. Грозно выставили вперед копья. Направили на меня пневмоарбалеты. Вскинули духовые ружья. Казалось, еще секунда, и я умру, пригвожденный к дереву. Но в самый последний момент все переменилось. Старик, так похожий на Хару, внезапно крикнул что-то по-варнавалийски, и люди в шкурах отступили от меня. Они по-прежнему направляли в мою грудь свое оружие, но убивать уже явно не собирались.
 Старик, который, видимо, был кем-то вроде вождя, подошел поближе ко мне и снова бросил по-варнавалийски: "Дор!" Лесные люди отступили еще на шаг и немного опустили свое оружие. Я же, стараясь наладить подпорченные отношения с местным населением, коротко поблагодарил старика по-варнавалийски.
 - Кес, - улыбнувшись как можно доброжелательней, произнес я.
 Седенькая борода старика удивленно приподнялась.
 - Чужой человек знает древний язык Варна? - спросил на линке двойник Хары.
 - Немного, - скромно ответил я и добавил по-варнавалийски: - Хантанмаро Тутанканара.
 Моя короткая речь, означавшая всего-навсего: "Я - Тутанканара не желаю вреда лесным людям. Я пришел с миром", произвела эффект разорвавшейся бомбы. Старик, услышав меня, замер словно громом пораженный.
 - Таих Тутанканара? - наконец, обретя речь, спросил он.
 Я, пожав плечами, ответил как само собой разумеющееся:
 - Йо Тутанканара, - и тут же перевел. - Я действительно тот, кого варнавалийцы зовут Тутанканара - тот, кого остановить невозможно.
 На лице старика появилось выражение бесконечной радости. Казалось, его сейчас хватит удар от нахлынувших чувств. Наконец, переборов радостное волнение, он бросил всем окружающим его соплеменникам: "Вардарахара Тутанканара".
 Я хорошо понял, что означают эти слова старика.
 "Тутанканара - тот, кого остановить невозможно, друг Варды - брата Хары".
 Туземцы тоже поняли старика. Опустив оружие, они облегченно вздохнули.
 Вздохнул с облегчением и я. Старик с энергопистолетом оказался братом Хары. Братом, сбежавшим в свое время из рабства. И ставшим, как и многие на этой планете, изгоем. Беглым рабом.
 Варда, как и остальные, спасался от рабовладельцев в диких Варлонских горах. Протянувшиеся на многие тысячи километров, эти высокие горы стали прибежищем для тысяч беглых рабов. В огромных, спрятанных на большой глубине пещерах, образовалось целое государство бывших узников. Со своей армией и полицией. Со школами и больницами. С гибким институтом законодательной и исполнительной власти. Были у бывших рабов даже свои пограничники. Передовые посты разведчиков располагались по всем границам их государства.
 На один из таких дозоров я и наткнулся. Получив сигнал с радиолокационной станции о том, что в предгорьях разбилось несколько подозрительных летательных аппаратов, разведчики отправились на поиски выживших людей.
 И встретили меня.
 Все это я узнал, пока вместе с небольшим отрядом старика Варды возвращался на место стоянки передового лагеря разведчиков. Разведчики разделились на два отряда. Большинство из них вернулось к выполнению своих прямых обязанностей - охранять границы государства бывших рабов от непрошеных гостей. Девять других последовали с нами. Амазонка и здоровенный разведчик, ударивший меня древком копья, входили в их число.
 Старик шел рядом со мной и, перемежая варнавалийские слова с линком, оживленно разговаривал. Первым делом он расспросил меня о Харе, о его здоровье, самочувствии. Старик очень беспокоился о здоровье брата. Получив ободряющие ответы, он весь расцвел и стал еще общительнее.
 - Хара много о тебе рассказывал, Тутанканара, - говорил старик, имея в виду телепатическое общение со своим братом. - И хоть ты недолго пробыл рядом с ним, брат очень уважает тебя. Он рассказал мне о том, как ты расправился с прихвостнями охранников. О том, как ты разделался со страшными собаками, летающими, как птицы.
 - Передай ему и Мелкому привет от меня, - сказал я, польщенный характеристикой, которую мне дал Хара. - Скажи, что я скоро вернусь, чтобы спасти их.
 Варда спустя секунду утвердительно кивнув головой, проговорил:
 - Уже передал. Хара и молодой, не знающий усталости, приветствуют тебя. Они очень рады, что ты жив и на свободе.
 Получив добрые вести от друзей, я обрадовался. Хоть с ними все в порядке. Я потерял в последнее время двоих друзей и не хотел лишиться оставшихся.
 Однако, вспомнив о погибшем в борьбе за собственную свободу Молоте и похороненном мною полковнике, пожертвовавшем жизнью ради спасения других, я помрачнел.
 "Нужно обязательно найти способ вернуться в проклятый замок Карнава, чтобы избавить эту планету от рабства", - подумал я, бросив мимолетный взгляд на шедшую неподалеку Лару. Девушка все еще сердилась на меня за то, что я одержал победу над нею. Обманул и поймал в капкан, как последнюю дурочку. И это на глазах всего отряда разведчиков. Такой позор трудно пережить.
 Кроме нее и того здоровенного туземца, который все еще бросал подозрительные взгляды в мою сторону, все остальные разведчики уже относились ко мне дружелюбно. Поняв, что я им не враг, они мигом позабыли, как я угостил их тумаками, и сразу приняли меня в свою компанию. Эти сильные выносливые люда ценили в других мужество и самоотверженность. Качества, которыми я, по их разумению, обладал в полной мере. Старика, который лестно отзывался обо мне, в этом небольшом коллективе уважали, доверяя его мнению полностью. К тому же они видели меня в деле и до сих пор не могли понять, как я сумел разорвать прочную сеть.
 Один из разведчиков, парень небольшого роста, с лицом, раскрашенным цветными полосами, напрямую спросил меня об этом.
 - Послушай, Тутанканара, старик Варда все уши прожужжал нам, какой ты великий боец. Но, убей меня Пустота, я никак не пойму, как можно руками разорвать пролкальную сеть.
 - А вот так, - весело ответил я и, взяв из рук разведчика длинный болт стальной стрелы арбалета, завязал его узлом. Тройным шанхайским узлом.
 Разукрашенные глаза парня от удивления чуть не вылезли из орбит. Все видевшие это, удивленно ахнули. Только здоровяк, ударивший меня копьем, не удивился. Молча взяв металлическую стрелу из колчана шедшей рядом с ним Лары, он обвил арбалетный болт вокруг указательного пальца своей левой руки. Отбросив в сторону изготовленную таким образом спираль, он с вызовом посмотрел на меня. Потом что-то еле слышно сказал девушке. Услышав слова силача, амазонка прыснула. На ее гордом лице на миг появилась улыбка. Улыбка, очень идущая ей.
 Не обращая внимания на остроты здоровяка, я быстро поставил его на место. Метнул связанный узлом болт арбалета в сторону веселой парочки. Метнул по всем канонам и правилам. Словно штык-нож на учениях. Связанная узлом стрела, перевернувшись несколько раз в воздухе, воткнулась в дерево точно посередине между здоровяком и девушкой.
 - В следующий раз, девочка, будь предусмотрительней, когда выбираешь себе врагов, - усмехнувшись, проговорил я и, взглянув на бросившего гневный взгляд силача, добавил: - И друзей тоже.
 Возмущенная моим поступком, Лара схватилась за пояс. За то место, где должен был висеть отобранный мною нож. Не найдя оружия, девушка густо покраснела и возмущенно бросила мне:
 - Я не девочка, тот, кого зовут Тутанканара. Я лучший стрелок в лагере. Я Лара - искусница стрел.
 - Была лучшим стрелком, - бросил я под дружелюбный смех наблюдавших за этой сценой разведчиков.
 После этого, попросив у раскрашенного парня пневмоарбалет, не целясь, всадил стальную стрелу в дерево, стоящее метрах в ста от нас.
 - Надо же, попал, - усмехнувшись над моим умением, с сарказмом проговорила девушка. - Умудрился не промахнуться в такое большое дерево со ста шагов.
 Я, высокомерно взглянув на амазонку, нравоучительным тоном заявил: "Посмотри на то насекомое, что я убил. Если зрение меня не подводит, это Райский жук. И моя стрела пригвоздила его к коре хармы".
 Парень в боевой раскраске разведчиков, услышав мои слова, мигом сбегал к дереву. Вернулся он, держа высоко над головой стрелу арбалета с насаженным на нее, словно на вертел. Райским жуком. Разведчики встретили его взрывом беззаботного хохота. Заливаясь смехом, они смотрели на разгневанную Лару и, видя ее возмущение, еще больше веселились.
 Я тоже улыбнулся своей шутке. Трюк в общем-то, был старый, затасканный. Я, конечно же, не смог бы попасть в крохотного жука с такого расстояния. Да еще не целясь. Предварительно поймав насекомое, я незаметно насадил его на острие стрелы арбалета. Вея трудность заключалась в том, чтобы никто не заметил жука до того, как я выстрелю. Никто и не заметил, кроме, пожалуй, всевидящего Варды. Старик лишь усмехнулся, оценив мою проделку, и, озорно подмигнув, промолчал. Внезапно улыбка исчезла с его лица, и, словно прислушавшись к чему-то, он сказал:
 - Умеющие говорить молча сообщают, что еще четверо гладиаторов долетели до гор. Сейчас они в нашем лагере - Хорошие новости, - обрадовался я известию, - рад, что еще кто-то, кроме меня, вырвался из уз рабства. Стал свободным.
 Старик улыбнулся в ответ. Вскоре он решил сделать привал. До лагеря оставалось еще несколько миль, и надо было как следует отдохнуть перед последним переходом.
 Расставив дозоры, разведчики расположились на отдых на берегу узкой горной речки, которая, извиваясь, словно серебристая змея лесов Агры, текла по дну ущелья.
 Вокруг царила первобытная, нетронутая цивилизацией красота. Красота первозданной природы. Огромные тени падали от деревьев, раскидистые ветви которых едва не касались воды. Громады гор, словно великаны, обступали нас. Высокий тростник островами игл торчал из земли. Казалось, нога человека никогда не ступала здесь. Никогда не нарушала этой вековечной тишины. Лишь пение птиц да шум стремительных вод, бурлящих и разбивающихся о валуны, торчащих из реки, дополняли эту идиллию.
 Вода приятно холодила кожу. Наклонившись к самой реке я, словно страждущий в пустыне, большими глотками принялся пить ледниковую влагу. Утолив жажду и немного приглушив голод, я сел на покрытый зеленой травой берег. Сел и невольно засмотрелся на Лару. С моего места был хорошо виден профиль девушки. Сидя на корточках, она сосредоточенно пыталась отремонтировать свой покореженный арбалет. Оттого, что у нее ничего не получалось, оттого, что она не в силах была восстановить грозное оружие, на глаза девушки едва не навернулись слезы. Отбросив в сторону поломанный арбалет, она уселась на валун, обхватив голову руками.
 Я, стараясь загладить свою невольную вину и видя страдания девушки, решил ей помочь. Попросив у сидящего неподалеку и внимательно осматривающего окрестности Варды нож, сходил и вырезал кусок тростника. Тростник был полым внутри, напоминая бамбук, но превосходил его по прочности в несколько раз. С трудом вырезав трубку необходимой длины и диаметра, я подошел к девушке и, подобрав брошенный арбалет, принялся его ремонтировать.
 В общем-то, арбалет пострадал не очень сильно. Пневматический поршень был цел. Также уцелела и обойма для стрел. Или болтов, как еще их называют. Был поврежден лишь ствол, сделанный из слишком мягкого материала.
 Убрав лезвием ножа его остатки, я приладил на это место кусок тростника. Тростник лег словно влитой. Оставалось лишь закрепить его на ложе.
 Сняв свой широкий кожаный пояс, я острым ножом отрезал от него несколько полос, а затем, тщательно прижимая ствол из тростника к ложу арбалета, примотал его этими полосами. Закрепив концы полос, Осмотрел отремонтированный арбалет. Потом, довольный осмотром, рукояткой пневмошприца накачал полную камеру воздуха и сделал холостой выстрел. Белый столб сжатого воздуха стремительно вырвался из арбалета, и я отдал оружие внимательно наблюдающей за мной девушке.
 Лара, с опаской взяв из моих рук пневмоарбалет, тут же зарядила в него новую обойму стрел. Выпустив одну из них в дерево на противоположном берегу и попав в него, она кивнула головой, сдержанно благодаря меня. Потом, что-то увидев у меня под ногами, коротко бросила.
 - Ты что-то потерял, Тутанканара.
 Я растерянно посмотрел под ноги и увидел оброненный маршрутизатор. Подобрав его и снова сунув за пояс, я направился к Варде.
 - Варда, у меня есть к тебе важный разговор, - с ходу начал я, едва приблизился к сидевшему на валуне старику.
 - Говори, Тутанканара. Варда всегда рад тебя выслушать, - ответил варнавалиец.
 - Может, это тебе и покажется странным, но мне необходимо вернуться в Пандерлийсский замок. Вновь проникнуть в логово рабовладельцев. Старик озадаченно поднял седую бороду, что, по-видимому, означало у него крайнюю степень удивления. Потом, подумав немного, спросил:
 - Объясни, Тутанканара, для чего тебе нужно возвращаться к рабовладельцам?
 - Рабовладельцы мне нужны так же, как тебе, Варда. Ни больше ни меньше. Так же, как и всем остальным рабам этой планеты. Я хочу вернуться в замок Карнава, потому что не успел довести там до конца одно важное дело. Дело, от исхода которого зависит, будем ли мы всю жизнь торчать в этих горах, опасаясь всего. Убегая как крысы в норы, завидев тень случайно пролетающего валолета. Будут ли до конца жизни томиться в неволе миллионы рабов этой планеты. В конце концов, увидишься ли ты когда-нибудь со своим братом, а я с любимой девушкой.
 - С двумя братьями, - поправил меня старик.
 - Со многими хорошими людьми, - продолжил я. - От того, смогу ли я вернуться в замок и выполнить там одно дело, зависит будущее Пандерлоноса. Будет ли эта планета цветущей розой свободы или же останется черной лилией вечного рабства.
 - То, что ты подобрал с земли у ног Лары - искусницы стрел, имеет отношение к сказанному сейчас? Я, проверив, на месте ли маршрутизатор, ответил:
 - Самое непосредственное. Я должен с этим прибором попасть в замок Карнава, а затем, захватив космолет, покинуть планету.
 Последние слова окончательно сбили с толку варнавалийца. Глядя на меня, как на умалишенного, он проговорил:
 - Ты надеешься все это проделать и при этом остаться в живых?
 - Да, - твердо ответил я. - Недаром же меня зовут Тутанканара. Если я решил это сделать - меня никто не сможет остановить. Меня ничто не сможет остановить. Но одному, с голыми руками мне будет тяжело выполнить задуманное. Мне нужна твоя помощь. Необходимо хорошее оружие. Нужен летательный аппарат.
 Старик несколько секунд подумал, словно совещаясь сам с собой, потом, протянув жилистую руку, сказал:
 - Вот тебе моя рука, Тутанканара. Я помогу тебе. Всем, чем смогу, помогу.
 Я, растроганный тем, что варнавалиец поверил мне, не отмахнулся от моей просьбы, словно от бреда сумасшедшего, пожал в ответ руку Варды.
 - Спасибо, Варда, - сказал я.
 - Спасибо тебе, Тутанканара, что решился в одиночку спасать всех нас.
 - Мне к этому не привыкать, - улыбнулся я. - Я это делаю достаточно часто. Видно, такая уж мне выпала доля. Такова моя судьба.
 - Мы сами выбираем себе судьбу, Тутанканара, и идем по тому пути, по которому желаем идти, - многозначительно промолвил старик и уже более конкретно добавил: - В лагере разведчиков нужного тебе оружия нет. Придется идти в подземный город Немых'. Я хорошо знаю правителя этого города. Там есть все, что тебе необходимо.
 - Спасибо, - еще раз поблагодарил я старика, и мы стали собираться в путь. Привал закончился. Осталось пройти еще несколько миль.
 Пройти несколько миль до лагеря разведчиков.

	Глава 11
 Лагерь разведчиков встретил нас тишиной. Тишиной и темнотой. Была поздняя ночь, когда наш небольшой отряд, миновав передовые посты, вошел в него.
 Лагерь был небольшой. Неприметный с виду. Казалось, и не лагерь это вовсе. Приткнувшееся к склону горы поселение беглых рабов невозможно было заметить с воздуха. Так хорошо замаскировали свои жилища разведчики. Из случайно пролетевшего валолета рабовладельцев никто бы не смог увидеть ничего подозрительного, ничего, указывающего на то, что тут живут люди. Живут беглые рабы.
 Обнаружить лагерь с земли тоже было непросто. Бывшие рабы жили в больших землянках, входы в которые тщательно замаскировали в камнях и зарослях деревьев. Ни одно движение, ни один звук не выдавал поселение разведчиков. Появись внезапно днем незнакомый человек в расположении лагеря, он прошел бы мимо, ничего не заметив. Прошел бы, ничего не заметив, по одному из передовых форпостов государства бывших рабов.
 Лишь когда темная пандерлоносская ночь опускала на горы и лес свое покрывало, лагерь оживал. Женщины начинали готовить, и тонкие струйки дыма поднимались из едва заметных отверстий, заменяющих у землянок трубы. Начиналось движение по лагерю. Но не столь интенсивное, чтобы можно было издалека заметить что-то. Все землянки соединялись сетью подземных ходов, и разведчикам, чтобы, например, попасть в другой конец лагеря, не было необходимости лишний раз выходить на поверхность.
 Небольшая, скрытая в зарослях энергоустановка давала достаточно энергии для освещения подземного лагеря. Выходили же на поверхность разведчики, едва опускалась темнота, чтобы просто подышать свежим воздухом. Все же тяжело целыми днями сидеть под землей, когда наверху такая великолепная природа. Такой чистый и свежий воздух...
 Стояла глубокая ночь, и наш отряд, так и не встретив ни одного поселенца, пересек весь лагерь. Миновал едва слышно урчащую энергоустановку, прошел мимо замаскированного ветками небольшого валолета. Подойдя к склону горы, двое разведчиков оттащили в сторону валун, и мы по очереди проникли в открывшийся круглый проход.
 Несколько минут двигались по длинному подземному ходу. В неверном свете фонариков, которые зажгли некоторые из разведчиков, мы шли по туннелю, стараясь не споткнуться о попадавшиеся тут и там валуны. Наконец впереди забрезжил свет. Едва видимый вначале, он вскоре превратился в яркое, слепящее глаза пятно. Через минуту мы вышли в большую пещеру.
 Это была главная пещера лагеря. Что-то вроде площади перед ратушей в обычном городе. Ярко освещаемая несколькими фонарями, подвешенными почти под самым потолком, пещера сейчас представляла собой праздничное зрелище. Едва взглянув на радостные лица разведчиков, я сразу понял, почему никого из почти двух сотен поселенцев нет наверху.
 Весь лагерь собрался здесь. В главной пещере. Праздновали чудесное избавление от рабства четырех новых жителей. Четырех сбежавших рабов.
 Четверо бойцов, успевших сбросить боевое облачение гладиаторов, но так и не расставшихся с добытым в тяжелом бою энергооружием, сидели у костра в центре пещеры. По случаю праздника разведчики извлекли все свои припасы, угощая гостей. Те, наевшись вдоволь, безмерно довольные тем, что они наконец на свободе, взахлеб, в который уже раз, пересказывали подробности своего побега.
 Разговоры ненадолго стихли лишь тогда, когда наш небольшой отряд подошел к праздничному костру.
 Трое из сбежавших гладиаторов мне были незнакомы. Судя по ярко-красному цвету шорт, все они были из цирка Таранта, Но четвертого бойца я знал. С накачанными, словно вздувшимися мускулами, и от этого почти квадратным телом бывшего старшину школы гладиаторов я узнал бы где угодно и когда угодно. Квадрат, увидев меня, радостно воскликнул:
 - Джаггер, вот уж кого не чаял увидеть в живых, так это тебя! Едва я узнал, что против нашей первой пятерки выставили братьев Шар, подумал, все, конец. Отправитесь вы все в Пустоту. Погибли, думаю, ребята. Но ты же чемпион - я забыл об этом. Ты же Тутанканара. И ты сделал это. Один справился со всеми.
 - Ну, это уже ты переборщил, старшина, - сказал я, подходя к гладиатору. - Без остальных, особенно без Молота, что я делал бы на этой арене? Набросились бы на меня ребята из цирка Таранта, и конец мне.
 - Не скромничай, не скромничай, - развеселился Квадрат. - Что ни говори - ты великий боец. Самый великий из тех, кого мне приходилось видеть и с кем приходилось драться. А дрался я за свою жизнь немало. Да и Тор Кровопийца зря не стал бы предлагать за тебя миллион.
 Последние слова Квадрата погрузили пещеру в гробовую тишину. Миллион не давали на этой планете тысячелетнего рабства еще ни за одного раба. Это на что же должен быть способен боец, если за него отваливают такие деньги?
 Этот вопрос озвучила Лара. Амазонка, которая пыталась пленить меня. Искусница стрел и самый лучший стрелок в лагере.
 - Ну, уж ты хватанул, Квадрат - миллион, - чтобы как-то разрядить обстановку заявил я. - Погорячился Тор Кровопийца, не подумавши сказал. К тому же сам знаешь, какая нынче инфляция. Скоро за тысячу и коробок спичек не купишь.
 Мой ответ был встречен взрывом хохота, отголоски которого еще долго отражались от стен пещеры. Громче всех смеялся Квадрат. Довольный моей шуткой, он в перерывах между приступами смеха повторял рядом стоящим с ним поселенцам: "Каков боец? А, каков боец?" Не смеялись лишь трое. Я, поскольку вспомнил Молота, и мне сразу стало не до смеха. Тот здоровяк, который огрел меня копьем. То ли я ему был так несимпатичен, что в моем присутствии он не хотел даже смеяться, то ли чувства юмора у него не было вовсе. И Лара. Искусница стрел. Она пристально, словно оценивая, разглядывала меня, и было неясно, почему она не смеется.
 Вдоволь навеселившись, наш отряд присоединился к праздничному костру. Вновь пришедших принялись угощать. Забытый голод урчанием в животе дал о себе знать, и я набросился на еду.
 Пища у разведчиков скромная. Простая и неприхотливая, но ее всегда вдоволь. В основном в меню бывших рабов преобладает мясо в различных видах: жареное и вареное. Охотились на диких животных разведчики в свободное от основной деятельности время. Охотились удачно. Мяса в лагере всегда было достаточно. Чего не скажешь о хлебе. Этот жизненно важный продукт доставлялся сюда из внутренних областей обширной горной местности. Изготовленный из коры хлебного дерева Раваш, он очень ценился в лагере. Также на столе разведчиков имелся большой выбор салатов, приготовленных из фруктов и овощей, что во множестве росли в окрестностях лагеря. По праздникам, вроде сегодняшнего, поселенцы пили настой из корней тер-мень. Крепкая настойка из этого целебного растения, называемая терхиш, хорошо ударяла в голову веселившимся разведчикам.
 Хорошо ударила она и мне, не привыкшему к таким крепким напиткам. Вообще не в моих правилах принимать алкоголь и наркотики, даже в небольших количествах. Очень я не люблю терять контроль над собой. Пусть ненадолго, но ты уже плохо контролируешь свое тело. Эта черта характера не раз спасала меня. Не раз я выходил целым и невредимым из многочисленных потасовок, потому что имел трезвую голову.
 Но сегодня был праздник. Все вокруг веселились, и я, чтобы не казаться чужим на этом пиршестве, тоже пригубил немного вина. Вдоволь наевшись мяса дикого кабана, зажаренного на большом вертеле, я налил большую кружку терхиша из общей бутыли. После жареного мяса пить хотелось ужасно, и я залпом осушил кружку. Кровь сразу быстрее побежала по венам. Спустя секунду меня, как и всех присутствующих, обуяли приступы безудержного веселья. На душе сделалось легко и беззаботно. Все окружающие стали милыми и симпатичными. И расположившиеся неподалеку гладиаторы, и поселенцы, веселящиеся у костра, и Варда, беззаботно смеющийся надо мной, и даже хмурая Лара - искусница стрел, сидящая по другую сторону костра и пристально меня изучающая.
 Настойка из корней тер-меня обладает легким наркотическим свойством. В больших количествах она действует на организм подобно траве тариханы. Чтобы не потерять контроль над собой, поселенцы пили ее небольшими глотками из специальных узких стаканчиков, вмещающих жидкости едва ли больше наперстка. Я же не знал об этом и, мучимый жаждой, принял слишком большую дозу настойки. И это произвело соответствующее действие.
 Движимый искренним порывом, я стремился поведать всем, как я их люблю. Какое мне доставляет удовольствие находиться среди этих дружелюбных людей. Я совсем потерял контроль над собой. Выделывал номера, при воспоминании о которых потом краска стыда заливала лицо. Чрезмерная доза напитка открыла во мне безграничные возможности. Я стал силен и беззаботен, как бог, и мне стало казаться, что и остальные должны предаться этому чувству вместе со мной.
 Посмотрев на бросающую на меня украдкой взгляды Лару, я подошел к невесело сидевшей девушке и, взяв ее за руку, хотел пригласить потанцевать. Хоть музыки вокруг не было и в помине, а слышался лишь гвалт голосов поселенцев, мне показалось, что наступило самое время для танцев.
 Наверное, я все же чересчур грубовато взял девушку за руку, потому что сидевший неподалеку от амазонки здоровяк-разведчик тут же перехватил мою кисть. Своей мощной, словно щупальце псевдоробота, рукой он сжал мое запястье. Сжал, словно в тисках. - Медведь Тару, отпусти его! - тотчас приказала девушка, едва здоровяк схватился за мою руку.
 На душе у меня было такое великолепное, такое прекрасное настроение, что я, нисколько не обижаясь на разведчика, миролюбиво предложил:
 - Медведь, если ты считаешь себя таким сильным, что можешь встать у меня на пути, то давай выясним, так ли это на самом деле. Давай потягаемся на руках. Это испытанный способ охотников лама для определения сильнейшего.
 Медведь Тару молча согласился. Мы встали напротив друг друга. Схватившись руками изо всей силы, принялись тянуть каждый на себя. Согласно правилам борьбы на руках выигрывал тот, кому первым удавалось притянуть соперника к себе. Высшим достижением считался резкий бросок противника через голову.
 Мышцы у нас на руках вздулись. Все тело, отдавая максимум энергии, напряглось в тяжелой схватке. Медведь стоял словно стена. Упираясь своими мощными ногами в пол пещеры, он казался статуей, а не человеком. Иногда делая резкие рывки, он пытался лишить меня равновесия.
 Очень опасная штука такие рывки. Тут надо знать меру. Стараясь лишить опоры противника, важно самому не потерять равновесие. Медведь, кажется, не подозревал об этом и, качнувшись в очередной раз, слегка отступил назад. Потерял точку опоры, и я тотчас этим воспользовался. Собрав все силы, молниеносным движением потянул Медведя на себя. Разведчик, не ожидавший рывка, повалился вперед. Я, приседая и падая на спину, вытянул навстречу ему правую ногу. Не отпуская рук соперника и упираясь ногой в живот Медведя, бросил его через себя.
 Поднявшись под миролюбивые шутки и улюлюканье поселенцев, я сказал встающему с пола сопернику:
 - Я выиграл в честном бою право пригласить на танец красавицу Лару. Ты должен это признать, Медведь Тару.
 Медведь ничего не ответил и, не взглянув на меня, отошел в сторону. Я же, довольный победой, вновь протянул девушке руку.
 Во взгляде амазонки светилось такое восхищение, что даже мне, одурманенному зельем терхиша, стало не по себе. Наверное, никому еще не удавалось одолеть здоровяка-разведчика. Я совершил что-то небывалое, поднявшее мой престиж в глазах Лары на недосягаемую высоту. Повинуясь моему призыву, девушка поднялась с камня, на котором сидела, и чуточку кокетливо произнесла:
 - Я вся во власти победителя. В твоей власти, Тутанканара.
 Восприняв эти слова как согласие на танец, я осторожно прижал девушку к себе, и мы заскользили в беззвучной музыке вальса. Мы легко двигались среди костров веселящихся разведчиков. Плавно, не нарушая ритма танца, обходили разбросанные повсюду камни. Мы танцевали так, словно были на балу в праздничном зале старинного замка в обществе великолепных кавалеров и неотразимых дам, а не в пещере среди огромных валунов, в окружении беглых рабов.
 Под эту беззвучную музыку, меня охватило бесконечное чувство свободы. Мне показалось, что я счастлив, как никогда. Я внезапно весь растворился в этом чувстве свободы. Свободы от всего.
 Большая доза терхиша подействовала на меня, как сильный наркотик. И это при всем том, что я помнил и понимал абсолютно все. Я не был пьян, как безудержный пьяница, не соображающий, что делает. Напротив, я понимал и контролировал каждый свой шаг, каждое движение, каждый жест. Но у меня было такое ощущение, словно мне все позволено, словно с меня сняли определенные ограничители, которые в обычной, трезвой жизни тяготят нас. Заставляют нас действовать по установленным правилам и обычаям. Словно настойка терхиша отключила во мне некие предохранители, предостерегавшие меня в обыденной жизни от необдуманных поступков. Поступков, о которых я потом буду жалеть.
 Кружась в ритме вальса, мы незаметно удалились от центрального костра, углубляясь внутрь пещеры.
 Неожиданно оказались за большим валуном, скрывшим нас от посторонних глаз. Оказавшись за валуном, мы теснее прижались друг к другу. Остановились, и Лара, увлекая меня за собой, опустилась спиной на гладкую поверхность камня. Потом, слегка отодвинувшись, погладила нежными руками мой торс, У меня все закружилось перед глазами. Приятная истома сковала тело, и я легким прикосновением поцеловал Лару в ее горячие губы. Амазонка с жаром ответила. Пылко поцеловав меня, она взяла мою руку и положила к себе на грудь. Я несколько раз погладил Лару по тонкой полоске из шкур, прикрывающих ее грудь. Потом, сгорая от желания, торопливо стянул с девушки этот первобытный наряд. Она, оставшись лишь в короткой юбочке из шкур, закрыла глаза и, не переставая гладить мои руки и торс, откинула голову.
 Небольшие, аккуратные груди девушки призывно смотрели на меня. Розовые соски затвердели от предвкушения. По очереди коснувшись их губами, я вызвал вздох наслаждения, непроизвольно вырвавшийся из уст девушки. Несколькими осторожными движениями погладил шоколадное тело Лары - искусницы стрел. Моя рука опустилась ниже. Словно змея, забралась под короткую юбочку амазонки. Нежно погладила твердые ягодицы стонущей от наслаждения девушки. Тепло девушки передалось мне, словно разряд тока, и я сорвал с Лары остатки одежды. Увидев загорелое и полностью обнаженное тело, принялся осыпать его поцелуями.
 Меня охватило такое желание, что я собрался прямо здесь овладеть прекрасной амазонкой. Я вообще уже плохо соображал. От лошадиной дозы терхиша, от пьянящего тела девушки я совсем потерял контроль над собой.
 Но Лара не пила настойки из корня тер-мень. Сообразив, к чему идет дело, она, с трудом преодолев порыв страсти, проронила прерывающимся от наслаждения голосом:
 - Не здесь. Иди, Тутанканара, за мной.
 Потом, подхватив сброшенную одежду и взяв меня за руку, так и не одевшись, обнаженная, повела меня по проходу из огромных валунов к виднеющемуся неподалеку выходу из пещеры. Скрытые от посторонних глаз камнями, мы незаметно покинули главную пещеру.
 Едва мы попали в прохладную темноту подземного перехода, девушка, сжав сильнее мою руку, побежала одним ей ведомым путем. Я бежал следом за амазонкой и тяжело дышал. Действие терхиша стало спадать. Возбуждение пошло на убыль. Наступила неизбежная после приема этого напитка сонливость. Внезапно усталость, словно Великая Тарнейская плита, навалилась на меня. Я закрыл глаза и, еле переставляя ноги, все еще бежал, увлекаемый быстрой, как антилопа, Ларой. Я думал, что так и усну на ходу, однако вскоре мы достигли цели.
 Мы попали в небольшую землянку, которая освещалась прорывающимся сквозь настил потолка светом взошедших двух лун Пандерлоноса. Упав на мягкую подстилку, лежавшую в центре землянки, Лара увлекла меня вслед за собой.
 Но я уже спал. Падая в объятия обнаженной амазонки, падал в объятия Сархины - богини сна.
 Мне снился великолепный сон. Под стать неоконченной яви. Я ласкал чудное тело. Неудержимо занимался любовью с девушкой дивной красоты. С белокурой красавицей, которую любил больше всех на свете. С моей голубоглазой Майей. Мы плескались в волнах Тагейского моря. Любили друг друга, и никто не мог нам помешать. Я смотрел в бездонные глаза Майи и тонул в них, словно в волнах знаменитого моря планеты Tare. Казалось, блаженству не будет конца.
 Увы, сон закончился не так беззаботно, как начался. Мы лежали на лазурном берегу, омываемые теплыми волнами изумрудного моря, но внезапно огромная тень упала на нас. Вскочив, мы увидели, что по морю, словно по суше, идет громадный человек. При одном взгляде на него нас сковал ужас. Великан вселял такой смертельный страх, что я инстинктивно закрыл Майю собой. Вглядевшись в лицо великана, я понял, что это Крот, тот похотливый контрабандист с терминала. Потом, приглядевшись повнимательней, я решил, что вижу свирепого Отстоя, старшего надзирателя в лагере рабов Карнава. Но спустя секунду понял, что это сам великий экс-герцог направлялся к нам. Сжав кулаки, я собрался достойно встретить великана, когда, оглянувшись, заметил, что Майи рядом со мной нет. Беспомощно озираясь, я увидел, как Майя, вытянув вперед руки, словно под действием гипноза, идет вслед за великаном. Огромный человек, повернувшись, уходил, и я бросился следом за ним. Я бежал по морю, по пояс в воде, но море не становилось глубже. Бежать было тяжело, я увязал в морской тине, руки, словно налитые свинцом, перестали слушаться. "Стой, Майя, остановись. Куда ты?!" - закричал я из последних сил, видя, что не могу догнать девушку. Но Майя не отзывалась. Она, словно лишенная собственной воли, лишенная разума, безвольно следовала за таинственным великаном. Я, пораженный ужасом, не понимая, что происходит, вновь закричал: "Майя, остановись! Вернись, Майя!" Но остановился великан. Он обернулся, и вместо надменного лица Карнава я увидел ужасное лицо, покрытое лопающейся зеленой кожей ящерицы. Лицо урода внезапно захохотало. "Кто ты?" - объятый ужасом, вскричал я. "Ментаро - похититель умов", - ответило чудовище и с ужасным грохотом взорвалось. Вмиг все исчезло, и я, провалившись в водy, стал уходить в прохладную глубину Тагейского моря. Я еще раз крикнул: "Майя! - ив этот миг наконец проснулся.
 Теплые лучи взошедшего солнца Голосс ласкали мою обнаженную кожу, и я, вновь закрыв глаза, полежал несколько секунд неподвижно. Подумав: "Хорошо, что это был всего лишь сон", - наконец, окончательно проснулся и, открыв глаза, сел.
 Я был абсолютно голый, и рядом со мной лежала девушка. Тоже полностью обнаженная, она спала беззаботным сном младенца. Лара - искусница стрел, раскинув руки, лежала рядом со мной. Прелестные груди амазонки равномерно поднимались, свидетельствуя о том, что девушка спит. Я, вспомнив со стыдом свои вчерашние похождения, стал торопливо искать неизвестно куда подевавшиеся шорты. Стыдливо прикрываясь, я встал и у самого выхода наконец нашел свою одежду. Торопливо надев шорты, вспомнил о маршрутизаторе. Принялся лихорадочно ползать по полу, пока наконец не нашел темный цилиндр прибора. Зажав в ладони маршрутизатор, вздохнул с облегчением.
 И тут же встретился со взглядом проснувшейся Лары. Девушка, прикрывшись одеждой из шкур, с любопытством наблюдала за мной. Казалось, ее веселит то, что я так смущаюсь под ее пристальным взглядом. Улыбка застыла в уголках ее губ.
 Смутившись под взглядом Лары, я не знал, что делать. Вспомнив все, .что происходило прошлой ночью, я густо покраснел. "Я не виноват, я не хотел, я не должен был", - хотелось мне сказать. И я искренне так считал В конце концов, откуда я мог знать, что терхиш так сильно подействует на мою психику? "Не знал и не мог этого знать", - наконец сделал я успокоительное умозаключение.
 Я оправдал себя, но где-то в глубине души укоры совести не давали до конца успокоиться. "Мы всегда идем по тому пути, по которому желаем идти", - говорила совесть голосом старика Варды, и с этим трудно было не согласиться.
 - Я искренне сожалею о том, что вчера произошло, - наконец, запинаясь, выдавил я из себя. - Лара, мое сердце принадлежит другой. Извини меня.
 Девушка, все так же насмешливо разглядывая меня, ответила:
 - Можешь не корить себя, Тутанканара, твоя совесть чиста. Ничего не было. Тот, кого остановить невозможно, похоже, силен лишь на поле боя. Едва он добрался до любовного ложа, как завалился спать.
 - Мда-а? - с сомнением проговорил я.
 - Свалился как подрубленный. Только всю ночь во сне кричал "Майя, да Майя".
 Я, припоминая обрывки сна, кивнул головой.
 - Так что, великий боец Тутанканара, можешь смело отправляться к своей любимой Майе. Совесть твоя чиста, - в голосе девушки прозвучала обида.
 Обида отвергнутой женщины.
 Я уже собрался последовать совету амазонки и, словно пришибленная собака, поскорее покинуть ее землянку, как Лара остановила меня.
 - Подожди, Тутанканара. Куда ты пойдешь один? Заблудишься в этих подземельях. Будем потом тебя искать всем лагерем до скончания века. Сейчас я оденусь и провожу тебя в главную пещеру. Варда уже, наверное, ждет тебя. Он собирался сегодня с утра лететь на валолете сбежавших гладиаторов в город Немых. Вместе с тобой хотел лететь.
 Я, выслушав девушку, остановился. Отвернувшись и подождав, когда она оденется, сказал:
 - Спасибо тебе, Лара - искусница стрел, за то, что поняла меня и простила.
 - И прости за тот трюк со стрелой, - добавил я немного погодя. - Я хотел всего лишь пошутить. На самом деле я не попадал в Райского жука. Заранее насадил насекомое на острие и выстрелил. Ты действительно искусница стрел. В самом деле лучший стрелок лагеря разведчиков.
 - А ты, наивный Тутанканара, решил, что я поймалась на дешевую проделку с жуком? - удивилась девушка. - В следующий раз, когда будешь насаживать жука на стрелу, протыкай его спинку, а не брюшко. Райские жуки не летают, и мне было удивительно видеть проткнутое таким образом насекомое.
 Услышав признание Лары, я встал как громом пораженный. Она обо всем догадалась тогда, но не сказала ни слова. Похоже, я недооценил искусницу стрел. Воистину, женщины - непредсказуемые создания.
 Стряхнув оцепенение, Лара взяла меня за руку и повела в темноту подземного перехода. Повела в главную пещеру. Навстречу городу Немых.
 И уже когда мы прошли несколько метров по темному коридору, девушка тихо проговорила:
 - А я вовсе и не простила тебя, Тутанканара. Правитель города Немых оказался человекоподобным. Ланзомером с планеты трех солнц Гарноварки. Четырехметровой высоты гигант встретил нас с Вардой при входе в свою резиденцию.
 Пещера, где располагалось все городское управление, находилась на самом верхнем ярусе, на южной стене каньона над остальными тридцатью этажами города Немых. Уровни в городе Немых соединялись между собой бесконечными, со многими площадками для отдыха, винтовыми лестницами. Вдоль всех уровней-этажей шли широкие балконы, от которых внутрь горы уходили темные проходы.
 Мы с Вардой, проделав долгий путь от посадочной площадки до верхнего тридцатого уровня, устало сидели на скамейке у входа в мэрию и ждали аудиенции правителя города. По установившейся традиции в это время ланзомер обедал, принимая питательную смесь, состоящую из сока личинок Карпал, насекомых, живущих в коре дерева хармы.
 Прием пищи у ланзомеров нечто вроде священнодействия. Священнодействия, которое ни в коем случае нельзя прерывать. И мы терпеливо ждали, когда правитель соизволит нас принять.
 Всего в город Немых, вместе с нами, на валолете прилетело семь человек. Мы с Вардой, пилот и еще один поселенец из разведчиков, а также Квадрат и упросившая нас взять ее с собой Лара. Седьмым был Медведь Тару. Не говоря ни слова, здоровяк просто забрался в тесную кабину валолета, и никто не посмел спросить, зачем ему понадобился город Немых.
 Квадрат сказал, что не прочь немного прокатиться. Лара, что ей нужно присмотреть украшение для весеннего праздника игр. Мы с Вардой не объясняли, для чего нам потребовался город Немых. Старика в лагере уважали, он был чем-то вроде предводителя разведчиков. И если Варда поутру, когда разведчики, протрезвев, выбрались из своих нор и собрались в главной пещере, сказал, что ему надо лететь, ни у кого это не вызвало и тени сомнения. Надо так надо. Тем более что запас стрел подходил к концу, и оставшихся арбалетных болтов могло не хватить до очередного борта из города.
 И мы, провожаемые взмахами рук разведчиков, ради такого случая высыпавших на поверхность, взлетели. Пролетев Предгорное ущелье, взяли курс на юг. Пилот поднял машину повыше и направил ее в глубь Варлонских гор. Облетая слишком высокие пики, ныряя в темные ущелья, спускаясь пониже в долинах, наш юркий аппарат помчался в город Немых.
 За всю дорогу Лара не проронила ни слова. Не обращая на меня внимания, она смотрела в иллюминатор. Она смотрела вниз на горы с таким видом, словно вчера ничего не происходило, словно мы вовсе незнакомы.
 А посмотреть действительно было на что. С высоты птичьего полета Варлонские горы представляли собой великолепное зрелище. Молодые, высокие, они гордо поднимались над материком Адсией, одним из двух континентов планеты Пандерлонос. Занимаемая этим горным массивом треть поверхности материка являлась главной головной болью работорговцев. Сколько раз за всю мрачную историю планеты они пробовали навести в Варлонских горах порядок, выловить всех беглых рабов, не знает никто. Известно лишь, что все эти попытки работорговцев, все их рейды в глубь гор всегда оканчивались неудачей. Горы не хотели отдавать сбежавшее имущество господ, яростно сражаясь за каждого беглого раба. Сколько было пролито крови рабов и солдат, посланных на их поимку в этих горах, никто не знает, но, наверное, немало. Многие названия, оставшиеся с давних времен, говорят об этом. Долина Засыпанного Полка, Ущелье Мертвых Рабов, Ворота в Ад - вот лишь некоторые из них. Наконец, решив, что расходы на поиски сбежавших рабов в Вардонских горах несоизмеримы с ожидаемой прибылью, рабовладельцы оставили беглых в покое.
 Они, конечно же, не перестали изредка наведываться в горы, делая короткие воздушные рейды. Но эти налеты не шли ни в какое сравнение с той войной, что совсем недавно велась против сбежавших рабов.
 Города бывших рабов, получив передышку, расцвели. Люди, спрятавшиеся в горах, почувствовали себя свободней. Через некоторое время отдельные разрозненные поселения соединились в единое государство. С единым центром и столицей.
 Столицей в городе Немых.
 Ланзомер, выйдя на дневной свет, испытующе смотрел на меня. Кивнув Барде, как старому другу, он целую минуту изучал меня с высоты своего четырехметрового роста.
 - Здравствуй, Тутанканара - тот, кого остановить невозможно, - наконец произнес ланзомер. - Рад видеть тебя в городе Немых. Слухи о твоей доблести летят быстрее тебя. Наслышан о твоей отваге и силе.
 - Здравствуйте, уважаемый Таргознер Итонский - правитель города Немых, - вежливо поклонившись, начал я, - поскольку вы уже наслышаны о моей особе, то сразу без лишних предисловий перейду к делу. Очень важное дело, уважаемый правитель, привело меня в ваш город. В столицу государства свободных людей.
 Ланзомер, удивленный моим напором, поначалу опешил, потом, собравшись с мыслями, проговорил:
 - Если это дело, не терпящее отлагательств, то прошу следовать за мной в резиденцию правителя города.
 Проговорив это, четырехметровый гигант, похожий на знаменитого худого и чрезмерно высокого игрока в верхний мяч Элза Головастого, направился в Шои апартаменты. Мы с Вардой последовали за ланзомером.
 Вскоре, расположившись в удобных креслах мэра столицы беглых рабов, мы излагали свою просьбу.
 Ланзомер слушал молча, не прерывая меня. И он не пропустил ни одного слова. Ни одной просьбы. Трудно было понять по выражению его туго обтянутого кожей лица, поверил он мне или нет. Невозможно было прочитать в нечеловеческих глазах правителя города Немых, нашел ли отклик в его душе мой призыв. Призыв помочь мне. Помочь мне освободить эту планету от рабства.
 Выслушав до конца мою пламенную речь, ланзомер проговорил:
 - Все это очень хорошо. Звучит убедительно. Но где гарантии?
 - Гарантии чего? - не понял я.
 - Гарантии того, что это все правда. Что это не очередная ловушка королевских спецслужб. Не западня, устроенная тайной полицией Людвига Кровавого.
 - Я же не прошу у вас людей, - горячо ответил я. - Я прошу всего лишь оружия. Энергооружия и какой-нибудь летательный аппарат. Так что в ловушку могу попасть только я сам. Когда буду возвращаться в замок Карнава.
 - Все это так, но и энергооружие для нас - беглых рабов имеет большую ценность. Не говоря уже о летательных машинах.
 - Что ж, вам придется рискнуть рада спасения целой планеты. Ради обретения настоящей свободы вам придется рискнуть этим оружием. Я же не призываю вас рисковать собственной жизнью или жизнью своих людей! - горячо промолвил я, раздраженный упрямством правителя города.
 - Хоть ты и Тутанканара и, говорят, тебя остановить невозможно, но все же это полная авантюра, - ланзомер покачал маленькой головой. - Пробраться в хорошо укрепленный замок рабовладельца, провернуть такую операцию в одиночку и при этом не только остаться, живым, но еще и угнать космолет...
 Правитель с сомнением покачал головой.
 - Я сделаю это, - заверил я ланзомера. - Но я сделаю это гораздо лучше и эффективней, если буду хорошо вооружен. С вашей помощью или нет, но я все равно вернусь в замок. И если я погибну, пытаясь голыми руками одолеть армию охранников Карнава, то это будет на вашей совести.
 С этими словами я встал, готовый покинуть кабинет мэра.
 - Сядь, Тутанканара, - успокоил меня Варда. - Правитель еще не сказал "нет".
 - И не скажу, - добавил ланзомер. - Я помогу тебе, Тутанканара. Сколь бы нелепым ни казался твой план, я помогу тебе. Я дам тебе оружие. Новейшее энергооружие. Дам тебе летательный аппарат. Дам хороший летательный аппарат. Лучший из тех, что есть у бывших рабов. Я помогу тебе и людьми. Отправлю с тобой лучших воинов города. Они отвлекут основные силы крепости и помогут тебе незаметно проникнуть в замок. Но все это при одном условии.
 - Ради такого дела готов на любые условия, ~ ответил я, не задумываясь.
 - При условии, что докажешь, что ты действительно Тутанканара - тот, кого остановить невозможно.
 Я, не думая и доли секунды, ответил:
 - Согласен.
 Хотя подумать над предложением правителя города Немых стоило. Когда мы спустя полчаса оказались на дне узкого извилистого, практически незаметного с воздуха ущелья, я засомневался в том, что смогу выполнить обещанное.
 Испытание, назначенное ланзомером, заключалось в том, чтобы пройти к складу вооружения бывших рабов. Пройти от одних железных ворот до других. Пройти мимо огромного медведя Разла.
 Ущелье в этом месте сужалось и не имело выхода. Был лишь вход в этот тупик. На страже этого входа и стоял медведь-людоед. Он не мог выбраться из своей западни, огражденный от остального ущелья высоким забором, но и мимо себя никого не пропускал. Никто нe мог проникнуть к арсеналу беглых рабов.
 Медведя кормили издалека. Бросая кровожадному зверю через забор куски мяса. Бросали и тут же отбегали, напуганные злобным рычанием кидающегося на прочную ограду зверя.
 В те редкие моменты, когда горожанам было необходимо оружие, они при помощи валолета сверху опускали в загон к медведю клетку-ловушку. Зверь, привлеченный запахом мяса, заходил в клетку, та захлопывалась, и беглые могли пользоваться своим арсеналом.
 Все это я узнал от вездесущего Варды. Узнал также, что в последний раз пилот валолета, обычно доставляющий клетку, погиб. Погиб, разорванный на куски медведем, когда пытался опустить ловушку в загон. Медведь изловчился и, зацепившись за цепь, сбросил небольшой аппарат на землю. С тех пор никто не желал повторить участь пилота. Убивать свирепого сторожа было жалко, он хорошо исполнял свою обязанность, но и рисковать собственной жизнью никто не хотел.
 Узнав подробности предстоящего испытания, я внутренне содрогнулся. Зверь он и есть зверь. Тем более медведь Разла. Это не в гладиаторском цирке драться. Там все же дерешься против людей. А не против хищного зверя. Людоеда.
 "Хотя бывают люди похуже хищников", - вспомнив Отстоя, подумал я.
 Потом вспомнил погибших Молота и Стоуна. Всех погибших у меня на глазах гладиаторов. Оставшихся в неволе Молкома и старика Хару. Наконец, милый профиль Майи.
 Вспомнил и вступил в загон медведя. Один из беглых рабов, охранявших арсенал, хотел дать мне оружие - мощный трезубец, но я отмахнулся. Со словами: "Зачем калечить ценное и редкое животное?" - я закрыл дверь загона и, глядя прямо в глаза хищнику, направился к медведю.
 Медведь, к моему удивлению, не кинулся на меня сразу же. Посмотрев в мою сторону, хищник Разла не торопясь встал и, лениво переставляя свои мощные лапы, двинулся ко мне. Со стороны могло показаться, что я не очень-то интересую медведя и идет он в мою сторону просто так, скуки ради. Зевнув для пущей убедительности, зверь неторопливо засеменил всеми четырьмя конечностями, потихоньку приближаясь ко мне.
 Но меня не обманул равнодушный вид зверя. Я в свое время имел дело с этими тварями и хорошо успел изучить их коварный нрав.
 Медведи Разла свирепые и очень хитрые хищники. Охотятся они исключительно на людей. За что и прозваны людоедами. Ненавидят они почему-то людское племя, и люди отвечают им взаимностью. Истребляют где могут и как могут. И уже почти всех истребили. Только в дальних уголках дремучего леса-парны, что растет на планете Радостной Звезды, еще можно встретить последних из них. Там они еще выходят из чащи. Выходят для того, чтобы полакомиться людским мясом.
 Но видно, не только на этой планете вечных лесов водятся медведи Разла. Нашелся один экземпляр и на проклятом Пандерлоносе. И здесь успел уже попить человеческой крови этот хищник.
 Стараясь не смотреть мне в глаза, Разла медленно приближался. Я же, не скрывая своих намерений, шел прямо на медведя. Главное в схватке с этим кровожадным хищником - это поймать его взгляд. Поймав взгляд Разла, ты уже наполовину выиграл. Конечно, если ты обучен борьбе с этими свирепыми животными. Если ты имеешь навыки охотника на медведей Разла.
 После того как поймаешь взгляд хищника, важно уловить момент его прыжка. Когда он, ударив своим длинным хвостом по земле, стремительно прыгнет на добычу. Охотнику, заметившему прыжок медведя, достаточно резко присесть и, выставив острую, как бритва, секиру, распороть брюхо хищника. Это самый действенный способ борьбы с медведями Разла. Самый эффективный. Проверенный веками. Потому что огнестрельным и даже энергооружием этот клубок мускулов и шерсти остановить очень трудно. Почти невозможно. Всегда остается шанс, что раненый зверь достанет охотника. Уж очень живучи эти твари. С распоротым же брюхом зверь больше не опасен. Едва увидев окровавленные внутренности, медведь тут же начинает их есть. Сжирает собственные потроха и умирает в мучениях, так и не поняв, что произошло.
 Поймав взгляд медведя, я, ободренный первой удачей, продолжал идти навстречу хищнику. Пристально глядя в глаза зверю, я ловил начало прыжка. Внезапно крохотные глазки Разла налились кровью, и я понял - сейчас зверь прыгнет. Ударив по земле хвостом, он действительно прыгнул. Словно выпущенная на волю стальная пружина, взлетел в воздух. Я только этого и ждал. Присев и тут же, резко распрямляясь, встретил голое брюхо медведя мощным ударом рук.
 У меня не было с собой острой секиры, да и убивать зверя я не хотел. Хоть и людоед, он все же был на службе. Охранял имущество беглых рабов. Быть может, самое ценное их имущество. Я решил, что зверю хватит и хорошего удара. Мощного удара. По крайней мере, такого удара хватает новорендейскому буйволу, чтобы надолго выключиться.
 Но медведю Разла не хватило. Этот свирепый хищник оказался более живучим, чем я предполагал.
 Трехметровая туша медведя, подкинутая моим сильнейшим ударом, перевернулась в воздухе и грохнулась на землю. Но он тут же вскочил. Конечно, медведю хорошо досталось, но он, пошатываясь, вновь приближался ко мне. Мне это переставало нравиться.
 "Шутки шутками, но могут быть и неприятные последствия", - подумал я и вновь ударил.
 Медведь, подойдя на этот раз на задних лапах, пытался сжать меня в смертельном объятии. Мой круговой удар ногой в живот хищника развернул вокруг собственной оси его трехметровое тело, и Разла, шлепнувшись всей своей многокилограммовой массой, упал на землю Пандерлоноса. Упал и больше не встал.
 Я, вздохнув с облегчением, пошел к бежавшим навстречу мне сторожам арсенала. Они дружно тащили крепкую клетку, куда спустя несколько минут и запихнули неподвижного хищника.
 - Такого я еще не видел! - воскликнул один из сторожей, закрыв клетку на замок. - Чтобы голыми руками уложить Разла! В цирке такие номера надо показывать! За большие деньги!
 Я лишь отмахнулся.
 - На планете Радостной Звезды, находящейся в системе Красса, это обычное дело, - сказал я. - Там охотников с детства кормят мясом медведей. Медведей Разла.
 Честно говоря, я немного слукавил. Даже там, на родине страшных Разла, даже там, где каждый второй мужчина - охотник на этих свирепых зверей, победа над медведем-людоедом, достигнутая голыми руками, без помощи оружия, является признаком высшего мастерства.
 Ланзомер, делая огромные шаги своими длинными, как ходули, ногами, приблизился к дверям арсенала. Следом подбежал старик Варда, едва поспевавший за четырехметровым гигантом. Мэр столицы беглых рабов держал в руках замысловатый ключ. С трудом открыв основательно заржавевший замок, он при помощи подоспевших сторожей отворил огромные двери хранилища оружия. Заскрежетали, больно ударив по нервам, давно не видевшие смазки петли ворот, и арсенал беглых рабов впервые за несколько лет наполнился дневным светом.
 - Что ж, ты меня убедил, Тутанканара, - сказал правитель города. - Тебя действительно невозможно остановить. Я не позавидую тому, кто встанет на твоем пути. Все, это мероприятие по захвату замка мне уже не кажется авантюрой. Такой человек, как ты, многое может совершить. Многое, недоступное обычным людям.
 - Польщен вашей оценкой, - скромно ответил я правителю, - но я всего лишь космодесантник Галактической Федерации. Будь сейчас со мной весь мой разведвзвод, да еще полностью укомплектованный всем необходимым вооружением, вот тогда бы я сказал, что мне по силам любая задача. Камня на камне не оставил бы от замка Карнава.
 - Ну, не занижай своих способностей, Тутанканара, - вступил в разговор Варда, - ты и один многое можешь. Многое, если не все. А оружие - это дело наживное. Ты лучше посмотри, что правитель Таргознер Справедливый приготовил для тебя. Ты только взгляни сюда, тот, кого остановить невозможно, а потом говори, нужен ли тебе целый взвод десантников, или ты обойдешься собственными силами.
 Действительно, на оружие, любезно предоставленное мне ланзомером, стоило посмотреть. Длинные ряды первоклассной армейской и космической брони уходили в глубь оружейного ангара. Стеллажи с прекрасным стрелковым энергооружием радовали глаз. Всевозможные виды мин и гранат располагались на длинных полках. Но апофеозом всего был тектотанк. Двадцатиметровая громадина этой чудо-машины занимала значительную площадь арсенала. Я, не веря своим глазам, приблизился к боевой машине.
 Тектотанк был из категории "средних", близкий по классу к "Вергерам". Легкий, маневренный. Если эту многотонную махину сплошного огня и железа можно было назвать легким. Но все же по сравнению с тяжелыми штурмовыми "Гелипасами" этот "Вергер" выглядел поскромней. Наверняка у него не такая мощная броня и не столь сильное вооружение. Скорее всего такие танки предназначены для разведки. Для разведки боем.
 И, все же это было серьезное оружие. В руках профессионала даже один-единственный тектотанк может многое натворить. Такого натворить, что трудно описать. Даже если этот тектотанк категории "средних". Даже если он предназначен всего лишь для разведки.
 Крупнокалиберная пушка грозно смотрела прямо на меня, и только сейчас я всерьез поверил, что у меня действительно есть шанс. Шанс выполнить задуманное. Шанс спасти эту планету.
 Не раздумывая, я несколькими отработанными до автоматизма движениями взобрался на броню машины. Еще секунда, и я внутри тектотанка - включаю приборы застоявшейся за долгие годы боевой машины.
 Тектотанк сохранился в великолепном состоянии. Все системы, все агрегаты этой сложнейшей машины работали отлично. Уровень защиты - сто процентов. Оружие в норме. Одна, но очень мощная пушка. Четыре турельных крупнокалиберных энергопулемета. Три ядерных и пять парамерных ракет. А также несколько сотен обычных ракет с наконечниками из обогащенного трития.
 Пробежав кончиками пальцев по клавишам управления тектотанка, я активировал все системы и проверил броню. Броню повышенной энергопробиваемости. Все работало великолепно. Просто великолепно.. Словно тектотанк только что сошел с ленты конвейера. Оставалось лишь включить антигравы, врубить зажигание и, дав немного прогреться реактивным двигателям, ринуться в бой. В бой за свободу.
 Но торопиться не следовало. Промашки не должно быть. Судьбы и жизни миллионов зависят от того, насколько грамотно я проведу эту военную операцию. Поэтому надо не горячиться и все основательно подготовить. А уж подготовившись, действовать наверняка.
 Последний раз окинув взглядом ожившие приборы на панели управления, я выбрался из недр грозной машины. Показав две поднятых руки - жест, который у ланзомеров означает признак величайшего удовлетворения, - я спрыгнул с брони тектотанка.
 - Я сделаю это, - твердо заявил я. - Дотла разорю фамильное гнездо Карнава и сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти Пандерлонос от рабства. С такой машиной мне не страшен сам дьявол.
 Ланзомер ничего не сказал. Лишь с надеждой посмотрел на меня. Варда же, улыбнувшись, проговорил:
 - Я стану молиться за тебя, Тутанканара. Мы все станем молиться, чтобы твои слова оказались пророческими.
 - Так оно и будет, - подтвердил я и добавил: - Я не бросаю слов на ветер. Тем более таких.
 Но слова словами, а следовало уже приступать к делу. Спохватившись, я отдал указания подошедшим сторожам.
 И сторожа принялись грузить ящики с отобранным мною вооружением. Правитель города обещал выделить мне два взвода поддержки, и, исходя из этого, я запасался всем необходимым. Набрав с небольшим запасом нужное количество комплектов брони "Космическая пехота", я захватил и немного "Небесного огня". Управление этой броней, броней группы "Супер", задача не из легких. Управление мощным реактивным двигателем, расположенным за плечами, требует определенного мастерства. Лишь профессионалы высочайшего класса пользуются броней группы "Супер", в то время как "Космическая пехота" - это для всех. Неприхотливая, простая в обращении броня.
 Исходя из того, что большинство беглых рабов вряд ли были профессиональными военными, я выбрал и стрелковое вооружение. Обычные, хорошо себя зарекомендовавшие автоматы Крамера, гранатометы, не ниже четвертой категории разрушения, и несколько кассетных реактивных установок - вот то, что я отобрал из всего разнообразия арсенала города Немых.
 Отложив в отдельный ящик очень удобные в ближнем бою плазменные пистолеты, я позаботился и о необходимом запасе мин и гранат. Старался не брать много этого опасного железа. В силу той же непрофессиональности моих будущих солдат. Одно дело палить из автомата, совсем другое - запустить мину-паука. Тут и самому подорваться недолго. Брал в основном для себя. Когда противник превосходит тебя в количестве, лишняя взрывчатка не повредит. Для себя же взял и три комплекта автолебедок. Они мне были крайне необходимы в предстоящей операции. Набросав в отдельный мешок различные дополнительные средства наблюдения и индивидуальной защиты, вспомнил, что совсем выпустил из виду автоматические аптечки "Скорой помощи". Поискав взглядом ААСП, я спросил о них у ланзомера.
 Правитель сходил к валолету и, быстро вернувшись, принес мне две автоаптечки.
 - Эти мини-кибернетические больницы у нас на вес золота. Каждую аптечку мы бережно используем, . применяя ее при тяжелых ранениях горожан. Эти две ААСП последние. Но тебе они нужней.
 Тронутый великодушием правителя, который вовсе не был обязан отдавать мне последние аптечки, я еще раз горячо поблагодарил ланзомера, и мы стали грузить отобранное оружие на специально подогнанный валолет.
 Последующие несколько часов я занимался планированием действий моей небольшой армии.
 Вооруженные силы государства бывших рабов состояли из нерегулярной, собираемой только в случае крайней опасности армии добровольцев. Когда их главный враг - рабовладельцы - нападал на поселения беглых, все они, от мала до велика, вставали под ружье.
 Все брали в руки оружие. И тот, кто знал, как это делать, и тот, кто понятия не имел об этом. А таких было большинство. Побеждая работорговцев больше своей отвагой, хорошим знанием местности, чем организованностью и профессионализмом, бывшие рабы слабо владели военной техникой. Пользуясь горами, как естественным укрытием, они вели войну партизанскими методами. Уничтожая противника в узких ущельях, где численное и огневое преимущество сводится на нет. Подстреливая мемолеты работорговцев при помощи переносных ракетных установок. Искусственно создавая обвалы на горных дорогах.
 Профессиональных военных среди беглых было немного. Да и откуда им было взяться в государстве бывших рабов. Люди попадали в рабство на Пандерлонос, как правило, не в ходе ведения войн, не как военнопленные, а с помощью обмана, захваченные врасплох, как мы с Майей.
 Те редкие кадровые военные, что состояли в армии беглых, были в основном офицерами запаса. Лишь командующий вооруженными силами государства бывших рабов оказался военным из действующей армии. Офицер Седьмого флота Федерации, он не раз своими умелыми действиями спасал город Немых от полного разрушения. Грамотно организованная система ПВО беглых успешно сбивала мемолеты работорговцев. И в этом была большая заслуга командующего.
 - Ланейро Полон, - представился он мне и тут же добавил: - Майор Седьмого Галактического, эсминец "Кроткий гнев", штурман.
 - Леон Джаггер, - представился я в ответ, - космодесантник в отставке. Рядовой. Семь лет в элитной дивизии "Непобедимых". Разведполк.
 Крепко пожав руку майору, я осмотрел свою армию. Те два взвода поддержки, что выделил мне правитель города. Надев броню и вооружившись, они стояли, обдуваемые сильным ветром, на вершине одной из окрестных гор. Это были лучшие силы города. Все бойцы хорошо умели обращаться с автоматами Крамера, а это сейчас было самым важным. В предстоящей операции они должны были отвлечь основные силы противника, чтобы облегчить мне проникновение в замок.
 Майор прекрасно понимал, что работорговцы не останутся в долгу и наверняка совершат ответный рейд. Карательный рейд в Варлонские горы. Наверняка вновь попытаются разрушить город Немых. Попытаются наказать беглых рабов за их дерзкую вылазку.
 И все же, понимая все это, он отдал мне своих лучших людей.
 - Сержант Ролд, - представил майор командира выделенного отряда. - Не элитный космодесантник, но парень обстрелянный, - отозвался майор о своем выдвиженце.
 И хоть сержант не производил впечатления отчаянного вояки, я удовлетворенно кивнул. Под моим командованием был теперь пусть и небольшой, но хорошо организованный отряд. У работорговцев имелось численное преимущество. На нашей стороне был фактор внезапности. Никто в замке не ожидал нападения. Тем более сейчас, сразу после восстания гладиаторов. К тому же у нас был тектотанк, а это многое меняло. Меняло в нашу пользу.
 Но самым большим сюрпризом для меня оказалось то, что наши валолеты, на которых полетят бойцы из взводов поддержки, и мой тектотанк до самого замка будут сопровождать мемолеты. Три боевых мемолета, неизвестно каким образом оказавшиеся у беглых рабов.
 То, что в городе Немых имелись подобные машины, стало для меня полной неожиданностью. Одно дело трофейный тектотанк, совсем другое - боевые мемолеты.
 - Для штурма замка дать мемолеты я не могу, они очень важная часть нашей системы ПВО, рисковать ими мы не можем, - пояснил майор Полон, - но до замка они вас проводят. Вдруг повстречаете воздушный патруль. В таком случае мемолеты поддержат вас огнем.
 Моя операция все меньше и меньше смахивала на авантюру. Сейчас она больше походила на тщательно подготовленный рейд в тыл врага, чем на безумный рывок в пасть работорговцев. Имея такую армию, такую огневую поддержку, можно было спасать Пандерлонос от рабства. Напав внезапно на замок работорговца, мы имели все шансы выполнить задуманное.
 О том, что мы можем нарваться на Королевские Вооруженные силы, я старался не думать.

	Глава 12
 А подумать об этом, наверное, стоило. Всегда надо пытаться предугадать действия противника. Строить свои планы, исходя из вероятности любого сюрприза.
 Даже самого невероятного...
 Мы летели на большой скорости и малой высоте. Стараясь остаться незамеченными радарами противника, приближались к стенам Пандерлийского замка. Ни одна из лун Пандерлоноса еще не взошла, и наш отряд летел в кромешной темноте. Словно тени в царстве мертвых, наши аппараты скользили над многострадальной землей планеты рабства. Валолеты с приданными мне солдатами. По двадцать человек в каждом. В последнем летит сержант. Три мемолета прикрывают нашу колонну по флангам и с тыла. И, наконец, тектотанк, словно голова огромного, неведомого зверя, возглавляет отряд.
 Я в тектотанке не один. Рядом в кресле стрелка сидит Квадрат. Он сосредоточенно смотрит на экраны радаров, ловя малейший намек на опасность.
 То, что старшина гладиаторов полетит со мной, оказалось для меня приятным сюрпризом. Так же, как и то, что Квадрат хорошо знаком с тектотанками. Едва услышав, что я отправляюсь на опасное задание, он тут же бесхитростно предложил свои услуги.
 - Моя военная специальность - стрелок-оператор тяжелых тектотанков. В нашем полку я был не последним, - пояснил он, забираясь в боевую машину.
 Обрадованный неожиданным помощником, я выдал старшине один из запасных комплектов брони. Вооружившись двумя плазменными пистолетами. Квадрат занял кресло стрелка.
 В том, что Квадрат напросился со мной в этот опасный рейд, не было ничего удивительного. Он прирожденный боец. Мужественный и очень сильный человек. Недаром же его выбрали старшиной гладиаторов.
 Но то, что его примеру последовала и Лара - хрупкая девушка, оказалось для меня полной неожиданностью. Пораженный ее просьбой, я несколько секунд не знал, что ответить, потом, собравшись с духом, проговорил:
 - Лара, мы отправляемся на трудное дело. Вряд ли многие вернутся. Стоит ли тебе рисковать жизнью?
 - Тутанканара, я очень хороший стрелок. - В глазах девушки застыла мольба.
 - Возьми меня с собой, и ты не пожалеешь. Я пригожусь тебе.
 - Стрелять из пневмоарбалета и автомата Крамера не одно и то же, - заметил я. - Энергоавтомат - это не арбалет.
 - Знаю, - твердила свое девушка. - Я так же хорошо обращаюсь с энергооружием, как с пневматическим. Во время последней вылазки на рабовладельческую ферму я подстрелила двух надзирателей. И с броней я умею обращаться. Спроси Варду.
 Не обращая внимания на утвердительный кивок варнавалийца, я отрицательно покачал головой. "Только детского сада мне не хватало", - подумал я и, ответив отказом чуть не плачущей девушке, отправился с Квадратом обедать.
 Памятуя о золотом правиле солдат всех времен и народов - война войной, а еда едой, мы отправились подзакусить. Варда снабдил нас местными деньгами (серебряными монетами с изображением разорванной цепи), и мы, пройдя по широкому подземному коридору, вышли в большую пещеру, переоборудованную под городской рынок. Отыскав нечто вроде кафе, мы, мучимые голодом, набрали неимоверное количество блюд и принялись за дело.
 Все время, пока мы молча поглощали обильную трапезу, угрызения совести терзали меня. Несмотря на свою очевидную правоту, на железную логику, я чувствовал себя виноватым перед Ларой. Брать ее с собой, конечно, не стоило. Война, которую я сейчас начинал, не для хрупких амазонок. Но отказать следовало бы не так грубо. Надо было объяснить девушке, что стрельба в темных подвалах замка не женское дело. Что мне некогда будет присматривать за ней. Надо было как-то повежливей отказаться от ее великодушно предложенной помощи.
 Я собрался исправить свою ошибку и на обратном пути объясниться с Ларой, но сделать это мне не уда лось. На посадочной площадке, рядом с валолетом разведчиков и тектотанком, девушки не оказалось. Лара куда-то исчезла. Медведя Тару тоже не было видно, и мы с Квадратом, попрощавшись с Вардой и оставшимися разведчиками, забрались в тектотанк. Включив двигатели и активировав броню, направились на место встречи с остальными бойцами нашей небольшой армии.
 И вот мы уже подлетаем к замку. Пока все идет благополучно. Никаких проблем. Никаких трудностей. Если не считать большой стаи ночных птиц Раза, оказавшихся на пути нашего отряда. Стараясь избежать столкновения с птицами, я включил инфразвуковые отпугиватели. Стая с ужасом шарахнулась прочь с пути нашего отряда.
 "Жаль, что так получилось с Ларой. Жаль, что не удалось попрощаться", - подумал я.
 - Зря ты так с Ларой, - словно прочитав мои мысли, проговорил Квадрат. - Девка в тебя по уши втюрилась, а ты не замечаешь.
 - Втюрилась? - не понял я своего стрелка.
 - Ну да, влюбилась! Это же невооруженным глазом видно. Смотрит на тебя, словно кошка само в брачный период на своего кота.
 - Ты что-то путаешь, Квадрат, - отмахнулся я. - Я ее почти не знаю. Вчера только первый раз увидел.
 - Для этого дела много времени и не требуется. Раз - и готово. Хватает и минуты, и полминуты. Мне, по крайней мере, хватало. Можешь поверить, Джаггер, мне, Эдмону Касперскому. Опыт в этой области у меня огромный. Обширный опыт у меня по части сердечных дел.
 - Да вроде я и не давал ей повода, наоборот, обращался с ней чересчур грубо. С чего бы это?
 - Повода не подавал? А не ты ли, дружище Джаггер, вчера на празднике незаметно уединился с этой милой особой? И что-то я вас до утра не видел. А утром вы опять же появились вместе, - хитро щурясь, проговорил Касперский.
 - Спать я ушел, вот ты меня и не видел, - недовольно буркнул я, - устал очень, да еще этой настойки глотнул. Свалился как подрубленный. Ничего не помню.
 - Значит, не помнишь? - Квадрат готов был расхохотаться. - Так ничего и не помнишь. А не тебя ли я видел...
 Квадрат внезапно умолк. Привлеченный его вдруг посуровевшим взглядом, я тоже посмотрел на экран неорадара. Что-то не понравилось мне в безмятежной картине, нарисованной прибором. Хотя с виду все было нормально. Пейзаж по-прежнему не предвещал никакой угрозы. Ни единой цели не заметно в ближайших окрестностях. Ни одного объекта не маячит в воздухе.
 Вот именно, ни одного. Птицы тоже исчезли с экрана радара. Вся эта огромная, словно море, стая ночных птиц словно испарилась. Такого, конечно же, быть не могло. Птицы не могли улететь так быстро. Все это означало лишь одно: кто-то включил нитровизуальный экран. Кто-то очень желал скрыть свое присутствие. Скрыть себя, чтобы незаметно напасть на нас.
 Мгновенно включив излучатели реф-диапазона, я в неверном искаженном цвете реф-волн увидел их. Тех, кто нападал на нас. Пятерку истребителей.
 Пять истребителей стремительно приближались к нам.
 То ли мы попали в расставленную заранее ловушку, то ли случайно нарвались на один из воздушных патрулей Королевских ВВС. Не знаю, скорее всего это были посланные про просьбе экс-герцога на поимку сбежавших гладиаторов истребители с одной из военных баз, коих так много на Пандерлоносе. Наверное, они, возвращаясь с охоты, наткнулись на нас.
 Не знаю, что привело их сюда, но вскоре нам пришлось очень жарко.
 Встреча с эскадрильей авиаистребителей - не лучшая из встреч. Действуя грамотно и слаженно, пять этих смертоносных машин могут нанести большой урон противнику. Противнику, даже превосходящему их числом.
 Авиаистребители специально предназначены для уничтожения воздушных целей. Оснащенные большим количеством высокоточных ракет, они представляют серьезную угрозу для любых летательных аппаратов. Помехосоздающие поля этих машин затрудняют бой с ними. Четыре энергопулемета и сдвоенная автоматическая пушка, установленные на этих машинах, делают их еще более опасными.
 "Пять ястребов слева по курсу! - что есть мочи закричал я в микрофон локальной связи. - В реф-диапазоне! Кто видит, дай ответ!" Не дожидаясь ответа, резко прибавил газу и, дернув штурвал на себя, стал стремительно набирать высоту. Высота - это в воздушном бою едва ли не самое главное. Кто владеет высотой - тот контролирует бой. Высота и скорость - вот факторы, которые мне сейчас были необходимы. И если в скорости мой тектотанк проигрывал маневренным истребителям, то высоту я вполне успевал набрать.
 И я набрал ее. Когда пятерка авиаистребителей приблизилась на расстояние прицельного выстрела, я уже вполне контролировал обстановку. И хоть в реф-волнах все виделось не так хорошо, как хотелось бы, передо мной предстала вся картина боя.
 Противник разделился. Трое истребителей, выбрав каждый по цели, вступили в бой с нашими мемолетами. Поступили так они несколько необдуманно и самонадеянно. Вместе, в едином кулаке, эскадрилья авиаистребителей гораздо опасней, чем поодиночке. Поодиночке они всего лишь пять отдельных боевых машин.
 Но пилотам Королевских ВВС, похоже, было наплевать на это. Они асы, они мастера своего дела, они проводят в воздухе больше времени, чем на земле. Небо - их стихия. Они мастерски владеют своим ремеслом, и не стоит вставать у них на пути.
 Бой развивался стремительно. Один из истребителей кинулся на беззащитные валолеты. Хоть аппараты беглых рабов и были усилены энергоброней и на каждом установлен пулемет, этим машинам долго не продержаться против огневой мощи авиаистребителя.
 Так оно и случилось. Один из валолетов вспыхнул от нападения сразу трех ракет, пущенных с истребителя. Спустя секунду аппарат беглых рабов, ярко полыхая, упал на землю. Белая вспышка осветила темноту пандерлоносской ночи. Грохот взрыва пронесся над землей.
 Оставшиеся два валолета, мгновенно перестроившись, открыли бешеный огонь по истребителю. Огненные трассы сошлись на аппарате работорговцев, и тот не выдержал. Броня истребителя дала трещину, энергосистема вышла из строя, и аппарат стал стремительно падать. Не долетев до земли буквально нескольких метров, авиаистребитель взорвался.
 Все это я видел краем глаза, поскольку другой истребитель атаковал в этот момент меня. Я был готов к атаке и достойно встретил противника.
 Тектотанк хоть и уступал в скорости юркой машине работорговцев, зато превосходил истребитель в огневой мощи. Да и броня моего тектотанка была куда мощней, чем у хлипкого охотника на мемолете.
 Я был готов к встрече с врагом, и все же истребитель смог немного одурачить меня. Выпустив целую дюжину помехосоздающих ракет, пилот авиаистребителя незаметно спикировал вниз. И пока я переворачивал неповоротливый тектотанк, успел выпустить две ракеты в брюхо моей машины. Хорошо еще, что королевский ас выпустил в меня обычные ракеты, а не какие-нибудь другие. Например, парамерные. Видно, посчитал, что двух ракет с тритиевым наконечником хватит, чтобы уложить меня. Хватит, чтобы подбить тектотанк.
 Не хватило. Ошибся королевский ас. Видно, мало было на этой планете рабства тектотанков, если пилот не знал, что обычными ракетами сбить такую супермашину, как тектотанк, почти невозможно.
 Получив двадцать процентов повреждения брони, я выстрелил по атаковавшему меня истребителю. Не знаю, успел ли мой противник выпустить антиракеты, но это и не важно. Никакие антиракеты его уже не могли спасти. Когда в тебя летит два десятка тритиевых стрел, одновременно выпущенных с обоих бортов тектотанка, ничто тебе уже не поможет. Ничто тебя уже не спасет.
 Масла в огонь подлил и мой стрелок, всадив длинную пулеметную очередь в истребитель за мгновение до того, как стая ракет разорвала вражеский аппарат на куски.
 Истребитель буквально испарился от мощного огневого удара. Я думаю, вряд ли до земли долетел хотя бы один осколок металла размерами больше десятиграновой монеты.
 Расправившись с врагом, я вновь осмотрелся. И осмотреться стоило. Один из наших мемолетов уже пропал с экрана радаров. Оставшиеся два вели тяжелый воздушный бой против королевских асов. Если бы бой происходил днем в условиях хорошей видимости, то результат этой схватки можно было бы предсказать заранее. С точностью до одного процента вычислить соотношение уцелевших аппаратов с нашей стороны и со стороны противника. Разбили бы нас в пух и прах авиаистребители. Как пить дать разбили бы. Они же все-таки профессионалы. Они же проводят в воздухе времени больше, чем на земле. Они асы.
 Но сейчас стояла темная ночь, и мастерство королевских пилотов дало сбой. По неписаным правилам Королевских ВВС, ночью они не воюют, стараются избегать ночных схваток. Нет, конечно, 'при необходимости любой из королевских пилотов может продемонстрировать тренировочный ночной бой. Может показать видимые лишь на экране радара фигуры высшего пилотажа. Но вот с практикой ночных боев в Королевских ВВС слабовато.
 Тем самым беглые рабы, имеющие немалый опыт ночных полетов, но не имеющие большого навыка в управлении летательным аппаратами, смогли немного уравнять шансы в этом бою.
 Королевские истребители все же сумели подбить еще один мемолет, который, задымившись, стал плавно падать. Судя по всему, летчик успел катапультироваться с подбитой машины. Сбив мемолет беглых и израсходовав при этом львиную долю боеприпасов, истребители Короля Людвига Кровавого немного успокоились. Остался лишь один мемолет и неповоротливый тектотанк. С ними уж как-нибудь они справятся. Они же асы.
 Но вышло не совсем так.
 Оставшийся мемолет беглых так не считал. Он, приблизившись, в упор расстрелял из турельных пулеметов один авиаистребитель и серьезно повредил ракетами другой. Одна из машин рабовладельцев, загоревшись, стала уходить из боя, второй истребитель, попытавшись дать отпор мемолету, был сбит удачно выпущенной парамерной ракетой. Яркая огненно-красная вспышка осветила ночное небо Пандерлоноса.
 Бой закончился. Мы победили. Нелегкой ценой, но добрались до замка господина Карнава.
 - Думал, все. Нам крышка. Впереди только Пустота. А смотри-ка, вывернулись, - простодушно заявил Квадрат, отрываясь от гашеток пулемета. - И откуда они только взялись, эти истребители? Будто из-под земли выросли. Точнее, из-под небес.
 - Да, немного проглядели. Не ожидали королевских стрелков. И пару ракет проворонили некстати, - сказал я. - Был бы аппарат у нас полегче, дымились бы сейчас наши бренные останки, разбросанные на много миль вокруг.
 - Ловко ты, Джаггер, завернул тектотанк, словно меомобиль на вираже, - Касперский откинулся на спинку кресла. - Это, считай, нас и спасло.
 - Да и ты неплохо всадил очередь в тот истребитель, словно в мишень на стрельбище. В самую десятку, - не остался я в долгу.
 Мы выжили, но это была лишь часть операции. Главное было впереди.
 Поинтересовавшись по локальной связи здоровьем сержанта и узнав, что Ролд, к счастью, остался жив, мы, пожелав удачи отправившемуся домой в горы мемолету, разделились. На вираже стали обходить дворец рабовладельца. Валолеты с солдатами прикрытия двинулись к восточному крылу крепости, мы на тектотанке повернули на запад. Согласно заранее разработанному плану тектотанк должен подавить огневое сопротивление противника. Нам с Квадратом предстояло уничтожить все вышки охраны, обеспечив тем самым безопасную высадку отряда прикрытия. После этого нам надо приземлиться самим.
 Так оно и вышло. Почти так.
 Нас уже заметили. Воздушный бой наблюдали из замка и успели подготовиться к встрече. Успели вызвать и подмогу. На всех парах мчались на помощь к экс-герцогу несметные полчища королевских охотников. Но мы обязаны были успеть. Успеть до прихода этого подкрепления разорить родовое гнездо потомственного рабовладельца.
 Я выдал все, на что была способна наша боевая машина. С первого захода всадил в замок такое количество боеприпасов, какое только можно было выпустить за столь короткий промежуток времени. За то время, пока наш тектотанк низвергался темной громадой на ярко освещенные стены замка.
 Первые две вышки были буквально снесены волной выпущенных ракет. Верхняя часть древних стен мгновенно превратилась в месиво из обломков камней. Словно гигантский саблезуб сжевал эту часть стены. Словно никогда и не было здесь ее.
 Грохот от разрывов ракет стоял ужасный, прорывающийся даже сквозь толстую броню тектотанка. Зарево от взрывов ракет осветило весь замок. Внизу бушевал кромешный ад, но это было лишь началом. Началом нашей атаки.
 Миновав разрушенные стены, мы стремительно пролетели над замком и принялись добивать оставшиеся вышки. Каким они нас встретили огнем, это надо было видеть. Описать такое невозможно. Наверное, охранники израсходовали весь свой боезапас в наш тектотанк. И хоть я предварительно выпустил целую тучу помехосоздающих устройств, а Квадрат, не Останавливаясь, отстреливался антиракетами, нам все Же порядком досталось. Две или три ракеты сотрясли корпус тектотанка, и индикаторы системы энергоснабжения предательски загорелись красным светом, указывая на то, что прочность брони приблизилась к критической отметке в двадцать процентов.
 Я, не обращая внимания на тревожное мигание индикаторов, без остановки бил по вышкам противника. Резко маневрируя, наш тектотанк молнией в ночи пронесся над замком, и в следующую секунду еще одна стена старинного дворца перестала существовать. Еще около двадцати ракет выпустил Квадрат. После чего левое крыло замка превратилось в обломки вместе с вышками надзирателей.
 Путь для высадки десанта был свободен. Я уже сообщил об этом сержанту, и высадка наших солдат уже началась, когда мой тектотанк подбили. Неизвестно откуда взявшаяся ракета врезалась в днище могучей машины. Посыпались мириады электрических брызг, освещая разрушенный замок, и наш тектотанк стал заваливаться на корму. Ракета вывела из строя антигравитационные двигатели, и мы сначала медленно, потом все быстрей и быстрей стали падать вниз. На наше счастье, высота оказалась не очень большой, и мы сравнительно благополучно приземлились на крышу замка. Придавив около десятка валолетов, подбитый тектотанк рухнул на посадочную площадку дворца. В самый центр замка.
 Многотонная махина, проломив крышу и плиты перекрытий, ушла на несколько этажей вниз. Наконец, где-то на уровне пятого-шестого этажей, если считать сверху, тектотанк остановился.
 Ни я, ни Касперский нисколько не пострадали от падения. Страховочные кресла спасли нас даже от синяков и шишек. Путешествие в замок закончилось. Правда, не совсем так, как планировали, но мы прибыли во дворец Карнава.
 - Что ж, от военно-воздушной части операции мы переходим к ее сухопутному этапу, - сказал я, выбираясь из кресла.
 - Для этого нам надо сначала покинуть наше тонущее в обломках замка судно, - добавил Квадрат, беря автомат и закрепляя игольчатые гранаты на поясе брони.
 - Выберемся, - успокоил я Касперского, - вот только снаружи нас вряд ли ждут с распростертыми объятиями. Наверняка приготовили для приветствия добрую порцию энергозарядов.
 И я оказался прав. Едва мы выбрались из аварийного люка, расположенного в башне танка, как тут же были обстреляны.
 Били сверху, с крыши, через огромный проделанный тушей тектотанка пролом. Били из автомата. Не прицельно, наугад. Палили, скорее всего, с испугу. Квадрату хватило одного выстрела из встроенного в броню гранатомета, чтобы выстрелы прекратились.
 Старшина гладиаторов был в "Небесном огне". Заверив меня, что может неплохо управлять защитой группы "Супер", Касперский выбрал именно эту броню Это сейчас оказалось очень кстати, и, едва выстрелы смолкли, мы плавно поднялись на крышу. Управляя двигателями реактивных ранцев, осторожно достигли крыши и, держа оружие на изготовку, вылетели из пролома.
 - Дальше что? Куда направим свои стопы, Тутанканара? - спросил Касперский по локальной связи, оглядывая разбомбленную посадочную площадку.
 - Сейчас сориентируемся. Здесь где-то должен быть лифт - ответил я и, поднявшись немного повыше, огляделся.
 Замок горел. Огромное пламя охватило разбитые вдребезги камни западной стены и основательно поврежденные - восточной. Камни горели, словно древесина, и я содрогнулся, представив, какое сейчас там пекло. Валолеты, разбомбленные еще при бегстве гладиаторов, разбросанные многочисленными разрывами по всей крыше замка, громоздились грудами мусора. Грудами никому не нужного металлолома. Врагов не было видно. По крайней мере, живых. Обугленный труп охранника с покореженной переносной ракетной установкой валялся неподалеку.
 - А вот и наш охотник, - кивнул Квадрат в сторону трупа. - Где же твой лифт, Джаггер? Пора линять с этой обгорелой крыши, пока нас окончательно не накрыли.
 Полностью согласившись с Касперским, я двинулся к разбитой кабине лифта.
 Лифт, конечно же, не работал. Как многое не работало сейчас в этом полуразрушенном гнезде рабовладельцев. Нисколько не заботясь о лифте, я выстрелом из гранатомета разнес вдребезги остатки его кабины. Включив бортовой компьютер, я приказал ему перейти на инфракрасный диапазон волн и смело шагнул в шахту.
 Падали мы долго. Двигатели ранцев натужно ревели, испуская огненные снопы в темноте шахты. Путешествие в кабине лифта показалось бы мне более удобным и практичным, чем такое свободное падение, но выбирать не приходилось. Через тридцать этажей мой бортовик, наконец, доложил, что внизу твердая основа. Мы прибыли в подземелье замка.
 В овальной комнате никого не было. Помня, чем закончилось предыдущее посещение этого места, я запустил предварительно в комнату с люком мину-паука. Пауков у меня была дюжина, и я без сожаления расстался с одним из них.
 "Безопасность дороже", - решил я, выпуская эту адскую машинку в коридор. Я не знал, есть ли там враги, но уж точно знал, что друзей там нет.
 Паук, разбрасывая веером игольчатые гранаты, влетел в овальную комнату, и спустя минуту мы последовали за ним. Комнату было трудно узнать. Хорошо постарался паук. Стены, потолок и пол словно избороздили острыми шипами. От впившихся повсюду многочисленных игольчатых осколков комнату было не узнать. Но это была она. Та самая, где ранили Стоуна. Та самая, где находился таинственный прозрачный люк.
 Самого люка не было. От разрывов игольчатых гранат он просто перестал существовать. Вместо него в полу чернела большая дыра. Большая черная дыра в окоемке гранитного основания.
 - Жди меня здесь, Квадрат. Если через полчаса я не поднимусь, можешь возвращаться.
 - Удачи тебе, Джаггер. И помни - ты Тутанканара. Тебя остановить невозможно. Не сдавайся ни в коем случае. Что бы ни случилось, иди вперед, как тот тектотанк. Только так мы сможем выжить и победить в этой неравной борьбе, - проговорил Касперский, занимая оборону за остатками гранитного основания люка.
 - Я не остановлюсь. И не сдамся. Я никогда не сдаюсь, - отозвался я и, выстрелив гарпуном автолебедки в потолок комнаты, прыгнул в черный провал.
 Я не знал, как глубоко уходит туннель в глубь планеты. Какой он протяженности. Но надеялся, что трех комплектов автолебедок мне должно хватить. Я установил регулятор разматывания пластоверевки на указатель "без ограничений", готовый в любой момент одним нажатием тормоза остановить стремительное падение вниз. Секунды текли, но бортовой компьютер моей брони безмолвствовал. Твердой поверхности внизу и не предвиделось. Инфракрасное пятно вверху уже давно погасло, а дна колодца все не было. Я уже опустился на несколько сот метров, когда падение плавно остановилось. Пластоверевка лебедки закончилась. Я, готовый к этому, но все же удивленный глубиной необычного колодца, включил фонарик, встроенный в шлем брони.
 В неровном свете фонаря перезарядил лебедку вторым комплектом. После этого продолжил падение. Пока все шло нормально. Температура стен отвесного колодца постепенно увеличивалась. Воздух понемногу нагревался. Будь я без брони, давно бы задохнулся в окружившей меня духоте. Но кондиционеры брони прекрасно справлялись со своими функциями. Чувствовал я себя так, словно плавал в гидромассажной ванне, а не стремительно падал в горячем воздухе. Падал вниз. Навстречу неизвестности.
 Все шло нормально, пока не закончилась вторая автолебедка. Я впервые стал сомневаться в том, что смогу достичь дна казавшегося безразмерным колодца.
 Это ощущение стало усиливаться, когда закончился третий комплект лебедки.
 Повиснув в воздухе, я задумался. Логика, здравый смысл говорили мне: "Брось эту бессмысленную затею, возвращайся. Это не твое дело. Пусть эту планету спасет кто-нибудь другой. Ты сделал все, что мог. Все, что было в твоих силах".
 Навязчивые мысли порою столь сильны, что я на миг засомневался, что делать дальше. Возвращаться - значит, проиграть. Бросить все те миллионы несчастных, которые томились на этой планете рабства. Забыть о погибших друзьях. Забыть Майю. Двигаться дальше - точная смерть. Казалось, дна у этого колодца нет вовсе, и страх липкой рукой сжал мое сердце. Я весь покрылся холодным потом. Я готов уже был вернуться обратно, но что-то остановило меня. Какая-то всплывшая нечаянно в памяти фраза. Чьи-то слова. Давно забытый звук.
 "Что бы ни случилось, иди вперед!" "Что бы ни случилось, доставь маршрутизатор!" "Спаси эту планету от рабства!" - Я Тутанканара - тот, кого остановить невозможно, - закричал я обступившей меня со всех сторон темноте, - и я никогда не сдаюсь!
 Закричал своему, почти победившему меня страху. Совсем уговорившему меня чувству здравого смысла. Естественному чувству самосохранения. Закричал - и отцепил автолебедку. Мгновенно ощущение свободного падения, ощущение невесомости охватило меня. Во избежание столкновения со стенами туннеля я отдал приказ бортовику поддерживать вертикальность падения, и сам, стараясь помочь моему компьютеру, стал координировать движение вниз.
 Кибернетический помощник израсходовал совсем немного горючего. До дна колодца оставалось не больше нескольких сот метров. Спустя считанные секунды падение замедлилось, и я, освещаемый выхлопами, из сопл реактивного ранца, плавно опустился на землю.
 Я попал в еще больший, но уже горизонтальный туннель. Даже по самым скромным подсчетам, подземная дорога была огромной. В высоту не меньше тридцати метров. Ширину же этот туннель имел около сотни метров. То, что это был именно туннель, а не пещера, я понял, когда отчаялся увидеть с помощью фонаря, где нахожусь. Включив радар, я на матовом экране защитного стекла шлема смог оценить габариты этого места. И если сверху и по сторонам, хоть и на большом расстоянии, находились стены, то впереди и сзади луч радара терялся в бесконечности.
 "Ничего себе туннельчик", - удивился я и посмотрел под ноги в поисках А-маршрутизатора.
 Цилиндр прибора лежал тут же, прямо под моими ногами. Судя по всему, падение с большой высоты нисколько не повредило его. Я поднял то, за чем так рвался в это преддверие ада, и включил маршрутизатор. Тотчас на второй половинке прибора замигал индикатор. Катушка с подпространственной нитью начала разматываться.
 Облегченно вздохнув, что так легко отделался, и посмеиваясь над своими недавними страхами, я собрался подниматься, как вдруг увидел нечто необычное. Увидел зрелище, от которого волосы встали дыбом, и сердце бешено заколотилось. Прямо на меня шел человек. Освещаемый тонким лучом электрического фонаря, человек, не останавливаясь, двигался прямо на меня. Он смотрел мне в лицо глазницами вытекших глаз. Все лицо незнакомца было изъедено земляными червями. Он был в такой же броне, как я, но шлема у него не было. От шлема незнакомца остался один защитный обод. Я, парализованный ужасом, едва среагировал на приближение странного человека и, с трудом сбросив оцепенение, выстрелил из обоих плазменных пистолетов в зловещую фигуру. Плазма, ударившись в тело незнакомца, мгновенно превратила его в груду ярко горящих угольков. Под сводами туннеля пронесся душераздирающий крик, и я вновь остался один.
 "Боже мой, - ужасная догадка мелькнула в голове, - это же был я! Я мертвый, с выбитыми глазами!" Не понимая, что происходит, я хотел тут же покинуть зловещее место, но не успел. Со всех сторон послышались душераздирающие вопли. Я стал лихорадочно оглядываться. В бешено мелькающем свете фонаря я увидел ужасную картину. Ко мне со всех сторон шли люди. Если их можно было так назвать. Это были мертвецы. Трупы людей, которых я знал. Вот показалось перекошенное злобой либо кривоногого контрабандиста. Крот, с разорванным брюхом, из которого выпали кровавые внутренности, словно зомби, вытянув вперед руки, шел прямо на меня. А это надвигается убитый мною здоровяк Стероид. Поддерживая руками сломанную шею, он безостановочно хохочет, предвкушая скорую победу надо мной. Я увидел и зловещую улыбку Отстоя, Старший надзиратель, с отстреленным по пояс телом, на руках ползет ко мне. Из оставшейся половины тела работорговца кровь льется рекой, но он, не обращая на это внимания, короткими рывками неуклонно сокращает расстояние между нами. А вот неотвратимо надвигается палач из лагеря рабов - Жирный, тряся своей изорванной в клочья тушей.
 Наконец, сам Карнава, со сквозной дырой размером с кулак вместо сердца, идет ко мне. Подняв свой палаш, он надрывно кричит, и от этих звуков кровь стынет в жилах.
 Ужас, настоящий животный ужас охватил меня. Страх сковал мои конечности, я не в силах пошевелиться, лишь смотрел на двигающуюся нечисть. А мертвецы все прибывали и прибывали. Вот показались приконченные мною "опытные". С ломами и кирками на изготовку, они, волоча перебитые конечности, приближались ко мне. Возглавлял это шествие Ней - их бригадир. На него было просто страшно смотреть. Левой руки нет, вместо нее по локоть отгрызенный обрубок. Ступни ног мертвеца также оторваны грызоловами, и он идет на своих искалеченных ногах, ступая прямо на белеющие обрубки костей. Все тело мертвеца в огромных рваных ранах. А голова! Сквозь прогрызенную пандерлоносскими летающими собаками дыру в черепе Нея был виден мозг.
 Я смотрел на весь этот кошмар, и меня мутило от отвращения. Но это было еще не все. Со всех сторон ко мне приближались новые толпы мертвецов. Вот двигаются убитые мною гладиаторы из цирка Таранта. А вот обугленные тела надзирателей спешат расправиться со мной. Но самое страшное было то, что среди этих настоящих и будущих мертвецов я увидел Майю. Она, бледная, без единой капли крови, стояла позади этой зловещей толпы и невидящим взглядом смотрела на меня. Смотрела так, словно была нежива. Словно не понимала, что происходит вокруг.
 И вот тогда мне стало по-настоящему страшно. То, что я видел перед собой, происходило на самом деле. Это не были духи умерших или только собирающихся умереть людей. Все они были на самом деле. Они реально существовали в этом подземном резервуаре. На меня не действуют никакие внешние гипноизлучатели. Психика космодесантников, их мозг перестроены таким образом, что внушить чужую волю им невозможно. Никаким образом. К тому же я был в наглухо закрытой броне класса "Супер", а она, как известно, имеет отличную защиту от всей этой гипнозаразы. Да и цели на экране радара подтверждали - все эта мразь действительно существует и движется прямо на меня.
 Как ни странно, но вид Майи, бледной как смерть, стоявшей в стороне от страждущих моей крови мертвецов, вернул меня к действительности. Вспомнив, зачем я здесь, более не медля, я принялся разделываться с обступившими меня со всех сторон мертвецами.
 Несколько залпов из закрепленной на левом плече ракетной установки уничтожили большую часть нечисти, желавшей моей смерти. Остальных я добивал непрекращающимся огнем плазменных пистолетов и очередями из встроенного гранатомета. Я открыл такой ураганный огонь, что вскоре вокруг не осталось никого. Лишь угли и обожженные части тел моих врагов усеивали пол туннеля. Майи тоже не было видно, и я, гонимый страхом, включил реактивный ранец. Отдав команду на возвращение своему бортовому компьютеру, свечой взлетел вверх. Разрывая темноту ярким огнем реактивных выхлопов, вырывающихся из сопл ранца, полетел назад.
 Назад, к свету и свободе.

	Глава 13
 Поверхность планеты встретила меня: едва ли лучше, чем ее глубины. Встретила едва ли ласковей. Наверху я попал в гораздо более страшный ад, чем на дне туннеля. Попал под такой обстрел, что трудно передать, Наверху шел бой. Касперский, с большим трудом, безостановочно паля, едва сдерживал натиск королевских стрелков. В том, что это не наемники-надзиратели, а грамотно обученные солдаты короля Людвига Кровавого, не было сомнения. Все они имели броню "Ультрастар" и прекрасно владели энергооружием. Профессионалы своего дела, они почти добили Квадрата к тому моменту, как я, словно джинн из кувшина, вынырнул из отверстия в полу. Сразу получив несколько энергозарядов в броню, не разбираясь, что к чему, я с ходу открыл бешеный огонь по подступившим вплотную солдатам короля. С высоты обрушил на королевских стрелков целую лавину огня, и они, не выдержав натиска, отступили. Я выпустил во врага оставшиеся ракеты из установки на левом плече, потом, отбросив ненужную деталь моей брони, принялся палить короткими очередями из гранатомета четвертой категории. Королевские стрелки отошли, оставив на полу четверых убитых. Скрылись в двух из трех проходов, что вели в овальную комнату. В тот туннель, откуда мы пришли сюда, и в тот, откуда обстреляли нас со Стоуном. Бросив несколько мин-пауков вдогонку отступившим стрелкам, я приземлился.
 Квадрат был ранен. Левая рука Касперского залита кровью. Из предплечья торчит несколько игл-осколков. Несмотря на ранение, старшина гладиаторов не потерял присутствия духа.
 - Ты как раз вовремя, Джаггер, Пустота тебя спаси! - весело встретил меня Квадрат. - Еще бы немного, и ты успел бы лишь на мои похороны.
 - Рано ты заговорил, дружище Квадрат, о смерти. Нас еще ждет множество неотложных дел. Все еще только начинается.
 - Всего-то осталось угнать личный космолет экс-герцога, - улыбнувшись, не обращая внимания на ранение, продолжил Касперский. - После всего, что мы проделали, это раз плюнуть.
 - Да, - поддержал я своего товарища. - Надо поторопиться, а то как бы экс-герцог нас не опередил. И не смылся на космокорабле раньше нас.
 Сопровождаемые разрывами и криками боли из туннелей, где засели наши враги, мы побежали к единственно возможному для нас выходу. К тому самому, через который сюда попал в свое время Стоун. К тому самому, что вел в апартаменты замка.
 - Я видел выступ взлетной полосы в северной части замка, - проговорил на бегу Квадрат, которому я успел сунуть автоматическую аптечку.
 Я тоже заметил этот характерный люк, когда мы пикировали на замок, и согласно кивнул. Пробиваться нужно было на север. К взлетной полосе космолета.
 Но пробиваться пришлось с большим трудом. Королевские стрелки попадались нам на каждом шагу, и нам то и дело приходилось вступать в перестрелки.
 Ведомый компасом бортового компьютера, я упорно продвигался к северной части замка. Поднявшись по многочисленным винтовым лестницам из подземелий замка, мы выскочили в целую череду больших залов. Пробежав два таких зала, мы неожиданно остановились.
 Посмотреть действительно было на что. Все освещаемое красными аварийными лампами пространство обширного помещения занимали ровные ряды саркофагов. Похожие на гробы, они были расположены в порядке, ведомом лишь тому, кто их расставил. Сужающиеся к центру круги образовывали строгую геометрическую картину. Картину, нарисованную чьим-то извращенным мозгом. К каждому саркофагу был подведен шланг, соединенный с общей системой жизнеобеспечения.
 Заинтересованный невиданным зрелищем, Касперский, уже подлеченный к тому времени умелой аптечкой, откинул крышку одного из саркофагов.
 - Держи меня Пустота! - внезапно воскликнул он, отскочив будто ужаленный от открытого саркофага.
 Испугаться действительно было от чего. Внутри предмета, похожего на гроб, лежал человек. Бледный, словно сама смерть, он смотрел широко открытыми, ничего не смыслящими глазами в потолок. К рукам человека тянулись трубки системы жизнеобеспечения, и он был жив. Внезапно он резко сел, в результате чего прозрачные трубки оторвались от его рук. Потом, выбравшись из своего склепа и глядя вперед мутными, по-прежнему без проблеска сознания, глазами, направился к выходу из странного зала.
 - У меня сердце чуть из груди не выскочило, - облегченно вздохнув, признался Квадрат. - Думал, что покойник воскрес.
 - Видел бы ты настоящих живых мертвецов, тогда бы точно богу душу отдал, - сказал я, вспомнив ужасную сцену в подземном туннеле. - А эти не мертвецы. Эти вполне живые. Мертвецам система жизнеобеспечения ни к чему.
 Подтверждая свои слова, я откинул крышку следующего саркофага. Там тоже лежал человек. Едва крышка открылась, как он, не обращая на нас внимания, выбрался из саркофага и ушел вслед за первым беднягой.
 Удивленные увиденным, мы стали лихорадочно сбрасывать крышки саркофагов в надежде обнаружить хоть одного нормального человека, но тщетно. Все повторялось в точности, как в первый раз. Люди вставали и выходили из зала. Озадаченные, мы оставили затею с открыванием таинственных саркофагов и только собрались продолжить путь, как едва не погибли.
 Королевских стрелков было восемь. Все в космической броне "Ультрастар" и хорошо вооружены. Об этом доложил мне мой бортовик, когда я, выделывая замысловатые фигуры антитрекинга, уходил из-под их обстрела.
 Разбрасывая на ходу дымовые шашки и выстреливая патроны-фантомы, мне удалось выйти из зоны прямого поражения без потерь. Ни один процент энергозащиты моей брони не пострадал, и я, скрытый целой чередой голографических двойников-фантомов, открыл ответный огонь. Двоих, оказавшихся на линии прицела, я накрыл сразу же. Едва только приземлился, выдал в сторону дверей, из которых появились стрелки, длинную очередь из гранатомета. Дверь просто перестала существовать. Разлетелась на тысячи осколков вместе с моими врагами. Но я уже этого не видел. Один из стрелков бил из переносной ракетной установки в мою сторону, и, чтобы уйти из-под обстрела, мне пришлось потрудиться. Работая реактивным двигателем, я сам, как ракета, рванул в сторону бешено стреляющего ракетами королевского солдата. Выстрелив из плазменных пистолетов в ракетчика, я, перекувыркнувшись в воздухе, подбил еще одного врага.
 К тому времени дым из шашек заполнил все пространство зала. Я, не переставая выстреливать патроны-фантомы, которые также создавали помехи радарам противника, ринулся на помощь Квадрату.
 Касперский, раненный одним из королевских стрелков, лежал на мраморном полу и отстреливался от наседавших на него солдат Его Величества. Не приди я ему на помощь, добили бы старшину умелые стрелки. Как пить дать добили бы. Просто бросили бы тернотротиловую гранату к саркофагам, за которыми спрятался раненый Квадрат, а потом уже не торопясь расстреляли бы его из автоматов.
 Но вышло как раз наоборот. К тому моменту, когда я подлетал на помощь Квадрату, мой бортовой помощник при помощи датчиков живой массы уже успел определить все цели. Стрелки висели под потолком и с высоты вели прицельную стрельбу по спрятавшемуся за саркофагами Касперскому. Они были в броне "Ультрастар". В броне такого же класса, что и моя, но это их не спасло. Одного из ультриков гранатометом четвертой категории сбил мой бортовик. Еще одного подбил воспрявший духом Квадрат. Оставшиеся стрелки предпочли не рисковать и, разбрасывая фантомы, покинули поле боя.
 Стремясь добить противника, я бросился в пролом, бывший еще недавно дверью, и выскочил в следующий зал. Дыма здесь почти не было. Зато охранников было множество. Они стремились со всех ног на выручку королевским стрелкам, и я столкнулся с надзирателями лоб в лоб.
 Надзиратели - это, конечно, не солдаты в броне "Ультрастар". Противник послабее. Калибром поменьше. Но когда их два десятка и все они дружно палят в тебя, то с этим уже приходится считаться. К тому же не стоило забывать о двух недобитых стрелках. Эти, увидев подкрепление, тотчас повернулись и тоже принялись стрелять по мне.
 На моем скафандре сошлось такое количество энергозарядов, что я выжил только чудом. Один из зарядов противника угодил в реактивный ранец, и тот, взорвавшись, бросил меня с высоты десяти метров вниз.
 Это меня и спасло. Иначе бы попаданий в броню было еще больше. Мне повезло. Хотя повезло - это мягко сказано. Можно сказать, я родился в рубашке или даже в шубе из шанхайского барса. Потому что обязательно добили бы меня мои враги, не приди неожиданная помощь.
 Из дымящегося прогала дверей в зал ворвались уцелевшие солдаты из города Немых. Бывших рабов осталось лишь двенадцать из сорока, и они, отчаянно сражаясь, шли по сигналу моего маяка локальной связи на помощь. И успели вовремя. Еще секунду - и расстреляли бы меня, распластанного на полу, как тарибская лягушка. Поджарили бы меня враги, как куропатку. Но поджарили их самих.
 Появление отряда бывших рабов оказалось полной неожиданностью для нашего противника. Надзиратели не сразу поняли, что происходит, и большая их часть погибла в первые секунды боя. Остальные, видя смерть своих приятелей, бросились наутек, но никто из них не покинул стен этого зала. Каждого достал энергозаряд.
 Висевшие на небольшой высоте королевские стрелки продержались чуть дольше своих союзников. Один из них успел даже подстрелить двоих наших солдат, прежде чем сам разлетелся, разорванный автоматными очередями. Последний стрелок хотел всех обмануть и, выстрелив дымовые шашки, уйти в образовавшемся тумане, но не успел. Квадрат, раненный, волочащий правую ногу, появился в этот момент в зале и, не раздумывая, подстрелил врага. Подбитый Касперским стрелок, падая, нарвался еще на несколько очередей, и до пола долетело лишь нечто обугленное, лишь отдаленно напоминающее солдата Его Величества.
 Говорить о том, что надзиратели совсем не оказали сопротивления, можно было лишь с большой оговоркой. Надзиратели действительно спасовали перед внезапно появившимися солдатами беглых. Большинство Из них струсило, увидев реальную опасность. Охранники струсили, но не все. Их предводитель, вооруженный тяжелым протонным ружьем, успел убить двоих наших солдат, прежде чем я добрался до него. Выхватив из-за спины автомат Крамера, я одним, средней мощности выстрелом, отстрелил противнику всю нижнюю часть тела.
 Лишь подойдя ближе, я увидел, что это старший охранник Агрей. На мертвом лице Отстоя застыло свирепое, почти нечеловеческое выражение. Из верхней уцелевшей части тела на гладкий мраморный пол вытекла целая лужа крови.
 Подняв испачканное в крови работорговца протонное ружье, я подошел к сержанту.
 - Скоро у нас вообще не останется людей, - грустно проговорил Ролд, глядя на трупы своих солдат. - Из сорока осталось только шестеро.
 Я удивленно взглянул на сержанта и хотел его поправить. Людей в "Космической пехоте" было восемь. Восемь, включая самого Ролда. Но вскоре я понял, в чем дело. Один из солдат мне показался подозрительно миниатюрным. Подойдя поближе, я всмотрелся в затененное стекло его шлема и увидел, что это девушка. Лучший стрелок лагеря разведчиков. Лара - искусница стрел.
 Девушка, словно не замечая моего удивленного взгляда, повернулась к другому космопеху. Здоровенному, с мощными руками и ногами. К Медведю Тару.
 Я потерял дар речи от увиденного. Каких только чудес не бывает на свете. Я был уверен, что больше никогда не увижу Лару. И нате вам! Сюрприз.
 Наконец, собравшись с мыслями, я хотел прокомментировать ее появление в замке, но не успел. Меня перебил сержант.
 - В жизни такого не видел, - сказал он, рассматривая один из простреленных саркофагов. - Похоже, этих людей лишили разума. Только для чего это нужно? Сначала лишить людей разума, а потом поддерживать в них жизнь?
 Кажется, я знал ответ на этот трудный вопрос. Какая-то ускользающая мысль не давала мне покоя. Я что-то силился вспомнить, но что именно?.. Какие-то слова уплывали от меня. Я силился их поймать и, казалось, уже поймал, когда Квадрат озвучил то, о чем я думал.
 - Так вот куда исчезали люди из Кацеуновой камеры! - воскликнул Касперский, хлопнув себя по лбу. - Только, разорви меня Пустота, я никак не пойму, зачем все это нужно? Кому сдались эти умалишенные?
 - Ментаро, - ответил я, - Ментаро - похититель умов. Старик Хара так сказал про Кацеунову камеру.
 - Похититель умов? - удивился Ролд. - Тогда все становится намного понятней. Ментаро - в мифологии варнавалийцев - древний бог подземелий. Бог, боявшийся дневного света. Как крыса, он жил в своих мрачных подземельях, пока однажды не возжаждал безграничной власти. С помощью обмана он похитил у людей разум и, пользуясь своими многократно возросшими способностями, захватил Варну и Вали.
 - Древний бог и замок Карнава? Какая между ними связь? - не понял я сержанта.
 - У этих людей тоже кто-то похитил разум. Воз можно, для тех же целей, которые преследовал древний бог.
 - Понятно, - сказал я, хотя толком ничего не понял.
 - Тут неподалеку мы обнаружили энерготронную лабораторию. Много любопытного в этой лаборатории. Там можно найти разгадку к этой тайне. Она как раз на нашем пути, так что можем туда заскочить.
 Я, согласившись с доводами сержанта, двинулся следом за ним.
 Лаборатория была действительно энерготронной.
 Уж в этом-то я разбираюсь. Мой золотой диплом техника-энерголога до сих пор пылится где-то на книжной полке в моей квартире. О биоэнергетических полях и энергетике человеческого организма я знал не понаслышке. Постоянно был в курсе открытий в этой области знаний. Но то, что мы увидели в лаборатории, даже представить не мог.
 Препарированные тела людей на операционных столах. Вскрытые черепные коробки. Лежащие на лабораторных столах человеческие мозги со вставленными в них датчиками. Все это скорее напоминало место для чудовищных опытов над людьми, чем энерготронную лабораторию.
 Это подтверждали и трупы людей, лежащие в таких же саркофагах, как и те, что мы уже видели. Эти люди в отличие от находившихся в зале были мертвы.
 - Не понимаю, причем тут энерготроника, - развел я руками. - Это наука об энергополях живых существ, а не мертвецов. Хотя здесь и стоят во множестве расщепители полей, я не вижу связи между этими трупами и энергетикой живого человека.
 - Если человек мертв, то энерготроника ему уже не нужна, - поддержал меня Квадрат. - У мертвого нет биополя.
 Но энерготроника здесь была не на последнем месте.
 - Насколько я понял, - разъяснил нам сержант, - это всего лишь подопытный материал. Израсходованный материал. Сами подопытные вот они.
 С этими словами Ролд надел небольшой шлем, провода от которого тянулись к одному из расщепителей ультраслабых полей. Он щелкнул каким-то тумблером, и в тот же миг один из мертвецов в саркофаге внезапно сел.
 Это произошло так неожиданно, что все наблюдавшие подскочили от удивления. Мы мгновенно направили оружие на покойника. Но убивать и без того мертвого человека не потребовалось. Он, проявляя по отношению к нам дружелюбность, помахал рукой. Потом выбрался из своего страшного ложа и, подойдя на негнущихся ногах к другому трупу, вытащил его из саркофага. Сбросив тело на пол, мертвец жестом пригласил кого-нибудь из нас занять место трупа.
 - Нет уж, лучше вы к нам, - сказал Касперский, и все, не выдержав напряжения, засмеялись нервным смехом.
 Покойником дистанционно управлял Ролд. Об этом сообщил нам сам сержант, едва мы, поняв неуместность веселья в таком месте, перестали смеяться.
 - Нечто подобное происходит и с теми людьми, которых мы видели в зале. Разница лишь в том, что те люди живы и для управления ими используют энергополя. Я уверен, что кто-то с помощью подобного прибора управляет и теми несчастными.
 "Да, на этой планете рабства будет много работы Федеральным службам, - подумал я и тут же себя по правил: - Если мы выберемся отсюда и доставим маршрутизатор к Федеральным войскам".
 Вспомнив, зачем мы все здесь находимся, я направился к выходу из чудовищной лаборатории.
 Когда все вышли, кто-то тихо спросил сержанта:
 - Ролд, а чем закончилась эта история?
 - Какая история? - не понял сержант.
 - Ну, с этим божеством. С Ментаро. Что, он так до сих пор и властвует, или нашелся какой-нибудь другой бог и убил его?
 - Ни один бог не мог убить Ментаро, - проговорил Ролд, оглядывая свое войско и проверяя, все ли вышли из лаборатории. - Все божества гибли один за другим в схватке с всесильным царем подземелий. Наконец, остался один желающий сразиться с Ментаро. Ярг - младший сын бога Голосе - схватился с богом подземелий. И так же, как остальные, погиб в неравной схватке.
 - Что, так все плохо и закончилось? - протянула Лара.
 Это ее больше всех интересовала древняя история.
 - Да нет, Ментаро в конце концов был повергнут. Все дело в том, что обретенная им суперсила действовала лишь наверху. В глубине земли, в своих подземельях, он становился смертным. Об этом никто не догадывался, поскольку Ментаро убивал других богов, выходя из подземелий. Убивал так, потому что никто не решался проникнуть под землю. В страшную темноту подземелий. Страх гнал и людей, и богов наверх, к свету. Где сила Ментаро умножалась многократно. А убил его Тутанканара. Есть у варнавалийцев такой зверь - то ли лев, то ли волк. Он был другом Ярга и, мстя за смерть хозяина-друга, проник в глубь планеты. Не побоялся Тутанканара темноты подземелий, потому что эти звери не боятся вообще ничего. Не побоялся и убил Ментаро. Вырвал у него сердце.
 От слов сержанта повеяло какой-то мистикой, и я, чтобы сосредоточиться, прислушался. Прислушался, и сразу же мне показалось, что слышу чьи-то крики. Кто-то явственно звал на помощь. Квадрат тоже услышал нечто странное, и мы бросились к звавшим на помощь людям. Пробив энергозарядами несколько металлических дверей, мы ворвались в очередной зал. Но этот зал в отличие от предыдущих не был заполнен саркофагами. В этом зале находились люди. Обычные живые люди. Рабы господина Карнава. Их здесь было, вероятно, несколько тысяч, но я сразу же взглядом выхватил из толпы двоих. Людей, за короткое время ставших мне друзьями. Парнишка Молком с криком "Джаггер-чемпион!" и старик Хара следом за ним, расталкивая всех, пробирались к выходу.
 Я горячо обнял друзей и, безмерно довольный тем, что вижу их здоровыми и невредимыми, наконец проговорил:
 - Молком. Вот это сюрприз. Что вы здесь делаете?
 - В Кацеунову камеру готовимся. После восстания гладиаторов Карнава понес большие убытки и решил половину рабов продать, а половину отправить в Кацеунову камеру. Нас он определил в камеру, да, видно, осечка вышла. Тут такая заварушка недавно началась. Стены дрожали так, словно вот-вот рухнут, ну охранники и сдрейфили. Бросили нас и разбежались кто куда. Только Кацеун не успел смыться. Наши из "механиков" по-тихому задавили старшего надзирателя. Даже не пикнув, Кацеун отдал богу душу. Или кому он там душу отдал. Только эта коробочка и осталась от мерзкого старикашки.
 Молком выудил откуда-то черную коробочку. Тот самый прибор, с которым Кацеун выбирал свою жертву. Это был обычный пси-анализатор, предназначенный для определения всплесков пси-поля. Или, проще говоря, человеческих эмоций. Когда эмоции человека: страх, радость, любовь захлестывали человека, прибор фиксировал это.
 "Выходит, Кацеун отбирал жертвы по признаку наибольшей эмоциональности. Тогда понятно, почему он, к примеру, выбрал того бородатого. Борода так боялся Кацеуновой камеры, что, наверное, прибор зашкалило. Понятно и то, почему Кацеун отбирал именно таких рабов. Биополе эмоционального человека более ценно в энергетическом отношении. Более ценно для тех, кто управляет людьми в саркофагах".
 Я осмотрел море выжидательно смотрящих на нас рабов и крикнул:
 - Люди, вы свободны!
 Мой призыв не возымел должного эффекта. Эти несчастные за годы рабства так свыклись со своей долей, что не верили уже ничему. Но поверить им пришлось. К нам пробился рыжеволосый старшина "механиков". Крепко пожав руку Тройскому, я сказал:
 - Конрад, найдите пульт управления энергонаручниками и, освободившись от оков, выводите людей из замка. Вооружайтесь по дороге автоматами убитых охранников. В соседнем зале вы их найдете во множестве. Покинув замок, разбейтесь на небольшие группы и пробирайтесь на юг. К Варлонским горам. Там вы найдете защиту.
 - Спасибо, Джаггер. Вот уж не думал, что останемся в живых, - поблагодарил старшина "механиков".
 Я пожелал удачи Тройскому и отдал ему один из своих плазменных пистолетов. Вооружившись, Тронский почувствовал себя намного уверенней, и спустя считанные минуты, люди, руководимые "механиками", стали покидать помещение. Вскоре там остался лишь наш отряд и Молком с Харой.
 - Мы пойдем с тобой, Тутанканара, - заявил Мол-ком, и я не стал возражать.
 Лишь отдал парнишке второй плазменный пистолет. Потом, вспомнив нечто важное, спросил:
 - Молком, а женщины? Женский барак? Что с ним?
 - Они все там, - махнул рукой парнишка. - В соседнем зале. Лежат в этих ящиках.
 От услышанного у меня похолодело в груди, и я, не раздумывая, бросился в соседний зал.
 Все женщины находились в саркофагах. Рабыни лежали с открытыми глазами и невидяще смотрели в потолок. По каким-то причинам крышки саркофагов не были закрыты, и я принялся лихорадочно бегать по рядам. Бегать в поисках той, ради которой был готов на все. На все - лишь бы она осталась жива.
 И я увидел ее. Майя лежала в самом последнем ряду. В таком же не закрытом саркофаге. Как все остальные, она безучастно смотрела вверх и не реагировала на происходящее. Была бледна, словно неживая.
 Но она была жива.

	Глава 14
 Я оказался прав. Прав насчет того, что следует поспешить к космолету, иначе Карнава может нас опередить. Прав в том, что экс-герцог попытается покинуть замок на космолете. И это ему удалось, но не совсем так, как он планировал.
 Ангар, где стоял космолет, мы нашли довольно быстро. Не встречая больше на своем пути ни надзирателей, ни солдат короля, наш отряд достиг северной части замка.
 Лишь один раз мы ненадолго остановились. Я шел впереди всех, и мне показалось, что я увидел мелькнувшую тень. Подозрительно знакомую тень. Какой-то человек нырнул за прочно вделанную в стену металлическую дверь. Желая избежать ненужных жертв, я дал команду всем остановиться. Держа автомат наготове, подошел поближе и, установив энергозаряд на максимум, пробил в этой двери большую дыру. Сразу же бросил в образовавшееся отверстие мину-паука и отскочил в сторону. Послышались разрывы гранат вперемешку с воплями боли. Когда все стихло, я пробрался внутрь комнаты.
 Это была камера пыток. Точно такая же, как в лагере рабов. Взрывы игольчатых гранат основательно попортили оборудование камеры, но все же без труда можно было догадаться, для чего она предназначена.
 На полу лежал огромный толстый человек. Весь утыканный иголками гранаты, словно тарнейский дикобраз, он был еще жив. Хотя все тело раненого было залито кровью, я без труда узнал его. Жирный - палач лагеря рабов - медленно умирал у меня на глазах.
 - Собаке - собачья смерть, - прокомментировал я увиденное и покинул зловещее место.
 Больше никаких остановок на нашем пути не было, и я уже начал подумывать, что и дальше все пройдет так же гладко. Но в самом ангаре мы нарвались на неприятеля.
 Первыми погибли сержант Ролд и его солдат. Разнесенные двойным залпом фрезерских ружей, они погибли мгновенно. Не мучаясь. Чего не скажешь о двух других беглых. Один из бывших рабов практически с разорванным правым боком жил еще почти целую минугу. Другой пожил чуть дольше, но умирал еще мучительней. Залп энергоружья отрезал ему ноги, и солдат со слезами на глазах наблюдал, как хлещет кровь из его исковерканного тела.
 Стеротарги экс-герцога заняли удобную позицию. Взяв в перекрестный огонь широкий проход в ангар. Один из роботов расположился слева от входа, спрятавшись за железными ящиками. Другой забрался наверх и устроился на металлической лестнице, поднимающейся по стене справа от входа. Карнава немного не успел добежать до входного люка космолета. Мы помешали экс-герцогу, и он, недовольный непредвиденной задержкой, под прикрытием малинового стеротарга спрятался за бетонным основанием одной из колонн, поддерживающих потолок ангара.
 Освещение в ангаре, как во всем замке, было лишь аварийное, но стеротаргам это не стало помехой. Подстрелив еще одного солдата из числа беглых, они открыли бешеный огонь по оставшимся в живых. Мы залегли кто где, боясь высунуть голову. Ободренный успехом, один из стеротаргов, тот, что засел за ящиками, решил добить нас. Он выскочил из-за своего укрытия и, не переставая стрелять, двинулся к нам.
 Я со стариком Харой, Майей и Молкомом спрятался за основанием еще одной колонны.
 Майя по-прежнему ничего не понимала. Она не узнавала меня, не отвечала на мои призывы. Смотрела сквозь меня. Создавалось ощущение, что от девушки осталась только одна физическая оболочка. Что душа покинула ее и тело Майи повинуется лишь инстинктам.
 За Майей по моей просьбе присматривал Хара.
 Молком, вооруженный плазменным пистолетом, охранял их.
 Я на долю секунду высунулся из-за своего укрытия. Тотчас в то место колонны, где только что была моя голова, ударила серия выстрелов из энергоружья.
 Прикинув расстояние, на котором находился от нас стеротарг, я в следующий момент бросил термомину. Предварительно установив радиус термального разрушения на пять метров. Мгновенно полыхнуло жаром. Высунувшись, я увидел, что от стеротарга осталась лишь лужа расплавленного металла.
 Второй робот, заметив гибель своего собрата, стал быстро спускаться с лестницы. Стараясь его опередить, я кинулся к укрытию из ящиков. Едва успел добежать, как был обстрелян. Стеротарг, так и не успев спуститься с лестницы, бил по мне с высоты нескольких метров. Вмятины от попаданий энергозарядов усеяли металлическую поверхность ящиков. Я не остался в долгу и, выбрав передышку между выстрелами робота, сам выстрелил в ответ. Дал залп из тяжелого протонного ружья. Удачный залп. Протонный пучок ударил стеротарга в нижнюю часть его металлического тела. Робот с переломанными ногами покатился вниз по лестнице. Докатившись до пола, он затих. Зная, на что способны эти машины; я перезарядил протонное ружье и собрался добить робота, но немного опоздал. Последний из солдат беглых, решив, что со стеротаргом покончено, высунулся из своего укрытия и всадил в неподвижно лежащего робота длинную очередь из автомата.
 Стеротарг, казалось, только этого и ждал. Мгновенно приподнявшись, он одиночным, но очень точным залпом из своих ружей убил опрометчивого солдата. Я выстрелил в ответ, и черная голова робота разлетелась на составные части. Обезглавленный робот стал без разбору стрелять во все стороны, но тернотроВспомнив ужасную сцену в подземелье, я отпрянул от рухнувшего наземь негодяя.
 Квадрат к этому времени уже успел, подтаскивая раненую ногу, доковылять до нас и держал Карнава на мушке. Молком помог подняться плачущей навзрыд у тела Медведя амазонке. Хара, поддерживая за руку Майю, шел к нам.
 Обыскав Карнава и отбросив в сторону его золотой палаш, я оторвал от дорогого камзола экс-герцога хороший лоскут и, связав за спиной руки великого господина, подтолкнул его вперед.
 - Я тебя не убью, Карнава, только при условии, что ты нам поможешь выбраться с планеты. Ты понял?
 Не дожидаясь ответа, подтолкнул его вперед. Экс-герцог, едва не упав, торопливо закивал головой и, не делая попыток бежать, последовал к космолету.
 Космолет мне понравился. Замечательный корабль имел рабовладелец. Небольшой, но высокоскоростной. С двумя планетарными двигателями силой в несколько сот эрг. С пятью мощными териконовыми двигателями для полета в открытом космосе. С многофункциональным бортовым компьютером и хорошо отлаженной системой жизнеобеспечения. И, наконец, с генератором Боули, способным делать рывки в подпространстве на расстояния тысяч световых лет.
 Но больше всего мне понравилась броня этого судна. Тройная самовосстанавливающаяся. Последняя новинка.
 По всему было видно, денег Карнава на хорошую технику не жалел.
 Денег, добытых кровью его рабов.
 На внутреннюю отделку своего космолета экс-герцог тоже не пожалел средств. Все убранство корабельных кают говорило об этом. Стены и пол корабля из маларинского дерева, инкрустированный драгоценными камнями потолок кают говорили сами за себя. Все металлические детали интерьера покрыты позолотой. Пластмасса и та - дорогая. Высокопрочная, из флаковых соединений. Вся исключительно малинового цвета - фамильного цвета рода Карнава.
 Роскошно обставленные помещения корабля наводили на мысль, что это всего лишь прогулочная яхта, неспособная удаляться на расстояние больше двух космических лиг от планеты. Но это ощущение было обманчивым. Этот треугольной формы корабль был способен совершать длительные рейды в глубокий космос. С двумя мощными протонными пушками, расположенными на носу судна, можно было смело смотреть в лицо любой опасности.
 Я включил на прогрев планетарные двигатели. Корпус корабля ровно завибрировал.
 Весь отряд поднялся на борт судна. Все собрались в рубке управления, кто был в броне, снял защитные шлемы. Приготовились к путешествию.
 Задраив входной люк, я включил энергозащиту и занял кресло пилота. Квадрат, прихрамывая, забрался на место штурмана. Старик Хара и Молком устроились у боковых иллюминаторов, наблюдая за тем, что происходит в ангаре. Майя с отсутствующим видом сидела в одном из пассажирских кресел. Рядом с ней расположилась амазонка. Лара, с опухшим от слез лицом, изредка бросала ревнивые взгляды на свою соседку. Но Майя не замечала этого. Она по-прежнему не реагировала на происходящее. Сидела, выпрямив спину и уставившись в невидимую точку впереди.
 Карнава мы поместили в кресло второго пилота. Экс-герцог вскоре мог нам понадобиться. При прохождении пограничного кордона без рабовладельца нам пришлось бы трудно. Это была единственная причина, по которой я оставил в живых потомственного кровопийцу.
 - Веди себя смирно, ваше Высочество, - предупредил экс-герцога Квадрат, и рабовладелец боялся пошевелиться под пристальным взглядом Касперского.
 Я, основательно прогрев двигатели, включил антигравитационную платформу и, понемногу прибавляя обороты, спросил:
 - Все готовы? Тогда поехали!
 Никто не отозвался, лишь Квадрат воскликнул:
 - Подожди, Джаггер, никак не могу найти управление воротами ангара!
 - Я уже нашел, - успокоил я Касперского и, выстрелив из протонных пушек, направил корабль в образовавшийся пролом.
 Навстречу хлынул свет взошедшего светила Голосе, и корабль, купаясь в утренних лучах, выскользнул из замка. Подав штурвал на себя, я направил космолет вверх.
 Экс-герцог нам действительно понадобился. Разумно я поступил, что не прикончил рабовладельца. Едва мы вышли на околопланетную орбиту, как в динамиках общей связи раздались сигналы пограничной службы. Необходимо было срочно войти в контакт с пограничниками. В противном случае наш корабль просто-напросто уничтожат.
 Попросив всех удалиться на время из рубки управления, я занялся приготовлениями к встрече с представителями властей Пандерлоноса. Убрал с глаз подальше автомат Крамера, развязал руки экс-герцогу.
 - У тебя, благородный кровосос, есть двести секунд. Время вполне достаточное, чтобы мы могли окончательно выйти из притяжения планеты и выскочить в подпространство. Не успеешь - пеняй на себя.
 Сказав это, я достал из пояса брони пластиковую мину. Запрограммировав таймер взрывчатки на двести секунд, я сунул ее за шиворот дорогого камзола экс-герцога. И пока Карнава, стуча зубами, собирался с ответом, включил экран видеовизора.
 С экрана на нас смотрела молоденькая операторша пограничной службы. Нетерпеливо постукивая по панели стола длинным ногтем указательного пальца, она ждала, когда мы ответим. Заметив, что на нее смотрят, девушка проговорила официальным, не вяжущимся с ее юной внешностью, голосом:
 - Господа, вы входите в зону пограничного и таможенного контроля. Предъявите внешние паспорта и документы на перевозимый груз. Обеспечьте доступ нашего персонала на судно.
 К тому времени Карнава взял себя в руки. Прекрасно понимая, что от того, как он поведет себя сейчас, зависит его жизнь, рабовладелец надменно произнес:
 - Да знаешь ли ты, ничтожество, с кем разговариваешь? Я Его Высочество экс-герцог Пандерлийсский Лесли фон Карнава! Старший церемониймейстер двора Его Величества Людвига Сорок Восьмого! Полный Кавалер Орденов Золотой Десницы!
 - Да. Но, Ваше Высочество! Порядок у нас для всех один, - испуганная напором рабовладельца, торопливо пробормотала операторша. - Порядок у нас для всех один.
 - Я не все! - завопил экс-герцог. - Я владетель пятнадцати поместий, я...
 - Хорошо, хорошо, Ваше Высочество, мы сейчас разберемся, - лицо перепуганной операторши исчезло с экрана.
 Я едва заметно кивнул экс-герцогу. Пока все шло замечательно. Мы стремительно удалялись от Пандерлоноса. Если продержимся еще шестьдесят секунд, будем вне досягаемости поля тяготения планеты.
 Но так долго продержаться нам не удалось. Вместо перепуганной операторши на экране видеовизора появился старший Смотритель сектора. Он, заранее отметая все доводы экс-герцога, приказал:
 - Остановитесь немедленно, иначе я отдам команду на уничтожение корабля.
 - Но, уважаемый Смотритель, - не сдавался экс-герцог, считая про себя секунды. - Мы...
 - Если не остановитесь, через двадцать секунд ваш корабль будет уничтожен! - выпалил чиновник, и экран видеовизора погас.
 Я включил на полную мощь планетарные двигатели, стремительно уходя от планеты. Все-таки экс-герцог помог нам, и, когда он трясущимися руками поднес ко мне пластиковую мину, я отключил ее. На табло взрывателя в этот момент застыла цифра восемнадцать. В следующую секунду нас обстреляли. По космолету били из протонных пушек сразу с четырех кораблей Его Величества. Нас спасла тройная энергозащита и то, что мы уже окончательно вышли из поля тяготения планеты. Лишь один. раз космолет содрогнулся от попадания пучка протонов. Потеряв десять процентов энергии защитного поля, корабль спустя мгновение был уже далеко за пределами системы Голосе. Стоун нисколько не преувеличивал, сказав, что для наведения порядка в окрестностях этой звезды задействованы огромные силы Федерации. Пять Галактических флотов - это что-нибудь да значит. А уж как это выглядит, может рассказать лишь тот, кто хоть раз видел это зрелище. Зрелище тысяч боевых кораблей Федерации, дрейфующих вокруг.
 Каким-то чудом наш космолет не врезался ни в один из кораблей. Я, мгновенно дав задний ход, остановил космолет. Затем выбрался из кресла пилота и подошел к центральному иллюминатору.
 Это было грандиозное зрелище. На Галактический флот всегда приятно смотреть. На ровные ряды истребителей, расположенных в строгом порядке ожидания атаки. На десантные боты, с готовыми ринуться хоть в ад космодесантниками. На тяжелые линкоры, замершие огромными глыбами затаившегося огня. На многокилометровые суперкрейсера, походившие скорее на небольшие планеты, чем на космические корабли. На сновавших тут и там разведчиков "ТАУ". На неповоротливые баржи тылового обеспечения, неторопливо проплывающие мимо.
 Но не только мне - как бывшему военному - было приятно наблюдать за этим великолепием, за этой мощью. Весь наш отряд, все, кто приложил столько сил для того, чтобы эта армада смогла сейчас ударить по гнезду рабства, прильнули к иллюминаторам.
 Молком завороженно взирал на мощь Галактической Федерации. Квадрат, не перестававший повторять:
 "Ну наконец-то, святая Пустота", улыбаясь, глядел в центральный иллюминатор. Лара, пораженная невиданным зрелищем, замерла в дверях. Даже на лице невозмутимого варнавалийца застыло выражение крайнего изумления.
 Столько боевых кораблей еще не собирала Федерация. Никогда еще Галактическое сообщество не объединяло несколько флотов вместе. Не объединяло, потому что и один флот Федерации - это огромная сила. Но этой силы уже не хватило однажды, и Галактический совет решил не рисковать. Ударить по источнику рабства таким кулаком, чтобы потом никому не повадно было идти по пути Пандерлоноса. По пути работорговли. Потому что человек рождается свободным. И свободным должен прожить свою жизнь.
 К иллюминаторам прильнули все. Все, кроме Майи и Карнава. Экс-герцог, воспользовавшись сумятицей, выхватил из-за голенища своего изящного сапога длинный кинжал и, приставив его к горлу безвольно стоявшей девушки, воскликнул:
 - А теперь обратно! Возвращайся, Джаггер, иначе я перережу горло твоей кукле. На глазах у тебя перережу, - зло бросил Карнава, - Надо было убить тебя еще тогда. Зачем только я оставил тебя в живых!
 Все, что произошло дальше, заняло долю мгновения. Я увидел вскинувшую автомат Лару. Вспышка. Резкий звук выстрела - и в груди рабовладельца зияет обожженная дыра. Дыра, размером с кулак, пробитая зарядом небольшой мощности из автомата амазонки.
 - Я же тебе говорила, Тутанканара, что я лучший стрелок в лагере, - проговорила девушка.
 Тело экс-герцога упало, и я подскочил к Майе. Она была цела и невредима - Произошедшее нисколько не взволновало ее. Стоя прямо, она по-прежнему бездумно смотрела в неведомую даль. Вперед, сквозь обшивку корабля.
 Внезапно запищал вызов, и на экране видеовизора появился адмирал Галактической Федерации. Адмирал седьмой - высшей ступени, весь увешанный боевыми наградами. Строго осмотрев нас, он спросил:
 - Где Стоун? Что с полковником?
 - Стоун погиб, - доложил я.
 - Маршрутизатор? - сжав зубы, вопрошающе бросил адмирал.
 - Здесь, - ответил я, вытаскивая прибор.
 - С кем имею честь? - вновь спросил адмирал.
 - Леон Джаггер, космодесантник в отставке.
 - Ждите, Джаггер, к вам уже направлен корабль, и спасибо за службу... - адмирал на секунду запнулся: - Потом доложите, как погиб мой сын.
 И уже когда экран видеовизора погас, я сказал:
 - Он погиб как герой, адмирал. Как настоящий герой.
 Военные прибыли к нам очень быстро. Прошли считанные минуты, и мы, включив переходную камеру, уже принимали гостей.
 Майор с эмблемой армейской разведки и молоденький лейтенант прошли через'соединительную камеру в наш корабль. За ними проследовало четверо пехотинцев в броне высшей защиты. Я их встретил в спасательном отсеке.
 - Вы Джаггер? - спросил майор и, получив утвердительный ответ, вновь поинтересовался: - В-маршрутизатор у вас?
 Я протянул цилиндр майору, и он, удовлетворенно кивнув, отдал его своему помощнику. Лейтенант держал в руках странный прибор. Чем-то похожий на переносной видеофон, он имел непонятного назначения спиралевидные антенны. Взяв у майора цилиндр маршрутизатора, лейтенант вставил его в углубление сбоку этого устройства. Тотчас на экране его прибора забегал зеленый зайчик.
 - Все. Мы его держим. Канал у нас в руках! - доложил он и, вынув маршрутизатор из прибора, протянул его майору.
 Индикатор маршрутизатора перестал мигать. Прибор выполнил свое назначение.
 - Какой человек погиб из-за этой штуковины, - проговорил со вздохом майор, разглядывая темный цилиндр, - если б вы только знали, кем для нас был Роджер Стоун. Не человек - легенда.
 - Полковник погиб вовсе не из-за этой штуковины, - поправил я майора, - он погиб ради тех миллионов, которые томятся сейчас в рабстве. Ради этого погибли и те, кто ценой своей жизни помог доставить этот прибор сюда.
 - Да. Да, конечно, - согласился офицер. - У меня просьба к вам, Джаггер, составьте обо всем подробный доклад. Конечно, когда все это закончится. Вы сейчас куда?
 - На Даран, - ответил я и, неожиданно вспомнив нечто важное, добавил: - Майор, там, в замке Карнава, очень много несчастных людей. Людей живых, но без разума. Не понимающих, что.
 - Мы знаем, Джаггер. Мы все знаем, - перебил меня офицер. - Эти люди не пострадают. Мы сохраним им жизнь, а вот насчет разума... Пускай этим занимаются наши доктора. Здесь я бессилен.
 Сказав это, майор заторопился. Пожав крепко руку, он простился и, проговорив: "Наши люди свяжутся с вами на Даране", - исчез вслед за остальными военными в переходной камере космолета. Люк камеры плотно замкнулся, и разведчик "ТАУ-3", на котором прилетели наши гости, отчалил от корабля.
 Спустя несколько минут корабли за нашим бортом начали постепенно исчезать, уходя в подпространство. Операция "Свобода Пандерлоноса" началась.

	Глава 15
 Все то, к чему я так стремился последние дни, благополучно завершилось. Я спас Пандерлонос. И хотя у военных еще много дел впереди, судьба планеты уже решена. Без былой защиты этой цитадели рабства долго не продержаться. Освобождение всех четырнадцати планет системы лишь вопрос времени.
 Я спас Майю. Мою Майю. Вытащил из такой ямы, в какую еще ни разу не попадал. Только на душе у меня было неспокойно. Поскольку я вытащил лишь тело Майи, душа же девушки, ее разум остались где-то там.
 На дне.
 "Нужно посмотреть какие-нибудь препараты в медицинском отсеке, вдруг что-нибудь поможет", - подумал я, проходя по коридору корабля.
 Войдя в медицинскую комнату, едва не проглотил язык. И удивило меня вовсе не великолепие медицинских приборов, собранных здесь. Не образцовый порядок и дорогая отделка. Посреди медицинского отсека сидел трасм. Тот самый доктор, что лечил меня.
 Трасм встал с винтового стула и молча приветствовал меня. Как принято у трасмов - тремя кивками головы.
 Я, обретя дар речи, схватил доктора за руку и со словами: "Там у нас больная", потащил его в рубку управления. Трасм не сопротивлялся. Подхватив чемоданчик с медицинскими приборами, он только спросил: "Как ваше здоровье?" - и, не получив ответа, безропотно замолчал.
 Трасм бы моей последней надеждой. Надеждой на то, чтобы узнать, что с Майей. Определить ее болезнь. Установить диагноз. Сказать мне, можно ли ее исцелить.
 Вскоре я узнал ответы на все вопросы.
 Трасм долго осматривал Майю. Разглядывал ее зрачки. Своими хитроумными приборами водил над головой девушки. Делал какие-то измерения.
 - Мы считаем, что организм больной в удовлетворительном состоянии, - по-кошачьи мурлыкая, наконец, проговорил трасм. - Но у нее нарушены биоэнергетические связи. Другими словами, энергетика девушки, ее душа оторваны от тела. Всем известно, что сознание разумных существ находится в биополе, а вовсе не в мозгу. Мозг - это лишь инструмент. Вроде руки или ноги. Сознание управляет мозгом, как мозг управляет остальным нашим телом. Уберите у человека душу, и останется лишь организм. Который будет дышать, ходить, есть, пить, делать все, что обычно делает разумное существо. Вот только думать этот организм не сможет. Без души тело - лишь кукла. В обычном состоянии физическое и энерго - или астральное, тело соединены незримым энергетическим каналом. В обычном, предопределенном природой состоянии. Но тут мы наблюдаем отклонение от этого. Кто-то перерезал этот канал, разделив тело и душу.
 - И что, доктор, ничего нельзя поделать? - затаив дыхание, спросил я.
 - Необходимо найти того? у кого в руках этот незримый канал. Найти и вновь соединить разделенное, - ответил трасм. - Мы знаем, что в лабораториях господина Карнава ведутся опыты по расщеплению энергетики человека. Надо обо всем спросить у него. Он лучше знает.
 - У покойника много не порасспросишь, - ляпнул Квадрат, молча выслушавший лекцию доктора. - Разорви меня Пустота, если он сумеет произнести еще хоть слово.
 Я, мрачно усмехнувшись, посмотрел в сторону трупа рабовладельца, который до сих пор не вынесли из рубки и не выбросили в космос. Посмотрел и не поверил своим глазам.
 Карнава, пошатываясь, стоял, и дыры в его груди не было. Словно и не стреляла в него Лара. Словно и не был он никогда мертв. Но это было еще не самое странное. Карнава не просто ожил, он изменился внешне. Сник немного в росте и как-то похудел. И лицо его изменилось. С него слетел весь лоск благородства, которым так кичился экс-герцог. Нос вытянулся, заострился. Острые зубы вылезли из-под губ. Карнава стал походить на животное. На крысу.
 "Да это же король! - вспомнил я портрет в гладиаторском цирке. - Его Величество Людвиг какой-то там собственной персоной!" Тут воскресшего заметили и остальные. Квадрат, увидев покойника, от неожиданности выронил автомат. Хара, смертельно побледнев, стал делать странные жесты руками. Вероятно, изгонял злых духов. Молком испуганно нацелился в бывшего экс-герцога из своего плазменного пистолета. Лишь Лара не испугалась и вновь выстрелила в оборотня. Энергозаряд ударился в грудь воскресшему, опять пробив там дыру. Покойник упал и тут же вскочил на ноги. Дыры в его теле уже не было.
 Он засмеялся так, что кровь застыла в жилах, и воскликнул:
 - Я бессмертен! Я всесилен! Я Людвиг Великий - правитель Пандерлоноса!
 Теперь уже сходство с портретом стало полным. Общим у этого человека с рабовладельцем остался лишь костюм. Неизвестно каким образом покойный Карнава превратился во вполне живого короля Пандерлоноса. Все это походило на театр абсурда, и я сделал предупреждающий жест изготовившимся вновь стрелять друзьям. Похоже, таким оружием этого монстра не убить.
 - Вы думали, что уничтожили меня? Захватили планету, и все? А это только начало. Начало великой битвы короля Пандерлоноса.
 В этот момент вновь раздался выстрел. Стрелял на этот раз Касперский. Подобрав свой автомат, он всадил энергозаряд повышенной мощности в тело экс-герцога. Этот энергозаряд не оставил на теле императора даже дыры. Тело неведомого существа поглотило мощный поток энергии, словно солнечный зайчик.
 - Меня невозможно убить, - зловеще повторил монстр. - А вот вас я могу убить. Всех. Одним усилием воли могу. Смотрите.
 Внезапно вся рубка управления наполнилась неизвестно откуда взявшимися удавами Агра. Четыре удава, свернувшись в клубок, шевелились в центре рубки. Зрелище было кошмарное. Лара, увидев это, побледнела и едва не потеряла сознание. Я тоже немного опешил. Не растерялся лишь Квадрат. Одним выстрелом испепелив огромных змей, он вновь нацелил автомат на Людвига.
 - Меня этими червями не испугаешь! - крикнул он императору, но в следующую секунду сам стал бледнее Лары.
 Еще бы тут не побледнеть. Запросто можно лишиться рассудка, когда на тебя полезет целая дюжина человеческих рук. Словно живые существа, они набросились на Касперского, и, если бы Молком не пришел на помощь старшине гладиаторов, наверное, задушили бы его. Парнишка, не растерявшись, схватил упавший автомат и прикладом прикончил чудовищных тварей. Молком раздавил ползущие руки, словно тараканов, и только мы вздохнули с облегчением, как появился новый монстр.
 Это был Кацеун. Задушенный рабами, он, весь синий, протянув вперед руки, двинулся к Мелкому. Парнишку словно удар хватил. Он замер, глядя в неподвижные глаза мертвеца. На этот раз настал мой черед действовать. Опыт войны с покойниками я уже имел. В подземелье замка было гораздо страшней. Но даже там, в окружении полчища мертвецов, я не испугался.
 Не испугался и сейчас. Сбив мертвеца на пол рубки, я выхватил плазменный пистолет из рук остолбеневшего Молкома. Аккуратным выстрелом сжег монстра. От восставшего мертвеца осталась лишь груда ярких угольков.
 Я понял. Я, кажется, понял, с чем мы сражались. Мы пытались убить свой страх. Каждый из нас воевал со своим подсознанием. С мыслями, которых мы боялись. Иногда боялись больше смерти. Мыслями, которые материализовывались. Непонятно каким образом обретали реальность.
 Лара смертельно боится змей, и удавы едва не убили ее. Касперский испытывает панический ужас перед отрезанными руками, и они чуть не задушили гладиатора. Молком боится покойников, вот покойный Кацеун и пожаловал по его душу. Я понял, с чем мы боремся, и крикнул, чтобы все опустили оружие. Страх не убьешь никаким оружием. Страх, он внутри тебя, и только сам человек в состоянии его победить.
 - Хватит! Не стреляйте! Не трогайте его. Его таким образом не убить.
 - Первые здравые слова за последние полчаса, - король был доволен, что мы слушаем его и не пытаемся стрелять.
 Оглядев нас, он, удовлетворенный нашим присмиревшим видом, начал говорить:
 - Меня действительно нельзя убить. Моя энергетика соединена невидимым подпространственным туннелем с энергетикой таких вот людей, - король кивнул в сторону Майи. - Их души во мне. Или я в их душах. В душах тех миллиардов, которых вы видели на планете. В саркофагах видели. Именно миллиардов. На Пандерлоносе лишь небольшая часть душ моих подданных. Есть еще очень много планет в Галактике, где в таких же уютных обиталищах покоятся тела тех, чьими душами я владею. И пока они живы - жив я. Подпространственные туннели тянутся от каждого из них ко мне. И я черпаю безграничную энергию их душ. Моя энергетика состоит из энергетики миллиардов людей. Конечно, теоретически можно предположить, что их всех убьют, и тогда я, лишившись энергетической подпитки, умру. Но это можно предположить лишь теоретически. Вы в Федерации никогда не пойдете на это. Не будете убивать пусть и безумных, но все же людей. Напротив, вы станете тратить огромные средства на поддержание жизни в этих телах. Станете лечить эти организмы. Но вы их никогда не вылечите. Нельзя вылечить тело, лишенное души. Без души это всего лишь кусок биоплазмы. Без души организм человека ничто. А души эти здесь. Во мне. Людвиг на секунду сделал паузу.
 - Эти туннели, что идут от душ захваченных людей, подобны тем, с помощью которых были сбиты корабли Федерации? - воспользовавшись передышкой, спросил я.
 - Точно такие же. И с помощью точно такого же туннеля я проник на ваш корабль. Вы сами открыли мне путь на свободу. Там, на Пандерлоносе, меня, конечно же, не убили бы. Но там на некоторое время мне пришлось бы нелегко. Трудно сказать, насколько нелегко. Ваши ученые значительно продвинулись в этой области. Поэтому я очень обрадовался возможности покинуть планету. Тем более что рядом оказалось и подходящее тело. Вы очень вовремя убили экс-герцога. Я, воспользовавшись тем, что его биоэнергетика покидает тело, занял прекрасный организм. Организм, который мне еще послужит.
 Я стоял и, слушая этого чудовищного монстра, думал. Думал о том, как бывает непредсказуема судьба. Только что я считал: мы победили, и вдруг оказывается, что вся борьба еще впереди. Победой и не пахнет. Пока не убит этот Людвиг, не побеждено и рабство. Всегда найдется планета в третьих мирах, где за деньги какой-нибудь Карнава будет поставлять людей этому монстру. Поставлять людские души этому чудовищу. Пока существует эта тварь, и Майя будет словно неживая. Ее душа, пока здравствует этот монстр, не принадлежит ей. Не принадлежит ее телу. А что такое тело без души? Только биологическая оболочка. Одна оболочка...
 Король продолжал разглагольствовать:
 - Но как бы я ни был силен и могуществен, для того чтобы жить, я нуждаюсь в теле. В физическом теле. Чтобы жить в реальном трехмерном мире, нужна соответствующая оболочка. А физическое тело имеет определенные минусы и недостатки. Например, оно само по себе не может путешествовать в подпространстве. Для этого ему нужны всякие дорогостоящие приборы. Вроде этого космолета.
 - То есть мы нужны тебе, Людвиг Кровопийца, чтобы ты мог спокойно переправиться на какую-нибудь уединенную планету. Где и продолжишь свою грязную работу? - высказал предположение Квадрат.
 - Вот именно, гладиатор! - развеселился король. - Вот именно! Вы доставите меня туда, куда я вам прикажу.
 - Иначе наши материализованные страхи добьют нас? То, что недавно происходило здесь, вновь повторится? - спросил я.
 - О, разве это были страхи? Так, пустяк! Вы даже не можете представить, какие ужасы таит ваша несовершенная психика. Каких монстров скрывает в себе ваше извращенное подсознание. И будьте уверены - не подчинитесь мне, я их всех вытащу наружу. Извлеку из глубин вашего подсознания. Выволоку наружу всех. Вы будете умирать долго и мучительно. Умирать той смертью, которой больше всего боитесь. И все это будет реально. Будет все на самом деле. Это вам не мнимые ужасы наркоманов - все будет происходить по-настоящему. Я настолько могуществен, что могу материализовывать мысли. Сильные эмоции я превращаю в реальных существ. То, что вам снится лишь в кошмарных снах, я могу сделать реальным. В мгновение ока могу материализовать любой ваш кошмар.
 - Хорошо, я все понимаю, - вновь обратился к нему я. - Биоэнергетика, материализованные кошмары. Но те мертвецы в подземелье? Некоторые из них на тот момент еще были живы. Когда я уничтожал этих мертвецов, сами люди были еще живы.
 - Что вы понимаете в биоэнергетике, в душе? - усмехнулся Людвиг. - Вы не знали, но ваша душа знала все! Она уже знает, где, когда и сколько людей вы еще убьете. И ваша ранимая душа уже заранее боится их. Боится за будущее, которое еще не произошло. Да есть ли оно для души, это будущее? Для биоэнергетики на высшем уровне не существует ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Для души все замкнуто в единый цикл рождений и превращений. Это для сознания человека время идет вперед. Для его души времени не существует. Для души все происходит одновременно. Все замкнуто в единый круг.
 Зловещий король вновь замолчал. Выдержав долгую многозначительную паузу, он продолжил:
 - Молчите? Делаете мучительный выбор между добром и злом? А есть ли этот выбор у вас? Выбора у вас нет. Вы так цените свои никчемные жизни, жизни своих физических тел, что у вас нет выбора. Не подчинитесь - я уничтожу вас.
 - Выбор есть всегда, - бросил я, - хотя бы выбор между жизнью и смертью.
 - Конечно! Конечно! - согласился король. - Выбор есть. Вы всегда вольны умереть. Да вот только не хотите вы этого! Так уж устроен человек, что старается продлить свое земное существование как можно дольше. Что-то подсказывает мне, что и вы постараетесь выжить. Будете надеяться на шанс. На шанс остаться в живых.
 Король был прав. Никто из нас не хотел умирать. Люди действительно так устроены, что всегда хотят жить. Хотят вопреки всему. Цепляются за любую возможность продлить свое физическое существование. Надеются на продление жизни даже тогда, когда, казалось бы, надеяться не на что. Даже приговоренный к казни на что-то надеется. В душе верит в чудо. Даже когда топор палача поднимается над ним, отказывается верить в то, что сейчас умрет.
 Нас же никто не приговаривал к смерти. Мы были свободны поступить так, а не иначе. Выбрать любой из двух путей. Один вел к геройской смерти. Я мог просто-напросто взорвать космолет. Мы все погибли бы, но и королю пришлось бы нелегко. Он бы, конечно, не умер. Он бы жил, подпитываясь энергетикой порабощенных им душ. Но, выжив, он бы болтался в космосе. Неизвестно сколько веков торчал бы среди звезд.
 "Висел бы так, пока кто-нибудь не подобрал бы его, - размышлял я, - и тогда все начнется вновь, Вновь он будет захватывать людские души. Вновь будет превращать людей в рабов. Все повторится - вот только нас уже не будет".
 Был и другой путь. Путь временной капитуляции. Сдаться сейчас, чтобы потом нанести врагу решающий удар. При таком варианте у нас оставался шанс. Шанс выжить. Выжить и спасти других людей. Спасти всех тех, чьими душами владел этот монстр.
 "Я не герой. Я обычный человек, - подумал я. - Жизнь я ценю превыше всего. Свою жизнь и жизнь близких мне людей. И поэтому я выполню то, что требует король. Доставлю его туда, куда он хочет. Ну а там посмотрим. Едва мы окажемся в безопасности, посмотрим, насколько ты силен, король Людвиг. Я тоже не слабый. Поборемся тогда, посмотрим кто кого. К тому же к такой борьбе у меня будет стимул. Смерть этого монстра будет означать жизнь Майи. И жизнь миллиардов других людей".
 По выражению лиц моих друзей я догадался, что и они думают примерно так же. Никто не хотел бессмысленной смерти. Все хотели жить.
 - Что ж, Людвиг, - нехотя проговорил я, - действительно, вы не оставляете нам выбора. Как бы мы ни хотели уничтожить вас, нам все же придется подчиниться.
 Громогласный хохот пронесся по рубке. Нахохотавшись вдоволь, король заявил:
 - Как видите, я был прав. Вы будете держаться за свою никчемную жизнь до конца. Ну а теперь к делу. Пора отправляться в путешествие.
 - И куда мы отправимся?
 - В ад! - захохотал монстр и, увидев наши вытянувшиеся физиономии, поправился: - Ну, пошутил я, пошутил. Как вы ко всему серьезно относитесь. Сейчас выберем какую-нибудь дальнюю планетку. Где-нибудь на отшибе. На окраине Галактики. Подальше от Федерации. Там, где Галактический флот меня не достанет.
 - Координаты? - вновь спросил я.
 - Координаты? - переспросил король и, немного подумав, сказал: - Вам, Джаггер, лучше знать координаты таких планет. Судя по воспоминаниям, которые хранятся в тайниках вашего подсознания, вы их повидали немало. Многие из них просто великолепны. Лучше не придумаешь. Взять хотя бы эту. Да, точно, эту. Координаты - сто сорок по горизонтальным линиям, пятьдесят в объеме. Подпространство с минус коррекцией и так далее. Мне ли вам говорить, о чем речь? Вы уже прекрасно все поняли. Вспомнили, что это за планета. Мне кажется, сейчас она мне подойдет.
 Я замешкался. Конечно же, я знал, о какой планете идет речь. Действительно, сейчас королю она подойдет как нельзя лучше. Все силы Федерации не достанут там Людвига.
 Король поторопил меня:
 - Вы о чем-то задумались, Джаггер? Забыли что-то? Может быть, освежить вам память? Освежить видом свежей крови? Например, вот этой куклы. Вашей девушки. Она, конечно, сейчас ничего не видит и ничего не боится. Но это неважно. Главное, что боитесь вы. Наверняка вам будет неприятно, если сейчас ее начнут прямо у вас на глазах рвать на куски грызоловы или с этой куклой случится еще что-нибудь подобное.
 - Дело не в моей памяти, - торопливо проговорил я. - К этой планете очень опасно приближаться. Нас могут просто-напросто сбить.
 - А вы прижмитесь к планете поближе, когда из подпространства будете выныривать, глядишь, и проскочим, - дал дельный совет король.
 - Да, но в таком случае мы рискуем разбиться, - возразил я.
 - Ну, мне это не грозит. Разобьетесь только вы. Я же бессмертный, - Людвиг вновь развеселился. - Шучу, шучу. Я очень веселый малый. Мне тоже не очень хочется падать, словно мешок с дерьмом, с многокилометровой высоты на поверхность планеты. Уж вы постарайтесь, Джаггер. Как-нибудь смягчите нашу посадку. Это в ваших же интересах.
 - Попробую, - ответил я. - Попробую сделать все, что в моих силах.
 Я вновь запустил планетарные двигатели. Одному богу известно, где мы вынырнем, и уж лучше оказаться в том месте с работающими двигателями. Не терять потом в экстремальной ситуации драгоценные секунды на их запуск и прогрев. Быть готовым к любым неожиданностям.
 Предупредив всех, чтобы сели в кресла и пристегнулись страховочными ремнями, я включил генератор Боули. Наблюдая за картиной перемещения Тау-полей, я установил дальность переброски в подпространстве. Прыжок нам предстоял значительный, и стоило основательно приготовиться. Ввел координаты перемещения и отдал команду бортовому компьютеру завершить выход из подпространства как можно ближе к планете. Подождал, пока компьютер, перебрав миллионы вариантов, выдал наиболее приемлемый и, прибавив газу, двинул космолет вперед.
 Пристегнувшись ремнями безопасности, я оглядел рубку управления. Все были на местах. Квадрат в кресле штурмана внимательно следит за показаниями приборов. Остальные разместились в пассажирских креслах. Майя сидит между Молкомом и стариком варнавалийцем. Заботливо пристегнутая Харой, она бездумно смотрит вперед. Лара устроилась во втором ряду пассажирских кресел. Она держит автомат на коленях и неотрывно следит за императором. Трасм сидит рядом с амазонкой и с любопытством наблюдает за тем, как я колдую над панелью управления.
 Король занял место второго пилота. Нисколько не заботясь о своей безопасности, он уселся спиной к остальным. Кажется, его ничто не волнует, и он любуется через центральный иллюминатор великолепием раскинувшихся звезд. Но это только кажется. Наверняка в его черной душе зреет какой-нибудь коварный план. План нашего уничтожения. Сейчас мы ему нужны, и он не трогает нас. До поры не трогает. До того, как мы высадим его там, где он приказал. Ну а потом мы станем ему мешать, и он убьет нас. Уберет ненужных свидетелей. Он не для того забирается на эту дальнюю планету, чтобы Федерация сразу же узнала об этом. Он и разоткровенничался с нами лишь потому; что знал, что потом все равно убьет нас. Он же всесильный. Он бессмертный. Он может реализовывать наши самые страшные кошмары. А мы всего лишь люди.
 "Да, мы люди. Люди - и поэтому мы сильнее тебя. Ты еще не догадываешься об этом, еще мнишь себя сверхсуществом, но дни твои сочтены. Ты все равно рано или поздно спасуешь перед человеческим напором. И никакое бессмертие тебя не спасет", - подумав, я бросил корабль в подпространство.
 В подпространство корабль вошел легко. Без сучка и задоринки. И это неудивительно. Рядом с космолетом не было больших гравитирующих масс. Не было ничего, что могло бы значительно искривить пространство.
 Зашли в подпространство мы хорошо. Но выскочили хуже некуда. Остались живы лишь чудом.
 Выход из подпространства с заранее неизвестными координатами - это словно игра в рулетку. Выпадет красное, считай, тебе повезло. Значит, в рубашке родился, не попал в центр какой-нибудь звезды или планеты. Выпало черное - не обессудь. Никто тебя не просил пользоваться непроверенными данными, устаревшими подпространственными картами. Сам виноват в своей гибели.
 И хотя я знал координаты звездной системы, к одной из планет которой мы направлялись, это не многое меняло. Мы играли в ту же рулетку. Поскольку координаты самой планеты я не знал. Нам надо было выйти в пространстве не где-нибудь за орбитой последней планеты системы, а в точно намеченном месте. Точно у планеты, которую назвал король. Да еще так, чтобы нас никто не успел заметить. Так, чтобы никто не смог сбить наш космолет до того, как мы приземлимся.
 Задача была невероятно сложная, и я не знал, красное или черное выпадет на нашей рулетке.
 В подпространстве мы находились считанные секунды. Звезды в иллюминаторах мгновенно исчезли. Темнота окутала нас. И в следующий миг корабль бешено затрясло. Так затрясло, что кресла, на которых мы сидели, едва не оторвало от пола. Прямо по курсу замелькали разноцветные огни, и я, стараясь избежать столкновения, повернул штурвал вправо. Затем вверх. Но, несмотря на все мои усилия, космолет никак не хотел подниматься. Вероятно, отказали рули вертикального полета. Медленно, но неуклонно теряя высоту, мы падали на поверхность планеты.
 Каким чудом мы не вышли из подпространства в чреве планеты, наверное, никто не сможет ответить. Хорошо в свое время поступил Карнава, не пожалев денег на дорогостоящий компьютер для своего космолета. Эта щедрость и спасла нас сейчас.
 Я, конечно, пытался выровнять курс космолета, но, если бы не бортовик, упали бы мы мгновенно. Словно горящий метеорит, рухнули бы на раскинувшийся под нами город.
 Но кибернетический разум удержал космолет от падения. Мы по-прежнему теряли высоту, но это больше походило на аварийную посадку, чем на катастрофу.
 Планета встретила нас темнотой ночи с вкраплениями ярких огней большого города. Мегаполис, раскинувшийся под нами, имел немалые размеры. Наверняка он был поменьше столицы Дарана и не столь помпезен, но, судя по морю огней, тоже немал. Сверхвысотных небоскребов, на наше счастье, в городе было немного. Я лишь два раза облетал высотные здания, попавшиеся на нашем пути. Космолет все ниже и ниже опускался к поверхности планеты, и я стал выбирать место для посадки. Для экстренной, вынужденной посадки. Внизу уже замелькали прямые хорошо освещенные дороги, когда я выпустил шасси. Хотя на такой скорости это и не имело смысла. Едва космолет прикоснулся к покрытию одной из дорог, как шасси мгновенно, словно спички, сломались, разлетевшись от соприкосновения с землей.
 Дорога показалась мне подходящей. Широкая, прямая. Движения на ней в этот поздний час почти не было. Так что посадочную полосу я выбрал удачно, вот только сама посадка прошла не совсем благополучно.
 Космолет, потеряв шасси, оставлял за собой глубокую, несколько метров в ширину, борозду Редкие машины, завидев космолет, спешили свернуть с дороги. Я уже успел отключить планетарные двигатели и старался двигателями горизонтального движения остановить корабль. Космолет плохо меня слушался, никак не желая останавливаться. Широкая дорога заканчивалась. Впереди виднелось высокое здание, и я, рискуя взорвать корабль, врубил на полную мощность экстренные тормоза.
 Резкий удар, от которого потемнело в глазах. Реактивные выхлопы аварийных тормозов почти мгновенно остановили корабль. Космолет содрогнулся и, зарывшись в землю почти наполовину, замер.
 Сразу же после посадки включилась противопожарная система. Дым, который начал было распространяться по каютам и коридорам космолета, рассеялся.
 Я очнулся от дождичка, который лился из огнетушителей. Соседнее кресло - место второго пилота, было пусто. Король исчез. Я сразу же бросил обеспокоенный взгляд на Майю и облегченно вздохнул. Майя была жива. Как были целы и невредимы все остальные.
 Квадрат, чертыхаясь и поминутно поминая великую Пустоту, выбирался из пут страховочных ремней. Молком ползал по полу в поисках своего плазменного пистолета. Хара озабоченно помогал встать Майе. Амазонка, подобрав оброненный автомат, тревожно посмотрела на меня. Трасм, глядя на дверь, проговорил:
 - Мы видели. Людвиг убежал, когда помещение наполнилось дымом.
 - Ничего, не уйдет, - бодро проговорил Квадрат, снимая энергоавтомат с предохранителя. - Я еще до прыжка пометил его радиомаркером. Теперь он у нас на крючке.
 Я, убедившись, что все целы и невредимы, облегченно вздохнул. Посадка прошла удачно. Относительно удачно. Стоило подумать о том, чтобы покинуть судно. Покинуть космолет и попробовать разделаться с королем.
 Первое было не так сложно, второе оказалось задачей потрудней.
 - Пора покидать наш космолет, друзья, - сказал я, обращаясь ко всем. - Корабль больше никуда не полетит, а вот оштрафовать за неправильную парковку могут.
 Квадрат, довольный шуткой, весело засмеялся и, нацепив защитный шлем, первым двинулся к выходу. Касперский быстро пересек пространство рубки управления и, торопясь разделаться с Людвигом, побежал к двери.
 Двигайся он чуть помедленнее, распотрошили бы нас ружья стеротарга. Разнесли бы в клочья всю нашу компанию. В рубке управления нам некуда было спрятаться, и мы стали бы легкой добычей робота. Но Квадрат поторопился и в дверях на полном ходу столкнулся с личным телохранителем Карнава.
 Людвиг все рассчитал. Точно и до мелочей. К чему какие-то там удавы Агра или восставшие из мертвых Кацеуны? Чтобы разделаться с нами, со всеми нами махом и навсегда, требовалось что-нибудь более эффективное. А стеротарг как нельзя более подходил для расправы с нашим отрядом. В ограниченном пространстве рубки негде было бы спрятаться от его разящих энергоружей. Ничто не спасло бы нас от этой боевой машины.
 От встречного удара человек и робот упали. Касперский, состоящий, казалось, из одних мускулов, весил немало, и нет ничего удивительного в том, что он своим телом сбил стеротарга на пол. Произошла небольшая заминка, и первым в образовавшейся сутолоке пришел в себя стеротарг. Он, лежа под придавившим его Касперским, не вставая, выстрелил из энергоружья, встроенного в его правую конечность. Выстрелил в упор. Прямо в тело придавившего его Квадрата.
 Гладиатора подбросило на метр вверх, и он вновь упал на стеротарга, окончательно придавив его. И пока он выбирался из-под тела Квадрата, пока поднимался, пока ловил цель своими датчиками зрения, я успел подскочить к роботу. Искать автомат времени у меня не было. Да и не помог бы энергоавтомат в этой ситуации. Таким оружием трудно уничтожить стеротарга. Я нашел оружие получше. Идеально подходящее для этого поединка.
 Молекулярный меч обязательно входит в состав космической брони. Тем более такой суперброни, как "Небесный огонь". Молекулярный меч незаменим в ближнем, рукопашном бою. Он способен с легкостью пробить любую броню. Ни один даже самый прочный материал не устоит перед ним. Никакое поле не способно противостоять этому оружию.
 Не устояли и флаковые конечности стеротарга. Руки робота вместе с встроенными в них энергоружьями упали на пол, отрубленные сильным ударом. Вторым ударом я разрубил стеротарга пополам. Сверху вниз ударил боевую машину. Стеротарг распался на две одинаковые половинки, а я, не обращая внимания на все еще шевелящиеся конечности робота, склонился над Касперским.
 Квадрат был еще жив. Он, глядя на то, как я лихорадочно вытаскиваю автоматическую аптечку, чуть слышно проговорил: "Убей Людвига, Джагтер. Ты же Тутанканара. Тебя остановить невозможно. Убей его". Проговорил и тихо умер.
 Напрасно мы с подбежавшим трасмом пытались вернуть Квадрата к жизни. Напрасно я пытался подключить свою аптечку к огромной рваной во все тело ране гладиатора. Касперский умер.
 "Скольких еще убьет этот кровавый монстр? - думал я, стоя над телом друга. - Скольких друзей я лишусь, пока не остановлю это чудовище? На это я не знаю ответа. Но как бы там ни было, меня он не сможет остановить. У меня просто нет выбора. Я должен прикончить эту тварь".
 Схватив автомат погибшего друга, я побежал к аварийному выходу, располагавшемуся в корме космолета. Люк был раскрыт настежь. Король успел покинуть корабль. Остановившись на секунду, я оглянулся и, увидев, что все следуют за мной, торопливо проронил:
 - Лара, ты за старшего. Не теряйте меня из виду. Идите следом. В бой не вступайте. Я достану его сам. ' Потом посмотрел наружу. На ярко освещенную фонарями улицу ночного города. На огни неоновых вывесок. На удивленно смотрящих на нас людей.
 Пока все было спокойно. Пока все шло нормально. Людвиг Кровопийца не мог убежать далеко. Хоть он и бессмертный, но бегает не быстрее обычного человека. Глазами поискал короля. Наконец увидел одинокую фигуру в малиновом костюме, вбегающую в здание, стоящее неподалеку от ушедшего наполовину в землю космолета. Заметив надпись "Метрополитен имени..." и так и не дочитав до конца, спрыгнул вниз.
 Вниз, на планету по имени Земля.
 				 ЧАСТЬ III

 ТОТ, ТОГО ОСТАОВИТЬ НЕВОЗМОЖНО

	Глава 16
 Я его почти настиг. Почти догнал кровавого Людвига. Мне не хватило совсем немного, чтобы с ним разделаться.
 Я бежал по улице, и люди испуганно шарахались с моего пути. Наверное, в космической броне с автоматом Крамера я казался им пришельцем со звезд, каким-нибудь внеземным существом с упавшего звездолета инопланетян. Не знаю. По их удивленно-испуганным лицам трудно было прочитать, о чем они думают. Да и мне было не до того. У меня перед глазами маячил малиновый камзол короля, и лишь одна мысль: "Убей его!" - засела в моей голове.
 "Посмотрим, насколько ты бессмертен, Кровопийца, - думал я на бегу. - Еще не все козыри вытащены из колоды. Энергоавтомат - это что. Это так - игрушки. Посмотрим, сможешь ли ты проглотить пару тернотротиловых гранат. И в состоянии ли твоя бессмертная плоть выдержать пекло четырех термомин. Мы это увидим, когда я догоню тебя. Обязательно увидим. Потому что я тебя все равно догоню".
 Я влетел, словно вихрь, в здание метрополитена и, распугивая редких ночных пассажиров, бросился к эскалатору. Интуиция подсказывала мне: король побежал вниз. Вниз - к туннелям подземных поездов.
 И я не ошибся. Я увидел его. С верхних ступенек эскалатора я заметил далеко внизу малиновый камзол. Не обращая внимания на возмущенные крики женщины в униформе, на испуганные вопли пассажиров, со Всей быстротой, на какую был способен, помчался вниз.
 Пробежал по средней, отключенной нитке эскалатора. Людвиг свернул налево, и я, как только спустился, с ходу спрыгнул на железнодорожные пути. Мягко присев, огляделся в надежде, что успею заметить короля.
 И я успел. Я заметил, в какой стороне мелькнул малиновый камзол, и рванул вслед за королем. Выдал рывок, на какой только был способен. Я его почти догнал. Не больше тридцати метров разделяли нас. Мы уже отбежали метров на сто от станции метро, и я решил покончить с гнусным душегубом. Я выхватил тернотротиловую гранату. Замахнулся, готовый бросить ее, когда увидел это чудовище. Огромный, около полутора метров в поперечнике, саблезуб скакал прямо на меня. Чудовищное создание с планеты Красная Изгара. Планеты, где вот такое же создание измолотило. своими страшными зубами полвзвода наших десантников, пока его наконец не расстреляли из корабельной пушки. Из фотонной пушки большого калибра.
 Чешуя саблезубов не хуже брони космолета. По крайней мере, стрелковым энергооружием ее не пробить. Это, похожее на огромную жабу, существо вообще очень трудно уничтожить. Строение этого монстра на молекулярном уровне отличается от строения белковых существ. Кардинально отличается. Настолько отличается, насколько кремень отличается от куска мяса.
 Саблезуб двумя большими прыжками приближался, и я, не раздумывая, бросил тернотротиловую гранату. Потом сразу же упал в углубление между рельсами и, едва прозвучал взрыв, не теряя времени, бросил вторую гранату. Не дожидаясь, когда прогремит второй взрыв, выдернул из пояса брони термомину.
 Но она не потребовалась. От первого взрыва свод туннеля дал трещину. В образовавшийся прогал посыпался песок вперемешку с камнями. Второй взрыв тернотротиловой гранаты добил туннель. Свод обрушился и придавил многотонным слоем камней чудовище. Я спас свою жизнь, но короля упустил.
 Я устало поднялся и тут же прикрыл глаза, ослепленный ярким светом.
 - Стоять! Уберите оружие! - прозвучал громкий усиленный динамиками приказ.
 Приказ прозвучал на линке, и спустя секунду я, привыкнув к резкой перемене освещения, увидел, что ко мне идут люди. Хотя из шестерым приближавшихся ко мне человеком был лишь один. Лишь он один обладал биологическим, природным разумом. Остальные пятеро слепо ему повиновались. Повиновались, потому что были киборгами. Повиновались, потому что их хозяином был Тер. А они были его гвардейцами. Гвардейцами Теров, Теров - представителей самой древней и самой могущественной цивилизаций в Галактике. Цивилизации, которая контролирует эту планету. Под чьей юрисдикцией находится Земля.
 Теры очень не любят, когда на их имущество, на их территорию кто-то посягает, и самое скромное, что мне грозило, - пожизненное заключение на какой-нибудь дальней колонии Теров. Например, на Ирокзане. Мне ли не знать об этом.
 Но это было самое легкое наказание. Я же не мог рассчитывать на подобное. В силу самого определения, что я хоть и бывший, но все же космодесантник Федерации, не мог рассчитывать. В силу того, что я проник на их территорию, грубо поправ все законы не Только Теров, но и Галактической Федерации. В силу Того, что я был вооружен. Насколько я понимал, меня должны были уже уничтожить. Уничтожить сразу же. Без лишних разговоров, как обычно это делают Теры. Но я был все еще жив, и, значит, у меня вновь появлялся шанс.
 А как любил говаривать командир "Непобедимых" бригадный генерал Лори: "Жизнь не проиграна, если есть хотя бы один шанс".
 А если ты жив, шанс есть всегда. Это у мертвых шансов никаких - у живых их великое множество.
 Я же пока что был жив.
 - Опустите, Джаггер, ваш автомат. Здесь он никого не испугает, - сказал, подойдя поближе. Тер, и я опустил оружие.
 С пятью гвардейцами мне, конечно же, было не справиться. Даже одного из этих биомеханических верзил я бы вряд ли смог одолеть при помощи автомата Крамера. Против импульсного огнемета, что вмонтированы в пальцы левой руки этих, так похожих на людей созданий, не попрешь. Как не попрешь и против бронебойного марколета, расположенного в правой руке киборга Теров. Даже если бы этот биомех был полностью безоружен, и тогда бы мне пришлось изрядно попотеть, пытаясь расплавить его сверхпрочные арнегелированные внутренности. Арнегелированный скелет этого киборга не плавится даже в эпицентре ядерного взрыва. Я мог бы подбить гвардейца Теров лишь из парамерной пушки. Которой, к сожалению, у меня не было.
 Поскольку я забыл прихватить с собой парамерную пушку, пришлось довольствоваться ролью побежденного. Пришлось продемонстрировать Теру, что я покорился, и ждать, что он скажет. Вне зависимости от того, что сейчас предпримет Тер, у меня всегда оставалась свобода выбора. Четыре термомины гарантировали мне эту свободу. Свободу выбрать пожизненное заключение или смерть. Я еще не знал, как я поступлю, но одно знал твердо - на Ирокзан я больше не попаду никогда. Хватит с меня и одного раза. На всю жизнь хватит.
 Все пять гвардейцев были как на подбор. Высокие, под два метра красавцы. С короткой стрижкой. В черных строгих классических костюмах, великолепных галстуках и белоснежных сорочках. И хотя своими атлетическими фигурами они походили друг на друга, словно братья, лица, вылепленные из псевдобиологического материала, были у всех разные.
 Лицо одного из киборгов мне показалось знакомым. Однако моим знакомым он никак не мог быть. Не мог, потому что тот киборг, которого я знал, погиб. Я видел собственными глазами, как громадина подбитого гвардейцем мемолета вдавила его в асфальт. Вдавила в асфальт, когда гвардеец пытался спасти мне жизнь.
 "Хотя эти создания очень живучи, - думал я, глядя на гвардейца, - к тому же я не видел раздавленное тело киборга".
 Тер в отличие от своих слуг не выглядел так внушительно. Небольшого роста, лысоватый пятидесятилетний мужчина. Без галстука, в мятом костюме. Средней руки бухгалтер какой-нибудь захудалой фирмы. Так себе человечек.
 Но внешность часто бывает обманчива. Как, например, в этом случае.
 - С кем имею честь? - чтобы как-то начать разговор, спросил я.
 - Старший наместник Земли - Дар из рода Теров, - ответил Тер и, прерывая мою попытку представиться, проговорил: - А о вас, Джаггер, мы знаем все. Можете не утруждать себя изложением вашей бурной биографии.
 Я едва язык не проглотил от удивления. Я, конечно, бывал уже на Земле и приходилось мне как-то встречаться с Терами, но все же...
 - Мы знаем о вас все, но, разрази меня Тер, зачем вы вновь пожаловали на эту планету?! Помнится, в последний раз посещение вами этой планеты привело к таким событиям, что язык не поворачивается описать их! - воскликнул Тер. - Что вы забыли на бедной Земле? Только не надо снова нести чушь о потерянных родителях. Теперь мы вам ни за что не поверим. Выкладывайте начистоту, каким ветром вас занесло на Землю. И, клянусь Тером, если вы солжете, проведете остаток жизни на Ирокзане. На так нелюбимом вами Ирокзане.
 Я, собираясь с мыслями, ответил:
 - Послушайте, Дар, не горячитесь. И в первый раз, и сейчас я не хотел причинить никому зла. Так сложились обстоятельства.
 - Ах, обстоятельства! - воскликнул Тер.
 - Да, обстоятельства, нелепые обстоятельства, - не сдавался я. - В этот раз я действительно хотел повидать своих родителей. Родителей и друзей. Но получилось так, что вместо этого, вместо того чтобы попасть на свою родину, я оказался на Пандерлоносе. Вы же знаете. Дар, что такое Пандерлонос! Дальше события завертелись, как Барбаарбекская карусель, и вот я уже на космолете врезаюсь в атмосферу Земли и приземляюсь на улицах Москвы.
 - Приземляетесь? - Тер чуть не сел от удивления. - И это вы называете приземлением? Врезаетесь на полном ходу в Ленинградский проспект! Врезаетесь так, что космолет наполовину уходит в землю, и говорите, что вы приземляетесь!
 - Я вовсе не виноват, что так получилось, - оправдывался я. - В этом нет и капли моей вины. Я сделал все возможное, чтобы люди не пострадали.
 - А чья же в этом вина? В том, что вы опять появились здесь? Да еще верхом на бешеном космолете, - спросил Тер.
 - Это очень длинная история, - ответил я.
 - Ничего, - успокоил меня Дар из рода Теров, - у нас впереди много времени. Пройдем наверх, там все и расскажете.
 - Я что, арестован? Мне сдать оружие? - спросил я, кладя руку на термомину.
 - Пока нет. Можете оставить ваше оружие при себе. Только, ради святого Тера, не стреляйте из него на улицах города. Мне этот ваш фейерверк совершенно здесь не нужен. Да и люди могут пострадать. И так уже разбомбили целый проспект и станцию метро. До утра работы хватит.
 - Постараюсь, - облегченно вздохнув, сказал я и закинул автомат за спину.
 - Постараюсь больше не стрелять и спасибо вам, Дар.
 - Благодарите не меня, а Тука, - бросил Дар, - если бы не он, разнесли бы ваш космолет на миллион осколков, едва он появился в атмосфере Земли.
 Я недоуменно посмотрел на Тера. Потом перевел взгляд на киборга.
 - Это была последняя воля хозяина Ро, - пояснил Тук. - Он приказал отвечать за тебя, как за самого себя.
 - Ну, что ж, и на том спасибо, - произнес я по-русски и пошел по туннелю вслед за Тером.
 Я думал, что Тер предпримет какие-то особые меры предосторожности. Постарается как-то замаскировать меня. Накроет, например, переносным нитровизуальным экраном.
 Но Тер даже и не подумал об этом. Лишь попросил меня снять шлем.
 "Вы в нем похожи на космонавта, выпавшего из "Союза", - сказал он, и я снял защитный шлем.
 Тысячи посторонних звуков мгновенно наполнили сознание. Ночная Москва дала о себе знать шумом машин, шепотом листьев, запахами весны.
 Тер провел меня через какой-то запасной выход, и мы, немного поплутав, покинули метрополитен. Тер шел впереди, я немного сзади. Гвардейцы, словно отряд прикрытия, следовали в нескольких метрах за нами.
 Спохватившись, я было начал: "А другие? Со мной были еще...", но Тер недовольно перебил меня. "Ждут нас в машине. В целости и сохранности", - бросил он, и я успокоился.
 Не доверять Терам у меня не было причин. Теры, хоть и древняя и немного заносчивая нация, но в разумных существах ценят прежде всего благородство и порядочность. Сами никого не обманывают и стараются, чтобы остальные относились к ним также. А слово чести, так это вообще пунктик у Теров. Словом своим они дорожат, как ничем иным. Если Тер сказал, к примеру, что я не арестован, значит, так оно и есть. И никакой самый верховный судья не может оспорить его решение. Да и судей как таковых у Теров нет. Это нация индивидуалов. Целая цивилизация отдельных индивидуумов, объединенных друг с другом лишь узами родства и дружбы. Хотя если смотреть в корень, то, возможно, это самые крепкие узы. Куда крепче поддерживаемых силой законов во многих других цивилизациях.
 Машина Теров стояла неподалеку от выхода из метро, и мы дошли довольно быстро. Я успел заметить, что космолета и след простыл, а искореженный участок проспекта уже огорожен длинными барьерами. Заметил, что работа по восстановлению дорожного полотна кипит вовсю. Какие-то трудяги в оранжевой униформе деловито снуют, ремонтируя дорогу. Слышен шум разнообразной техники. Экскаваторы, асфальтоукладчики, грейдеры - все, что необходимо для восстановления шоссе. На лицах немногочисленных прохожих нет и намека на то, что всего несколько минут назад здесь произошло нечто неординарное. Скажи им, что здесь недавно приземлился звездолет инопланетян, они примут вас за сумасшедшего.
 "Да. Теры мастера наводить порядок. Такие конспираторы. Комар носа не подточит. Уже обработали, наверное, целый округ, а то и всю Москву гипноизлучателями. Обработали так, что не осталось в сознании людей и намека на происшедшее. А к утру восстановят и последствия нашей вынужденной посадки".
 В этом можно было не сомневаться. Это меня нисколько не удивило. Но то, что мы поедем на каком-то допотопном лимузине? Это уже слишком - Я наивно полагал, что Тер прибыл на ракурсном плазмоиде или на варогенном сфероиде, а перед нами оказался обычный "уазик". "Буханка", как еще называют его в народе. Многоместный - типа "Скорой помощи".
 Но это было еще не самое интересное. Подумаешь, "УАЗ". Мы все в обычный легковой автомобиль и не поместились бы. Самое интересное было то, что "УАЗ" вклинился между двумя машинами, припаркованными рядом с метро. Влез, непонятно каким образом, между "шестисотым" "Мерседесом" и джипом "Чероки". Так влез, словно с неба свалился. Именно это и послужило причиной вспыхнувшего конфликта.
 Мы с Тером подошли к машине, и я, через окна заметив в ней своих друзей, только собрался открыть дверь, как услышал грубый окрик:
 - Ты че, чувак, совсем окосел? Куда влез! Нам на стрелку срочняк валить надо, а ты свое корыто поставил.
 Из "шестисотого" выбрались двое. Один крупный, в белой рубахе. Судя по всему, бывший спортсмен. Сейчас располневший, с большим пузом. Второй мелкий. Тоже с большим, но только гонором. Он-то и кричал громче всех.
 Я обещал Теру не стрелять и поэтому помалкивал. Дар же, не обращая внимания на возмущенные крики, подошел к своей машине и уже собрался сесть на место водителя, когда пузатый вдруг схватил его за плечо.
 - Ты че, тормоз, не усек? - прохрипел толстяк. - Царапнешь мою тачку - сразу и купишь у меня. По моей цене купишь, понял, тормоз?
 Я стрелять не стал, я просто оттолкнул пузатого. Ну, может, немного шлепнул его по пузу. Самую малость шлепнул. Толстяк, скривившись от боли, отскочил от нас словно ужаленный. Мелкий сразу завопил:
 - Ты че, космонавт, охренел? На кого руку поднял? На Брыца замахнулся? Ну-ка, ребята, разберитесь с ним. Поговорите конкретно.
 С заднего сиденья "Мерседеса" тотчас выбрались два ухаря и только собрались с нами конкретно разобраться, как наконец-то появились отставшие гвардейцы. Не говоря ни слова, пятеро двухметровых верзил приблизились к нам. Тук пальцем поманил мелкого и, когда тот подошел, спросил его:
 - Приятель, какие-то проблемы? Не нравится, как наш друг поставил машину?
 - Е-мое! - только и смог проговорить мелкий, подняв взгляд снизу вверх на двухметрового гвардейца; - Да ладно вам, Люди в черном. Все нормально. Ноу проблем. Ребята погорячились.
 - Вот и хорошо, - промолвил Тук и легонько щелкнул мелкого по лбу.
 Тот даже присел от щелчка киборга.
 Больше проблем не возникло. Погорячившиеся ребята из "Мерседеса" быстренько забрались обратно в свою машину. Четверо гвардейцев погрузились в джип. Тер сел за руль "уазика". Тук поместился на пассажирском сиденье. Я тоже забрался в "буханку" и, увидев весь свой отряд в целости и сохранности, облегченно вздохнул. Тер держал свое'слово.
 "Чероки" отъехал, освобождая нам путь, и Дар завел двигатель. Сказав: "Ну что ж, поехали", тронул машину. "УАЗ" дернулся вперед, сильно стукнув стоявший впритирку "Мерседес". Послышался звон битого стекла.
 - Вот ведь незадача, - сказал Тер и пояснил: - Не люблю я эти наземные машины. Внизу всегда так мало места для маневра.
 "Буханка" взревела и, сдав назад, вывернула на дорогу. Махнув на прощанье остолбеневшим пассажирам "шестисотого", Дар направил "УАЗ" в поток машин.
 Молком с любопытством рассматривал ночную Москву. После долгих лет, проведенных в рабстве, город поразил его обилием огней. Большим количеством машин. Шумом и гамом большого города. Он удив ленно разглядывал невиданные им доселе диковинные здания, людей в пестрой непривычной одежде.
 Хара удивлялся меньше. Варнавалиец много чего повидал на своем веку, поэтому удивить его было трудно. Лишь однажды, когда мы проезжали мимо огромного памятника, старик воскликнул; "Аргарахар". Что в вольном переводе означало: "Большой железный человек с головой, уходящей в облака".
 Трасм, как ребенок, радовался, видя все происходящее. Молком его просветил насчет того, что произошло. Вкратце пересказал нашу историю. Разъяснил, что мы сейчас свободны, чем поверг жителя Трех Масм в неописуемый восторг.
 Лара сидела напротив Майи и изредка бросала на нее быстрые взгляды. Иногда она смотрела в мою сторону, но стоило мне повернуться, как девушка тут же отводила взгляд. Необычность ситуации, необычность того, что всего считанные часы назад она бегала в звериных шкурах по первобытному лесу, а теперь мчится на странном агрегате неизвестно куда, казалось, нисколько не тронули амазонку. О чем она думала, что ее волновало, можно было понять, перехватив ревнивые взгляды на Майю.
 Майя по-прежнему сидела с отсутствующим видом. Слушаясь Хару и трасма, она бездумно выполняла все их указания. Ничего не говорила. Шла куда велят. Садилась куда прикажут. Собственная воля, разум полностью покинули девушку, и при взгляде на нее я чувствовал, что мое сердце сжимается от боли.
 "Потерпи немного, Майя. Милая моя девочка, потерпи еще немного, и мы будем вместе", - мысленно говорил я девушке.
 У меня была определенная надежда на Теров. Раз уж они так благосклонно отнеслись к нам, пошли против правил, не наказав нас, то я мог рассчитывать и на большее. Цивилизация Теров очень древняя. Самая древняя и самая мудрая в Галактике. Им ведомо многое, чего еще не знают в Галактической Федерации. Вполне возможно, что они смогут вылечить мою Майю. По крайней мере, у меня появилась такая надежда.
 - Вот уж никогда бы не подумал, что Теры передвигаются на такой доисторической технике, - отвлекаясь от мучительных мыслей, сказал я. - Считал, мы полетим на варогенном сфероиде, прикрытые экраном невидимости. А вместо этого еле ползем по улицам города, останавливаясь на каждом светофоре.
 - Все это часть программы Секра. Программы по невмешательству во внутренние дела других цивилизаций, - пояснил Тер, ловко сворачивая с главной дороги в какой-то проулок. - Без необходимости мы не применяем на развивающихся планетах достижения нашей цивилизации. А насчет того, чтобы полетать - так это можно. Все, что вы видите, лишь маскарад. Вся наша техника хорошо замаскирована под земную. Этот "уазик" оборудован антигравитационным двигателем и при необходимости может взлететь. И экран от посторонних глаз у него есть. И вооружен он как следует. И все средства связи, вплоть до внутригалактической, здесь имеются. А с виду - вполне обычная земная машина.
 - Да-а, - протянул я. - В технике вы достигли небывалых высот. И в медицине тоже, наверное, много смыслите. С нами, как вы могли заметить, находится одна девушка. Майя. Ей необходима помощь. Очень вас прошу, помогите ей.
 - Я уже вызвал врача этого округа Земли, - сказал Тер. - Эта дама ждет нас там, куда мы направля емся. Посмотрим, что с вашей больной. Но прежде вы все подробно расскажете. Все, что произошло с вами.
 - Договорились, - кивнул я. - Скоро приедем?
 - Уже приехали, - ответил Тер и остановил машину. - Тук, проверь, все ли в порядке То, что Дар отдал приказ своему гвардейцу голосом, было лишь проявлением вежливости по отношению к нам. Теры постоянно общались по множеству мыслеканалов, как между собой, так и со своими киборгами. И ему не было никакой необходимости произносить приказ вслух. А может, это тоже было частью хитроумной программы Секра? Кто знает? Как бы то ни было, следом за Туком мь все покинули машину.
 Наше довольно странное для этих мест шествие не вызвало переполоха среди жителей дома, к которому мы подъехали. То ли Тер все же включил нитроэкран, то ли жители просто спали. Вполне возможно, что спали, усыпленные гвардейцами, чей джип уже стоял неподалеку. Наверняка спали, потому что на нас никто не обратил внимания. Хотя в нашем шествии было много необычного. Один трасм чего стоил. С огромной головой, выдававшей в нем чужака, он не остался бы незамеченным. Да и мы с Ларой, одетые в броню и вооруженные необычного вида автоматами Крамера, больше походили на инопланетян, чем на москвичей. Но как бы то ни было, мы спокойно добрались до пятого этажа. До последнего этажа старой постройки. Поднявшись по полутемной лестнице, мы все вслед за. Тером попали в его квартиру. Повозившись немного с заедавшим замком, Дар, наконец, открыл дверь и широким жестом пригласил нас внутрь.
 - Замок все никак не могу сменить. Все некогда. Дела, дела, - пожаловался Дар, приглашая нас.
 В довольно просторном жилище обитал старший наместник Земли. Просторной не только по земным меркам, но и, на мой взгляд, по-даранским тоже. Такая квартира считалась бы огромной и на чрезмерно урбанизированном Даране.
 Прямо от дверей начинался большой холл. Из него вели четыре двери. Двери в четыре комнаты жилища Тера.
 Закрыв входную дверь, последним в квартиру вошел Тук. Он невозмутимо прошествовал в столовую и занялся приготовлением пищи. Дар пригласил всех в гостиную, и когда все расселись, кто на диван, кто в кресла, включил телевизор.
 - Сейчас как раз будет очень интересный телесериал. Советую посмотреть, - сказал Тер и, щелкнув пультом дистанционного управления, добавил: - Подождите немного. Скоро будет готов ужин.
 - А вы, Джаггер, пройдемте в мой кабинет. Там мне все и расскажете. И оставьте, ради великого Тера, свой автомат. И шлем повесьте на вешалку. Здесь его не украдут.
 Резонно рассудив, что Тер прав: здесь действительно никто ничего не возьмет, я, оставив автомат с защитным шлемом, последовал за Даром. Я собирался с мыслями, не зная, с чего начать свой рассказ, когда мы вошли в кабинет старшего наместника. Собственно, это была очередная большая комната с множеством книжных шкафов. Книги битком набиты в шкафы. Не уместившиеся на полки тома расставлены хозяином в аккуратные стопки между шкафами. На свободном от шкафов пространстве стоит простой письменный стол и несколько деревянных стульев.
 Едва мы вошли, как в кабинете появились два человека. Средних лет стройная женщина и высокий худой мужчина.
 Увидев их, я даже вздрогнул и от удивления присвистнул. Действительно, было от чего удивиться. Теры возникли в кабинете из ничего. Только что здесь их не было, и вот они уже стоят и, улыбаясь, жмут руку Дару. Заметив мое замешательство, старший наместник представил появившихся так внезапно людей. Или Теров, что по большому счету одно и то же.
 - Брат и сестра Ма из рода Теров, - сказал Дар. - Вас, Джаггер, они знают. Можете не представляться. Присаживайтесь.
 - Как я понимаю, сестра Ма врач этой части земного сектора? - спросил я.
 - Совершенно верно, - ответила женщина. - Дар передал мне вашу просьбу. Скоро сюда доставят необходимые приборы, и я осмотрю больную.
 - Спасибо, - поблагодарил я Теров. - Ну а теперь слушайте, зачем в этот раз меня занесло на матушку-Землю. И как получилось, что я на неуправляемом космолете врезался в центр Москвы.

	Глава 17
 Поскольку у меня в голове был вмонтирован такой мощный подавитель мыслеимпульсов, что даже Теры со всей их чудо-техникой не могли прочитать ни единой моей мысли, мне обо всем пришлось рассказывать, как говорится, вживую. Если бы не это обстоятельство, наш разговор занял бы значительно меньше времени. Покопался бы Тер в моей голове, порылся бы в моих воспоминаниях, и отпала бы необходимость в долгом и нудном изложении всего случившегося. Собственно, если бы не те дополнительные возможности организма, какими меня наделили в Падейской учебке, старший наместник знал бы всю мою историю еще там, внизу. В туннеле метро.
 Но читать мои мысли Теры не могли, и мне пришлось долго и со всеми подробностями пересказывать свою историю. Начал я ее не с начала. Не с того момента, как мы с Майей попали в плен к работорговцам. И даже не с моего побега из гладиаторского цирка. Я стал рассказывать Терам о тех подпространственных туннелях, что шли из чрева Пандерлоноса. О том, почему планету рабства не мог в свое время захватить Седьмой Галактический. Отметив про себя, что Теры уяснили, о чем идет речь, я сразу же перешел к описанию чудовищной.лаборатории в замке Карнава. Рассказал о людях, лежащих в саркофагах. Потом описал, как мы безуспешно боролись с воскресшим экс-герцогом и как постепенно он превратился в короля Людвига. Потом почти слово в слово передал монолог императора.
 И, лишь изложив ключевые моменты моей истории, я вернулся к самому началу и, извинившись за то, что хотел незаконно попасть на Землю, начал рассказывать все по порядку.
 Мой рассказ в общей сложности занял больше часа. Закончив сценой в метро, тем, как я вынужден был отбиваться от саблезуба тернотротиловыми гранатами, я замолчал.
 Я изложил все подробно, ни разу не солгав. Да и лгать мне не было смысла. Теры сейчас были моими единственными союзниками и отталкивать их ложью было бы безумием.
 После моего рассказа на несколько минут воцарилось молчание. Теры лишь переглядывались между собой, и я догадался о том, что они ведут мысленный разговор. Наконец они пришли к единому мнению, и слово взяла сестра Ма.
 - Все это очень серьезно, гораздо серьезней, чем можно было предположить, - сказала женщина. - Я должна сейчас же осмотреть больную.
 С этими словами сестра Ма встала и вышла из кабинета.
 - То, что вы, Джаггер, рассказали, очень встревожило нас, - проводив взглядом женщину, проговорил старший наместник. - Настолько встревожило, что мы уже запросили подмогу из Белого цветка, центра этого сектора Галактики, контролируемого Терами. На четырех кораблях сюда, на Землю, должны прибыть специалисты по биоэнергетике и полям плазмы со всем необходимым оборудованием.
 - Насколько скоро прибудет помощь?
 - Минимум через сорок восемь земных часов. Быстрее никак не получится.
 - Возможно, будет уже слишком поздно. Этот монстр обладает такими возможностями, что ему ничего не стоит покинуть за это время планету. Или еще' хуже. Представляете, если он начнет, пользуясь своей силой, убивать людей? Если он начнет реализовывать их тайные страхи, вытаскивать наружу их ночные кошмары. И все это будет вполне реально. Это не будут выдуманные ужасы, порожденные больной фантазией. Это будут вполне реальные монстры, каждого из которых очень трудно уничтожить. Представляете тиранозавра, топочущего по Красной площади и хватающего людей своей огромной пастью? Монстра, выпущенного из чьего-нибудь нездорового сна. Тут уже никакие гипнопульсары не помогут. А таких монстров Людвиг может плодить в неограниченном количестве. Для него это раз плюнуть. Вы очень необдуманно поступаете, если, не принимая никаких мер, ждете помощи с Белого цветка.
 - Это не совсем так, - вставил слово в мою речь брат Ма. - Меры мы принимаем.
 -Королю Пандерлоноса не удастся причинить вред жителям Земли, - пояснил Дар. - По крайней мере, не удастся в полной мере. Мы не стоим на месте и уже приняли кое-какие меры по его обезвреживанию. По локализации его разрушающей силы.
 - Каким образом? - спросил я.
 - Нейтрализаторами полей плазмы нам удалось ограничить выбросы любой пси-энергии в этом районе Земли. Так что динозавры не будут гулять по улицам Москвы. Это исключено. Но, к сожалению, действие наших аппаратов ограничено в пространстве. Мы смогли нейтрализовать короля Пандерлоноса лишь на поверхности планеты. Земля хорошо экранирует излучение наших генераторов, и на глубине нескольких десятков метров Людвиг по-прежнему силен. Кроме того, воздействуя на другие измерения, мы перекрыли выходные подпространственные каналы, с помощью которых король соединен с энергетикой порабощенных им людей. Поставили мощный экза-фильтр, и сейчас контакт Людвига с душами людей затруднен.
 - В каком смысле затруднен? - не понял я. - Он что, потерял свои сверхвозможности?
 - Не совсем, - пояснил брат Ма. - Энергию извне он получает. Тут мы бессильны. Он по-прежнему может плодить монстров, знания о которых черпает из информационного поля людей. Из их биоэнергетической составляющей. Глубоко под землей, но может. А вот поглощать энергию, как он делал это в космолете, когда вы пытались убить его, вряд ли.
 - То есть вы хотите сказать, что король стал простым смертным? - переспросил я.
 - Избыток энергии ему сейчас некуда девать, - вновь пояснил брат Ма. - Король может получать энергетику людей, но отдавать ее обратно он не в состоянии. Если сейчас в него попасть из энергоавтомата, от короля Людвига останется лишь мокрое место.
 Слова Тера меня поразили. Все-таки Теры достигли в науке небывалых высот. Пока я здесь болтал, они развили такую активную деятельность, что только позавидуешь. Но если они настолько ограничили возможности Людвига, то почему бы им самим, до прибытия помощи с Белого цветка, не попытаться уничтожить взбесившегося короля?
 Этот вопрос я и задал Терам. Дар тотчас ответил на него.
 - Людвига ищут. Рем, Гор, Ланс и Pa - лучшие специалисты планеты в военной области сейчас с целым отрядом гвардейцев прочесывают метро.
 - С отрядом гвардейцев? - переспросил я, потому что никогда не видел больше пяти этих киборгов вместе.
 - Да. Пятьдесят наших помощников сейчас прочесывают подземелья Москвы в поисках сбежавшего короля.
 - Пятьдесят гвардейцев, - присвистнул я. - Вот это сила!
 - Да, - согласился старший наместник. - Сознавая серьезность ситуации, я отдал приказ всем имеющимся в нашем распоряжении гвардейцам найти и уничтожить этого опасного типа. Все они оснащены самым современным оружием и защищены броней повышенной энергопрочности. Думаю, к утру, когда метро начнет работать, мы обезвредим короля Пандерлоноса.
 Слова Тера вызвали у меня прилив оптимизма. Похоже, в этот раз Людвигу не отвертеться. От четырех Теров и, что главное, от пятидесяти их гвардейцев ему так просто не отделаться. Уж, наверное, Теры постараются всем имеющимся в их распоряжении оружием уничтожить зарвавшегося короля. Шансы на это очень велики.
 Ободренный словами Теров, я пошел узнать, что с Майей. Как только вышел в холл, увидел сестру Ма и трасма, стоящих у дверей спальни. Трасм, оживленно жестикулируя, что-то доказывал женщине.
 - Сестра, вы узнали, что с Майей? - спросил я, прерывая их спор. - Есть шанс вернуть ее в нормальное состояние?
 - Вынуждена вас огорчить, Джаггер, - ответила женщина. - С тем оборудованием, которое есть у нас, я ничего не смогу сделать. Придется ждать корабль с Белого цветка.
 - А скорее всего придется ждать, когда Людвиг будет уничтожен, - вставил трасм. - Мы считаем, что никакими препаратами, никакими приборами повлиять на здоровье девушки сейчас невозможно. Невозможно до тех пор, пока жив владыка Пандерлоноса. До тех пор, пока биоэнергетика девушки соединена с биоэнергетикой этого монстра. Мы считаем, что как только физическое существование короля прекратится, его биоэнергетика покинет биополе девушки, и ее душа воссоединится с телом. Мы считаем, что только в этом случае возможно выздоровление девушки. Доктор Ма думает по-другому. Она предполагает, что сильным расщепителем полей можно разрушить канал астральной связи с королем. Мы считаем такой метод очень опасным. Лучший выход - это физическое уничтожение монстра. Только вот как это сделать, если даже энергооружие его не берет, мы не знаем.
 - Уже берет, - успокоил я трасма. - Теры не стоят на месте. Они частично блокировали короля. Лишили его части сверхвозможностей. Сделали его смертным. И сейчас, в этот самый момент, на короля Пандерлоноса устроена такая охота в туннелях метро, что если он выживет, то, значит, действительно всесилен. Хотя выжить в схватке с пятью десятками теровских гвардейцев, я думаю, не сможет никто. Будь ты хоть трижды всесильным. Будь ты хоть сто раз королем Пандерлоноса.
 - Вы принесли нам хорошие известия, - большое лицо трасма расцвело в улыбке. - Будем надеяться, что все скоро закончится и мы сможем благополучно покинуть эту планету.
 - Уважаемый трасм, вы и сейчас свободны. Можете с разрешения местных властей, с разрешения Теров, хоть сейчас покинуть Землю, - - великодушно предложил я.
 - Что вы! Что вы! Мы без вас никуда не поедем. Здесь мы нужнее, и пока все не закончится, не бросим вас.
 Сестра Ма, извинившись, ушла в спальню. Я, заглянув в раскрытую дверь, увидел, что почти вся комната заставлена какими-то приборами, а Майя спит на кровати. Не желая мешать доктору Теров, я хотел идти в гостиную, но меня перехватил Тук.
 - Новый хозяин голоден? - спросил он. Я, с трудом сообразив, что так киборг зовет меня, ответил: "Да", и прошел с Туком в столовую. Все уже поужинали и разбрелись по квартире. В столовой никого не было.
 Тук прекрасно готовил. Еда была вкусная и разнообразная. От салатов до мясных блюд. Особенно мне понравились отбивные с жареной картошкой. Казалось, я прежде ничего вкуснее не ел.
 Налегая на очередную порцию отбивных, я вдруг едва не подавился от слов Тука.
 - Дар, исполняя последнюю волю Ро из рода Теров, разрешил мне быть твоим личным телохранителем, хозяин, - сказал Тук, подкладывая мне еще одну порцию отбивных.
 Я едва пришел в себя от слов киборга.
 - Слушай, Тук, я, конечно, ценю твое великодушие, но не кажется ли тебе, что приказ этот утратил актуальность. Когда Ро отдал это приказание, моя жизнь значила больше, чем просто жизнь одного человека. Тогда было необходимо, чтобы я выжил любой ценой. Ро это понимал и поэтому отдал тебе такое приказание. Сейчас ситуация изменилась, и тебе вовсе необязательно исполнять волю хозяина.
 - Это была последняя воля хозяина, и я не вижу причин не выполнять ее. Он также приказал доставить тебя к первому наместнику - вот этот приказ я не вижу смысл выполнять. Ситуация действительно изменилась, и теперь нет нужды выполнять его.
 Все же гвардейцы Теров - это не просто роботы. Не просто киборги. Точнее, это вовсе не роботы. Робот так рассуждать не может. Слепо выполнять приказы - да. Взвешенно оценивать сложившуюся ситуацию - нет. Гвардейцы Теров - это скорее искусственные люди. Разумные существа с искусственным интеллектом. Почти люди. Совсем как люди.
 "Совсем как люди", - подумал я, и мне едва не стало плохо. Это многое меняло. Это меняло все.
 "Чем отличается робот от человека? - задал я сам себе вопрос и тут же ответил на него: - Душой! Био энергетикой! Современные киборги мало чем отличаются от людей. Их биоплазменный мозг ничем не уступает человеческому. Пожалуй, даже превосходит его. И киборг, и человек могут думать. И робот, и человек могут совершать как разумные, так и неразумные поступки. Но киборг думает мозгом - это его единственный координирующий орган. В основе работы его мозга - логика. Определенная последовательность действий. Программа. Набор программ. Робот, обладая лишь мозгом, выполняет эти программы. Отсюда и его ограниченность. Мысли человека идут из его души. Убери у человека душу, и он станет таким же, как робот. Весь человек - это сумма информационных полей, сосредоточенных в его биоэнергетике. В биоэнергетике, которая соединена незримыми нитями с общим информационным полем Вселенной. Биоэнергетика, биополе - вот основа человека. Тело лишь то, что позволяет ему жить в трехмерном мире. То, что позволяет ему существовать в реальности".
 От нарисованной картины перехватило дыхание. Я, кажется, понял кое-что. Понял ошибку, которую совершили Теры.
 "Тело человека имеет биоэнергетическую составляющую - его биополе. Его информационное поле, из которого и черпает все те ужасы король Пандерлоноса. При помощи чего он может бороться с людьми. Он черпает эту информацию вовсе не из мозга. Хотя бы потому, что со мной такой фокус не прошел бы. У меня в мозгу установлены такие сильные мыслеуловители, что даже Теры с их всемогущей техникой не могут прочитать ни одной моей мысли. А Людвиг может. Может, потому что черпает информацию моего прошлого и будущего из моей биоэнергетики. Моя душа для него - словно раскрытая книга. Для него нет тайн в моей биоэнергетике. Моем информационном поле. И в этом моя слабость, как человека. Другое дело - роботы. Бездушные механизмы, они не знают, что такое энергоинформационное поле, и поэтому король Пандерлоноса бессилен против них. Если рядом нет человека, ему неоткуда черпать кошмары. Если на короля напустить роботов, он не сможет им противостоять. Его оружие даст осечку. Если напустить роботов. Но гвардейцы Теров - это не роботы. Это искусственные люди. И если у них есть хотя бы зачатки биоэнергетики, хотя бы что-то похожее на человеческую душу, то это конец. Никто не вернется из подземелий метро. Если киборги Теров - это люди, ни один гвардеец не сумеет одолеть короля".
 Я бросился в кабинет Дара. Я срочно должен был все это рассказать старшему наместнику Земли. Предупредить его о нависшей угрозе. Но я опоздал.
 Дар и брат Ма сидели с мрачными лицами и молчали. Чувствовалось, что они ведут незримый мысленный разговор с другими Терами, наверное, с теми, которые сражались сейчас там, глубоко под землей, с королем Пандерлоноса. Сражались со своим страхом. Изредка их лица искажала гримаса боли, и тогда я знал, что кто-то из гвардейцев или Теров погибал. Судя по мрачному лицу Дара, ситуация выходила из-под контроля.
 - Гор и Ра погибли, - трагическим голосом сообщил старший наместник, заметив меня. - Ланс тяжело ранен. Рем и он пытаются сейчас с остатками отряда пробиться на поверхность.
 - С остатками отряда? - замерев, переспросил я.
 - Да, с ними изрядно потрепанные семь гвардейцев. С остальными связь потеряна. Вероятно, все они погибли.
 То, что я услышал, словно громом поразило меня. Это что же за сила у Людвига Кровавого, что он смог разделаться со столькими киборгами Теров? Это как же его можно убить и можно ли его вообще убить?
 - Мы слишком поздно поняли, что было безумием посылать гвардейцев на уничтожение короля Пандерлоноса, - дрогнувшим голосом произнес брат Ма. - Когда поняли, что они так же уязвимы, как обычные люди, большая часть отряда уже погибла. Остальные попытались вырваться на поверхность, но им это не удалось. Лишь семеро гвардейцев и двое Теров смогли выбраться из пекла, которое устроил им под землей король планеты рабов.
 - Да что же там такое творится? Почему ваши практически неуничтожимые воины гибнут, словно сделаны из бумаги, а не из высокоарнегелированной стали?
 - Там разверзся ад, - ответил Дар. - Настоящий, непридуманный. Ад, сотканный из страшных воспоминаний. Никакой фантазии не хватит на то, чтобы-представить, что там происходит.
 - Когда мы перекрыли каналы от короля к душам порабощенных им людей, энергия, не найдя выхода, стала скапливаться в короле Пандерлоноса. Его силы, его возможности реализовывать чужие страхи, возросли в сотни раз. Теперь он может не просто на ходу слепить какого-нибудь саблезуба. Он может сотворить целые мили вымышленного пространства. Огромные пещеры, кишмя кишащие этими самыми саблезубами. Подземные страны, заселенные такими созданиями, что кровь стынет в жилах, когда просто слышишь о них. Да что там страны! Рем и двенадцать гвардейцев заживо сгорели в пекле небольшого Солнца, которое этот монстр зажег в недрах Земли. Кажется, силе его нет предела. То, что он творит, не поддается описанию.
 - Отключите фильтры. Восстановите выходные каналы. Пусть избыточная энергия покинет императора, - торопливо предложил я.
 - Поздно. Слишком поздно, - ответил Дар. - Сейчас это вызовет такой выброс энергии, такой взрыв, что всю солнечную систему будут потом долго собирать в разных уголках Галактики.
 - Что же делать? - спросил я.
 - Выход у нас один. Убить короля, - ответил Дар. - Соединиться с нашим отрядом и вместе осилить монстра. Все же он смертей. И, несмотря на все его могущество, мы можем его убить.
 - Или хотя бы продержаться сорок восемь часов до подхода помощи с Белого цветка, - добавил брат Ма.
 - И что же вы медлите? - воскликнул я. - Это уже не просто какая-то локальная проблема. Это опасность уничтожения целой планеты.
 - Сядьте, Джаггер, - успокоил меня старший наместник. - Всему свое время. Мы ждем сигнала от Гора. Едва мы его получим, пойдем на воссоединение с его отрядом.
 - Куда пойдем? - не понял я.
 - В подземную Страну слез, - грустно ответил Дар и надолго замолчал.
 Не желая мешать начавшемуся мыслесеансу Дара и брата Ма с Терами, которые сражались сейчас глубоко под землей, я вышел из кабинета. У меня было не так уж много времени. Вскоре нам предстоит тяжелый бой, и надо как следует подготовиться к нему.
 К встрече с королем страха.
 Я быстро прошел в гостиную. Стояла глубокая ночь, и все мои друзья спали. Молком заснул прямо у экрана телевизора. Сжимая в руке дистанционное управление, он, закинув голову, спал в кресле, придвинутом почти к самому экрану. Хара спал в другом кресле. Укрывшегося с головой варнавалийца было едва видно из-под длинного пледа. Лара заняла диван. Свернувшись калачиком и прижав к груди автомат, она тоже крепко спала.
 Осторожно подойдя к девушке, я вытащил энергооружие и положил его на пол рядом с диваном. Амазонка, не проснувшись, улыбнулась во сне и перевернулась на другой бок досматривать сладкие сны.
 Мне же было не до сна. Нужно как следует подготовиться к предстоящей битве. Привести в порядок оружие.
 Первым делом - броня. Реактивный ранец, поврежденный и поэтому абсолютно бесполезный, я сбросил еще в космолете. Я не мог летать, но в остальном броня еще вполне оправдывала свое название. Сорок процентов энергозащиты - это очень даже неплохо. С оружием дела обстояли похуже. Во встроенном в броню гранатомете четвертой категории осталось лишь восемь энергогранат. Автомат не лучше. Магазин почти пуст. В подствольном гранатомете осталось лишь две ленты гранат.
 У меня имелись еще две запасные обоймы к автомату, так что я сразу же заменил пустой рожок. Секунду подумав, поставил регулятор выброса энергии на максимум. Один такой энергозаряд оставляет от неприкрытого броней человека мокрое место. Большую черную кляксу. При такой настройке магазина энергоавтомата хватает на двадцать выстрелов.
 Вообще АКР - автомат Крамера - широкодиапазонный механизм. Настраиваемый на выполнение конкретной боевой задачи. К примеру, если установить энергию выброса на середину шкалы настройки, то при попадании в тело человека энергозаряд пробьет в нем брешь размером с панбольный мяч. Таких выстрелов можно сделать с одним магазином - пятьдесят. При минимальном выбросе энергозаряды оставляют дыры с кулак величиной. Таких энергозарядов можно выпустить сотню. И это наиболее часто применяемый режим. Существует, правда, еще один режим настройки. Импульс критического выброса. Это когда энергия всего магазина выплескивается в течение одной секунды. Иногда может потребоваться и такое. У меня в жизни пару раз случались ситуации, когда только критический выброс меня спасал от верной смерти. Но в большинстве случаев приходится пользоваться минимальными зарядами. Реже средними И совсем редко максимальными.
 Сейчас же был как раз тот редкий случай. Я должен уничтожать всех тех чудовищ, что встречу внизу, с одного выстрела Я не хотел рисковать и поэтому установил выброс на максимум.
 Запасных лент к подствольнику у меня не было, приходилось больше надеяться на мины и гранаты, оставшиеся в поясе моей брони. Кроме четырех термомин, у меня осталось также с полдюжины мин-пауков. Три пластиковые взрывчатки с таймерами задержки взрыва. Еще у меня оставался многоствольный пистолет системы "Смерч". Очень удобный в ближнем бою, но абсолютно бесполезный на больших дистанциях. Я предусмотрительно захватил с собой четыре запасные обоймы к нему. Ну и молекулярные меч и нож тоже вполне могли пригодиться в предстоящем бою.
 Приготовившись, я занял последнее свободное кресло и стал ждать, когда наконец Теры решат идти вниз. Вниз, в страшные подземелья метро. В подземелья, кишащие монстрами. Монстрами, способными убивать теровских гвардейцев, облаченных в броню Повышенной защиты и вооруженных самым современным оружием. В Страну слез.

	Глава 18
 Я все-таки заснул. Всю ночь крепился, ждал, а под утро не выдержал и уснул. Не знаю, долго ли я спал, но разбудил меня Молком.
 - Джаггер. Джаггер-чемпион, проснись. Пора, - услышал я слова парнишки и открыл глаза.
 Сквозь полупрозрачные шторы в комнату пробивались первые лучи восходящего солнца. Все уже были на ногах. Молком стоял рядом с моим креслом и озабоченно проверял плазменный пистолет. Трасм смотрел в окно, удивленно разглядывая просыпающийся город. Лара, готовая к бою, держа в одной руке автомат, а в другой защитный шлем, сидела на диване. Сидела и не смотрела на меня. Не обращала на меня абсолютно никакого внимания. Хара, наоборот, встретившись со мной взглядом, кивнул.
 - Теры сказали, что через пять минут они отправляются, - разобравшись наконец с пистолетом, сообщил мне Молком. - Я уже готов.
 "Ну нет, - подумал я, - этого мне только не хватало. Пусть уж тут сидят. Дожидаются меня. Ад, который ждет нас внизу, не для них. Мне не привыкать рисковать жизнью за свои идеалы. К тому же, если я не прикончу короля, к Майе не вернется разум. У меня просто нет выбора. Остальным же так рисковать не стоит".
 Я уже собрался все это сказать, но парнишка, заметив выражение моего лица, не дал мне и рта открыть.
 - Джаггер, мы с тобой. .Какие бы опасности ни подстерегали - мы с тобой. И не трать попусту время, отговаривая нас. Мы так решили. Даже трасм идет! - выпалил Молком и, ожидая моего неодобрения, насупившись, замолчал.
 Его поддержала и Лара.
 - Тутанканара, не думай, что ты только один великий воин и что другие ничего не могут, - горячо воскликнула она, по-прежнему не глядя мне в глаза. - Не думай, что нам безразлична судьба людей, закабаленных Людвигом. Мы идем, хочешь ты того или нет. И попробуй нас остановить!
 Я, сраженный наповал доводами амазонки, собрался было оправдываться, но тут слово взял трасм.
 - Без хорошего врача в такой экспедиции нельзя. Мы со всеми идем вниз.
 - Ментаромолора, - добавил к его заявлению варнавалиец и тут же перевел: - Ментаро - похититель умов должен умереть, иначе умрут другие.
 Все ждали, что я скажу. И я не выдержал. Я сдался. Если друзья хотят пожертвовать собой ради других - это их дело. И никакой Леон Джаггер, никакой Тутанканара не в силах им запретить это.
 "Своей жизнью человек должен распоряжаться сам. Своей жизнью и своей смертью", - решил я.
 - Что ж, Молком, ты вынослив, словно иканейская кошка, а ты, Лара, отлично стреляешь. Доктор трасм нам тоже наверняка пригодится. Но вот тебя, Хара, я бы все же попросил остаться. Это моя личная просьба. И вовсе не из-за того, что ты старше любого из нас. Вовсе не из-за этого. Просто надо присмотреть за Майей. Я думаю, ты с этим прекрасно справишься. Тутанканара просит тебя не отказать ему.
 Я выжидательно посмотрел на старика, и варнавалиец согласно кивнул головой.
 - Йо, Тутанканара. Можешь не беспокоиться. Та, что потеряла разум, будет под надежной защитой. Я облегченно вздохнул.
 - Спасибо, Хара. Я очень на тебя надеюсь. Думаю, ты не подведешь меня. Возьми микровидеофон переносной связи. Он небольшой по размерам, но довольно мощный. Берет на глубину до нескольких километров, что под землю, что под воду, - сказал я и отдал старику трубку микровидеофона.
 Второй прибор остался у меня в поясе брони.
 Старик, вновь кивнув, взял его.
 - Если что, звони, Тутанканара, - пошутил варнавалиец.
 Я, улыбнувшись, ответил:
 - Когда убью похитителя умов, обязательно позвоню.
 Все облегченно засмеялись, и в этот момент в комнату вошли Теры. Дар и брат Ма были в тяжелой броне. В энергоброне повышенной защиты. Они были готовы к встрече с любой неожиданностью. К встрече с любой опасностью. Оружия у Теров не было, и я, заметив это, удивленно поднял брови.
 - Оружие и все остальное оборудование ждет нас на месте, - отвечая на мой недоуменный взгляд, ответил Дар. - Четверо наших гвардейцев ждут нас в метро.
 - Четверо? - переспросил я.
 - Да. У нас осталось лишь пятеро помощников. Четверо ждут в метро, пятый, Тук, едет с нами, - пояснил брат Ма.
 - Сестра Ма остается за старшего наместника, - сказал Дар. - Мы оба идем в подземелье. Чтобы спасти наших друзей. Чтобы помочь людям.
 Я понимающе кивнул:
 - Мы тоже идем. Я, Лара, Молком и доктор трасм. Мы тоже хотим спасти друзей. Хотим помочь людям.
 Мое заявление не вызвало ни капли удивления у Теров. Сами по природе своей индивидуалисты, они ценили в других людях независимость. Право на собственное мнение. Оставляли за каждым человеком свободу выбора. Поэтому наше решение Теры приняли спокойно. Если мы хотим рисковать жизнью, это наше личное дело.
 Дар надел шлем, давая тем самым сигнал к началу операции, и посмотрел в сторону окна. Тотчас окно и вся стена комнаты исчезли. В образовавшемся прогале мы увидели висящий прямо в воздухе автомобиль. Тот самый "уазик", на котором мы приехали сюда. За рулем машины сидел Тук и как ни в чем не бывало, словно автомобиль, на котором он прибыл, не висел на уровне пятого этажа, а мирно стоял у обочины дороги, предложил: "Прошу садиться". И все спокойно, словно на самом деле в этом не было ничего удивительного, погрузились в машину.
 На этот раз Теры воспользовались защитой от посторонних глаз. Судя по голубоватому свечению, окутывающему машину, они скрыли автомобиль нитровизуальным экраном. Едва мы все разместились в салоне уазика, стена дома вновь встала на место. Я лишь успел заметить махнувшего нам рукой на прощанье Хару, как автомобиль, набирая высоту, отправился в путь.
 Мы, надежно скрытые нитровизуальным экраном, заскользили над крышами домов. Перед глазами открылся великолепный вид на просыпающуюся столицу. Искрящееся в первых лучах утреннего солнца золото церквей. Ровные полосы дорог. Голубая лента Москвы-реки.
 От увиденного захватывало дух и не верилось, что все это великолепие находится сейчас в смертельной опасности.
 Летели мы быстро, и вскоре автомобиль, достигнув незримой точки, стал стремительно спускаться. Наконец колеса "уазика" мягко соприкоснулись с асфальтом. Мы прибыли на место.
 Первым выбравшись на улицу, я понял, каким образом ночью наша "буханка" смогла втиснуться между двумя машинами. Да так же, как и сейчас. Сверху и Втиснулась.
 В этот раз автомобиль оказался зажатым между микроавтобусом и все тем же "шестисотым" "Мерседесом". Помятый капот которого был открыт. Его хозяева мирно дремали внутри машины. Проснувшись от шума приземлившегося и ставшего вновь видимым уазика, они, потягиваясь, выбрались из "Мерседеса".. Заметив меня, не торопясь направились навстречу. Впереди шел мелкий. Пузатый немного позади. Замыкали шествие двое ухарей, покинувших заднее сиденье "мерса".
 - Ну, вы и попали ребята-космонавты, - ухмыляясь, проговорил мелкий. - На кучу бабок попали.
 Он хотел добавить еще что-то, но в этот момент из "уазика" выбрался Тук. В броне повышенной защиты двухметровый киборг выглядел внушительно. К тому же следом за собой он вытащил из машины плазменную винтовку. Взяв оружие наперевес, он подошел к возмущенному мелкому.
 - Проблемы, ребята? - спросил Тук, невзначай' наводя ствол винтовки на пассажиров "Мерседеса".
 Тех как ветром сдуло. Куда и подевались? Перед Туком остался лишь один мелкий. То ли из всей компании он был самым храбрым, то ли еще что помешало ему вовремя убежать.
 -Да ладно, какие проблемы, рыцари джи-дай? Все нормально. Я сам смотрю "Станцию "Вавилон"", потому в курсах, что и как.
 - Вот и хорошо. Ты тут, наверное, надолго? Так что присмотри за моей тачкой. Пригляди, чтоб не поцарапали. Но мой тебе большой совет, не подходи к ней близко. Улетишь.
 Сказав это, Тук махнул в сторону стоявших вплотную машин. Он в этот момент совершенно случайно нажал на спусковой крючок своей винтовки, и небольшой выброс плазмы, вырвавшись из оружия киборга, попал прямо под капот "Мерседеса". Плазма мгновенно расплавила двигатель дорогостоящей машины, и он лужей серебристого металла растекся по асфальту.
 - Программа Секра в действии, - сказал я вышедшему из "уазика" Дару.
 Тер лишь озадаченно посмотрел на растекшуюся лужу металла.
 - Сейчас не до этого, - бросил он и пошел вперед.
 Скрытые нитровизуальным экраном, мы быстро добрались до станции метрополитена. У входа в неработающую подземку собралась большая толпа. Негодуя у закрытых дверей, все ждали открытия станции.
 - Безобразие! Я на них в суд подам.
 - Хотя бы предупредили заранее.
 - Забастовка работников метрополитена - это уже слишком. Придумают же.
 - Я сам врач. У меня тоже мизерная зарплата. Однако ж ничего, тружусь. Не бастую.
 Тук первым добрался до дверей и закрепил небольшой, размером с ладонь, гипноизлучатель у входа. Тотчас ропот стих, люди начали понемногу расходиться. Вскоре ничего не напоминало о том, что здесь недавно кипели нешуточные страсти.
 Настоящие же страсти кипели внизу. Пока мы шли к станции, сквозь асфальт дороги явственно чувствовалась вибрация. Неприятное ощущение. Словно там, глубоко внизу, плещется море, а его огромные волны, ударяясь о берег, вызывают сотрясение почвы.
 Четверо гвардейцев уже ждали нас. Они стояли на платформе между путями подземных поездов. Самих поездов не было. Да и не могло их быть. Все пространство туннелей, уходящих в глубь земли, было залито водой. Сухой осталась лишь платформа. Вода, дойдя до нее, остановилась.
 Гвардейцы грузили на два антигравитационных зангера, похожих на большие надувные плоты, оружие. Оружие и оборудование, предназначенное для нейтрализации сверхвозможностей биоэнергетики владыки Пандерлоноса. Передвижные нейтрализаторы ЭЛГА-полей с параболическими антеннами и спиралевидные экза-фильтры. Мощные пушки и импульсные пулеметы.
 Все гвардейцы были в броне повышенной защиты и буквально увешаны стрелковым оружием. В основном плазменными винтовками и автоматами со взрывающимися креотонными пулями.
 Я, посмотрев на свой АКР, только присвистнул. Похоже, гвардейцы разозлились не на шутку. Решили раз и навсегда разобраться с Людвигом.
 - Какая странная вода, - сказала Лара, подходя к краю платформы. - Никак не пойму, какого она цвета. То ли зеленая, то ли желтая. Смотря, с какой точки глядеть на нее. А вот отсюда так вообще кажется, что этой воды нет.
 - Это не вода, - мрачно сказал я, - это Мрагзм. Живой туман с Красной Изгары.
 - Откуда? - не поняла амазонка.
 - Из Страны слез, - ответил я, запрыгнув на зангар.
 Это действительно не было водой. Скопление микроорганизмов, которое незнающий человек мог принять за воду. Лишь незнающий человек. Я же прекрасно знал, что такое Мрагзм.
 Эти миллиарды микроорганизмов, способные своей всепожирающей биоплазмой уничтожить любое живое существо, обитали на планете Красная Изгара, что в системе Рагзма. И не дай вам бог оказаться на пути этого всеядного тумана. Всего несколько минут требуется микроорганизмам, чтобы разделаться с человеком. Кожа исчезает в мгновение ока. Словно кто-то наждачной бумагой большими полосами сдирает ее. Сдирает вместе с одеждой. Потом настает очередь мышц. Обезумевший от боли человек, похожий на анатомический экспонат, мечется в тумане, пока все его внутренности, все мышцы его тела не будут съедены прожорливыми микроорганизмами. Кости скелета исчезают последними, медленно тая в зеленоватом тумане Мрагзма.
 Единственное существо, которое способно безопасно передвигаться в этом смертельном тумане, саблезуб. Ему не страшен Мрагзм. Он даже любит поплескаться в его фальшивых водах.
 - Не подходите даже близко к этой "воде", - бросил я своим друзьям. - И не пытайтесь потрогать ее. Мигом лишитесь рук.
 Молком, услышавший мое предупреждение, тотчас отошел от края платформы и забрался ко мне на зангар. Лара и трасм уже были там и нетерпеливо ожидали, когда мы отправимся в путь.
 Дар встал у штурвала. Два гвардейца - Тук и Рел, взяв в руки плазменные винтовки, разместились по бортам плота. Брат Ма и остальные гвардейцы забрались на второй зангар. Он был основательно загружен различным оборудованием и крупнокалиберным оружием.
 - Ну что ж, вперед! - сказал Дар. - И да пребудет с нами великий Тер!
 После этого старший наместник включил отпугивающий инфразвуковой рупор с узконаправленным диапазоном излучения. И наш зангар, расталкивая незримым экраном смертоносный туман, двинулся вперед. Вперед в опасную темноту туннеля. Вперед, в Страну слез.
 Дар, включив мощный прожектор, уверенно управлял плотом. Мы, разрезая темноту туннеля лучом прожектора, беззвучно заскользили над рельсами подземки. Казалось, Тер хорошо знает, куда двигается. Знает все опасности, которые нас подстерегают. Но случившееся вскоре стало полной неожиданностью и для него Мы пролетели по туннелю не больше нескольких сот метров, когда внезапно нос зангара, накренившись под острым углом, стал уходить вниз. Плот стал стремительно падать. Это падение больше походило на головокружительный спуск по горной речке. Легкий плот, словно увлекаемая сильным течением щепка, помчался на неведомых волнах вниз. Зангар быстро заскользил, обходя невидимые камни, качаясь на невидимых волнах.
 Все пассажиры хлипкого суденышка, крепко ухватившись за поручни, ждали самого худшего. Ждали, что мы вот-вот во что-нибудь врежемся. Но нам повезло. За несколько минут спуска мы ни разу не задели краев невидимого берега, ни разу не наскочили на невидимые подводные камни.
 Внезапно яркий свет ударил в глаза. Мой бортовик мгновенно затенил защитное стекло шлема, и вскоре я, привыкнув к яркому красному свету, смог осмотреться.
 Наш зангар быстро спускался. Сейчас мы находились примерно на высоте двух километров, и земля, видневшаяся под нами, стремительно приближалась. Свет, ослепивший нас, исходил из небольшого, но очень яркого красного солнца, которое висело под сводами этой гигантской пещеры. Того солнца, в пекле которого сгорел Рем и его двенадцать гвардейцев.
 Подняв голову, я заметил второй зангар. Брат Ма с гвардейцами спускался следом за нами. Спускался на дно этой гигантской пещеры. Даже с такой большой высоты не было видно ее стен. Лишь красное солнце, над ним облака зеленого тумана, а под нами стремительно приближающаяся земля. Земля Страны слез.
 Не долетев до нее считанные метры, зангар остановился. Дар подождал, пока нас догонит второй антигравитационный плот, и направил свое судно в сторону видневшихся вдалеке гор. Наш зангар беззвучно полетел над Страной слез. Красноватая тень, отбрасываемая плотом, скользила по высохшей, истрескавшейся от постоянной жары почве. Изредка попадались большие, нагретые на солнце валуны, и тогда Дар облетал их. Еще реже попадались небольшие озерца. Озерца, наполненные зеленым туманом Мрагзм. Деревьев в этой выжженной пустыне не было вовсе. Да и откуда им здесь взяться. В этой стране вечной жары. Там, где никогда не идут дожди. Где нет жизни. Где не водятся даже саблезубы.
 - А что? Мне здесь нравится, - беспечно проговорил Молком, глядя на мелькающие внизу камни. - Тепло, светло и пчелы не кусают. Даже позагорать можно.
 - Я бы не рекомендовал тебе расслабляться, Мол-ком, - предупредил я парнишку. - Все это спокойствие обманчиво. Посмотри на небо. Видишь, нигде нет красных птиц Рез. Верный признак того, что Лозонзар - огромный земляной червь - где-то рядом. Так что держи свой плазменный пистолет наготове. Будь готов к встрече с этим десятиметровым чудищем.
 Молком, услышав мои предостерегающие слова, сразу же насторожился и, вытащив плазменный пистолет, стал внимательно вглядываться в проносящуюся под нами пустыню.
 Лара тоже сняла автомат с предохранителя и стала внимательно осматривать окрестности.
 - Мы летим в сторону Мертвых гор, - через нескольких минут пояснил Дар. - Там в одном из ущелий Рем с остатками отряда укрылся от мертвых воинов. Если повезет, через два часа будем на месте. Если, конечно, повезет.
 - Ну, семь гвардейцев и Тер - специалист по военному делу, это не так уж мало, - стараясь ободрить старшего наместника, сказал я. - Семь гвардейцев могут перебить целую армию мертвых воинов.
 - Три гвардейца. У Рема осталось лишь три помощника. Мертвые воины на рассвете внезапно напали на его отряд. Четверо гвардейцев погибли. Ланс пропал. Вот уже несколько часов он не отвечает, но он жив. Мы всегда знаем, когда кто-нибудь из Теров умирает.
 Я молчал. Да и что я мог сказать? Сказать, что мы победим любой ценой? После того как Теры с такими силами потерпели сокрушительное поражение, наша спасательная экспедиция выглядела, мягко говоря, слабовато. Неужели самая могущественная цивилизация в Галактике бессильна против одного взбесившегося короля?
 - Рем сообщил нам много полезного для борьбы с противником. В этот раз мы хорошо подготовились к встрече с королем Пандерлоноса, - словно читая мои мысли, сказал Дар. - На зангаре брата Ма есть все необходимое, чтобы сокрушить это чудовище. Так что встречи с Людвигом я не боюсь. Лишь бы нам успеть к Рему. Это сейчас самое главное.
 Успокоенный словами Тера, я оглянулся на следовавший за нами метрах в двадцати антигравитационный плот брата Ма. Хотел получше рассмотреть оборудование, которое взяли с собой Теры. Повнимательней изучить то, с чем мы отправились на войну со всемогущим Людвигом. Но вместо этого увидел нечто другое.
 Из земли внезапно вынырнул Лозонзар. Огромный земляной червь Страны слез. Достигающие метра в поперечнике, эти десятиметровые чудовища могут запросто проглотить человека. Проглотить и в считанные секунды переварить его в своих огненных внутренностях.
 Лозонзар способен в ожидании своей основной добычи - красных птиц Рез, проводить по нескольку суток в земле. Спрятаться. Замереть. Словно уснуть. Но едва красное тело этой большой птицы замаячит вверху, стремительно распрямляясь, как пружина, прыгнуть вверх. Прыгнуть и, проглотив свою добычу, вновь нырнуть в истрескавшуюся землю.
 Но в этот раз птиц не было видно. Червь целился в наш зангар. Лети мы чуть потише, не торопись так Дар на помощь своему другу, пронзил бы нас Лозонзар. Проткнул бы наш хлипкий плот, словно стрела летящую птицу. Но он немного запоздал с прыжком и вместо нашего пронзил следовавший за нами плот брата Ма.
 Своим огромным телом червь разорвал хлипкий зангар пополам, и плот, разделившись на две половинки, упал на землю. Все оборудование, все оружие посыпалось в разные стороны с искореженных останков зангара. Останки плота, который двигался на приличной скорости, перевернуло несколько раз в воздухе. Тер и гвардейцы, словно горошины из лукошка, вылетели из поврежденного аппарата. Высота была небольшая, и они не очень пострадали. Лишь брат Ма, кажется, сломал ногу. Он вскочил и, тут же застонав от боли, сел на землю. Его гвардейцы были уже на ногах. Они бежали к своему хозяину, стремясь ему на помощь. Но не успели. Червь, взлетевший на высоту нескольких десятков метров, стремительно пикировал вниз. Пикировал вниз, целясь в Тера. Один из гвардейцев успел выстрелить из бронебойного марколета в тушу гигантского червя. Нейрозаряд попал в хвост Лозонзара, отстрелил пару метров от тела червя. Но это не помогло. Лозонзар красной стрелой воткнулся в Тера и, врезавшись в землю, мгновенно ушел в глубину.
 Все это мы с ужасом наблюдали, пока наш зангар разворачивался, чтобы прийти на помощь пострадавшим с другого плота. Мы уже подлетали к месту катастрофы, когда увидели гибель брата Ма. Тук выстрелил несколько раз в то место, куда нырнул червь. Но плазма лишь подняла тучу огненной пыли. Все было бесполезно. Брат Ма погиб.
 Как погибли спустя несколько минут и его гвардейцы. Приблизившись к месту падения второго плота, мы едва сами не стали жертвой Лозонзара. Второй червь, вырвавшись красной смертью из земли, едва не проткнул наш зангар. Рел длинной очередью из автомата креотонными пулями буквально разорвал на куски падающего на нас монстра. Я уже облегченно вздохнул, но это оказалось лишь началом. Началом настоящего светопреставления.
 Еще один гигантский червь вынырнул из земли. Я, мгновенно среагировав, сжег его из АКРа. Следующего червя взял на себя Тук. Красный монстр, разрезанный выстрелами киборга на три части, рухнул на истрескавшуюся землю Страны слез.
 Что тут началось! Такого я еще никогда не видел. И, даст бог, никогда больше не увижу. Черви один за другим стали выныривать из земли. Словно огненные стрелы, выпущенные из огромного арбалета, они летели в наш бешено метавшийся плот, и лишь каким-то чудом нам удавалось избегать встречи с ними. Под нами словно земля встала дыбом. Ощетинилась красными кольями. Красными стрелами Лозонзаров. И мы как могли отбивались. Как могли боролись за свою жизнь.
 Я успел сбить четверых гигантских червей, когда магазин моего автомата опустел. Меняя рожок АКРа, я огляделся.
 Все отчаянно отбивались от красной напасти. Лара, хладнокровно целясь одиночными выстрелами, сбивала Лозонзаров. Молко добивал их из плазменного пистолета. Трасм тоже не потерял присутствия духа. Он, сидя на своем неразлучном чемоданчике с инструментами, некрепко держась двумя руками за поручни, наблюдал за ходом боя. Изредка подсказывал Ларе и Мелкому очередную цель. Гвардейцы, не останавливаясь, били по мелькающим тут и там красным телам.
 Дар, ловко управляя зангаром, старался увести плот подальше. Подальше от этого кошмара.
 Но настоящий кошмар я увидел, когда взглянул вниз. Мы находились над гнездилищем красных червей. Над скоплением Лозонзаров. Гигантские черви под нами кишмя кишели, и я, не раздумывая, бросил вниз две термомины. Поставив на максимум разрушения, я швырнул мины в это месиво гигантских червей. Дар, заметив мой бросок, добавил газа, и мы, уходя от эпицентра взрыва, понеслись вперед. Оглянувшись, я увидел вместо красных копошащихся червей большую воронку расплавленной земли.
 Мы уже пролетели с километр, когда Дар наконец сказал:
 - Они все мертвы. Брат Ма и трое гвардейцев сейчас находятся на пути в великий Тер.
 Да, это было ужасно. Только сейчас я осознал, что мы пережили. Из какой западни вырвались. Устало опустившись на пол зангара, я стал смотреть вниз. Пейзаж внизу изменился. Изменился к лучшему. Изредка стали видны небольшие озерца соленой воды. Они еще попадались вперемежку с фальшивыми псевдоводами тумана Мрагзма, но чем дальше мы продвигались в Страну слез, тем больше этих соленых озер становилось. Вскоре стали встречаться и первые деревья. Сначала редкие и чахлые, они начали собираться в небольшие рощицы, пока, наконец, не превратились в бескрайнее море деревьев. Море плачущих дубов.
 И хоть красное солнце по-прежнему нещадно палило, стало чуточку прохладней. От высоких вековых дубов исходил ощутимый аромат.
 Посмотрев на верхушки деревьев, которые наш зангар едва не задевал своим корпусом, я хотел предупредить Тера о возможной опасности. Об охотниках Зероз. О том, что надо бы поднять аппарат повыше, чтобы не попасть в одну из их сетей. Но я не успел сказать Дару об этом, наш зангар внезапно нарвался на такую сеть.
 Плот на полном ходу прорвал прочную, сплетенную из лиан-вигра сеть охотников. Но от резкого удара зангар сильно качнуло, и мы попадали кто куда. Большинство упало внутрь плота. Но Молком и один из гвардейцев - Рел вывалились наружу. Молком, ловкий словно кошка, успел ухватиться за поручень, и я, быстро подав пареньку руку, втащил его обратно на плот.
 Гвардейцу повезло меньше. Рел скрылся в листве вековых деревьев, и Дар, повернув зангар назад, стал снижаться. Снижаться пришлось достаточно долго. Плачущие дубы достигают в высоту сотни метров. Обхватить эти деревья под силу лишь нескольким взявшимся за руки людям. Только вот никто и никогда не измерял таким способом размер этих огромных деревьев. Не измерял, потому что это слишком опасное занятие. Опасное занятие находиться в такой близости от этих плачущих деревьев. Стоит их "слезе" попасть на кого-нибудь, и она мгновенно прожигает кожу. Впитывается в организм. И если тотчас не выпить настойку ахраз - настойку, секрет приготовления которой знают лишь охотники Зероз, то такого неосторожного человека ждет печальный конец. Ничто на свете не спасет беднягу, и спустя час он сам превратится в дерево.
 Мы осторожно спускались вниз, стараясь не попасть под сок плачущих деревьев. Лишь спустя минуту заметили гвардейца. Он был мертв. Но, судя по всему, жизнь свою он продал дорого.
 Автомат Рел выронил при падении, поэтому на земле уповать ему пришлось лишь на встроенное в его сверхпрочное тело оружие. Огнеметом левой руки он, словно косой, скосил не менее двух десятков охотников Зероз. Их получеловеческие, полуосиные тела, разрезанные импульсным огнеметом, валялись повсюду. Но охотники Зероз не летают поодиночке. Они всегда охотятся стаей. Роем. Потеряв двадцать охотников, остальной рой с бешеной злобой набросился на киборга. Не помогла гвардейцу броня повышенной защиты. Не спасла вся его огневая мощь от разъярившегося роя этих то ли летающих людей, то ли гигантских ос, обладающих человеческим интеллектом. В мгновение ока они забросали киборга выплесками своего смертельного яда. Яда, прожигающего сорокасантиметровую броню тектотанка. Яда, свободно прожигающего космическую броню повышенной защиты.
 Когда мы полетели, от гвардейца остались лишь руки. Все остальное тело киборга было разъедено ядом охотников Зероз. Вокруг не было видно ни одной из этих гигантских ос. Стояла мертвая тишина. Подозрительная тишина. Дар, развернув зангар, уже начал подниматься, когда охотники напали на нас.
 С трудом увернувшись от нескольких выплесков смертельного яда, я из встроенного гранатомета спалил на лету четверых из них. Что тут началось! На нас со всех сторон набросились эти полуосы, полулюди. Тук, вертясь, как волчок, с трудом отстреливался от стремительно летающих тут и там Зероз. Я тоже не зевал, то и дело подбивая неосторожно подлетающих охотников. Лара, стреляя короткими очередями, сбивала тех Зероз, которых пропускал я или Тук.
 Мы уже почти вырвались, когда один из охотников попал своим ядом в Молкома. Парнишка при падении потерял пистолет и оказался безоружен против нового врага. Он все же успел отскочить в сторону, и яд охотника попал лишь в правую ногу парнишки. Ногу парня до колена словно отрезало бритвой. Он, мгновенно потеряв сознание, свалился на дно зангара. Трасм тотчас бросился на помощь Молкому, и я, прикрывая доктора, принялся неистово палить в набросившихся целой стаей охотников. Спалив нескольких Зероз, я лишь ненадолго отбил атаку. Едва мы приподнялись над кроной деревьев, сотни этих гигантских ос с человеческими руками и лицами бросились на нас. Если бы не Тук, так бы мы и сгинули в плачущих лесах Страны слез. Сожгли бы нас ядовитые выбросы гигантских ос. Но едва мы поднялись повыше, как Тук, отбросив опустевшую плазменную винтовку, схватил автомат, заряженный креотонными пулями, взрывающимися, словно игольчатые гранаты. Сколько охотников Зероз полегло под нескончаемыми очередями киборга, трудно подсчитать. Но наверняка не один десяток.
 Креотонные пули, фейерверком разрываясь в воздухе, косили шрапнелью сразу по нескольку охотников, и Зероз не выдержали. Рой дрогнул. Я выдал напоследок в самое скопление гигантских ос очередь из энергоавтомата. Десятки охотников одновременно вспыхнули ярким пламенем, испарившись от попадания энергозарядов. И рой обратился в бегство. В считанные секунды Зероз скрылись в листве плачущих деревьев.
 Дар, выжав всю скорость, на которую был способен наш плот, уводил зангар подальше от места битвы. Он пытался поднять его повыше, но с каждой секундой делать это становилось все трудней и трудней. Наш антигравитационный плот был сильно поврежден. Дыры, прожженные в нем ядом охотников Зероз, виднелись тут и там. Особенно большая пробоина зияла от попадания, от которого пострадал и Мелком. Выброс яда, отрезав полноги парнишке, прожег значительную брешь в боковом резервуаре. Газ синим шлейфом тянулся за нашим зангаром, и было ясно, что долго мы не продержимся.
 "Хорошо, хоть Молком остался жив", - подумал я, глядя на то, как трасм ловко обрабатывает ногу парнишке.
 Трасм, раскрыв чемоданчик, умелыми действиями быстро остановил кровотечение. Наложил герморезиновый жгут и обработал рану дезинфицирующим биораствором. Потом забинтовал ее. Доктор также вколол раненому большую дозу обезболивающего, и Молком пришел в себя.
 Он сидел на полу плота и, опираясь спиной на поручни, смотрел на обрубок ноги. С мокрыми от слез глазами Молком сказал:
 - Как все плохо получилось. Я, наверное, теперь не смогу помочь тебе, Джаггер. Без ноги я ничего не смогу. Да и пистолет я потерял. Совсем сейчас безоружен.
 - Не переживай, Молком, я и один прекрасно. справлюсь, - ободрил я паренька. - К тому же у меня есть Тук. Он мой личный телохранитель, а это что-нибудь да значит. А насчет ноги не переживай. У нас на Даране такая операция плевое дело. Через неделю будешь ходить на биопротезе. От настоящей ноги не отличишь А если немного подождешь, то сможешь получить и совсем натуральную ногу. Из банка клоноорганов доставят тебе запасную, и будешь снова скакать, как зайчик. У вас ведь на Проксиме Льва, наверное, есть банк клоноорганов?
 - Конечно, есть! - ободренный моими словами, горячо ответил Молком. - Цивилизация эксгов - очень древняя цивилизация. У нас с момента рождения клетки каждого жителя заносят в клонобанк. Так что проблем с органами для пересадки не бывает.
 - Вот и отлично. А насчет оружия не переживай. Я дам тебе свой нож. Молекулярный. Пробивает любую броню. Это будет получше пистолета.
 Окончательно успокоенный парнишка, взяв нож, стал с удовольствием рассматривать его. Несколько раз активировал его лезвие. Довольный осмотром своего нового оружия, сказал: "Спасибо, чемпион, ты настоящий друг", - и стал смотреть вниз. На мелькающие верхушки деревьев.
 Впрочем, деревьев внизу становилось все меньше и меньше. Мы подлетали к горам. Очертания Мертвых гор явственно прорисовывались впереди. До них оставалось не больше двадцати миль, когда наш зангар стал стремительно терять высоту. Дар, израсходовавший к тому времени весь запас иреантных газов, безрезультатно пытался рулями высоты поднять плот. Осознав бесплодность этих попыток, мы приготовились к приземлению. Покрепче ухватились за поручни, и спустя минуту плот приземлился. Дар, вздохнув, стал выбираться из зангара.
 Чтобы удобнее работать, он снял шлем и при помощи Тука стал сгружать оставшиеся в нашем распоряжении приборы. А также крупнокалиберное оружие. Все, что не выпало во время нашего полета. Я присоединился к ним, и вскоре мы полностью разгрузили плот.
 Большинство оборудования находилось на погибшем зангаре, но кое-что осталось и у нас. Два нейтрализатора ЭЛГА-полей и четыре переносных экза-фильтра. Параболы нейтрализаторов занимали значительное место, были громоздкими, поэтому пришлось их оставить. Из четырех экза-фильтров мы взяли с собой лишь два. Я и Тер нагрузились спиралями фильтров. Тук взвалил на одно плечо снятый со станины крупнокалиберный импульсный пулемет, на другое парнишку Молкома. Лара и трасм взяли по алюминиевому кейсу с концентрированными продуктами питания, и мы отправились в путь.
 Было решено дойти до ближайшей деревни земляных людей и там оставить раненого Молкома. Оставить его под присмотром трасма, а самим продолжить путь. До гор, а следовательно, до первых деревень земляных людей, было около пятнадцати миль, и надо было преодолеть их как можно быстрее. Плачущий лес кончился. Лишь изредка попадались пробившиеся сквозь камни одинокие деревья.
 Нам нужно было пройти лишь пятнадцать миль, но этот переход я запомню надолго. Сначала все складывалось прекрасно. Дар шел впереди нашего отряда. Затем следовал нагруженный сверх меры киборг. Тук, неся раненого Молкома и тяжелый ствол пулемета, тем не менее не забывал изредка оглядываться по сторонам. За ним брел порядком подуставший трасм.
 Замыкали шествие мы с Ларой. Откинув защитные шлемы, мы наслаждались свежим воздухом. Здесь, в предгорьях, жар красного солнца был уже не столь силен. Камни не накалялись, а были лишь чуть теплыми. Неглубокие озера соленой воды попадались на каждом шагу, и нам приходилось то и дело переходить их вброд.
 Казалось, происшедшие ужасные события нисколько не тронули амазонку. Словно она не подвергалась только что смертельной опасности. Словно не гибли у нее на глазах люди. Что бы ни случилось, Лара - искусница стрел осталась верна себе. Она, не расставаясь со своим автоматом, внимательно следила за всем, что происходит вокруг.
 - Скажи, Тутанканара, откуда ты все это знаешь, - неожиданно спросила девушка, - все про Страну слез?
 - Здесь погиб мой друг. Мой земляк Тери Керрера. Его и еще двоих космодесантников сжевал каменный мешок.
 - Каменный мешок? - переспросила девушка, - Да, в Мертвых горах, куда мы идем, много этой нечисти. Идешь, вроде все горы и горы. Камни и камни. Вдруг проваливаешься в невесть откуда взявшуюся яму. А это и не яма вовсе. Пасть каменного мешка. Мешок, существо хоть и неорганическое, органику пожирает, будь здоров. Хлоп - и замкнулась его каменная пасть. Хлоп - и нет трех космодесантников.
 - А как получилось, что ты попал в эту страшную Страну слез? Неужели не мог выбрать более спокойную планету?
 - На службе не выбирают, Лара, - ответил я, прислушиваясь к подозрительным звукам. - Я был космодесантником. На Красной Изгаре творились странные вещи. Пропадали целые экспедиции, вот нашу бригаду космодесанта и послали туда. Разобраться что к чему.
 - Ну и как, разобрались? - не унималась девушка.
 - Какое там. Потеряли целый взвод и, не солоно хлебавши, рванули подальше от системы Рагзма. Насколько я знаю, Теры в свое время поступили так же.
 Лара хотела еще что-то спросить, но в этот момент прямо из каменистой земли выскочило щупальце и обвило ногу девушки. Хорошо, что Лара была в броне. "Космическая пехота", хоть и послабее "Небесного огня", но все же смогла уберечь амазонку от усеивавших щупальце шипов. Будь девушка не в броне, щупальце мгновенно искалечило бы ее. До костей прорвали бы острые, словно ножи, шипы ногу девушки.
 Щупальце подземного кальмара крепко обвило ногу Лары и, если бы девушка растерялась и не выхватила молекулярный нож, утащило бы ее под землю. Но Лара не растерялась. Хладнокровно отрубив ножом конечность подземного кальмара, она подняла отброшенный автомат и вновь приготовилась к атаке. Но в этот раз кальмар попытался захватить Тера. Дар, с обвитыми колючим щупальцем ногами, упал на землю. И если бы не Тук, вовремя пришедший на помощь старшему наместнику, Дар бы погиб.
 Аккуратно сняв с плеч Молкома и пулемет, гвардеец голыми руками оторвал щупальце. Оно еще шевелилось у него в руках, когда другая конечность подземного кальмара обвила ноги самого киборга. Кальмар дернул щупальцем, и Тук, потеряв равновесие, упал. Но едва киборг оказался на земле, он одним резким движением разорвал сковывающие его путы. Откинув в сторону оторванную конечность кальмара, гвардеец поднял с земли импульсный пулемет и, определив, где находится туловище подземного монстра, выстрелил.
 Тук попал с первого раза. Выползшие уже было щупальца монстра мгновенно сникли. Упали, словно из них выдернули опору.
 Я облегченно вздохнул и собрался убрать молекулярный меч, но увидел, что не стоит торопиться. Повсюду, словно стремительно растущие диковинные деревья, стали появляться щупальца кальмаров. Создавалось ощущение, что мы набрели на лежбище этих монстров. На какое-то сверхскопление кальмаров.
 Словно все кальмары Страны слез собрались в одном месте.
 Я быстро помог раненому Молкому взобраться на сук высохшего дерева, стоявшего неподалеку. Трасм, не разлучаясь со своим чемоданчиком, быстро забрался следом. Главное было сделано. Двоих друзей, не защищенных броней, я обезопасил, теперь стоило подумать и о себе. В этот момент сразу несколько извивающихся, словно змеи, щупалец тянулись ко мне. Взмахнув молекулярным мечом, словно веером, я разом отрубил их все. Все шесть конечностей подземного монстра стали извиваться в судорогах, а я тем временем, вычислив, где находится голова кальмара, выстрелил из встроенного в броню гранатомета. Из образовавшейся воронки взрывом выбросило ошметки тела кальмара. Кровавые ошметки вперемешку с сухой землей.
 Едва прикончив этого монстра, я принялся рубить мечом щупальца других монстров. Лара не отставала от меня. Ловко орудуя таким же мечом, она отсекала все тянувшиеся к ней конечности подземных монстров. Дар тоже не стоял на месте. Своим мечом он то и дело отрубал появлявшиеся из земли щупальца кальмаров. Тук больше орудовал пулеметом. Одиночными точно выверенными выстрелами он разносил головы подземным монстрам. По расположению конечностей кальмаров киборг точно вычислял, где находится их голова, и вскоре большая часть подземных чудищ была уничтожена.
 Вся земля вокруг нас была изрыта воронками. Воронками, в которых еще шевелились истерзанные тела кальмаров. Их кровь и ошметки плоти валялись повсюду. Мы же, лишь испачканные кровью монстров, нисколько не пострадали.
 Опустив меч, я вздохнул и только хотел деактивировать свое оружие, как внезапно, неизвестно откуда, стали появляться земляные люди. Крохотные пигмеи планеты Изгара молча окружали нас. Земляные люди Страны слез целились в нас короткими метательными копьями и стрелами с отравленными наконечниками.
 Их было не меньше полусотни, этих карликов. Они появлялись словно из ниоткуда. Словно действительно выползали из земли. По всему было заметно, что земляные люди настроены не агрессивно. Они видели, что мы не враги им. Чужаки, но не враги. Мы не мертвые воины, и мы только что уничтожили целую семью подземного кальмара - их основного врага, поэтому они не стали на нас нападать. Вместо этого старший их отряда - совершенно черный человечек метрового роста, с испачканным красной глиной лицом направился к нам для переговоров.
 Сложив крестом на груди руки, он, безоружный, подошел к нам. Дар тоже не остался в долгу и, отложив оружие, двинулся навстречу старшему.
 - Ар таразм гатас? - спросил Тер.
 - Ар, - коротко ответил пигмей.
 Мы облегченно вздохнули. Похоже, наши руководители договорились. Пигмеи, услышав Дара, тоже зашевелились. Чужак понимает язык земляных людей, значит, он не чужак. И неважно, что Тер выглядит настолько необычно, что даже видавшие виды старожилы деревни не могли припомнить таких странных созданий. Это абсолютно неважно для земляных людей. Если ты понимаешь их язык - значит, ты друг. Тер прекрасно знал об этом и успел ночью за один гипносеанс изучить язык аборигенов планеты Изгара. Сейчас нам это очень пригодилось.
 Земляные люди отнеслись к нам очень дружелюбно. Пока часть пигмеев осталась свежевать туши убитых нами кальмаров, остальные проводили нас в свою деревню. Крошечные совершенно черные пигмеи с улыбками на лицах, что-то щебеча на своем непонятном языке, решили помочь нам. Мы все, кроме Тука, отдали им свою поклажу. Тук же, покачав головой, лишь бросил пигмеям: "Рас", и вновь взвалил себе на плечи раненого Молкома и пулемет. Маленькие люди забавно затараторили, удивляясь силе огромного человека.
 Впрочем, идти оказалось совсем недалеко. Через полчаса, едва поспевая за юркими аборигенами, мы вошли в деревню.
 Деревня земляных людей, к моему большому удивлению, стояла на открытом месте. Казалось, она открыта всем ветрам. И всем врагам. Но это лишь казалось.
 - Сейчас время Аз. Безопасное время, - пояснил Дар, заметив мой недоуменный взгляд. - Красные птицы Рез в это время спят, и пигмеи выходят наружу. На охоту и так, подышать свежим воздухом. Но едва наступит время Зар, как вся деревня словно провалится сквозь землю. Не увидишь ни одного аборигена. Все уйдут в землю. В свои подземные укрытия.
 - А что, кроме красных птиц и кальмаров, у пигмеев больше нет врагов? - спросил я Тера, разглядывая остроконечные вигвамы земляных людей.
 - Здесь, в предгорьях, нет. Если, конечно, не считать мертвых воинов. Но этих не остановит никакая маскировка. Из-под земли достанут пигмеев. Ужас как боятся земляные люди мертвых воинов.
 Все вышло, как мы и планировали. Молкома и трасма мы оставили в деревне под присмотром земляных людей. Пигмеи не возражали. Наоборот, обрадовались нежданным гостям и даже выделили нам отдельный вигвам.
 Трасм, заняв жилище, тотчас принялся лечить пигмеев. Он знаками объяснил аборигенам, чтобы те вели своих больных соплеменников. Земляные люди шли на прием к врачу поначалу по одному. Потом, увидев результат деятельности трасма, потянулись целыми семьями. Вскоре у вигвама, в котором поселились Мол-ком и трасм, выстроилась очередь.
 Мы, воспользовавшись передышкой, решили перекусить. Устроившись немного в стороне от вигвамов, раскрыли кейсы и принялись за концентраты. Достали супы быстрого приготовления с автоподогревом. Саморазмораживающиеся салаты и нарезанный хлеб в вакуумной упаковке. Лара по-хозяйски распорядилась едой, имеющейся в нашем распоряжении. Приготовила концентраты и отнесла часть их в вигвам. Раненому Мол-кому и занятому работой трасму. Тук с помощью переносного опреснителя добыл нам немного воды. Сбегал. к ближайшему соленому озерцу, и через несколько минут у нас было пять литров пресной воды. Чистейшей холодной воды.
 Наблюдавшие за нами со стороны аборигены были весьма удивлены нашим обедом. Не понимая, как мы можем есть всю эту пищу, что принесли с собой в баночках. Недоумевая, почему мы отказываемся от любезно предложенных шариков из жареных червей и свежесваренных кусков щупалец подземного кальмара. И уж совсем не представляя, как можно пить несоленую воду.
 Расположившись на земле, мы только приступили к трапезе, как Дар внезапно потемнел лицом и, не доев свой обед, вскочил на ноги.
 - Они их нашли, - сдавленным голосом проговорил Тер. - Мертвые воины отыскали Рема и его гвардейцев.
 Я тоже вскочил на ноги.
 - Еще далеко до них? - спросил я.
 - Несколько миль, - ответил Тер и махнул в сторону гор - Сразу за хребтом.
 - Что ж, если поторопимся, через два часа будем на месте, - сказал я.
 Глотнув холодной воды и немного освежив лицо, стал собираться в дорогу. Остальные последовали моему примеру. Лара проверила оружие. Дар, нацепив шлем, был уже готов идти. Тук, который мог не есть по нескольку суток, взвалил тяжелый пулемет на плечи.
 Один из кейсов с продуктами решили оставить Мол-кому и трасму. Запаса еды им двоим должно было хватить на месяц. Воды - тем более. Мы также оставили один из опреснителей. Так что с водой в деревне земляных людей долго не будет проблем.
 Я отнес все это в вигвам и там простился с Молкомом. Сунув ему один из трех радиомаяков, входивших в мой разведкомплект, я сказал:
 - Я вернусь за тобой, Молком. Жди меня. Вот тебе радиомаяк, чтобы я на обратном пути мог быстрее отыскать деревню. Один бог знает, как далеко придется углубиться в Страну слез в поисках Людвига.
 Молком, лежащий на настилке из травы, не стал долго прощаться. Он лишь пожал мне руку и попросил:
 - Убей его, Джаггер. Вырви у него сердце, Тутанканара.
 Я, молча кивнув, выбрался из вигвама.

	Глава 19
 На этот переход нам потребовалось чуть больше двух часов. Мы быстро пересекли оставшиеся до гор мили и, не передохнув, взобрались на горный хребет.
 Даже самые высокие вершины Мертвых гор не превышали тысячи метров, поэтому перевал мы одолели без труда. Обходя все чаще и чаще встречающиеся озерки с туманом Мрагзм, мы спускались по склону горы, когда услышали крики о помощи и звуки битвы. Лязг мечей, грохот выстрелов. Дар, мрачнеющий с каждой минутой, побежал в сторону битвы. Тук снял пулемет с предохранителя и бросился следом за Тером.
 Мы бежали по склону горы, перепрыгивая небольшие камни, огибая огромные валуны. За несколько минут мы спустились почти до самого дна ущелья. Обежав последний валун, выскочили на ровное пространство. На дно большой ямы, с трех сторон окруженной отвесными скалами.
 Это была засада. Ловко спланированная ловушка. Рем и все его гвардейцы были мертвы. Судя по всему, мертвы уже несколько часов. Непонятно, как Дар, обладавший способностью узнавать о гибели кого-либо из Теров и гвардейцев, мог ошибиться. Не смог определить, что все они уже погибли. Знай мы это раньше, не попались бы в этот каменный капкан, как в мышеловку.
 Бросив взгляд на изрубленные тела Тера и его гвардейцев, я приготовился к бою. К бою с сотнями мертвых воинов.
 Мертвые воины были везде. Они гарцевали на своих выносливых, как горные мулы, лошадях вверху каньона. Они, издавая свирепые крики и размахивая мечами, ждали нас внизу. Их там толпилось не меньше сотни. Они были у нас за спиной. Несколько десятков пеших воинов зашли к нам с тыла, перекрыв дорогу назад. Взглянув на беснующихся мертвых воинов, я похолодел от ужаса. И испугал меня вовсе не их вид. Хотя один вид этих призраков кого угодно может повергнуть в шок. Я обомлел не от количества наших врагов. Хотя и десяток мертвых воинов - это сила. Не говоря уже о нескольких сотнях. Меня поразило не это. Оружие. Вот что заставило бешено заколотиться мое сердце. Все воины были вооружены не обычным своим оружием - длинными обоюдоострыми мечами из гарнзгайской стали. Мечами, хоть и чрезвычайно прочными и необычайно острыми, но все же не пробивающими даже самой легкой энергоброни. Не говоря уже о космической.
 Эти мертвые воины были вооружены молекулярными мечами. Все поголовно. Но подобного просто не могло быть. До сего момента все шло хоть и очень плохо, но все же в пределах логики. Извращенной, но логики. Лозонзары и подземные кальмары. Охотники Зероз и земляные люди. Все это реально существовало на планете Изгара. Все это существовало в Стране слез. Мертвые воины тоже там существовали. Но вооруженные обычными клинками. А никак не продуктом сверхцивилизаций - молекулярными мечами. Мечами, которые могут пробить любую броню. Мечами, которыми при определенных условиях можно пробить броню космического корабля.
 Мертвые воины, прекрасно сознавая свою силу, надвигались на нас. Надвигались с двух сторон. Они не торопились, но и не медлили. Они знали, что мы их боимся, и им на это было наплевать. Их боялись в Стране слез все. Их невозможно было не бояться. Потому что они мертвые. Они мертвые воины.
 Для того чтобы стать мертвым воином, нужно было действительно умереть. Колдуны-парзга - специалисты по изготовлению воинов смерти. Одним ударом остро заточенного, похожего на шило ножа, они убивают человека, пожелавшего стать мертвым воином. Всаживают по рукоять ему в затылок острый нож, и человек умирает у них на руках. Но предварительно его поят специальным, ведомым лишь этим колдунам зельем. Поят противнейшим на вкус зельем и потом, в течение нескольких часов, ритуальными заклинаниями готовят душу добровольца к переходу в иное состояние. Переходу в тело мертвого воина. Доводя себя до неистовства, колдуны впадают в транс. Впадает в транс и желающий стать мертвым воином. Он уже ничего не понимает. Не осознает, что с ним происходит. Что с ним делают.
 И в этот момент, в наивысший момент их ритуального действа, старший из колдунов-парзга убивает человека, В этот момент душа человека, его биоэнергетика переходит в новое состояние. Попадает в тело мертвого человека. В тело мертвого воина.
 Человек умирает и спустя минуту вновь открывает глаза. Он снова жив. Но теперь он живет жизнью существа, которое ничего не боится. Не страшится самой смерти. Потому что этот человек уже мертв.
 Но он еще не мертвый воин.
 Это превращение произойдет не сразу. Лишь спустя месяц после такой операции человек становится по-настоящему мертвым воином. Лишь после того, как в его тело будут в течение целого месяца вливать специальный раствор. Раствор, изготовленный из пыльцы горных цветов Лазн и крови охотников Зероз. Раствор, который обладает, кроме прочего, сильным наркотическим действием. Раствор, который называется - кракс.
 Лишь после того, как тело мертвого человека полностью пропитается этим раствором, он становится мертвым воином. Он уже мало похож на человека, больше напоминая обтянутый кожей скелет. Ему уже не нужно есть и пить. Ему не нужны обычные людские радости. Ему не нужны даже женщины. Ему постоянно нужно лишь одно. Кракс - вот смысл его мертвой жизни. Вот ради чего он готов на все. Он мертвый воин. И он - это сила, которую трудно остановить.
 Это действительно так. Несколько сотен мертвых воинов способны обратить в бегство многотысячную армию. Повергнуть в страх регулярные войска. Они ничего не боятся. Бьются всегда до последнего. Никогда не отступают. И уничтожить их бывает чрезвычайно трудно. Даже перерубленный пополам, мертвый воин способен сражаться. Он будет махать мечом до тех пор, пока его не разрубят на несколько кусков. Лишь тогда он успокоится. Именно успокоится, а не умрет, потому что он и так мертвый.
 Мы были в западне. В железном капкане. В мертвом капкане. И оставалось лишь подороже продать наши жизни.
 Надеяться на энергоавтомат с полупустым рожком было неосмотрительно, и я заранее снял с предохранителя многоствольный пистолет. "Смерч" идеально подходил для ближнего боя, и что-то мне подсказывало, что именно такой бой вскоре здесь и развернется. Краем глаза я заметил, как Лара сменила обойму в своем автомате, а Тук вскинул пулемет.
 Я еще успел бросить амазонке радиомаяк, крикнув:
 "На тот случай, если потеряемся". Лара еще успела прицепить крохотный прибор к броне. И тут все нача лось. Тук, резко развернувшись, выстрелил в зашедших к нам со спины мертвых воинов. Длинной очередью он их скосил, наверное, не меньше десятка. Энергоимпульсы буквально разорвали тела мертвецов. Части их мертвых тел раскидало по сторонам, но оставшихся воинов это не остановило. Они лишь быстрее побежали к нам. Тук всадил в мчавшуюся на нас волну мертвых людей еще одну очередь. Потом еще. И еще. Он в течение минуты, не останавливаясь, поливал мертвых воинов полосами синего огня, вырывающимися из его пулемета. Ствол его оружия накалился, но, казалось, гвардейца это нисколько не волнует. Тук лишь раз, на секунду остановившись, сменил диск с зарядами и продолжил стрельбу.
 Я в этот момент сражался с воинами, которые шли на нас снизу. Выпустив на них разом всех мин-пауков, я на какое-то время сбил их порядки. Пауки на несколько секунд внесли хаос в наступление воинов смерти. Но лишь на несколько секунд. После череды разрывов мертвецы вновь возобновили атаку.
 Воинов было уже гораздо меньше сотни. Значительно меньше. Не более сорока этих ходячих скелетов неотвратимо надвигались на нас, и я открыл огонь, в упор расстреливая их. Я старался бить в грудь этих зловещих мертвецов, чтобы причинить их телам максимум повреждений. Чтобы мой выстрел разом разрывал верхнюю часть туловища этих ходячих трупов. Чтобы их руки разлетались в разные стороны от попаданий энергозарядов из моего АКРа.
 Я стрелял быстро. Перескакивая с цели на цель. Одиночными выстрелами. Экономя заряды. Пристрелив с десяток воинов из энергоавтомата, я отбросил бесполезное оружие в сторону. Обойма автомата и под-ствольный гранатомет были пусты.
 Выхватывая пистолет, я заметил, как ранили Дара. Тер немного промахнулся и не с первого выстрела уложил мертвого воина. Из своего автомата он отстрелил противнику голову и, успокоенный, переключился на других воинов. Но так мертвого воина не убьешь. Так он не успокоится. Лишь разрубив тело воина на несколько частей, можно обездвижить его.
 Безголовый воин бросился на Дара и ударил его мечом в бок. Удар был не прицельный. Целиться мертвому воину было нечем. Но хватило и этого.
 Тер упал на землю. Всю его броню тотчас залило кровью.
 Если бы не Лара, старшего наместника сразу же добили бы бросившиеся на него воины. Изрубили бы Тера в капусту. Но амазонка спасла Дара. Не переставая стрелять, она бросилась на помощь раненому. Несколькими точными очередями она срезала кинувшихся на Тера воинов. Потом присела и, не переставая стрелять по ногам мертвых воинов, стала косить их, как траву. Воинов это, конечно, не остановило, но продвигаться они стали медленнее. Тяжело все же ползти на обрубках ног. Будь ты хоть трижды мертвый воин.
 Искромсав воинам ноги, Лара встала и хладнокровно добила потерявших-маневренность противников.
 Я бросил Теру свою аптечку, и пока он приставлял ее к раненому боку, выстрелами из "Смерча" изрубил на куски троих придвинувшихся ко мне на опасное расстояние воинов. В этот момент замолк пулемет, и я оглянулся.
 Оглянулся и не поверил своим глазам. Тук накосил целую гору мертвых воинов. Истерзанные тела мертвецов со все еще шевелящимися конечностями лежали грудами перед киборгом, но остальные не переставая лезли вперед. Тук подстрелил больше двух сотен этих тварей, но, казалось, их от этого не стало меньше. Они, появляясь прямо из воздуха, кричали и размахивали молекулярными мечами, мчались на нас. Это походило на какой-то кошмар. Тук, сменив очередной диск, вновь принялся стрелять, а я посмотрел вперед.
 И увидел ту же картину. Ту же сотню воинов, что и в начале боя. Словно мы не уничтожили целую гору этих уродов. Словно и не стреляли по ним вовсе.
 "Дар, включай экза-фильтр. Людвиг здесь", - что было мочи закричал я Теру, сообразив наконец, что происходит.
 Старший наместник понял меня с полуслова. Он, волоча за собой присосавшуюся к его ране автоаптечку, дополз до спирали брошенного вначале боя экза-фильтра и включил его. Спираль тотчас запульсировала всеми оттенками желтого, и появление новых воинов прекратилось.
 Тук несколькими длинными очередями добил атаковавших нас сзади мертвецов. Мы с Ларой расстреляли почти весь боезапас в атакующих спереди. Остались лишь те конные воины, что гарцевали наверху каньона. Но нам пока они были не страшны. До нас им еще надо было добраться. У нас оставалось время, пока они спустятся вниз. Но воины не торопились, и вскоре мы увидели почему.
 Все они составляли личную охрану владыки Пан-дерлоноса. Личную гвардию короля Людвига Кровавого. Это можно было понять хотя бы из того, что на краю пропасти показался сам король.
 Он уже полностью потерял облик покойного Карнава. Даже малиновый камзол сменил на золотой в красных полосах плащ. Плащ управителя уезда. Одного из уездов Страны слез.
 Осторожно придвинувшись к краю обрыва и заметив, что мы не целимся в него, Людвиг удивленно крикнул:
 - Вы что, еще живы? Поразительно!
 - Мы - да. Но ты, Кровопийца, скоро будешь мертв. Мертв, как твои воины.
 Мой ответ, казалось, развеселил короля. Он, демонически захохотав, вновь прокричал:
 - Странная штука жизнь. Кажется, ты ее выиграл. Ты хозяин. Вдруг оглянулся. АН, нет ее. Твою жизнь забрал кто-то другой. Более проворный.
 - Только не ты, урод, заберешь мою жизнь, - зло ответил я и почувствовал вибрацию под ногами.
 Земля явственно дрожала. Сотрясалась под тысячами ног.
 Заметив мое смятение, король вновь захохотал.
 - Все ваши хитроумные приборы бессильны против меня. Они действуют лишь на расстоянии нескольких сотен метров. Мертвые воины уже мчатся на встречу с вами. Навстречу вашей смерти.
 Действительно, ничего не мешало новым воинам появляться не прямо перед нами, а чуть поодаль. На расстоянии нескольких сотен метров. От этого они не становились менее опасным противником.
 Шансов у нас не оставалось практически никаких. Людвиг плодил воинов смерти десятками, сотнями, тысячами. Через несколько секунд они будут здесь, и нас просто задавят. Сомнут своей массой.
 Я уже чувствовал их смрадное дыхание. Я уже видел их мертвые окостеневшие глаза. Я чувствовал холод лезвий их мечей, когда внезапно, повинуясь скорее инстинкту, чем осознанной мысли, выстрелил .в спираль экза-фильтра. Я поступил так, как поступаю всегда, когда не знаю, что делать. Когда нет выхода, я ищу его совсем не там, где, казалось бы, он должен быть. В экстремальных ситуациях, в ситуациях на грани жизни и смерти, я всегда поступаю вопреки всякой логике. Вопреки здравому смыслу.
 "Ну что ж, поройся в моем подсознании, гнусный кровопийца, - подумал я, - там ты найдешь много интересного для себя".
 И случилось то, чего Людвиг меньше всего ожидал. Король развил такую бешеную активность, постарался наплодить так много мертвых воинов, что чуточку переборщил. Вся эта энергия мгновенно обратилась против него самого. Едва экза-фильтр перестал сдерживать мое подсознание и подсознательные образы моих друзей, как монстры, выплеснувшиеся из глубин нашей психики, стали в неимоверном количестве появляться прямо из воздуха.
 Терять нам все равно было нечего. А тут появлялся шанс. Шанс, что в образовавшейся сутолоке нам удастся спастись. Так оно и вышло, но спаслись далеко не все.
 По большому счету саблезубу все равно на кого бросаться. Будь ты живой человек или мертвый воин. Этой твари без разницы, кого переваривать в своей утробе. Тем более что мертвых воинов было так много.
 Первые появившиеся саблезубы, врезавшись в ряды мчавшихся на нас мертвецов, принялись беспорядочно их хватать, разрывая на части. Раскидывая налево и направо воинов, они скакали по рядам мертвецов. Разорвав одного воина, саблезуб тотчас бросался на нового. Саблезубы, обезумев от обилия добычи, не могли остановиться. Они все прибывали и прибывали, и те тысячи наших врагов, что сейчас мчались на нас широкими потоками где-то там наверху, не выдержали. Нет, воины смерти не испугались. Они не боятся ничего. Даже смерти. Они уже мертвые. Но у них появился новый противник. Противник, которого тоже надо было уничтожить. Ряды воинов смешались, и они набросились на саблезубов.
 Но саблезубы были лишь началом. Дальше больше. Из воздуха вдруг стали падать на дерущихся с саблезубами мертвых воинов ужасные слоноящеры. Не знаю, из чьего подсознания Людвиг вынул эту нечисть, но мертвым воинам пришлось нелегко. Слоноящеры обрушивались прямо на них. Придавив своей огромной тушей с десяток мертвецов, они тотчас принимались хватать и кромсать остальных воинов.
 Но на этом светопреставление не закончилось. Целый клубок, состоящий из мертвых воинов, их коней, саблезубов, слоноящеров и еще не поймешь какой нечисти, свалился с края обрыва. Ударившись о дно ямы, клубок на секунду распался. Распался для того, чтобы тут же быть проглоченным каменным мешком. Гигантский мешок раскрыл свой неорганический рот, и все, кто был на дне ямы, оказались в его пасти. В следующую секунду мешок, увлекая свою добычу, захлопнулся.
 Мы стояли на склоне ямы, так в свое время и не добежав до ее середины. Это нас и спасло. Тук подхватил раненого Тера, и мы что есть мочи побежали наверх, перепрыгивая через изрубленные тела мертвых воинов. Казалось, еще секунда - и уйдем от этого кошмара. Выскочим из этого ада. Но нам не хватило этой секунды. Внезапно прямо перед нами из земли вырвался Лозонзар. Красное тело гигантского червя показалось и слева от меня. Словно огромные стрелы, они стали тут и там стремительно выскальзывать из земли. Но это еще не все. В воздухе появились красные птицы Рез - основная добыча этих монстров. Ог ромные черви устремлялись ввысь, охотясь на красных птиц. Но это их раздолье продолжалось недолго. Воздух вдруг огласился ужасными звуками. Это взятые неизвестно из чьих воспоминаний вышли на охоту летающие акулы Рондоса. Пробивая торпедами своих тел Лозонзаров, они принялись метаться над местом битвы.
 Искромсанные тела гигантских червей падали тут и там, и я, словно под бомбежкой, бежал по склону горы. Обегая вырывавшихся из земли Лозонзаров, увертываясь от других разных гадов, я бежал к одной цели. К цели, к которой стремился все последние дни. Сделав последний рывок, я наконец выбрался наверх. Выбравшись, сразу увидел его. Увидел золотой в красных полосах плащ владыки Пандерлоноса. Людвига Кровавого.
 Произошедшее стало полной неожиданностью для него. Король, не рассчитав сил, переборщил со своими сверхспособностями, чем поставил свою драгоценную жизнь под угрозу. Он ведь сейчас был смертей. Прекрасно это понимая, Людвиг старался побыстрее убраться из опасного места. Он гнал своего коня что' есть мочи, стремясь как можно быстрее покинуть разверзнувшийся вокруг него ад.
 Я вскочил на метавшегося без седока коня и помчался следом за королем.

	Глава 20
 Вообще-то наездник из меня никудышный. То есть я могу, конечно, удержаться в седле. Какое-то время могу посидеть на мирно стоящей лошади. Но мчаться вот так на резвом скакуне, покрытом лишь тонкой попоной, было для меня в диковинку Тем не менее я быстро освоился с моим новым транспортом и спустя несколько минут бешеной скачки даже стал поглядывать по сторонам.
 Вскоре я увидел невдалеке спину удирающего короля. Его желто-красный плащ метался на ветру, и владыка Пандерлоноса, не оглядываясь, лихорадочно подхлестывал своего скакуна. Но мой конь мчался быстрее. То ли ему больше, чем коню короля, хотелось умчаться от ужасных чудовищ, то ли он просто был резвее. Как бы то ни было, я вскоре стал догонять Людвига.
 Мы мчались по дну ущелья. Впереди виднелся выход из него. Две отвесных скалы образовывали узкий проход, за которым открывалась живописная долина. Долина с множеством небольших речек. С густыми лесами. С лугами высокой красной травы.
 Место битвы осталось далеко позади. Вопли безумных воинов, крики красных птиц Рез, рев слоноящеров - все это затихло. Лишь цокот копыт коней эхом отражался от стен ущелья, и Людвиг, заинтересованный, оглянулся назад. Он хотел посмотреть, кто из мертвых воинов ослушался его приказа и сейчас вместе с ним трусливо покидает поле битвы.
 Он увидел меня, и на лице Людвига тотчас застыла маска ужаса. Кого-кого, а меня он не ожидал сейчас увидеть. Но король быстро взял себя в руки. Быстро сообразил, что надо сделать, чтобы от меня избавиться.
 От резкого удара я перелетел через голову коня и шлепнулся в омерзительно пахнущую жижу. Мой конь, споткнувшийся о камень, неизвестно откуда появившийся перед ним, сломал шею. Его мертвое тело рухнуло в болото. Обдав меня тысячью брызг, оно стало тонуть в зеленой жиже. Понимая, что скоро последую за ним, я стал отчаянно бороться за свою жизнь. Но все было тщетно. Липкое болото не отпускало меня.
 Увидев, что произошло, король остановился. Людвиг не торопился. Теперь ему нечего было опасаться. Я был почти безоружен. Все свое оружие я растерял еще в том кошмаре, что остался позади. При мне остался лишь молекулярный меч. Но сейчас он не мог мне помочь. Когда ты медленно погружаешься в болото, то меч - это последнее, что может тебе помочь.
 Я уже по пояс ушел в болотную топь планеты Сторол. Планеты, почти вся поверхность которой покрыта этой жижей. Жижей, в которой даже существуют зачатки разумной жизни. Существуют в виде небольших существ, размером с панбольный мяч. Существ, похожих на колобков. На злых агрессивных колобков с множеством рук и острыми, словно иглы, зубами. Сами себя они зовут Аол, и у них имеются все признаки общественной организации. Организации, враждебно настроенной к другим аборигенам этой планеты. К человекоподобным Ролам. И к людям эти колобки относятся тоже враждебно. Они просто разрывают на части неосторожно сунувшегося в их болота человека.
 Не знаю, обитали в этом болоте колобки или нет, но это было уже не так важно. Спустя минуту я все равно утону.
 Я уже погрузился в болото по грудь, когда увидел, что король возвращается. Он вернулся специально, чтобы полюбоваться на мою смерть. Чтобы убедиться в том, что я действительно умру. Такого Людвиг не мог пропустить.
 Приподнявшись в седле, он с любопытством и с нескрываемой радостью наблюдал, как я медленно ухожу в глубь трясины.
 - Как здоровье, Джаггер? Сердечко не шалит?
 Я знаю одного великолепного доктора - он вмиг избавит тебя от подобной напасти. Обращайся, если что.
 - Я сам вырву тебе сердце, гнусная тварь! - крикнул я, с трудом дыша от сжавшей грудь болотной жижи. - Попомни мои слова. Вырву и брошу на съедение собакам. Меня ничто не сможет остановить. Даже смерть.
 Людвиг посмотрел на меня, как на умалишенного и, повернув коня, поскакал прочь. "Счастливо умереть!" - крикнул он напоследок и скрылся среди скал.
 Меня тотчас обступила тишина. Лишь изредка пузыри болотного газа, взрываясь громкими хлопками, нарушали тишину этого мрачного места. Устремив прощальный взгляд в красное небо Страны слез, я, в который уже раз за свою жизнь, приготовился умереть. В моей броне еще оставался небольшой запас воздуха. Минут двадцать я еще поживу. Буду жить все то время, пока мое тело станет погружаться в недра болота планеты Сторол. Буду сквозь стекло защитного шлема наблюдать жизнь, существующую в этом болоте. Крутящихся вокруг меня рачков Воал и пытающихся прокусить мою броню летающих жаб. Я буду медленно падать вниз, пока запас кислорода не иссякнет в резервуарах моей брони. Или пока на глубине огромное давление не раздавит мой панцирь.
 Так бы оно и случилось, не приди мне в самый последний момент помощь. На поверхности болота уже оставалась лишь моя голова, когда рядом с ней шлепнулся крюк автоматической лебедки. Сквозь стекло защитного шлема я увидел Тука. "Держись, хозяин!" - крикнул киборг, и я, с большим трудом вырвав Правую руку из трясины, схватился за крюк. Тотчас гвардеец, включив автолебедку, стал вытаскивать меня из болота.
 Поначалу медленно, потом все быстрее и быстрее, я стал выбираться из зеленой жижи. Пока последним рывком не выскочил из трясины, как пробка из бутылки игристого вина. Лебедка протащила меня несколько метров по поверхности болота и вытащила на берег. Твердый каменистый берег.
 Почувствовав под ногами твердь, я без сил повалился на землю. На твердую землю Страны слез.
 Сбросив заляпанный зеленой жижей шлем, я первым делом спросил:
 - Тук, что с остальными?
 - Дар погиб. Он умер у меня на руках. Я был бессилен спасти старшего наместника. Великий Тер принял его.
 - А Лара? Что с девушкой?
 - Не знаю. Последний раз я ее видел, когда она отбивалась от огромного слоноящера. Больше я ее не видел. Ни живой ни мертвой.
 Я, обеспокоенный словами киборга, сразу же включил опознаватель маяков. Радиомаяк Молкома ответил сразу же. Он сигнализировал, что с парнем все в порядке. Маяк Лары молчал. Он мог молчать по двум причинам. Потому что Лара еще не успела включить его. Или же просто она была мертва. О втором не хотелось думать, и я переключился на другое. Я стал думать о том, как мне теперь отыскать Людвига, и внезапно великолепная мысль озарила меня. Я совсем забыл о том, что Квадрат перед смертью успел пометить короля радиомаркером. Я совсем упустил это из виду.
 "Ну что ж, гнусный кровопийца, - подумал я, вновь надевая шлем. - Если маркер все еще на тебе - считай, ты покойник. Я достану тебя из-под земли.
 Зная твое местоположение, я отыщу тебя, где бы ты ни прятался".
 Мысль воспользоваться радиомаркером была великолепной. Брони у нас были одинаковые, и наши маркеры отличались лишь частотой передаваемого сигнала. Оставалось лишь отыскать сигнал короля.
 Отдав бортовому компьютеру команду на сканирование всего радиодиапазона, я через несколько минут поймал искомый сигнал. Сигнал радиомаркера был сильный, отчетливый, и я не сомневался, что с его помощью отыщу Людвига.
 Тук, обеспокоенный моим молчанием, спро'сил:
 - С хозяином все в порядке? Он здоров? Я, довольный тем, что обнаружил короля, улыбнулся и попросил:
 - Тук, зови меня Джаггером. Для тебя я не хозяин, а Леон Джаггер. Или, на худой конец, Тутанканара.
 - Что ж, хорошо, - ответил киборг. - Хозяин Тутанканара, будем искать короля Людвига или подождем помощи. Сестра Ма сообщает, что корабли с Белого цветка прибудут через двадцать часов.
 - Ну нет, Тук, - ответил я, выпуская шар-шпион. - Так долго ждать я не могу. 'Я иду искать кровопийцу. И пусть кто-нибудь попробует меня остановить.
 - Я иду с тобой, Тутанканара, - проговорил Тук. - Садись мне на спину. Попробуем догнать Людвига.
 Я с удивлением посмотрел на двухметрового гвардейца. "А что? Он ведь не человек. Он киборг. У него силы не меряно. Ему ничего не стоит пробежать со мной несколько миль. Он даже не почувствует усталости".
 И я забрался на загривок киборга. Оседлал своего личного телохранителя. Тук, как само собой разумеющееся, принял мое согласие оседлать его и лишь спросил:
 - Куда держим путь, Тутанканара?
 - Вперед в долину, - ответил я и, услышав отчет шара-шпиона, добавил: - В город Высоких стен, расположенный в сердце этой долины. Туда, куда скрылся Людвиг.
 Тук ринулся вперед. Он обежал болото и, со все возрастающей скоростью, направился к выходу из ущелья.
 Киборг мчался без остановок. Пересекая зеленые луга, перепрыгивая ручейки, переходя вброд небольшие горные реки. Никакие препятствия не могли остановить его. Вот он с ходу запрыгивает на валун. Вот он уже переплывает небольшую речку. И это все без малейшей передышки. Нисколько не сбавляя спринтерского темпа, взятого в начале дистанции. Спустя полчаса мне стало казаться, что мы через несколько минут будем у стен города. Но нам пришлось остановиться. Мало того, мы были вынуждены спрятаться.
 Я первым заметил тучу. Небольшую черную тучу. Смертоносную тучу в пылающем небе Страны слез.
 Крикнув: "Стой, Тук. Давай в укрытие!" - я спрыгнул со спины киборга. Тук молча повиновался, и мы со всех ног вбежали в небольшой лесок.
 Я, не разбирая дороги, проламывался сквозь бурелом. Не обращая внимания на ядовитые кусты и плотоядные цветки Рагз, стремился к корням Стального дерева. Могучего многовекового дерева. Только под его прочными корнями мы могли укрыться. Лишь Стальное дерево могло уберечь нас от беды. Спасти от каменного дождя.
 Пробираясь сквозь буйную растительность, я знал, что скоро здесь не останется ничего. Не будет этих кустов. Перестанут цвести плотоядные цветы Рагз. После каменного дождя здесь останется лишь десяток-другой чудом уцелевших стволов. Словно обглоданных грызоловами. После каменного дождя весь лес погибнет. Все живое в этом лесу погибнет. После каменного дождя ничто не может выжить. Ничто, кроме Стальных деревьев. Они одни останутся стоять, не подвластные разбушевавшейся стихии.
 Мы уже почти добежали до высоко поднятых над землей корней Стального дерева. Оставались считанные метры.
 Дождь только начинался, но его первые "капли" едва не оказались для меня последними. Сильнейшие удары падающих с большой высоты камней сбили меня с ног. Булыжники, размером от куриного яйца до кулака взрослого человека, забарабанили в мою броню. Заискрились яркими огнями, ударяясь в энергозащиту, и я, прижатый каменным ливнем к земле, никак не мог подняться.
 Компьютер тут же доложил: "Повреждение брони двадцать процентов. Значение критическое".
 Я и сам знал, что значение критическое. Под усиливающимся градом камней я приподнялся и уже собрался сделать последний рывок к спасительным корням Стального дерева, но в этот миг крупный булыжник врезался в мой шлем.. Защитное стекло тотчас покрылось сетью трещин. Я еще успел услышать предупреждение бортовика о повреждении брони, но после следующего удара потерял сознание.
 Очнулся я уже под корнями Стального дерева. Тук - мой личный телохранитель, вновь спас меня. Вытащил из-под камнепада. Из-под каменного дождя.
 Киборг оценивающе осмотрел мой поврежденный шлем и, откинув его в сторону, сказал: "Все, Тутанканара. Можешь выбросить свой головной убор".
 Мы сидели под самым центром Стального дерева, и каменный дождь нас не доставал. Лишь изредка отдельные камни, отскакивая, долетали до нас. Но они уже не представляли угрозы.
 Вокруг стоял ужасный шум. Шум падающих камней. К этому времени они уже полностью уничтожили лесок, в котором мы нашли убежище. От только что буйно цветущей растительности не осталось и следа.
 - Тутанканара, возьми вот это, - внезапно сказал Тук, протягивая мне предмет, похожий на авторучку. - Умирая, старший наместник Дар передал мне этот парализатор энергополя. Я думаю, тебе он будет нужней. Ты слабее меня и хуже защищен.
 Меня, конечно, покоробило, что Тук считает меня слабаком, но по большому счету он был прав. Даже я, тренированный и хорошо подготовленный десантник, был по сравнению с ним, с киборгом, лишь слабым беззащитным человеком. По сравнению с этим совершенным биомеханизмом любой человек выглядел слабаком. Так что не стоило обижаться. Я молча принял подарок киборга.
 - Для чего нужен этот парализатор? - спросил я гвардейца Теров. - Как эта крохотная штуковина может мне помочь?
 - Не смотри, что он неказист с виду. Как говорят здесь на Земле: мал золотник, да дорог, - ответил Тук. - Вот и этот прибор может очень пригодиться в борьбе с владыкой Пандерлоноса.
 - Каким образом?
 - Как я уже сказал - это парализатор энергополя. Небольшого радиуса действия и одноразовый. Действует в течение минуты. Если включить этот прибор, нажав вон ту кнопку, то энергополе короля будет заблокировано. Попросту говоря, он не сможет двигаться. Замрет, словно камень. Правда, замрешь и ты.
 Твое биополе тоже окажется парализованным. Нужно очень сильное энергополе, чтобы двигаться, когда включен парализатор. Мы хотели применить специальные синхронизаторы энерговолн с усилителями пик-коррекций, но все это оборудование осталось на погибшем плоту брата Ма. Так что я не знаю, как нам сейчас может помочь этот прибор. Но все равно возьми, возможно, в случае опасности он хоть на минуту продлит тебе жизнь, Тутанканара. Подчас и одна минута многого стоит.
 Недоумевая, зачем мне может пригодиться подобный прибор, я тем не менее спрятал его в пояс брони. Каменный дождь к этому времени закончился, и мы могли продолжать путь.
 Необходимо было получше приготовиться к походу в город Высоких стен. Поскольку я лишился шлема и энергозащиты, мне пришлось деактивировать и броню. Отдав приказ бортовику, я отключил чуть живую энергозащиту. В то же мгновение мой защитный костюм разом опал, словно из него выпустили воздух. Теперь он уже не напоминал грозное военное снаряжение, а скорее походил на спортивный костюм. Несколько экстравагантный костюм для этих мест, но все же менее необычный, чем активированная энергоброня, да еще с защитным шлемом.
 Тук тоже подготовился. Он попросту сбросил свою порядком поврежденную защиту. Впрочем, и сейчас уничтожить этого киборга было ненамного легче, чем когда он был в броне повышенной защиты. Если в городе Высоких стен нет термоядерных бомб, то Туку в ближайшее время не грозили серьезные неприятности.
 Выбравшись из-под корней Стального дерева, мы продолжили наше путешествие. Одолев груды камней, оставшихся после смертоносного дождя, мы вновь оказались на лугу.
 Я уставился в красное небо, пытаясь взглядом отыскать невидимый шар-шпион, потом, уточнив у своего бортовика координаты короля Пандерлоноса, сказал:
 - Ну, что ж, Тук. Пошли, пора прикончить этого всемогущего кровопийцу. Убьем Людвига.
 - Пойдем, Тутанканара. Вместе нас никто не сможет остановить.

	Глава 21
 На этот раз я отказался от услуг Тука как носильщика. До города оставалось не так уж далеко. К тому же подобным способом передвижения мы могли распугать горожан. Миновав луга с высокой режущей ноги травой, через полчаса мы были уже у стен города.
 Город оправдывал свое название. Высокие, поднимающиеся метров на пятьдесят крепостные стены опоясывали его. Было все еще время Аз, и нас без проблем пропустили внутрь города. Стражники из городского гарнизона лишь подозрительно посмотрели на наш наряд, но, после того как Тук бросил им несколько фраз на каре, отстали от нас.
 В Стране слез, как почти во всех третьих мирах, говорили преимущественно на этой разновидности пан-галактического языка. По большому счету кар и не язык вовсе. Скорее это сленг. Но на многих планетах он прижился, и местные жители считают его родным.
 Я тоже, как все космодесантники, немного понимал этот язык. Песни на нем, конечно, петь не мог. Но разговаривал вполне прилично.
 В городе Высоких стен все было высоким. Все постройки тянулись ввысь. Возведенные из крупного камня старинные здания почти все многоэтажные. Улицы в городе, кроме нескольких основных, чрезвычайно узкие. Два всадника в латах с трудом разъезжаются на них. Зато покрытие на улицах очень добротное. Все дороги вымощены булыжником. Грязи нет. Нигде не увидишь ни одной соринки. Чистота, царящая на улицах, сразу бросается в глаза.
 Впрочем, я знал, почему в городе так чисто. Скоро наступит время Зар, и тогда и без того немноголюдные улицы опустеют вовсе. И горе тому горожанину, который вовремя не успеет домой. Который, до того как три раза пробьет колокол на главной городской башне, не успеет убраться с улиц города в безопасное место. Сожрут его огромные крысы Фазг, выходящие в это время на охоту. Сожрут его, как сжирают мусор, издревле выбрасываемый горожанами прямо на улицы города.
 А если он все же каким-то чудом спасется и сумеет убежать от огромных крыс, то уж от красных птиц Рез ему точно не уйти. Схватит зазевавшегося человека эта, похожая на огромного коршуна, птица, и только видели раззяву-горожанина. Утащит его красная птица Рез в свое гнездо. Утащит, а там первым делом разобьет огромным клювом голову несчастному. И уж затем, высосав мозг бедняги, раскромсает его тело.
 Все это я знал, поэтому и торопился до того, как наступит время Зар, покинуть пустеющие улицы города. Надо было срочно найти каркуну или, говоря другим языком, корчму, трактир. Отсидеться там, возможно, что-нибудь разузнать о Людвиге.
 Каркуна, как назло, не попадалась. И спросить о том, как пройти к ближайшей корчме, было некого. Вокруг уже не было ни души. Предусмотрительные горожане все поголовно забрались в свои крепкие дома.
 Мы забрели на какую-то чрезвычайно узкую со многими поворотами улочку. Улочку, которой, казалось, не видно конца и края. Наконец я заметил впереди двоих завернувшихся в длинные плащи людей. Быстро догнав парочку, я окликнул их. Незнакомцы сразу остановились и, обернувшись, посмотрели на нас.
 Я замер пораженный. Я увидел черепа, обтянутые коричневой кожей. Я увидел взгляд мертвецов. От них пахнуло смрадом. Эти двое были мертвыми воинами, и я уже потянулся за молекулярным мечом, но Тук остановил меня. Эти воины не имели молекулярных мечей. Они были вооружены обычными обоюдоострыми мечами из гарнзгайской стали. Они не были нашими врагами. По крайней мере, пока не были.
 - Не покажут ли нам великие воины, где в городе Высоких стен можно найти каркуну? - вежливо спросил мертвых воинов Тук.
 - Вы двое, одетые как бродячие артисты, неужели не знаете, где здесь каркуна? - скрипучим голосом, от которого леденела кровь, проговорил один из воинов.
 - Мы идем издалека. Из-за Мертвых гор. Мы не знаем, где здесь каркуна, - ответил Тук. - Нам еще долго идти, и мы хотим время Зар пересидеть в каркуне.
 - Идите за нами, - прохрипел второй мертвец и, посмотрев на нас своими застывшими глазами, добавил: - Каркуна уже недалеко.
 Мы последовали за мертвыми воинами и действительно вскорости достигли корчмы.
 В каркуне было многолюдно. Кто-то заглянул сюда, желая промочить горло крепкой настойкой из крови бешеных обезьян. Кто-то решил перекусить гуляшом из свежего кошачьего мяса. Кто-то просто заскочил в корчму скуки ради. Попить свежесваренного горячего пивка, перекинуться в дентокарты и почесать язык. Кто-то, как мы, решил переждать в корчме опасное время Зар.
 Мертвые воины, едва войдя в корчму, тут же направились к стойке. Отодвинув в сторону облепивших стойку борцов каранейро, они обратились к хозяину каркуны, хлопотавшему за стойкой.
 Переговорив о чем-то с глазу на глаз с хозяином, воины, казалось, остались довольны разговором. Дело сделано, и мертвые воины решили подкрепиться.
 - Кракс! - резко бросил один из них.
 Второй мертвец кинул на стойку серебряную в два реата монету. Хозяин, поймав покатившуюся монетку, вытащил откуда-то из-под стойки две бутылки с мутно-красной жидкостью. Воины, не говоря больше ни слова, взяли кракс и, расположившись в дальнем углу корчмы, с наслаждением стали поглощать отвратительную на вид и вкус жидкость.
 Мы, не зная, куда пристроиться в переполненной корчме, наконец отыскали место на краю большого стола, где веселая компания, разгоряченная крепкой настойкой, шумно играла в дентокарты. Мы всего лишь хотели немного посидеть, переждать время Зар. Ну и порасспросить местных жителей о том, не знают ли они чего-нибудь об управителе уезда, с лицом похожим на крысу Фазг. Желания более чем скромные, но реализовать их оказалось непросто.
 Хозяин каркуны, некоторое время понаблюдав за нами и заметив, что мы ничего не заказываем, решил сам предложить нам свои услуги. С грязным, засаленным листком в руках, означавшим, по-видимому, меню этого заведения, он извлек свою грузную тушу из-за стойки и направился к нам. Я в этот момент с интересом наблюдал за тем, как играют в дентокарты наши соседи по столу. Правила игры были примитивнейшие. Чем-то она напоминали игру в тридцать два очка. Но, несмотря на свою простоту, игра не на шутку завела игроков. На столе уже лежала целая груда серебряных монет. Ставки росли с каждой минутой. Напряжение достигало максимума, и в этот момент прямо над ухом я услышал громкий вопрос:
 - Господа циркачи будут заказывать что-нибудь? - Хозяин таверны был сама вежливость. - Могу предложить уважаемым господам свежую порцию супа из сока тараканов Озра. Также имеется вареная нога крысы Фазг. Большой выбор настоек из крови бешеных обезьян.
 Я, услышав перечень предлагаемых блюд, только передернул плечами. "Ну, настолько я еще не проголодался", - подумал я и покачал головой.
 - Мы не желаем ни есть, ни пить, - ответил за меня невозмутимый Тук, - и мы не циркачи, большой кусок сала. Ты запомнил это, толстяк?
 Хозяин корчмы даже подпрыгнул от возмущения. Так говорить с ним, с уважаемым в городе человеком, с которым лично здоровается даже мэр! Толстяк весь посинел от возмущения. Задыхаясь от гнева, он завопил:
 - Если господа не будут ничего заказывать, попрошу покинуть мое заведение!
 Видя, что назревает гроза, я решил разрядить обстановку.
 - Послушайте, хозяин. Мы не хотим неприятностей. Мы просто зашли в вашу уважаемую каркуну, чтобы пересидеть время Зар.
 Приняв мои слова за проявление слабости, хозяин бросил сидящим у стойки шестерым борцам каранейро: "Вышвырнуть их!" - и, не оглядываясь, направился обратно к стойке.
 Хотя оглянуться ему, наверное, стоило. Хотя бы для того, чтобы подсчитать ущерб, который принесли ему необдуманные слова.
 Борцы каранейро - неплохие бойцы. Любят применять разные хитроумные захваты. Любят ломать кости своим противникам. Проводить сложные броски. В общем, неплохие бойцы. Но против киборга Теров, против меня, чемпиона Джагии и все такое прочее, они выглядели слабовато.
 Скорее всего хозяин каркуны подкармливал борцов. Подбрасывал им иногда медную мелочь. Держал их в качестве вышибал. И, можно не сомневаться, борцы отрабатывали деньги, что платил им хозяин корчмы. Сторицей отрабатывали, выкидывая на улицу распоясавшихся посетителей. Ломая руки неплатежеспособным клиентам. Учили уму-разуму чересчур наглых горожан. Неплохо они выполняли обязанности вышибал. До сего момента неплохо выполняли. Пока на их пути не попались мы.
 Я вырубил лишь двоих борцов. Остальных взял на себя Тук. И сделал он это без особого труда. Первый же кинувшийся на киборга борец, попытавшийся сломать стальную руку гвардейца, был отброшен Туком в другой конец корчмы. Борец, словно мяч для игры в верхний круг, перелетел каркуну, по пути зацепив дорогую люстру из горного хрусталя. Люстра со звоном разбивающихся осколков льда грохнулась на пол, и в следующую секунду на Тука напали сразу двое борцов. Они схватили киборга с двух сторон за руки и попытались их сломать. Хотел бы я посмотреть на того, кто сможет сломать кусок высокоарнегелированной стали. За всю жизнь не встречал такого молодца. Похоже, борцы каранейро тоже поняли это и вскоре разлетелись в разные стороны. Тук, предварительно стукнув лбами вышибал-борцов, закинул одного из них поближе к выходу. Второго борца киборг метнул в сторону хозяина. Хозяин успел увернуться от летящего в него тела. Он увернулся, а вот его бутылки с настойкой из крови бешеных обезьян - нет. Брошенный Туком борец своим телом разгромил все полки и, обрушив на себя всю алкогольную продукцию заведения, спокойно затих за стойкой.
 Напуганный невиданным ущербом, который принесли его необдуманные действия, хозяин высунулся из-за стойки и замахал руками. Он хотел остановить последних двух борцов. Хотел хоть немного сократить свои убытки, но не успел. Борцы по инерции в горячке боя бросились на нас. Точнее, на меня. То ли они посчитали Тука слишком серьезным противником, то ли еще чего, но набросились они на меня. И вскоре поняли, что противник я ничуть не слабее двухметрового киборга.
 С борцами каранейро я разделался быстро. Все же я кое-чего смыслил в боевых искусствах. Очень даже неплохо смыслил. Одного из бросившихся на меня борцов я просто встретил ударом ноги в живот. Отчего борец сложился пополам и, упав на грязный пол корчмы, замер. Второго противника, пытающегося взять в захват мою левую руку, я просто перекинул на другой конец нашего стола. Вывернув борцу руку, я швырнул его прямо в скопление играющих в дентокарты подвыпивших горожан.
 Это вызвало новый всплеск затихнувшей было драки. Борец грохнулся точно на сложенные кучкой монеты игроков, рассыпав их по полу. Дентокарты тоже полетели в разные стороны. В подвыпивших игроках тут же взыграла кровь. Особенно обидно было тем, кто выигрывал и имел на руках тарт из семи королей. Кто уже почти держал в руках дент - главный выигрыш этой игры.
 Это уже были не шутки. Кровные деньги игроков полетели на пол, и они, выхватив длинные ножи, бросились на нас. Я тут же схватил молекулярный меч. Мгновенно активировав грозное оружие, я приготовился к бою, но Тук и тут опередил меня. Он, как смерч, ворвался в скопление игроков и, не обращая внимания на удары ножами в свою псевдобиологическую оболочку, стал раскидывать игроков в разные углы, словно расшвыривающий свору собак взбесившийся медведь Разла.
 Не знаю, чем бы закончилась эта потасовка. Сколько бы еще посетителей приняло участие в нашей драке, но внезапно все замерли. Колокол на главной городской башне громко пробил. Наступало время Зар, и все посетители дружно бросились к окнам корчмы закрывать их тяжелыми металлическими ставнями. Колокол ударил во второй раз, и это еще сильней подстегнуло посетителей каркуны. В мгновение ока тяжеленные ставни встали на место, надежно защищая корчму от непрошеных гостей. Когда колокол пробил третий раз, каркуна уже была надежна закрыта, и все с облегчением вздохнули.
 Сплоченные общей опасностью посетители к тому времени уже забыли, из-за чего произошла драка. Игроки, подобрав рассыпанные по полу деньги и собрав дентокарты, возобновили игру. Борцы, пришедшие в себя, больше не кидались на нас. Пытаясь привести в сознание своих приятелей, они не обращали на нас ни малейшего внимания. Я деактивировал меч и напра вился к стойке. Тук уже стоял там и с пристрастием допрашивал обезумевшего от страха хозяина каркуны.
 - Что нового слышно в городе, трактирщик?
 - Много чего случилось нового за последнее время, благородный господин, в городе Высоких стен, - ответил прижатый к стойке хозяин каркуны. - Что вас конкретно интересует?
 Трактирщик даже не пытался вырваться из мертвой хватки киборга. Единственное, на что он надеялся, так это на то, что ему оставят его никчемную жизнь. Разумеется, если он правдиво ответит на все вопросы.
 - Нас интересует человек с крысиным лицом в золотом плаще управителя уезда.
 - Вы имеете в виду Людвига - нашего нового управителя?
 - Именно его, - подтвердил киборг.
 - Ничего хорошего не могу сказать про эту темную личность. Он стал нашим правителем лишь со вчерашнего дня. Только поговаривают, что он самозванец. Ольгенса, прежнего управителя, никто не видел. А по правилам он должен сдать уезд новому управителю лично. На городской площади. В присутствии мэра и градоначальников. А этот Людвиг вышел утром из стен замка управителя весь в крови, сопровождаемый охраной из мертвых воинов. Вышел и объявил мэру, что он новый управитель. Махнул какой-то бумажкой, якобы грамотой от Совета Семи, и снова скрылся в замке.
 Видя, что хозяин искренне помогает нашему расследованию, Тук наконец отпустил трактирщика.
 - Что, так никто и не может вывести этого Людвига на чистую воду? А мэр? А городской гарнизон? А стража замка управителя?
 - Мэр? А что мэр. Он и забил тревогу. Послал в столицу гонцов. Вот ждем ответа. А стража... Их тоже никто не видел со вчерашнего дня. Словно сгинули они вместе с Ольгенсом. Ни один человек еще не вышел из замка управителя. Люди говорят, что все они мертвы.
 - Что, так никто и не выходит из замка?
 - Из людей никто. Лишь мертвецы шастают туда-сюда в окрестностях замка. Говорят, мертвых воинов скопилось в замке невиданное число. Вон и те, что подходили ко мне, намылились туда же. Спрашивали, на месте ли новый управитель.
 - И что ты им ответил? На месте Людвиг?
 - Новый управитель в замке. Это точно. До вас четверо мертвяков за краксом забегали. Слышал я, они говорили, что новый управитель всех мертвых воинов к себе собирает. Так спешили гады, что не заплатили за кракс.
 - И эти двое мертвецов тоже намылились в замок? - посмотрев в сторону встающих со скамеек воинов, спросил Тук.
 - Да. Их за последние сутки собралось в замке немереное количество.
 - Краксом там, что ли, намазано, что они так стремятся в этот замок? - спросил Тук.
 - Может, и намазано. Я почем знаю, зачем они туда рвутся, - огрызнулся хозяин каркуны, который понемногу стал приходить в себя.
 Я посмотрел в сторону мертвых воинов и заметил странную вещь. Они стояли у дверей корчмы и открывали тяжеленные металлические двери. В такое время это было равносильно самоубийству, но никто не хотел связываться с мертвецами, и все посетители лишь с ужасом наблюдали за действиями мертвых воинов.
 Мертвецы же, открыв металлическую дверь, вы шли на улицу. "В замок", - услышал я слова одного из них.
 "Идем следом за ними", - тихо сказал я Туку, и мы последовали за ними. Посетители каркуны, кинувшиеся было закрывать двери, шарахнулись с нашего пути. Мы выскочили на улицу. Впереди, немного в отдалении, заметили мертвых воинов и двинулись следом за ними. За нашей спиной громко лязгнула, ударив по нервам, тяжелая дверь каркуны, и мы остались один на один с неизвестностью. Один на один с кошмарами времени Зар.
 Поначалу все шло неплохо. Мертвые воины, не замечая нас, шли по пустым улицам вымершего города. Мы, стараясь не потерять их из виду, не очень отдалялись от их серых плащей, но и, опасаясь насторожить мертвецов, особенно не приближались. Впрочем, все эти предосторожности были излишни. Мертвые воины ничего не боялись. Ничто не тревожило их мертвую душу. И даже если бы мы вплотную приблизились к ним, они бы ничуть не удивились. Они смотрели на живых, как на что-то не существующее в природе. Воины ставили себя выше людей, а разве можно бояться стоящего ниже себя?
 Над крышами домов уже показались черные стены замка управителя. Мы почти достигли цели, когда крысы Фазг напали на нас. Я не знаю, почему эти огромные твари не набросились на мертвецов. Возможно, они предпочли свежую кровь дурно пахнущему трупу? А может быть, они принципиально не ели мертвечину.
 Но, скорее всего, на нас они напали потому, что мы первыми встретились у них на пути. На пути их семьи.
 Крысы Фазг всеядны. Они настолько всеядны, что едят даже древесину. Едят любые органические соединения. В их ненасытной утробе переваривается все. Все, что они успеют схватить за время Зар.
 Крысы, огромным клубком свернувшихся тел, первыми бросились на меня. Такой клубок, состоящий из трех десятков эти прожорливых, достигающих в холке пятидесяти сантиметров животных способен в считанные секунды разорвать человека на куски. И они бы разорвали меня своими мощными челюстями, если бы я не был готов к бою. Но я успел подготовиться. Получив предупреждающий сигнал от моего шара-шпиона, выхватил молекулярный меч и, мгновенно активировав его лезвие, встретил кинувшийся на меня клубок.
 Я кромсал крыс, словно четырехлопастной нож вакуумной мясорубки. Улица мгновенно окрасилась кровью грызунов. В первые секунды боя я несколькими ударами молекулярного меча перебил не меньше десятка этих огромных грызунов. Нанес серьезный урон семье Фазг. Но семья Фазг не сдавалась. Потери собратьев не остановили крыс, и грызуны, подбадривая себя ужасными леденящими кровь визгами, вновь и вновь кидались на меня.
 А я вновь и вновь отбивал их атаки. Мой меч стальным веером косил обезумевших от близости добычи животных. Я прямо в воздухе разрубал прыгающих на меня грызунов. Я работал мечом как заведенный, и вскоре крысы не выдержали. Изрядно поредевшая семья дрогнула. Потом крысы бросились наутек. Я пробежал еще несколько шагов, добивая постыдно улепетывающих грызунов., Потом остановился, переводя дыхание, и в этот момент заметил Тука.
 Киборг, перемолотив голыми руками большую часть семьи Фазг, атаковавшей его, спешил ко мне на помощь. Уцелевшие в схватке с гвардейцем крысы, уцепившись за его руки и ноги, волочились следом за киборгом. Тук, не обращая внимания на висевших на нем, словно гроздья винограда на лозе, крыс, спешил мне на помощь. Я только хотел крикнуть Туку, чтобы он не торопился. Что я и так справился с осаждавшими меня грызунами, но в этот момент киборг прыгнул. Он пролетел в воздухе несколько метров и своим мощным телом сбил меня с ног. Я отлетел в сторону и только хотел отругать Тука, как понял, почему он так поступил.
 Гвардеец в который уже раз спас мне жизнь. Не отбрось он меня в сторону, сейчас бы не он, а я болтался в воздухе, уносимый красной птицей Рез. Не его бы, а меня сжимали огромные когти этой чудовищной птицы. Сжимали бы мое бездыханное тело, поскольку выжить в железной хватке птицы Рез не сможет ни один человек. Будь он хоть трижды космодесантником.
 Но Тук не был человеком. В том смысле, в котором мы обычно представляем человека. Он был киборгом. Искусственным созданием, только внешне выглядевшим как человек. Под псевдобиологической оболочкой гвардейца скрывалась сверхпрочная основа, изготовленная из высокоарнегелированной стали. Из стали, которая была не по зубам даже ужасной птице Рез.
 Вывернувшись и при этом сломав несколько когтей взлетающей птице, киборг высвободил левую руку. Тотчас из нее вырвался яркий огонь импульсного огнемета, вмонтированного в руку киборга. Огонь мгновенно разрезал пополам огромное тело чудовища. Две половинки красной птицы рухнули вниз, на улицы города. Тук вместе с ними свалился на булыжник мостовой.
 Я закрыл глаза, не желая видеть, как разобьется мой друг. Спустя секунду я их открыл и, поднявшись, пошел к упавшему с приличной высоты гвардейцу. К моей большой радости, Тук был жив. Он лишь немного повредил ногу при падении. Когда сначала упал на остроконечную крышу одного из домов. Правая нога киборга застряла в проломленной черепице крыши, а тело его по инерции покатилось вниз. Скатившись с края крыши, Тук упал с высоты трех этажей на мостовую. Упал довольно удачно. На свои мощные спружинившие руки. Так что, если не считать ноги, потерявшей часть подвижности, и нескольких ран, оставленных зубами крыс в псевдобиологической оболочке киборга, Тук не пострадал. Все его системы функционировали в пределах нормы, и Тук, убедившись в том, что я жив-здоров, сразу же сообщил:
 - Сверху я видел вход в замок. Со всего города туда стекаются сейчас мертвые воины. Если поторопимся, то узнаем, почему они так спешат к новому управителю Людвигу.
 Восхищаясь тем, что Тук не просто спас меня, не просто убил огромную птицу Рез, но и еще успел разглядеть дислокацию противника, я только присвистнул. Гвардеец Теров был не просто искусственным человеком. Он был искусственным сверхчеловеком.
 Крысы, напуганные красной птицей Рез, к тому времени разбежались кто куда, и мы беспрепятственно добрались до входа в замок.
 Мертвые воины, которых мы преследовали, тоже были там. Им все же пришлось убить нескольких крыс, и они немного задержались. Вытерев о свои плащи горячие от свежей крови клинки, воины трижды постучали в ворота замка. Постучали условным стуком.
 Мы, спрятавшись в тени здания, издалека наблюдали за сценой, которая разыгрывалась у ворот замка.
 Ворота по требованию вновь прибывших открылись с душераздирающим скрипом несмазанных петель, на улицу вышли трое мертвецов. Все эти мертвые воины были вооружены молекулярными мечами.
 - Мы приветствуем мертвых братьев, - произнес скрипучим голосом один из вышедших. - Что привело вас в нашу обитель?
 Судя по нашивкам сотника на его плаще, он был здесь старшим.
 - Мы прибыли сюда по призыву управителя Людвига, - ответил один из пришедших к замку мертвецов. - Мы надеемся здесь получить вечные мечи. Такие же, как ваши.
 - Проходите. Мы всегда рады новым братьям, - проскрипел сотник. - Идите в церемониальный зал. Там поклянетесь в верности управителю Людвигу. Потом получите вечные мечи.
 После этих слов все мертвые воины вошли внутрь замка, и ворота с ужасным скрипом затворились.
 Теперь многое становилось понятным. Людвиг при помощи своих сверхвозможностей научился создавать энергооружие. Возможно, не все его виды, а лишь молекулярные мечи. Научившись добывать мечи, он стал собирать под свое крыло армию мертвых воинов. Идеально подходящих ему воинов. Воинов, которые ничего не боятся и которым, кроме кракса, ничего не нужно. И которые будут преданы ему до гроба. Будут преданы, как собаки, если поклянутся в верности, встав в черный треугольник Изгара. Если, выпив человеческой крови во время Зар, поклянутся служить своему господину.
 Подвигнуть же на этот шаг воинов, которым не нужны ни деньги, ни слава, ни женщины, могло лишь одно. То, что любой воин предпочтет золоту. То, с чем он всегда идет в бой. То, с чем он погибает, сжав крепко в руках. Это оружие. Хороший меч. Идеальный меч. Меч, который может пробить любую броню. Молекулярный меч.
 Ради обладания таким оружием мертвые воины готовы были отдать свою мертвую душу хоть дьяволу. Готовы были отрубить левую руку, не то что поклясться в верности какому-то управителю Людвигу. Ради такого оружия они были готовы на все. Тем более что по большому счету воевать мертвым воинам было все равно с кем. Лишь бы был кракс и хорошее оружие.
 "Надо остановить этого монстра, - подумал я. - Пока он не натворил новых бед, надо во что бы то ни стало остановить безумного короля".
 Колокол на главной городской башне пробил один раз. Наступила середина времени Зар. Стоило поторопиться в нежданные гости к Людвигу Кровавому.
 Переглянувшись с Туком и поняв друг друга с полувзгляда, мы пошли к входу в замок. Пересекли небольшую площадь и оказались у дверей обители мертвецов. Тук безошибочно постучал условным стуком, и спустя минуту двери натужно заскрипели. Нас приняли за очередных мертвых братьев, и стоило этим воспользоваться.
 Вышедший навстречу нам сотник нисколько не удивился, увидев нас. Не удивился и не испугался. Ему ли, сотнику мертвых воинов, бояться двух каких-то живых. Это пусть они боятся его. Пусть дорожат своими бесценными жизнями. Пусть они боятся его - мертвого воина.
 - Что нужно двум кускам живой плоти в замке управителя Людвига? - глядя на нас своими мертвыми глазами, проскрипел сотник.
 Мы не ответили. Нам было не до разговоров. Тук недолго думая успокоил мертвеца. Одним взмахом ле вой руки разрубил сотника пополам. Сверху вниз, полыхнув импульсным огнеметом.
 Две одинаковые половины сотника упали в разные стороны, и я молекулярным мечом отбив меч мертвого воина, стоявшего рядом со мной, одним взмахом снес ему голову. Вспомнив, как ранили Дара, вторым движением четвертовал обезглавленного мертвеца. Воин, распавшись на четыре части, свалился на ступени, и я взглянул, как там идут дела у Тука.
 Тук прекрасно справился с третьим мертвецом. Экономя энергию, он схватил воина железной хваткой и несколькими мощными рывками разорвал его мертвое тело на части. Во все стороны брызнула коричневая кровь мертвеца, и он навсегда успокоился.
 Мы с Туком осмотрелись. Не заметив ничего подозрительного, вошли внутрь замка.

	Глава 22
 Прав был хозяин каркуны. Они все погибли. И охрана замка, храбро сражавшаяся с врагом. И прислуга, отчаянно пытавшаяся спасти свою жизнь. И просто крестьяне, случайно оказавшиеся в тот злополучный момент в стенах замка. Мертвые воины убили всех. Всех, кто мог бы рассказать, что произошло за этими толстыми стенами. Они убили и Ольгенса - настоящего управителя этого уезда Страны слез. Не спасла знатного вельможу ни многочисленная стража, ни крепкие стены замка.
 Убитые валялись повсюду. Направляясь к церемониальному залу, мы буквально шагали по трупам. Все стены залиты кровью. Изредка попадаются разрубленные тела мертвых воинов, но в основном видны погибшие защитники замка. Разящие клинки мертвых воинов никого не пощадили. Мертвецы уничтожили всех живых в замке управителя. Убили даже калек, просящих по будним дням милостыню во внутреннем дворе дворца.
 Воины нам почти не попадались. Замок словно вымер. Лишь однажды из какого-то бокового коридора нам навстречу выскочил мертвый воин. Он даже не успел сообразить своими отмершими мозгами, что произошло, как навсегда успокоился. Тук выстрелом из бронебойного марколета вдребезги разнес неосторожного мертвеца.
 Едва грохот выстрела отгремел в коридорах замка, как мы услышали неясный шум. Гул многих голосов исходил из центра дворца, и мы поспешили к внутреннему дворику замка.
 Гул издавали мертвые воины, собравшиеся во дворе замка. Их там было несколько тысяч, и они, поднимая вверх руки, сжимающие молекулярные мечи, громко скандировали:
 "Король Людвиг! Великий король Людвиг!" - кричали мертвые воины, и от их тысячеголосого крика кровь стыла в жилах.
 Спрятавшись за витым ограждением балкона, опоясывающего внутренний двор на высоте второго уровня, мы стали наблюдать за беснующимися внизу мертвецами. Вскоре мы поняли причину их волнения.
 Король стоял на небольшом балкончике, расположенном на третьем уровне замка, чуть левее от нас, но нам он был виден прекрасно.
 Шум окончательно стих. Последний из воинов угомонился, и Людвиг взял слово:
 - Великие воины. Настал ваш час. Скоро колокол пробьет три раза, возвещая время Аз. Возвещая ваше время, великие воины. Время борьбы за достойное место в этом мире. Место, где вы будете единственными хозяевами и где будет много кракса.
 Слова Людвига вызвали новые крики восторга. Внизу толпа мертвых воинов неистовствовала. Но едва король сделал знак рукой, крики тотчас затихли.
 - Я поведу вас, великие воины, туда, где много кракса, много хорошего оружия, много хорошей земли. Я - Людвиг Великий. Император всех народов, всех планет. Нас ждет великое будущее.
 "Кракса! Кракса! Много кракса!" - вновь закричали мертвецы, и король взмахом руки снова их остановил.
 - Мы пойдем в огромную страну. В страну, где много кракса и хорошего оружия. В огромную страну, выход в которую находится на горе Птиц. На самой высокой горе Страны слез. Мы пройдем сквозь облака и выйдем в неведомые земли. В земли, где вскоре каждый из вас станет царем.
 "Царем! Царем!" - пронеслось под сводами замка.
 - Но для этого нам нужно сначала разгромить армию Совета Семи. Армию, которая сейчас движется к городу Высоких стен.' Ее послал жалкий Совет из Горного цветка - столицы Страны слез. Мы разгромим эту армию ничтожных живых людишек, и путь в страну за облаками будет открыт.
 Воины вновь стали неистово скандировать: "Людвиг! Король Людвиг! Великий Людвиг!" Я же, воспользовавшись передышкой в речи безумного владыки Пандерлоноса, чуть слышно сказал Туку:
 - Похоже, Людвиг при помощи мертвых воинов мечтает пробиться наверх. На поверхность Земли.
 - Похоже на то, - шепотом ответил киборг. - Король желает под шумок выскочить из подземелья, а затем и скрыться с планеты Земля. Для этого он не побрезгует ничем.
 - Да, трудно даже представить, что может натворить этот кровопийца, вырвавшись на поверхность, - тихо проговорил я. - Он и его мертвые воины могут наделать так много бед, что не хочется даже думать об этом.
 - А мы и представлять ничего не будем, - твердо проговорил Тук. - Я просто убью сейчас эту гниду, и все проблемы на этом закончатся.
 Но все произошло не совсем так, как предполагал киборг. С этого момента наши проблемы только начались.
 Тук внезапно выпрямился и, вытянув правую руку вперед, прицелился в короля из бронебойного марколета. С нашего места Людвиг был хорошо виден, но киборг на секунду замешкался. Что-то помешало ему выстрелить в безумного владыку. Людвиг держал в руках какой-то предмет, похожий на наплечный мешок. Я даже привстал, силясь разглядеть, что это за предмет, Я успел лишь увидеть человеческую голову, торчащую из наплечного мешка, как нас вдруг атаковали. Невесть откуда взявшиеся мертвые воины набросились на нас.
 Правая рука Тука, отрубленная по локоть, упала вниз. Вниз, на головы собравшихся во внутреннем дворе воинов. Киборг так и не успел выстрелить. Другой рукой в этот момент он пытался спасти нам жизни.
 Напавших на нас мертвых воинов было не меньше двух десятков. Они, обманув каким-то образом хитроумную систему раннего оповещения гвардейца, совершенно бесшумно приблизились к нам. Мертвецы, словно тени, возникли за нашими спинами и, издав леденящие душу крики, бросились на нас с поднятыми мечами.
 Первыми же ударами я разрубил двоих мертвецов.
 Потом, отскочив в сторону от края балкона, чудом увернулся от рубящего удара и разрезал еще одного воина.
 Тук, несмотря на то что лишился правой руки, не растерялся. Импульсным огнеметом левой он скосил сразу троих попавших на линию огня мертвых воинов. Остальные мертвецы, потеряв за несколько секунд многих своих братьев, на мгновение растерялись и, перестраивая свои порядки, отступили назад.
 - Давай, Тук, вперед за Людвигом! - крикнул я киборгу и швырнул две оставшиеся у меня термомины вниз. В многотысячное скопление мертвых воинов, стоявших на внутреннем дворе замка.
 Мы бросились бежать по балкону, каждую секунду ожидая взрыва. Успев пробежать метров двадцать, упали, сбитые с ног взрывной волной. Волна раскаленного воздуха бросила нас на пол, и мы лишь чудом остались живы. Та часть балкона, которую мы только что покинули, от взрыва обвалилась вниз. Она упала в огнедышащую раскаленную воронку, образовавшуюся там, где еще секунду назад толпились тысячи мертвых воинов.
 Снизу несло нестерпимым жаром, и мы, поднявшись, побежали вперед. Вперед, на поиски взбесившегося короля.
 Людвиг успел скрыться со своего балкончика до того, как термомины взорвались. Я это знал с абсолютной точностью. Знал, потому что его радиомаркер по-прежнему посылал сигналы. Король был жив, но мы знали, где он находится, и стремительно приближались к нему Выбежав с полуразрушенного балкона внутреннего двора, мы побежали по залам и комнатам дворца. Сигнал радиомаркера усиливался с каждой секундой, и я не сомневался, что скоро мы встретимся с Людвигом.
 Так оно и произошло. Мы выскочили в огромный, увешанный люстрами из горного хрусталя зал. Геральдические рисунки на его стенах говорили о том, что это и есть церемониальный зал. Зал официальных встреч и церемоний. В центре зала виднелся черный треугольник Изгара - магический знак колдунов-парзга из Страны слез.
 Все случилось в тот момент, когда мы пересекали этот самый магический треугольник. Акустический сигнал радиомаркера уже пищал беспрерывно, указывая на то, что король всего лишь в нескольких шагах от нас. Так оно и было. Мы увидели Людвига. Тук, не раздумывая, вскинул левую руку, пытаясь огнеметом уничтожить безумца. Но он не успел. Всего доли секунды не хватило киборгу, чтобы убить гнусного Людвига. Одного мгновения. Мгновения, от которого подчас зависит жизнь человека.
 Пол у нас под ногами исчез, и мы рухнули в пропасть. В пасть каменного мешка, который по воле безумного короля внезапно оказался на нашем пути.
 Если бы не Тук, этот неорганический монстр мгновенно сжевал бы нас. Захлопнул свою каменную пасть, и нас бы не стало. Но Тук помешал ему. Едва мы оказались на дне каменного мешка, примерно на глубине трех метров, как киборг, мгновенно сообразив, что случилось, уперся уцелевшей рукой и ногами в противоположные стенки. Мешок попытался нас сжать, но кость, в виде гвардейца Теров, застряла в его каменном горле.
 По всему виду Тука было заметно, что он с большим трудом удерживает от захлопывания этот чудовищный пресс. Напрягая все свои нечеловеческие сверхсилы, киборг еле сдерживал давление каменного монстра.
 - Забирайся наверх, хозяин. Ты должен спастись, - проговорил он сквозь зубы.
 Я хотел что-то сказать, как-то ободрить Тука, но, осознав всю ненужность слов, просто стал выбираться из каменного мешка. Ободрав в кровь пальцы, цепляясь за малейшие выступы, я потихоньку выползал наверх. Двоим нам все равно было не спастись, и Тук дал мне шанс выжить. Дал мне шанс уничтожить безумного короля. В который уже раз спас мою жизнь. В последний раз спас мою жизнь.
 Горловина каменного мешка с каждой секундой становилось все уже и уже. Мешок медленно, но неуклонно сжимался. Слышался хруст ломаемых костей Тука, но киборг не сдавался. Несмотря ни на что, он давал мне возможность спастись.
 И я спасся. В последний момент, перед тем как пасть каменного монстра окончательно захлопнулась, я ухватился за край ямы и, подтянувшись, резким рывком смог выбраться из смертоносного капкана.
 "Убей его, Тутанканара!" - услышал я последний крик моего друга, и пасть каменного мешка захлопнулась. Гвардеец Тук был на пути в Великий Тер.
 Слезы катились у меня по щекам, когда я выходил из сияющего золотом церемониального зала. Я шел на сигнал радиомаркера, и лишь одна мысль, лишь последние слова моего друга не давали мне покоя.
 "Убей его, Тутанканара!" - стучало в моей голове.
 "Убей его, Тутанканара!" - кричал мертвый Тук.
 "Убей его, Тутанканара!" - отзывалось в моей душе.
 "Прав был Ро из рода Теров, когда говорил, что гвардейцы - это не роботы. Это действительно люди. Искусственные люди, которые зачастую лучше многих рожденных женщиной людей. Теперь я понимаю Ро, когда он с такой болью говорил о смерти своего киборга. Теперь я понимаю его".
 Я остановился. Сделал несколько глубоких вдохов. Жизнь начала потихоньку возвращаться ко мне. Я был жив. Несмотря ни на что, до сих пор все еще был жив. А следовательно, у Людвига шансов выжить становилось все меньше и меньше.
 "Быть может, это будет последнее, что я сумею сделать в своей короткой жизни, - подумал я, - но я убью безумного короля. Чего бы мне это ни стоило, вырву сердце у этого гнусного монстра. Даже если у меня останется живой лишь одна клеточка организма, я перегрызу горло Людвигу. Ему от меня не уйти. Что бы ни случилось, ему меня не остановить. Потому что я Тутанканара. Тот, кого остановить невозможно".
 Услышав призыв радиомаркера, я подскочил к одной из множества дверей, ведущих из коридора. Теперь я точно знал, за какой из них спрятался Людвиг. Одним ударом ноги выбив дверь, я бросил в комнату плитку пластиковой взрывчатки. Предварительно установив время взрыва на единицу.
 И он прогремел, этот взрыв. Ровно через секунду после того, как я бросил взрывчатку и встал, прижавшись к стене у входа в комнату, где прятался владыка Пандерлоноса. Взрыв вырвал остатки двери. На ее месте образовался прогал с неровными краями. И из этого пролома повалил густой дым.
 Когда я спустя несколько секунд вошел в развороченную взрывом комнату, я уже знал, что не убил короля. Звуковой сигнал маркера по-прежнему громко пищал. Комната имела еще один выход. Тоже развороченный взрывом, он чернел черным прогалом в каменной стене.
 Я знал, что не убил Людвига. Кровожадный маньяк опять каким-то чудом выжил. Я это знал, но я знал также, что ранил его. Серьезно ранил всемогущего Людвига.
 Дорожка свежей ярко-красной крови вела в пролом, и она красноречиво говорила о том, что я все же достал короля. Ранил неуловимого Людвига.
 "Он действительно стал смертей", - подумал я.
 Я уже собрался и дальше преследовать раненого врага, когда заметил предмет, который король держал там, на балкончике. Когда выкрикивал пламенные речи. Когда призывал мертвецов к походу на Землю.
 Это действительно был наплечный мешок. Взрыв вытряхнул его содержимое, и я ужаснулся увиденному. В мешке был Тер. Точнее, то, что осталось от него. Это наверняка был один из тех специалистов по военному делу, что направились в Страну слез до нас. Я не знал, был ли это Ланс или Рем. Это было неважно. Это уже не имело значения. Тер был мертв. Мертв окончательно, а не так, как был мертв до момента взрыва.
 Собственно, от Тера осталась лишь голова и грудная клетка. Все остальное пространство мешка занимал парандейский клещ. Это мерзкое создание, внедрившись в кровеносную и нервную систему Тера, заменило ему организм. Стало его телом. Телом обезумевшей от боли головы.
 Взрыв раздавил клеща. Раздавил, словно консервную банку. Большая красно-зеленая лужа растеклась от разорванного в клочья наплечного мешка, указывая на то, что и мерзкое существо тоже мертво.
 "Теперь понятно, почему мы были дезинформированы и попали в ловушку там, в ущелье. Теперь понятно, откуда у Людвига столько молекулярных мечей. Имея живого, хоть и ничего не понимающего Тера, Людвиг мог творить многое. Копаясь в его биоэнергетике, он мог извлекать оттуда все, что угодно. Любых монстров. Любые молекулярные мечи. В любом количестве. Таская все еще живой организм Тера в наплечном мешке, он мог в любой момент выловить из его подсознания любой образ. Выловить из подсознания Тера - специалиста в области войны. Военного эксперта, наверняка много чего повидавшего в жизни. Много каких чудищ уничтожившего. И неважно, что Тер при этом ничего не понимал, все еще живя лишь потому, что к его исковерканному телу присосался парандейский клещ. Важно то, что он был жив. И следовательно, из его души, из его энергоинформационного поля Людвиг мог черпать нужные ему сведения", - Пусть тебя примет великий Тер, - пожелал я напоследок наконец-то обретшему вечный покой Теру и пошел дальше.
 Я безошибочно определял, где прошел король. Ни разу не ошибся. Да и трудно было ошибиться, трудно было не увидеть кровавые следы, оставляемые раненым. Следы вели вниз, в подвалы замка, и, судя по усиливающемуся сигналу радиомаркера, я догонял Людвига.
 Я уже почти догнал его. Я даже заметил мелькнувшую впереди залитую кровью спину короля, когда на пути у меня встали мертвые воины. Они были вооружены обоюдоострыми мечами из гарнзгайской стали, и я легко справился с ними. Людвиг явно ослабел и не мог выставить против меня достойных противников.
 Прорубив во вставших на моем пути мертвецах проход, я устремился дальше. Немного пробежав не оглядываясь, бросил за спину пластиковую взрывчатку и сразу же спрятался за колонной.
 Едва дождавшись, когда прогремит взрыв, кинулся вперед. Перед взрывом я заметил дверь, за которой скрылся король. И как только грохот взрыва утих, я забросил туда последнюю плитку взрывчатки.
 Когда я вошел в развороченный зал, владыка Пандерлоноса был еще жив. Из правого бока Людвига выбегала алая кровь. Много крови. Король лежал в алой луже. Кроме огромной раны в боку, у него была оторвана кисть правой руки. Он тяжело дышал и был без сознания.
 "Ну, вот и все, великий душегуб. И тебе пришел конец. Осталось лишь добить тебя. Добить так, чтобы от твоего тела не осталось и мокрого места. Чтобы души порабощенных тобою миллиардов людей выпорхнули на свободу", - подумал я и взмахнул мечом.
 Но злой рок не позволил мне убить Людвига. Сам дьявол вмешался в судьбу короля. Час его смерти еще не пробил.
 Когда, уже взмахнув мечом, я опускал его на лежащего передо мной похитителя душ, я поскользнулся и внезапно потерял равновесие. Я стал падать и бессильно замахал руками. Молекулярный меч отлетел далеко в сторону, а я упал на каменный пол. Упал, сильно ударившись затылком, и потерял на несколько секунд сознание.
 Когда пришел в себя, то первое, что увидел, была крысиная морда Людвига. Король, весь испачканный в собственной крови, склонился надо мной. Кровь из его разбитого лица капала на меня, и я совсем близко увидел злобные глаза владыки Пандерлоноса.
 Я попытался вскочить. Схватить его за горло. Но тщетно я пытался приподнять распластанные на полу руки и ноги. Мои конечности были обхвачены лианами плотоядного цветка Рагз. Я был распят на полу и связан прочнейшими отростками этого ужасного цветка. Мои ладони были словно прибиты к полу.
 Цветок медленно, но верно сжимал свои объятия, и я знал, что не пройдет и получаса, как я буду мертв. Железные объятия цветка-людоеда задушат меня. И когда сердце в моем теле перестанет биться, появится головка цветка Разг. Появится, чтобы облить меня ядовитым разъедающим тело соком. А когда мое тело достаточно размякнет, пропитанное этим соком, цветок сожрет меня. Медленно, не торопясь, всосет в себя мое бренное тело.
 - Наконец-то, Джаггер, я тебя поймал, - услышал я слова Людвига.
 Король говорил чуть слышно. Чувствовалось, что каждое слово дается ему с большим трудом.
 - Сначала я хотел просто поймать тебя и скормить клещу. Парандейский клещ - это такая душка. Ты бы жил и, сам того не ведая, служил мне. Мне - великому Людвигу. Но после того, что ты сделал со мной, я решил, что ты недостоин такой чести. Я тебя убью. Убью, но не сейчас. Чуть позже.
 Держась уцелевшей рукой за раненый бок, король с трудом поднялся.
 - Если ты не против, я отлучусь ненадолго, - сказал он. - Мне надо срочно подлечиться. Ты покгг полежи тут. Подумай перед смертью о том, о сем. Я вернусь, когда твое тело начнет синеть в железных объятиях этого милого цветка. Я вернусь для того, чтобы посмотреть, как ты будешь умирать.
 Проговорив это, король, пошатываясь из стороны в сторону, ушел.
 "Что ж, приходи! Я тебя встречу достойно. Так, как подобает бойцу тай-пи", - подумал я и стал настраивать свою биоэнергетику.
 Полчаса, отпущенных мне королем, вполне хватит, чтобы войти в состояние бойца тай-пи.
 Это древнейшее и самое опасное боевое искусство, и я владел им в совершенстве. В свое время мне довелось его изучить, и бывали моменты в жизни, когда оно меня спасало. Спасало в самых критических ситуациях. В тай-пи все решает настрой бойца, и биоэнергетика значит куда больше крепких мускулов. Главное в тай-пи - концентрация. Бойцу тай-пи нужно, сосредоточившись, отключившись полностью от всего внешнего физического мира, нанизать на свое псевдоастральное, седьмое тело оранжевые т-поля. И если это удалось, если боец управляет в совершенстве своей биоэнергетикой, то он непобедим. Ничто и никто не может остановить его. Сила невидимого духа бойца тай-пи многократно превышает физическую силу любых его противников.
 Когда спустя полчаса Людвиг вернулся, я уже был готов к встрече с ним. Король подлечился. Весь в белоснежных бинтах, с забинтованной правой рукой он прямо сиял от счастья. Он пришел насладиться великолепным зрелищем. Зрелищем моей смерти. Моей мучительной смерти.
 К тому времени я выглядел неважно. Сжатое лианами тело посинело от недостатка крови. Твердые лианы цветка Рагз впились кровавыми полосами в мое тело. Жить мне осталось недолго. Скоро появится головка плотоядного цветка, и я умру. Умру на глазах у своего врага.
 Не знаю почему, но Людвиг не подходил ко мне близко. То ли боялся, что я каким-либо образом дотянусь до него, то ли сам опасался попасть в объятия коварного цветка. Король стоял в десятке метров от меня, и мне это совсем не нравилось. Как бы быстро я ни сумел преодолеть это расстояние, королю вполне могло хватить времени, чтобы спастись. Мысль всегда движется быстрее самого стремительного тела. Одно усилие воли Людвига, и он опять станет недосягаем для меня. Опять уйдет. Этого я допустить не мог. Я должен был действовать наверняка.
 - А, Людвиг, - задыхаясь, проговорил я. - Ты пришел посмотреть на свою смерть. И ты ее увидишь. Я, Тутанканара, тебе это гарантирую.
 Король, сочтя мои слова удачной шуткой, захохотал. Людвигу показалось ужасно смешным, что распятый перед ним человек, абсолютно беспомощный человек, который через минуту умрет, угрожает ему. Ему, великому Людвигу.
 Но он забыл одну простую вещь. И минута подчас может очень много значить. Подчас одна минута способна изменить всю жизнь человека. Или приблизить его смерть.
 Воспользовавшись тем, что владыка Пандерлоноса, захохотав, на мгновение отвлекся, я изо всей силы, изо всей силы бойца тай-пи дернул руками. Выдернув окровавленные руки из капкана плотоядного цветка, я одним резким движением сел. Обрывки лиан, опутывающих мое тело, с треском разлетелись в разные стороны, и я мгновенно вскочил на ноги.
 Я знал, что мне не успеть. Я никак не успел бы преодолеть десяток метров, отделявших меня от короля. Как бы я ни был силен сейчас, Людвиг все же успеет заслониться от меня какой-нибудь очередной мерзостью. Мысль движется быстрее человека, и опередить ее невозможно.
 Но я все же опередил короля. Я включил тот самый прибор, который дал мне Тук. Я включил парализатор энергополя и замер как вкопанный. Замер и мой враг, будто окаменел.
 Все дальнейшее происходило, словно при замедленной киносъемке. Прилагая невероятные усилия, я двигался к королю. Создавалось впечатление, что на меня навалили целую гору земли, а мои ноги и руки замуровали в пластобетон. Я двигался, как будто пробиваясь сквозь толщу земной коры. Но я все же двигался. Двигался вперед, к моему врагу.
 А он стоял, замерев, не в силах пошевелиться. Не в силах использовать свои супервозможности. Людвиг с ужасом наблюдал, как я медленно приближаюсь. Как я ударяю его в грудь. Как я, прорвав одежду, пробив корсет из мышц и костей у него на груди, вырываю из его тела сердце.
 Людвиг еще был жив, когда увидел, как бьется оно у меня в руке. Он, с застывшими от смертельного ужаса глазами, видел, как его поганое сердце падает мне под ноги и как я одним движением расплющиваю его.
 Увидев это, увидев брызнувшие во все стороны ошметки своего черного сердца, король умер. Словно кто-то выдернул стержень из тела Людвига, и он мешком свалился на пол.
 В этот момент действие парализатора прекратилось, и я вновь стал нормально двигаться. Посмотрел на свою окровавленную руку, потом на раздавленное сердце Людвига и упал, сотрясаемый ужасными судорогами. Начался отход искусственно созданной биоэнергетики. Началась обязательная после состояния бойца тай-пи "ломка" организма.
 Не знаю, сколько я пролежал без сознания. Может быть, минуту. Может быть, час. Я совершил то, к чему стремился. Я сделал все, что было в моих силах, и время потеряло значение.
 Но жизнь удивительная штука. Замечательная штука - жизнь. Вопреки всему, она всегда одерживает верх. Что бы ни случилось - жизнь всегда побеждает.
 Жизнь брала свое, и я открыл глаза.
 Звук вызова видеофона локальной связи назойливо лез в уши, и я, превозмогая боль усталого организма, достал из кармашка на поясе миниатюрный прибор. Первым делом мне бросилось в глаза, что рядом с индикатором радиомаяка Молкома замигал индикатор маяка Лары. Лара была жива, и это меня обрадовало. Включив видеофон, я увидел на маленьком экране прибора самое дорогое для меня лицо. Лицо моей Майи.
 - Леон, что с тобой? Ты не ранен? Где мы, Леон? - взволнованно проговорила она.
 - Все нормально, Майя. Мы на Земле. На нашей родной Земле, - ответил я и счастливо улыбнулся.

URL: https://lib.co.ua/sfiction/podgornyhsergey/leondgagger12.jsp