Жанр: Электронное издание
РОБЕРТ ГОВАРД
Повести и рассказы.
Порядок расположения серий рассказов и отдельных произведений соответствует
порядку их публикации в библиотеке остросюжетной литературы от Дениса,-
http://mysuli.aldebaran.ru
Царь Кулл:
Бегство из Атлантиды.
Царство теней.
Алтарь и скорпион.
Черная бездна (неоконченное).
Кошка Делькарды.
Череп молчания.
Предрассветные всадники (неоконченное).
Сим топор я буду править!.
Удар гонга.
Мечи Пурпурного Царства.
Колдун и воин (неоконченное).
Зеркала Тузун Туна.
Валузия (сборник стихов).
Проклятие золотого черепа.
Соломон Кейн:
Ричард Тугуд "Соломон Кейн. Хронология".
Перестук костей.
Под пологом кровавых теней.
Черепа среди звезд.
Клинки братства.
Холмы смерти.
Луна черепов.
Крылья в ночи.
Ужас пирамиды.
Десница судьбы.
Замок дьявола.
Ястреб Басти.
Дети Ашшура.
Бран Мак-Морн:
Ожившее предание.
Черви Земли.
Короли Ночи.
Джеймс Эллисон:
Воин снегов (роман).
Долина червя.
Каменное сердце.
Шествующий из Валгаллы.
Турлоф О'Брайен:
Куда ушел Седой Бог.
Черный человек.
Боги Бэл-Сагота.
Кормак Мак-Арт:
Тигры морей.
Мечи Северного моря.
Ночь волка.
Мерзкое святилище.
Черный Вулми:
Мечи Красного Братства.
Месть Черного Вулми.
Де Монтур:
В лесу Виллефэр.
Когда восходит полная луна.
Стивен Костиган:
Моряк Костиган и Свами.
По правилам Акулы.
Разбитые кулаки.
Великодушие настоящего мужчины.
Честь корабля.
Кулачный боец.
Викинги в бойцовских перчатках.
Ночь битвы.
Китайские забавы
Генерал Стальной Кулак.
Бой без правил.
Эль Борак:
Кровь богов.
Страна кинжалов.
Сын белого волка.
Появление Эль Борака.
Рассказ Хода Хана.
Железный воин.
Лал Сингх:
Рассказ о кольце раджи.
Лал Сингх - воин Востока.
Брекенридж Элкинс:
Джентльмен с Медвежей Речки.
Кордова ковбоев не жалует.
Брекенридж Элкинс и налоги.
Лихие дела в Красном Кугуаре.
Серенада Жеваного Уха.
Мирный странник.
Пока клубился дым.
Элкинсы не сдаются!.
Пламя Ашурбанипала:
Черный камень.
Грохот труб.
Delinda Est.
Обитатели Черного побережья.
Дом Эрейбу.
Черный Канаан.
Луна Замбибве.
Голуби Ада.
Долина сгинувших.
Сердце старого Гарфилда.
Тень Зверя.
Пришелец из тьмы.
От любви к Барбаре Аллен.
Дети тьмы.
Живущие под усыпальницами.
Повелитель кольца.
Дом, окруженный дубами.
Тварь на крыше.
Голос Эль-Лила.
Мертвые помнят.
Келли-Колдун.
Ужас из кургана.
Остров смерти.
Золото пустыни.
Гончие смерти.
Эксперимент Джона Старка.
Не рой мне могилу.
Погибель Дэймода.
Каирн на мысе.
Последняя песнь Казонетто.
Повелитель Самарканда.
Гиена Сенекозы.
Змея из ночного кошмара.
Испанское золото.
Нож петля и пуля.
Ястребы над Египтом.
Боги Севера.
Вероотступники.
Двое против Тира.
Тень Вальгары.
Нехт Самеркенд.
Дорога в Азраэль.
Язычник.
Фессалийцы.
Твои школьные дни.
Купидон против Поллукса .
Размышления слабоумного.
Зверь из бездны.
Роберт Говард
"Царь Кулл"
Бегство из Атлантиды
"Exile of Atlantis"
ORC Даумантис
Солнце садилось. Его последние алые лучи заливали землю и лежали кровавыми
коронами на покрытых снегом вершинах. Три человека, вдыхая запахи, принесенные
ветром из далеких лесов, полюбовались угасанием дня, а потом обратились к более
насущным нуждам. Один из них, готовивший оленину на маленьком костре, потрогал
дымящееся кушанье и облизнул палец с видом знатока.
- Готово. Кулл, Хор-нак, можно есть!
Говоривший был молод, почти мальчик, высокий, широкоплечий паренек с узкой
талией, двигавшийся с изяществом леопарда. Из его товарищей одни был постарше,
властный, крепко сложенный волосатый мужчина со свирепым лицом. Другой казался
близнецом говорившего, не считая того, что он был немного крупнее - выше, крепче
в груди и шире в плечах. Даже больше, чем первый юнец, он производил впечатление
стремительности, скрытой в длинных гладких мышцах.
- Хорошо, - сказал он. - Я голоден.
- А когда ты не бываешь голоден, Кулл? - пошутил первый.
- Когда я сражаюсь, - ответил Кулл серьезно.
Второй бросил на своего друга быстрый взгляд, словно пытаясь проникнуть в его
мысли.
- Ну а тогда ты жаждешь крови, - вмешался старший. - Ам-ра, кончай
трепотню и подавай нам поесть.
Опускалась ночь, замерцали звезды. Над погруженной в сумерки горной страной
проносился слабый ветер. Где-то вдали внезапно заревел тигр. Хор-нак инстинктивно
потянулся к лежащему рядом с ним копью с кремневым наконечником. Кулл повернул
голову, и странный блеск появился в его холодных серых глазах.
- Полосатые братья вышли на охоту, сказал он.
- Они поклоняются восходящей луне. - Ам-ра показал на восток, где уже
появилось красноватое сияние.
- Почему? - спросил Кулл. - При луне они видны и их добыче, и их врагам.
- Когда-то, много сотен лет тому назад, - сказал Хор-нак, - царь-тигр,
преследуемый охотниками, воззвал к женщине на луне, и она скинула ему вниз лозу,
по которой он взобрался к ней на луну и провел там много лет в безопасности. С тех
пор весь полосатый народ поклоняется луне.
- Я в это не верю, сказал Кулл резко. - Почему полосатый народ должен
почитать луну за то, что та помогла одному из них, сдохшему уже давным-давно?
Множество тигров взбиралось на Обрыв Смерти, спасаясь от охотников, но они не
поклоняются этому обрыву. Да и как они могут знать о том, что случилось так давно?
Хор-нак нахмурился.
- Не слишком-то приличествует тебе, Кулл, вышучивать твоих старейшин или
насмехаться над легендами усыновившего тебя народа. Эта повесть должна быть
правдивой, потому что она передавалась из поколения в поколение, дольше людской
памяти. То, что всегда было, то и должно быть вовеки.
- И в это я не верю, вторично возразил Кулл. - Эти горы были всегда, но когданибудь
они рассыплются в песок и исчезнут. Когда-нибудь море покроет эти горы...
- Хватит святотатствовать! - вскричал Хор-нак сердито. - Кулл, мы близкие
друзья, и я терплю все это, потому что ты еще молод. Но одно ты должен зарубить себе
на носу - уважай традиции. Ты смеешься над обычаями и путями нашего народа, ты,
кого этот народ спас в дебрях, кому он дал дом и племя.
- Я был безволосой обезьяной, бродящей по лесам, - честно признал Кулл, не
стыдясь. - Я не умел говорить на языке людей, и моими единственными друзьями
были тигры и волки. Я не знаю, кем были люди моего народа, чья кровь течет в моих
жилах.
- Это все не имеет значения, - прервал его Хор-нак. - Хоть ты и похож на
человека из племени изгнанников, живших в Долине Тигров, которые погибли во
время Великого Наводнения, это ничего не значит. Ты проявил себя доблестным
воином и великим охотником...
- Где ты найдешь равного ему в метании копья или в борьбе? - прервал его Амра
с загоревшимися глазами.
- Истинная правда, - сказал Хор-нак. - Он делает честь племени Приморских
гор, но, не смотря на все это, он должен придерживать свой язык и научиться
относиться с почтением к святыням прошлого и настоящего.
- Я не насмехаюсь, - сказал Кулл спокойно. - Но я знаю, что многое из того, о
чем говорят жрецы, - это ложь, потому что я бегал с тиграми и знаю диких зверей
лучше, чем эти жрецы. Животные - это не боги и не дьяволы, они подобны людям,
только без похоти и жадности человека.
- Опять святотатство! - воскликнул Хор-нак сердито. - Человек - это
величайшее творение Валки!
Ам-ра вмешался, пытаясь изменить тему беседы.
- Утром я слышал бой береговых барабанов. На море идет война. Валузия
сражается с лемурийскими пиратами.
- Проклятье тем и другим! - проворчал Хор-нак.
Глаза Кулла снова заблестели.
- Валузия! Земля чар! Когда-нибудь я увижу великий Город Чудес!
- И скверным будет этот день, буркнул Хор-нак. - Тебя закуют в цепи, и тебе
будет суждена пытка и смерть. Ни один человек из нашего народа не видит Великого
Города иначе, как попав в рабство.
- Проклятие ему, - пробормотал Ам-ра.
- Проклятие и кровавая судьба! - воскликнул Хор-нак, грозя кулаком востоку. -
За каждую каплю пролитой атлантами крови, за каждого раба, надрывающегося на их
проклятых галерах, да постигнет черное проклятие Валузию и все Семь Империй!
Ам-ра воодушевленно вскочил на ноги и повторил часть проклятия. Кулл отрезал
себе еще один ломоть жареного мяса.
- Я дрался с валузийцами, сказал он. - И они храбро сражались, но убивать их
было легко. И они вовсе не выглядели свирепыми.
- Ты дрался со слабаками из стражи северного берега, - проворчал Хор-нак, -
или же с командами выброшенных на берег купеческих судов. Подожди, пока ты не
встанешь лицом к лицу с налетающими Черными Отрядами или с самим Великим
Воинством, как стоял я. Хай! Вот тогда ты и напьешься крови! Я грабил валузийские
берега с Гандаро, Носителем Копья, когда я был младше тебя, Кулл. О, огнем и мечем
мы прорвались далеко вглубь империи. Пятьсот человек нас было, из всех прибрежных
племен Атлантиды. А вернулось из нас только четверо! У деревни Ястребов, которую
мы разграбили и сожгли, передовые из Черных Отрядов раздавили нас. Хай! Там копья
напились и мечи утолили жажду! Убивали мы и убивали нас, но когда гром битвы
затих, четверо из нас бежали с поля боя, и все - жестоко израненные.
- Аскаланте рассказывал мне, - продолжал Кулл о своем, - что стены вокруг
Хрустального Города в десять раз выше высокого мужчины, что блеск золота и серебра
слепит глаза, а женщины, гуляющие по улицам или глазеющие из окон, одеты в
странные гладкие одежды, блестящие и шуршащие.
- Уж Аскаланте-то должен знать, - мрачно сказал Хор-нак, - раз он был у них
рабом так долго, что забыл свое доброе атлантское имя и вынужден с тех пор
обходится валузийской кличкой, которую они ему дали.
- Он убежал от них, - заметил Ам-ра.
- Да, но на каждого раба, вырывающегося из темниц Семи Империй, приходится
семеро гниющих в темницах и умирающих каждый день, ибо не подобает атланту
влачить рабскую жизнь.
- Мы враждовали с Семью Империями с испокон веков, - пробормотал
задумчиво Ам-ра.
- И будем враждовать, пока мир не рухнет! - с диким довольством сказал Хорнак.
- Ибо Атлантида, благодарение Валке, враг всем людям.
Ам-ра поднялся и взял копье, готовясь встать на страже. Остальные двое прилегли
на траву и почти мгновенно заснули.
Что снилось Хор-наку? Возможно, битва или громовой топот буйвола, а быть
может - девушка из пещер. Что же до Кулла...
Сквозь туманы его сна пробились издалека золотые голоса труб. Облака лучистого
сияния плыли над ним, и вот величественное зрелище открылось его спящей душе.
Неисчислимое скопление людей без края и конца, их оглушительные крики,
сливающиеся в громовой рев, в котором угадывались слова незнакомой речи.
Послышалось слабое бряцание стальных доспехов - отряды огромного воинства
появились справа и слева. Туман поредел, и из него отчетливо выступило лицо,
увенчанное царской короной, с профилем ястреба, бесстрастное, неподвижное, с
глазами, напоминавшими цветом холодные серые волны северного моря. И тогда
вновь прогремели голоса: "Славься царь! Славься царь! Славься, царь Кулл!".
Кулл вздрогнул и очнулся. Луна озаряла дальние горы, ветерок шелестел в высокой
траве. Рядом храпел Хор-нак, а Ам-ра стоял на страже - нагая бронзовая статуя на
фоне звезд. Взгляд Кулла скользнул по его собственному скудному одеянию -
леопардовой шкуре, обернутой вокруг бедер. Голый варвар-дикарь... Глаза его
заблестели. Царь Кулл!
Он снова погрузился в сон.
Поднявшись наутро, они направились к пещерной стоянке своего племени. Солнце
стояло еще невысоко, когда их взорам открылась широкая голубая река и показались
знакомые темные зевы пещер.
- Глядите, - резко выкрикнул Ам-ра. - Они кого-то жгут!
Перед пещерами возвышался крепкий столб, к которому была привязана молодая
девушка. В глазах людей, столпившихся вокруг, не было ни следа жалости.
- Самрита, - сказал Хор-нак с окаменевшим лицом. - Она вышла за
лемурийского пирата, это распутница.
- Да! - буркнула женщина с жестокими глазами. - Моя родная дочь стала
позором Атлантиды. Больше она мне не дочь! Дружок ее помер, а Самриту выбросило
на берег, когда их корабль был разбит нашим.
Кулл с сочувствием разглядывал девушку. Он не мог понять, почему все эти люди,
ее собственная плоть и кровь, так ополчились на нее просто потому, что она полюбила
врага их народа. Во взорах, обращенных к ней, Кулл уловил лишь одни взгляд участия.
Странные голубые глаза Амры были полны печали и сочувствия.
Трудно сказать, какие чувства отражались на неподвижном лице Кулла, но взгляд
обреченной девушки не отрывался от его взора. В ее глазах не было страха, лишь
напряженный зов. Взгляд Кулла упал на поленья у ее ног. Скоро жрец,
выкрикивающий сейчас проклятия рядом с ней, подожжет эти поленья факелом,
дымившимся сейчас в его левой руке. Кулл видел, что девушка была прикована к
столбу тяжелой деревянной цепью, своеобразным, типично атлантским изделием. Он
не смог бы разорвать эту цепь, даже если бы пробился сквозь преграждавшую ему путь
толпу. Глаза девушки умоляли его. Взглянув еще раз на поленья, он прикоснулся к
длинному кремневому кинжалу за поясом. Она поняла, кивнула, в глазах ее вспыхнула
искорка надежды.
Кулл ударил так же неожиданно и внезапно, как кобра. Он выхватил нож из-за
пояса и метнул его. Нож вошел прямо под сердце, убив девушку мгновенно. Люди
застыли, словно зачарованные. Кулл повернулся, метнулся в сторону и вскарабкался по
двадцатифутовому отвесному обрыву, точно кошка. Кто-то из ошарашенной толпы
схватил лук и прицелился. Кулл перевалился через край обрыва, лучник прищурился
- и тут Ам-ра, словно нечаянно, подтолкнул его, и стрела ушла далеко в сторону. И
Кулл исчез.
Он слышал крики у себя за спиной. Его соплеменники, воспламененные жаждой
крови, дико ринулись за ним, чтобы догнать и убить за нарушение их странного и
кровавого кодекса чести. Но никто в Атлантиде не мог бы обогнать Кулла из племени
Приморских гор.
Кулл спасается от своих соплеменников лишь с тем, чтобы попасть в плен к
лемурийцам. Следующие два года он проводит рабом на галере, пока ему не удается
бежать. Он пробирается в Валузию, где становится отверженным в горах, а затем
его хватают и бросают в темницу. Удача улыбается ему, и он становится сначала
гладиатором на арене, затем солдатом воинства и, наконец, военачальником. Тогда,
опираясь на наемников и некоторых недовольных аристократов, он захватывает
трон. Кулл убивает деспотичного царя Борну и срывает корону с его окровавленной
головы. Сон становится явью. Атлант Кулл восседает на троне древней Валузии.
Роберт Говард
"Царь Кулл"
Царство теней
"The shadow kingdom"
I. Кулл, царь Валузии
Рев труб нарастал, как приливная волна, как шум прибоя, бьющегося о белые
скалы Валузии. Из толпы слышались радостные возгласы, женщины бросали цветы, а
стук серебряных подков все приближался, и вот, наконец, первые ряды воинов
показались на широкой светлой улице, огибавшей устремленную в небо Башню Славы.
Впереди, трубя в длинные золотистые фанфары, ехали герольды - стройные
юноши в пурпурных одеяниях. За ними шли лучники - высокие статные горцы,
следом за лучниками - тяжеловооруженная пехота: широкие щиты громыхали в такт
шагам, в том же темпе покачивались наконечники копий. За пехотой следовали
лучшие в этом мире воины - Алые Убийцы, от шлемов до шпор все в красном. Они
величаво проплыли на своих великолепных скакунах и, хотя, несомненно, хорошо
слышали обращенные к ним восторженные возгласы, смотрели прямо перед собой,
застыв в седлах, словно бронзовые изваяния. За этими гордыми, страшными в бою
воинами пестрыми потоками влились на площадь отряды наемников: диких
кочевников из My и Каалу, вооруженных широкими тяжелыми мечами и дротиками. За
ними, в некотором отдалении, тесно сомкнув ряды, шли лучники из Лемурии. Позади
всех - легкая пехота, а замыкали шествие снова горнисты.
Это изумительное зрелище щемящей болью восторга отзывалось в сердце Кулла,
царя Валузии. Вот он скользнул взглядом по горнистам; вот поднял руку, отвечая на
приветствия всадников, остановил взгляд на пехоте. Его глаза вспыхнули, когда в поле
зрения показались Алые Убийцы, зрачки сузились, когда их сменили наемники. Эти
шли гордо, глядя на царя смело, но с уважением. Кулл ответил им таким же смелым
взглядом. Он ценил храбрость, а во всем мире не было воинов отважнее, чем эти -
даже среди дикарских племен пограничья. Однако, сколь бы глубоким ни было это
чувство взаимного уважения, между ними не могло возникнуть даже намека на
дружеские отношения. Кулл, царь Валузии, был по происхождению атлантом, а не
валузийцем, а атланты издревле воевали со своими западными соседями. И хотя имя
Кулла было предано проклятью также среди гор и долин его собственного народа, а
сам он старался вытравить из памяти все, что касалось его происхождения, в нем еще
много оставалось от варвара, и давние обиды продолжали прочно гнездиться в его
сердце.
Парад войск закончился. Кулл повернул жеребца и твердой рукой направил его во
дворец. По дороге он бросил несколько слов сопровождавшим его членам Царского
Совета.
- Армия подобна мечу, - сказал он. - Нельзя позволять ржаветь оружию.
Из всё еще клубившейся на площади толпы слышались обрывки фраз:
- Это Кулл, видишь! Какой мужчина! Ты посмотри на его плечи! А какие
мускулы!
И тише, но с угрозой:
- Проклятый узурпатор!
- Да, это позор для Валузии, этот варвар на древнем Троне.
Острый слух Кулла уловил шепот, но царь не придал ему особого значения. Он
твердой рукой перехватил руль Клонившейся к упадку империи, еще более твердо его
удерживал - это, разумеется, далеко не всем было по нраву.
Когда придворные, льстиво поздравив его с удавшимся парадом, разошлись, царь
опустился на обитый горностаевым мехом трон и погрузился в тяжелые раздумья.
Слуга, почтительно склонившись в низком поклоне, доложил о том, что в соседнем
зале дожидается приема гонец пиктского посла. С трудом вырвавшись из лабиринта
запутанных проблем государственной политики, царь без особой симпатии взглянул на
непрошеного гостя. Это был широкоплечий воин, среднего роста, с характерной для
его расы смуглой кожей.
- Глава Совета Ка-ну, правая рука царя пиктов, приветствует тебя и просит
передать, что у пиршественного стола в его резиденции есть место для Кулла, царя
царей, императора Валузии.
- Хорошо, - ответил Кулл. - Передай почтенному Ка-ну, послу Западных
Островов, что повелитель Валузии отведает вина с его стола, как только луна взойдет
над холмами Залгары.
Пикт, однако, не двинулся с места.
- Мой вождь просит, чтобы ты пришел один, о господин.
Глаза царя озарились холодным, словно сталь меча, блеском.
- Один?
- Да, мой господин.
Они молча смотрели друг на друга, причем лишь тонкая паутинка этикета
сдерживала кипевшую в них взаимную межплеменную ненависть. Они обменивались
гладкими учтивыми фразами цивилизованной расы, которая не была расой ни того, ни
другого, а в глазах их горела давняя дикая ярость. Пусть Кулл был царем Валузии, а
пикт - представителем посла суверенной союзной страны, сейчас в зале приемов
встретились два варвара, ослепленные старой, как мир, ненавистью, оглушенные
шумом давно отгремевших сражений.
Перевес был на стороне царя, и он наслаждался этим в полной мере. Подперев
рукой голову, он долго смотрел в темные, непроницаемые глаза застывшего, как
статуя, посланника.
- Значит, я должен прийти, один? - тон вопроса Кулла был таким, что глаза
пикта грозно сверкнули. - А чем ты докажешь, что тебя действительно послал Ка-ну?
- Моим словом, - мрачно ответил пикт.
- С каких это пор можно верить слову пикта? - Кулл прекрасно знал, что пикты
никогда не лгут, но явно хотел вывести из себя собеседника.
- Я знаю, чего ты хочешь, о царь, - спокойно ответил тот. - Ты ждешь, чтобы я
выказал свой гнев. Напрасно. Но я уже достаточно зол и вызываю тебя на поединок. На
копьях, на мечах или на кинжалах, на конях или спешенными. Если ты мужчина,
прими мой вызов!
Царь взглянул на пикта с невольным уважением: столь безрассудная отвага не
могла не вызывать восхищения. Тем не менее, он не упустил оказии разозлить его еще
больше.
- Царь не может принять вызов от безвестного дикаря, - сказал он с
пренебрежением. - Можешь идти. Передай Ка-ну, что я приду - один.
Глаза пикта зловеще сверкнули. Весь дрожа от первобытной жажды крови, он
повернулся, медленно пересек зал приемов и исчез за огромной дверью.
Кулл задумался. Глава Совета пиктов хочет, чтобы он пришел к нему без охраны.
Почему? Заговор? Кулл дотронулся до рукояти длинного меча. Нет, пиктам слишком
выгоден мир с Валузией, чтобы нарушать его из-за каких то давних счетов. Кулл был
атлантом, извечным врагом всех пиктов, но он был также царем Валузии, сильнейшего
союзника Западных Островов. Он улыбнулся, подумав об иронии судьбы,
превратившей его во врага прежних друзей и союзника исконных врагов. Подчиняясь
жажде власти, он порвал узы дружбы, традиций, рода. И Валк, бог морей и суши,
свидетель - он эту жажду утолил сполна. Он стал царем Валузии - страны,
кренящейся к упадку, живущей лишь воспоминаниями о прежней славе, но все еще
могущественной, самой сильной из Семи Империй.
Его народ называл Валузию Страной Снов, и ему казалось, что он живет именно во
сне. Его удивляли дворцы и дворцовые интриги, армия и народ. Все это было похоже
на бесконечный маскарад, на котором настоящие лица скрываются за улыбающимися
масками. И ведь добыть трон оказалось совсем не трудно - стоило лишь смело
воспользоваться удачным случаем. Затем свист меча, восторженно принятая всеми
смерть тирана, умелое лавирование между политиками - и Кулл, искатель
приключений, выдворенный из родной Атлантиды, оказался на недосягаемой высоте
- он стал царем царей, властелином Валузии. Сейчас, однако, он отчетливо осознавал,
что удержать власть во много раз труднее, чем захватить. И вновь Кулл почувствовал
странное беспокойство. Кто он такой, чтобы править народом, хранящим необычные,
страшные, извечные тайны? Архистарым народом.
- Я Кулл! - сказал он сам себе, поднимая гордо голову. - Кулл!
Он обвел взглядом зал и ощутил вдруг в душе странную неуверенность. И тут он
заметил, что в темном углу стенная обивка едва заметно шевельнулась.
II. И безмолвные дворцы Валузии заговорили
Луна еще не показалась на горизонте, и сад освещался факелами, пылавшими в
серебряных держателях, когда Кулл занял почетное место за пиршественным столом
Ка-ну, посла Западных Островов. В после, сидевшем по его правую руку, трудно было
найти что-либо от той воинственной расы, представителем которой он был в Валузии.
Ка-ну был опытным дипломатом, состарившимся в гуще политических интриг, ни
племенные традиции, ни сословные предрассудки не имели над ним никакой власти.
Встретившись с человеком, он думал не о том, кто он такой и что собой представляет,
но о том, можно ли его использовать в своих целях, и если можно, то как.
Кулл вяло отвечал на учтивые вопросы Ка-ну, с тоской думая о том, что и он когданибудь
может стать таким же, как этот престарелый пикт. Посол был толстым и
обрюзгшим, с тех пор, когда он в последний раз держал в руках меч, прошло уже очень
много лет. А ведь Куллу встречались люди и постарше Ка-ну, шагавшие в бой в
первых рядах воинов.
За спиной Ка-ну стояла девушка необыкновенной красоты, наполнявшая вином его
кубок. Надо сказать, отдыхать ей не приходилось. Ка-ну беспрерывно сыпал шутками
и анекдотами, и Кулл, презирая в душе чрезмерную болтливость, тем не менее старался
не пропустить мимо ушей ни единого слова. За столом сидели также другие пиктские
вожди и дипломаты. Последние вели себя непринужденно, в поведении же первых
ощущалась определенная скованность, им нелегко было переступить через себя,
забыть о давних раздорах и вражде. И все же Кулл наслаждался атмосферой приема,
столь отличной от той, которая господствовала при его дворе. Как похоже это было на
Атлантиду.
Кулл пожал плечами. Что ж, Ка-ну, который, наверное, забыл, что он пикт, прав, и
ему, Куллу, тоже пора стать валузийцем не только внешне.
Когда луна оказалась, наконец, в зените, Ка-ну, который съел и выпил больше, чем
любые трое из его гостей вместе взятые, откинулся на софе и вздохнул с видимым
облегчением.
- Теперь оставьте нас, друзья, - сказал он. - Мы с царем должны обсудить дела,
о которых детям знать не положено. Да-да, ты тоже иди, моя малышка, дай я только
поцелую твои "сладкие губки" вот так, а теперь беги, бутончик ты мой розовый.
Ка-ну погладил седую бороду и посмотрел испытующим взглядом на угрюмо
молчащего Кулла.
- Так ты считаешь, Кулл, - сказал вдруг дипломат, - что Ка-ну старый
распутник, который годится лишь на то, чтобы лакать вино и щупать девок?
Кулл вздрогнул от неожиданности. Старик высказал вслух именно то, о чем он
только что подумал.
- Вино веселит разум, женщины прелестны, но - хе-хе! - не думай, что хоть
что-нибудь из этого мешает старому Ка-ну заниматься делом.
Он захохотал так громко, что его огромное брюхо заколыхалось, подобно медузе.
Кулл наклонился вперед. Это уже становилось похожим на издевку, и в глазах царя
загорелись грозные огоньки.
Посол потянулся за кувшином, наполнил свой кубок и взглянул на гостя. Тот молча
покачал головой.
- Ну, что ж, - нимало не смущаясь, сказал Ка-ну, - а моей старой голове
постоянно требуется разогрев. Я все больше старею, Кулл, так почему же я должен
отказываться от тех немногих удовольствий, которые нам, старикам, еще доступны.
Да, я старею, опускаюсь, меня гложет тоска.
Заметить это по его виду было, однако, трудно: румяное лицо посла лоснилось,
глаза блестели так, что седая борода казалась на его лице чем-то лишним. "И правда,
он прекрасно выглядит, - подумал Кулл, чувствуя себя слегка уязвленным. - Этот
старый прохвост утратил все черты своей - и его, Кулла, - расы, но, несмотря на это,
наслаждается старостью, как никто иной".
- Послушай же, - сказал, наконец, Ка-ну, - рискованное это дело - хвалить
юношу, глядя ему в глаза. Но я должен высказать то, что думаю о тебе на самом деле,
иначе мне не завоевать твоего доверия.
- Если ты хочешь завоевать его лесть
...Закладка в соц.сетях
