Абзац: Полный самый URL: https://lib.co.ua/old/sociology/s_ist97/95_122.jsp СОВЕТСКОЕ ОБЩЕСТВО 1920-1930-х ГОДОВ: СОЦИАЛЬНЫЙ ПОРТРЕТ СОЦИАЛЬНЫЙ ПОРТРЕТ МОСКОВСКИХ "ЛИШЕНЦЕВ" (КОНЕЦ 1920-х - НАЧАЛО 1930-х годов)* И.Ф.Юшин ВВЕДЕНИЕ Эта статья посвящена изучению социальных аспектов процесса лишения избирательных прав в Москве в конце 1920-х - начале 1930-х годов. Использованный подход базируется на алгоритме извлечения всей необходимой информации из источника средствами системы KLEIO. Этот алгоритм состоит из трех последовательных этапов: создания модели исторического источника и определения объема выборки для изучения пост авленной проблемы (в нашем случае - социальных аспектов лишения избирательных прав); кодирования информации, отражающей указанные аспекты, и перевода данных в статистический пакет для графической презентации и обработки статистическими методами; на третьем этапе результаты статистической обработки присоединяются к нарративу, извлеченному из KLEIO-базы данных и состоящему из фактов персональной биографии "лишенцев". На такой источниковой и методической основе реконструкция "социального пространства", в котором обитали гражд ане, лишенные избирательных прав, и предпринимается нами. Большая часть личных дел, изученных нами, относится к концу 1920-х годов, т.е. времени введения карточной системы распределения продуктов и промтоваров, проведения коллективизации, к началу периода отечественной истории, имеющего громкое название "строительство социализм а". Все это знаменовало сильнейший кризис, сопровождавший смену политического курса. В этой связи не удивительна та активная деятельность московских избирательных комиссий (районных, губернской), котор ая значительно интенсифицировалась в конце 20-х - в новой политической атмосфере лишение права участвовать в выборной кампании становилось сильнейшей мерой социального и политического контроля и эффективным средством управления обществом. Среди тех, кто должен был быть лишен избирательных прав в соответствии с многочисленными инструкциями, развивавшими соответствующие положения Конституции, были упомянуты: 1) лица, прибегающие к наемному труду с целью извлечения прибыли; Статья написана в рамках исследования, поддержанного грантом ЦентральноЕвропейского университета 798/1995. 95 2) лица, живущие на нетрудовые доходы, как-то доходы с предприятия, проценты с капитала и т.п.; 3) частные торговцы и коммерческие посредники; 4) монахи и духовные служители религиозного культа, для которых это занятие является профессией; 5) служащие и чины бывшей полиции, жандармерии и других карательных органов; 6) бывшие царские министры и их товарищи, директора департаментов, генерал-губернаторы, предводители дворянства, земские, уездные и крестьянские начальники и другие классные чины государственного апп арата царской России, причастные к работе карательных органов; 7) иждивенцы всех вышеупомянутых категорий; 8) душевнобольные и умалишенные; 9) осужденные с поражением в правах' . Эти категории расширили круг лиц, которые могли быть лишены избир ательных прав: был увеличен перечень бывших государственных чиновников, появились иждивенцы "лишенцев". Сделано это было и потому, что список, приведенный в Конституции РСФСР 1925 г. с его общими категориями, мог привести и приводил к путанице и произволу. Окончательное решение часто определялось теми, кто составлял и утвержд ал списки "лишенцев", зависело от их "классового чутья" и общего развития. Поэтому все последующие инструкции конкретизировали список категорий "лишенцев", добавляя также список и тех, кто не должен был лишаться прав, хотя и был "социально близок" к перечисленным группам населения^. Но в реальности избирательным комиссиям, "пятерк ам", домоуправлениям, отделениям милиции приходилось действовать не со столь определенными категориями. Социальная структура Москвы была более аморфной. Большая часть граждан, чьи личные дела хранятся сегодня в Центральном Муниципальном архиве Москвы (ЦМАМ) как личные дела "лишенцев", в действительности с трудом может быть отнесен а однозначно к любой из вышеперечисленных групп. Кто же они бь}ли на самом деле - исследованию этого вопроса и посвящена данная статья. ИСТОЧНИК И МЕТОДИКА ИЗВЛЕЧЕНИЯ ИНФОРМАЦИИ В связи с поставленной проблемой попытаемся выяснить, насколько источник позволяет ее осветить. Личные дела - один из самых распро' См.: Инструкция о выборах городских и сельских Советов и о созыве Съездов Советов РСФСР от 13 ноября 1925 г. // Известия ЦИК СССР. 1925. ь 266. 21 ноября. 2 В ст. 69 Конституции РСФСР 1925 г. перечислены следующие категории: а) лица, прибегающие к наемному труду с целью извлечения прибыли; б) лица, живущие на нетрудовые доходы, как-то доходы с предприятия, проценты с капитала и т.п.; в) частные торговцы и коммерческие посредники; г) монахи и духовные служители религиозного культа; д) служащие и чины бывшей полиции, жандармерии и других карательных органов; е) душевнобольные и умалишенные; ж) осужденные за корыстные и порочащие преступления. 96 страненных источников по советскому периоду. В них содержатся документы, составленные самим гражданином, учреждением, где он служил/р аботал, куда он обращался с просьбами и ходатайствами по поводу рассмотрения какого-либо вопроса. В любой из этих инстанций на него заводилось личное (персональное) дело. В случае вступления его в общественную организацию, партию или ареста первым следствием этого факт а также было заведение (личного) дела. Именно в 30-е годы закрепился формуляр личного дела с выяснением многочисленных деталей личной биографии. Кроме того, именно в 20-30-е годы в личных делах откладывались документы, детально описывающие происхождение и занятия гражданина, занятия родителей, родственников, характер их взаимоотношений и т.п. Эти сведения предоставлялись самим гражданином, включались в виде мотивировок в заявления и ходат айства, упоминались в автобиографиях и публичных выступлениях в ходе разного рода чисток, и т.д. и т.п. Социальные характеристики, наряду с политическими - лояльностью или активной поддержкой власти, были важнейшими показателями, в соответствии с которыми определялась личная судьба. В целом можно сказать, что по материалам лишений прав, чисткам государственного аппарата, партийным чисткам можно нарисов ать достаточно подробные и репрезентативные "социальные портреты" граждан, подвергшихся таким испытаниям или проверкам. В принципе преследуемые слои населения были определены заранее и директивно - в Конституции, законах, инструкциях советских и партий- ных органов. Но это не значит, что исследователь должен ограничиться только вычислением пропорций тех или иных категорий среди "лишенцев" или среди, например, вычищенных (принятых) в партию. На основ ании личных (персональных) дел возможно максимально широкое изучение "социального пространства", в котором жили и выживали представители указанных социальных и политических групп. Представляет интерес и то обстоятельство, что в случае с "лишенцами" можно рассматрив ать проведение государственной социальной политики на самом нижнем уровне - непосредственными исполнителями. Важная проблема, которую необходимо упомянуть в этой связи, это достоверность и полнота информации, представляемой в государственное учреждение или озвученной во время чистки, в процессе выдвижения на выборную должность и т.п. Вопрос состоит в том, мог ли гражданин скрыть какие-либо детали или основательные факты своей биографии или биографии своих ближайших родственников. Впрочем, ответ ясен зар анее - конечно, да! Резоннее задать следующий вопрос - как часто такие факты обнаруживались? Специальное исследование по этому вопросу было предпринято В.И.Тихоновым. Оно показало, что противоречия в личных делах между сведениями, предоставленными самим "лишенцем", и сведениями, собранными избирательными комиссиями, имеются в примерно 8% дел. Дублирующая же информация была собрана примерно в 60% случаев^. Аккуратность работы избирательных комиссий подтвер^ Тихонов В. И. Источнико-ориентированная база данных и противоречия источника // Круг идей: развитие исторической информатики. М., 1995. С. 307. 97 ждается как данными личных дел, где часто присутствуют сведения, запрошенные и собранные самими органами власти, так и результатами статистических расчетов. Практически все факты личной биографии исследов ались, и итоги рассмотрения личного дела зависели в первую очередь от занятий и социального положения всех членов семьи. Следующий вопрос состоит в том, как много людей должно было "модифициров ать" факты своей биографии? По социальному признаку абсолютное большинство населения страны было далеко от социального идеала, что было заведомо ясно и проверяющим и проверяемым. Это было еще одно основание для относительной свободы действий исполнительных органов - в нашем случае в процессе избирательных кампаний. Россия была и оставалась крестьянской страной, большинство ее населения - крестьяне, сельские жители^. Многие рабочие не потеряли связи с землей, а в годы разрухи в 1919-1921 гг. возвращались в деревню. Массовая демобилизация после 1922 г. также привела к росту крестьянского населения. Определение статуса крестьянского хозяйства - задача не тривиальная до настоящего времени. Поэтому сельские "корни", которые были почти у всех городских жителей, могли быть дополнительным основанием для подозрений. Другая отрасль общественных отношений - торговля - всегда находил ась под определенным подозрением у властей: то ли в связи с "отменой" товарно-денежных отношений в годы "военного коммунизма", то ли в связи с вытеснением частного торговца из сферы торговли (оптовой, а затем и розничной) в годы "коренного перелома". В этой связи можно упомянуть, что в годы "военного коммунизма" многие добывали средства к существованию "мешочничеством" - вполне нелегальным занятием. А уж с наступлением нэпа торговля, конечно мелочная по большинству своему, приобрела вселенский размах. Кто только из горожан не торговал в это время, хотя бы и недолго? Косвенно об этом свидетельствует и резкое увеличение доли занятых мелкой торговлей в период нэпа среди всех занятий "лишенцев" (см. рис. 1). Имело большое значение занятие и местопребывание родственников. Кто-то мог воевать за белых, хотя бы и по насильственной мобилизации, кто-то мог эмигрировать (и до революции, кстати, тоже), кто-то участвов ал в восстаниях и мятежах. При желании найти изъяны и темные пятна в биографии было вполне возможно. Конечно, были и саботажники, и воры, и убийцы, которых преследов ал Уголовный кодекс, были и "бывшие", которым пришлось отвечать за деятельность репрессивного аппарата царского времени, и крупные нэпм аны, наживавшиеся спекуляцией и прямым воровством. Однако ясно, что из примерно 90 тыс. человек, лишенных избирательных прав в Москве в 1929 г., большинство составляли не эти - наиболее типичные - представители упомянутых социальных групп, а те, кто балансировал между такими и "социально чистыми" занятиями, т.е. те, кто формировал * По переписи 1926 г. городское население страны составляло 26,3 млн человек (17,9%); по переписи 1939 г. - 56,1 млн человек (32,9%). 98 экономически свободную рыночную среду "снизу", кто занимал свободные социальные ниши, открывающиеся только в такой среде. 1917 1919 1921 1923 1925 1927 1929 -*-додя мелких торговцев среди занятий лишенцев Рис. 1. Доля мелкой торговли и посредничества среди всех известных занятий "лишенцев" (1917-1930 гг. - по материалам выборки, содержащейся в базе данных) Особо следует сказать о торговле, чей вклад в формирование слоя лишенных избирательных прав был велик (до 40%). Мелкая торговля была в значительной своей части маргинальной. В тяжелые годы, когда людям непросто было найти работу, а жить и кормить семью было необходимо, торговля приносила средства. Как заметил один из "лишенцев", торговля была не "из-за прибыли", а с совершенно иными целями - чтобы прокормиться. Но для органов, составлявших списки избирателей и не-избир ателей, причины занятия торговлей были не важны, а срок давности не действовал. Явления такого рода повседневно окружали жителей Москвы - на рынках грязно, антисанитария и т.п. Маргинальность такой торговли отчетливо понятна, однако с ней можно бороться, а можно и не бороться. Жить с ней нельзя - это факт очевидный. Как ее изжить? Оригинальный способ конца 1920-х - начала 1930-х - лишать избирательных (то есть практически и гражданских) прав. В контексте государственной политики конца 20-х годов это не только проведение государственной политики, оформленной директивно, это и попытка собственными силами осуществить мероприятия социальной санации городской жизни, в которой сухаревки и связанные с ними торговля барахлом, краденым, уличные музык анты, карманники и пр. должны были быть отторгнуты обществом. Только что началась первая пятилетка с ее грандиозным пафосом преобр азования окружающего мира - мира природы, мира техники, мира духа и, конечно же, мира социального. Было ли место в новом мире торговц ам барахлом? Сигнал был дан - занятие надо было сменить, хотя жалобы могли и часто приводили в восстановлению в правах. Но мы, к сожалению, не знаем, продолжали ли эти люди свои занятия. Так, не зря жа99 ловался в избирком Порфирий Илларионович Зиро^, Марьина Роща, 1-я Ямская ул., д. 9, кв. 3, занявшийся по приезде в Москву торговлей барахлом: "Меня и жену лишили избирательных прав. Разрешите спросить вас товарищи, правильно ли это было сделано со стороны домоуправления. Я мелкий торговец, не укрыватель от налогов. Жена и шестилетний сын на моем иждивении. Сам я из мещан г. Витебска. Земли у нас было 10 дес. на 5 братьев. На Мировую войну взяли по первой мобилизации, где пробыл до конца 1917 и уволен по болезни. "..." И пришлось обратно мне ехать в Москву. Первое время я торговал с рук, а потом снял лоток. Брос ал торговлю, ходил на поденные работы долгое время. Ввиду моего плохого материального положения мне опять же пришлось прибегнуть к торговле которой занимаюсь и в настоящее время. "..." Я торгую, но не нажив аюсь. Я был из пролетариев и теперь прошу оставить меня пролетарием"^. Его восстановили в правах, но какие выводы он сделал из всего этого... Р.БЛор, Марьина Роща, 5-й проезд, Шереметьевская ул., д. 22, кв. 1, наверное, с удивлением обнаружила свою и своего несовершеннолетнего сына фамилии в списках "лишенцев". Обстоятельно описав свое положение, она резонно замечает: "Мой сын никакой торговлей не занимался, и продавал [неразборчиво] года 2 назад, которую не возможно назвать торговлей. Кроме того я не могу быть на иждивении сына, которому 15 лет. Я сама трудовой элемент, состою на бирже труда как безработная и поэтому считаю лишение меня избирательных прав беззаконным"^ . Подобное экономическое поведение свидетельствует о принадлежности к погр аничным нестабильным социальным группам. Общество во властном понимании не было заинтересовано в такого рода занятиях и их последствиях, и считалось, что подобных торговцев не составит труда заменить государственной системой торговли и распределения. Значительная часть торговцев объясняет свои занятия крайне неблагоприятными экономическими условиями, разрухой, закрытием предприятий, высокой безработицей. Иван Глушенков, Трубная улица, д. 10, кв. II, писал в избирательную комиссию: "Рыночной торговлей занялся из-за безработицы, чтобы прокормить свою семью. В 1924 г., как только поступил на службу, сразу же торговлю бросил. С 14-летнего возраста работал по найму"^ . Егор Демов, 2-й Лазарьевский пер., д. 19, кв. 5, подчеркивал: "Всю жизнь служил по найму. С войны я инвалид. Торговать стал вынуждено, чтобы хоть впроголодь существовать с семьей"^. Анатолий Раумов, живший в селе Останкино, отмечал в своем заявлении, что он занимался торговлей временно и вынужденно из-за безработицы. А в настоящее время занимается общественно-полезным трудом. Он просил восстано^ Все фамилии изменены. ^ Центр научного использования и публикации архивного фонда объединения "Мосгорархив". (Далее: ЦНИиПАФ.) База данных "Лишенцы". Д. 2601. В приводимых в статье цитатах из документов сохранены орфография и пунктуация подлинников. ч Там же. Д. 2636. " Там же. Д. 2157. ^ Там же. Д. 2317. 100 вить его в правах, поскольку он "молод и ограничение меня в правах препятствует вести мне трудовую жизнь" io. Оригинальную и совершенно неожиданную причину для собственного восстановления приводит Леопольд Зурье, который написал в своей просьбе: "Считаю себя вправе сказ ать, что торговля была случайным эпизодом в моей жизни. Причиной тому было непонимание мною сущности нэпа, а потому я полагал, что буду представлять собою желанного для Советской власти красного купца. Как только я понял нэп, я тут же бросил торговлю и начал служить"п . Экономическая разруха и необходимость поисков средств пропитания толкали жителей городов к ремесленным кустарным занятиям, не связанным с крупными, большей частью национализированными и в значительной степени простаивающими предприятиями. И в дальнейшем на протяжении всех 20-х годов такого рода промыслово-промышленная деятельность давала значительную часть общественного продукта^. Она и восстановилась быстрее цензовой промышленности. Такого рода занятия не могли расцениваться как неприемлемые, поскольку в то время они формировали основы для дальнейшего восстановления экономики. В то же время развитие "дела" часто вело к расширению производства, к най- му, что не являлось основанием для объявления такого рода производств а нелегальным предпринимательством. В 20-е годы не казалось очень уж опасным иметь родственников, занятых в частном предпринимательстве или среди тех, кто жил на "нетрудовые доходы", и многие таких родственников имели. И кто, заботясь о своем будущем существовании, мог бы запретить им таким образом улучшать свое благосостояние? Родственники и иждивенцы предпринимателей и торговцев сформировали значительную группу людей, которые нуждались в "исправлении" фактов своей биографии. Причем исполнители на местах иногда доводили дело до абсурд а. Поскольку среди категорий на лишение были упомянуты умалишенные и лишенные избирательных прав по суду, то всерьез мог рассм атриваться вопрос о лишении их иждивенцев избирательных прав. Вообще наличие относительно размытых категорий открывало дорогу произвольному толкованию нормативных документов. Неподходящий род деятельности, не понравившийся избирательной комиссии, или связанный с таким родом занятий образ жизни могли быть "наказаны" лишением прав. Так, в следующих двух случаях формальное отнесение к категории "душевнобольных" свидетельствует о том, что "пятерки" при домоупр авлениях направляли свою активность против так называемых тунеядцев - тех, чей труд не имеет реально измеряемого, физического выражения. Ретивые борцы-общественники приняли в их судьбе активное участие. Так, Н.М.Тегурно-Роттерлинд, Неглинный бул., д. 17, кв. II, в своем заявлении пишет: "В Инструкции по перевыборам в Советы, а также в Конституции РСФСР нигде не сказано, что лица, признанные инвалида1" Там же. Д. 2275. " Там же. Д. 2148. 12 Гребениченко С.Ф. Найм труда и различия механизмов частного производства в промысловой сфере 1920-х годов // Круг идей: модели и технологии исторической информ атики. М., 1996. С. 139. 101 ми, хотя бы и без пенсии, подлежат лишению избирательных прав только потому, что они не имеют определенных занятий, я прошу во имя закона и справедливости восстановить меня в избирательных правах, так как клеймо лишенки крайне тяжело отражается на моем и без того тяжелом материальном положении, и кроме того ухудшает мое тяжелое психическое заболевание, в связи с переживаниями этой незаслуженной обиды. "..." С 24.10.1929 я была лишена избирательных прав, как душевнобольн ая, и в данное время, после продолжительного стационарного лечения мое здоровье значительно улучшилось и я могу встать на работу. Прошу восстановить меня в избирательных правах, т.к. без Биржи и без работы я остаюсь без всяких средств к существованию"^. В представлении тех, кто на местах организовывал выборную кампанию, новый город - это город нового социального пространства, где не должно быть следов прошлого. Средства для этого - не только решение жилищной проблемы, ликвидация криминальных притонов, воспитание новой морали, но и занятие всех трудоспособных действительно общественно-полезным трудом. Другой момент, который также можно принять во внимание, - это то, что иногда формальное отнесение к категории "лишенцев" ломало жизнь человека. Таких переломов в первые 20 лет нового века можно отметить по меньшей мере три: 1914 год, 1917 год, начало нэпа. Толькотолько приспособившиеся к новым социально-политическим условиям люди вновь оказались перед жизненным выбором в кардинально изменившихся обстоятельствах. Они проживали уже вторую или третью жизнь (как, например, крестьянин, мобилизованный на войну в 1914, покинувший фронт в 1917, вновь призванный на гражданскую в 1918, затем осевший в городе, где в период нэпа развернул торговлю, или дореволюционный торговец, после 1917 начавший службу и служивший новой власти верой и правдой). Дети же "лишенцев" могли и не знать о существовании какой-либо другой жизни. Однако изменившиеся условия повлекли за собой разрушение привычного экономического и социального окружения и, часто, преследования. Так, один из "лишенцев" жаловался в избирком: "Я не торговец, не монах, не жандарм. Снимаю с себя всякую ответственность за дела родителей. Базы, на которой строилось решение избирательной комиссии не нахожу и потому считаю его необоснованным и в корне не верным. Поэтому, прошу восстановить меня в правах и дать мне возможность носить звание Советского гражданина"^. Таким образом, вполне можно заключить, что множество людей чувствовало себя неспокойно из-за предпринимаемых попыток исследовать их прошлую жизнь или жизнь их родных. А с конца 1920-х такого рода практика начин ает распространяться все шире. Следует упомянуть и том, что фактор "социальной гигиены" на низовом уровне имел не последнее значение. Так, при лишении избирательных прав старьевщиков, да и большей части мелких торговцев, именно он играл едва ли не главную роль. Борьба шла не столько с такого рода торговлей, ведь она не облагалась налогом и не требовала выборки па^ ЦНИиПАФ. База данных "Лишенцы". Д. 2572, 2011. Г* Там же. Д. 2067. 102 тента, не регулировалась государством, сколько с явлением. Например, А-Инзаметдинов, проживавший по адресу Неглинный проезд, д. 16/2, кв. 8, мотивировал свое обращение в избирком: "Большая семья и малоземелье заставляют искать заработок на стороне. В губернии промышленность отсутствует и приходится заниматься сбором и продажей старья. Это занятие не является торговлей и за него неправильно лишать избирательных прав"^. Старьевщики были изжиты и угрозой лишения прав в Москве, и коллективизацией, поскольку большая их часть на лето возвращал ась в свое крестьянское хозяйство. СЛумханов, Петровка, д. 26, кв. 68, описывая свой трудовой и жизненный путь, отмечает: "До мобилизации в Красную Армию я занимался крестьянством в своей деревне. В Красной Армии был в качестве красноармейца. Затем работал грузчиком. С 1925 г. каждую осень приезжаю в Москву на побочные заработки, т.е. зимою заним аюсь собиранием старья, а летом возвращаюсь в деревню на крестьянскую работу. Бедность и многочисленная семья заставляют меня зараб атывать хотя бы самые скудные средства вне крестьянского хозяйства. Наемным трудом никогда не пользовался, а также не имел и не имею нетрудовых доходов. Я единственный трудоспособный в семье. Как видите - я бедняк, и только потому, что нужда и голод гонят меня в Москву на зар аботки - нельзя считать меня тунеядцем, чуждым Советскому государству человеком. По Конституции и по Положению о выборах я пользуюсь правом голоса, а потому прошу восстановить меня в правах участия в выборах наравне со всеми трудящимися"^ . Подтверждает вышесказанное и разбор дела Б.Варилова, проживавшего в Сандуновский пер., д. 3. Он написал в своем заявлении: "Я крестьянин, семья 5 человек, занимаюсь земледелием и плачу как государственные и сельхозналог. Неурожай вынудил меня искать временные заработки для поддержания хозяйства. Домоупр авление выставило меня барахольщиком (курсив мой. - И.Ю.), что {я] считаю неправильным"^. Сам использованный термин свидетельствует о взгляде на явление, которое подверглось в этот период массированному преследованию. Борьба с этими городскими слоями - с лицами без определенных постоянных занятий, старьевщиками, уличными музыкантами, шарманщик ами - не случайно ведется на уровне избирательных комиссий. Несмотря на то что многие будут в конце концов восстановлены, им дан сигнал - сменить занятие. Остальные же будут учиться на их примере. Иной нагрузки такая мера социального переустройства не несла, поскольку никакой угрозы эти люди не представляли. Так, Ф.А.Туткарова, Бол. Сухаревский пер., угол Трубной ул., д. 2/24, кв. 19, пишет в своем обращении в избирком: "Я больна, наше материальное положение - хуже быть не может, живем в самых худших условиях. Муж занимался торговлей старьем, чтобы прокормить семью"^. А Е.Л.Люрабов, 1-я Новотихвинская ул., ^ Там же. Д. 2300. ^ Там же. Д. 2154. 17 Там же. Д. 2604. ^ Там же. Д. 2307. 103 д. 8, кв. 1, отрицая занятия торговлей, с отчаянием добавляет, что для него "шарманка - единственный способ пропитания"^ - О том, что идет борьба с ненадлежащими, социально "неполезными" занятиями, свидетельствует лишение прав Ю.Ш-Дора, Александров пер., д. 28, кв. 6. В своем заявлении он пишет: "Я все время свое от роду занимался уличным музыкантством. С 1925 г. проживаю в доме и в списках "лишенцев" не числился. В настоящее время работаю на мануфактурной фабрике в качестве заварщика мануфактуры"^. Решение сменить профессию было верным, но несколько запоздавшим, поскольку в списках "лишенцев" Ю.Ш.Дор все-таки обнаружил свою фамилию. Таким образом, множество людей, имеющих как трудовые, так и "нетрудовые" источники дохода, с их семьями могли опасаться как неверного понимания их социального положения в свете многочисленных факторов, динамично определявших деятельность избирательных комиссий, так и простого изучения собственной биографии. Для понимания социального состава "лишенцев" необходимо ясно представлять полную численность лишенцев в Москве, число сохранившихся в архивах личных дел, причины такого состояния, величину и качество выборки из имеющейся генеральной совокупности для репрезент ативного исследования. Хранящиеся в ЦМАМ личные дела в настоящее время насчитывают примерно 14,5 тыс. единиц. Из них 3541 дело отложилось в фонде одной избирательной комиссии - Коминтерновского района^ . В то же время известно максимальное число "лишенцев" в Москве - около 90 тыс. человек, и относится оно к кампании 1929 г.22 ^з них только часть обращалась в избиркомы с просьбой восстановить их избирательные права - в основном именно на этих людей и были заведены личные дела. Часть никогда не пыталась требовать или просить вернуть им такое право, они просто уезжали в поисках более спокойных мест или осознавали, что восстановление невозможно (как, например, в случае с московским епископом Саффроном). На таких людей личные дела в основном отсутствуют. Однако те, кто до 1929 г. никуда не обращ ался, могли в последующие годы оставить следы в архивах избирательных комиссий. Так, Исай Абрамович Казус с 3-й Мещанской, д. 12/6, кв. 4, писал в избирком: "Жалобу не подавал, потому что полагал, что не восстановят"^ . Некая Е.И.Батеева, Староалексеевский проезд, д. 1, кв. 1, W Там же. Д. 2164. 20 Там же. Д. 2616. 21 Величина выборки составила 12,6%. 22 Население в 1917 г. составило 1854 тыс. человек, затем сократилось почти вдвое. В 1920-е годы приток населения в Москву снова возрос - возвращались уехавшие в голодные годы гражданской войны и разрухи, приезжали те, кто хотел добиться успеха там, где вероятность этого была, как считалось, большей. Старое городское пространство регенериров ало. Если в 1920 г. население Москвы составляло 1027,3 тыс. человек, то уже в 1926 г. - 2025,9 тыс., в 1931 г.- 2781,3 тыс. человек. 23 ЦНИиПАФ. База данных "Лишенцы". Д. 2177. описывает свое поведение практически теми же словами: "Раньше жалобу не подавала, потому что думала, что не восстановят как домовладелицу"^ . Г.С.Розенберг, Капельский пер., д. 6, кв. 12, в своих действиях опирался на общественное мнение: "Жалобу не подавал, потому что по слухам торговцев не восстанавливают"^ . А в личном деле В.М.Саффрона нет ни одного документа за исключением анкеты обследования "лишенц а", которая и заполнена-то частично^ . Кроме того, следует отметить, что статистика того времени не всегда достаточно достоверна. Известен факт, когда для отчета общее число "лишенцев" было умножено на четыре - так сотрудники одной из избир ательных комиссий посчитали численность членов семей. Некоторая часть личных дел утеряна во время эвакуации, передач из архива в архив, часть дел по Москве находится в фондах Центральной избирательной комиссии. Поэтому мы опирались только на доступный материал и на этом основании сформировали нашу базу данных^ . Персональные дела, попавшие в нашу базу данных относились к рай- онам к северу от центра. Эта территория охватывала районы Цветного бульвара, Сухаревской площади, Трубной площади, Марьиной Рощи, Садово-С амотечную ул., Ярославское шоссе, Петровку, Мещанские улицы, Божедомку, Рождественку, села Останкино и Алексеевское, ТверскиеЯмские улицы. Среди персональных дел находятся дела, рассмотренные избиркомами Дзержинского, Замоскворецкого, Краснопресненского, Октябрьского, Пролетарского, Сокольнического, Бауманского районов Москвы^ . Однако то, что среди выбранных дел присутствуют дела жителей Марьиной Рощи, окрестностей Сухаревского рынка, конечно, наложило свой отпечаток на состав "лишенцев". МЕТОДЫ Первым шагом исследования было создание источнико-ориентированной базы данных, которая является в настоящее время основным средством сохранения семантики и синтаксиса источника в объемах, необходимых как для проведения корректного многоаспектного исторического исследов ания, так и для организации и хранения архивных документов. Источнико-ориентиров анный подход внедряет основные стадии собственно ^ Там же. Д. 2201. 25 Там же. Д. 2634. 26 ЦМАМ. Ф. 3103. Оп. 1. Д. 725. ^ Тихонов В.И., Тяжельникова B.C., Юшин И.Ф. Методика оценки информационного потенциала комплексов массовых источников // Круг идей: новое в исторической информ атике. Труды 1 конференции Ассоциации "История и компьютер". М., 1994. С. 24-38. ^ В феврале 1931 г. Политбюро ЦК ВКП (б) приняло постановление о выделении Москвы в самостоятельный административно-хозяйственный центр в составе Московской области. В составе Москвы находилось в это время 10 районов: Бауманский, Дзержинский, Краснопресненский, Ленинский, Москворецкий (Кировский), Октябрьский, Пролетарский, Сокольнический, Сталинский, Фрунзенский (с декабря 1930 г.). Такое деление существовало до 1936 г., когда были образованы 23 района. 105 исторического исследования на этап работы с электронной моделью исследуемого источника. Техника создания такой базы данных несколько отличается от традиционной, поскольку первым шагом создается не модель исторического феномена, а модель исторического источника и определяется необходимый объем выборки для изучения той или иной конкретно-исторической проблемы. Конечно, формализации и потери информ ации избежать не удается, но в этом случае достоверность и возможность проверки полученных результатов значительно выше, чем при иных подходах, поскольку потери скрытой информации минимизированы. Динамика исторических субъектов также получает полное отражение в базе данных, что является одним из основных достоинств такого рода подхода. И, наконец, источнико-ориентированный подход позволяет интегриров ать микро- и макроуровни социальных процессов. Все эти достоинств а подхода чрезвычайно важны при анализе документов новейшей советской истории, таких как личные дела, где противоречия, недоговорки, пропущенные сведения, фальсификации встречаются довольно часто^. Структура модели источника - личного дела гражданина, ходат айствовавшего о восстановлении в избирательных правах или жаловавшегося на неправомерное их лишение, представлена на рис. 2. На стадии собственно исторического исследования создаются новые модели изучаемых феноменов. Так, для изучения процесса формирования личных дел, бюрократической процедуры лишения/восстановления объектом модели будет каждый случай рассмотрения дела (531 случай в базе данных) и архивное дело (в выборке 441 архивное дело), для изучения соци ального портрета "лишенца" объектом модели будет "персоналия" (504 человека в выборке), для изучения социальной политики и ее эволюции основой модели будет каждый случай рассмотрения вопроса о лишении/восст ановлении. В соответствии с целями исследования новые базы данных, к которым могут быть применены продвинутые статистические процедуры, генерируются в KLElO^. Именно на этой стадии решается одна из базовых проблем интерпретации: кодирование информации источник а, перевод данных в статистические приложения для анализа. Кодиров ание - необходимое условие представления общей математической модели феномена. В нашем случае при изучении социального портрета кодирование выступает средством структуризации данных и генерализации индивидуальных социальных траекторий при изучении социальнопрофессион альной эволюции "лишенцев". ^ Основные проблемы создания базы данных, процедуры определения объема выборки, места источнико-ориентированного подхода в историческом исследовании см.: Тихонов В.И., Тяжельникова B.C., Юшин И.Ф. Указ. соч. ^ Для вычислений мы использовали статистический пакет "АнАрхИст", в котором существует возможность моделирования на основе уравнений множественной регрессии. CM.: Lakutin О., Yushin 1. An Application of the Package "AnArchlst" in Historical Research // Statistics for Historians: Standard Packages and Specific Historical Software. Halbgraue Reihe zur Ilistorischen Fachinformatik / Ed. L.Borodkin, M.Thaller, J.Turner. Goettingen, 1995. В. A26. S. 69-82. 106 РЕКОНСТРУКЦИЯ СОЦИАЛЬНОГО ПОРТРЕТА "ЛИШЕНЦЕВ"^ Институт лишения избирательных прав в России/СССР существовал с 1918 по 1936 г. Все это время действовала многоступенчатая система непрямых выборов при открытом голосовании. Выборные кампании проводились каждый год-два обычно в осенне-зимний период и завершались Всесоюзным Съездом Советов. Конституция, принятая 5 декабря 1936 г., упразднила категорию "лишенцев", что свидетельствовало о полном исчерп ании этой меры социально-политического регулирования и замене ее на более эффективные в новых условиях. Выборы 1937 г. проходили уже на основе новой Конституции при всеобщем избирательном праве при тайном голосовании. Какова была процедура внесения, попадания в списки лишенцев? Согл асно ст. 37 Инструкции о выборах городских и сельских Советов и о созыве съездов Советов 1925 г. в городах и поселках городского типа собр ания избирателей делились на два типа: собрания организованных в профсоюзы избирателей (на предприятиях и в учреждениях) и собрания так называемых "неорганизованных избирателей" (по месту жительства). Списки избирателей и "лишенцев" составлялись отдельно по организов анному и неорганизованному населению. В конце 1926 г. административным отделом Моссовета была подготовлена и распространена по рай- исполкомам "Инструкция о порядке составления, проверки и утверждения списков избирателей и списков лиц, лишенных избирательных прав", которая имела два раздела, касавшихся соответственно организованного и неорганизованного населения^. Согласно этой инструкции, ответственными за составление обоих списков на предприятиях были местные профсоюзные комитеты. После этого составленные списки подавались в райизбирком, где в присутствии представителя месткома они проверялись, дополнялись и утверждались. Иной порядок составления списков предусматривался для неорганизованного населения. Учет и избирателей, и лишенцев велся участковыми - по отделениям милиции - "пятерками" при помощи домоуправлений. По каждому домоуправлению составлялись списки обеих категорий граждан, каковые и отправлялись затем в райизбирком для утверждения. Утвержденные списки проделывали обратный путь и через участковые пятерки поступали в домоуправления, которые на их основе составляли списки лиц, лишенных избирательных прав, и вывешивали на видном месте за 20 дней до выборов^. Однако само участие в выборах было для избира^ По этим вопросам см. также: Kimerling Е. Civil Rights and Social Policy in Soviet Russia, 1918-1936 // The Russian Review. 1982. Jan. P. 24-36; Фицпатрик Ш. Классы и проблемы классовой принадлежности в Советской России 1920-х гг. // Вопросы истории. 1990. ь 8. С. 16-31. ^ Тихонов В.И. Личные дела граждан, ходатайствовавших о восстановлении в избир ательных правах в 1920-1930-х гг. как исторический источник: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М" 1996. С. 31-33. ^ В 1925 г. проходили перевыборы Московского Совета. В них приняли участие только 63,5% имевших право голоса. 108 гелей, судя по всему, делом не столь важным^. Важнее были последствия, наступающие после включения в список тех, кому под угрозой уголовного преследования было запрещено голосовать^. Чтобы избежать этих последствий, многие из попавших в списки "лишенцев" пытались обращаться с жалобами и просьбами в районные избиркомы. Такое правило было установлено инструкцией 1928 г., согласно которой и начали формироваться личные дела на каждого "лишенца", и в Москве был установлен достаточно жесткий контроль за перемещением таких лиц. Все документы, касавшиеся его биографии, его обращения подшивались в дело, которое должно было следовать за "лишенцем" во время всех его перемещений по стране. Именно с 1929 г. начинается постоянная деятельность избиркомов по рассмотрению разного рода обращений по поводу избирательных прав. Выборы давно закончились, но "лишенцы" продолжали бороться за свои права, что значило для них возможность выжить. Введение системы нормиров анного распределения в Москве в 1929 г. обусловило небывалую напряженность в деятельности избиркомов, поскольку лишение прав ставило "лишенца" на грань физического выживания. Сначала в списке нормиров анных продуктов оказался хлеб, затем другие продукты питания, в 1931 г. - промтовары. Однако нормы не распространялись на лишенных избирательных прав, и продукты они вынуждены были приобретать по свободным ценам^. Позже, в 1933-1934 гг., деятельность избиркомов постепенно затухает (см. рис. 3). Однако до этого времени они успевают восстановить в прав ах абсолютное большинство ранее лишенных даже вопреки инструктивным требованиям о 5-летнем сроке общественно-полезного труда или ранее принятому негативному решению. Выборка, сделанная на основании совокупности дел по Коминтерновскому району, вполне достаточна для изучения проблем, связанных с соци альными аспектами процесса лишения. На предварительном этапе мы определили величину выборки, достаточную для изучения занятий "лишенцев" и их родственников, социального статуса на момент лишения, собственности "лишенцев" и их материального положения^. Первым шагом здесь станет выяснение социального положения "лишенца" в тот момент, когда избирательная комиссия рассматривала его дело, т.е. некоторое время после того, как его фамилия появилась в списке лишенных избирательных прав (т.е. перед подачей жалобы или просьбы занятие, в принципе, можно было поменять). Следует заметить, что социальный ^ История Москвы. М., 1976. С. 264. Было избрано 2038 депутатов. В выборах 1931 г. приняли участие 96,9% москвичей (!). Избрано было 2567 депутатов. ^ См., например: Добкин А.И. Лишенцы: 1918-1936 // Звенья. Исторический альман ах. М.; СПб., 1992. Вып. 2. С. 600-628. ^ Осокина Е.А. Иерархия потребления. О жизни людей в условиях сталинского снабжения. М., 1993. С. 12-16. ^ В соответствии с информационными труппами нашей базы данных величина выборки определена в 10-12% от генеральной совокупности в 3541 дело (фонд Коминтерновского района). 109 статус до этого момента определить значительно труднее, такой информ ации не хватает - доля лишенцев, занятия которых не известны, предст авлена в таблице 1. 50,00% т 25,00%-- * 2,80% все рассмотренные в 1926-1934 гг. дела - 100% Рис. 3. Динамика рассмотрения личных дел лишенцев избирательными комиссиями в 1927-1933 гг. (по материалам выборки, содержащейся в базе данных) Таблица 1. Доля лишенцев, занятия которых не известны (1900-1930 гг.) год % лишенцев, занятие которых неизвестно год % лишенцев, занятие которых неизвестно год % лишенцев, занятие которых неизвестно 1900 56,2 1912 57,1 1924 38,3 1901 56.4 1913 56,2 1925 34.9 1902 57.1 1914 54,0 1926 32,7 1903 57.5 1915 48,0 1927 20,2 1904 57.9 1916 45,4 1928 12.3 1905 57.7 1917 42.3 1929 7.1 1906 58,1 1918 43.3 1930 2,6 1907 58,1 1919 42.9 1908 58.1 1920 41,3 1909 57.9 1921 41.1 1910 58.1 1922 40,3 1911 57,5 1923 38,5 В целом нам известны занятия 98% тех, чьи дела рассматривались в 1929 г., и около 97% тех, чья судьба решалась годом позже. 2-3% составляют те, кто скрылся от наказания, бросив старое место жительства, кто обращался с просьбой о справке, на кого заполнялись документы даже при отсутствии инициативы с его/ее стороны^ . Но сведения не полны - ^ Ни один гражданин не мог лично получить никаких сведений о своем состоянии (лишен/не лишен). Справки выдавались только по запросам государственных или общественных организаций. Личное обращение могло привести к возникновению личного дела. 110 за период с начала века около половины сведений не получено. Поэтому легче говорить о статическом портрете "лишенцев" - на период рассмотрения дела. Результаты представлены в таблице 2. Тенденция здесь прослежив ается достаточно понятная - увеличение доли занятий, которые могут быть классифицированы как "общественно полезные". Таблица 2 Занятия "лишенцев" в период рассмотрения личного дела (данные по 1929 и 1930 гг. представляют только одно - наиболее продолжительное - занятие лишенца) занятие количество занятых 1929 1930 мелкие торговцы 26 (5,16%) 43 15 крупные торговцы 2 (0,4%) 5 2 кустари и ремесленники 89(17,7%) 63 23 члены ремесленных кооперативов 33 (6,5%) 31 14 на военной службе, милиция 1 (0,2%) 2 2 служащие частных фирм 8 (1,6%) 6 1 служащие на госпредприятиях, учр. 37 (7,3%) 20 14 рантье, домовладельцы 6 (1,2%) 5 3 школьники, учащиеся 4 (0,8%) 11 2 безработные 15 (3,0%) 18 6 служители культов, монахи 5 (1,0%) 5 5 крестьяне 22 (4,4%) 2 0 промышленные рабочие 21 (4,2%) 16 15 свободные профессии 3 (0,6%) 4 0 временные, поденные рабочие 35 (6,9%) 53 14 чернорабочие, черновой труд 26 (5,2%) 22 12 владельцы промышленных предприятий 12 (2,4%) 10 3 владельцы непромышленных заведений 4 (0,8%) 2 1 иждивенцы 92 (18,3%) 106 57 заключенные/высланные 6 (1,2%) 5 6 душевнобольные 5 (1,0%) 2 3 указали, что работали 5 (1,0%) 3 4 нет информации 124 (26,4%) 36 13 извозчики 8 (1.6%) 8 1 Итак, на момент рассмотрения дела продолжали свою деятельность только 16 предпринимателей-владельцев промышленных и прочих заведений; домовладельцев в принципе можно не учитывать, поскольку владения эти - не доходные многоквартирные дома^. То есть менее 3% можно отнести к активным предпринимательским слоям - и это ясный ^ Горовская Мария Петровна, проживавшая по адресу: ст. Петровско-Разумовское Октябрьской ж.д., Лихоборский проезд, д. 1, кв. 2, так описала свое домовладение: "Служил а и приобрела себе домик под старость в 1916 г., дабы иметь свой угол. Домик мой маленький и приносит мне в месяц 15 р. дохода. Но расходы по дому превышают доход. В доме живут жильцы-пенсионеры и платят как пенсионеры. В настоящее время нахожусь на иждивении сына служащего" (ЦНИиПАФ. База данных "Лишенцы". Д. 2613). Ill и очевидный результат социальной политики на рубеже 1920-30-х годов. Среди остальных можно выделить пять относительно больших групп: иждивенцев ныне работающих родственников (рабочих, служащих, кустарей и ремесленников) - 19,1%, рабочих разного рода - 16,3%, служащих - 8,9%, ремесленников - 19,3% (с извозчиками) и кооперированных кустарей, членов артелей - 6,5%. Но этот статичный результат не может удовлетворить нас вполне в нашем стремлении создать наиболее полный "соци альный" портрет лишенцев. Здесь важно попытаться объяснить итог их деятельности - лишение прав - исходя из их предшествующей жизни. На основании сведений нашей базы данных мы можем проследить персон альные социальные траектории и, обобщив их, представить эволюцию занятий всей группы "лишенцев" в целом. Для подробного исследования мы выделили два отрезка времени - с 1900 по 1930 г., чтобы выяснить и дореволюционные занятия, выявить периоды наиболее частой смены занятий, и период нэпа как наиболее близкий по времени к лишению и обусловивший результаты рассмотрения дела в большей части случаев. Занятиями, которые подвергались наибольшему преследованию, равно как и люди, их имевшие, являлись: крупная торговля, владение промышленным предприятием или заведением в сфере услуг, общественного пит ания и т.п. Это была самая угрожаемая группа, ее составляли предприним атели, мелкие, в основном, буржуа, которые олицетворяли собой "классового врага". Крупные торговцы, также сформировавшие эту "группу риска" до революции, в основном не были вовлечены в данное занятие - действительно, это были "красные купцы", вызванные к жизни новыми обстоятельствами нэпа. Предпринимательство также в основном не имело дореволюционных корней, большей частью это бывшие служащие частных фирм, кустари/ремесленники, торговцы. Что касается мелкой торговли, то она была объектом несколько иных репрессий. Большая часть таких торговцев была вовлечена во временную, непостоянную и нестабильную торговлю - в разнос, с лотков, с рук. Происходила она из нужды, безработицы, отсутствия профессии и навыков для иной деятельности. За такого рода деятельность наказание не всегда применялось в отличие от их более процветающих на ниве торговли коллег. Встречаются среди заявлений от этих людей и совсем уж курьезные - Д.Ш.Ганимович, Стрелецкая ул., д. 1/2, кв. 9, писала в райизбирком: "Я жена инвалида, имею ребенка, разведена с мужем, никогда не торговала, занимаюсь поденным трудом, состою на бирже труда". А причин а, по которой ее лишили, выглядит в ее описании таким образом: "...я не торговала, а торговал отец, а я стояла возле его корзинки, а он пошел на рынок кое-что купить"^. Частично эта категория связана с категорией граждан, не имевших стабильного занятия, не чуравшихся любого труд а и даже нищенства. В 1920-е годы актив выборных кампаний боролся с этими феноменами посредством лишения избирательных (т.е. практически и гражданских) прав. В контексте государственной политики конца 20-х годов это не столько исполнение директивных указаний, это попыт^ Там же. Д. 2603. 112 ка собственными силами осуществить мероприятия социальной санации городской жизни, в которой "сухаревки" и связанные с ними торговля, уличные музыканты, карманники и прочие должны были исчезнуть. Другая, и наибольшая, группа, находившаяся под подозрением, состоял а из родственников тех, кто сформировал первые две группы. Изучение этой группы позволяет сделать достаточно интересные выводы. Половину этой группы составили молодые люди - дети тех, кто существов ал на "нетрудовые доходы", тех, чьи занятия были упомянуты в 69-й статье Конституции РСФСР. Причины лишения, записанные в личных делах и протоколах, могли быть самыми разными, включая, например, такие: "иждивенец административно высланного", "дочь землевладельца, находящаяся на его иждивении", "иждивенка мужа-торговца", и т.п. В то же время в Основном законе не было категории "иждивенец", она была введена только инструкциями по проведению выборной кампании. У лишившихся прав по этой категории была лишь одна возможность восстановить их - доказать, что они экономически не зависят от лишенца-родителя, самостоятельны и вовлечены в социально полезный труд. Разводы, разрывы родителей с детьми, провозглашаемые публично, отразились в исследуемых личных делах очень ярко. Обычно одной экономической независимости и самостоятельности было мало для того, чтобы заслужить восстановление в правах. Необходимо было доказательство разрыва всех и всяческих отношений, что чаще всего молодым поколением "лишенцев" и заявлялось. Александр Маунов, Самарский проезд, д. 30, кв. 4, подчеркивает: "С родителями-лишенцами не живу и ничего общего не имею""*'. Дмитрий Камаров пишет, что порвал все отношения с отцом еще в 1924 г.: "Прошу восстановить меня в правах голоса и гражданства как служившего в Красном Флоте и откуда мне было тяжело уезжать, где я воспитывался и варился в едином пролетарском котле, как бывший член ВЛКСМ и член ВКП(б). Сейчас работаю на производстве и выполняю все задания администрации. Если же меня снимут с производства, то я должен буду погибнуть или идти воровать необходимые средства пропитания. Прошу восстановить меня, чтобы в такие нецензурные явления я не вмешался в мои молодые годы"^ . Следующие две просьбы точно отражают жесткие нравы того времени и характер разбирательств в избирательных комиссиях. Степан Аполлонов, Марьина Роща, 2-я линия, д. 5, кв. 1, не просит о восстановлении в правах, но ходатайствует за детей: "Обремененный большой семьей, я принужден был приобщить к своему делу и всю семью свою. Когда мои дети выучились работать, то они самостоятельными стали работать лично для себя и только в силу сильного квартирного кризиса принуждены жить совместно со мной, за что расплачиваются теперь дорогой ценой - ценой лишения избирательных прав. Только за то, что отец их имел несч астье купить развалившийся дом-лачугу, который так не прибылен, что не оплачивает моей собственной квартиры. Болея душой своею за детей, 41 Там же. Д. 2277. 42 Там же. Д. 2179. 113 неповинных в моих действиях, прошу обследовать мою жизнь и отделить детей моих от той категории, к которой я невольно и неформально причислен"^ . Просьба Михаила Пальшина, 1-й Вышеславцев переулок, д. 10, кв. 1, заключалась практически в необходимости признания его со стороны избиркома психически здоровым: "Во время моего нахождения в психиатрической клинике и первое время после нее я действительно находился на иждивении отца, т.к. сам в то время работать не мог. В настоящее время я состою преподавателем, являюсь членом профсоюза"^. В целом молодые люди не склонны были следовать по стопам своих родителей и даже в период нэпа связывали свою судьбу с занятиями, которые не то чтобы были более легкими, но, по возможности, более стабильными и безопасными. Вторая часть группы иждивенцев состояла в значительной степени из тех, кто недавно бросил свое занятие, кто был лишен прав много позже того, как наказуемая деятельность была завершена (начата новая жизнь, и, может быть, о старой уже было забыто), из вдов, чьи мужья принадлеж али к вышеперечисленным категориям. О.В.Мурянцева, 2-й Лазаревско-Трифоновский переулок, д. 2/11, кв. 17, обращалась в избирком со следующими словами: "Я старушка 70 лет, работать совершенно не могу, т.к. очень плоха - стара, плохо слышу, почти глухая и плохо вижу. Все время болею и поэтому средством к существованию является только пособие в размере 15 рублей. Все, что я имела из вещей я распродала. По повышенной цене покупать продукты я не в силах. Посоветовавшись с людьми, знающими законы нашей страны, я узнала, что прав лишена не законно, потому, что была женой священника, но он умер 6 лет назад. Прошу Вас глубоко и искренне помочь моему великому горю в столь престарелом возрасте моем и пересмотреть незаконное лишение права голоса"^. В.А.Горанова, Петровский бульвар, д. 15, кв. 7, заявляла: "Я домом раньше не владела и не владею, имел его муж, он умер уже как 7 лет и после его смерти дом был передан МУНИ и я живу на правах как и все жильцы. Имею 58 лет, живу с дочерью инвалидкой 1 группы. Получ аю пенсию за погибшего сына на фронте"^ . М.С.Дебелова, Петровский бульвар, д. 21, кв. 41, просила: "Убедительно прошу не отказать мне и дать мне кусок хлеба на старости лет "..." Уведомляю Вас, что я крестьянк а, имела до 1915 года дом который и продала в 1915 году. На моем иждивении находилось 3 несовершеннолетние дочери и 89 лет мать"^. Т.Т.Роланова, Александровская ул., д. 36, писала: "В 1907 г. после смерти свекра мы ликвидировали крестьянское хозяйство, переехали в Москву и на эти деньги купили с мужем деревянный дом в Марьиной Роще. В 1909 г. муж мой умер от туберкулеза и воспаления почек. Я осталась с 6 детьми, из коих старшей было 8 лет и младшему 6 мес. от роду. Не имея никакой " Там же. Д. 2163. ^ Там же. Д. 2011. "Отец некоторое время торговал. А будучи на излечении [Пальшин] некоторое время был на иждивении родителей". ^ Там же. Д. 2675. ^ Там же. Д. 2611. " Там же. Д. 2039. 114 специальности и возможности работать на фабрике, я жила исключительно на доходы от дома, который давал приблизительно 160-180 руб. в мес. "..." После того как дом перешел в жилтов[арищест]во я поступила работать швеей. Работа моя заключалась в том, что я шила прозодежду, и дети мои в первое время являлись моими помощниками, ибо это было единственным средством для жизни"^ . Именно в эту группу - иждивенцев - происходил довольно значительный приток из активных слоев населения, занятых мелким предпринимательством и торговлей. Третья большая группа состояла из тех, кто получал средства для существов ания от собственного или семейного труда (см. рис. 4). Такого рода промыслово-промышленная деятельность никоим образом не попад ала под инструкции и, тем более, законы. Однако А.Ф.Кулянова, Яросл авское шоссе, д. 58, кв. 1, написала в своем заявлении буквально следующее: "Я-то виновата - кустарничала..."^ Часто избиркомам было затруднительно определить статус кустарных занятий, тем более что они могли быть связаны и с продажей собственной продукции, приносить большой доход и т.п. Так, благополучное состояние одного из ремесленников вызвало подозрения активистов из домоуправления, и некто В.К.Дорин с женой были лишены прав. Дорин Василий Климович, прожив авший по адресу: 4-й Лихоборский пер., д. 9, вслед за этим обратился с жалобой в избирком: "Лишение нас избирательного права является результ атом какого-то недоразумения или злого умысла оклеветать нас. Мы оба происходим из крестьян, я все время до революции работал шлифовщиком на разных предприятиях. С 1914 г. я работаю в артели по настоящее время. Артель работает в общей мастерской, мы согласно устава не участвуем в прибылях артели, наемным трудом производство артели не пользуется, я работаю в качестве шлифовщика - физическим трудом. Из вышеизложенной биографии, а также и биографии жены моей видно, что лишение нас избирательного права является каким-то недоразумением, какое подлежит выяснению"^. В этом заявлении интересно не то, что он подозревает злой умысел домоуправления и недоброжелательство участников принятого решения. Это довольно банальная ситуация. Вопрос в его социальном статусе - член артели. Никаких сведений о его материальном положении у нас нет, но известно, что включенная в списки "лишенцев" жена Александра Сергеевн а не работала и являлась домохозяйкой. По-видимому, детей у них не было, и жила семья в достатке. Василий Климович был опытным шлифовщиком металла, к моменту лишения имел 15-летний стаж работы по этой специальности и зарабатывал неплохо. В представлении наиболее политически грамотных соседей Василий Климович олицетворял явление, с которым надо было бороться. Краснопресненским райизбиркомом восстановлен. Однако такая подозрительность по отношению к кустарям и ремесленникам была широко распространена - среди лишенцев (т.е. тех, кто был включен в списки, хотя бы и восстановил потом свои изби^ Там же. Д. 2021. ^ Там же. Д. 2144. ^ Там же. Д. 2618. 115 рательные права) их оказалось примерно 17%. Абсолютно большая часть уже вскоре была восстановлена в правах, однако угрозы, экономическое и политическое давление принуждали к изменению экономически независимого состояния. Большая часть этой группы начала свои занятия в послереволюционное время, в то время как число занятых в кустарнопромышленной сфере в целом по стране было примерно одинаковым как до революции, так и в период нэпа^ . 1915 1917 1919 1921 1923 1925 1927 1929 -*- кустари и ремесленники Рис. 4. Доля кустарей и ремесленников среди всех известных занятий "лишенцев" (по материалам выборки, содержащейся в базе данных за 1915-1930 гг.) Четвертая и очень размытая группа сформирована людьми, чей соци- альный статус можно определить как чрезвычайно низкий, занятия которых позволяли рассматривать их обладателей как "родимые пятна капитализм а". Ясно, что такие слои не имели будущего, но они не попадали ни под одну категорию "лишенцев", и их доход носил вполне "трудовой" хар актер. Кто же они такие? Это люди без постоянных занятий, чернорабочие, поденщики, старьевщики, поломойки, нищие - те, кто постоянно меняет занятие в поисках куска хлеба и по причине отсутствия профессии и квалификации. А.Н.Сентерова в своем заявлении написала, что живет "стиркой белья и мытьем полов", которые и являются для нее в настоящий момент единственным средством существования. Она не торгов ала, не кустарничала. ЕЛ.Валюров, 1-я Новотихвинская, д. 8, кв. 1, утверждал, что он никогда не был торговцем: "Торговлей никогда не заним ался, шарманка - единственный способ пропитания"^. Старьевщики рассматривались в первую очередь как торговцы, хотя их занятие не ^ Воронкова С.В. Российская промышленность начала XX века: источники и методы изучения. М" 1996. С. 59-60. ^ ЦНИиПАФ. База данных "Лишенцы". Д. 2164. 116 облагалось налогом, не требовало выборки патента и т.д. Однако повсеместное выявление именно старьевщиков и лишение их прав (они в основном были сезонными рабочими и жили в Москве временно) наводит на мысль, что в их отношении проводилась вполне определенная линия. Возможно, что и лишались они прав (с последующим почти повсеместным восстановлением) и как совместившие в себе занятия торговлей, кустарничеством, крестьянским трудом, и как ведущие полунищенское существование^. Непостоянный, неквалифицированный труд поденщика также вызыв ал подозрения. Н.Н.Зилонцев, Марьина Роща, 1-й проезд за линией, д. 14, так описывал свои занятия: "В конце 1924 г. я с семьей, состоящей из жены и 2 детей, приехал в Москву для приискания себе работы и поступил на временную работу. В виду закрытия на зиму Биржи Труда сезонных рабочих, где я состоял на учете, я в настоящее время на учете не состою, т.к. Биржа Труда постоянным рабочим меня на учет не приняла, т.к. у меня нет беспрерывного стажа, и я сейчас работаю поденщиком где придется"^. Очень низким социальным статусом обладает и С.Ф.Ратгеуз, Бахметьевск ая, 28, но она вполне доказывает трудовой характер своей деятельности, в основном связанной с поденным неквалифицированным трудом. Она пишет в своем заявлении в избирком: "Всю жизнь с 8 лет, оставшей- ся круглой сиротой, я добываю себе тяжелым трудом прислуги кусок хлеб а. Абсолютно одинокая, неграмотная я с раннего детства волочу жалкую рабочую жизнь. В 1917 г. приехала как беженка из Литвы. Я конечно испыт ала все, что только может испытать человек, не имеющий за душою ни одной копейки. С большим трудом мне удалось вскоре наняться в прислуги, где я прослужила до 1919 г. Затем поступила в еврейский детский сад в качестве технички. Работы я лишилась по случаю закрытия сад а. Не имея в Москве почти ни одного знакомого, будучи совершенно одинокой, и к тому еще не владея русским языком, я никак не могла поступить на постоянную работу. С биржи меня несколько раз посылали на временную работу. Работая поденщицей, мне приходилось для поддержания своей жизни понемногу и торговать семечками и др. мелочью. Когда я стала получать чаще поденной работы, я бросила торговлю. "..." Здоровье мое настолько подорвано, что я еле выполняю самую мелкую работу и вдруг меня ставят на одну доску с буржуазией, с эксплуататорами, которые и понятия не имеют о такой темной пролетарской жизни"^. Настоящие нищие - отец и сын Рысаковы в своем заявлении скрывали свое занятие за сбором посуды и тряпья^ . Как выясняется, к этой группе городских маргиналов можно отнести и вполне "эксплуататорскую" группу мелких домовладельцев. Выше мы уже отмечали, что в действительности в собственности находились не доход" Там же. Д. 2307, 2142, 2601, 2618, 2684. ^ Там же. Д. 2126. " Там же. Д. 2573. ^ Там же. Д. 2684. 117 ные дома в центре города, а в основном простые избы на окраинах. Да и то чаще всего обладание собственностью было делом прошлым. М.К.Римизонцев а, Старое шоссе, д. 57, писала в избирательную комиссию: "Я не могу понять за что меня лишили избир. прав, т.к. из дохода в 50 р. я плачу дворнику, за ремонт дома -38 р. в месяц и остается мне 12 р. Муж .в настоящее время ничем не занимается. За неграмотную [Римизонцеву] расписалась Воронина"^. М.А.Китт, Александровский пер., д. 5, кв. 5, М.П.Горовская, станция Петровско-Разумовская, Лихоборский проезд, д. 1, кв. 2, описывали свое материальное положение и доходы от своей собственности примерно теми же словами^ . В пятую группу входили те, кто был лишен прав не по социальному признаку, - осужденные по решению суда, душевнобольные. Достаточно большую группу составляют те, кто состоял членом кооператива, артели. Политика государства в их отношении была достаточно сложной и может быть объектом отдельного исследования. Служащие разного рода - одна из самых больших групп среди "лишенцев", что вполне понятно в связи с возвращением столицы в Москву и формированием нового аппарата управления. Служители религиозных культов, монахи и монашки также могут быть выделены в отдельную группу. Все они в основном к этому времени оставили религиозную деятельность и служение, однако, несмотря на это, ни один из них не восстановил свои избирательные права. А к каким только изощренным способам доказать свою лояльность они не прибегали. А.Н.Маронов, Складочная ул., 20, барак 5, писал: "Происхожу из бедной крестьянской семьи. Был певчим, псаломщиком, затем диаконом, и потом священником по 1929 г. Должность священника добровольно оставил в 1929 г., тотчас же снял сан и, осознавши преступную ложь, и обман, и шарлатанство выдуманной людьми, а не открытой богом религии, я отверг их все вместе с их богами, и объявил себя через печ ать и устно безбожником. В том же селе, где я раньше служил 4 раза выступал с антирелигиозными докладами, после которых прихожане решили снять колокола и закрыть приход, а церковь отдать под культурнопросветительный отдел. "..." С 12.10.1931 г. работаю чернорабочим в Москве и выступаю с докладами по безбожию. "..." Приношу глубокое раск аяние за прошедшее служение от которого с презрением отвернулся и со спокойной совестью умру батраком, но не шарлатаном"^ . Судьба И.Ф.Риддикюльцева-Сибирякова была еще более любопытной. Он оставил службу и поступил в театр Станиславского, за что был лишен сана в 1928 г.: "С момента ухода на службу в театр с церковью порвал все, окончательно и высшей церковной властью за уход на сцену лишен сана диакона". Однако служба в гражданском учреждении не спасла бывшего дьякона, права ему не вернули. И не имело значения, был ли разрушен монастырь или церковь, где служил раньше "лишенец", добровольно ли он отказался от сана, ведет ли он антирелигиозную пропаганду. Клей- " Там же. Д. 2594. ^ Там же. Д. 2197, 2613. ^ Там же. Д. 2638. 118 мо служителя культа, распространителя духовного дурмана оставалось на всю жизнь. Как уже говорилось выше, большая часть "лишенцев", имевших собственное дело, начали его именно в период нэпа. Крайне небольшое число людей, чьи личные дела мы изучали, имеет дореволюционный опыт предпринимательства. Этот факт подтверждают и пики наиболее резких изменений в занятиях "лишенцев", приходящиеся на 1914, 1917, и 19221923 гг.^ Причем изменения, произошедшие в 1914 и в начале нэпа, оказ ались более значительными, чем те, которые вызвала Октябрьская революция. То есть для большинства "лишенцев" события Октября 1917 г. не ломали судьбу, не уничтожали собственность, не заставляли спасаться в эмиграции, не толкали к оружию. А вот мобилизация на фронт и открытие свободного рынка гораздо сильнее повлияли на социальные траектории изучаемой группы. То же отмечается и в конце 1920-х. В эту пору происходит очередной перелом в занятиях. Мы можем проследить соци- альные перспективы после нэпа, сравнивая социальный статус "лишенц а" в этот период и на момент последнего рассмотрения личного дела. При этом выясняется, что 14% мелких торговцев периода нэпа стали рабочими разного рода, 17% - иждивенцами родственников, 9% - служащими. 6% крупных торговцев стали рабочими, 12% перешли на статус иждивенцев, 12% стали служащими. Так исчезали предпринимательские слои, равно как и экономически активные независимые производители. Из 528 статистических случаев рассмотрения дел на момент последнего свидания "лишенца" с избирательными комиссиями в 109 был зафиксиров ан статус иждивенца. С помощью нехитрых вычислений можно также выяснить, что наиболее популярными были такие занятия, как торговля, кустарничество, служба (как в государственных, так и в частных предприятиях и учреждениях), в число же занятий, которые были оставлены уже в нэповский период, вошли торговля - крупная и оптовая, военная служба, свободные профессии и служение религиозным культам. Если торговые занятия испытыв али высокую "текучесть кадров" по вполне понятным причинам рыночной конъюнктуры, то исключение других занятий из сферы предпочтений объясняется и их политической неблагонадежностью, и отсутствием возможности существовать на получаемые средства. Интереснее другое наблюдение, какие же занятия были наиболее привлекательными, какие - давали большую стабильность? Некое подобие таких "коэффициентов привлекательности" и "стабильности" представлено в таблице 3. Оказывается, что "популярность" мелкой торговли только кажущаяся, лишь 16% занимавшихся ею не сменили занятие в период нэпа. Стабильно сохраняли свой статус иждивенцы, крестьяне, имеющие связи с зем^ Yushin 1. Modelling of Social Processes on the Basis of the Source-Oriented Approach // Data Modelling, Modelling History. XI International Conference of the Association for History & Computing. Abstracts. M" 1996. P. 138-139. 119 лей и семьей вне Москвы, и, что понятно, заключенные/подследственные. Наиболее нестабильными были такие категории, как крупные торговцы, промышленные предприниматели/предприниматели в сфере услуг и транспорта, члены кооперативных организаций и неквалифицированные черновые рабочие/старьевщики/безработные. Таблица 3 Динамика занятий в период нэпа Занятие В течение периода нэпа доля тех, кто имел данное занятие (человек) сменил данное занятие начал данное занятие имел только данное занятие начал данное занятие и сменил его начал данное занятие и не бросал его торговцы мелкие 77 56% 61% 76% 32% 29% торговцы крупные 32 75% 59% 16% 50% 9% предприниматели 36 56% 72% 11% 39% 33% иждивенцы 76 37% 36% 37% 9% 27% кустари 77 39% 60% 19% 18% 42% члены кооперативов 36 50% 72% 11% 33% 39% военнослужащие 25 100% 8% 0% 8% 0% черновой труд 79 58% 61% 15% 34% 27% крестьяне 9 44% 22% 33% 0% 22% промышленные рабочие 39 51% 59% 13% 23% 36% служащие 79 56% 47% 18% 20% 27% священнослужители 6 67% 50% 33% 50% 0% заключенные 8 50% 75% 13% 38% 37% свободные профессии 6 67% 33% 33% 0% 33% Интересно, что, совмещая привлекательность и стабильность, выделились такие группы, как кустарничество, труд промышленного рабочего постоянного и временного, членство в кооперативе. То есть те занятия, которые не могли вызвать подозрения официальных органов при рассмотрении вопроса об обладании правом голоса. Таблица 4 Кто не был лишен избирательных прав (зависимая переменная: окончательное решение - не лишен) Независимые переменные: род занятий "лишенцев" (альтернативы) коэффициент регрессии* Занятие в период нэпа Торговцы (оптовые торговцы) Владельцы промышленных предприятий Рантье - 12,16 4,39 - 9,24 Занятие перед революцией Торговцы крупные и оптовые Рантье Владельцы промышленных предприятий -1,30 12,78 - 23,39 120 Социальное положение Владельцы частных предприятий разного рода, рантье - 6,70 Занятия отца Торговцы (оптовые торговцы) - 12,42 Рантье 33,08 Владельцы промышленных предприятий -3,09 Занятия матери Торговцы (оптовые торговцы) 38,54 Рантье 38,46 Занятия супруга Торговцы (оптовые торговцы) 5,46 Рантье - 7,74 Владельцы промышленных предприятий - 40,11 Коэффициент множественной корреляции 0,62. *Положительные коэффициенты регрессии свидетельствуют о том, что данная категория лиц скорее не подвергалась репрессиям - лишению избирательных прав. Регрессионные уравнения, построенные для выяснения направленности социальной политики властей по отношению к различным социально-профессион альным стратам, подтверждают, что наиболее активные предпринимательские слои находились в большей опасности (крупная торговля, промышленное предпринимательство). Связано это было, как кажется, в первую очередь с использованием найма, эксплуатацией чужого труда, а не с конкуренцией с государством или иными причинами. Лишение прав носило характер социальной меры. Исследование также подтвержд ает тот факт, что избиркомы не только по-разному оценивали деятельность в разные периоды отечественной истории (см. таблицу 4), но и дифференцированно подходили к занятиям ближайших родственников (см. таблицу 5 на примере занятых мелкой торговлей). Лишены прав, например, были те, кто имел торговлю до революции, или не бросил ее до рассмотрения личного дела в избиркоме, или имел ее в качестве семей- ного бизнеса. Таблица 5 Кто не был лишен избирательных прав (Зависимая переменная: окончательное решение - не лишен) Независимая переменная: МЕЛКИЕ ТОРГОВЦЫ коэффициент регрессии (альтернативы) НЭП - собственная торговля 7.59 Перед революцией - собственная торговля -22.39 Социальное положение - собственная торговля -2.89 Отец - мелкий торговец 13.83 Мать - мелкая торговка 24.19 Дети - мелкие торговцы -39.04 Супруг - мелкий торговец -6.10 Коэффициент множественной корреляции 0,61. 121 Статическое и динамическое изучение социального состава и социальных траекторий "лишенцев" было проведено нами на основе источникоориентиров анной базы данных. Подобный подход показал свою оправд анность для реконструкции социального пространства 1920-х годов. Множество факторов, приведших к интенсификации политики лишений на рубеже 1920-30-х годов, обусловили довольно сложную картину самого процесса и достаточно неожиданную социальную структуру группы московских лишенцев. Нам не кажется, что отсутствие личных дел на всех граждан (а это около 90 тыс.), подвергшихся этим репрессиям, является ограничением для данного анализа. Таких сведений, судя по всему, собрать сейчас практически невозможно, а социальный портрет "лишенц а", нарисованный на основании сведений граждан, обращавшихся в избир ательные комиссии, сам по себе оправдан и незначительно отличается от общего. Территориальные экстраполяции полученных результатов на Москву вполне возможны (тем более, что данные собраны со значительной ее части), однако ни в коем случае не могут быть распространены на всю страну. В итоге деятельности избирательных комиссий более 60% "лишенцев" были исключены из проскрипционных списков, 21% точно в них остался, остальные личные дела не содержат сведений об окончательном решении вопроса. Приложение Макет кодировки занятий лишенцев 1 - торговцы мелкие, 2 - торговцы крупные и оптовые, 3 - торговые посредники, 4 - кустари, 5 - ремесленники, 6 - кооперированные ремесленники и кустари, 7 - военнослужащие, 8 - служащие частных фирм, 9 - служащие государственных/общественных учреждений и преприятий, 10-не работающие, живущие на доходы от собственности, 11 - учащиеся, студенты, ученики, 12 - безработные, 13 - священнослужители, монахи и монашки, 14 - крестьяне, 15 - свободные профессии, 16 - рабочие на производстве, 17 - черно-/разно-, подсобные и временные рабочие, 18 - промышленные предприниматели, 19 - черно-/разнорабочие, 20 - сфера услуг - частные предприним атели, 21 - домашние хозяйки, 22 - нет информации, 23 - извозчики, 24 - предприниматели и извозчики, 25 - занятые в сфере заготовок и снабжения, 26 - заключенные, арестованные, высл анные, подследственные, 27 - больные, 28 - врачи, фельдшеры, 29 - прочие иждивенцы, пенсионеры, 30 - не идентифицированные 31 - указали в заявлениях, что "работ али". 122 URL: https://lib.co.ua/old/sociology/s_ist97/95_122.jsp