Абзац: Полный самый		URL: https://lib.co.ua/old/sociology/rn25/45_86.jsp

И.В. Власова
 ИСТОРИЯ СЕЛЬСКИХ ПОСЕЛЕНИЙ ЦЕНТРАЛЬНЫХ РАЙОНОВ РУССКОГО СЕВЕРА (Х11-ХХ вв.)*
 Одним из важных компонентов любого типа сельского расселения являются поселения. Анализ их развития, наряду с характеристикой живущего в них населения, способствует выявлению историко-культурных ареалов на территории расселения русского народа. В этногр афической науке принято рассматривать сельские поселения с нескольких сторон: 1) расположение на местности (тип заселения), 2) соци ально-экономические разновидности (типы поселений), 3) планировки (формы поселений), 4) их группировка относительно друг друга (тип расселения).
 Особой спецификой отличались сельские поселения Русского Севера, представление о чем дает рассмотрение селений в одном из регионов - в его центральных районах. В административном отношении эти районы составили с конца XVIII в. Вологодскую губернию, а в наши дни с некоторыми изменениями - Вологодскую область. Матери алы, обобщенные в статье, относятся ко всем землям, исторически связанным с Вологдой и тяготеющим к ней. Поставленная проблема рассмотрена на протяжении длительного времени - с начала освоения Севера славянами и по XX в.
 Картина сельского расселения в севернорусских областях довольно однородна, поэтому исследование конкретной истории сельских поселений (в данном случае в Вологодской земле) важно для понимания процесса заселения всего Севера, а также происхождения поселенческой культуры этого региона. Кроме того, такое изучение помогает установить характер связей в развитии русской народной культуры: местное - региональное - общерусское.
 Для изучения севернорусской поселенческой культуры были использованы разнообразные источники - материалы центральных и местных архивов, данные различных исторических дисциплин (истории, археологии, этнографии), полевые материалы этнографического обследования районов Вологодского края и соседних с ним областей.
 Типы заселения
 На всем Русском Севере селения расположены преимущественно по берегам рек и озер. Прибрежное заселение с очаговым размещением населения по рекам и озерам, безлюдьем речных водоразР абота выполнена при финансовой поддержке РГНФ. проект ь 95-06-171-39. c И.В. Власова
 делов, возникшее еще в период продвижения славян по северным рек ам, остается основным и до настоящего времени. В различных районах Севера в зависимости от местных природных условий такой тип заселения приобрел специфические черты. Так, по берегам крупных рек селения могли располагаться сплошной цепочкой. В бассейнах мелких рек, не имевших или терявших свое транспортное значение, селения с течением времени могли "уходить" в сторону от рек. С проложением сухопутных дорог селения возникали на пересечениях рек с дорогами. При озерном заселении под деревни обычно занимались наволоки, перешейки между озерами, или "сельги" - озерные возвышенности. Уже ранние письменные источники фиксировали такой тип заселения на Русском Севере: "...жилища же их по рекам", - писали летописи. В писцовой книге архирейского дома Вологды
 XVII в. отмечалось: "...починок из той же деревни на наволоках да на наволоке ж на речке Задорке". Голландский путешественник и художник Корнелий де-Бруин, приехавший на Русский Север в начале
 XVIII в., отметил своеобразное расположение селений у водных систем. По его описанию, местность между Вологдой и Архангельском, "кроме красоты рек", была богата "чудесными видами и приятными местоположениями... так что поискать подобных в целой России", а г. Вологда, "как известно, составляет украшение этой страны" с се "21 каменной церковью, 43 - деревянными, З-мя мужскими монастырями и одним женским, с лавками и торжищем,..'",
 О прибрежном расположении деревень есть свидетельства в фольклорных произведениях^, В народной песне из Белозерья говорилось:
 Захотелось мне проведать, Разливалась, растекалась Где любезная живет... Быстра реченька по ней... Та привольна сторона. С крутым бережком ровна...
 или в народном стихе:
 Село искони Росляковым зовут... Вон Белое озеро плещет вдали...
 В вологодских землях много рек и озер, по большей части судоходных. Почти все реки принадлежат к бассейну Северной Двины, частично к бассейну Печоры, Мезени, Волги. Из озер самые значительные в западных районах - Онежское, Белое, Воже. Кроме них, множество мелких озер - Кумозеро, Сабженское, Катромское, Перешное, Верхопуйское, Сондожское, Глубокое, Гладкое, Ромашевское и др. В центре земель - значительное Кубенское озеро около Вологды, Шичигинское и Кочеватое в Тотемском крае; на востоке - Сондорское в Сольвычегодском и Яренском уездах.
 Деревни и города довольно часто располагались в устьях рек, отчего получали и свои названия: Устюг (в устье Юга), Устюжна (в устье Ижмы), с. Устье (Устьянский край), с. Устье-Вологодское и Устье-Кубинское (верховья Сухоны и Кубенского озера), Усть-Вага (на Bare) и др.
 При речном и озерном заселении деревни обычно ставились на высоких берегах, чтобы избежать разливов, к ним примыкали поля и далее - леса, как например, Ферапонтова Слобода на Ферапонтове озере в бывшем Кирилловском уезде, или Верховажье (быв. Вольский уезд), возникшие сначала на "угоре" и постепенно "спускавшиеся" в лощину ближе к реке^, или с. Никольское Кадниковского у. на р. Уфтюге, а недалеко от него находилось Кубенское оз., а также с. Старое Кадниковского у. на правом берегу р. Кубины в окружении лесов*. Или с. Липин Бор на Кубенском озере среди лесов^:
 Уютный древний Липин Бор, Где только ветер, снежный ветер Заводит с хвоей вечный спор...
 В других местах этого уезда - по Сухоне - также предпочитали селиться по побережьям, к селениям "тянули" поля и сенокосы, а вокруг них был лес^. Вообще в уезде не селились в низинах, деревни находились на возвышенных берегах и отделялись друг от друга полями^. В Покровской волости Грязовецкого у. все селения распол агались на высокой горе, ибо у ее подножия находилось болото". О таком расположении селений в д. Село Тотемского у. сложили поговорку: "Что ни гора, там изба, что ни горушка, там и деревушка"^. Село Карьеполь в верховьях Кулоя "примыкало" к реке; с трех сторон его были распаханные поля, с четвертой - ручей Телячий (впадал в Кулой)^. По Сухоне близ с. Шуйского деревни размещались по обоим берегам реки, между деревнями находились пожни и поля. На реке было много островов, на них ставились деревни, и "дома в них словно наклонялись над водой" ^.
 В восточных землях селения по Кичменьге, Югу возникали на небольших возвышенностях- "слудках", у подножия которых текли реки, и каждое селение "проглядывалось" с соседних слудок. За деревнями в долинах рек и урочищах располагались угодья, окруженные лесами. Такое расположение имело, например, с. Устье-Алексеевское: на двух холмах в долине Юга при впадении в него Варжи^. Деревни на Кокшеньге "густо сидели" на холмистых берегах, сообщение между ними шло по рекам". Такое расположение селений отмечалось как обычное, принятое жителями Кокшеньги, и нашло отражение в свадебном фольклоре. Запорученная невеста из с. Кокшеньги в причете говорит о своей деревне'^:
 Стоит наша-то деревня На красе, на угорышке, На припеке-то солнечном...
 и осуждает деревню жениха:
 И деревня неславная, Не на красе-то поставлена, Не на красе и угорышке, Не на припеке-то солнечном;
 Стоит в длину-то от солнышка, К западу-то от месяца, В стороне от добрых людей.
 В последнем высказывании видно, что нахождение такой деревни воспринималось как "неправильное", ибо для поселений крестьяне выбир али места очень обдуманно и учитывали все местные природные ресурсы. Как сказано у поэта А. Романова в стихотворении "Русские деревни", северного крестьянина привлекало многое в окружающей среде ^:
 Сколько их на Руси поставлено Деревенек и сел бревенчатых...
 То речушки со щючьими плесами, То леса их к себе привадили...
 И в озерах ржаных да клеверных Чередуются, будто пристани...
 В озерно-речном крае на Каргополыцине деревни строились по берегам рек и озер, "отодвигая лес вглубь пространства и очищая землю под угодья". У одного только Мошинского озера в конце XIX в. было 84 деревни'^. По высоким берегам Вожеозера, заросшим лесом, и порожистым рекам Вожегодского края деревни возникали в "красивых боровых местах"^. В Череповецком уезде, где также много рек и озер, для жительства выбирали возвышенные места^. Озерное заселение было характерно для всей западной части губернии. В восточной - мало озер, и такое заселение было редким. Лишь в Сольвычегодском уезде на солонцах р. Усолки и Соляном озере издавна возникали промысловые деревни в окружении лесов и болот. Но чаще селения в устюжско-сольвычегодских местах располагались на высоких (гористых) берегах рек Сухоны, Юга, Сысолы, Вычегды, Выми'^
 Возвышенности (валы) по берегам оказывались иногда местом древних городищ, принадлежавших еще дославянскому населению. На них возникали деревни, в названиях которых отразилось их расположение: д. Городище на Ваге, там же два Городища в Верховской вол.; Городище Гледен в Великом Устюге с насыпью и валом и "Старой осыпью"; д. Большое Городище в Палемской вол. Устюжского у.; д. Городище на Сямжене в Кадниковском у. Городищ и деревень с таким названием было много в районах Устюжны Железнопольской, Великого Устюга, Каргополя и в других местах.
 Первоначальный речной тип заселения, став основным, не был единственным на Севере. С прокладыванием грунтовых дорог, что на Севере происходило поздно (чаще в XIX в.), многие реки теряли свое транспортно-экономическое значение, и селения ориентировались на дороги-тракты. Притрактовое заселение развилось в густо населенных и экономически значимых местах. На Вологодской земле это было по трактам Вологда- Череповец- Санкт-Петербург, Вологда- Архангельск, Вологда - Ярославль - Москва, С.-Петербург- Онежское оз. - Вытегра - Каргополь - Архангельск. Такими были деревни Благове1'
 щенской вол. Вологодского у. на тракте в Петербург; часть деревень в уезде примыкала к "Большой дороге"; то же было и в Вольском у. - в деревнях по Вели^.
 Притрактовыми были, судя по архивным данным, многие деревни в центральных и восточных районах губернии уже в XVIII в., как например, с. Кичменьгско-Городецкое на тракте Устюг-Никольск, или Городок Рахлей на дороге Лальск-Устюг. По сухопутным дорогам располагались многие деревни Устюжского у. В Вологодском у. приход Рабанга тянулся на 12 км по реке, а его центральное селение находилось на почтовом тракте. По мелким проселочным дорогам, соединяющим селения, возникали отдельные деревни, например в Огибаловской вол. Кадниковского у.: "деревни по проселку", а рядом с ними - поля и сенокосы. Между Лальском и Усть-Сысольском было 156 деревень, часть которых располагалась на торговом тракте на Вятку^.
 Довольно поздно возникло на Севере водораздельное заселение. Оно было вызвано достаточно большой населенностью и нехваткой земли. Для Вологодской губ. такое заселение характерно в ее южных и юго-восточных пределах, по границе с костромскими и вятскими район ами. Там в поздно осваиваемых водоразделах волжско-двинских рек в конце XIX - начале XX в. возникали селения по "волокам" (лесным суходолам). Они получили названия типа д. Наволок, д. Подволочье (Устюжский у.)^. Заселенность водоразделов была характерна для Харинской вол. Тотемского у., ряда волостей Никольского у., где деревни возникали около сухих оврагов (логов)". Благодаря такому заселению юго-восточных районов в начале XX в., плотность населения там достигла 35 человек на кв. км, что не характерно для Север а^.
 В более раннее время появлялись редкие деревни на водоразделах (на лесных волоках и суходолах), когда крестьяне ощущали нехватку земельных угодий. Так, еще в XVII в. в переписи крестьян вотчины вологодского архирейского дома отмечены "д. Скрябине на суходоле", "починок в поверстном лесу", "д. Ильинская на суходоле", "починок в четвертном лесу из той же деревни на суходоле", "починок вновь на Леже на поверстном лесу"^. В поздних описаниях такие деревни отмечены в Устюжском у. и назывались они "при колодцах"^. К XX в. в некоторых местах водоразделы были освоены: на юге Рослятинской вол. Тотемского у. возникли селения в "Тургиевском волоке" (от р. Юзы к Унже-Ветлуге) протяженностью в 70 км; здесь было сплошное заселение волока^.
 Заселением сухих гористых мест на водоразделах отличались некоторые поселения, принадлежавшие нерусским народам, особенно в местах, где в древности шло совместное освоение земель ими и русскими и где постепенно создалось довольно плотное заселение. Так, на северо-западных окраинах Севера деревни карел и русских различались по местоположению: русские селились у воды, карелы же предпочитали ставить дома вдали от нее^. Наоборот, на северовосточных окраинах, где долго оставались неосвоенные земли и было редкое заселение, коми, как и русские, предпочитали занимать под деревни берега Вычегды, Печоры, Лузы, Башки, Мезени^.
 Своеобразным было заселение у старообрядцев. Так, в Лежской вол. Вологодского у. Буйско-Грязовецкий тракт по "волоку" на водор азделе был занят раскольниками: они заселили лесные поляны и жили без связи с миром^.
 В целом, территорию Вологодской губ. по типам заселения можно представить в следующем виде. Юго-запад губерний в XIX в. был уже мало лесистым, селения "не тянулись длинными нитями" по рекам, а были "разбросаны" по всем направлениям; вместо волоков везде "виднелись пашни", т.к. леса были уже значительно истреблены; болотистые места без леса осушены; здесь "густое население", и деревни часты. На северо-востоке и востоке население к XIX в. по-прежнему занимало речные берега и много гористых мест, частично суходолов. Самое высокое место из них - на Сухоне около Устюга - "Опока", а также холмистые места по Пушме и Вохме. Население здесь было редким, "деревни прерывистые", между ними- волоки. Средняя часть губернии представляла собой типичное речное заселение со множеством выселков. Во всей губернии речное заселение охватило в XIX в. 80% деревень^.
 Освоенные речные долины и водоразделы постепенно становились территорией целых волостей-общин (а в настоящее время они примерно совпадают с бывшими сельсоветами). Названия многих из них произошли от местных гидронимов: Верхне- и НижнеВ аржинский, Шарденгский, Луженгский, Марденгский (в Устюгском районе). Но водораздельное заселение в целом в крае оставалось в XIX в. незначительным, большинство междуречий по-прежнему были мало освоенными. Деревни при колодцах насчитывали по всей губернии 24% от общего числа селений, хотя в сравнении с другими северными губерниями этот показатель был выше: в Олонецкой губ. - 15%, в Архангельской- почти не было^. В целом же северное заселение оставалось таким, как описано в стихотворении поэта из Каргополя Ив. Боголюбова (1924 г.)^; Всюду лес необозримый, Снег, поля и снова лес... Это Север мой родимый С серым пологом небес.
 Тип северного заселения не изменился до настоящего времени. По-прежнему северные деревни тяготеют к озерно-речным системам, а водоразделы остаются редко заселенными.
 Типы поселений
 В социально-экономическом отношении северные селения были представлены несколькими разновидностями, развитие каждой из которых было обусловлено определенным составом населения, его хозяйственной деятельностью, а следовательно - определенными функциями. На основной земледельческой территории Севера развились такие типы селений, как деревня, село, починок, выставка, слобода, погост. Самыми распространенными из них стали деревни, по времени возникновения не первоначальные, но ставшие самыми устойчивыми очагами земледелия^. Многовековой процесс привел северные деревни к тому виду, какой обнаруживают описания XIX в. От селений в 1-3 двора, представлявших с XIV в. комплекс жилых строений и хозяйственных угодий и ставших тогда в результате смены огневого земледелия пашенным самыми распространенными в лесной полосе Восточной Европы, через общинное землепользование в его "долевой" стадии XVI-XVII вв., с ростом населения и освоенностью земель в XVIII в. к территориально-соседскому общинному пользованию. Развитие типов селений не прекращалось и далее, и даже XIX в. не раз вносил существенные изменения в их статус. Если в первой половине века поземельные крестьянские общины на Севере повсеместно переходили к переделам земли, постепенно ограничивая захватное обычное право пользования ею, наступая на свободное крестьянское распоряжение землями, то во второй его половине и особенно в конце века после реформы 1861 г. наметилась тенденция разложения общинного землепользования и даже попытки ликвидации его, а крестьянство получило право выкупа своих наделов и покупки незанятых казенных земель. Такое положение не могло не повлиять на развитие деревни как типа сельского поселения. Прежде всего, менялись размеры деревень, их населенность, обеспечение землей, а в связи с этим хозяйственные занятия жителей и выполнение тем или иным селением его функций.
 По многочисленным описаниям XIX в., выявляется "лицо" (соци ально-экономическое положение) северной деревни того периода. С ростом населения за столетия до XIX в. деревни перестали быть селениями в 1-3 двора, хотя и оставались, в сравнении с поселениями России, в среднем малодворными. Их малодворность в вологодских землях, например, оставалась там же, где это являлось характерной чертой и до XIX в. Так, в северо-восточных районах, в бывшем Сольвычегодском у., малонаселенность деревень (до 50 чел. на деревню) при их разбросанности по уезду объяснялась тем, что они возникали путем свободной заимки пригодных для земледелия участков, расположенных оазисно в речных долинах среди лесов. Многолюдные селения здесь при неблагоприятных природно-климатических условиях и небольшом количестве удобной земли не смогли бы существовать^. В соседних Усть-Сысольском и Яренском уездах селения были многолюдны, но располагались на большом расстоянии друг от друга^.
 Такими же мелкими, как в Сольвычегодском у., оставались многие деревни Устюжского у.: до 43,7% их было в 1-5 дворов с населением в 21-50 чел. в середине XIX в. Эта цифра несколько снижается во второй половине века, когда последствия реформы 1861 г. привели к укрупнению деревень, и доля малодворных селений стала равняться 20%^. В отдельных же волостях, в силу неблагоприятных условий, размеры деревень оставались небольшими: в Городецко-Николаевской вол. уезд а число дворов в деревнях редко достигало 20, большинство их остав алось в 6-7 дворов^.
 В центральных районах губернии в конце XIX - начале XX в. по водным и сухопутным дорогам, с большим плотным заселением и экономическим развитием, деревни становились многодворными - по 40-60 дворов в Лежской вол. Вологодского у.^ Такими же крупными стали деревни у больших озер: в Вытегорском у. по Онежскому озеру - по 51-100 жителей в деревне, хотя большинство их во всем уезде состояло из 6-10 дворов^. Численность населения в них увеличивалась, а самих деревень становилось меньше, т.к. они "стали скученнее"^.
 В Вольском уезде деревни оставались небольшими; крупными счит ались те, в которых насчитывалось до 60 дворов^. Вожегодские деревни в начале XX в. и до 20-х его годов сохраняли в среднем до 30 дворов; более мелких (хутор Федоровский - 3, д. Караваевская - 10, д. Горка- II) или крупных деревень (д. Тинготома- 80, д. Тарасовск ая- 61, д. Нижняя- 66) на Вожеге к тому времени было гораздо меньше^. Из 909-ти белозерских деревень в середине XIX в. 88 имело более 10 дворов, 3/4 деревень - по 1-3 (в среднем - 5 дворов на деревню). В Кирилловском у. из 1325 селений три имело более 50 дворов, 351 - по 10, 971 - менее 10, в среднем- по 8 дворов на деревню. В Устюженском у. из 780 деревень в пяти было более, чем по 50 дворов в каждой, в 233 - более 10, в 1/3 деревень - по 1-3 (среднее - 9 дворов на деревню). В Череповецком у. из 920 селений в 11-ти было 11 дворов, в остальных - менее 10 (в среднем - примерно 5 дворов на деревню)^.
 В середине XIX в. вологодские деревни в целом по дворности были следующими. Всего в губернии было 126928 дворов. Деревень с количеством дворов менее 10-ти- 7390, 10-20-ти- 3428, 20-30-ти- 1002, зо^О-ка - 272, 40-50-ти - 89, 50-60-ти - 35, 60-70-ти - 26, 70-80-ти - 9, 80-90-та- 10,90-100- 1, 100-110-ти -5, 110-120-3, 120-130-4, 130140- 3, 150-160- 1, 160-170- 2, 180-190- 1, 190-200- 1, 220-230 дворов - Г". По всей губернии в первой половине XIX в. селения в 1-5 дворов составляли 34,35% их общего числа, в 6-1028,29%, в 1 1-20-24,94, более 20-ти дворов - 12,42%. Преобладающим типом селений были деревни: в губернии их было 97,2%, сел - 2,34%, остальных - 0,45%^.
 К концу XIX в. укрупнение селений шло повсеместно, малодворность их стала относительной, кроме мелких деревень и поселков, пристаней, мельниц и т.п. Многие старые села и деревни (выполняющие функции сел) насчитывали по нескольку сотен жителей. Такие селения, в которых жило 500 и более человек, были распространены в уездах неравномерно, и их образование зависело от общей населенности и размещения населения в губернии. В Вологодском у. два селения имели около 1000 человек: с. Кубенское- 1008, с. Коровничье
 (Прилуки)- 840. В Грязовецком у., в с. Старо-Никольское - 713 человек, в д. Вочтога - 579; в Кадниковском у., в с. Устье - 598, в Никольском у., в д. Нигино - 573, в починке Макаров в осваиваемых землях - 563, в д. Рослятино - 505 человек; в Тотемском у. таких сел, деревень и слобод, в основном древнего происхождения, было 10; в УстьСысольском - 27; в Устюжском - на фабрике Сумкина - 861 человек, в д. Милетино- 630, д. Красавино- 531; в Яренском у. таких селений было \1".
 Сравнение вологодских деревень начала XX в. между собой обнаружив ает следующее. В юго-восточных раинах они мельче, чем в центре губернии. Так, никольские деревни были в среднем по 17 дворов, тотемские - по 18,5, вельские - по 19^. Ко времени революции на Вожеге деревни были уже довольно крупными: центральная д. Бекетовск ая имела 300 дворов (сейчас 126), д. Баркановская- более 40 (теперь - 13), д. Вершина - 27 (теперь - 11)^.
 В течение XIX в. деревни оставались преобладающим типом селений. Из 12314 селений в Вологодской губ. в 1859 г. 11210 были деревнями^. К концу XIX в. положение не изменилось, за исключением юго-восточных районов, где в послереформенное время началось новое освоение земель, продолжавшееся и в начале XX в., и где стали возникать починки и выселки. Особенно это характерно для Никольского у., в котором соотношение старых деревень и новых починков составило: 50,4 и 38,2%^.
 В XIX в. шло не только укрупнение северных деревень, но и менялся характер деревенского землепользования в связи с общими изменениями в землевладении и в сословной структуре государства. Существование деревень государственных, экономических (бывших монастырских и церковных), удельных (бывших дворцовых), различных владельческих (дворянских, купеческих и даже деревень у мещан и крестьян) в первой половине XIX в. - свидетельство наличия разного вида землевладения, а в связи с этим и разнообразия в сословном составе населения. Крестьяне всех этих деревень еще не стали единым сословием государственных крестьян, к чему привело лишь послереформенное развитие второй половины XIX в. Для поземельных отношений стало характерным разграничение надельного землепользов ания крестьян и казенного землевладения и почти повсеместное прекращение обычно-правовых крестьянских норм в землепользов ании. В земеледельческом отношении деревни к тому времени стали сплошной зоной трехпольного пашенного земледелия с сохранением лишь отдельных элементов подсеки или перелога, с порайонной специализацией в хозяйстве (определенным соотношением земледелия, животноводства, промыслов и др. занятий). Очень метко подмечены характерные черты северной деревни и ее жителей у поэта А. Ром анова":
 ... мудрое терпенье... .. .строгую красу... ...ржаные реки...
 ...клеверный уют... ...век от века... Умельцы здесь живут...
 В то время, северные деревни были различны. Прежде всего, эти различия определялись степенью зажиточности, хозяйственным направлением (земледельческим или промысловым), а следовательно теми функциями, которые выполняли деревни как типы поселений. Так, богатые земледельческие деревни, а часть их была центрами производства товарного хлеба еще в XVII в. и продолжала в какой-то степени быть таковыми и в XIX в., нередко по своим функциям приближались к селам - волостным и торговым центрам, где проходили крупные торгово-ярморочные мероприятия и сделки, и которые посещались не только местными купцами и торговцами, но и приезжими, и даже иностранными. О такой деревне говорится в кокшенгской свадебной народной песне^:
 Она (деревня. - И.В.) стоит по-посадному, Слывет по-базарному. Как в нашей-то деревне Три города славные: Треть Москвы, Да треть Вологды, Да уголок славного Питера.
 Такой же крупной деревней с функциями торгового и волостного села была д. Бекетовская на Вожеозере, в которой "жили побогаче", находилось два торговых дома, проходила ярмарка в "торговых пал атках" на берегу Вожеги^.
 От обычных земледельческих деревень сильно отличались промысловые деревни. Еще в Х11-Х111 вв. в начале заселения Севера возник тип промыслово-торгового поселения - новгородские фактории - Тотьма, Нюксеница, Брусенец, немного позднее Тарножский Городок. У промысловых деревень в вологодских землях можно отметить их специфические черты. Если обычно на Севере промысловые деревни были охотничье-рыболовческими становищами с небольшим количеством дворов и населения в них, то у вологодских была и еще одна направленность в хозяйстве. Это были деревни солеваров, возникшие здесь в древности и обслуживающие соледобывающий промысел, В Сольвычегодском у. у Соляного оз. с XVI в. были заведены солеварницы вотчинниками Строгановыми^. Такое же селение находилось в Леденгском Усолье (Тотемский у.), возникшее в XVII в. и бывшее во владении купеческого гостя Василия Ивановича Грудцина из Устюга. В селении находилось "четыре трубы с рассолом, да 9 варниц, усадебного места по обе стороны Леденги 5 дес. У тех варниц 36 изб, а в них живут работные люди... 152 чел."^. Кроме того, в нем находилась церковь и двор Грудцина "для приезду", а в его отсутствие "живут в нем приказные люди", еще есть "скотский двор и мельницы, сенные покосы, лес и небольшая запашка, снимаемая
 с половниками"". Такими же своеобразными были деревни в западных районах, особенно в Устюженско-Череповецком крае, население которых с древности занималось добычей болотных руд и железоделательным промыслом. В них у жилых изб находились горны, кузницы и мастерские.
 Отличались и деревни на торговых и речных путях, выполнявшие транспортные функции, население которых мало занималось земледелием. Такими были деревни по Сухоне. С XVII в. они стали перевалочными пунктами в Сибирь и обслуживали речные пути. Такими же оставались многие из них и в XIX в., как например, с. Брусенец, где осуществлялась перевозка грузов и содержание транспорта^. В притр актовых деревнях, приобретавших транспортные функции, заводились постоялые дворы, земские почтовые станции ("обувательские" станции). Они находились на тракте Устюжна-Череповец-Петербург в Вологодском у. (д. Маркове Благовещенской вол.), в Вельском у. в д. Шириханово, в Кадниковском у. в д. Хмелевская (Бережок), в Грязовецком у. два постоялых двора в притрактовых деревнях^. В 1890 г. только в Вологодском у. было 1033 земских станций^. Привалочными пунктами в глухих лесных волоках были мелкие "лесные избушки". Такие избу1пки-"истопки" были на пути из Вельского у. в олонецкую д. Мехреньгу. Многие из них в Каргополье использовались летом в сенокос, а зимой на лесозаготовках^.
 Наконец, от обычных деревень, где жили государственные крестьяне, отличались и владельческие деревни. В ранние периоды истории это были селения княжеско-боярские, затем помещичьи. В одном только Устьянском крае (Кадниковский у.) в XVII-XVIII вв. находились деревни нескольких десятков владельцев: князей Д.Г. Гагарина, Я.Я. Воронцова, А.Ю. Бестужева, И.Н. Головина, Ф. Волоцкого, стольников И.Ф. Бутурлина и Б.Ц. Львова, М.Т. Челищева, знаменитого Артемия Степановича Волынского и многих других.
 В XIX в., особенно после реформы, некоторые деревни становятся владениями мещан, купцов и даже крестьян (купленные на основании прав по реформе 1861 г.). Владения крестьян появились в бывших помещичьих или казенных имениях. По данным 1897 г., много их было в Грязовецком у.; в Кадниковском - в с. Покровском - находились владения крестьянки А.М. Беззаботовой и вдовы священника Е.И. Поповой (Замошская вол.), а в Стрелицкой вол. - усадьба крестьянина И.К. Кондакова. В Сольвычегодском у., в Метлинской вол. - такая же усадьба Борок крестьянина М.И. Ушакова; много крестьянских владений появилось и в Тотемском у.^
 Владельческими здесь были и деревни удельного ведомства (бывшие дворцовые) в северных и северо-западных районах края^. Ряд деревень оставались помещичьими и ничем не отличались от здешних помещичьих сел и селец.
 Своеобразными были названия северных деревень. В них отразились этапы хозяйственного освоения территорий и изменений, происходивших с деревнями как типами сельских поселений. Самый
 ранний пласт северной топонимии, дошедший до нас и существующий поныне, это названия одиночных селений по берегам рек, образованные от гидронимов или названные по характеру местности и заимствов анные из языка предков финно-угров (в форме - где деревня?): деревня при реке Оште; Печище при реке Пичуге. Но уже к началу XVIII в., когда закончилось основное заселение Севера, названия в такой форме вытеснялись топонимией типа - чья деревня?, означавшей принадлежность. Рост численности населения и появление многих владельцев земельных участков (какими и были ранние деревни как комплексы жилья и угодий) привел к таким переменам. Деревни получили названия от имен или прозвищ жителей: д. Тихоновская, а Барановская тож. Эти топонимы уже, как правило, происходили из русского языка, что свидетельствовало об освоении глубинных территорий русскими.
 Многовековое развитие деревень отразилось в появлении топонимии, свидетельствующей о различном землевладении в крае и сословном разнообразии населения. Даже в топонимии XIX в. оставались названия типа д. Царева, а Гора тож, д. Монастыриха, возникшие в местах дворцового или монастырского землевладения. Там, где жило половническое население Севера, зависимое от владельцев, появились топонимы типа д. Богородишная, а Половниково тож. Даже более ранние деревни периода княжеско-боярского землевладения продолжали существовать в XIX в., сохраняя известие об этом лишь в топонимии: д. Княгинино, д. Большой Двор, д. Великий Двор.
 К XIX в. появилось и много деревень, к первоначальным названиям которых добавились слова: Верхняя, Нижняя, Новая, Старая, Друг ая, Вторая и т.п., а также с двойными-тройными названиями: д. Перхушково (Левонтьевская): д. Новопоставленный Починок; д. Выставка на отъезжей Кременской пашне; д. Васильевская, Филимоновская под Сосновским Городком, Это - свидетельство увеличения численности населения и возникновения новых деревень.
 Самым большим доказательством роста численности деревень и их населения явились данные о "переходе" в деревни других типов селений - погостов, сел, починков, слобод, выставок, древних займищ, селищ и т.п. В деревни превращались многие селения, в которых появлялся полный комплекс сельскохозяйственных угодий, а об их прежнем статусе напоминали лишь названия: д. Брызгаловский Выселок (Мыгра), д. Распаханная Холмовская Выставка (Лимониха), д. Телеговский Починок, д. Сергеевская Слобода, д. Брусенка Городок, д. Городище (Красная Гора), д. Погоская (Выставка из д. Кобылин а).
 В сельской топонимии нашли отражение и характеры жителей, и их разнообразные занятия, главным образом земледельческие. "Гари", "припаши", "кулиги" появились в составе того или иного топонима: д. Бутова Кулига, д. вновь поселенные Гари, хутор Новая Роспашь. Не случайно у поэта А. Романова подмечено^:
 Петряево, Еланье, Ездуха, Жар, Покров... То прозвище, то званье Не тех ли мастеров?.. Они легенд древней И живы лишь в названьях Российских деревень.
 Разновидностями деревень являлись починки. Это вновь возникшие поселения, и в отличие от деревни, там не было полного комплекса угодий. Внешний вид починков не отличался от деревень, и со временем они разрастались в многодворные деревни. Заселение Севера происходило путем образования починков. Особенно они характерны для начальных его этапов. В дальнейшем причиной появления починков становился естественный рост населения, земельное утеснение. Количество починков могло служить определителем степени освоения района в тот или иной период. К
 XVIII в. их число в основных района Севера не превышало числа деревень, лишь в окраинных местах и позднее возникали новые селения в виде починков. Это происходило в отвоеванных от леса участках. Не случайно слово "починки" этимологически связано с подсечно-огневым земледелием^.
 В XVII в. были известны починки - временные селения, возникшие на дальних от деревень угодьях, обрабатывавшихся при "отъезде" на них. Тогда появлялись починки и в новых осваиваемых лесных участк ах, в заброшенных пустошах. В писцовой книге архиерейского дома Вологды XVII в. отмечено: починок Хмельничный поселили вновь; починок на реке Леже той же деревни Левина на отхожем лугу; починок в поверхностном лесу из д. Комаровской; починок, что была Пустошь^.
 Когда с течением времени в починках разрабатывался комплекс угодий, они становились деревнями, и это был показатель, что освоение земель завершилось. К XVIII в. такой процесс для основной территории Севера был окончен. В Вологодском крае он продолжался в
 XIX - начале XX в.: тогда в Пушемско-Моломской казенной даче в Никольском у. возникло более тысячи починков^. В отличие от старых деревень-метрополий" вновь заселенные починки по-местному назывались "колониями"^. По сравнению с деревнями они были немногодворными (от 1 до 9 дворов), но во второй половине XIX в. быстро превращались в деревни и по разработанности угодий, и по своей населенности.
 Северные починки имели еще одно значение. По ревизским сказкам XVIII в., этот термин употреблялся в значении "волость" - "Ляменгские починки", "Луптенгские починки" - в местах, где шло освоение земель и происходило массовое образование починков. В XIX в. это значение починков полностью утратилось, их вытеснил термин "волость", употреблявшийся повсеместно для обозначения целой округи селений.
 Наряду с починками, существовали выселки, выставки, относные дворы. Это селения, находившиеся на землях деревень и вблизи них, откуда они вышли группами, "чтобы не нарушался общинный строй", т.е. землепользование^. В середине XIX в. на юго-западе губернии было много выселков в 1-3 двора из-за нехватки земли в старых деревняхT. В местах с промысловыми занятиями населения за выселк ами сохранялось значение одиночных изб на отставе - ганьища или кильи в Сольвычегодском у. с бобыльским населением^'. В конце XIX в. из выставок переходили жить обратно в деревни, сохраняя лишь в топонимах упоминание о себе: д. Чурпинская (Истоминский Выселок) в Вольском у., д. Высокуша (Запольский Выселок) и т.п.^
 К таким типам селений в середине XIX в. примыкали и хутора, ибо имели общее с деревнями землепользование, в отличие от хуторов столыпинского времени, В вологодских говорах "хутор" - это починокп ашня или пожня; близкое к этому значению - "вновь распаханная целина" в ростово-ярославских говорах. Такое значение "хутора" пришло в вологодские земли с юга - с верхней Волги^.
 Древним типом сельских поселений являлись села, известные с Х в. Села Севера становились центрами волостных общин после уничтожения боярского землевладения Москвой. С сельскохозяйственной стороны они мало отличались от деревень. Во второй половине XVII в. в них развивалась торговля и ремесла, но это не обязательный признак села. Основными функциями северных сел к XIX в. стали функции центров волостных (административных), религиозных (церкви и приходы), торгово-ремесленных (склады, магазины, лавки, ярмарки, базары, мастерские, "заведения" по обработке продукции), культурных (школы). Села были многодворнее и населеннее деревень, принадлеж авших к данной волости. Земледелием в них так же занимались, как и в обычных деревнях, и комплекс угодий в них также наличествов ал. Примером типичных северных сел могут быть села в вологодских землях, описания которых сохранили разные источники. В с. Брусенец Тотемского у. находилась церковь на бывшем кургане у пустыни Савватиевской (Городок), здесь же ярмарка, дегтярный завод торговца Коровина. В с. Пономаревское Вольского у. - волостное правление, земское училище, фельдшерский пункт, церковь, торговые лавки. В с. Кубенское Вологодского у. находилось полицейское управление; по четвергам происходила ярмарка. В усадьбе с. Спасского того же уезда были винокуренный завод и винные склады^. В вельских селах Воскресенском и Бестужеве были построены торговые ряды, а в последнем они были крытые с галереей^. Большое зажиточное с. Новленское на Кубенском оз. в Вологодском у. имело постоянные торги, земскую школу, здесь по торговым дням раз в неделю происходили общественные сходы и размещались они в шести трактирах, находившихся в селе. Местные раскольники называли эти трактиры "Москва", "Петербург", "Крым" и т.п.^ Примечательными были села в Кадниковском у. С. Шаталово на Сухоне, по кличке от соседей "Пьяное", имело на противоположном берегу церковь с
 домами причта ("Поповка"), вокруг нее - лес и церковные покосы, в селе находилось волостное правление, школа, четыре дома богачей (купцов), лавки, лесничество, земская станция, больница с доктором, фельдшером и акушеркой. С. Кремлево (Кремнево) имело мельницы, а к началу 1920-х гг. здесь разместился дом немецкой лесопромышленной фирмы "Вальгоф". До 1864 г. Кадников был промысловым селом со слободами. В кадниковском селе Устье были почта, телеграф, сберкасса, народный дом, библиотека, волостное правление, отделение попечительства трезвости, три школы, лечебница, богадельня^. В Череповецком у. с. Федосееве - основа будущего Череповца - развивалось как торгово-ремесленное село со складами и магазинами, с довольно состоятельными жителями, поэтому неслучайно в местной народной песне говорилось^:
 ... во село Федосьево Там мужики живут богатые, Пироги пекут рогатые...
 В череповецких селах обязательно находились церкви, а значит, они были приходскими центрами^.
 О, вид смиренный и родной! Березы, ивы по буграм И, отраженный глубиной, Как сон столетний, божий храм, -
 писал о вологодских селах Н. Рубцов^. Село Карьеполь на Кулое походило на обычную деревню: в нем насчитывалось 34 двора, церковь, 19 бань, 8 овинов с гумнами, 13 без гумен, 40 амбаров^'. Немногочисленные из селений села в Каргополье, как, например, с. Река на Чурьеге по обе стороны Ошевенского тракта, были очень населенными: в нем насчитывалось до тысячи дворов, многие жители заним ались промыслом (кожевники)^. Значительным было также в Тотемском у. с. Шуйское на Сухоне, по обеим ее сторонам, жители которого занимались торговлей, а в селе была речная пристань для судов, лавки, у некоторых крестьян - "заводы" и пильная мельница. К нему примыкало с. Векшеньга с двумя церквями и постоянной ярмаркой^.
 На Севере были и села - помещичьи именья в местах дворянского землевладения. Они менее многочисленны, чем села в местах с госуд арственными землевладением. Помещичьи села не всегда были волостными центрами. В них обязательно были усадьба помещика, дом управляющего, избы помещичьих крестьян, различные хозяйственные постройки и "заведения". Типичной была усадьба в с. Данилевском Устюженскогоу.: в нем, кроме помещичьей усадьбы с парком, были церковь и земская школа. В Углецкой вол. уезда князю С. Шелесп анскому принадлежали села Покровское и Жилино и 10 деревень. В 1869 г. в Вологодскому, была 201 помещичья усадьба, в Грязовецком - 134, Кадниковском - 86, Никольском - 2 (всего 423)^. Кроме помещичьих, остальных сел насчитывалось 301^.
 Сохранялись и села, принадлежавшие монастырям и церквям (с. Фешево в Устюжском у., с. Никольское в Кичменгской вол. уезда), в которых жило зависимое от них население - половники. После секуляризации монастырских и церковных имуществ в 1764 г. такие села становились экономическими (позднее государственными) и развив ались как селения государственных крестьян, отличаясь от обычных деревень наличием церквей, ярмарок, Торжков, т.е. выполняли функции приходских и торговых центров.
 Конец XIX в. застает северные села в нескольких значениях: 1) села, не отличающиеся по функциям от деревень, 2) села - центры религиозные, торговые, культурные, административные^. Особенно характерными для жителей сел этого периода становятся их торговые занятия. Как говорили в харовском с. Кумзеро, где ежегодно на Крещенье проходили ярмарки, "все купить можно было, только отцам атери не купишь"^. В рослятинских селах у церквей устраивались ярмарки (в Заборье, Аргунове, Березниках Никольского у.)^. В с. Устье-Ивановское Устюжского у. действовали постоянные Торжки зимой по пятницам^. В с. Ферапонтовская Слобода Кирилловского у. у Никольской церкви на Словинском волоке летом по воскресеньям, зимой по субботам был базар^. В с. Тарножский Городок на Кокшеньге проходила ежегодная ярмарка в январе, а в марте отправлялись на ярмарку в Благовещенский посад (погост) в УстьВ агу, где был построен "гостиный дворец" с 55 избами, 53 торговыми лавками, с 46 складами-амбарами, существовавший еще с XVII в^' У белозерских и череповецких крестьян были ярмарки в уездных городах и селах, главным образом в с. Андожском^. Сольвычегодскис крестьяне пользовались "соболиной ярмаркой" в городе, куда съезжались сибирские, уральские купцы и иностранцы, где торговали и русские, и коми крестьяне^.
 Увеличению на Севере числа невладельческих сел к концу XIX в. способствовало превращение в них других типов селений - деревень, слобод, погостов. Точно так же некоторые села сами превращались в другие селения, а о прежнем их существовании в качестве сел свидетельствуют лишь названия деревень (д. Село в Каргополье). Некоторые села дали начало городам: с. Грязовлецы - Грязовцу (на лечебных грязеисточниках), с. Федосьево - Череповцу и др.
 Еще одно значение села сохранялось до конца XIX в. В североз ападных районах селом называли совокупность деревень (древние гнезда)^.
 Разновидностью сел являлись сельца. Сельцо - это владельческое селение, не ставшее центром прихода, недоразвившееся село. Такими были в Белозерскому. в 1800 г. помещичье сельцо Остарьево и сельцо, "что ныне д. Остюмина", с двором владельца^. Правда, на Севере и не все села были церковными приходами^. Здесь сельцо, как и село, было волостным центром, иногда и приходским, как Устье Городищенское Богоявленское сельцо (Устюжский у.) или бывшее монастырское сельцо Никольское в Кичменьгской волости. К XIX в. сельца
 приобрели черты деревень государственных крестьян. Даже помещичьи сельца становились деревнями, а к концу XIX в. по данному крестьянам праву покупать землю ряд селец стал их владениями. Такими были в Вологодском у. сельцо Идохтино - владение крестьянина А.Ф. Бахвалова или с. Осеево в Фетиньинской вол., в Грязовецком у. - сельцо Ивановское крестьянина Ивана Пальникова (Авнежская вол.), в Вытегорском у. в Бадожской вол. "Ивана Погаева лесная дача у сельца Бахтине" и др.^ Всего в Вологодской губ. было к середине XIX в. 382 сельца, из них 226 - в Вологодском у., 130-в Грязовецком, 24 - в Кадниковском, 2 - в Никольском, т.е. там, где существовали владельческие селения^.
 Древним типом селений, сохранившимся и в XIX в., были погосты, известные с Х в. Тогда эти опорные пункты князей, по данным археологии, были неукрепленными поселениями, что свидетельствовало о мирном характере продвижения славян по северным землям. В XVI в. они стали административными округами, центры которых также назыв ались погостами (погост-округ и погост-место). Территория погоста Севера и волости в Центре государства совпадали с общинными территориями. Со временем на погостскую систему наслоилось приходское деление (на погостах появились церкви). Тогда северные погосты стали не только административными, но и церковноприходскими центрами, а с развитием мирского самоуправления - и центрами общин. В центральных районах России погосты уступили свое значение приходского и волостного центра владельческим селам. На Севере погосты, как правило, не были владельческими, за исключением, например. Троицкого погоста в Вохомской вол. и Здвиженского в Черном стане Устюжского у. в XVII-XVIII вв.: первый был владением посадских людей из Устюга, второй - епископа, в обоих жили половники. Похожим на них был погост Николо-Чудотворский на Леже, принадлежавший вологодскому архиерею в XVII в., а в нем находились дома попа и бобылей^. Такие селения были аналогичны владельческим деревням Севера.
 В XIX в. пути развития погостов были следующие. Они обрастали дворами крестьян и часто превращались в деревни, села, реже - в города; в основном шло поглощение погостов селами. Примером этого служит череповецкое с. Улом, образовавшееся из старого погоста, в нем находилась церковь, при которой жил причт, волостное правление, еженедельный Торжок'^. Из погоста с семью приселками образовался г. Устюжна Железнопольская, охвативший 70 крестьянских и бобыльских дворов'^. Селом стал Княжпогост (боярское владение) в 60 дворов. На месте древнего Городка был Турьинский погост с 80 крестьянскими дворами^. Другой путь развития погостов в XIX в. - они оставались местом, где находилась церковь (возможно, кладбище при ней), и становились волостными центрами. Последнее происходило чаще с погостами позднего времени. Такими оставались погосты в Грязовецком у., Углецком приходе, где жило духовенство приходов; два погоста - Верхний и Нижний на Кулое с двумя дворами причта, к
 которым примыкало с. Карьеполь^. В 1862 г. в Вологодской губ. было 616 погостов, из них в Вологодском у.-101, в Грязовецком - 68, Кадниковском - 86, Вельском - 48, Тотемском - 75, Никольском - 52, Устюжском - 67, Сольвычегодском - 54, Яренском - 28, Усть-Сысольском - 37'^*.
 Во второй половине XIX в., когда сельские общины-волости дробились на сельские общества (свое в каждом селении), многие из них выполняли функции сел или погостов как центров общества. Погосты в таком значении ничем не отличались от крупных сел, лишь погосты - приходские центры оставались селениями, где жило приходское духовенство.
 Со множеством значений на Севере оставался в XIX в. еще один тип поселений - слобода. Возникшие еще в княжеско-боярский период, они становились в основном торгово-ремесленными селениями, частично земледельческими. В XIV в., кроме них, были и слободытерритории (округа), позднее превратившиеся в станы и волости. В XVII в. выделялись слободы - безземельные деревни. Характер сторожевых пунктов был у слобод в северо-восточных районах Севера в XV в. Таким образом, в разное время и в разных местах слободы имели различные функции. Были их разновидности земледельческие и промысловые. Ими назывались как отдельные пункты, так и целые округа, объединявшие несколько селений.
 Северные слободы XVII в. чаще были земледельческими или военными поселениями - "черные и стрелецкие слободы"'^. В XVIII в. они известны: 1) в значении волости-округа (Никольская Слобода в Устюжском у., в которой было 28 деревень, 9 починков, 92 крестьянских двора, 397 человек мужского пола); 2) в значении земледельческого селения ("у Городка Брусенка на берегу слобода в Брусенкой вол." - 3 двора и 8 крестьян в начале XVIII в., 193 человека - в конце, или слободка Рукавишникове в Устюжском у., в Быкокурском стане с 4 дворами и 17-ю крестьянами)'^. Такие слободы не отличались от деревень.
 Развитие слобод в XIX в. идет по нескольким направлениям. Часть их становится пригородными слободами с торгово-ремесленным населением. Две слободы находились у г. Вологды: одна - бывшее с. Кобылино с 216 жителями, другая - Дюдикова пустынь с 2552-мя. Две слободы были у Вельска (из бывших деревень со 120-150 жителями), три в Грязовецком (кожевенный завод и вокзал, где проживало от 20 до 50 человек), одна у Кадникова - Погост-слобода (265), одна в Никольске - Солдатская Слобода (41), три в Сольвычегодске - из бывших деревень (до 100 человек), 3 у Красноборска (из деревень - 50-100 человек), 4 - у Тотьмы (292), еще 2 деревни, одно предместье и варницы (407), 20 слобод у УстьСысольск а (от 50 до 400 человек), 6 - у Устюга (от 50 до 500 человек), две у Белозерска (посад и поселок - до 2000 жителей в каждом), две слободы и одно предместье у Кириллова (100-600 человек), слобода с мукомольным заводом у Устюжны (ок. 6000), одна - у Череповца
 (ок. 70 человек)'^. Примечательной была подмонастырская Ферапонтов а Слобода на большой дороге у Кириллова, имевшая тесные связи с городом и окрестными помещичьими усадьбами. Ее жители занимались в основном земледелием и большой торговлей, в ней происходили волостные сходы'"".
 Другой вид слобод в XIX в. - это слободы с ямщицким населением, выполнявшие транспортные функции. Такой была Ямская слобода (со станцией на тракте) у с. Шуйского, из которой переправлялись в Сибирь'^. Ямскими стали бывшие ямы (позднее превратились в деревни) - Ям Бобровский на Сухоне, Ягрышский и Евденецкий на Двине (Устюжский у.).
 Третьим путем для слобод было их превращение в деревни, а о прежнем их существовании напоминали лишь названия таких деревень: Солдатская Слобода к Выгонной улице в Никольске (остатки стрелецкой слободы), или бывший погост, ставший слободой, а затем деревней - д. Кадникова (Погостинская Слобода)"". Редким путем для слобод было их превращение в города: слобода в устье Сысолы превр атилась в г. Усть-Сысольск"'.
 Северная топонимия сохранила упоминания об исчезнувших типах селений - печищах, займищах, селищах, острогах, городках, городищ ах, посадах"^. С XVII в. существовало значение слов селище, зай- мище, дворище как заброшенных селений. В XVIII-XIX вв. эти бывшие селения заселялись вновь и становились деревнями, или их "припускали в пашню" к жилым деревням, о чем свидетельствуют названия таких деревень: "Займище припущено в пашню к д. Маркове Благовещенской вол." (Вологодский у.), "Займище Черное, что была пустошь на Вохтуге", "Займище, что был починок в Никольском уезде"' ^. С точки зрения ложной этимологии объясняли жители Никольского у. происхождение печищ-селений периода долевого землевладения на Севере как "жилье с печью"' '^.
 Печища возникали в начальном этапе заселения Севера в местах, где в древности жила летописная чудь. В Кремлевской вол. Кадниковского у. известно печище Чуиха того периода. Такими же древними были печища и в Явенгской вол. этого уезда. С течением веков они стали деревнями. В северо-восточных районах Севера во второй половине XIX в. займищами (заимками) стали обозначать не типы селений, а виды пользования угодьями, в частности сенокосами, которое от односемейного (заимочного) пользования, правда временного - в течение 40 лет, переходило к общинному и поступало в переделы"^.
 Деревнями с течением веков стали чудские и славянские городища. Их топография и до сих пор совпадает с топографией Х1-Х11 вв."^ Сторожевыми пунктами, как и военные слободы, были исчезнувшие остроги. Их описания сохранили всевозможные источники. В 1602 г. существовал на Усть-Усолке острог - "тын стоячей на иглах, а на острове рубленные террасы насыпанные землей, на берегу башня и ворота проезжие... около острогу ров, изо рву к острогу осыпь". Здесь находился "государев зелейный двор" (оружейный). Такой же острог
 был на Лале реке, с башнями, валом, рвом, воротами, превратившийся затем в г. Лальск. Острог на Усть-Ижме с валом и рвом стал г. Устюжной Железнопольской. Десять сторожевых острогов сохранялось в XIX в. в Тотемском у."^
 Военными укрепленными селениями были и древние городки. Все они на Севере были основаны новгородцами, ставившими их для защиты от разных нападений. Их было множество по берегам северных рек: городки Орлец и Подосиновский на Пушме и Юге, Кичменьгекий Городок, Тарножский Городок, Брусяной, Шуйский и Спасский (Тотемский у.), Чернигов Городок на месте Сольвычегодска, Халезский Городок (Никольский у.), Ивасский Городок на Кокшеньге и т.д. Судьба городков была аналогичной судьбе других древних типов селений: все они стали либо деревнями - д. Якушевская (Городок) в Тавреные Вельского у.; либо погостами - погост-городок Рахлей в Устюжском у., Туглинский погост (Городок) в Яренском у.; либо селами - с. Тарножский Городок в Важском у. (с земляным валом, гостиным двором, тремя церквями, лавками), с. Иван-Городок в Спасской вол. на Кокшеньге (с церковью на горе, валом, рвом по р. Ивас), с. Халезский приход (Городок) в Никольском у. (сначала чудское городище с башней деревянной до 12 саж. в высоту и 5 саж. в ширину, со временем поставлена часовня, затем церковь, вокруг дворы и приход), с. Кичменьгекий Городок (крепость с пятью башнями, ров, вал, ворота из брусьев на пятах, с XVI в. церковь, в XIX в. две церкви, торг), с. Рахлей (бывш. городок) на месте старой крепости со рвом; либо городами - г. Яренск на месте городка"^
 Такими же, превратившимися в другие типы селений, были старинные северные посады; часть их стала городами - Верховажский посад (Вельск) с гостинным двором, с заводами скипидарными и саженными. Другие стали селами (посад Чаронда в XVII в., село с середины XVIII в.), или деревнями (д. Сретенский пустой посад в Черновской вол. Устюжского у. в середине XIX в. имела 20 дворов, 132 человека)"".
 Редкими стали в XIX в. в сельской местности типы селений, выполнявших религиозные функции. Мало оставалось монастырей - всего 15 в середине века (в Вологодском, Кадниковскому., исчезли в Вольском, Никольском, Усть-Сысольском, Яренском). Более распростр аненными были пустыни, некоторые возникали вновь при заселении новых земель. С XVI-XVIII вв. известны пустыни: Агапитова на Маркуше (Кокшеньга), Дружинина и Спасская-Печенгская в Верхококшенгской вол.. Николаевская Бабозерская (тоже на Кокшеньге) Зосимо-Савватиевская (вышла из Тотемского с. Долговицкого и приписана к Маркушевскому монастырю), Филиппово-Ирапская на Андоге (возникла в 1517 г.) в Череповецком у., Белавинская на острове у Заднего Села (с XVII в.) и Спасо-Ефимовская (с XV в.) в Кадниковскому. В 1859 г. оставались две пустыни в Кадниковскому., две в Тотемском, одна в Усть-Сысольском, одна в Никольском'^. Со старообрядческим населением было связано существование
 скитов. Селения раскольников возникали в лесных полянах (Лежск ая вол. Вологодского у.) или около рек и озер, где ставилось несколько келий и разрабатывались хозяйственные угодья. Издавна были известны Александро-Куштский скит на р. Куште в Кадниковскому., Чаженгский - в Каргополье (1710-1838 гг.), Поремский и Филаретов близ Иван-озера, а за Кемью рекой к Онежскому озеру было много пустынь и скитов, где в кельях "жили девки лет 35-ти, давшие обет безбрачия"^'.
 Самостоятельными, отдельными от деревень, в XIX в. были такие типы селений, как пристани, некоторые заводы и фабрики. Пристани Ношульская и Быковская находились на путях из Вятки и Костромы на р. Юг и Лузу, возле них были выселки в 2-10 дворов, а в Быковской еще находились конторы, амбары и склады, там занимались судостроением и было приписано туда 3000 душ крестьян из Устюжского и Усть-Сысольского у. Солеваренный завод вологодского купца Витушечников а - Сереговский (у с. Сереговская Гора возле Яренска) имел 10 варниц, 9 амбаров для соли, здесь жили заводские люди и половники - 939 душ обоего пола, при заводе были пашни и сенокосы - 6065 дес. Были заводы и у крестьян: в Кулибарове (Рослятинская вол. Тотемского у.) находился завод дегтярный у одного крестьянина, имевшего в селе еще лавку. Семь таких заведений были в середине века в вологодских уездах: 3 - в Усть-Сысольском, 2 - в Тотемском, 1 - в Кадниковском, 1 - в Вологодском, да еще две небольшие фабрики в Вологодском и Вольском у.'^
 Сравнение русских селений по типу с селениями финно-угорского населения на Севере приводит к наблюдению об их аналогичности, но с сохранением этнического разнообразия. Развитие этих народов в один аковых природных и социально-экономических условиях вело к возникновению одинаковых функций селений. Так, в крупных деревнях коми, как и у русских, проходили ярмарки и Торжки, где сбывались сельскохозяйственные и промысловые изделия крестьян. Но коми пользовались ярмарками и в русских селениях. На устюжские ярмарки ездили с Вашки через Пинегу. На Вашке же на коми-ярмарках встреч ались с Вашгорте коми-ижемские купцы и русские купцы из Устюга и Вологды. Такой же была ярмарка в коми-селе Усть-Выми на Благовещенье'^. Малонаселенные коми-деревни не имели ярмарок и были совсем другими: "здесь не встречается ни гумен, переполненных хлебами, ни амбаров и тому подобных построек".
 Точно так же в западных районах края в крупных карельских селениях происходили ярмарки, куда приезжали и из русских деревень. Ходили до Повенца и Шунгского погоста в Олонецкой губ., до Каргополя и Ошевенского монастыря. Но в среднем, карельские деревни в XIX в. были не более, чем в 20-30 дворов'^.
 Были и отличительные черты поселений у финно-угорского населения. Редкой заселенностью и малодворностью они превосходили русские селения издавна. Редкая населенность берегов крупных рек в коми крае приводила иногда к концентрации населения в немногих, но
 3. Расы и народы, вып. 25						 65
 .^."  -Ь
 крупных деревнях, тянувшихся по побережьям на несколько километров'^.
 К вепсам рано, не позднее XIV в., проникли такие типы селений, как погосты (pagast). Этот термин, как и сам тип селения, русского происхождения. Известны с XV в. стали им и деревни (kUla - дом с финского языка), по-видимому первоначально однородные'^. С этого же времени у коми появились слободы: в Усть-Сысольком у. - Киркуль, Искарь, Тентюково, Нижний Конец, Кодзьвыль.
 Своеобразными были охотничьи поселения у зырян и пермяков. Это одиночные избы - пывзяны и щамьи (чамьи), размещавшиеся в лесных охотничьих угодьях' ^.
 В целом, в Вологодском крае по типам поселений выделяются ареалы. На юго-западе и юге (Грязовецкий, часть Вологодского, Кадниковского, Вельского, Тотемского у.), близким к Новгородской и Ярославской губ., деревни были довольно крупных размеров и, кроме крестьянских селений, существовали помещичьи усадьбы. В средней части губернии (Тотемский, Никольский, Вольский, Устюжский у.) деревни, располагаясь по берегам в основном крупных рек, представляли собой селения государственных крестьян, частично - крестьян Удела и незначительного числа помещичьих крестьян в Тотемском и Никольском у. (до 1000 чел.). В северо-восточных районах (Сольвычегодский, Яренский, Усть-Сысольский у.) селения были несколько другой хозяйственной направленности, там большую долю имели промысловые селения, чем земледельческие. Такое ареальное распространение характерных черт поселений соответствует и выше приведенным ареалам по типам заселения в крае.
 Ряд изменений претерпевали типы сельских поселений после 1917 г. Основным их типом оставались деревни. Прекратилось появление починков в неосвоенных местах. Они оставались лишь в юго-восточных районах, возникнув еще в начале XX в. и не став деревнями. Починки уступили место другим типам - выселкам, хуторам. Выселки после 1917 г. возникали на бывших помещичьих землях. В 1926 г. выселок и хуторов только в Вологодском районе насчитывалось 452'^. Декретом о земле 1918 г. устанавливалась разная форма землепользования по желанию крестьян: подворная, хуторская, общинная, артельная. Хутора стали предпочтительными в 1920-е гг. в некоторых местах Вологодского и Грязовецкого у., т.к. позволяли крестьянам при пахоте перейти на широкие полосы, применять сельскохозяйственные машины и обратиться к травополью, словом, "были хорошим делом'"^. В это же время в Каргополье в одной только Хотеновской вол. возникло 23 хутора, а в местах, близких к ветлужско-вятским, хутора занимали всего 0,1% земельного фонда. При нэпе начался выход на хутора в присухонских деревнях Тотемского у. В Усть-Печенгской вол. у д. Нефедовской возникло два хуторских участка, где разрабатывали землю вышедшие из деревни II дворохозяев'^. Если в столыпинское время в вологодских районах хуторов было мало, то в 1920-е гг. они стали значительными: в юго^.^-
  .л
 ^К '*'
 восточных районах они составили 26,4% всех типов селений^'. Они принципиально отличались от столыпинских хуторов; последние в этом крае возникали за счет внешних переселений, после 1918 г. - путем выхода из общин местных крестьян.
 После революции произошли изменения и с таким типом селений, как погост. К тому времени за погостами оставались функции центров округов, но таких были уже единицы'^, и религиозных центров (церкви с кладбищами). Роль погоста как территориального и приходского центра постепенно отмирает, окончательно перейдя к селам. Последняя функция погоста - церковь с кладбищем была ликвидирована во время коллективизации.
 Коллективизация и последующая индустриализация кардинально нарушили сельскую жизнь и были началом трагического процесса "раскрестьянивания", уничтожения всех хозяйственных и нравственных традиций, живших в сельской среде и передававшихся из поколения в поколение. Значительная убыль населения с 1930-х гг. при раскулачив ании привела к началу чуть ли не массового исчезновения деревень. Из одних только юго-восточных районов Вологодчины под видом кул аков было сослано много жителей севернее на Печору^.
 Затем в военные 1940-е гг. и после войны в 1950-1970-е гг. прекратили свое существование многие деревни в результате сильной миграции сельского населения. Если в 1937 г. в Вологодской губ. было 18837 селений (12 тыс. из них - деревни), то к 1950-м гг. еще 9/10 их оставались деревнями, и в них проживало 7/10 сельского населения, а к 1973 г. сельских поселений было 9950 (702 из них крупных - по 1000 и более чел.), в которых жило 62% сельских жителей; 1610 селений были средними - по 30-100 чел. (23% населения), 5084 - мелкие до 30 чел. и в них - 15% населения. В 1987 г. в области осталось 7396 сельских поселений'^. Сократили их число начавшееся в 1960-х гг. укрупнение колхозов, а впоследствии "политика ликвидации неперспективных деревень", приведшая окончательно к деградации сельского хозяйства и русской деревни, особенно в северном Нечерноземье. Вот как сам народ оценивал результаты такой политики:
 - До войны на Дору-то (бывшая Брусенская вол. Тотемского у.) дома стояли в три посада. Народу было, как в Китае. Каких деревень не стало: Дор, Великая, Старья, Осетры, Боркуны, да хутора, да выст авки" ^^.
 В Тотемских местах исчезло много деревень и лесов по Коми, 06норе и другим рекам^. Ряд селений прекратило существование, влившись в близлежащие города: в Вологду вошли Хорхорино и древний погост Кирики Улиты и др.
 За советский период произошло возникновение некоторых новых типов селений, гл. обр. не сельскохозяйственных, а поселков, связанных с торфодобычей, с промышленностью, с разработкой карьеров и т.п. Но от прежних веков остались мелконаселенность в целом по территории области (до 51 чел. на деревню в 1966 г.) и "густота" населения в ее центре'^. Достаточно населенными остались и некоторые села,
 3*									 67
 бывшие центрами районов, сельсоветов, как например, с. УстьАлексеевское (Великоустюгекий р-н) с 470 дворами и с окрестными деревнями в 1-9 дворов, или села по старым трактам: самое старое из них Тудозерский погост с XII в. (Вытегорский р-н) на пути ВологдаПудож, с 260 жителями' ^.
 До сих пор остаются в области ареалы по заселенности и распростр анению видов селений, возникшие много веков назад - центр альный, западный, восточный. В центральном (Междуреченский, Сокольский, Усть-Кубенский, Вожегодский, Вологодский, Харовский, Шекснинский, Грязовецкий, Сямженский р-ны) древние поселения сост авляют 63% их общего числа. Из них лишь в Вологодском р-не такие поселения составляют 47,6%. Это селения, близкие к городу, которые возникли в середине XVII в., в связи с распространением здесь помещичьего землевладения. В западном и восточном ареалах также значительным оставалось раннее заселение: в первом 57,2% деревень, во втором - 54,2%. Наиболее ранними являются деревни в Устюженском и Кириловском р-нах - на западе, в Тотемском и Тарножском - на востоке (более 70%). Всего по области сохранилось древних поселений 59,4%'^.
 Центральная зона охватила 9 современных районов (территорию бывшего Вологодского у. с XVI в. до 1780 г.), в одном из них - Вожегодском - находится часть территории бывшего Белозерского у. XVI-XVII вв. Массовые сведения об этой территории имеются с XVII в., а об отдельных деревнях - с XV-XVI вв.
 В западной зоне находились три древние славяно-русские земли - часть Белозерского княжества XIII в. (Белозерье, Шексна, Кубеноозерье), часть Заонежской половины Обонежской пятины Новгородской земли (Вытегорский р-н), часть Угличской, Пошехонской, Новгородской, Белозерской земель (бывших уездов) в УстюжноЖелезнопольском р-не. Полные сведения о них имеются с XV в.
 О восточной зоне массовые сведения сохранились с начала XVII в., но отдельные появились еще в XII-XIV вв., заселение ее шло и в XIXXX вв.
 Формы поселений
 Не меньшее разнообразие и этнотерриториальную специфику сельских поселений можно выявить при рассмотрении их планировочных форм. Эти формы, как и другие стороны сельских поселений, в своем развитии проходят ряд стадий и претерпевают изменения. Сельские поселения Русского Севера до XVIII в. были малодворными и говорить об их планировках не приходится. В дальнейшем, с естественным ростом населения, под воздействием социально-экономических явлений размеры селений увеличивались и выделялись их формы. Северные селения приобрели несколько видов плана: 1) линейные с вариантами- рядовые, уличные, 2) без плана (скученные, беспорядочные, бесплановые), 3) переходные виды от
 одной планировки к другой (от беспорядочной или рядовой к уличной), 4) сложные виды, при которых наличествуют несколько видов плана у селения (беспорядочные и уличные, рядовые и уличные, уличнокв артальные и т.д.)
 Самые простые виды - рядовые и беспорядочные. По времени для Русского Севера наиболее ранними являются рядовые планировки, когда один или несколько порядков домов располагаются вдоль речного или озерного берега (реже дороги) так, что каждый последующий ряд домов своими фасадами обращен к "задам" предыдущего, а все вместе "смотрят" на реку или озеро.
 Этнографические описания дают возможность понять принцип рядового плана деревень. Так, в бывшем Устюжском уезде в конце XIX - начале XX в. отмечались деревни-"односторонки", когда дома ставились в одну линию по дороге или по реке. В Вологодском у. существовало неправильное расположение крестьянских усадеб в один ряд и уступами так, что избы стояли узкой стороной на улицу. В Вольском у. наблюдалось расположение деревень прямыми рядами или уступами по одну сторону реки (дороги); "ряды неправильные, избы узкой стороной (летние избы) выходили на улицу". В Кадниковском у. деревни имели вид правильных и неправильных рядов и уступов в одну линию. В Грязовецком также "односторонки" состояли из неправильных рядов по одной стороне реки или дороги. В сольвычегодских рядовых деревнях каждый ряд "изб" смотрел в затылок другому ряду^".
 Тот же принцип рядового плана показан и в описаниях отдельных деревень. С, Кокшеньга и д. Монастыриха на Сухоне - типично рядовой формы: избы в них стоят по прямой линии в 2-3 порядка, фасадами обращены к реке. К кокшеньгским деревням в этом смысле примыкают деревни по Кулою. С. Карьеполь в верховьях Кулоя имело тот же план. Присухонское с. Шуйское располагалось по обоим берегам реки, на обоих - церкви, на правом - "щегольские" дома, на левом - пристань и лавка. 300 дворов стояли в одну линию. На правом берегу Сухоны - с. Векшеньга с двумя церквями и вытянутыми в линию избами, на берегу - судоверфь. На левом берегу реки - д. Ихалица, здесь же на берегу церковь, луга и леса; другое село - Устье Толшемское - "на берегу одна церковь да еще церковь с погостом", на берегу же - д. Черепаниха, где строят суда и барки'^'.
 Южнее присухонских деревень также встречается такая форма селений. В современном Бабушкинском р-не такой план имеет, например, д. Шилове, состоящая из 6 рядов домов, "смотрящих" фасадами на р. Вотчу'^. В бывшем Грязовецком у. рядовой план имели в 18641880 гг. многие деревни по Комеле (Задвиженская, Свинине и др.)'^.
 В западной и северной частях вологодских земель такое расположение деревень встречалось очень часто. В Пришекснинском р-не деревни имели по 1-3 ряда домов, обращенных на юг, а "река проходила" с западной стороны. В Череповецком р-не в д. Селище - один порядок изб, "повернутых" фасадами к реке. В этом районе
 издавна почти все селения располагались вблизи речек, усадьбы в них шли рядами по одной стороне, тесно друг к другу, длинной стороной дома стояли вдоль улицы, окнами на нее'^.
 По 10-20 избушек в ряд на мелководных речках стояло в каргопольских деревнях. Их вид описан поэтом Ив. Боголюбовым:'^
 Занесенные овины, Да ометы из жердей, - Невеселые картины Каргополии моей.
 Такое же расположение имели и вытегорские деревни: часто по одной стороне реки в одну линию ставились ряды домов, "смотрящих" на реку. Аналогичные же планы распространялись в соседних северных территориях - по Мезени и нижней Ваге. Так, шенкурские селения были разбросаны по рекам, дома же в них ставились по линии. В мезенской д. Лешуконье дома стояли "в два ряда, промежутки застраивались хлевами и особыми жилыми избами, позади дворов - пахотные земли с овинами, гумнами, амбарами, черными банями"'^. Таким образом, среди селений рядового плана существовали разновидности: 1) один или несколько порядков стояли вдоль рек или озер, и дворы в них ориентированы на реку или озеро, 2) ряды расположены перпендикулярно реке и идут вдоль трактов, фасады обращены на дорогу, 3) ряды расположены одновременно и вдоль реки, и вдоль дороги, когда их направление совпадает.
 Происхождение поселений с рядовой формой на Севере связыв ают со временем его славянского заселения. Наиболее они распространены в местах новгородского освоения (по Ваге, в Заонежье, Архангельской, Новгородской обл.). Эта форма селений древнее уличной, но с увеличением числа дворов превращалась в уличную^. Рядовой план сохранили некоторые вологодские деревни до настоящего времени, и даже не в местах крупных речных и озерных бассейнов. Так, в Великоустюжском р-не несколько деревень у с. УстьАлексеевское имеют такой план. В Вожегодском р-не деревни Боярская и Бекетовская по Вожеге, Нижняя в Тордоксе, Гашкова - рядового плана'^.
 Так же, как и рядовые деревни, немногочисленными остаются до сих пор селения без плана. Возникновение таких деревень в местах славянского заселения относят ко времени, когда при слабой заселенности был возможен свободный захват земли, и дворы ставились, по выражению северных жителей, "бороной" (как кому захочется). На водоразделах также возникали деревни с дворами, поставленными без плана и повернутыми фасадами в разные стороны. Иногда можно уловить стремление ориентировать избы на "теплую сторону" - на юг или восток'^.
 Волоки-водоразделы, где проходили еще древние пути, застраив ались селениями редко, хотя такие волоки-дороги использовались и в Х1Х-ХХ вв. 1^:
 ^ ^
 Хоть волки есть на волоке И волок тот полог, Едва он сани к Вологде По волоку волок...
 В раннее время селения без плана были по всей территории Вологодчины. По описаниям середины XIX в., в Никольском у. дома стояли "камницей" (как печь-камница), в тесноте и беспорядке. В деревнях уезда еще и в конце XIX в. "улицы были кривые, и направление их едва заметно'"^. В сольвычегодских деревнях "в расположении усадеб господствовал полный беспорядок" (Ильинско-Подомская, Гавриловская, Никольская вол.)^. План с, Шаталово (Пьяное) в Кадниковском у. местные жители называли кавардак (беспланово), лишь подгорная часть села была благоустроена по берегу Сухоны; там было волостное правление, школа и "дома купцов с палисадниками, крашеные, с парничками для овощей", три лавки, квартиры земского начальника, лесничего, доктора, фельдшера, акушерки и урядника, земская станция, на противоположном берегу - больница; квартиры в селе "устроены на городской манер'"". В Череповецком у. неправильные планировки селений отмечались повсеместно, особенно в Уломе, в Пригородном и Андомском р-нах^. КичменьгскоГородецк ая вол. Устюжского у, отличалась беспорядочными деревнями с дворами, поставленными на юг (д. Конищево и Волкове на Шонге, д. Ласкино на Юге и др.)'^. Чуть западнее рослятинские деревни были поставлены "бороной" (д. Будьково, Заборье и др.)'^. В овражной местности по Кокшеньге деревенские избы "поворачивали" в разные стороны '". На Вожеге старые деревни с беспорядочным расположением усадеб перестроились, лишь в отдельных частях сохранили такой план: части д. Баркановской, Мигуевской, Вершины идр.^ Каргопольские деревни в большинстве своем ставились "как кому и где задумается". Древние селения сохраняли долго скученное расположение дворов в разных направлениях, между ними- мелкие улицы, проулки, тупики, рядом же и "рудные дома" (с металлообработкой)'^. Вытегорские деревни стояли в глухих местах по высоким берегам рек и озер, друг от друга на версту, в них не было прямых улиц, гумно могло стоять у окон избы другого хозяина, сельское кладбище - посреди леса вдали от церкви на озерном берегу, как "в языческие времена'"^. Вразброд, камницей стояли дворы во многих вологодских и кадниковских деревнях^'. В большинстве устюжских деревень усадьбы ставились в беспорядке - уступами^. Починки в Обнорской вол. Грязовецкого у. имели беспорядочную планировку'^. Аналогичными были белозерские и кирилловские деревни (Борона, Шелгумья, Искрина, Боярская и др.)'^. В сольвычегодской д. Маркове, стоявшей в двух верстах от Двины, 34 двора располагались "камницей", а не в две линии по дороге, врассыпную, фасадами - "куда попало'"^.
 В старину не только деревни имели такое расположение. Древний Детинец в Вологде, позднейший центр города, имел такую же планировку. Посредине его было большое болото "Казанское" у Казанского храма, недалеко между Благовещенской и Пятницкой церквями- другое болото "Репное" (торг репой), "...постройки жались... во многих местах строение так стеснено и столь беспорядочно, что нет ни одной почти прямой улицы". Детинец придавал городу "любопытный вид"'^.
 С течением времени планы деревень усложнялись и приобретали чаще всего уличный вид. Этому способствовало два момента: развитие сухопутных дорог, проложенных через селения, и проекты министерств а госимуществ по перепланировке деревень с 1840-х гг. "Бывшие узкие улицы, тесная застройка как прикрытие от ветров, огороды сзади домов" перестраивались, и деревни меняли свой облик^. Многодворные деревни в местах "густого" заселения "вытягивались" вдоль дорог, дома ставились перпендикулярно улице-дороге по обеим ее сторон ам, и "смотрели" на улицу - встреча на встречу^.
 Самыми многочисленными такие формы селений остаются и до сих пор. Целесообразность уличного плана очень скоро поняли крестьяне и довольно охотно переходили к перепланировке по проектам. Жилые строения ставились на расстоянии друг от друга, амбары, бани, овины выносились отдельно от домов, колодцы строили по линии дворов; всем этим достигались и противопожарные меры. Так, кокшеньгские деревни, размером до 25 дворов, с 1842 г. стали строить по планам. Даже малодворные шенкурские деревни "получили более правильное оформление по принятым мерам, и каждая имела свой план". Вольские деревни в Тавреные, в отличие от кадниковских и тотемских деревень, были распланированы в два порядка около рек - улицей, "как будто кто ими руководил'"^.
 Долгое время улицы в деревнях имели неприглядный вид, ибо не всегда соблюдался строгий план. Еще и в 80-х гг. XIX в., несмотря на перепланировочные проекты, в с. Устье Кадниковского у., например, "улицы не чисты, но с тротуарами и фонарями, с тремя храмами в разных сторонах села", так что производилось впечатление уездного города. В Вологодском у. по р. Тошне деревенские избы "стояли непр авильно, рассеяны группами в четыре улицы, разделенные пустопорожними местами, огородами, фруктовыми садиками". Но в целом, "обыкновенными" становились деревенские улицы в Никольском, Устюжском, Вологодском и Кадниковском у., как например, д. Зай- мище по Лальскому тракту, в которой дома поставили окнами встречна на встречу, или в кичменьгско-городецкой д. Шолыгино, где новая часть ее Наугорье построилась по дороге в две линии. Такими же стали пришекнинские (бывш. Череповецкого у.) деревни Речная Сосновка, Остров, Утлово, Ванеево: их усадьбы поставлены по обеим сторонам дороги, длинной стороной вдоль нее, окнами повернуты на улицу. Такими же стали в 1880-х гг. деревни Грязовецкого у. по Комеле, кирилловские и устюжские деревни'T.
 Сообразуясь с расположением угодий, возникали деревни-улицы в Кадниковском у. по Вожеге (Огибалово-Тигино): они стояли "по проселку, в одну улицу, а потом поля их и сенокосы начинаются тут же сбоку от самих построек, и для обработки удобны". Так же в устюжских деревнях "пахотные участки находились по одну сторону улиц, по другую - выгон" '^'.
 По планам деревень и расположению на улицах "заведений" можно определить, какую функцию выполняло то или иное строение. По тракту Сольвычегодск-Вологда в деревнях находились пристанционные дома. Пустыни, монастыри возле селений также определяли их значение. В крупных селах появлялись торговые площади, и дома "выходили" на эти площади (кокшеньгские торговые села). В Каргополье по старым трактам и с прокладкой железной дороги в конце XIX в. появлялись притрактовые деревни со специальными строениями в них'^.
 Судя по анкетным описаниям Русского Географического общества в 1920-х гг., уличные формы деревень в вологодских уездах были распространены в подавляющем числе. По санитарному обследованию в 1926 г., преимущественной формой деревень в уездах был уличный план: дома стояли прямой или ломаной линией, от улиц шли проулки к выгонам, колодцы близ домов'^.
 Среди уличных деревень существовали разновидности. При возникновении селений путем слияния нескольких деревень разросшаяся улица приобретала "концы", каждый из них отличался своим наименов анием: в д. Блудное Никольского р-на (родина поэта А.Я. Яшина) от центра ее, где была часовня, отходили концы - Угор, Мелентьева, Подгора, Хутор; или в тотемском с. Брусенец и д. Монастырихе в левобережьи находилась "Сергеевская Слободка", в правобережье - "Савв атиевская пустыня" и "Бережная Слободка", на косогоре - "Заручье", "Заболотье", в другой части села - "Посад'"^.
 В деревнях на перекрестках дорог улицы приобретали вид креста - крестовики. Такими были деревни по дорогам Вологда-ТотьмаУстюг-Кологрив (сокольская д. Чекшино, никольская Блудное и
 ДР.)^
 Распространение уличных деревень на Севере относится к довольно позднему времени, в основном к середине XIX в., но для многих районов такой план был характерен уже в XVIII - начале XIX в. Это относится к местам, где были рано проложены сухопутные дороги, особенно через водоразделы верхнедвинских и верхневолжских рек^.
 Существовали в северных селениях и более сложные их планы. "Переходные" формы можно было наблюдать, когда деревня перестр аивалась от рядовой к уличной (с ростом числа дворов возникал еще ряд, который ставился напротив первого и обращался фасадами на него) или от беспорядочной к уличной (когда постепенно селение с дворами, стоящими без плана, начинало приобретать вид улицы). От беспорядка к улицам в расположении дворов перешли д. Мятино, Ивановская, Александровская, Харино и др. по р. Суде и во многих других районах' "".
 Другой вид сложной планировки - сочетание нескольких ее видов в одном плане - приобрели грязовецкие деревни Зимняк, Хвастово, Денисове, Кошкино, Константинове, Якушкино, Елховка, Антипино (улично-рядовые), Бортниково (квартально-уличная), пришекснинские - д. Малинуха (беспорядочно-рядовая), Потеряево (беспорядочноулично-кругов ая), никольская д. Займище (беспорядочно-улично-рядов ая), устюжское с. Усть-Алексеевское (квартально-улично-рядовое) и т.д.^^
 Какие бы планировки не имели селения, в них всегда отводились отдельные места или имелись сооружения, которые определяли многое в жизни деревень. К таким местам и строениям, прежде всего, относились места религиозного поклонения и почитания и храмы. Часовни и церкви часто были центрами, вокруг которых возникало само селение. С ними связаны и остатки архаического кругового плана, который в самостоятельном виде почти перестал существовать. Так, в Халезском приходе Никольского у. у часовни св. Георгия, ставшей церковью, стали селиться вокруг нее, и долго оставался еще ров (перекоп), охватывавший этот старый городок, и место это называлось дворищами, а "Халега" с языка чуди- означало "звук", "сражение". Круговой план имел Тарножский Маркушевский монастырь (Агапитова пустынь) еще и в 1842 г.: 20 изб уже не монастырских, а государственных крестьян, стояли вокруг храма, окруженные монастырскими стенами и именовались "никольщанами" (по имени церкви), что относилось к целому обществу из Лондужского прихода. Такое же круговое расположение дворов имела д. Семеновская в Тордоксе на Вожеге: они стояли вокруг часовни'^.
 Часовни воздвигались не только в деревнях, но и в лесах по дорогам. Я бегу, бегу по поженке,
 Добегаю до цясовенки...,- говорилось в кадниковской игровой песне^". 25 часовен в 1840-х гг. существовало в никольских деревнях, а на Вожеге часовни были в каждой деревне; центральное место заним ала часовня в д. Блудное'^.
 Для церквей выбирали самое высокое и видное место, иногда их ставили на древних городищах, курганах или высоких берегах рек: "на усть реки Черные на Вычегде на старом городище - храм"; "на высоком берегу напротив с. Шаталово (Кадниковский у.) - церковь", а в д. Хмелевской (Бережок) того же уезда напротив р. Кубины церковь и дом священника - "Поповка"; на Вожеге церкви были обязательны в центральных селениях погостов и в отдельных деревнях'^. "Тихая моя родина! - писал Н. Рубцов о тотемской земле. - Ивы, река, соловьи... Купол церковной обители...'"^.
 Между ними (деревнями), будя минувшее, Там и тут церквушки на склонах. Кораблями лежат затонувшими И белеют в глубях зеленых.'^
 С далеких языческих времен оставались в деревнях "священные места", которым поклонялись довольно долго. Это были рощи, отдельные деревья, родники, у многих из них ставились "обетные кресты". В кадниковской Ухтомской вол. у д. Якуши в конском прогоне была "священная роща". В Ростовско-Вознесенской вол. Вельского у. идолопоклонение в лесу сохранялось с далеких чудских времен. На Кокшеньге было много "святых" источников, а в лесу за Пелтосами совершали омовения в озере; у д. Веригино поклонялись деревьям, "заключив" их в часовни. В каргопольском Кенозере была "священная роща", а в д. Ряпусово стоял "обетный крест"'^.
 Места около часовни и церквей предназначались не только для сборов молящихся, иногда возле них устраивались торговые ряды, лавки, там проходили базары и ярмарки, общинные сходы и празничные гулянья. В кадниковском селе Устье на "Воскресенском лугу" около церкви, в "Лебяжьем острове" и на берегу реки Кубины были места гуляний' ^.
 Многие черты, характерные для любой северной деревни, запечатлены в народном стихе при описании одной из деревень Белозерья:^
 Курган Белозерский я видел и там Сидел на вершине; шумели кругом Колосья, как волны катясь по полям, Мешаясь, то с синим цветком-васильком, То с куколем красным; вилась предо мной Дорога, что лента, меж нив и полей, Брели пешеходы усталой толпой И тройка лихая скакала по ней. Околица вправо... село и гумно...
 В планировках деревень были некоторые особенности, которые говорили об отдельных признаках селений. По некоторым чертам плана отличались от крестьянских помещичьи селения. В них находились барские усадьбы, дворы управляющих и дворни, хозяйственные "заведения" (конюшни, псарни, "заводы" масляные, дегтярные и т.п.), а также аллеи, парки, искусственные пруды, рощи. Таким было с. Куркино в Вологодском у., принадлежавшее Резановым-Андреевым, с барским садом, с трехъярусным водоемом'^.
 Планировки же древних посадов, наоборот, мало отличались от планов местных крупных торговых сел. Посад Верховажский имел шесть улиц (Архангельская, Московская, Соборная Набережная, Мещанская, Благовещенская, Слободка-предместье), торговые ряды, склады, пристань, 104 двора, в том числе пять крестьянских, и стоял посад у двух сплавных рек'^.
 Особенности имели селения при конфессиональных различиях их жителей. К таковым относятся старообрядческие пустыни, кельи, скиты. В Вологодском крае они существовали в северо-западных его пределах, на Кокшеньге, на северо-востоке и юге. Планы таких селений отличались простотой. Например, типичным для скита был план известного Выгорецко-Даниловского общежития. В 1729 г. при
 нем было 30 скитов и поселков, в 1738 г. - 26 дворов в самой Даниловской обители, расположенных вокруг часовни. В Олонецком крае (Вытегра, Каргополье) у пустынников обычно возле часовни ставился крест и келья ("хижа", "хижина"); некоторые из таких пустынь стали монастырями (Александро-Свирский)' ^.
 Иногда выступали местные отличительные признаки, связанные с этническим составом населения и этнотрадицией. Финно-угорское население Севера, по мнению исследователей, основывало свои деревни без всякого плана. Их беспорядочное расположение возникало при разделениях одного двора от другого полями, а поскольку не было связи дворов между собой, то фасады изб обычно были обращены не на "улицы", а во внутренне дворы'^. С течением времени , при жизни в тесном соседстве с русскими, селения зырян, вепсов, карел приобретали сходство с деревнями русских крестьян, но иногда сохраняли и свою специфику. Зырянские усадьбы ставились рядами, не всегда правильными, образуя 1-2 улицы, от которых шли проулки по сторонам; расположение усадеб по одной стороне реки или дороги было редким. Эти селения были многолюдными, дома в них стояли "то тесно, то рассеянно, но почти всегда неправильно". "Несколько одиноких, неправильно разбросанных, неогороженных, бедных и уродливых хижин, - писалось о зырянском селении, - при виде которых сердце сжимается". Коми-деревни в Яренском уезде, близкие к соседям-русским, имели уличные планы, концы улиц раздваивались на две линии, были у них и "односторонки"'^.
 У вепсов бесплановые деревни, даже крупные, существовали долго, лишь в конце XIX в. их перестраивали по проектам'^. У карел были деревни-"односторонки", а Поданский погост Ребельского приход а Повенецкого у. сохранял древний круговой план, образованный из 2-3 неправильных линий; для новых изб отводились места по плану^.
 По специфическим признакам вологодских деревень можно выделить зональное распределение их форм. В целом, в губернии строения в деревнях долго располагались тесно, почти не было огородов, амбары ставили скученно как бы в продолжение деревень из-за опасности пожаров'". Но в отдельных районах были и свои особенности. На юго-западе селения стояли "ни по дорогам, ни по рекам, но избы густо, и было мало леса, часты церкви". Улицы узкие, кривые, обыкновенно деревня в одну улицу небольшой длины, концы ее приобретали округлые очертания, за жильем - мельницы ("клетушки" на пирамидообразных срубах), колодцы. В средней части губернии (Кадниковский, Вольский, Тотемский, Устюжский, запад Никольского у.) деревни стояли неправильно, тесно, в них водяные мельницы, лучшие избы на севере Кадниковского у., где много леса, в остальных - вельских и тотемских деревнях - избы теснились так близко друг к другу, что были препятствием для устройства огородов'^. На северо-востоке деревни располагались прерывисто, редко, но были крупными, между избами находились поля и сенокосы'^.
 Таким образом, в планировочных формах отразилось многовековое развитие селений. Для северных деревень был характерен переход от однодворок к планам беспорядочным и рядовым, затем к уличным и к планам сложного типа. Это общий путь развития форм поселений, но в одних местах превращение одних форм в другие происходило раньше, в других - позже. Несомненна связь планировок с физико-географическими условиями территорий, их зависимость от социально-экономических процессов (хозяйственной дифференциации районов, создания общерыночных связей, проложения путей сообщения, развития общинного и других видов землепользования, естественного роста населения и истории крестьянской семьи и семейных разделов). Этнические традиции определялись также географической средой и социальными условиями. Они играли малую роль в развитии тех или иных форм селений. Свидетельством этого является наличие одинаковых видов плана у финноязычного населения и русских Севера, живших в одинаковых экономических и природных условиях.
 Типы расселения
 В Х1Х-ХХ вв. сохранялось на Севере древнее гнездовое расположение селений, определявшее тип северного расселения. Такое расположение оставалось в местах первоначального новгородского продвижения, а в вологодских районах - на северо-западе, по верхней Ваге и ее притокам, на северо-востоке. Гнезда деревень, встречавшиеся в губернии, вологодский этнограф Н.И. Иваницкий определил как "группу сконцентрированных деревень", назвав ее "улусом"; один от другого улусы отделялись волоками-лесами'^. Описания такого расселения часты по Вельскому, Тотемскому, Вытегорскому, Кирилловскому уездам XIX - начала XX в.
 Вытегорская Моша, целая местность на 100 верст, граничащая с Вельским уездом, представляла собой два гнезда по берегам рек и озер, разделенные лесными волоками. Гнездо "Тавреньга" в Вольском уезде состояло из нескольких деревень, а его центр находился в с. Пономаренском. Вытегорская Мехреньга объединяла 13 деревень (Пал, Гришинская и др.), которые располагались "с поля на поле" по высоким берегам Еменьги и озера в расстоянии до 1 версты друг от друга. Моша и Мехреньга, тяготевшие к остальным олонецким местам, назывались по-местному "селом" и означали совокупность деревень, раскинутых на десятки верст"^.
 Долгое время гнезда существовали в Лаче-Вожегодском крае, а их названия сохранились до настоящего времени, В Чаронде (на Вожеозере) гнезда составляли деревни с удобными землями среди болот и лесов: Печенга за Еломским озером; севернее - по р. Чепце; местность Кируга - на череповецком берегу озера (принадлежала Череповецкому у.); а на вологодском берегу - местность Тордокса по р. Тордоксе; местность Вожга - по Вожеге; Пунема и Калитино - на юго-восточном берегу озера^. К этим местам примыкали гнезда по берегам рек -
 "Середка", "Бор", "Свидь", "Ковжа", "Ноколо", "Пильма" в Хотеновской вол. Каргопольского у.^
 Гнездовое расселение во многих местах было вызвано освоением земель, удобных для земледелия, семьями родственников или складников (совладельцев) еще в XVI-XVII вв. В Сольвычегодском у. гнезда превратились в группы небольших селений, составлявших целые общества. Так расселялись из-за недостатка хороших почв и лугов^. Зависимость гнезд от расположения пригодных для земледелия земель чувствуется в тарножско-нюксенских местах и по правому берегу Сухоны. Почти все местные гнезда находились по берегам рек. При заселении холмов, возвышенностей (сележный тип) гнезда были окружены полями и лугами (бывшие Маркушевский и Раменский сельсоветы Тарножского р-на) или тяготели к колодцам и источникам (Бабушкинский р-н)T.
 С течением времени отдельные гнезда разрастались и исчезали, превращаясь в сплошное расселение по берегам рек и озер, по дорогам. Но еще в начале XX в. 23 деревни в Вожеозерском крае стояли "в куче, по нескольку, без разрыва (Тигино)", тогда как по реке Вожеге уже не было такой скученности^. Отсутствие гнезд в это позднее время было характерно для деревень по р. Югу, Варже, Лузе и др.: произошло рассредоточение их по рекам. Одно из гнезд"Шемокс а" (Шемогодская вол. Устюжского у., центр известного берестяного промысла) было известно здесь с XVII в. В то время, вероятно, существовали гнезда по рекам Шарденьге, Варженьге, Ерге, Яхреньге, Шолге и др.^, но они были редки и в XVII-XVIII вв. Повидимому, эти гнезда давно слились и превратились в равномерное заселение берегов рек. Существующая традиция у устюжского населения называть деревни собирательными именами (на -ата, -ята) относится к названиям единичных деревень, а не гнезд и наблюдается здесь и в более позднее время, нежели возникновение первоначального гнездового расселения. Названия деревень в Никольском у. в конце XIX в. - Корнилята, Денисята, Микулята, Ермаковщина, Хомяковщин а - говорят о том, что в каждой жило одно обширное семейство^.
 Гнезда деревень конца XIX-начала XX в. уже не имели ничего общего, кроме своих названий, с древними гнездами, совпадающими с волостями. Еще в северо-западных районах Вологодчины, в старых новгородских землях были уловимы архаические гнезда. Их было несколько в Вожегодском крае: Тордокса по одноименной реке с четырьмя деревнями, Вожга (Верхняя Вожега) с 10 деревнями, Подчев ары (Полчевары) с 6 деревнями, Огибалово - с тремя, Чужга ("чужг ари") по реке Чужге, Тигино на Вожеге с 40 деревнями, Пунема и Липник по юго-восточному берегу Вожеозера. Но и там расселение родственных семей стало сосредотачиваться не по всей деревне или гнезду, а в определенных местах, отдельных концах разросшихся со временем деревень, образуя расселение однофамильцев, находящихся в дальнем родстве. Так, в тех же вожегодских деревнях расселились родственные семьи: в Тордоксе - Судаковы (их родоначальник по
 прозвищу "Судак"), в д. Мигуевской - Савичевы, в д. Вершина - Макаровы, Хвостуновы, Полицыны, в д. Семеновской - Арбузовы, Алешины, Ботяга, Драченины (последние имели целый "бок" - отдельный конец в деревне); в д, Бекетовской полдеревни заняли Воробьевы - в "Воробьевщине"^". Иногда жители гнезд сохраняли свои прозвища и даже целые волостные прозвания. В тех же вожегодских деревнях жили в Тавеньге - "лодыжники" (старая игра), в Подчеварах - "лапотники", в Огибалове - "скипидарники" (получали его), в Нижней- "фараоны", в Тордоксе- "японцы" (якобы "боролись за власть в волости"), в д. Бекетовской- "водохлебы" (их затопляло в половодье), а жителей д. Тигино соседи называли "тигарями"^.
 Однофамильные семьи населяли деревни повсеместно. В Верхов ажье жили старинные семьи Юриных, Мартемьяновых, Давыдовых, а на Пежме в 5-12 верстах от Вельска - Боковниковых, Крюковых^. В Усть-Мошье долго знали прозвища жителей: "устьмошане", - говорили про них соседи, - не крестьяне, бесподошвенники, устьмошанки - залокотницы, не работницы, нет ни соли, ни муки, был бы перстень на руки. Не хватало табаку, променяли на муку". Про их соседей в Красновском приходе говорили: "репняки", "репные брюшины", "рекопашь"^". В Кадниковском у. в д. Гридинской недалеко от "Дягилевых Гор" (имение Голицыных) крестьяне-однофамильцы "размножились от одного крестьянина", выкупившись у БестужевыхРюминых, и населяли 12 дворов^".
 Даже в небольших селениях из 2-3 дворов, сравнительно позднего происхождения, сохранялось единство рода (от одного предка), но при этом у каждой семьи прозвища были различны. В больших же селениях, возникших еще в удельный период, сознание единства рода за давностью утратилось, однако и там было "происхождение от одного предка": прозвища жителей переходили по наследству к каждому новому поколению (Кадниковский у.)^.
 То же было и в тотемских деревнях. Обыкновенно несколько семей или целая деревня происходили от одной семьи, впоследствии разделившейся, и имели одну фамилию или одно прозвище. Если встречалась еще какая-нибудь фамилия, то значит было подселение из другой деревни или волости. Таким было гнездо из 6 деревень на расстоянии каждой в 1 1/2 версты друг от друга в Калининской вол. уезда, центром которого была д. Село, и гнездо у д. Лашково Биряковской вол.^
 В поздних названиях "концов" селений редко сохранялись имена старожилов и однофамильцев, как например, в д. Шилове (Бабушкинский р-н): самой старой фамилией здесь была - Аксентьевы, позднее появились Анфаловы, пришедшие из Кулиборова и женившиеся здесь. Или в Никольском р-не в д. Займище старыми фамилиями, которые помнят и до сих пор, были Сокулины, Баевы, Дерягины, в кичменьгско-городецкой д. Овсянниково "чуть не вся деревня - Безгодовы", а по Шексне - широкораспространенной была фамилия Стерлядочкины^. И уж совсем редко помнили происхождение от первых насельников-новгородцев. Об этом говорили лишь фамилии жителей: Новгородцевы на Анданге (там были починки новгородцев), от них же произошли Осколовы в Яренском у., при Цылибинской церкви на Вычегде около Усть-Сысольска, Титовы в Титовском грэзде (д. Титовых) и в Ганя грэзде (д. Гаврилова). Точно так же с переселениями с запада связывали происхождение польских фамилий. В Тавреньге Вельского у. во многих деревнях жители имели польские фамилии. Предки Пинаевских, Симановских, Никопольских в д. Зеленой были сосланы из Польши. Их звали "Марковичи", "Марковцы", а здесь им дали новое прозвище - "землеробы" ("удобряли и холили землю")^.
 В поздних прозвищах, да и в названиях "концов" не было связи с древним происхождением жителей от общего предка. Теперь в них отражались другие стороны жизни. Все чаще появлялись названия улиц по месту расположения в деревнях: в кичменгско-городецкой д. Шолыгино южный конец ее назывался "Наугорье", в д. Ивановской на Суде - северный конец "Долгособоровский", южный "Кеблицкий", в бабушкинской д. Горка - на юго-западе деревни "Палки", "Палошники" (деление полей на полосы), а в другой д. Заборье - концы "Угор" и "Поднизье", в никольской д. Блудное - "Угор", "Подгора", "Ланский тракт", "Хутор", "Мелентьева"^.
 Гнездовое расселение и отдельное размещение однофамильцев в концах деревень в прошлом было присуще и соседям русских на Севере, особенно это характерно для расселения вепсов. Гнезда в венских местах встречались повсюду. Формирование этих гнезд уходит к рубежу 1-11 тыс. н.э. и было связано с патронимическими отношениями. Единство гнезд было не только топографическим, но и с общим названием, а последнее - почти всегда было финно-угорским, деревни же в гнезде могли называться и по-русски - Korvala, Noigala (la - соответствует русскому -ци, -чи, -ичи)^.
 У зырян были места, где расселялись отдельные "фамилии" (семьи). Вообще у них существовали фамильные прозвища, и по ним знали друг друга, про себя же знали свое крсстное имя^.
 Анализ фамильного состава жителей целых районов, а не только отдельных селений, свидетельствует о многом в истории земель. Так, по распространению вологодских фамилий можно выделить ареалы, в которых отразились разновременные волны переселений:^ 1) На северо-з ападе (Вытегра) - нет "лидирующей" фамилии, много локальных (в т.ч. архаичных), встречаются карельские фамилии у русского населения. 2) На севере Белозерья - частота фамилий с формантом -ичев и частота - от канонических имен, в то же время чувствуется по фамилиям связь с западными областями ("литвой" по-местному, скорее - белорусских и смоленских выходцев в Литву), но здесь переселения с запада - уже вторичные из соседних русских губерний. 3) На югоз ападе - частота черт фамилий из северного Поволжья и особенностей новгородско-псковских канонических фамилий. 4) В центре (от Череповца до Грязовца и Вологды) - преобладание фамилии Смирнов
 и других из северного Поволжья. 5) На северо-востоке - фамилии Попов, Кузнецов, наибольшая частота по сравнению со всеми районами фамилий на -ский, много других северодвинских черт, наличие фамилий на -их, -ых. 6) На юго-востоке - черты фамилий те же, что и выделенные в пятом ареале, но меньшие в численном выражении. Внутри этих крупных ареалов выделяются более мелкие. В восьми восточных районах, в Верховажье и Тотьме, по фамилиям прослеживаются пути миграций с Северной Двины на Урал. В центральных, западных и южных местах (Вологда, Чагодоща, Грязовец, Вожекрай, Череповец) - преобладание фамилий Смирнов, "пришедшей" из Ярославля и Костромы. Можно отметить еще некоторые локальные особенности. Так, фамилии на -ский насчитывают на северо-востоке до 8-12% всех фамилий, а на югоз ападе только 1%. Здесь проходит граница между двумя разными в социально-экономическом отношении территориями ("межа крепостничества"), и аграрный строй и фамилии сельских жителей принадлежали двум разным социальным общностям. Еще одну особенность можно отметить по местным фамилиям. Граница соперничества в глубокой древности Новгорода и Москвы прошла по Вологодчине. Она различима как по топонимам "ручей-ключ" (ручей - новгородский, ключ - московский), так и по фамилиям: новгородские Чекшин (от "стараться") и Чурин (от "песок"). Так же связь фамилий прослеживается по Ваге-Югу от Шенкурска до Никольска. Здесь "пересеклись два потока" фамилий с северо-запада и с юга.
 Такие показания вполне соответствуют этнографическим данным о рассмотренном выше характере сельских поселений и об ареалах культурных типов в вологодских районах.
 ' ПСРЛ. Т. XXXI. М.. 1968. С. 93; ГАВО. Ф. 883. On. 1. Д. 200. Л. 19; Ф. 652. Оп. 1. Д. 31. Л. 2-3. ^ Шевырев С. Поездка в КириллоБелозерский монастырь в 1847 г. М., 1850. Ч. 1. С. 98; Ч. II. С. 61. ^ Макарий, арх. Описание Ферапонтовской волости. СПб., 1854. С. 3; Воронов П. Верховажский Посад (Вельского уезда) // Вестник РГО. 1860. Ч. 29. С. 122. " ВГМЗ. Ф. ВОЙСК. Д. 60. Л. 2: ГАВО.
 Ф. 4389. Оп. 1. Д. 157. Л. 3. ^ Рубцов Н.М. Сосен шум // Подорожники. М., 1985. С. 87. ^ Шустиков А.А. Плоды досуга. Яросл авль, 1900. С. 191. " АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 38. Л. 3706. "ВЕВ. 1904. ь 16. С. 432. " ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 157. Л. 5.
 '" АРГО. Р. 1. Оп. 1. Д. 24. Л. 2об, " ВГВ. 1854. ь34. С. 360, 370. " АИЭА. ВЭ ВО 1987 г. Д. 8710.
 Л. 6.
 '"ВГВ. 1865. ь46. С. 435. '* ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 122. Л. 11об.
 ^ Родословие вологодской деревни.
 Вологда. 1990. С. 5. ^'' ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 164.
 Л. 7. '"Там же. Д. 146. Л. 5, 7. '* Грязное П. Опыт сравнительного изучения гигиенических условий крестьянского быта и медикогеогр афия Череповецкого уезда. СПб., 1880. С. 35. '" Соскин AM. История г. Соли Вычегодской древних и нынешних времен // ВЕВ. 1881. ь 14-24. С. 305; 1882. ь 1-20. С. 120.
 ^ Кем А. Агрономическое путешествие по некоторым уездам Вологодской губернии в 1854 г.// ЖМГИ. 1856. Кн. 2. Ч. 59. Июнь. С. 262; Шустиков А.А. Тавреньга Вельского уезда // ЖС. 1895. Вып. II. С. 173.
 ^ ГАВО. Коллекция карт, планов, чертежей. Папки ьь 20-38 (Тотемский, Устюжский, Никольский уезды); ВГВ. 1848. ь 36. С. 406; 1845. ь38. С. 417; ь 17. С. 174: 1875. ь 99. C. 9; 1895. ь 30. C. 8; ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146. Л. 12.
 " АИЭА. ВЭ BKO. 1972 г. Д. 3978. Л.4.
 " Осипов Д.П. Крестьянская изба на севере России (Тотемский край). Тотьма, 1924. С. 1; Власова И.В. Сельское расселение в Устюжском крае в XVIII - первой четверти XX в. М., 1976. С. 27; РЭМ. Ф.7. Оп. 1. Д. 297. Л. 1об.
 ^ Ивановский М.И. Вятско-Ветлужский край. М.-Л., 1929. С. 20.
 " ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 200. Л. 15, 5006., 6506., 7206-81,107-11206.
 ^Тамже.Ф. 17. Оп. 1.Д.295.Л.З.
 " АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 2387. Л. 22.
 " Олонецкий край. СПб., 1910. С. 30.
 ^ Попов К. Зыряне и зырянский край // Тр. отд. эта. ОЛЕАЭ. М., 1874. Кн. 3. Вып. 2. С. 60; ВГВ. 1892. ь 24-52. С. 27; Волков Н.Д. Удорский край // Вологодский сб. Вологда, 1879. Т. 1. С. 1.
 ^ Либликман Ф. Из быта Лежи // Север. 1928. ь 7-8. С. 247-248.
 ^ Услар. Вологодская губерния // Военно-ст атистическое обозрение Россий- ской империи. СПб.. 1850. Т. II. ч. III. С. 142, 145.
 ^ История северного крестьянства. Арх ангельск, 1985. Т. 2. С. 51.
 ^ Пятунин П. Каргопольщина в прошлом и настоящем. Каргополь, 1924. С. 8.
 ^ Подробно о формировании деревень как типов поселений см.: Витое М.В. Историко-географические очерки Заонежья XVI-XVII вв. М., 1962. С. 98; Колесников П.А. Северная деревня в XV- середине XIX в. Вологд а, 1976. С. 73; Власова И.В. Сельское расселение... С. 74,
 " Щербина Ф. Сольвычегодская земельн ая община // Отечественные записки. 1879. Т. CCXLV. ь 7. С. 70. ^ ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 101. Л. 27. ^ Власова И.В. Сельское расселение... С. 91,95.
 Ивановский К. Городецко-Николаевский приход (погост) Устюжского уезд а // Вологодский сб. Вологда, 1881. Т. 2. С. 5.
 ^Либликман Ф. Из быта... С. 247. ^Олонецкий сб. Петрозаводск, 1894.
 Вып. III. С. 524-525. *' Вологодский сб. Вологда, 1887. Т. V.
 С. 72. ^ Шустиков А.А. Тавреньга... // ЖС.
 1895. Вып. 111-IV. С. 59. ^ ВГМЗ. Ф. ВОЙСК. Д. 57. Л. 2. '*'* Пушкарев И. Описание Российской империи в историческом, географическом и статистическом отношении. СПб., 1844. Т. 1, кн. 1. Новгородск ая губерния. С. 1 15. 127, 137, 140. ^ Воронов П. Взгляд на Вологодскую губернию // АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 34. Л. 4406.
 ^ Иловайский И.Б. Население государственной деревни Вологодской губернии во второй трети XIX в. // Социально-демографические аспекты истории северного крестьянства (XVII-XIX вв.). Сыктывкар, 1985. С. 23-24.
 *" Первая Всеобщая перепись населения 1897 г. СПб., 1901. Т. 7. Вологодская губерния. Тетр. 1. С. 8-19. ^ ГАВО. Ф. 653. Оп. 1-4. Д. 325.
 Л. 39.
 ^ АИЭА. ВЭ ВО 1986 г. Д. 8334. Л. 7. ^ Списки населенных мест Российской империи. Т. 7. Вологодская губ. СПб.. 1866. С. 444. ^ Власова И.В. Сельское расселение...
 С. 92-94. " Родословие... С. 5. " ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 122. Л. 1. ^ АИЭА. ВЭ ВО 1986. Д. 8334. Л. 6. ^ Макаров И.С. Пушной рынок Соли Вычегодской в XVII в. // Ист. зап. 1945. Кн. 14. С. 149. ^ Богословский М.М. Земское самоупр авление на Русском Севере в XVII в. Т. 1. М., 1906. С. 109. ^ Ильинский Н. Село Леденгское Тотемского уезда // Русский экскурсант. Ярославль, 1916. ь7. С. 27.
 ^ Скворцов Л. Бережнослободская волость Тотемского уезда // Вологодский сб. Т. 2. С. 25. ^ Списки населенных мест... Т. 7. С. 444; Козловский Н.П. Селения Вологодского уезда в санитарност атистическом отношении за 18731883 гг. // Вологодский сб. Т. V. С. 234; Шустиков А.А. Тавреньга... С. 173; РЭМ. Ф. 7. On. 1. Д. 276. Л. 1. ^ ГАВО. Ч". 883. Оп. 1. Д. 230. Л. 19. ^ Шустиков А.А. Тавреньга.. .С. 174. "РГИА. Ф. 1290. Оп. 11. Д. 327.
 Л. 247-988. " Шевырев С. Поездка... С. 115. ^ Родословие... С. 5. ^ Чайкина Ю.И. Из истории слов "починок" и "хутор" // Уч. зап. ЛГПИ. Т. 370. Л" 1969. С. 170. ^ ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 200. Л. 2,7об.,
 5006., 90. " Власова И.В. Сельское расселение...
 С. 94.
 ^ Потанин Г.Н. Этнографические заметки по пути от г. Никольска до г. Тотьмы // ЖС. 1899. Вып. 1-11. С. 46. ^ Антипов В. К вопросу об общине //
 ЖС. 1903. Вып. 1-11. С. 249. "" Услар. Вологодская губ... С. 292. "' Иваницкий Н.А. Материалы по этногр афии Вологодской губернии // Изв. ОЛЕАЭ. М., 1890. Т. LXIX. Тр. этн. отд. Т. XI, вып. 1-11. С. II. ^РГИА. Ф. 1290. Оп. II. Д. 327.
 Л. 17-29.
 "" Чайкина Ю.И. Из истории... С. 177. ""РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 128. Л. 15;
 Д. 338. Л. 3.
 "' Едемский М.Б. О крестьянских постройк ах на севере России // ЖС. 1913. Вып. 1-11. С. 104. ^ ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 62. Л. 1 об. ""Шустиков А.А. Плоды... С. 191-197; ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146. Л. 26; Ф. 883. Оп. 1. Д. 214. Л. 1. "* Бланк А.С., Катиников А.В. Череповец. Сев.-зап. кн. изд., 1966. С. 1 1. T Грязной П. Опыт... С. 34. *" Рубцов Н. Душа хранит // Подорожники... С. 32. "' АРГО. P. 1. Оп, 1.Д.24.Л.4об. ^ Пятунин П. Каргопольщина в прошлом и настоящем. Каргополь, 1924. С. 35.
 "ВГВ. 1845. ь 12. С. 12-13. ^ РГИА. Ф. 1290. Оп. 11. Д. 29. Л. 3.
 ^ Списки населенных мест... Т. 7. С. 444. ^ РГИА. Ф. 1290. Оп. II. Д. 365. ^АИЭА. ВЭ ВО 1991 г. (Отчет
 И.С. Кызласовой). ^ Там же. СО КЭ 1966. Д. 2387. Л. 2-9. ^ ГАВО. Ф. 883. On. 1. Д. 214. Л. 62. ^ Макарий, арх. Описание... С. 4. ^' Воронов П. Исторический взгляд на важско-двинских удельных крестьян // Этнографический сб. СПб., 1862. Вып. V. С. 12-13. ^ РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 693. Л. 6. " ВЕВ, 1881. ь 14-24. С. 308. ^ Россия. СПб.. 1900. Т. 3. С. 1 13. "РГИА. Ф. 1350. Оп. 306. Д. 3.
 Л. 4906., 11706.
 ^ Веселовский С.Б. Село и деревня в северо-восточной Руси в XIV-XVI вв. М.-Л., 1936. С. 12. "" РГИА. Ф. 1290. On. II. Д. 327.
 Л. 58-76; Ф. 1350. Оп. 306. Д. 5. Л. 185. "* Списки населенных мест... Т. 7.
 С. 444.
 "* Макаров Н.А. Русский Север: таинственное средневековье. М.. 1993. С. 170; ГАВО. Ф. 883. On. 1. Д. 200. Л. 51. '^ Арсеньев Ф.А. От Шексны до Кубенского озера. Б/м. Б/г. С. 93. '"' Токмаков И.Ф. Историко-статистическое и археологическое описание г. Устюжны с уездом Новгородской губернии. М., 1897. С. 4. "" АРГО. Р. 7. On. 1. Д. 106. Л. 1206. '" Там же. Р. 1. On. 1. Д. 24 Л. 206.1 ВЕВ.
 1904. ь 16. С. 433. '^ АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 34. Л. 4106. '^ Материалы для истории делопроизводств а Поместного приказа по Вологодской губ. в XVII в. СПб., 1906. Вып. 1; Зап. АН по ист.-филол. отд. 1906. Т. IX. ь 1.С. 331. '"' Власова И.В. Сельское расселение...
 С. 81. "^" Первая Всеобщая перепись... Т. 7.
 С. 0-1; Т. 26. С. 0. '*'* Макарий, арх. Описание... С. 17. '^ ГАВО. Ф. 4389. On. 1. Д. 206.
 Л. 4406. ""РГИА. Ф. 1290. Оп. II. Д. 326. Л. 521806.
 "' ВЕВ. 1881. ь 14-24. С. 308. "^ Максимов С.В. Обитель и житель // Древняя и новая Россия. М., 1876. Т. 2. С. 203.
 "^ ГАВО. Ф. 883. On. 1. Д. 200. Л. 90; АИЭА. СО КЭ 1966. Д. 2387. Л. 33.
 ^'Потанин Г.Н. Этнографические заметки... С. 227.
 ' " Щербина Ф. Сольвычегодская земельн ая община... С. 64.
 ^ Макаров Н.А. О некоторых комплекс ах середины - третьей четверти 1 тыс. н.э. в юго-восточном Прионежье и на р. Сухоне // КСИА. 1986. Вып. 183. С. 30-31: Т ух тин а Н.В. Об этническом составе населения бассейна р. Шексны в X-XII вв. // Археологический сб. М., 1996. С. 121. (Тр. ГИМ. Вып. 40.)
 "^ Списки населенных мест... Т.7. С. 444: ВЕВ. 1882. ь 1-4, 10, 20. С. 91-92; APAH. Ф. 3. Оп. 10-б. 1761 г. Д. 27. Л. 2; Д. 20. Л. 2об.
 "* Шустикоа А.А. Тавреньга... С. 176. ВЕВ. 1899. ь 20. С. 493; 1905. ь 10. С. 272; ВГВ. 1845. ь 38. С. 417; 1847. ь 37. C. 366; 1845. ь11.0.116; 1848. ь 36. C. 407; 1845. ь 38. C. 417; АРГО. P. 7. Оп. 1. Д. 19. Л. 1-10об.
 "" Списки населенных мест... Т. 7. С. 184, 444; АРГО. P. 7. Оп. 1. Д. 12. Л. 6об.-7.
 '^ Списки населенных мест... Т. 7. С. 444; ВЕВ. 1899. ь 19. С. 455; ь 20. С. 493; 1905. ь 13. С. 258; АРГО. P. 24. Оп. 1. Д. 13. Л. 2.
 '^ Север. Вологда, 1923. ь 3^. С. 220; 1928. ь 7-8. С. 248. АРГО. P. 1. Оп. 1. Д. 34. Л. 1-1об.
 '" Списки населенных мест... Т. 7. С. 444; ВГВ. 1860. ь 45. С. 314; АРГО. P. 7. Оп. 1. Д. 19. Л. 1106.; АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 2387. Л. 12.
 '" ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 244. Л. 2; Волков НД. Удорский край... С. 16.
 ^"Левинсон Н.Р.. Маясови Н.А. Матери альная культура Русского Севера в конце Х1Х-ХХ вв. // Тр. ГИМ. М., 1953. Вып. XXIII. С. 96-97: АРГО. Р. 25. Оп. 1. Д. 5. Л. 2.
 ^ Харузин Н.Н. Очерк истории развития жилища у финнов. М., 1895. С. 38; Олонецкий край... С. 31; Попов К. Зыряне... С. 60-61.
 '^ Пименов В.В. Вепсы. М.; Л., 1965. С. 219.
 '" Попов К. Охотничье право собственности у зырян // Изв. ОЛЕАЭ. Тр. отд. этн. 1877. Кн. 4. С. 101.
 '^ Веселовская В.И. География населения и населенных пунктов Вологодского района // Уч. зап. ВГПИ. Вологд а, 1966. Т. 29. Естеств.-географ. С. 273.
 Анфинов А.М. Российская деревня в годы первой мировой войны. М., 1962. С. 191-219.
 '^ Север. Вологда, 1928. ь 7-8. С. 96; ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 157. Л. 1006-11. '^ Власова И.В. Сельское расселение...
 С. 100. '" APAH. Ф. 135. Оп. 3. Д. 186. 190. 192.
 197,200. '"АИЭА. ВЭ. ВО 1987 г. Д. 8710.
 Л.9.
 '^ Родословие... С. 33; Минеев B.A. Вологодск ая область // Изв. ВГО. М., 1951. Т. 83, вып. 4. С. 376.
 '^ Тутунджан Д. Листы-разговоры из серии "По правде, по совести". 19711991 гг. ВГМЗ. Экспозиция 1991 г. '^Шипунов Ф. Судьба северной нивы // От земли. Полемические очерки. Арх ангельск, 1986. Вып. V. С. 152153.
 '" Веселовская В.И. География... С. 274276.
 T АИЭА. ВЭ ВО 1987 г. Д. 8710. Л. 7. '^Родословие... С. II. '^ АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. III. Л. 4906., 76, 8106., 8906., 95, 136. Д.2.Л.1.
 ''" ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 144. Л. 9; АРГО. P. 1. Д. 24. Л. 2об.; Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. III. Л. 23; Едемский М.Б. О крестьянских постройках... С. 93; ВГВ. 1845. ь 2. С. 12-13; Музей деревянного зодчества Вологодской обл. Проект реставрации. М., 1983. Т. IV, кн. 1. С. 18-19. "" АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 4374. Л. 25. '"' ГАВО. Ф. 20. Оп. 3. Д. 75-126. "*" АЭ МГУ. СЭ. 1956 г.; АРГО. Р. 24.
 Оп. 1. Д. 13. Л. 1.
 '^ Пятунин П. Каргополыцина... С. 31. '^ АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. XI. Л. 2; Р. 1. Оп. 1. Д. 49. Л. 7; РГИА. Ф. 91. Оп. 2. Д. 779. Л. 36. '^ Бломквист Е.Э. Крестьянские постройки русских, украинцев и белорусов // Восточнославянский этнографический сб. М., 1956. С. 47; Витое М.В. Историко-географические очерки... С. 146; АИЭА. ПСВЭ 1948 г.
 "" АИЭА. ВЭ ВО. 1987 г. Д. 8710. Л. 10:
 ВЭ ВО 1986 г. Д. 8334. Л. 7. "*" АИЭА. Ф. 1. Он. 1.Д. 101 (1966 г.). '^ Рубцов Н. Старый конь // Подорожники... С. 229.
 '^ АРГО. Ф. 24. On. 1. Д. 105. Тетр. III. Л. 10006.1 ВГВ. 1859. ь 12. С. 89; Потанин Г.Н. Этнографические заметки... С. 26. '" АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. III.
 Л. 13606.
 ^ ШустиковА.А. Плоды... С. 196. "" Грязное П. Опыт... С. 42. '" АЭ МГУ. СЭ 1957 г. '^ АИЭА. СО КЭ. 1966 г. Д. 2387.
 Л. 21-2106.
 *" Едемский М.Б. О крестьянских постройк ах... С. 100.
 '" АИЭА. ВЭ ВО. 1986 г. Д. 8334. Л. 8. '^Тр. ГИМ. М.. 1953. Вып. XXIII. С. 98.
 ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1.Д. 164. Л. 8. '^' И.Р. Лесные люди // Изв. Общества изучения Олонецкой губ. Петроз аводск. 1916. ь1-2. С. 39. ^' Иваницкий Н.А. Материалы... С. 12. '" АРГО. Ф. 24. On. 1. Д. 105. Тетр. III.
 Л. 49.
 '" ГАВО. Ф. 20. Оп. 3. Д. 127. Л. 1. ""* АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. 1.
 Л. 10. '^ Ивиницкий Н.А. Сольвычегодский
 крестьянин//ЖС. 1898. Вып. 1. С. 7. ^Лукомский Г.К. Вологда в ее старине.
 СПб., 1914. С. 41.
 '^ Титов В. О старинном расположении домов в северных краях России в сравнении с нынешним // Маяк. 1842. СПб. Т. 5, кн. IX. Смесь. С. 4-5. '" АИЭА. Ф. 1. Оп. 1.Д. 101. '^ВГВ. 1857. ь 21. С. 128: АРГО. Р. 1. Оп. 1.Д. 54. Л. 2; Шустиков А.А. Тавреньга... С. 359.
 "" ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 214. Л. 1об.; Ф. 20. Оп. 3. Д. 75, 98, 126; АРГО. Р. 24. Оп. 1.Д. 13. Л. 1; АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 2387. Л. 36. Д. 4374. Л. 23; ВО 1987 г. Д. 8710. Л. 10: АЭ МГУ. СЭ 1956-1957 гг.; Вологодский сб. Вологд а, 1885. Т. IV. С. 236; Иваницкий Н.А. Материалы... С. 12; Дементьев В. Великое Устье. М., 1972. С. 130. '"' ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146. Л. 12-13;
 Ф. 652. Оп. 1.Д. 100. Л. 20, '^ ВГВ. 1845. ь 17. С. 174-177; Едемский М.Б. О крестьянских постройках... С. 98; Тр. ГИМ. Вып. XXIII. С. 98.
 "" АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. IX. Л. 2: Тетр. III. Л. 23, 4906., 95, 136; Тетр. 1. Л. Юоб., 88; Тетр. V. Л. 90: Д. 2. Л. 17; ВГВ. 1866. ь 31. С. 303; АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 2387. Л. 8; Синкевич Г.П. Крестьянская изба Вологодского уезда // Социальная гигиен а. М.-Л., 1926. С. 77. '"" АИЭА. ВЭ ВКО. 1972 г. Д. 2871. Л. 4606.. 49; РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 338. Л. 2.
 "^ АИЭА. ВЭ ВКО. 1972 г. Д. 3978. Л. 15.
 '^ Власова И.В. Сельское расселение... С. 104; Музей деревянного зодчества... С. 23.
 '" ГАВО. Коллекция карт... П. 23. ь 338, 344; П. 31. ь 594; П. 32. ь 627; АЭ МГУ. СЭ 1956 г.
 '"" ГАВО. Ф. 20. Оп. 3. Д. 75-98; АЭ МГУ. СЭ 1956-1957 гг.; АИЭА. СО КЭ. 1966 г. Д. 4374. Л. 24, 26; ВЭ ВО 1987 г. Д. 8710. Л. 10.
 "" ВГВ. 1845. ь11. С. 116; 1849. ь 45. С. 452; АИЭА. ВЭ ВО 1986 г. Д. 8334. Л. 8.
 '^ Попов Н. Народные предания жителей Вологодской губернии Кадниковского уезда // ЖС. 1903. Вып. Ill, С. 384.
 "' АРГО. Р.7. Д. 73. Л. 1006.; АИЭА. ВЭ ВКО 1972 г. Д. 2871. Л. 47.
 '" ВЕВ. 1881. ь 14-24. С. 301; АИЭА. ВЭ ВО 1986 г. Д. 8334. Л. 6; РЭМ. Ф. 7. Оп. 1.Д. 276. Л. 4.
 '" Рубцов Н. Тихая моя родина // Подорожники... С. 71.
 ^ Романов А. Русские деревни // Родословие... С. 5.
 '" ГАВО. Ф. 652. Оп. 1.Д. 48. Л. 1; Чекалов А.К. По реке Кокшеньге. М.. 1973. С. 23, 29; Гунн Г.П. Каргопольский озерный край. М.. 1984. С. 80, III.
 '^ ГАВО. Ф. 883. Оп. 1.Д. 214. Л. 2-Зоб.
 '" Шевырев С. Поездка... С. 61.
 '** Андреевский Л.И. Образование и воспит ание в барской семье Вологодской губернии в начале XX в. // Север. 1928. ь 7-8. С. 17.
 '^ Воронов П. Верховажский посад... С. 126.
 '^ Дружинин В.Г. Старообрядческая колониз ация Севера // Очерки по истории колонизации Севера. Пг.. 1922. Вып. 1. С. 75; Олонецкий край.... С. 6-7.
 '"' Харузин Н.Н. Очерк... С. 36; Смирнов И.Н. Вотяки. Историко-этнографический очерк. Казань, 1890. С. 92. '" АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. III. Л. 11206.. ГДВО. Ф. 4389. On. 1. Д. 244. Л. 2; Попов К. Зыряне... С. 61.
 '" Пименов В.В. Вепсы... С. 220. '"* АРГО. Р. 25. Оп. 1. Д. 5. Л. 2об. "^ Пушкарев И. Описание Вологодской губ. // Описание Российской империи... СПб., 1846. Кн. IV. Отд. II. С. 34.
 "^ Ардашев В.Д. Описание Устюжского уезда и городов Устюга и Лальска // ЖМВД. 1857. Ч. 24. ь5. С. 52-61. "^ Услар. Вологодская губерния...
 С. 291-293.
 '"" Иваницкий Н.А. Материалы... С. 12. "^ Шустикоч А.А. По деревням Олонецкого края // Изв. ВОЙСК. 1915. Вып. II. С. 92-94, 110, 114; Он же. Тавреньга... С. 171-172; И.Р. Лесные люди... С. 39; Россия. Полное географическое описание нашего отечества. СПб.. 1900. Т. 3. С. 113. ^' Кучин Л.А. Имущественная дифференци ация рыбацких хозяйств Чарондского рыболовного района. Череповец, 1930. С. 16.
 ^' Кристин Л.И. Экономика и организ ация крестьянского хозяйства в рай- оне Лаче-Кубенского водного пути // Север. 1928. ь 7-8. С. 94. ^ ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 101. Л. 27. ^ Музей деревянного зодчества... С. 13-16.
 ^ ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146.
 Л. 8,12. ^ АИЭА. ВЭ ВО 1987 г. Д. 8710.
 Л. 10-11.
 ^ Потанин Г.Н. Никольский уезд и его жители // Древняя и новая Россия. СПб., 1876. Т. 3. ь10. С. 151. ^" АИЭА. ВЭ ВО 1986 г. Д. 8334.
 Л. 6-9. ^Там же. Л. 9; ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1.
 Д. 146. Л. 8.
 ^ Мясников М.Н. Сведения о Ваге, Шенкурской и Вельской округах // Исторический, статистический и геогр афический журнал. 1830. Ч. II, кн. 1. ь4. С. 47. ^'"Олонецкий сб. Петрозаводск. 1886.
 Вып. 2. С. 48.
 ^ ' ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146. Л. 20. ^ РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 258. Л. 8; АРГО.
 Р. 7. Оп. 1. Д. 38. Л. 35. ^ РЭМ. Ф.7. Оп. 1. Д. 356. Л. 18; ГАВО.
 Ф. 4389. Оп. 1. Д. 157. Л. 9. "'" АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 2387. Л. 15, 33, 4606.; Савеличев А. Переборы // Наш современник. 1989. ь II. С. 97. "" ВГВ. 1853. ь 6. С. 48; ь 44. С. 8; ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146. Л. 33-34.
 ^АЭ МГУ. СЭ 1956-1957 гг.; АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 2387. Л. Зоб., 2706.. 46-4806.
 "'" Пименов В.В. Вепсы... С. 220. ^АГВ. 1852. ь23. С. 183. ^" Никонов В.А. География фамилий. М" 1988. С. 77-82,85.

URL: https://lib.co.ua/old/sociology/rn25/45_86.jsp