Абзац: Полный самый		URL: https://lib.co.ua/old/sociology/polya-n1/3.jsp

	Глава 3. От теорий менеджериального общества к теориям корпоративного общества
 3.1. Становление теорий менеджериального общества
 Теории "менеджериального общества" - это теории, которые делают основным объектом анализа появление и функциониров ание крупномасштабных организаций и корпораций, выступ ающих как главные и отличительные характеристики обществ а. Такой подход сближает концепции менеджериального обществ а с концепциями организованного капитализма, возникшими в рамках марксистской социологии.
 Вместе с тем есть ряд существенных моментов, которые отлич ают теории менеджериального общества от теорий организов анного капитализма. Во-первых, теории менеджериального общества формируются в рамках технократического мышления. Техника, прежде всего производственная техника и организация как технологическое средство - это те явления, которые выступают в качестве определяющих природу и фундаментальные свойства общества. Во-вторых, большинство этих теорий возникло в рамках американской социологической мысли, основыв аются преимущественно на американском опыте и используют методологические подходы, оформившиеся в рамках американской социологии.
 3.1.1. Торнстейн Веблен: отсутствующая собственность и революция инженеров
 Первой социологической теорией, которую в полной мере можно назвать теорией менеджериального общества, является теория общества, разработанная американским социологом Торнстейном Вебленом.
 Т. Веблен занимает видное место среди американских социологов, но чаще всего его представляют либо как создателя теории "праздного класса", либо - среди экономистов - как "американского Маркса", ссылаясь при этом на его статью 1906 г. "Социалистическая экономика Карла Маркса и его последо82
 ватели"^. Веблен действительно создал теорию "праздного класса" и даже шире - общую социологическую теорию соци- альной стратификации; что же касается второго момента, то подобное мнение едва ли справедливо. Веблен имел и разрабатыв ал определенные реформистские идеи, но эти идеи разрабатыв ались им не в русле марксистской мысли, а в духе гильдей- ского социализма или анархо-синдикализма. Однако безотносительно к сказанному следует подчеркнуть, что творчество Веблен а нельзя ограничивать указанными моментами.
 Фактически концепция Т. Веблена соотносится с двумя фунд аментальными социальными процессами, проявившимися на рубеже XIX - XX вв. Во-первых, речь идет об определенной трансформации природы и функционирования собственности, связанной с появлением акционерного капитала. Разделение функций владения и управления собственностью, наблюдаемое в случае акционерного капитала, породило представление, в соответствии с которым право собственности сужается до права на прибыль и теряет свою изначальную цельность, совмещающую в себе владение, распоряжение и управление собственностью. Любые экономические предприятия, функционирующие на основе акционерного капитала, приобретают известную нез ависимость от своих владельцев, собственность на них становится "отсутствующей", по выражению Веблена, а сами предприятия становятся фактически социализированными. Благодаря именно таким рассуждениям Веблен среди некоторых исследов ателей и именовался "американским Марксом".
 Во-вторых, речь идет о бурном научно-техническом прогрессе, который привел к созданию крупномасштабного машинного производства, потребовавшего колоссальных капиталовложений. Результатом этого стало не только создание акционерного капитала и трансформация природы собственности, но и формирование новой профессиональной группы - инженеров и техников. Эта группа выдвинулась по своей значимости на передний план не только в сфере производства, но и в обще^Veblen Th. The Socialist Economics of Karl Marx and His Followers. // The Quarterly journal of economics, 1906, vol. XX, #8.

	83 стве в целом. Ее представители демонстрировали совершенно новые ценности и ориентации в своей деятельности, которые совпадали с задачами научно-технического прогресса и интерес ами всего общества.
 Методологический подход Т. Веблена. Вебленом была созд ана теория общества, которая имеет веские основания претендов ать на целостность. Его целью было в равной мере и дать исчерпывающий анализ настоящего, и создать проект будущего общества.
 В анализе настоящего состояния общества Веблен опирался на целый комплекс методологических подходов. Ему очевидно был свойственен технократизм, он увязывал перспективы общественного развития с развитием техники и, соответственно, наделял особой ролью именно те группы населения, существов ание и деятельность которых была связана с созданием и эксплу атированием техники и технологии как в сфере производств а, так и в сфере общественной жизни, определяемой производственной сферой. В силу последнего обстоятельства он выстр аивал корреляционную связь между экономической сферой и социальной при очевидной доминирующей роли первой. Одн ако это не означает, что Веблен привержен структурному экономическому детерминизму: экономические силы и закономерности не полагаются в качестве главного определяющего фактор а. Во внимание принимаются, в первую очередь, мотивы, ценностные ориентации, типы мышления, которые определяют экономическое и социальное поведение. Данная методологическ ая позиция получила название институционализма. На протяжении всего своего творчества Веблен руководствовался ею, но наиболее полную разработку она получила в работе "Теория праздного класса. Организация институтов" (1922 г.)^.
 Институционализм у Веблена состоит в том, что он рассматрив ает жизнь общества и его функционирование как результат структурирования посредством совокупности социальных институтов. Именно институты определяют систему функцио^Veblen Th. The Theory of Leisure Class. An Economy of Institutions. - N.Y., 1922.

	84 нальных взаимодействий индивидов и групп в обществе. Они представляют собою когерентным образом организованные устойчивые нормативно-ролевые образования. Институты, - пис ал Веблен, - это преобладающие в обществе типы мышления по поводу отношений и функций индивидов. Это нравы и обыч аи, нормы, ценности и ориентации действия, это устойчивые типы и образцы действий. Но это не чисто психологические образования, как часто пытаются их представить. Это социально типические, устойчивые образования, в этой связи выступ ающие как социальные явления. Это присущие коллективам, группам и сообществам "обычаи мышления", которыми люди руководствуются в своей жизни и деятельности. Разные группы и разные сообщества, социальные и профессиональные, руководствуются различным набором идей, ценностей, целей, демонстрируют разный тип деятельности и стиль жизни. Изучение именно этого институционального измерения различных социальных групп и создает возможность понимания их взаимодействий в обществе и общества в целом.
 Теория общества Т. Веблена. По мнению Веблена, в обществе начала XX в. наблюдается столкновение двух типов различных ориентаций, которые проявляют себя как в сфере производственной деятельности, так и в образе жизни. Речь идет об ориентациях, ценностях и типах деятельности, которые демонстрируют представители финансового капитала и финансовой олигархии, с одной стороны, и ориентациях и типах деятельности, которые демонстрируют технические специалисты, инженеры и техники - с другой. Различие именно этих двух типов ориентации и типов поведения определяет суть происходящего в "промышленной системе" и в обществе в целом.
 В начале XX в. финансисты потеснили в рамках промышленной системы старый предпринимательский класс. Этот процесс был сопряжен с изменением в природе частной собственности. Фамильный, частный предпринимательский капитал был заменен акционерным капиталом. Акционерная собственность, существующая как право на доход по акциям, утратила право непосредственного руководства корпорациями. Она стала безличной, "неосязаемой", "отсутствующей". Управление и кон85
 троль в промышленности приобрели форму финансового контроля и финансового управления со стороны профессиональных финансистов. Целью этого контроля стала прибыль и "дел ание денег", а не производство товаров. В связи с этим Веблен практически отказывается от использования понятия "капитализм", вводя вместо него понятие "система цен"^.
 Этим проблемам Веблен также посвящает книгу "Отсутствующ ая собственность и коммерческое предприятие в настоящее время" (1923)^, в которой он не только анализирует трансформ ации, претерпеваемые частной собственностью, но и указыв ает на ту социальную группу, в руки которой переходит контроль над предприятиями и корпорациями. Он вскрывает источник этого контроля и ставит ему социальный диагноз. Как полагает Веблен, бизнесмены и финансовые специалисты, руководящие и контролирующие предприятия, объективно препятствуют развитию промышленности, техническому и соци- альному прогрессу в силу стяжательской и эксплуататорской природы своих ориентаций, целей и деятельности.
 Веблен указывал на очевидное, по его мнению, противоречие, существующее между интересами развития промышленной системы, техническим прогрессом, обеспечением занятости населения, рациональным управлением, использованием оборудов ания и т. д., с одной стороны, и бизнесом, интересами максимального извлечения прибыли, - с другой. Рост промышленности и успешная деятельность предприятий основываются на машинной технологии как на материальном фундаменте. Машинная технология является определяющим фактором развития промышленной системы, и именно она оказывается несовместимой с институтом бизнеса. "В то время как технические специалисты во все возрастающей степени играют важную роль в техническом развитии, они ни в коей мере не являются хозяев ами экономического положения или хозяевами промышленной системы, - пишет Т. Веблен. - Современная экономическая
 ^Veblen Th. The Engineers and the Prise System. - N.Y., 1921.
 ^Veblen Th. Absentee Ownership and Business Enterprise in Recent Times. The Case of America. - N.Y., 1923.

	86 система - это смесь индустрии и бизнеса, а технические специ алисты не взяли руководство бизнесом в свои руки"^. Более того, руководство бизнеса, финансисты и технические специалисты все больше и больше противостоят друг другу.
 Этот главный конфликт промышленной системы и всего общества должен быть разрешен, причем таким образом, что руководство промышленной системой во имя технического и социального прогресса и на благо всего общества должно перейти к техническим специалистам, к инженерам. Веблен счит ает это дело вполне возможным в силу именно тех трансформ аций, которые претерпела частная собственность. В результате этих трансформаций произошла фактическая социализация предприятий, а также появился совершенно новый класс - инженеры и техники, появился класс технократов, интересы и ценностные ориентации которых непосредственно связаны с развертыванием научно-технического прогресса и промышленной системы. При этом речь идет о совершенно новой группе инженеров нового поколения. Они отличаются от группы старых инженеров, преданных принципам коммерции и подчиненных финансистам. Новые инженеры численно и по присущим им взглядам являются однородной и компактной группой, что резко, по мнению Т. Веблена, отличает их от рабочих. Последние, даже будучи объединенными в профсоюзы, имеют столь разнородные интересы и являются столь многочисленной группой, что не приходится говорить об их способности выработать единую систему ценностных ориентаций, целей, интересов и действий. Более того, Веблен считает, что объединенные в профсоюзы рабочие и собственники синдикатов имеют одинаковые материальные интересы, отличные от групповых интересов инженеров.
 В силу всего этого только воспитанные неумолимой логикой технологии новые инженеры, как новая социальная группа, интересы и ориентации которой связаны с интересами развития промышленной системы и научно-технического прогресса, спо^Veblen Th. Absentee Ownership and Business Enterprise in Recent Times. - N.Y., 1923. P. 256.

	87 собны осуществить переустройство индустриальной системы на новых началах. Переустройство должно начаться с организов анной технократами всеобщей забастовки, которая парализует промышленность и заставит бизнес отступить. Переход власти в руки технократов позволит осуществить переустрой- ство всего общества на новых основаниях. Разработку некоторых позиций этой технократической модели общества мы находим в работе Веблена "Инженеры и система цен" (1921). Трансформацию общества может совершить только новое поколение инженеров, поскольку только оно не руководствуется в своей деятельности коммерческими ориентациями. Класс технических специалистов должен руководить промышленной системой опираясь на научно-технический прогресс и во имя "общего блага", т. е. в интересах всего общества.
 Формально руководство обществом должно осуществляться из единого центра - "Совета технических специалистов"; руководство же отраслями и отдельными предприятиями - "гильдиями технических специалистов". Их руководство должно осуществляться на плановой основе, исключающей диспропорции экономического развития, они должны обладать полной свободой в распоряжении ресурсами, оборудованием и рабочей силой. Результатом должно стать бескризисное развитие промышленности, ускорение темпов этого развития и установление новой системы общественного распределения. Для формирования системы справедливого распределения Веблен предложил создать специальный государственный орган - "Управление доходами", который должен был бы заниматься социальноэкономическим планированием, ориентированным на выравнив ание доходов, осуществление политики всеобщей занятости, справедливого и достаточного обеспечения общества товарами и услугами.
 Очевидно, что теория Веблена содержит две составляющих. Первая - это социологический теоретический анализ общества и основных тенденций развития начала XX в. Вторая - это утопический рецепт решения фундаментального противоречия, оформившегося в обществах начала XX в., - противоречия между промышленной технической системой и системой распре88
 деления и потребления. Появление финансового капитала, по мнению Веблена, еще более усугубило проблемы функциониров ания и развития промышленной технической системы и системы распределения. Разрешение этого противоречия Веблен считал возможным на основе использования таких организационных, технократических механизмов, какие разрабатывались в рамках синдикалистского социализма.
 3.1.2. Технократическое движение
 Еще один теоретический ответ на социальные изменения, происходившие в западных обществах в конце XIX - первые десятилетия XX в., был предложен группой мыслителей, объединенных в так называемое "технократическое движение". Своеобр азие позиций этих мыслителей определялось исключительным вниманием к техническим и технологическим изменениям в промышленной системе общества, к проблемам, порождаемым этими изменениями, а также к тому колоссальному соци- ально-созидательному потенциалу, которым обладает современн ая технология, если ее поставить под надлежащий контроль ученых и инженеров. Технократы решительно подчеркив али значение новой технологии, которая, с их точки зрения, предоставляет современному обществу уникальные исторические возможности. Эта новая технология, продукт науки и инженерии, способна и созидать изобилие, и порождать социальные кризисы.
 Представители технократического движения создали "Комитет по технократии". Он существовал в 1932 - 33 гг. Комитет представлял себя как составленную из ученых и инженеров исследов ательскую организацию, которая занимается изучением энергетических ресурсов Северной Америки. Вплоть до своего распада Комитет действительно функционировал как организация такого рода.
 Тезисы, сформулированные членами Комитета за краткий период его существования, и составили, по существу, тот набор идей, который стал восприниматься как технократическая теория и технократическая идеология. Позднее были осуществлены более детальные разработки, но они в общем и целом не вы89
 ходили за рамки указанного теоретического контура.
 Технократы притязали на строгий научный анализ наличной социальной ситуации. Любые критические и реформаторские идеи и предложения допускались лишь как соответствующие выводы из аналитического диагноза. Социальный анализ в представлении технократов должен был носить строго квантифициров анный характер, свободный от всяких "ненаучных" ценностей. Претензия на строгость и научность социального анализа и ориентация исключительно на количественные методы опирались на идеи об энергии и ее превращениях как наиболее фундаментальном элементе всего существующего. По мнению Г. Скотта, ведущего теоретика движения, энергия в соци- альном контексте, в "социальном макрокосме" - это способность осуществлять трудовую деятельность. Все произведенные товары и услуги представляют собой формы превращения энергии. А превращение энергии подвластно количественному измерению. Масштабные социальные изменения происходят тогда, когда новые технологии создают возможность для изменений в количестве превращенной энергии. Соответственно, существуют только два значимых фактора исторических изменений: количество превращенной энергии на душу населения и количество потребляемой энергии на душу населения. Неудивительно, что единственно значимые исторические изменения, как уже произошедшие, так и возможные, в том числе желательные, технократы увязывали с современной технологией в широком смысле этого слова.
 Все предшествующее историческое существование человека представляло собой практически неподвижное "устойчивое соци альное состояние", поскольку душевое потребление энергии было очень ограниченным и практически неизменным. В XX в., в силу своей способности превращать и потреблять энергию, современное высокотехнологизированное общество Северной Америки получило все условия для достижения желаемого матери ального изобилия, а затем и для устойчивого роста. Ключевую роль в этом отношении способны сыграть инженеры, овладевшие "наукой производства вещей". Следует отметить то обстоятельство, что технократы стремились обосновать подобные

	90 утверждения конкретными техническими и количественными выкладками.
 Понятно, что подобные воззрения и вытекавшие из них выводы относительно продуктивного потенциала современной технологической цивилизации неизбежно ставили вопрос о несоответствии между возможностями и реальным состоянием современного общества. Вопроса тем более острого и настоятельного в условиях Великой депрессии и ее последствий. Причины очевидного экономического кризиса технократы видели, если говорить кратко, в несоответствии производственной мощи, порождаемой современной технологией, и социальной структуры, социальных институтов в широком смысле слова. Между технологическими и социальными реальностями существует все более расширяющийся "культурный разрыв".
 Социальную организацию, повинную в этом, технократы хар актеризовали посредством введенного Вебленом понятия "система цен". Широкое использование технократами этого понятия в значительной мере было обусловлено их стремлением избежать непосредственной характеристики социальной орг анизации общества как "капитализма". Однако это стремление проистекало не из социальной или политической робости. Критик а "системы цен" со стороны технократов опиралась на различение бизнеса и промышленности. Бизнес - это стремление к максимизации прибыли любой ценой, а промышленность есть, прежде всего, производство товаров как социальных благ.
 Связанная с производством технология становится настолько сложной, что промышленность стала походить на единую гигантскую машину. Соответствующее функционирование промышленной системы требует тонкой балансировки между функциональными компонентами, стандартизации подсистем, а также четкой координации производства и потребления. Такая "высоко энергетическая промышленная машина" ограничена структурой устаревших институтов бизнеса, что препятствует ее эффективному функционированию. Система цен вложила власть в руки бизнесменов, банкиров и финансистов. Эти группы, зная только систему финансовых операций, пытаются управлять промышленностью "нетехническими методами".

	91 Будучи связанной с устаревшими институтами бизнеса и капит алистическим управлением, технология подобна машине без управления. Без необходимых структурных изменений, "буйствующ ая промышленная машина", по мнению Скотта, похожа на "растрескавшуюся на куски". Несовместимость технологии и существующих социальных институтов самым наглядным образом подтверждается, по мнению технократов, ростом технологической безработицы. Ссылка на технологическую безработицу стала основным обвинительным аргументом технократов против существующей экономической системы.
 Технократы не возлагали никаких надежд на реформаторовэкономистов. Они не верили, что проблемы, порожденные современной технологией, могут получить разрешение в рамках существующей экономической структуры. Растущая производительность каждого работающего обязывает к созданию новых рабочих мест, а это, в свою очередь, может быть осуществлено только через процесс расширения наличного производства или создания новых промышленных отраслей. Но не может быть увеличения и расширения производства без расширения рынка товаров, а рынка не было, поскольку технологическая безработица уменьшила необходимое для производства количество рабочих мест.
 Политики, так же как и финансисты, неспособны решить проблемы, создаваемые техникой, поскольку эти проблемы имеют собственно технологический характер и могут получить лишь научное и технологическое решение. Техника и наука не признают "философские понятия человеческого равенства, демокр атии и политической экономии". Скотт заявлял, что не нужно искать никакой помощи у республиканцев, демократов, социалистов, фашистов или коммунистов, так как они думают и действуют по принципам права, капитала, уместности, долга, убеждения и вкуса, как это было принято в эпоху ремесленных цехов в Центральной Европе. Только техники и ученые облад ают экспертными знаниями, необходимыми для того, чтобы иметь дело с проблемами технологического общества.
 Таким образом, главное направление решения проблем было достаточно ясно определено технократами. Необходимо согла92
 совывать высоко технологическое промышленное производство с социальными институтами через научное планирование. Как подчеркивал Гаролд Уорд, еще один представитель технократического движения, будущее общество требует управления посредством науки; общественного контроля, опирающегося на мощь техники, а также контроля, осуществляемого специалист ами. Это должно упразднить зависимость производства от рынка и освободить его от необходимости максимизировать прибыль.
 По существу, технократы предлагали такую систему, в рамк ах которой решения проектировались бы техническим, а не экономико-финансовым образом и должны были бы приним аться как функция промышленной организации. Только такие решения могли бы привести к экономике изобилия и устранению назревших социальных проблем. Ответственной за подобного рода решения должна стать группа технических специалистов, поскольку только технические специалисты обладают необходимыми знаниями, навыками и ценностными идеями.
 3.1.3. Революция менеджеров: Адольф Берль, Гардинер Минз, Джеймс Бернхэм
 В рассматриваемый исторический период внимание социологов все больше сосредоточивается на чрезвычайно важном экономическом и социальном явлении - трансформации природы собственности и последствиях этого преобразования. Главный социологический вывод - о появлении нового типа социальных отношений, укорененных в крупномасштабных организациях - был сделан в работах учеников Т. Веблена - А. Берля и Г. Минза. Если техническая, критическая и утопическая составляющие теории Т. Веблена получили наиболее целостное и яркое выражение в теоретических и практических разработках технократов, то его воззрения на теоретические проблемы, связ анные с трансформацией природы собственности, получили развитие у А. Берля и Г. Минза.
 В 1933 г. Берль и Минз опубликовали работу "Корпорация и

	93 частная собственность"^. Эта работа посвящена анализу трансформ аций, которые претерпевает частная собственность вследствие возникновения и широкого распространения акционерных обществ. Именно акционерная собственность и ее функциониров ание демонстрирует отделение капитала как функции от капитала как собственности, отделение управления производством от собственности на него. Функции управления и контроля над производством сосредоточиваются в руках наемных управляющих, образующих отдельную социальную группу, роль которой в обществе становится все более и более весомой. Именно в руки этой социальной группы переходит, как утверждается, экономическая и социальная власть и контроль. Соответственно, предлагается отказаться от понятия собственности как эвристически значимого социологического понятия и заменить его понятием контроля.
 В своей более поздней книге "Власть без собственности"^ А. Берль пишет, что, по его мнению, разделение владения и контроля не имеет смысла. Контроль и есть владение. Если нет контроля, то нет и владения. Понятие "право собственности" является только итогом, результатом, выражением контроля над средствами производства. Современное же производство характеризуется "властью без собственности". Теоретическое расчленение функций владения и контроля должно быть заменено "чем-то более глубоким". В реальности налицо исчезновение присвоения на основе владения и замещение его "субст анциальными системами власти". Собственность, таким обр азом, предстает как частный случай власти.
 Обратим внимание на то, что вычленение "субстанциальных систем власти" в качестве чего-то более фундаментального, чем собственность, явилось очень серьезным нововведением социологического анализа. Это "нововведение" положило начало существенным трансформациям в методологических подходах к теории общества. От "отсутствующей собственности" Т. Веблена был сделан шаг не к технократической модели и не
 ^Berle A., Means G. Corporation and Private Property. - N.Y., 1933.
 ^Berle A. Power without Property. - L., 1960.

	94 к указанию на роль и значение группы инженеров, а поставлена проблема "власти", имеющей более субстанциальный характер, чем собственность.
 Что же в обществах XX в. представляют собою "субстанци- альные системы власти"? Ответ на этот вопрос предложил Дж. Бернхэм в своей работе "Менеджериальная революция" (1948 г.)^, которая на два десятка лет стала научным бестселлером. По мнению Бернхэма, капиталистическое общество в нач але XX в. претерпевает очень серьезную трансформацию. Собственники, капиталисты утрачивают контроль над экономикой и обществом в целом. Власть переходит в руки организаторов, управляющих и инженеров. В обществе возникает новый господствующий класс - администраторы, или менеджеры. Формирование и приход к власти этого класса, представляющего собою союз трех групп - менеджеров, бюрократов и технокр атов, - означает переход от капиталистического общества к менеджериальному обществу. Этот переход происходит во всех западных обществах и в первую очередь в США.
 Менеджериальный класс, как и общество в целом, более не являются, как считает Бернхэм, капиталистическими. Это связ ано с тем, что, во-первых, менеджериальный класс не "владеет" собственностью, а только "управляет" ею. Во-вторых, он руководствуется в своей деятельности не только стремлением к прибыли, но и социально-значимыми целями. В-третьих, в менеджери альном обществе уже невозможна частная эксплуатация. Частная капиталистическая эксплуатация эпохи либерального капитализма заменяется в рамках менеджериального обществ а другими видами эксплуатации - корпорационной, т. е. осуществляемой корпорациями; организационной, т. е. осуществляемой крупными организациями; государственной, т. е. осуществляемой государством. И, в-четвертых, менеджериальное общество является высокоорганизованным обществом, в рамках которого свободный рынок и конкуренция ограничены бюрократическими методами управления экономикой и даже планированием. Более того, по свидетельству Бернхэма, в ме^Burnham J. The Managerial Revolution. - L., 1948.

	95 неджериальном обществе "налицо государственная монополия на многие важнейшие предприятия". Результатом является то, что указанное общество в равной мере включает в себя как капит алистические, так и социалистические элементы в экономике, социальной и даже ценностной сферах. Планирование, коллективизм и социальная справедливость - вот позиции, имеющие широкую поддержку в менеджериальном обществе.
 Теорию менеджериального общества в общем и целом можно свести к следующим положениям.
 Во-первых, в соответствии с этой теорией "собственность", "капиталист", "капиталистические общественные отношения" перестали быть определяющими в экономической и социальной жизни. Капиталист потеснен фигурой менеджера. Эти положения основываются на той посылке, что в современных обществ ах налицо расчленение владения собственностью и контроля над ней. Появление акционерных компаний или корпораций означает разрыв в единстве собственности, наблюдаемом в классическом капитализме. Владение становится рассеянным, распределенным между множеством держателей акций, которые не имеют реального контроля за деятельностью предприятия. Такой контроль становится прерогативой менеджеров, у которых отсутствует право владения компанией.
 При этом, согласно теоретикам менеджериального общества, капитализм существует только тогда, когда может быть продемонстриров ано единство частной собственности и фактического контроля над средствами производства. Типичным капиталистом может быть только тот, кто одновременно является юридическим владельцем и управляющим. Государственное, коллективное или корпоративное владение несовместимо с частной собственностью. Опираясь на это разделение владения и контроля, сторонники менеджеризма утверждают, что собственность исчезает. Классический капитализм уступает место менеджериальному обществу.
 Таким образом, осуществляется отказ от понятия собственности и замена его понятием контроля. Как уже было сказано, контроль и есть владение. Если нет контроля, то нет и владения.

	96 Наблюдаемая на ранних стадиях развития капитализма связь юридического права собственности с контролем над средствами производства - конкретно-историческое явление. Как считают представители теории менеджериального общества, в другие исторические периоды, включая и современный, контроль не обязательно подчинен юридическим отношениям собственности. Контроль над средствами производства является не чем иным, как специфическим случаем власти. Связь контроля с юридическим правом собственности - случайное явление, хар актеризующее лишь процесс индустриализации Европы и США. Современное же производство характеризуется "властью без собственности". Налицо исчезновение присвоения на основе владения и замещение его субстанциональными системами власти. Собственность, таким образом, предстает как частный случай власти.
 Во-вторых, утверждается, что растворение собственности ведет к совершенно определенным последствиям для классовой структуры общества, жесткая система классов уступает место более подвижной системе социальной стратификации, укорененной в корпоративной структуре власти.
 В-третьих, появление управленческой страты ломает традиционную связь между собственностью и властью, которая, как считается, поддерживала капиталистическое государство. Некоторые версии теории менеджериального общества утверждают, что власть переходит к тем, кто обладает специальным или техническим знанием; другие - что власть находится в руках бюрократии - управленческой элиты; третьи - что власть распределен а в плюралистической политической системе, в которой экономическая власть уже более не является доминирующей, но используется для социально важных целей.
 В-четвертых, утверждается, что менеджериально доминируем ая экономика такова, что в ней отсутствует традиционная ориентация на максимизацию дохода. Менеджеры имеют множество социальных обязательств и оснований для выбора своих действий, они не руководствуются только голым экономическим интересом.
 Концепция менеджериального общества имела громадное

	97 влияние в социологии. Не будет преувеличением сказать, что послевоенная социология во многом строилась на основаниях, инспирированных менеджеризмом. Можно с уверенностью сказ ать, что основные положения теорий менеджериального обществ а продолжают использоваться для характеристики и современных обществ.
 3.2. Критика теорий менеджериального общества и оформление теорий корпоративного капитализма
 3.2.1. Теория общества Ч. Р. Миллза
 Концепция менеджериального общества, при всей распространенности, имела своих критиков. Среди наиболее известных - Чарльз Райт Миллз, один из известнейших американских социологов XX в.
 Ч. Р. Миллз в серии книг, увидевших свет в 50-е годы, опис ал общества середины XX в. Наиболее важными среди этих книг следует считать его работы "Белые воротнички: американские средние классы" (1951 г.)^ и "Властвующая элита" (1957 г.)^. Не претендуя (и даже отказываясь от этого) на создание целостной теории общества, Миллз, тем не менее, предлагает разработки целого ряда ключевых социологических проблем современного общества, которые, независимо от провозглашенных им намерений, складываются в итоге в единую, целостную теорию общества. Свою задачу в данном случае мы видим в том, чтобы представить реконструкцию теории общества Ч. Р. Миллза, осуществленную на основе анализа его главных работ.
 Критика теорий менеджериального общества
 Рассмотрение теории общества Ч. Р. Миллза наиболее целесообр азно начать с изложения его критики теории менеджериального общества, в рамках которой предстают и его собственные воззрения на трансформацию форм собственности, условий ее
 ^Mills C. W. White Collar. - N.Y., 1951.
 ^Миллз Ч. Р. Властвующая элита. - М., 1959.

	98 функционирования, а также его воззрения на ряд социальных процессов, связанных с появлением новых форм социальной, политической и экономической организации - крупномасштабных корпораций.
 Вслед за создателями концепции менеджериального обществ а Миллз признает тот факт, что по мере того как укрупнялся бизнес, собственность каждого из предприятий приобретала все более рассеянный характер, а власть собственников, непосредственно участвующих в управлении, ослабевала. В результате менеджеры современных корпораций частично заместили собственников в качестве центральных фигур большого бизнеса. Они образуют экономическую элиту нового общества и во многом определяют ход вещей и судьбы других людей. Вместе с тем, как считает Миллз, ситуация на верхних этажах современного бизнеса не столь однозначна. На высших исполнительных постах в корпорациях, наряду с наемными менеджерами, присутствует множество собственников. Собственники для Ч. Р. Миллза - это люди, которые имеют законное право на определенную долю прибыли, люди, которые вправе ожидать, что те, кто управляет предприятием, будут действовать в их интерес ах. А менеджеры - это люди, которые осуществляют функцион альный контроль за предприятием, те, кто управляет им. Власть собственности в рамках предприятия, фирмы и экономики в целом носит непрямой характер, она осуществляется через множество новых управленческих функций и тех людей, которые их отправляют.
 Само по себе такое положение дел не является чем-то новым. На него, как считает Миллз, указывал еще Адам Смит, когда писал о том, что собственники ничего не понимают в дел ах и довольствуются получением дивидендов, которые им выпл ачивают директора их предприятий. Вместе с тем именно в XX в. факты несовпадения фигур собственника и менеджера дали повод к интерпретации этих фактов (ошибочной, по мнению Миллза) как революции менеджеров, к рассуждениям о том, "что большой менеджмент" замещает "большую собственность", что ему суждено стать следующим "правящим классом". Но, как подчеркивает Миллз, менеджер не экспроприиро99
 вал собственника, а власть владельца предприятия над рабочим и его воздействие на рынок не ослабели. Власть не отделилась от собственности. Скорее, власть, обусловленная собственностью, носит более концентрированный и явный характер, чем само владение собственностью. Миллз приводит пример собственников, которые контролируют восемь железных дорог стоимостью в 2 млрд. долларов, владея при этом акциями только на 20 млн. долларов. Таким образом получается, что владея 20 млн., они обладают властью, объем которой определяется в 2 млрд.
 Власть, связанная с владением собственностью, носит деперсон ализированный и скрытый характер, но она не уменьшил ась и не ослабела. Тем более нельзя говорить о том, что произошл а менеджериальная или какая-либо другая революция, которая затронула бы каким-то образом основания института частной собственности. Действительно, наряду с собственник ами в бизнесе и промышленности сформировалась огромная и сложная бюрократия, но возможность - и в этом главное - доступ а к управлению и к власти определяется владельцами собственности. Держатель акций не желает, да и не способен осуществлять функциональный контроль над своей собственностью, а власть менеджеров не зависит от того, являются ли они собственник ами. Но на основании всего этого нельзя делать заключения о том, что не существует функциональной связи между собственностью и контролем над крупными корпорациями. Считать, что такой связи нет, означало бы не принимать во вним ание правовые регуляции и социальные институты.
 Собственность, подчеркивает Миллз, означает, что ее владелец может применить насилие по отношению к тем, кто ею не владеет. Будучи законным собственником, он может обратиться, например, к полиции с тем, чтобы изгнать и наказать всякого, включая прежних владельцев, их менеджеров, всех, кто не владеет собственностью, но стремится захватить контроль над нею. Даже если бы было верно, что власть собственников экспроприиров ана менеджерами, это не означало бы, что экспроприиров ана сама их собственность. Собственник может отправить в тюрьму любого менеджера, если сумеет доказать, что он экспроприировал его собственность.

	100 Изменение распределения власти между собственниками и их менеджерами вовсе не разрушило класс собственников и не уменьшило его власть. Все те структурные изменения, на которых зиждется понятие "менеджериальная революция", правильнее будет понимать: 1) как модификации в распределении операционального контроля в рамках класса собственников; 2) как общую бюрократизацию отношений собственности.
 В классе промышленных собственников произошли такие изменения, которые делегировали фактическое отправление власти организационным иерархиям, в силу чего предпринимательск ая функция подверглась бюрократизации. Человек, заним ающий высшую позицию в бюрократии, действительно является могущественным членом класса собственников (пусть соответствующ ая собственность и не принадлежит ему лично). Сам институт собственности дает ему право действовать. Он действует так, как считает нужным в интересах института частной собственности. Он чувствует свое единство - политическое, статусное и экономическое - с классом собственников и его богатством.
 Разделение между владением и контролем над собственностью не уменьшает власти собственности, напротив, оно даже может увеличивать ее, усиливать персонал, аппарат и подним ать статус непосредственных отправителей этой власти. Менеджеры корпораций являются менеджерами, управляющими частной собственностью. И если бы частная собственность был а бы упразднена, то их власть должна была бы опираться на какую-то другую основу, она должна была бы иметь какую-то другую санкцию. Многие из этих менеджеров могли бы сохраниться в качестве менеджеров своих предприятий, но это уже другая политическая история.
 Утверждение, что менеджеры распоряжаются частной собственностью, означает, во-первых, что принципы, которыми они руководствуются, связаны с устремлением к максимизации прибыли. В этом отношении они отличаются от тех, кто распоряж ается общественной собственностью и руководствуется возможностями бюджета. Во-вторых, это означает, что именно институт собственности определяет тех, перед кем несут ответ101
 ственность менеджеры. Миллз отмечает, что неизвестны случ аи, когда бы менеджеры осознанно действовали вопреки интерес ам крупных собственников. Их действия - это действия в интересах собственников и института собственности, что проявляется в их отношении к рабочим, в отношении к конкурирующим фирмам, правительству, в отношении к потребителям продукта их компании.
 Миллз подчеркивает следующее обстоятельство. Многие владельцы акций и займов не обладают достаточными возможностями, чтобы влиять на отправление власти. Но это означает лишь то, что менеджеры являются агентами владельцев крупной собственности, крупных пакетов акций, а не владельцев мелких пакетов акций. Менеджеры корпораций - это агенты тех собственников, которые сконцентрировали в своих руках наибольшую часть собственности. Их власть дана им организациями, которые базируются на собственности как на системе.
 Менеджеров нередко изображают как опирающихся на науку технологов или как экспертов-управленцев, которые преследуют определенные автономные цели. Однако они не являются экспертами, руководствующимися исключительно соображениями технологии. Они руководствуются интересами собственности. Их внимание сосредоточено на финансах и прибыли, которые являются главными интересами собственников. Менеджеры, которые, как утверждается, узурпировали функции собственников, служат собственности с таким же или даже большим рвением, чем сами собственники.
 По мнению Миллза, вопрос можно поставить следующим образом. Осуществляют ли менеджеры предпринимательскую функцию таким способом, каким бы это делали сами собственники? Менеджеры не могут делать этого иначе, поскольку сохр аняются институт частной собственности, власть собственности, а также функция предпринимателя. Эффективность менеджер а по-прежнему оценивается на основании прибыльности компании, которой он управляет.
 Действительно, менеджеры лично не владеют той собственностью, которой управляют. Но отсюда нельзя делать вывода о том, что они лично не принадлежат к классу собственников.

	102 Напротив, в сопоставлении со всем населением, они образуют определенный сегмент небольшого круга крупных собственников. В политической сфере ни один американский менеджер не занимает позиции, противостоящие интересам института частной собственности. У него такие же политические воззрения, как и у всякого крупного собственника. В своем нынешнем виде менеджер будет существовать не дольше, чем будет существов ать собственность как институт.
 Таким образом, несмотря на то, что бюрократизация собственности влечет за собой распределение власти среди подчиненного персонала, высшие чиновники корпораций в Америке образуют чрезвычайно важный комитет по управлению делами и реализации общих интересов всего класса крупных собственников.
 В той мере, в какой люди могут произвольно распоряжаться своей собственностью или собственностью, которой они управляют в интересах собственников, они обладают властью над другими людьми. Изменения в размере и распределении собственности привели к увеличению власти единиц и, соответственно, бессилию многих. Произошел сдвиг от широко распростр аненной "предпринимательской собственности" к сузившейся "классовой собственности". Владение собственностью в настоящее время означает, по Миллзу, гораздо больше, чем власть над непосредственно обладаемыми вещами. Она означает власть над людьми, которые не владеют этими вещами. Эта власть собственности осуществляет отбор тех, кто распоряжается, и тех, кто должен подчиняться.
 Таким образом, Миллз, как и большинство социологов, анализирующих социальные трансформации, происходящие в обществ ах XX в., указывает на фундаментальный характер трансформ аций в сфере отношений собственности и условий ее функционирования. Но в отличие от теоретиков менеджериального общества, он не делает вывод об исчезновении частной собственности и самого класса собственников. Он указывает на факт концентрации собственности и появления акционерного капитала как на фактор усиления как самого института частной собственности, так и власти собственников (вспомним его пример о возможности контролировать компанию стоимостью в 2

	103 млрд., располагая пакетом акций в 20 млн.). По мнению Миллз а, власть института частной собственности и класса собственников усиливается посредством механизма бюрократизации власти, проистекающей из отношений собственности. Это происходит вследствие создания крупномасштабных организационных иерархий, позволяющих модифицировать и ужесточать власть собственников как класса и их контроль над обществом в целом.
 Бюрократизация, и в силу этого усиление (а вовсе не исчезновение), власти частной собственности, формирование крупном асштабных иерархических структур, в рамках которых управление осуществляется группами профессиональных управленцев ради интересов частных собственников, а не ради интересов общества (как это пытались доказать представители "классического" варианта теорий менеджериального общества) - эти два пункта являются главными в критике концепции менеджери ального общества, осуществленной Ч. Р. Миллзом. Эти же моменты становятся и теоретическим основанием для разработки его собственной теории общества.
 Теория корпоративного общества Ч. Р. Миллза
 По мнению Миллза, американское общество середины XX в. - это общество, описываемое как корпоративный капитализм. Оно сложилось под воздействием процессов централизации в сферах экономики, политики и информации, имевших место в начале XX в. Социальная система этого общества - это совокупность крупномасштабных иерархических институтов и организ аций, среди которых определяющими являются иерархические институты государства, экономики и армии. Именно они образуют орудия власти и имеют такое значение, какого эти институты никогда не имели на протяжении всей истории. На вершинах военной, экономической и политической иерархий расположены пункты управления обществом, выявление которых и дает социологический ключ к пониманию функциониров ания всего общества в целом.
 Все другие социальные институты оказались, по мнению Миллза, на задворках современной истории и вынуждены подчиняться трем первым. Религиозные, просветительские (систе104
 ма образования) и семейные институты не представляют собой самостоятельных центров национальной власти, напротив, специфик а этих децентрализованных сфер социальной жизни все в большей мере формируется "большой тройкой". "Семья, церковь и школа приспосабливаются к современной жизни; правительство, армия и корпорации формируют ее. И в процессе формирования современной жизни они превращают эти более слабые институты в орудия осуществления своих целей"^.
 Внутри каждого из главенствующих институтов существующ ая структурная единица - корпорация, организация - имеет громадные размеры, управление ею носит централизованный и авторитарный характер. Эти особенности современных организ аций и корпораций обусловлены современной техникой и технологией: корпорации явились во многом результатом развития техники и технологии, а оформившись в качестве основных организаций общества, стали использовать ее как средство осуществления своей власти.
 По мере того, как эти три сферы, или три главных институт а, расширяются и централизируются, а последствия их деятельности приобретают все больший размах, их взаимные связи возрастают. Это существенный момент для понимания функциониров ания общества середины XX в. Прошло то время, когд а, с одной стороны, существовала экономика, с другой - сфер а политики, а с третьей - военная сфера, почти не влиявшие друг на друга и существовавшие автономно. Последствия решений, принятых в каждой из этих областей, в настоящее время столь велики и обширны, что они распространяются на все общество, в силу чего существует стремление к координиров анным директивным решениям. В обществах середины XX в. пронизанная политикой экономика связана тысячью нитей с военными институтами и их решениями. Государство вмешивается в экономику, в которой господствуют корпорации, которые в свою очередь вмешиваются в вопросы управления государством. Именно такими связями образуется система социального господства, которая определяет лицо обществ середины XX в.
 ^Миллз Ч. Р. Властвующая элита. - М., 1959. С. 27.

	105 Так как каждая из трех областей сомкнулась с остальными, а последствия принимаемых в них решений имеют тенденцию стать всеобъемлющими, то руководящие деятели каждой из трех областей - военные, менеджеры корпораций, руководители государства - сплачиваются воедино, образуя властвующую элиту. Властвующая элита является таковой потому, что заним ает высшие позиции в важнейших социальных институтах. Именно эти институты являются непременными основами власти, богатства и престижа и в то же время - орудием осуществления власти, обретения и сохранения богатства, реализации самых высоких притязаний на престиж. Власть коренится в этих институтах, только в них и только через них она может быть устойчивой и значительной.
 Опираясь на эти институты, выступая от их имени и используя современные организационные и технологические средства - и прежде всего средства массовой информации и рекламы, - современные элиты создают в обществе универсум централизов анного, авторитарного манипулирования. Само социальное управление обществом принимает характер авторитарного манипулиров ания. Именно этот контекст становится средой для всех остальных массовых социальных групп - средних и низших классов.
 Концентрация капитала и бюрократизация отношений собственности, формирование крупномасштабных корпораций и организаций с их высокоиерархизированными управленческими структурами привели к оформлению еще одного процесса, который, по мнению Миллза, также определяет лицо обществ середины XX в. Речь идет об уходе в прошлое старых средних классов и появлении новых средних классов. К указанным фактор ам, приведшим к появлению новых средних классов, Миллз добавляет также становление на территории США урбанистической цивилизации, а также стандартизирующее влияние технологии и средств массовой коммуникации и информации. Эти факторы и определили появление новой массовой социальной группы, новых средних классов - классов белых воротничков. Именно эти классы образуют основание и срединную часть соци альной пирамиды, тех иерархических структур, которые на106
 полняют собою современные корпорации и крупномасштабные организации. Профессиональные группы, образующие иерархические структуры организаций, при всех своих различиях обладают рядом общих характеристик, определяющих новый средний класс как некую целостность. Группу "белых воротничков" нельзя адекватно определить исходя лишь из какоголибо одного стратификационного измерения - профессиональной квалификации, функции, класса, статуса или власти. Эти люди обычно размещаются где-то в середине каждого из этих измерений. Их положение можно определить скорее в терминах их относительных отличий от представителей других страт, чем в каких-то абсолютных терминах.
 Но при всех определениях следует помнить, что представители нового среднего класса не образуют "компактный горизонт альный слой". Они не выполняют какую-то одну основную позитивную функцию, по преимуществу определяющую их. Вместе с тем, их функции схожи с функциями старого среднего класса. Они имеют дело с символами и с людьми, занимаются координацией, регистрацией и распределением. Однако выполняют они эти функции в качестве зависимых служащих, а не свободных собственников. Используемые ими навыки и требуем ая для исполнения этих функций ментальность зачастую схожи с навыками и ментальностью большинства наемных рабочих.
 Если рассматривать ситуацию в терминах собственности, то можно указать на их равенство наемным рабочим и отличие от старого среднего класса. Как лишенные собственности и зависимые служащие, они не имеют каких-либо серьезных ожиданий, не имеют независимости, обеспеченной собственностью, которой обладал старый средний класс. В терминах дохода их классовая позиция не намного отличается от позиции наемных рабочих. Уровень доходов этих групп - "белых воротничков" и рабочих - в значительной мере совпадает, причем вполне отчетливо наблюдается тенденция к ослаблению и других различий. Вместе с тем некоторые различия все же остаются. Предст авляется важным тот факт, что группы "белых воротничков" обладали и в общем по-прежнему обладают большим престижем. Основания их престижа не слишком прочны и устойчивы,

	107 но при всем том именно престиж по-прежнему позволяет отделять "белые воротнички" от рабочих.
 В сравнении со старыми средними классами иерархии "белых воротничков" представляют собой молодых бюрократов, среди которых много женщин. Молодость, образование позволяют отчетливо отделять миллионы офисных работников как представителей нового среднего класса от представителей других профессиональных групп. Массы белых воротничков управляются людьми, которые, скорее, похожи на представителей старого среднего класса и обладают многими социальными характеристиками свободных предпринимателей, хотя уже и не обладают независимостью, присущей в прошлом этим последним.
 Таковы общие характеристики новых средних классов, или классов белых воротничков. Однако, по мнению Миллза, выявление этих характеристик мало что дает для понимания обществ середины XX в. Он считает наиболее адекватным рассмотрение и описание социальной ситуации, сложившейся в американском обществе середины XX в., в психологических терминах. Задача социальных исследований состоит в том, чтобы описать сложившуюся экономическую и политическую ситу ацию с точки зрения ее значения для внутренней жизни и карьеры индивида, описать общество как интерпретируемую индивидом социальную рамку своего функционирования. В этом плане он предлагал следующее видение.
 Белые воротнички первыми (уже после Первой мировой войны) утратили веру в устойчивость социальной системы в силу девальвации социальной роли и значения высшего образов ания, защищавшего ранее человека от неустойчивости внешнего мира, в силу прокатившихся в конце 20-х - начале 30-х годов серии экономических кризисов, прежде всего - Великой депрессии. Страх перед безработицей, экономической депрессией, имперсональным технологическим насилием уравнял новые средние классы со всеми работающими по найму, в том числе с промышленными рабочими.
 Однако у класса белых воротничков нет общей событийной истории (в отличие, например, от рабочего класса); у них нет каких-либо общих интересов, реализация которых требовала бы

	108 их объединения; у них нет какого-либо общего будущего, к которому бы они стремились. Их желания и надежды усреднены и иллюзорны. Внутренне класс белых воротничков расколот и фрагментирован, внешне - зависим от более мощных и значительных социальных сил. Как группа они не задевают никого, как индивиды - не демонстрируют независимый образ жизни, они типичные представители урбанистической массы, демонстрирующей типичные условия жизни в обществах XX века. Белые воротнички приносят с собою многие из тех психологических проблем, которые характеризуют эти общества и эпоху в целом.
 Представитель класса белых воротничков XX столетия не является независимым человеком, каковым был фермер или предприниматель XIX в. Он всегда, как это подчеркивает Миллз, чей-то человек - человек корпорации, правительства, армии и т. д. Уход с исторической сцены свободного предприним ателя и появление зависимого наемного работника означает уход со сцены независимого индивида и появление индивида с психологией и мышлением "маленького человека". В мире, который определяется действием мощных и опасных сил, "белый воротничок" становится обладателем всех сомнительных достоинств "маленького человека". Он может находиться на дне социального мира, но при этом, льстя себе, относить себя к среднему классу. Он ничего не может поделать со своими бед ами и заботами. Он выглядит скорее жалко, чем трагично, борясь с жизнью и стремясь осуществить быструю карьеру. Он - игрушка в руках сил, неподвластных его контролю, заставляющих его делать то, общий смысл чего ему непонятен. Он попад ает в ситуации, в которых оказывается беспомощным. Белый воротничок - жертва, маленький человек, он объект действий других людей, но сам он пассивен. Он незаметно работает в чужом офисе или магазине, никогда не говорит громко, никогда не возражает, никогда не занимает твердую позицию.
 У "белого воротничка" нет никакой своей культуры кроме массовой культуры, в рамках которой он вырастает и функционирует, которая делает его столь манипулируемым. Ни одна группа, ни одна организация не защищает его от манипулирующего и изолирующего воздействия массового общества.

	109 Эта изолированная позиция делает "белых воротничков" легкой добычей в руках различных средств массовой информации. Их социальная среда - это контекст утраченного доверия к внешнему миру и манипулирования со стороны массовой культуры и средств массовой информации; они отчуждены от своего труда, от своей личности, от индивидуальной рациональности; они политически апатичны.
 Но эти новые маленькие люди, сами того не желая, являются авангардом современного общества. Миллз утверждает, что в обществах середины XX в. рациональность приобрела новую форму - ее носителями выступают не отдельные индивиды, а социальные институты, которые благодаря бюрократическому планированию и математически обоснованному предвидению отбирают у индивидов и свободу, и рациональность. Планирующие инстанции определяют порядок труда и стереотипизируют дозволенные инициативы. Во всем этом процессе бюрокр атической узурпации свободы и рациональности "белые воротнички" образуют взаимозаменяемые части тех грандиозных механизмов власти, которые связывают общество воедино, обеспечивая его единство. Благодаря доминированию в обществе "белого воротничка", оно предстает как новый универсум управления и манипуляции.
 Таковы основные идеи и теоретические составляющие теории общества Ч. Р. Миллза. Тезисно сформулируем ее содержание:
 1. Начало XX в. - это эпоха трансформации частной собственности и условий ее функционирования, появления акционерного капитала, крупномасштабных корпораций и организаций. Результатом этих процессов становится бюрократизация частной собственности, оформление ее как классовой, как корпор ативной собственности класса, что фактически приводит к усилению частной собственности и ее власти над обществом.
 2. Указанные процессы привели к становлению крупномасшт абных корпораций и организаций с их иерархизированной бюрократической структурой, которые предстают как главная форма социальной организации в обществах XX в. Именно они

	110 ответственны за оформление новой социально-классовой и профессиональной структуры, представляющей собою иерархически упорядоченную, бюрократизированную пирамиду соци альных отношений. Наверху этой пирамиды располагается объединенная элита, образуемая высшими группами главных институтов общества середины XX в. - экономики, политики и армии. Представители этой элиты владеют собственностью и ключевыми управленческими местами. Ниже элиты стратифициров анным образом располагаются группы наемных служащих - белых воротничков - лишенных собственности и выполняющих различные профессиональные и управленческие функции. По уровню дохода эти группы близки промышленным рабочим, но отличаются от них несколько более высоким престижем.
 3. Такая социально-структурная организация общества ведет к формированию специфического контекста бюрократизиров анных отношений, всеобщему отчуждению и манипулированию посредством СМИ, возникновению и распространению психологии "маленького человека".
 Выделенные здесь моменты образуют основу и суть теории корпоративного капитализма в одной из самых ее первых версий, которая была разработана Ч. Р. Миллзом.
 3.2.2. Теория корпоративного общества У. Уорнера
 Д. Бернхэм в своей теории менеджериального общества предложил простой, но вполне правдоподобный ответ на фундамент альный вопрос о том, что же для объяснения и понимания обществ XX в. является более фундаментальным и субстанциальным, чем собственность. Этот ответ - власть, проистекающая из управленческих позиций в организациях и корпорациях. С этого времени все исследования, посвященные анализу обществ а в целом, его социальной структуре, системе социальной дифференциации и т. д., в качестве главного объекта анализа стали рассматривать корпорацию. Именно корпорация как главная форма социальной организации во всех сферах жизни и основных социальных институтах стала основным предметом социологического интереса. Анализируя американское общество, мы ищем, указывает, например, Питер Друкер, тот институт,

	111 который устанавливает стандарты образа жизни, тот жизненный образец, который ориентирует, формирует и направляет жизнь граждан, наш взгляд на общество, который определяет наше видение социальных проблем и поиски их решения. Таковым институтом является крупная корпорация.
 Среди работ, посвященных анализу корпоративного капитализм а, наиболее известными и часто цитируемыми являются работа Питера Друкера "Понятие корпорации"^, работа Уильям а Уайта "Организационный человек"^ и работа Уильяма Уорнер а "Корпорация в эмерджентном американском обществе"^.
 Работа Уорнера, в которой изложена теория корпоративного общества, содержит целостную, эмпирически фундированную и подкрепленную статистическим материалом и эмпирическими исследованиями теорию общества. Само использование понятия "эмерджентное общество" призвано указать на то, что данное общество не формируется причинно-следственным образом на основе каузальных связей из предшествующих социальных состояний, равно как не сводимо полностью к каким-то конкретным моментам наличного состояния. Уорнер поэтому стремится не выстраивать причинно-следственных отношений, он предлагает описание некоторых фундаментальных социальных явлений, которые определяют картину общества середины XX в.^
 Уорнер вычленяет два таких фундаментальных явления, анализ которых образует его теорию общества. Во-первых, это корпорации и анализ тех процессов, которые появляются в связи с их становлением и функционированием. Во-вторых, это
 ^Drucker P. F. Concept of the Corporation. - N.Y., 1946.
 ^Whyte W. H. The Organization Man. - L.: Penguin book. 1963.
 ^Warner W. L. The Corporation in the Emergent American Society. - N.Y.: Harper Brothers publishers, 1962.
 ^Эмерджентность как характеристика американского общества 1950 - 60-х годов стала очень важной характеристикой, которая очень интенсивно начала разрабатываться американскими социологами. Так, например, в 1968 г. выходит в свет книга П. Друкера специально посвященн ая этой проблеме: "Век нарушения непрерывности. Определяющие черты нашего изменяющегося общества" (Drucker P. F. The Age of Discontinuity. Guidelines to Our Changing Society. - N.Y., 1968).

	112 "большое общество" и анализ процесса его формирования. "Большое общество" уже не состоит из автономных сообществ; локальная социальная и пространственно-временная организация жизни этих сообществ уступила место национальной организ ации и функционирующим в рамках этой национальной орг анизации сравнительно немногочисленным, но крупномасшт абным городским сообществам.
 Корпорации, преобразование ими ментальной, моральной и технической сторон жизни, с одной стороны, и развертывание жизни населения в национальном масштабе и по преимуществу в рамках крупных городских сообществ, с другой стороны, - вот два процесса, которые определяют американское общество середины XX в. и все те видимые изменения, которые Уорнер синтезирует в следующей картине.
 Налицо рост крупных городских центров и выход их на передний план в качестве мест жизни огромного множества людей. Экономические и социальные структуры - корпорации, церковь, государство, образование, общественные ассоциации - бывшие некогда локальными, во все большей мере становятся сложными, крупномасштабными, иерархическими, национальными и даже интернациональными. Штаб-квартиры этих корпор аций, места принятия решений все более концентрируются в немногих крупных метрополисах, принимаемые в них решения по сфере действия, сложности и значимости являются общенацион альными.
 Системы ценностей и представлений становятся все более рациональными, светскими и технологическими. Однако налицо и обратная тенденция: возрастание значимости нерацион альных представлений морального порядка, укорененных прежде всего в семье и семейных отношениях. Общественное мнение, структурированное политическими партиями, формируется не на локальном, а на национальном уровне, однако, общий результат этого процесса состоит в поддержании традиционных ценностей. Благодаря движениям, действующим внутри и вне церкви, воссоздаются многие из старых форм сакральной символической жизни.
 В условиях гибкого и быстро изменяющегося общества же113
 стко фиксированный статус уже является дисфункциональным. Он создает конфликт и потому трансформируется в "открытый статус", дающий индивиду и его семье большую свободу. Эмпирические исследования, проведенные самим Уорнером, свидетельствуют о том, что закрытые классовые системы и все другие формы ранжирования, фиксирующие место индивида и его семьи, ушли в прошлое.
 Одним из серьезнейших факторов социальной трансформации стала система образования. Образование продолжается в течение всей жизни через систему "непрерывного обучения". Образовательная система перестала иметь локальный характер, она контролируется национальным государством и другими организациями общенационального уровня. Формируется и развивается разветвленный национальный аппарат государственного управления, создаются учреждения и службы, заним ающиеся регулирующей деятельностью по поддержанию и санкционированию новой общенациональной морали.
 Все эти тенденции связаны, как об этом уже говорилось, с двумя более фундаментальными процессами: функционированием корпораций как формы организации социальной жизни и большим обществом, т. е. организацией этой жизни в национ альном масштабе. У.Л. Уорнер подчеркивает при этом, что "большое правительство" (особенно новые административные и регулирующие органы), "большие профсоюзы", двухпартий- ная система, национальное общественное мнение и национальный моральный порядок - все эти образования взаимосвязаны, и ключом к их пониманию является корпорация, поскольку все они изнутри организованы корпоративным образом и являют собой ту или иную форму корпорации.
 Корпорация, согласно Уорнеру, - это моральный и технический институт общества. Ее составными частями являются: 1) структурная форма, которая представляет собой систему взаимосвяз анных статусов, упорядочивающую экономическую деятельность людей; 2) технология, которая инструментализирует и адаптирует общество в целом к природе; и 3) символы, предст авления и ценности, в том числе сознательные и бессознательные чувства и рациональные принципы, которые мотиви114
 руют и определяют поведение людей, включенных в корпоративную систему. Корпорация является организацией, осуществляющей управление социальной жизнью на всех уровнях и во всех сферах - экономической, технической, ценностносимволической.
 Существенным моментом концепции корпорации Уорнера является подчеркивание того обстоятельства, что современные корпорации действуют в совершенно новой социальной и культурной среде. Эта новизна определяется процессом перемещения моральной власти и санкций из локальных и приватных сфер в сферу федерального центра.
 Государство как федеральный центр и его административные учреждения занимают положение, позволяющее им осуществлять моральную и социальную власть над частным предприним ательством. Все большая часть прибыли отбирается у бизнес а посредством подоходного налога на прибыль и сверхприбыль, а также посредством принуждения, действующего через механизмы общественного мнения. Федеральное регулирование валютного запаса, минимальной заработной платы, рабочего дня, а также многие другие регулирующие действия, новые для сферы крупных государственных иерархий, явились выражением фундаментальных изменений в моральных ценностях, которые все более контролируют техническую и экономическую жизнь общества. В этом смысле капиталистическое предприятие, корпорации все меньше руководствуются рациональными ценностями технологии и классической экономической науки и все более подвергаются влиянию со стороны моральных ценностей и подчиняются им. Санкции также стали не только техническими, но и моральными. В настоящее время успех в предприним ательстве зависит не только от разумных технических решений, принимаемых на рынке, но и от моральных предст авлений.
 Уорнер не осуществляет глубокий содержательный анализ новых моральных идей, очевидно предполагая, что они известны каждому, поскольку речь идет о том направлении развития общественной морали, которое было заложено "Новым курсом" Рузвельта. И тем не менее, он указывает, что хотя совре115
 менный труд - управляющего, рабочего и других - и является "объектом продажи" и товаром на рынке, он должен иметь и имеет признаваемое моральное право на справедливую долю в прибылях и справедливое вознаграждение. Эти представления и ценности, касающиеся прав и статуса людей наемного труда, имплицитно заложены в мышлении американцев середины XX в., убежденных в том, что депрессия никогда не должна повториться и нуждающиеся никогда более не должны прозябать в очередях за куском хлеба только из-за того, что якобы существует некая объективная, внеморальная сила экономического закона. Так называемая объективная рациональность и техническ ая целесообразность отступает перед напором морального императива. В моральных категориях начинают также определяться статусы капиталиста, рабочего, менеджера и других работников наемного труда.
 Мощное моральное давление испытывает и рынок. Цены частично становятся продуктом политики вмешательства госуд арства, профсоюзов, других общественных организаций. Экономический закон и здесь корректируется моральным порядком. Изменения, которые претерпевает частнокапиталистическое предпринимательство под давлением морального порядка, можно свести к следующим.
 - Целями предпринимательства продолжает оставаться приобретение и доход, однако они должны быть поставлены под контроль общества ради интересов всего общества.
 - Конкуренция должна регулироваться, морально контролиров аться и модифицироваться сотрудничеством между предприятиями и отраслями.
 - Неконтролируемое использование монополистической власти в конкурентной борьбе не рассматривается более как "естественное" экономическое и социальное поведение. Сдержив ание мощи свободного рынка и конкуренции обеспечивает выживаемость множества конкурирующих фирм и ориентиров ано на создание и поддержание конкурентной среды и недопущение монополизации рынка. Любая монополизация производств а и распространения какого-то товара на рынке возбужд ает глубокую и сильную враждебность со стороны общества.

	116 Однако все это не означает, что общество берет на себя ответственность за индивидуальные риски. В обществе глубоко укоренено убеждение, что автономный человек и его корпоративное предприятие должны полностью отвечать за те действия, которые они выбирают. Структура экономического предприним ательства остается частно-капиталистической и конкурентной.
 Социальная структура и система социальной дифференци ации в обществе корпоративного капитализма определяется возрастанием специализации и разделением рабочих "статусов" на все более мелкие и все более низкоквалифицированные единицы. Они все более увязываются друг с другом посредством механических, высокорационализированных и упрощенных методов, приобретая производственную форму конвейера, стремящегося к полной автоматизации производства. Механическ ая специализация и дифференциация рабочих статусов являются взаимозависимыми процессами, увязывающими воедино моральный, ментальный и технический аспекты.
 Специализация и упрощение рабочих мест часто приводит к увеличению их количества и вовлечению все более широких слоев населения в корпоративные предприятия. Этот процесс ставит проблему координации конкретных рабочих мест и опер аций, которая чаще всего решается на путях создания иерархических структур управления. В результате вертикальные и горизонтальные статусные структуры разрастаются не только в границах конкретного предприятия, но и в масштабах всей экономики. В то же время возрастание сходства рабочих мест, сопровожд ающееся утратой рабочей квалификации и механизацией трудового процесса, создает возможность перехода к всеобщей автоматизации не только рабочих мест, но и средних звеньев управленческого процесса.
 Упрощение, стандартизация и механизация трудовых навыков дает возможность людям легко менять место работы и прожив ания, переходить из одной корпорации в другую, из одной отрасли промышленности - в другую, переезжать из одной местности в другую - туда, где есть работа. Возрастающая циркуляция населения и постоянное взаимодействие деловой и поли117
 тической элиты являются частями пространственного передвижения огромных масс самых разных людей, широкой экспансии корпоративных и других сложных структур.
 Все это дает старт еще одному, чрезвычайно важному с точки зрения Уорнера, социальному процессу - процессу территори ального усложнения и трансформации большого общества. Локальные коллективы все более утрачивают свою автономию, подчиняясь моральному авторитету нового национального сообществ а, которое замещает первичное взаимодействие лицомк-лицу, некогда характерное только для локальных социальных образований.
 3.2.3. Автономный человек - организационный человек: У. Уайт - У. Уорнер
 Одной из основных тем, вызывающих постоянный интерес и внимание со стороны социологов и составляющих фундамент альный компонент теорий менеджериального и корпоративного общества, является проблематика социального типа личности, востребованного этим типом общества, им сформированного и максимально к этому обществу адаптированного. Следует при этом отметить, что концепция социального характера, социального типа личности является составной частью практически всех социологических построений, претендующих на создание целостной теории общества. В рамках теорий менеджери ального общества и выросших из них теорий корпоративного капитализма наиболее известными и противостоящими друг другу концепциями социального характера являются концепции, разработанные, с одной стороны, У. Уайтом, а с другой - У. Уорнером.
 Организационный человек
 Концепция У. Уайта изложена им в его получившей широкую известность работе "Организационный человек" (1963). Она носит очевидно социально-критический и даже алармистский характер. Уайт ставит задачу описать и реконструировать соци- альный характер, порождаемый обществом, главной чертой, базисным институтом и базисной организационной формой ко118
 торого является крупная организация. Под организацией Уайт подразумевает, прежде всего, корпорацию, государственные учреждения, высшие учебные заведения, а также формы поселения людей организации.
 Люди организации - это служащие корпораций, деятельность которых связана с организацией производства; это госслуж ащие или бюрократия, выполняющая аналогичные функции в сфере управления государством; это бюрократия в сфере образования и науки. Люди организации рекрутируются за счет средних слоев старого общества, восходящего движения низших слоев и нисходящего движения высших слоев. Результатом является формирование нового среднего класса, существование которого связано с управленческой деятельностью в сфере различного рода крупномасштабных организаций. Обратим вним ание на то, что этот новый средний класс людей организации нельзя сравнить ни с рабочим классом, ни с "белыми воротничк ами" Р. Миллза, работающими в организации. Люди организации, или "организационные люди" принадлежат организации, они "покидают свой дом и принимают обет организационной жизни". В таком отождествлении себя с организацией, оформлении своей жизни в соответствии с принципами организации и в ее рамках выражается суть "организационного человека" и нового среднего класса. Новый класс, оформляя себя, создает новую общественную мораль и повсеместно руководствуется ее нормами. Эта мораль реализуется через систему высшего образов ания и всю систему социализации, в организации и деятельности корпораций и государственных учреждений, в науке, в системе массовой культуры, а также в личной и бытовой жизни людей организации.
 Новая этика, или новая общественная мораль, возникает, по мнению Уайта, после "завершения реорганизации системы управления собственностью", начало которой он датирует 80ми годами XIX в. Эта реорганизация связана с ростом капиталистических корпораций; менеджериальной революцией; бюрокр атизацией государства, обусловленной расширением правительственных органов и усилением их влияния в обществе; бюрократизацией общества в целом. Возникающая в рамках

	119 этого целостного процесса новая этика призвана заменить протест антскую этику, которая была сопряжена с эпохой классического либерального капитализма и либерального индивида. Нов ая общественная мораль, которую Уайт называет "социальной", "бюрократической" или "организационной" этикой, является идеологией нового среднего класса и определяет нравственность служащих корпораций и государственных служащих. Старая протестантская этика, определявшая нравственность высших и средних слоев общества, крупных, средних и мелких предпринимателей в XVIII - XIX вв. в США, в настоящее время жива только среди мелких бизнесменов, лиц, стремящихся обз авестись своим делом, а также среди высших менеджеров крупных корпораций, "капитанов" большого бизнеса.
 Теоретическим фундаментом новой социальной этики, определяющей поведение новых средних слоев общества, Уайт счит ает прагматизм, этический релятивизм, фрейдизм, различные теории "интегрированного общества". По мнению теоретиков "интегрированного общества", например Э. Мэйо, основным побуждением человека является не конкурентная борьба с другими, а стремление принадлежать к группе сотрудничающих с ним индивидов. Помимо этой базисной потребности личности в принадлежности к группе, интегрированное общество консолидируется на основе достижений социального знания - научного менеджмента, социальной психологии, на данных индустри- альной социологии и т. п. Это знание целенаправленно используется научно образованной элитой, чьей задачей является научное управление человеческими отношениями с целью недопущения социальных конфликтов.
 Возникающая на основе этих идей социальная этика предст ает как нормативная система, обеспечивающая интеграцию общества на основе принципов сотрудничества (а не конкуренции и индивидуализма), как практическая ориентация действия (в прагматическом смысле) и как основа научного управления.
 Именно такая социальная этика, ее внедрение и распространение, ответственна за появление организационных людей со специфическими чертами характера: экстравертность, готовность и умение быть безличным, полностью интегрированным

	120 членом коллектива. Социальная этика поощряет конформизм, посредственность, капитуляцию личности перед требованиями жизни в коллективе и коллективной деятельности. Организация воспитывает в своих служащих чувство преданности данной корпорации и даже тождественности своих интересов с интерес ами корпорации.
 Экстравертность (открытость, овнешненность, демонстрация показного солидаризма) и коллективизм в качестве основных ценностей социальной этики, а также замена авторитарного стиля руководства на рекомендательный (обычно опирающийся на социально-психологическую, фрейдистскую психотехнику) приводит к тому, что конкурентные отношения не выступают на поверхность. Однако это не означает ликвидацию конфликта как такового и даже не означает смерть протестантской этики и принципа индивидуализма. Как подчеркивает Уайт, конкуренция, соревнование, конфликт просто не выходят наружу, внешне царит принцип сотрудничества, но под этим покровом, под масками, которые носят люди организации и которые срослись с их лицами со времени их учебы в колледже и университете, никуда не исчезают соперничающие индивиды, руководствующиеся нормами протестантской этики успеха.
 Соперничество, борьба между индивидами ведется по правил ам и нормам социальной этики. Соблюдение этих правил облегчает продвижение по служебной лестнице, эти же нормы препятствуют менеджерам, достигшим высших постов, консолидиров ать в своих руках власть внутри организации и вынуждают их соблюдать нормы социальной этики по отношению к подчиненным. Подчиненные, в свою очередь, руководствуясь нормами социальной этики, оказывают давление на руководителей, что лишает последних уверенности в прочности своего положения.
 Таким образом, несмотря на декларирование и соблюдение принципов социальной этики, ситуация носит противоречивый характер, порождаемый конфликтом между внутренними индивиду алистическими побуждениями и принципами социальной этики. Этот психологический и объективно-социальный конфликт нередко приводит к невротическим расстройствам у людей. При этом давление, оказываемое группой на индивида,

	121 столь велико и осуществляется по столь различным каналам, что его "я" не выдерживает этого. Полная интеграция в группу психологически ведет к потере собственного "я", социально - к полной капитуляции перед требованиями группы, а в результате - к снижению социальной мобильности и инновативности. Наиболее опытные и способные стремятся избегать полной интегр ации с группой, сохраняя при этом видимость единства с ней.
 Так как социальная этика распространяется на все сферы жизни, где функционируют крупные корпорации и организации - на сферу науки, государства, а не только на сферу бизнеса, то и психологические, и социальные проблемы, которые она порожд ает, практически совпадают у всех организационных людей.
 Уайт считает, что общество не должно капитулировать перед порожденной корпоративным капитализмом социальной этикой. Необходимо осознать, что эта этика псевдонаучна, по крайней мере псевдонаучны ее претензии на то, что используя данные психологии, социальной психологии и других наук, она способна решать социальные проблемы и "ткать" новую соци- альную материю.
 Социальная этика уместна в обществе, где преобладают индивиду алистические настроения, но она оказывается излишней в организованном обществе. Принцип сотрудничества не дол жен быть самодостаточным, люди не должны упускать из вида цель сотрудничества. Индивид, привыкший к сотрудничеству ради самого сотрудничества, обречен на пожизненную духовную незрелость. Кроме того, ничто так не вредно для развития и существования личности, как идея того, что ее интересы совп адают с интересами общества. Эта идея приводит к власти тир ании, к упадку личности, ликвидации источника социальной трансформации и развития, поскольку источником развития может быть только личность. В условиях господства социальной этики инертность становится нормой групповой жизни и деятельности организации, блокируется любая одаренность и поощряется посредственность. Ориентированная на то, чтобы способствовать стабилизации отношений среди людей организ ации, социальная этика на деле становится для них источником неврозов.

	122 Представленная концепция Уайта получила очень широкую известность и все последующие исследования так или иначе соотносились с ней. Она воспринималась не только как теоретическ ая конструкция и эмпирическое исследование, но и как научная критика идеологического образования - социальной этики, - выполняющего функцию обоснования и оправдания определенной социальной практики.
 Автономный человек
 У. Л. Уорнер, анализируя в рамках своей теории корпоративного капитализма тип личности, адаптированный к функциониров анию в рамках корпорации и востребованный ею, создает концепцию "автономного человека", которая призвана противостоять теории "организационного человека" У. Уайта. Он даже именует организационного человека мифологемой и вступает с Уайтом в прямую дискуссию. Однако эта дискуссия, как нам представляется, не достигает своей цели в силу того, что Уорнер достаточно однобоко интерпретирует концепцию Уайта, сосредоточиваясь на чертах и характере личности, порождаемой крупными организациями, и оставляя в стороне сам анализ социальной этики и принципов социального взаимодействия в корпоративном обществе, предложенный Уайтом. Кроме того, Уорнер утверждает, что социальная этика вовсе не вытеснила протестантскую этику, поскольку именно протестантской этикой руководствуются, как он считает, высшие менеджеры корпор аций, что, однако, не противоречит мнению Уайта, считающего, что социальная этика - это нормативная система, определяющ ая поведение новых средних классов, а не высших менеджеров. Последние, как правило, действительно руководствуются протестантской этикой успеха. Дискуссию между Уорнером и Уайтом можно поэтому считать фактически несостоявшейся, однако, концепция автономного человека, предложенная Уорнером, заслуживает, на наш взгляд, специального рассмотрения в качестве дополняющей позицию Уайта.
 Уорнер сосредоточивает свое внимание не на новом среднем классе, как это сделал Уайт, а на высшем классе, на высших менеджерах крупных корпораций. Он сам очень четко фикси123
 рует объект и цель своего анализа. Портрет руководителя, который предлагает Уорнер, полностью противоположен "уай- товским карикатурам", как он их называет. Он приводит данные, полученные в рамках обширных исследований, с тем, чтобы показать, что лидеры крупного бизнеса как личности автономны и свои решения они обычно принимают самостоятельно. Эти качества являются необходимым условием для того, чтобы достичь успеха и соответствовать тем требованиям, которые предполагают их высокие должностные позиции. Уорнер при этом указывает, что автономия не означает поведение, идущее вразрез с базисными правилами и требованиями социальной организации. Под автономной он понимает такую личность, которая интернализировала свои социальные переживания таким образом, что стала способной принимать решения на основе собственного решения. Такая личность противопоставляется личности, находящейся в полной зависимости от внешних влияний и обстоятельств. Автономная личность в полной мере учитывает общественные правила и нормы, принимает в расчет знание того, что правильно и что неправильно, но действует на основе своих собственных самостоятельных решений, соотносящихся с реалиями внешнего мира и как член своей культуры и группы.
 По мнению Уорнера, автономный тип личности, характерный для высшего звена менеджеров крупных предприятий, может быть описан следующим образом.
 Во-первых, все корпоративные руководители - это личности с высокой мотивацией к вертикальной мобильности, потребностью в ответственности, в успехе, приходящем к ним как к "упорно работающим людям".
 Во-вторых, для всех них характерно специфическое отношение к власти в организации, иерархии и контролю. Они чувствуют себя более удовлетворенными и даже счастливыми, когда вовлечены в систему властно-иерархических отношений и не усматривают во власти той деструктивной силы, которая может быть препятствием для их карьеры.
 В-третьих, все корпоративные руководители обладают развитыми организационными способностями и пониманием зна124
 чения и важности того, что они организовали и создали. Они способны воспринимать поток событий, связанный с изменяющейся структурой корпоративного общества и быстро изменяющейся технологией и управлять этим потоком таким образом, что их решения вносят вклад в успешное корпоративное действие и, фактически, создают новое "будущее".
 В-четвертых, для всех высших корпоративных менеджеров и владельцев характерно отсутствие эмоциональной идентификации со своими родительскими семьями и связей с прошлым. Иногда они сохраняют чувства теплоты и близости к людям из их прошлого, оставаясь в то же время достаточно отстраненными, чтобы иметь возможность во имя карьеры связывать себя с другими корпоративными людьми.
 В целом анализ типа личности крупных руководителей показыв ает, что их энергия, моральный проект и социальные цели в общем и целом базируются на протестантской этике (даже если они не являются протестантами). Их личностные качества хар актеризуют их не как инертных "организационных" роботов, а как автономных индивидов, добившихся успеха.
 Именно деятельность таких людей создает "новое будущее" для всего общества, поскольку специфическим типом их соци- ального действия является стратегическое действие, имеющее долговременный характер по своему воздействию на развитие общества. Высшие менеджеры корпораций фактически переносят будущее в управляемое настоящее. Ориентация в будущее, которое созидается решениями и действиями представителей высшего руководящего состава корпораций, является их отличительной и специфической характеристикой. Люди, находящиеся на высших позициях власти в корпорациях, являются частью высоконеопределенного и открытого мира, мира высокого риска, а также большой свободы действий, они постоянно и ежечасно структурируют и переструктурируют окружающий мир. В силу указанных обстоятельств они должны быть автономными личностями, способными автономно принимать решения и настойчиво претворять их в жизнь, опираясь на собственную моральную силу. Автономная личность предстает поэтому не как случайное образование, а как необходимость, дик125
 туемая структурными компонентами корпоративного общества.
 Реконструированная в нашей работе дискуссия между Уай- том, автором концепции "организационного человека", с одной стороны, и Уорнером, автором концепции "автономного человек а" - с другой, позволяет сделать вывод о том, что обе концепции являются взаимодополняющими. Речь должна идти не о едином социальном типе личности, характерном для всего обществ а, а скорее о нескольких типах, связанных с новыми форм ами социального расслоения. Следует говорить о появлении нового среднего и нового высшего класса с характерными для них социальными типами личностей. Если членство в высшем классе предполагает для его представителя обладание автономной личностью и ориентацией на ценности протестантской этики, то для нового среднего класса характерна организационная личность и ценности социальной этики. Такое членение в конечном счете структурно обусловлено господством корпораций и системы организационных отношений в обществе.
 Подчеркнем, вместе с тем, что появление такой системы соци альной стратификации не означает закрытость классов и отсутствие вертикальной мобильности. Абсолютно все исследов атели подчеркивают подвижность системы социальной стратифик ации и дифференциации, подвижность социального статус а в корпоративном обществе. Высшие статусы в бизнесе и государстве открыты для конкуренции. Статус родительской семьи уже не влияет так непосредственно, как раньше, на карьерный процесс. Основным механизмом и институтом, определяющим возможности вертикальной мобильности, карьерного продвижения, явилась система высшего образования. В настоящее время люди движутся вверх не столько благодаря первичному ученичеству на рабочем месте, сколько благодаря подготовке в институтах и университетах.
 Подвижность корпоративного общества связана и с горизонт альными передвижениями. Речь идет о процессе углубляющейся профессиональной специализации, усложнении социальной составляющей профессий, территориальной экспансии корпораций. Все это требует способности у людей переходить от одного рода занятий к другому, от одного статуса к другому,

	126 требует формирования личностей, способных легко адаптиров аться к подобному процессу перемещений. Главную роль в формировании подобных личностей играет семья нового типа - маленькая автономная семья, освобожденная от прочных родственных уз и от давления на детей старших поколений. Такая семья не только становится идеальным местом для подготовки автономных личностей в период их раннего формирования, но позднее, во взрослой жизни, дает им свободу социального и территориального перемещения в подвижном, текучем обществе.
 ***
 Рассмотренные в данной главе теории менеджериального и корпоративного обществ, разрабатываемые в американской социологии в 1910-х - 1960-х годах XX в., существовали как бы параллельно с разрабатываемыми в европейской социологии теориями организованного капитализма. И первые, и вторые описывали и анализировали принципиально одинаковые явления, оформившиеся в первой половине XX в., однако делали это существенно различным образом в силу различия теоретической традиции, на которую каждая из них опиралась, и специфики тех реальных исторических обществ и их социальной практики, в рамках которых эти теории создавались.
 Можно, однако, с уверенностью сказать, что основными объектами интереса всех этих теорий были социальные последствия появления акционерного капитала, крупномасштабных организаций и монополий, организационной роли государства, новых средних классов и стратегий управления. Но главное, что мы находим в рассмотренных в данной главе теориях - это разр аботку теории новой социальной формы и последствий, которые она порождает в обществе, радикальным образом трансформируя его. Этой новой формой является корпорация. Социологическ ая теория корпорации - вот тот фундаментальный вклад, который внесли в социологию рассмотренные в данной главе теории.
URL: https://lib.co.ua/old/sociology/polya-n1/3.jsp