Жанр: Электронное издание
Джекки Д'Алессандро
Символ любви
Jacquie D'Alessandro. RED ROSES MEAN LOVE (1999)
Д11 Символ любви: Роман / Д. Д'Алессандро; Пер. с англ. И. Кузнецовой. -М:
ООО "Издательство ACT", 2003.-318,
[2] с. - (мини-Шарм).
Электронная библиотека angelbooks.narod.ru
Аннотация
Юная Хейли Олбрайт свыклась с мыслью, что именно ей, как старшей в семье,
придется пожертвовать собой, дабы
воспитать осиротевших братьев и сестер. Но мог ли кто-нибудь запретить ей хотя
бы мечтать о собственном счастье? И
однажды ее мечта стала явью, ибо мужественный лорд Стивен Баррет, долгие годы
скрывавший тайную жажду настоящей
любви под маской холодного цинизма, встретив Хейли, с первого взгляда понял, что
не может без нее жить. И теперь он
должен покорить ее любой ценой - ценой хитрого обмана или смертельной
опасности...
Глава 1
Окрестности Лондона, 1820 год
За ним кто-то следит. Натянув поводья, Стивен резко остановил Перикла и,
оглянувшись, окинул взглядом окрестности.
Было так темно, что он едва различал очертания леса, черневшего по обе стороны
пустынной дороги. В июльской ночи дул
легкий ветерок. Где-то неподалеку стрекотал хор кузнечиков. Вроде бы все как
обычно. Но ему грозила опасность. От
предчувствия чего-то ужасного по спине забегали мурашки. Кто-то здесь есть.
Наблюдает за ним. Ждет его. "Как же они
сумели разыскать меня здесь? Я был уверен, что ускользнул из Лондона
незамеченным". Губы его скривились. Такая плата за
то, чтобы провести несколько дней в своем охотничьем домике? И тут его
размышления прервал какой-то шелест. Сухие
листья? Нет, шепот, чьи-то голоса. А потом - вспышка белого света во тьме. И
тотчас же раздался выстрел. Плечо разорвала
жгучая боль. Он застонал и вонзил каблуки в бока Перикла. Они помчались к лесу,
под сень деревьев, но преследователи не
отставали. Топот и крики раздавались все ближе. "Проклятие, я не собираюсь здесь
умирать! Этим негодяям не одолеть
меня, кто бы они ни были. Они уже пытались - но у них ничего не вышло, И этой
ночью не получится!" Стивен несся сквозь
чащобу и благодарил Господа за то, что отказался от предложения Джастина,
желавшего сопровождать его в этой поездке.
Ему требовалось уединение, а его маленький, скудно обставленный домик был самым
уединенным местом, тихой гаванью,
убежищем, пристанищем. Только бы добраться туда. Живым. А если нет, то по
крайней мере его лучший друг не погибнет
вместе с ним.
- Вон он! Впереди!
Грубый голос раздался за его спиной. Он обливался потом. И запах крови - его
крови - бил в ноздри. Голова
закружилась, и ему показалось, что он сейчас лишится чувств. Но, скрипнув
зубами, он преодолел слабость. "Нет! Не хочу
вот так умереть!" Стивен принял такое решение, но понимал: опасность велика. Он
находится за много миль от какой-либо
помощи. Никто, кроме Джастина, не знает, где он сейчас. А Джастин не ждет от
него вестей. Сколько пройдет времени,
прежде чем кто-то узнает, что он мертв? Полмесяца? Месяц? Больше? Да и найдут ли
его когда-нибудь в этом лесу? Нет.
Единственная надежда - оторваться от этих негодяев. Но они настигают его.
Раздался второй выстрел. Обжигающий удар
выбил Стивена из седла. Громко вскрикнув, он рухнул на землю и покатился по
крутому склону. Перед его мысленным
взором вспыхивали образы. Равнодушный, неумолимый взгляд отца. И столь же
равнодушный смех матери. Пьяный брат
Грегори - теперь он унаследует титул. И Мелисса - робкая, похожая на мышку жена
Грегори. Сияющая улыбка сестры
Виктории - она вышла замуж за Джастина. Сколько сожалений! Сколько незаживших
ран! Сорвавшись вниз, он скатился к
ледяному потоку. Вода. И жуткая боль во всем теле. Он проваливался во тьму. О
Господи! Какой нелепый конец!.. Двуколка
медленно катилась по тряской дороге, и Хейли Олбрайт, сидевшая между своими
широкоплечими слугами, едва могла
вздохнуть. Однако она не обращала внимания на неудобство, хотя мечтала о горячей
ванне и мягкой постели. Хейли
попыталась пошевелиться, но тщетно - Уинстон и Гримзли были точно каменные. Она
тяжко вздохнула. Они безнадежно
опаздывали, и дома, наверное, ужасно беспокоились. Если Уинстон и Гримзли не
прекратят спорить, ей придется задушить
их собственными руками - только бы их высвободить... И тут Хейли увидела яркую
вспышку во тьме. Она присмотрелась,
однако ничего не заметила. Ничего, кроме тени, затаившейся под деревьями.
Неужели разбойники? Хейли натянула поводья,
и двуколка со скрипом остановилась. Указав дрожащим пальцем на деревья, она
прошептала:
- Что там такое? Гримзли уставился в темноту.
- Что там? Я, мисс Хейли, ничего не вижу.
- Так это ж потому, что твои дурацкие очки сидят у тебя на лысине, а не на
длинном носу, - проворчал Уинстон. -
Надень их как положено, старый болван, и все увидишь.
Гримзли нахмурился:
- Ты кого называешь старым болваном?
- Тебя. Только ты еще и глухой к тому же.
- Глухой?.. Да ты так поставил колеса, что теперь ничего не услышишь из-за
скрипа. - Гримзли презрительно
усмехнулся.
- Но я же все-таки поставил их! - заявил Уинстон. - И я, черт подери, недурно
потрудился, а мисс Хейли?
Хейли закусила губу. Первый помощник ее отца-капитана жил у них в доме уже
три года, и уже три года Хейли просила
бывшего моряка выражаться поделикатнее.
- Вы все замечательно починили, Уинстон. Но посмотрите-ка вон туда. - Хейли
снова указала на тень, двигавшуюся
под деревьями. - Что это такое? Боже милостивый, только бы на нас не напали
разбойники!
Она украдкой похлопала себя по бедру. Убедившись, что ридикюль надежно
спрятан в складках юбки, снова вздохнула.
"Господи, какому риску я подвергаюсь! Сколько мне приходится лгать из-за этих
денег! Я вовсе не желаю отдавать их какимто
разбойникам". Хейли почувствовала себя виноватой. Никто понятия не имел об
истинной цели сегодняшней поездки в
Лондон, Хотя ложь была ей ненавистна, она и в дальнейшем намеревалась хранить
это в тайне. Ведь если ты что-то
скрываешь, то поневоле приходится лгать. Семье нужны эти деньги, и только она
отвечает за их сохранность. Пытаясь
совладать с нарастающим страхом, Хейли осмотрелась. Кажется, все как обычно.
Волосы растрепал летний ветерок, и она
откинула со щеки несколько прядей. Девушка снова осмотрелась - и вздрогнула.
Огромная тень отделилась от стены
деревьев и двинулась им навстречу. Хейли похолодела. Только не нужно впадать в
панику, тщетно уговаривала она себя. О
Господи! Что будет с ее семьей, если ее убьют на этой темной, пустынной дороге?
Тетя Оливия совершенно беспомощная -
да еще и четверо детей. Келли всего шесть лет! И Натану она нужна, и Эндрю, и
Памеле... Тень подошла еще ближе - и
Хейли с облегчением вздохнула. Это была лошадь. Всего-навсего лошадь. На плечо
девушки легка мозолистая рука
Уинстона.
- Вы не волнуйтесь, мисс Хейли. Если что, я не позволю вас обидеть. Я обещал
вашему отцу, да спасет Господь его
душу, что буду вас защищать. Так что не волнуйтесь. Если здесь затаился
разбойник, я сверну ему шею. Я голыми руками
выну из него внутренности и свяжу душегуба его же собственными кишками. Я...
Хейли строго взглянула на старого моряка.
- Благодарю вас, Уинстон, но вряд ли это понадобится.
По правде говоря, наш "разбойник" - всего лишь лошадь без всадника. Вернее,
конь.
Гримзли почесал в затылке и наконец-то водрузил очки себе на нос. Затем,
уставившись в темноту, пробормотал:
- Подумать только, лошадь... Стоит посреди дороги. Представляете?..
- Мисс Хейли только что это сказала, - проворчал Гримзли. - Хотя я удивляюсь,
что ты разглядел эту животину,
прежде чем она цапнула тебя за тощий зад.
Хейли улыбнулась и сделала вид, что ее не коробит от выражений Уинстона. Она
проворно соскочила на землю и
осторожно подошла к животному. Жеребец был огромен, но Хейли еще не встречала
лошади, с которой не сумела бы
поладить. Схватив поводья, она проговорила:
- Какой ты красивый... - Девушка погладила бархатистый нос жеребца. - Ты
самый настоящий красавец, никогда
такого не видела. Но почему ты здесь совсем один? Ты чей?
Жеребец заржал, и Хейли ласково потрепала его по блестящей черной гриве,
пытаясь успокоить животное. Минуту спустя
она обернулась и окликнула слуг:
- Гримзли, принесите фонарь, пожалуйста. А вы, Уинстон, подержите поводья. Я
хочу осмотреть этого красавца.
Кажется, его правая передняя нога кровоточит.
- Это серьезно? - спросил Гримзли, заглядывая через плечо девушки.
- Нет, слава Создателю. Полечить его нужно, но нога не сломана.
Хейли выпрямилась и взяла из рук Гримзли фонарь. На левом боку жеребца было
множество царапин, а в хвосте путались
листья и веточки.
- Похоже, он мчался напролом через заросли, - размышляла вслух Хейли. - Но он
ухоженный, холеный... а царапины
на боку свежие. Должно быть, хозяин где-то здесь, поблизости. - Девушка
повернулась к лесу, вглядываясь в чернильночерную
тьму, и проговорила: - Надо поискать его. Возможно, он сильно ушибся.
Гримзли в изумлении уставился на хозяйку.
- Искать? Здесь? Сейчас?
- Нет, старый трухлявый пень, - фыркнул Уинстон, - через недельку.
Не обратив внимания на слова приятеля, Гримзли проворчал:
- Но ведь сейчас совсем темно, мисс Хейли. А мы и так уже намного
опаздываем...
- Так что если мы задержимся еще на четверть часа, ничего не изменится, -
перебила Хейли. Она ужасно торопилась -
но разве можно уехать, зная, что кому-то нужна помощь? Исполнившись решимости,
Хейли воскликнула: - Ведь такой
прекрасный жеребец бродит здесь... исцарапанный, окровавленный, без всадника!..
Наверное, что-то произошло. Может
быть, кому-то очень нужна помощь.
- А если это конь убийцы или грабителя? - проговорил Гримзли с дрожью в
голосе.
Хейли похлопала старика по руке.
- Не беспокойся, Гримзли. У убийц и грабителей не бывает таких прекрасных
лошадей. И потом, кого им грабить и
убивать на такой пустынной дороге?
Гримзли откашлялся.
- А нас?
- Ну что ж, если он ранен, то не сможет причинить нам вреда. А если нет - мы
просто вернем ему лошадь и снова
отправимся в путь. И вот еще что... После того что случилось с моими
родителями... вам следовало бы знать: я никогда не
прощу себе, если брошу человека в беде.
Уинстон и Гримзли молча закивали. Взглянув на коня, Хейли спросила:
- Где твой хозяин? Он ранен?
Жеребец ударил копытом в землю и заржал. Девушка снова повернулась к слугам:
- Лошади прекрасно умеют находить дорогу домой. Давайте посмотрим, не
приведет ли он нас куда-нибудь.
И прежде чем мужчины успели ее остановить, Хейли сунула ногу в стремя и
взлетела в седло. Хорошо, что она была
рослой девушкой, потому что жеребец оказался необычайно высок.
- Пожалуйста, Уинстон, прихватите из двуколки дорожную сумку. Гримзли, вы
понесете фонарь.
Хейли коснулась каблуками боков жеребца, и тот зашагал по дороге. Она
проехала почти милю, а потом свернула в
темный лес. Уинстон и Гримзли, как обычно, ссорились.
- Бросьте меня на корму и разденьте до исподнего! - рычал Уинстон. - Топай
побыстрее, старый ты мешок с костями.
Я не стану останавливаться, чтобы тянуть за собой твою вонючую задницу. Брошу
тебя тут, и лежи, пока не сгниешь.
- Я могу идти и побыстрее, - отдувался Гримзли. - Просто я берегу свои новые
сапоги.
- Боишься поцарапать свои драгоценные туфельки, да? - усмехнулся Уинстон. -
Нет ничего хуже старых дворецких!
Они точно маленькие дети.
- Дворецких? - оскорбился Гримзли. - Я был камердинером у капитана
Олбрайта...
- Да-да, конечно, его правой рукой, спаси, Господи, душу капитана.
Гримзли, приосанившись, проговорил:
- По крайней мере от меня не пахнет. Уинстон усмехнулся:
- Тебе виднее, старый Гримми. Только не болтай. Лучше побереги свои туфельки,
когда плетешься за лошадиным
хвостом!
Голоса старых моряков гудели, но Хейли не обращала на спорщиков внимания. Она
смотрела то. направо, то налево, но в
лесу было темно. Неожиданно заухала сова, и Хейли похолодела. О Господи, она,
наверное, сошла с ума, пустившись в это
путешествие! А есть ли у нее выбор? Закрыв глаза, Хейли вдруг увидела Натана и
Эндрю... Может, они расшиблись, может,
попали в беду? Но она не могла уехать отсюда - ведь хозяину красавца жеребца,
возможно, тоже нужна помощь. Спустя
несколько минут конь остановился, ударил копытом в землю и повел ушами. Хейли
спешилась. Взяв у Гримзли фонарь, она
подняла его над головой и осмотрелась. Хейли сделала шаг, другой - и
остановилась. Снизу доносилось тихое журчание
воды. Гримзли подошел к девушке и пробормотал:
- Вы что-нибудь видите, мисс Хейли?
- Нет. Но здесь крутой обрыв, и я слышу, как журчит вода... - Она осеклась -
снизу донесся тихий стон.
- Ч-что это было? - в испуге прошептал Гримзли.
- Да просто ветер, старый ты пень, - фыркнул Уинстон. Хейли прижала руку к
груди и покачала головой:
- Нет. Послушайте. Снова раздался стон.
- Там кто-то есть, - сказала Хейли.
Девушка принялась спускаться по крутому склону. Минуту спустя Хейли
остановилась и подняла фонарь, направив луч
света в сторону ручья.
И тут она увидела его. Он лежал ничком у самой воды. Хейли вскрикнула и
поспешно спустилась к ручью.
- Мисс Хейли! С вами ничего не случилось? - донесся сверху голос Гримзли.
- Нет, ничего. Но здесь лежит раненый человек.
Она приблизилась к нему. Опустившись на колени, перевернула его лицом вверх.
Его исцарапанные ветками щеки были в грязи, из ужасной раны на лбу струилась
кровь. Грязь, листья и трава прилипли к
рваной одежде. И рубаха тоже была в крови.
Хейли прижала ладонь к его шее - и вздохнула с облегчением. Пульс был слабый,
прерывистый, но все же незнакомец
оказался жив.
- Помер, что ли? - донесся из темноты голос Уинстона.
- Нет, но он серьезно ранен, - отозвалась Хейли. - Быстрее! Давайте сюда
дорожную сумку!
Хейли осторожно ощупала голову незнакомца. Внезапно он застонал - она
нащупала у него на затылке огромную
шишку. И тотчас же в ноздри ударил тошнотворный запах крови.
Девушка отпрянула, но тут же взяла себя в руки. "Нужно промыть его раны,
нельзя терять ни секунды".
Стащив с себя нижнюю юбку, Хейли оторвала от нее лоскут, смочила в холодной
воде. Затем осторожно смыла грязь и
кровь с лица раненого и внимательно посмотрела на него. Было совершенно
очевидно: этот человек не походил на грабителя
и убийцу.
- Сэр, вы слышите меня? - спросила Хейли.
Он лежал без движения, и сквозь грязь на лице проступала смертельная
бледность.
- Как он? - спросил Уинстон, спустившись.
- Кровь из раны в голове. И на плече. Очень плох. - Хейли наклонилась. -
Пропах порохом. В него стреляли.
Глаза Гримзли расширились.
- Стреляли? - Он в испуге осмотрелся, словно ожидал, что сейчас из темноты
вынырнет разбойник с пистолетом.
Хейли кивнула:
- Да. К счастью, он остался жив. Помогите оттащить его от воды. Осторожнее.
Не надо причинять ему боль.
Гримзли держал фонарь, а Хейли с Уинстоном оттащили раненого подальше от
воды.
Затем девушка достала из дорожной сумки нож и, разрезав куртку и рубаху
незнакомца, осмотрела его плечо.
- Плечо только задето, - сообщила она. - Сильное кровотечение, но пули,
кажется, нет...
Сообразив, что нужно сделать раненому перевязку, Хейли кивком головы указала
на свою нижнюю юбку.
- Порвите ее на полосы, Гримзли.
Старый моряк в изумлении уставился на девушку.
- Порвать вашу юбку?!
Хейли сделала глубокий вдох и мысленно досчитала до пяти.
- Поймите, Гримзли, сейчас не до церемоний. Я уверена, что папа поступил бы
так же, окажись он с нами.
Уинстон вытаращил глаза.
- Но капитан Олбрайт в жизни не носил нижних юбок! Иначе команда выпорола бы
его! И швырнула бы акулам!
На сей раз Хейли пришлось досчитать до десяти.
- Я хотела сказать, что папа не стал бы церемониться. Он сделал бы все,
только бы помочь этому человеку.
Молча кивнув, Гримзли разорвал нижнюю юбку хозяйки и передал лоскуты
Уинстону. Тот смочил их в воде, а потом
протянул Хейли. Промыв рану на плече незнакомца, девушка наложила на нее чистую
повязку, которую взяла из сумки. Она
внимательно вглядывалась в его лицо - ведь каждый вздох раненого мог оказаться
последним.
"Не умирайте у меня на руках. Позвольте спасти вас".
Перевязав плечо, Хейли занялась раной на голове. К счастью, кровотечение
почти прекратилось. Когда же она принялась
ощупывать тело раненого, он снова тихо застонал.
- Наверное, сломаны ребра, - сказала Хейли. Уинстон и Гримзли молча кивнули.
- Что-нибудь еще, мисс Хейли? - спросил Гримзли.
- Пожалуй, нет. Но у него может быть внутреннее кровотечение. Если так, он не
доживет до утра.
Гримзли осмотрелся и сокрушенно покачал головой.
- Что же мы будем с ним делать?
- Отвезем к нам и будем за ним ухаживать, - ответила Хейли без колебаний.
Гримзли нахмурился.
- Но, мисс Хейли... А что, если он разбойник и убийца?
Девушка покачала головой:
- Нет, Гримзли, он, конечно же, джентльмен.
Гримзли раскрыл рот, намереваясь что-то возразить, но Хейли подняла руку,
призывая его к молчанию.
- Если окажется, что он убийца, мы стукнем его по голове сковородкой,
выбросим за дверь и пошлем за судьей. А пока
отвезем его домой. Побыстрее, надо поторопиться.
Гримзли вздохнул и взглянул на рослого жеребца.
- Я знал, что вы так скажете, мисс Хейли. Но как же затащить его наверх?
- Возьмем и понесем, старый болван! - заорал Уинстон в ухо Гримзли. - У меня
сил хватит, не беспокойся. Если
потребуется, я его хоть двадцать миль буду нести. Можете положиться на меня,
мисс Хейли.
- Спасибо вам обоим, - сказала Хейли. - Гримзли, посветите мне.
- Я лучше буду держать его за ноги, мисс Хейли, - отозвался Гримзли. - А вы
понесете фонарь.
Хейли с улыбкой взглянула на старика.
- Спасибо, Гримзли. Но раз уж я и так вся испачкалась, то идите лучше с
фонарем.
Заметив, что Уинстон собирается возразить, Хейли строго взглянула на него и
сказала:
- Нам нужно поторопиться. Надо отвезти его домой и уложить в теплую постель
как можно скорее.
Уинстон подхватил раненого под мышки, а Хейли попыталась приподнять его ноги.
"Господи, да он весит больше, чем Эндрю и Натан, вместе взятые, а ведь
братики отнюдь не пушинки".
Хейли мысленно улыбнулась - впервые в жизни она порадовалась своему росту и
силе. Она, конечно, возвышается над
головами большинства мужчин и не умеет танцевать, зато сейчас сила очень ей
пригодится.
Взбираясь вверх по склону, они то и дело падали, и у Хейли, слышавшей стоны
незнакомца, сжималось сердце. Земля
была скользкая, и вскоре девушка исцарапала ноги об острые камни. Но подобные
неприятности не могли ее остановить -
ведь незнакомец страдал гораздо больше.
- Чтоб мне провалиться... Да он тяжелее, чем кажется, - пропыхтел Уинстон,
когда они наконец взобрались наверх.
Немного отдышавшись, они понесли раненого к двуколке. Когда они подошли к
экипажу, Хейли сказала:
- Нам следует поторопиться. Гримзли, вы будете наблюдать за ним. А вы,
Уинстон, будете править. Я поеду верхом.
Усевшись на рослого жеребца, Хейли вознесла к небесам молитву, чтобы раненый
не умер по дороге.
На темной улице, неподалеку от лондонского порта, остановилась наемная
карета. Сидевший в экипаже человек отдернул
занавеску.
- Мертв? - спросил он, когда к окну кареты приблизились двое.
Уилли усмехнулся:
- Ясное дело, мертв. Мы сказали вам, что избавимся от этого франта, - и
избавились.
- Где тело?
- Лицом вниз, в ручье, примерно в часе езды от Лондона, - ответил Уилли.
- Превосходно. Уилли снова усмехнулся:
- Что ж, дело сделано. Теперь нам хотелось бы получить наши денежки.
Рука, обтянутая черной кожаной перчаткой, опустила на ладонь Уилли увесистый
мешочек. В следующее мгновение
занавески задернулись и экипаж тронулся с места. Сидевший в экипаже человек с
улыбкой откинулся на спинку сиденья.
Стивен Александр Барретсон, восьмой маркиз Гленфилд, наконец-то мертв.
Стивену снился сон. Множество рук несли его, покачивая. А потом он словно
взмыл в небеса и поплыл. И что-то
восхитительно-прохладное коснулось его лба. Он услышал голоса и почувствовал
аромат роз... С усилием открыв глаза,
Стивен увидел красивую женщину с блестящими каштановыми волосами. Она улыбнулась
ему.
- Теперь вы спасены, - сказала она, осторожно погладив его по руке. - Но вы
очень больны, так что постарайтесь
поправиться. А я буду около вас, обещаю.
Стивен смотрел на незнакомку, пораженный ее красотой. Где он? Кто она такая?
И почему он, черт побери, чувствует
себя так ужасно? В голове пульсирует боль, на грудь будто навалили огромные
глыбы. Он попытался пошевелить рукой и тут
же отказался от этого намерения - плечо пронзила острая боль.
Женщина положила ему на лоб что-то прохладное, и Стивену почудилось, что он в
раю.
Он умер, но какое это имеет значение? Ведь к нему прикоснулся ангел.
- Ему не лучше, Хейли? - спросила стоявшая в дверях хорошенькая
восемнадцатилетняя девушка.
Хейли повернулась к сестре и прочла в ее глазах тревогу.
- Нет, Памела. Кризис миновал, но он теперь бредит. Памела подошла к сестре и
положила руку ей на плечо.
- Хейли, скажи я могу чем-нибудь помочь? Может, сменить тебя? Прошла уже
неделя, а ты почти не отдыхала.
- Может быть, попозже. А сейчас я бы с удовольствием выпила чашку чая.
Принесешь?
- Да, конечно. И еще я принесу тебе обед на подносе. Не забывай, что тебе
тоже нужно поддерживать силы..
- Я выносливая, как лошадь, - попыталась улыбнуться Хейли, чувствуя, что
совсем выбилась из сил. Но если бы она
рассказала об этом Памеле, то та еще больше разволновалась бы, а ведь бедняжка
совсем недавно оправилась от болезни...
- Ты сляжешь, если будешь продолжать в том же духе, - сказала Памела. - Пойду
принесу тебе обед - и чтобы съела
все до последнего кусочка, иначе...
- Иначе - что?
Памела подошла поближе к сестре.
- Иначе я скажу Пьеру, что тебе не нравится, как он готовит.
Впервые за последние дни на лице Хейли появилась улыбка.
- Господи, только не это! Нанести подобное оскорбление нашему уважаемому
французскому повару? Это для меня
добром не кончилось бы.
- Да уж конечно, - кивнула Памела. - Так что ты непременно поешь. Или -
"пенъяйте на съеба".
Памела рассмеялась и вышла из комнаты.
Оставшись наедине со своим пациентом, Хейли снова приложила к его лбу
прохладное полотенце. Раны уже не угрожали
его жизни, но лихорадка была опасной. Хейли всю последнюю неделю мучилась, глядя
на раненого; он метался в бреду и
громко стонал, а его тело было горячим, точно адское пламя.
Хейли, конечно же, посылала за доктором Уэнтбриджем, но тот, осмотрев
больного, покачал головой.
- Вы ничем не сможете ему помочь, мисс Олбрайт, - сказал доктор. -
Постарайтесь не беспокоить его и молитесь,
чтобы все кончилось побыстрее. Спасти его может только чудо.
И Хейли молилась о чуде. Шесть лет назад на этой же кровати умерла ее мать.
Умерла, давая жизнь Келли. И отец умер
здесь же. Но она не позволит, чтобы кто-то еще умер в этой комнате. Ухаживая за
раненым, Хейли размышляла о том, как
изменилась за три года ее жизнь - после того, как умер ее отец. Капитан Трипп
Олбрайт умирал долго и мучительно, и
Хейли, сидевшая у ложа умирающего, страдала ужасно. Ей было двадцать три года,
когда отец покинул их и возложил на нее
всю ответственность за младших братьев и сестер. Она была матерью, отцом,
сестрой, нянькой, экономкой, и ей никогда не
пришло бы голову отказаться от выполнения этих обязанностей. После смерти Триппа
Олбрайта к ним переехала его сестра
Оливия - чтобы помочь Хейли воспитывать детей. И кроме того, Хейли
"унаследовала" отцовскую команду Уинстона,
Гримзли и Пьера - троих моряков с разбитыми сердцами, чья любовь к морю умерла
вместе с их капитаном. Моряки
поклялись: уж если они больше не могут заботиться о капитане Олбрайте, то
выполнят свое обещание и будут заботиться о
его семье. Старики отказались получать жалованье, причитавшееся им как слугам, -
все трое утверждали, что имеют
сбережения и могут прожить самостоятельно. Что же касается Хейли, то она, к
величайшему своему огорчению, обнаружила,
что унаследовала множество отцовских долгов - увы, капитан плохо разбирался в
денежных делах. Но о долгах Хейли
умолчала - она думала, что сумеет справиться самостоятельно, и не хотела
беспокоить близких. Однако оказалось, что
"справиться самостоятельно" - дело очень непростое, и Хейли, думая по ночам о
долгах, частенько плакала. Ее молодость
закончилась, но именно теперь ей очень не хватало родителей. Она осталась
хозяйкой дома - хозяйкой без гроша в кармане.
И ей было так одиноко... Единственный человек, на которого она, как ей казалось,
могла положиться, оставил ее, когда она
нуждалась в нем больше всего. Джереми Попплмор, жених Хейли, разорвал помолвку,
не желая обременять себя ее семьей.
Он отправился в длительную поездку по Европе - и больше она его не видела. Хейли
вспомнила, в какую ярость привел ее
поступок Джереми. Ей ужасно хотелось свернуть ему шею Несколько дней она
плакала, а потом утерла слезы, расправила
плечи и принялась за дело. Хейли очень любила своих близких и прекрасно
понимала, что они без нее не проживут. Хейли
невольно улыбнулась, вспомнив о том, что ярость пошла ей на пользу. Конечно, ей
было нелегко, но через год она все же
добилась кое-каких успехов. К несчастью, денег постоянно не хватало, и в конце
кондов Хейли поняла, что придется
прибегнуть к крайним мерам. Она нашла способ добывать средства к существованию,
но ей пришлось заниматься этим
промыслом в глубочайшей тайне. Необходимость лгать чрезвычайно ее угнетала, но к
несчастью, у нее не было выбора.
Человек, нанявший ее, настаивал на полной секретности, и Хейли пришлось
подчиниться. Если ей нужно обманывать свою
семью, чтобы в желудках у них была пища, а над головой крыша, она будет их
обманывать. Когда Памела выйдет замуж, а
мальчики и Келли получат надлежащее образование, она перестанет этим заниматься.
Но до тех пор она будет молчать.
Хейли решительно вскинула голову. "Ты не должна отчаиваться, - напомнила она
себе. - Пусть у Олбрайтов мало денег,
но они есть друг у друга". Хейли взглянула на больного. Только бы он не умер...
Она снова положила на лоб раненого
прохладное полотенце. Незнакомец был так беспомощен и бледен... В точности так
же выглядел отец перед "уходом",
подумала Хейли. И прилив мрачной решимости вытеснил усталость. На этот раз она
не потерпит неудачу.
- Ты будешь жить, - прошептала Хейли. - Кто бы ты ни был, клянусь, ты
встанешь на ноги и вернешься к своим
близким.
Она отложила в сторону полотенце и внимательно посмотрела на своего пациента.
Белая повязка на его лбу представляла
разительный контраст с волосами цвета воронова крыла. Царапины и синяки не могли
скрыть красоты этого лица. Отросшая
за неделю бородка бросала на лицо незнакомца таинственные тени. Однако Хейли не
сомневалась: этот мужчина был
совершенно неотразим, когда улыбался. В сотый, наверное, раз она задалась
вопросом: какого цвета глаза прячутся за веером
черных ресниц? Даже в самых смелых мечтаниях Хейли не могла бы вообразить столь
привлекательного мужчину. Она
опять намочила полотенце и осторожно провела им по шее и плечу раненого. Широкую
грудь покрывали завитки черных
волос, и Хейли то и дело к ним прикасалась, когда накладывала повязки. Окинув
незнакомца взглядом, девушка покраснела
- она вспомнила, как он выглядел обнаженным. В ту ночь, когда они привезли
незнакомца в свой дом, Хейли с помощью
Гримзли и Уинстона сняла с него остатки одежды. Анатомия мужчины была знакома
ей. Она ведь вырастила двоих младших
братьев - ужасных проказников, обожавших купаться в озере в чем мать родила. Но
между мальчишками и мужчиной,
лежавшим на широкой отцовской кровати, была огромная разница. После этой первой
ночи Уинстон и Гримзли взяли на себя
обязанность обтирать незнакомца губкой, но Хейли постоянно вспоминала его
обнаженное тело. Даже покрытый царапинами
и синяками, он был прекрасен, точно греческий бог. Хейли вздохнула и переменила
повязку на плече раненого. Что толку
размышлять о красоте незнакомца. Такие, как он, не для нее. Его родственники,
конечно же, страшно беспокоятся за него.
Может быть, он даже женат, хотя кольца на пальце у него нет. Хейли мысленно
покачала головой. Три года прошли с тех
пор, как она испытала... некоторое волнение из-за мужчины. Но не следует
тешиться мечтами, она ведь давным-давно знает:
желать того, что недоступно, - пустое занятие. Дверь отворилась, и появилась
Памела с подносом. Под бдительным оком
сестры Хейли уселась на диванчик и принялась за еду. Расправившись с мясным
пирогом, она выпила чаю и вздохнула с
облегчением. И вдруг с беспокойством спросила:
- Как дети?
Памела улыбнулась.
- Все в порядке. Они неугомонные и шумные, но с ними все в порядке.
- Неугомонные и шумные? - удивилась Хейли.
- Да нет, пожалуй, не очень, - со смехом отозвалась Памела. - Вчерашний
пикник сильно утомил их, слава Богу.
Наверное, завтра я устрою еще один.
Сердце Хейли наполнилось нежностью. Неукротимая энергия братьев и сестер
казалась просто невероятной.
- Превосходная мысль, Памела. Пикник, конечно же, в твоих интересах.
- Да, пожалуй. Не хочешь присоединиться к нам? Свежий воздух пойдет тебе на
пользу.
Хейли покачала головой.
- Пока что мой долг - находиться здесь. - Она взглянула на раненого. -
Посмотри на него, Памела. Он такой
большой и сильный - и при этом такой беспомощный. У меня просто сердце
разрывается, когда я смотрю на него. Он
совсем неподвижный. Как мертвый. Так же лежал папа, когда... - Хейли умолкла; на
глаза ее навернулись слезы.
Памела схватила сестру за руки.
- Ах, Хейли... это, наверное, ужасно тяжело для тебя, но ты делаешь все, что
в человеческих силах. То же самое ты
делала для мамы и папы.
- Мама и папа умерли, - прошептала Хейли, устыдившись своих слез.
- Но ведь это случилось не из-за тебя, - сказала Памела. - То была Божья
воля, так что никто не виноват.
Хейли утерла слезы и пробормотала:
- Я не хочу, чтобы он умер...
Памела опустилась на колени и обняла сестру.
- Конечно, мы все хотим, чтобы он поправился. Но его жизнь в руках Божьих. А
пока нельзя допустить, чтобы ты сама
заболела. Ты нам тоже нужна.
Хейли наконец удалось взять себя в руки, и она попыталась улыбнуться.
- Как только ему полегчает...
- Я понимаю, - кивнула Памела. - И полагаю, что тебе удастся спасти этого
человека. Но нам всем тебя очень не
хватает. К тому же Эндрю и Натан постоянно ссорятся. И мне кажется, что я вотвот
сойду с ума... Очень трудно постоянно
находиться рядом с подслеповатым Гримзли, сквернословом Уинстоном, глуховатой
тетей Оливией и старым ворчуном
Пьером. Не хочу тебя огорчать, но боюсь, что они вот-вот рассорятся.
Хейли невольно рассмеялась и, с улыбкой глядя на сестру, сказала:
- Нужно просто говорить Пьеру, что все им приготовленное божественно. И не
следует подпускать к нему кошку. Что
же касается Уинстона...
- Ах, Боже мой! - воскликнула Памела, хлопнув себя по лбу. - Чуть не забыла.
Ты не поверишь, что он сделал
сегодня!..
- Что именно? - с тревогой спросила Хейли.
- Ну... мы помогали тете Оливии, а собаки опрокинули корыто со стиркой, и
мальчики и Келли затеяли драку. К
несчастью, в этот момент пришел викарий.
- Только не говори, что дверь ему открыл Уинстон!
- Увы, дверь открыл Уинстон. А викарий... он замертво свалился у порога.
Потому что Уинстон его... поприветствовал.
- Господи... - Хейли изо всех сил старалась не расхохотаться, но все же ей
это не удалось.
- Викарию, чтобы прийти в себя, понадобилось выпить два стакана лучшего
папиного бренди.
- Нужно давать Уинстону такие задания, чтобы он находился подальше от дома, -
сказала Хейли; плечи ее все еще
сотрясались от смеха. У Уинстона такой славный характер... Конечно, он любит
сквернословить, но у старого моряка доброе
сердце. - Дай ему очередное задание. Пусть починит крышу на курятнике.
- Но он бранит кур...
- Возможно. Но, судя по всему, они не обижаются. Да... А насчет пикника - это
замечательная мысль. Дети набегаются
и устанут.
- О... это мое самое заветное желание, - рассмеялась Памела.
Хейли некоторое время молча разглядывала сестру. Блестящие локоны цвета
черного дерева обрамляли лицо, отмеченное
изящной красотой. Невероятно длинные ресницы и темно-синие глаза... А цвет лица
заставил бы устыдиться даже июньские
розы. Памела была скромной, добросердечной и отзывчивой. Хейли считала, что
более милой девушки нет во всем Холстеде.
Памела уже приглянулась нескольким молодым людям. Хейли твердо решила: сестра
должна испытать все приятные
волнения, связанные с ухаживаниями, и она должна хорошо одеваться, чего бы это
ни стоило. Много раз ей хотелось
поделиться с Памелой своей тайной, но Хейли понимала: если сестра заподозрит,
что семья. нуждается в деньгах, она не
позволит покупать ей наряды.
Хейли улыбнулась.
- Ты замечательно управляешься с детьми, Памела. У тебя будет хорошая
практика, прежде чем ты обзаведешься
собственной семьей.
На щеках Памелы расцвел яркий румянец. В смущении откашлявшись, она
направилась к двери.
- Хейли, может, тебе еще что-нибудь нужно?
- Нет, спасибо. Отдохни, увидимся утром.
Внимательно посмотрев на раненого, Хейли положила руку ему на лоб и с
облегчением вздохнула - лоб был уже не
такой горячий. Может, жар наконец-то спадет?
Час спустя она поняла, что не может бороться со сном. Устроившись на
диванчике, на котором спала всю неделю, Хейли
закрыла глаза.
"Проснется ли когда-нибудь прекрасный незнакомец?" - подумала она, погружаясь
в сон.
Стивен медленно приходил в себя. Теперь он чувствовал ужасную боль во всем
теле. Наконец ему удалось открыть глаза.
Стивен попытался повернуть голову, но даже от такого движения в висках
немилосердно застучало. "О Господи, сколько же
я выпил? Как ужасно болит голова". Теперь Стивен понял, что лежит в совершенно
незнакомой комнате. Но где же он? И как
здесь оказался? За каминной решеткой пылало пламя. Неподалеку от кровати стоял
письменный стол, а у стены - огромный
гардероб. Выцветшие полосатые обои. Тяжелые бордовые занавеси. Два кресла с
высокими спинками. И еще - небольшой
диванчик и спящая на нем женщина. Как ни странно, эта женщина показалась ему
знакомой. У нее было прелестное личико,
обрамленное блестящими каштановыми локонами. Ее длинные черные ресницы
отбрасывали на щеки полукружия теней.
Интересно, какого цвета глаза прячутся за этими ресницами? Потом он стал
рассматривать губы спящей женщины. У нее
были чудесные розовые губки - такие просто созданы для поцелуев. Целовал ли он
их когда-нибудь? Нет, иначе бы он
помнил вкус этих губ. Но тогда почему же она кажется ему такой знакомой? Стивен
задумался, но в висках у него снова
застучало, и он невольно застонал.
В следующее мгновение ресницы женщины дрогнули, и глаза ее медленно
открылись. Они оказались ярко-синие. Как
аквамарины. Она ахнула и, вскочив с диванчика, подошла к кровати.
- Вы очнулись! - Присев на краешек кровати, она потрогала его лоб. - Жар
спал. Слава Богу!
Стивен смотрел на нее, пытаясь собраться с мыслями. Ее прикосновение
показалось ему знакомым. Кто же она такая? И
где он находится?
- Вы не хотите пить? - спросила женщина. У нее был тихий, ласковый голос.
Стивен тут же почувствовал, что умирает от жажды. Собравшись с силами, он
утвердительно кивнул.
Хейли налила в стакан воды, поднесла к его губам и помогла напиться. Утолив
жажду, Стивен откинулся на подушку.
- Кто вы?.. - прохрипел он.
- Меня зовут Хейли Олбрайт. - Она улыбнулась. - А вас?
- Сти... Стивен, - прошептал он. Девушка снова улыбнулась.
- Ну что ж, Стивен, добро пожаловать в страну живых. Я очень беспокоилась за
вас. Как вы себя чувствуете?
Стивен хотел ответить, что знавал и лучшие дни, но острая боль внезапно
пронзила его плечо. Он вздрогнул и со стоном
закрыл глаза.
- Лежите спокойно, - сказала Хейли. - Вам нужно просто лежать. Вы уже неделю
больны.
- Болен? - спросил Стивен, с усилием раскрывая глаза.
- Да. Мы нашли вас у ручья, в лесу. Вы были ранены в руку и в голову. Мы вас
подобрали и теперь выхаживаем. -
Девушка с любопытством взглянула на Стивена. - Скажите, вы что-нибудь помните?
Стивен поморщился. Сначала он просто не понял, о чем говорит эта девушка. Но
потом вспомнил все. Темнота.
Опасность. Выстрел и боль в плече. Скачка по лесу, и снова выстрел. Падение.
Теперь он не сомневался: кто-то пытался его убить. Это было уже второе
покушение на его жизнь. Но кому нужна его
смерть? И зачем?
Во всяком случае, было очевидно: если враги узнают, что он жив, его снова
попытаются убить.
- Где... я? - прохрипел Стивен.
- В моем доме, в Олбрайт-Коттедже, неподалеку от Холстеда. Отсюда до Лондона
часа три езды.
Что же, неплохо. Надо надеяться, что в этом городке ему ничто не угрожает.
Стивен хотел заговорить, но вдруг в
изумлении уставился на девушку, пораженный выражением ее лица. Он никогда не
видел таких добрых глаз. И прежде никто
так на него не смотрел. Наконец, собравшись с духом, Стивен прохрипел:
- Где мой конь?
Она улыбнулась.
- Ваш конь поживает неплохо. Никогда не видела такого прекрасного создания. А
какой умный!.. Привел нас к вам. У
него была поранена передняя нога, но все уже зажило. Не сомневайтесь, за ним
очень хорошо ухаживают. - Хейли взяла
Стивена за руку. - Не беспокойтесь ни о чем. Думайте только о том, что вам надо
поправиться.
- Болит... - Стивен сглотнул. - Ужасно устал.
- Я знаю, но худшее уже позади. Сейчас вам нужно только побольше есть и
спать. Вы не голодны?
- Нет, - ответил Стивен.
Он увидел, что она накапала в стакан с водой какого-то лекарства, потом
приподняла его голову.
- Я дам вам немного опия, чтобы заглушить боль. И уснуть он тоже поможет.
Хейли положила ладонь ему на лоб, и Стивен, почувствовав ее прикосновение,
вдруг понял, почему она кажется ему
такой знакомой.
- Ангел, - прошептал он, закрывая глаза. - Ангел.
Час спустя Хейли наконец-то вышла к завтраку.
- У меня хорошие новости, - сообщила она, сияя улыбкой. - Кажется, наш
пациент намерен поправиться. Он
ненадолго проснулся, и мы поговорили. Сейчас он спит, и нет никаких признаков
лихорадки. - "А глаза у него зеленые, -
мысленно добавила Хейли. - У него очень красивые глаза".
- Замечательная новость, мисс Хейли, - сказал Гримз-ли, поставив на стол
огромное блюдо с яичницей и копченой
селедкой.
- Прекрасная новость, - подал голос четырнадцатилетний Эндрю. - Как ты
думаешь, этот субъект умеет играть в
шахматы? Натан играет очень плохо. - Мальчик бросил на младшего брата
презрительный взгляд.
- Этого человека зовут Стивен, а не "субъект", - сказала Хейли, строго глядя
на Эндрю.
- Как ты думаешь, Хейли, ему нравятся чаепития? - спросила шестилетняя Келли,
с надеждой глядя на старшую сестру.
- Конечно, чаепития ему не нравятся, - заявил Натан с презрительной усмешкой.
- Ведь он же мужчина, а не...
- Хватит, Натан! - прикрикнула на брата Хейли. Повернувшись к Келли, она с
улыбкой сказала: - Я уверена, что он
любит чаепития.
Натан и Эндрю фыркнули. Келли просияла.
Тут в комнату вошел Уинстон. По настоянию Хейли они с Гримзли ели в столовой.
В Олбрайт-Коттедже не любили
церемоний, и оба они считались членами семьи.
Хейли приветствовала Уинстона ласковой улыбкой. Девушка с трудом удерживалась
от смеха - старый моряк в этот
момент очень походил на медведя, которого разбудили во время зимней спячки.
- Доброе утро, Уинстон. У меня хорошие новости. Наш больной очнулся, жар
спал.
Уинстон помотал головой и ткнул в сторону Хейли толстым пальцем.
- Пусть меня прикуют к планширу и побьют секстантом! Надеюсь, он не из убийц.
Мы спасли его жалкую жизнь, а
теперь должны молиться, чтобы он не оказался преступником. На мой взгляд, он
похож на головореза. Я много плавал с
вашим папашей, упокой Господь его душу, и могу распознать негодяя, когда увижу
его. Я выпущу из него кишки, я...
- Я уверена, что в этом не будет необходимости, - перебила его Хейли и с
улыбкой добавила: - Мне кажется, он очень
славный...
- А мне кажется, что он настоящий головорез, - проворчал Уинстон.
- А он что-нибудь говорил? - спросила Памела, пытаясь направить разговор в
другое русло.
- Он проговорил всего лишь несколько слов, - ответила Хейли. - Ему было
больно, и я дала ему немного опия.
Может, ближе к полудню ему полегчает.
Тетя Оливия подняла голову и посмотрела на Хейли.
- Мешает? - спросила она с беспокойством. - А кто нам мешает? Разве ктонибудь
пришел?
Девушка закусила губу. Тетя Оливия была глуховата и постоянно веселила
окружающих своими вопросами.
- Нет, к нам никто не пришел. И никто нам не мешает, тетя Оливия, - ответила
за сестру Памела. Повысив голос, она
добавила: - Мы просто выразили надежду, что больному сегодня полегчает.
Тетя Оливия с удовлетворением кивнула.
- Ну что ж, надеюсь, что так и будет. Бедненькая Хейли довела себя до
истощения, ухаживая за этим человеком. Так что
он теперь просто обязан поправиться. Я очень рада, что он не умер. Ужасно не
люблю похороны - они так меня угнетают...
- И худенькие плечи тетушки содрогнулись.
После завтрака они убрали со стола посуду и принялись за повседневные
домашние дела. Из-за нехватки средств
Олбрайты не держали прислугу, только раз в неделю к ним из деревни приходила
женщина, помогавшая со стиркой.
Не обращая внимания на ворчание Эндрю и Натана, Хейли дала им поручение.
Мальчикам следовало выбить половики,
хотя они терпеть этого не могли, считая женским делом. Памела же принялась
вытирать пыль, а тетя Оливия занялась
починкой одежды. Келли должна была собрать яйца в курятнике, а Уинстон -
починить крышу. Хейли решила навестить
Стивена, а потом поработать в саду вместе с Гримзли. Она взяла корзинку для яиц,
чтобы отдать ее Келли, но девочка уже
куда-то убежала.
- Ты не видела Келли? - спросила Хейли у Памелы.
- Видела совсем недавно. Она, наверное, в курятнике.
- Малышка забыла корзинку, - сказала Хейли, вышла из дома и направилась к
курятнику. Открыв дверцу, она
прокричала:
- Келли! Где ты? Ты забыла корзинку. Ответом ей было молчание.
- Господи, где же эта девчонка? - пробормотала Хейли.
Стивен с трудом открыл глаза и зажмурился от яркого света. Он осторожно
пошевелился и с радостью обнаружил, что
чувствует себя гораздо лучше. Правда, голова еще болела, плечо тоже, но ужасная
боль, растекавшаяся по всему телу,
прошла.
Повернув голову, Стивен увидел перед собой маленькую темноволосую девочку,
примостившуюся на диванчике. Он
тотчас вспомнил молодую женщину, которую видел там же при прошлом пробуждении.
Девочка была очень похожа на эту
женщину. Очевидно, они мать и дочь.
Девочка, сжимавшая в пухлых ручках старую куклу, с любопытством рассматривала
Стивена.
- Здравствуйте, - сказала она улыбаясь. - Наконец-то вы проснулись.
Стивен облизал пересохшие губы. - Здравствуй, - прохрипел он.
- Меня зовут Келли, - сказала девочка, болтая ногами. - А вы - Стивен.
Он кивнул и с удовлетворением отметил, что боль в висках почти не усилилась.
Девочка приподняла куклу.
- Это мисс Джозефина Чилтон-Джоунз. Вы можете называть ее мисс Джозефина, но
Джози - ни в коем случае. Это ей
не нравится, а делать то, что не нравится другим, не следует.
Стивен не знал, ждут ли от него ответа, и еще раз молча кивнул. Девочка снова
обняла куклу и продолжала:
- Вы сильно болели. Взрослые ухаживали за вами по очереди, а мне не
разрешили, сказали, что я слишком маленькая. А
я вовсе не маленькая, мне уже почти семь лет. - Девочка с важным видом
откинулась на спинку дивана.
Стивен понял, что должен что-то сказать. Но что? В последний раз он
разговаривал с детьми, когда сам был ребенком.
- Где твоя мама? - спросил он наконец.
- Мама умерла.
- Умерла? Но я видел ее вчера вечером, - прошептал Стивен в полном смятении.
- Это была Хейли. Она моя сестра, но заботится обо мне, как мама. Она обо
всех заботится. Обо мне, Памеле, Эндрю,
Натане, тете Оливии, Гримзли, Уинстоне и даже о Пьере. Да, еще о наших собаках и
кошке. А мама умерла.
- А где твой папа?
- Папа тоже умер, но у нас есть Хейли. Я люблю Хейли. Ее все любят. Вы тоже
ее полюбите. - В подтверждение своих
слов девочка торжественно кивнула.
- Понятно, - сказал Стивен, хотя совершенно ничего не понял.
Значит, эта молодая женщина заботится обо всех? И она - единственная взрослая
в доме? Хотя нет, кажется, девочка
упомянула тетю Оливию.
- У тебя есть тетя? - спросил Стивен.
Келли кивнула, тряхнув своими блестящими локонами.
- Да, тетя Оливия. Папина сестра. Она переехала к нам после смерти папы.
Очень похожа на папу, только у нее нет
бороды. Зато есть маленькие усики. Чтобы их разглядеть, нужно сесть к ней на
колени. Она совсем глухая, но пахнет от нее
как от цветов, и она рассказывает мне забавные истории. - Девочка перевела дух и
снова заговорила: - И еще у меня есть
сестра Памела. Она очень хорошенькая и приходит почти на все мои чаепития. Эндрю
и Натан - мои братья. - Келли
скорчила гримаску. - Наверное, они славные, но они смеются надо мной, и мне это
не нравится.
- А кто же остальные... Уинслоу? Гримсдейл и Пьер? Келли хихикнула.
- Уинстон, Гримзли и Пьер. Они бывшие моряки, но теперь живут с нами. Пьер -
наш повар. Он все время ворчит, но
очень вкусно готовит. А Уинстон чинит все в доме. - Девочка пристально
посмотрела на Стивена и с видом заговорщика
проговорила: - У него татуировка и очень волосатые руки, и он говорит ужасные
веши. Вчера сказал "черт подери", а
Гримзли называет "занозой в заднице".
Стивен не знал, как реагировать на это сообщение. Господи, неужели все дети
такие? Он посмотрел на пухлые губки,
только что произнесшие "черт подери" и "задница", и невольно улыбнулся.
- А кто такой Гримзли?
- Это наш дворецкий. Когда он ходит, коленки у него скрипят, и он вечно
теряет очки. Он и Уинстон были с Хейли,
когда она спасла вас. Они привезли вас домой, и с тех пор Хейли ухаживает за
вами. Вы были очень больны, и я рада, что
вам лучше и что теперь Хейли может отдохнуть. Она очень устала и совсем не могла
приходить ко мне на чаепития. - Келли
смерила Стивена задумчивым взглядом. - А вы не хотели бы прийти ко мне на
чаепитие? У нас с мисс Джозефиной подают
очень вкусное печенье.
Но ответить Стивен не успел. Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату
ворвалась Хейли.
- Келли! - Опустившись на колени перед диванчиком, Хейли прижала к себе
девочку. - Что ты здесь делаешь? Я везде
тебя искала.
- Я приглашала Стивена на чаепитие.
Хейли повернулась к кровати, и лицо ее озарила улыбка.
- Стивен, как вы себя чувствуете?
- Лучше. И очень голоден.
Чмокнув девочку в щечку, Хейли подошла к кровати. Она положила ладонь на лоб
Стивену и снова улыбнулась.
- Жар у вас прошел. Я отправлю этого бесенка выполнять сегодняшнее поручение,
а потом вернусь и принесу вам
завтрак. Пойдем, Келли. Тебя ждут курочки, они ужасно соскучились.
Келли спрыгнула с диванчика и вприпрыжку подбежала к кровати. Наклонившись к
уху Стивена, она прошептала:
- Курочки скучают по мне потому, что я не называю их "проклятыми кляксами",
как Уинстон. - С многозначительным
видом кивнув больному, Келли направилась к двери.
Оставшись в одиночестве, Стивен с облегчением вздохнул. Эта девочка болтает
без умолку, а голова у него... Он потрогал
свой лоб и почувствовал, что на нем повязка. Затем провел ладонью по подбородку
и нащупал колючую щетину. Сколько же
времени он лежит здесь? Неделю? Неудивительно, что так зарос.
Стивен ощупал свою грудь и обнаружил еще одну повязку. Одного глубокого вдоха
оказалось достаточно, чтобы понять:
он весьма далек от полного выздоровления. Стивен попытался пошевелить ногами и
выяснил, что они не сломаны, хотя и
болят. Он заглянул под простыню и нахмурился. Кто-то раздел его и вымыл. Неужели
его раздевала Хейли Олбрайт? Тут
дверь отворилась, и в комнату вошла Хейли с подносом.
- Вот и ваш завтрак, - сказала она, поставив поднос на столик у кровати.
Взглянув на Стивена, девушка нахмурилась.
- О Господи, вы так раскраснелись. Надеюсь, у вас не началась опять
лихорадка? - Она положила ладонь ему на лоб.
- Я прекрасно себя чувствую, - пробормотал Стивен. - Просто очень
проголодался.
- Конечно. И лоб у вас не горячий. - Какое-то время Хейли молча смотрела на
раненого. Потом, откашлявшись,
проговорила: - Вам будет гораздо удобнее есть, если вы немножко приподниметесь.
Стивен молча кивнул.
- Позвольте, я помогу вам, - сказала Хейли. Она осторожно приподняла его и
подложила еще одну подушку. - Так
удобнее?
Легкое головокружение почти сразу же прошло, и Стивен почувствовал себя
гораздо лучше.
- Намного удобнее. Благодарю вас.
Присев на край кровати, Хейли взяла миску и ложку.
- Что это такое? - спросил Стивен. Впрочем, ему было все равно - он ужасно
проголодался.
Хейли поднесла к его губам ложку.
- Это такая овсяная каша.
Стивену не очень-то нравилось, что его кормят из ложечки, но у него не было
сил протестовать. Он покорно раскрыл рот
и проглотил кашу.
- Вам нравится? - спросила Хейли.
- Да, вкусно. И очень... необычно.
- Еще бы. У нас ведь необычный повар.
- Вот как? В каком смысле?
- Пьер... э-э-э... весьма темпераментный человек. Он очень легко
возбуждается.
- Тогда зачем же вы его наняли?
- А его не нанимали. Пьер был коком на корабле моего отца. Когда папа умер,
Пьер перебрался к нам и стал для нас
готовить. Он проклинает каждого, кто вторгается в его владения без приглашения.
А если вас и пригласят, то будьте уверены:
вас заставят "шинковат люк" и "снимат кожису с помидор", пока у вас руки не
отвалятся.
Стивен улыбнулся. Проблемы со слугами были ему понятны. В прошлом году от
него ушел кучер, и потребовался не один
месяц, чтобы найти подходящую замену. Опустошив миску, Стивен почувствовал себя
лучше. Когда Хейли предложила ему
поджаренного хлеба, он не стал отказываться. Стивен молча жевал хлеб и
разглядывал сидевшую перед ним молодую
женщину. Она была очень хорошенькая. Теперь, когда ее лицо находилось так
близко, Стивен заметил россыпь веснушек у
нее на носу. А глаза... У нее были чудесные синие глаза, и они смотрели на него
с любопытством и нежностью. Стивен
перевел взгляд на ее губы. Они оказались именно такими, какими он их запомнил.
Розовые, сочные, зовущие к поцелуям. Он
вдруг подумал о том, что впервые видит такие чувственные губы. Стивен сглотнул и
откашлялся.
- Вы и ваши слуги спасли меня, - сказал он, с трудом " отводя взгляд от ее
губ.
- Да. Вы помните, что случилось?
- Меня преследовали двое. Помню, как я мчался по лесу. Они выстрелили в меня,
и я попытался скрыться... - Стивен
осторожно коснулся повязки на голове, и лицо его исказилось гримасой. -
Очевидно, мне это не удалось.
Глаза Хейли расширились, и она прижала к груди руку.
- Боже правый! Неужели разбойники?
Стивен тут же сообразил: откровенничать - не в его интересах. Если хозяйка
узнает правду, она попытается отправить
своего подопечного в Лондон, а он чувствовал, что не сможет совершить такое
путешествие. Впрочем, Стивену в любом
случае не хотелось тревожить ее. Что же касается убийцы... Кто бы он ни был, ему
не удастся найти Стивена в этой глуши.
- Конечно, разбойники, - ответил он. - Им понадобился мой кошелек. Ведь он...
исчез?
- Боюсь, что вас действительно ограбили, потому что никакого кошелька при вас
не было, когда мы вас нашли. А нашли
мы вас на дне оврага, у самого ручья. Вы были без сознания и истекали кровью.
Ярко-синие глаза смотрели на него с нескрываемым сочувствием.
- Как же вы меня отыскали?
- Мы увидели на дороге вашего коня. Он был исцарапан, оседлан, но без седока.
Не требовалось особого ума, чтобы
сообразить: что-то случилось. Я села на него, и он привел меня прямиком к вам.
Стивен в изумлении уставился на девушку.
- Вы сели на Перикла? - Подобное казалось невероятным - Перикл никому не
разрешал садиться на себя. Только
хозяину удавалось обуздать этого огромного коня.
- Его так зовут? Периклом? - спросила Хейли. Стивен кивнул, и она с улыбкой
проговорила:
- Я знала, что имя у него должно быть непростое. Замечательное животное.
Добродушное и ласковое.
Стивен в замешательстве смотрел на девушку. Неужели она говорила о Перикле?
По-видимому, заметив, что он удивлен, она продолжала:
- Когда папа был жив, у нас были лошади, а теперь остался один Самсон, пегий
жеребец. Он ласковый, как овечка, но
сильный и энергичный.
- И Перикл вас не сбросил? Хейли покачала головой.
- Я умею ладить с лошадьми. Меня все лошади любят. А ваш Перикл очень умный.
- Как же вы ехали без дамского седла? Девушка покраснела и прикусила губу.
- Я... э-э... села на коня по-мужски.
- По-мужски? - Стивен решил, что ослышался. Румянец на щеках Хейли стал еще
гуще.
- По собственному опыту я знаю: необычные обстоятельства требуют необычных
действий.
- Понятно, - кивнул Стивен.
Во всяком случае, было совершенно очевидно: Хейли Олбрайт способна на
необычные поступки, и он, Стивен, должен
благодарить судьбу за то, что именно она проезжала по пустынной дороге.
- У вас есть родственники или друзья, которым можно сообщить, где вы
находитесь? Они, конечно же, ужасно
беспокоятся...
Он невольно усмехнулся. Ужасно беспокоятся? Подобное предположение могло
вызвать только смех. Родители, герцог и
герцогиня Морленд, даже не заметят его отсутствия - ведь они думают лишь о
светских развлечениях. А брат Грегори
слишком эгоистичен, так что ему не до Стивена. Что же касается Мелиссы, жены
Грегори, то она, если и заметит его
отсутствие, вряд ли станет горевать. Только младшая сестра Виктория, возможно,
забеспокоится, но даже это маловероятно,
поскольку они с Викторией не собирались встречаться в ближайшее время. А вот
убийцы, кто бы они ни были, им
интересуются... Знают ли они о том, что им не удалось его убить? Если знают, то,
наверное, разыскивают... В конце концов
Стивен решил, что не следует сообщать хозяйке, кто он такой. Никто не знает, что
"раненый незнакомец" - маркиз
Гленфилд, наследник герцога Морленда. Пока что он в безопасности в этой тихой
гавани. Здесь можно восстановить силы и
решить, что делать дальше. Глупо не воспользоваться преимуществами своего
нынешнего положения.
- Близких родственников у меня нет, - соврал Стивен и тут же заметил, что
Хейли смотрит на него с искренним
сочувствием.
- Ах, как это грустно, - прошептала она и взяла его за руку.
Стивен взглянул на ее руки. Они казались сильными - и вместе с тем нежными. И
вдруг он понял, что ему приятны
прикосновения этой девушки.
- Но ведь у вас есть друзья? - спросила Хейли. - Может, сообщить кому-нибудь?
Вы у кого-нибудь служите?
"Служите"?! Она, очевидно, думает, что ему приходится зарабатывать себе на
жизнь. При других обстоятельствах такое
предположение позабавило бы Стивена. Интересно, что сказал бы его камердинер,
услышав подобное?
Стивен ненадолго задумался. В этой ситуации он мог довериться только одному
человеку - Джастину Мэллори, графу
Блэкмору, своему лучшему другу и зятю.
- Мне действительно хотелось бы кое с кем связаться.
- Прекрасно. С другом?
- Да. Мы вместе служили.
- А где именно? - полюбопытствовала Хейли.
- Я... я учитель. На службе у одной лондонской семьи.
- Учитель? Замечательно! И что же вы преподаете? Математику? Латынь?
- Да, конечно.
Широкая улыбка озарила лицо девушки, и она произнесла какую-то латинскую
фразу. Стивен тяжко вздохнул. Проклятие!
Эта женщина знает латынь! Конечно, и он когда-то изучал этот язык, но это было
слишком давно... Стивен мысленно
проспрягал несколько глаголов и, собравшись с духом, заговорил... Он составил
совсем коротенькую фразу, но Хейли вдруг
посмотрела на него с удивлением.
- Почему вам захотелось бросить мне в голову огромный камень? - спросила она.
Стивен смутился - очевидно, ему не удалось сказать "я очень рад с вами
познакомиться".
- Вы, наверное, неправильно меня поняли, - пробормотал он. Затем,
откашлявшись, попросил: - Нельзя ли... немного
воды?
- Да-да, конечно. - Хейли подала ему стакан.
- Благодарю вас.
- Не за что, Стивен. - На щеках Хейли вспыхнул румянец. - Пожалуй, я не
должна называть вас просто Стивеном. Но
я не знаю ваше полное имя...
- Баррет... сон. Меня зовут Стивен Барретсон, - пробормотал он и закашлялся.
- Стивен Барретсон? А вы знаете, что имя "Стивен" означает "победитель", а
"Барретсон" - "храбрый медведь"? -
Хейли улыбнулась. - Я увлекаюсь изучением имен. У вас прекрасное и очень
благородное имя.
- Для простолюдина - не слишком подходящее, - поспешно заметил Стивен.
- Но, мистер Барретсон, не обязательно ведь быть пэром Англии, чтобы
считаться благородным человеком.
- Да, действительно, - кивнул Стивен. Было очевидно, что его спасительница
невысокого мнения об аристократах. -
Скажите, а что означает ваше имя?
К удивлению Стивена, девушка потупилась.
- Оно означает... "с покосного луга", - пробормотала она.
Стивен был озадачен; он не мог понять, почему она вдруг смутилась. А многие
ли из его знакомых дам так смущаются и
краснеют? Пожалуй, он таких не встречал.
С любопытством глядя на Хейли, Стивен спросил:
- Скажите, а почему вы покраснели?
Она прикусила нижнюю губу. Затем, едва заметно улыбнувшись, проговорила:
- А разве я покраснела?
- Да. Простите за любопытство... Скажите, почему при словах "с покосного
луга" вы заалели, точно роза?
- Может быть, я объясню вам это, когда вы немного окрепнете, - улыбнулась
Хейли. - И кроме того... это целая
история. Я смогу поведать ее вам, когда мы получше узнаем друг друга.
Стивен хотел задать очередной вопрос, но Хейли вдруг взяла с подноса льняную
салфетку и наклонилась к нему.
- У вас здесь хлебная крошка. - Она вытерла ему нижнюю губу.
Стивен смотрел на девушку как зачарованный. Сейчас ее чудесные глаза были
совсем близко, а пышные груди чуть
прикасались к его перебинтованной груди. Несколько секунд спустя она
выпрямилась, но Стивен все же смутился; он
вспомнил, что лежит в постели совершенно обнаженный.
Почувствовав, что краснеет, Стивен еще больше смутился. Он переспал со
множеством женщин - и вдруг покраснел,
точно мальчишка.
- Скажите, а что с моей одеждой? Наверное, вся порвалась? - спросил Стивен.
При мысли о том, что Хейли, возможно,
раздевала его, он ощутил напряжение в чреслах.
- Боюсь, что ваш костюм уже не удастся починить, - ответила девушка. - Но
после папы остался халат, несколько пар
бриджей для верховой езды и рубашки, которые вам будут впору. Я оставлю вас на
минутку и принесу все это.
Она вышла, и он с облегчением вздохнул. "Что это, черт побери, со мной
случилось? Должно быть, я сильно ударился
головой, если какая-то провинциальная скромница так меня возбуждает".
Вскоре Хейли вернулась, но Стивен уже успел овладеть собой.
- Как вы думаете, вы можете встать? - спросила она.
- Я сумею подняться, - заявил Стивен. - Но пожалуй, г мне потребуется помощь.
Вы не могли бы прислать ко мне
Гримзли?
- Гримзли? Ах нет, боюсь, что нет. Он на озере. Они с Эндрю и Натаном ловят
рыбу.
- А другой слуга?
- Уинстон? Его тоже нет.
Хейли чуть отступила от кровати, и Стивен впервые обратил внимание на ее
простенькое платье. Его никак нельзя было
назвать соблазнительным, и все же в фигуре молодой женщины было что-то...
необыкновенно привлекательное. Но что же
именно? Может быть, пышная грудь и стройный стан? И наверное, у нее необычайно
длинные ноги... Черт побери, почему
же он сразу не обратил внимания на ее фигуру?
Стивен нахмурился, почувствовав, что снова возбудился.
- Думаю, что Уинстон и Гримзли вернутся через несколько часов, не раньше, -
сказала Хейли. - Если вы не хотите
ждать, я вам помогу.
Стивен понимал, что без помощи ему не обойтись. Неужели она забыла, что он
голый? Или она не знает, что такое стыд?
- Я и сам прекрасно управлюсь, - проворчал Стивен.
- Не думаю... Вы пролежали на спине целую неделю, и у вас закружится голова,
прежде чем вы успеете подняться на
ноги.
Хейли наклонилась и чуть приподняла больного. Затем с некоторым раздражением
проговорила:
- Так вы предпочитаете оставаться в постели, мистер Барретсон?
- Зовите меня Стивеном. И кроме того... Дело в том, что я...
- Вы лежите в постели голый, - перебила Хейли. - Я прекрасно это знаю. Вам не
следует смущаться. - Она
улыбнулась. - Обещаю, что не буду смотреть.
Стивен нахмурился. Мысль о том, что эта женщина увидит его обнаженным,
почему-то тревожила его. А может, его
просто раздражает то, что она, ухаживая за ним, оставалась совершенно
безразличной к его достоинствам? В Лондоне
множество женщин находили их... весьма внушительными. Эта провинциалка кажется
совершенно спокойной, в то время как
он возбужден до крайности.
И тут Стивен понял, что его ужасно раздражает спокойствие этой женщины. Ему
захотелось смутить ее. Глядя прямо ей в
глаза, он с усмешкой проговорил:
- Я так понял, что именно вы сняли с меня одежду?
Жаркий румянец залил ее лицо, и она, резко выпрямившись отступила на шаг.
- Я... я только помогла Уинстону и Гримзли. Нельзя было терять время.
Удовлетворенный своей победой, Стивен приободрился и спросил:
- Что ж, поскольку под этой простыней явно нет ничего такого, чего бы вы не
видели, давайте продолжим.
Румянец на щеках Хейли стал еще гуще. Судорожно сглотнув, она повторила:
- Продолжим?
- Конечно. Почему бы вам не подать мне халат?
Помедлив, Хейли подала ему черный шелковый халат и тотчас же отвернулась.
Стивен наконец-то овладел собой. Осторожно просунул руки в рукава - ребра
ныли при каждом движении, - затянул
пояс и свесил ноги с кровати. Затем, ухватившись за руки Хейли, резко
приподнялся и сел.
В следующее мгновение в глазах у него потемнело и к горлу подступила тошнота.
Стиснув зубы, Стивен несколько раз
глубоко вздохнул и почувствовал резкую боль в ребрах. Однако тошнота
прекратилась. По-прежнему держась за руку Хейли,
он поднялся с кровати. Проклятые ноги были точно ватные, и Стивен ухватился за
плечи девушки, чтобы не упасть. Она
обхватила его руками и поддерживала, пока он не почувствовал себя увереннее.
Наконец спросила:
- Ну и как?
Стивен поднял голову - и вдруг понял, что смотрит прямо ей в глаза.
- О Господи! Какой же у вас рост?
Хейли с улыбкой ответила:
- Ровно шесть футов, если без обуви. А у вас?
- Шесть футов два дюйма. - Стивен смотрел на нее с удивлением: он впервые
видел такую рослую женщину -
настоящую амазонку.
Светские женщины, с которыми общался Стивен, почти все были невысокими, как и
его любовницы. Шесть футов! Но
даже при своем росте и в старом платье она казалась необычайно женственной и
изящной.
- Ах, как замечательно, что вы выше меня! Таких мужчин, как вы, почти не
бывает.
- Да, вполне могу себе представить.
К удивлению Стивена, она не обиделась.
- Уверяю вас, я уже давно привыкла к своему необычному росту. И имейте в
виду: вам очень повезло. Я бы не смогла
вытащить из оврага такого крупного мужчину, как вы, если бы была маленькой и
хрупкой. Пожалуй, мой рост неудобен
только на балу, потому что я обычно возвышаюсь над моими партнерами. К счастью,
я редко бываю на балах. А когда
бываю, меня редко приглашают танцевать, так что мне не стоит особенно
огорчаться.
Стивен прилагал отчаянные усилия, чтобы не упасть. Заметив, что больной едва
стоит на ногах, Хейли снова обхватила
его руками. Тепло ее ладоней проникало сквозь тонкий шелк халата, чувственные
губы находились совсем рядом, а
чарующие аквамариновые глаза смотрели прямо в его глаза...
Почувствовав, что снова возбуждается, Стивен поспешно отстранился и,
покачнувшись, едва не упал.
- Осторожнее, - предупредила Хейли. - Держитесь за меня, и, может быть, нам
удастся сделать несколько шагов.
Скрипнув зубами, Стивен обхватил девушку за плечи и сделал шаг, потом
другой... В конце концов они пересекли
комнату, вернулись к кровати, и Хейли помогла ему сесть.
- Жуткая слабость... - пробормотал Стивен.
- Вы еще не окрепли. Доктор советует вам отдохнуть еще несколько недель,
чтобы зажили все раны. Мы будем рады,
если вы останетесь у нас столько, сколько понадобится. - Хейли подошла к двери.
- Попытайтесь заснуть. Я зайду к вам
часа через два.
Она уже взялась за ручку, но тут Стивен окликнул ее:
- Хейли!..
Она обернулась и вопросительно посмотрела на него.
- Благодарю вас за все. Вы спасли мне жизнь. Она улыбнулась. Это была
ангельская улыбка.
- Не стоит благодарности.
Она вышла из комнаты, осторожно притворив за собой дверь.
Человек стоял у окна своего лондонского особняка на Парк-лейн. "Стивен, где
вы? Если вы мертвы, то почему мы не
нашли вас в овраге у ручья? А если живы, то почему не вернулись домой?"
Он в волнении прошелся по комнате. "Впрочем, не важно. Если вы мертвы, ваше
тело в конце концов найдут. А если
живы... Ну что ж, вам недолго остается жить".
Джастин Мэллори, сидевший за письменным столом, поднял голову.
- Рандэлл, что у вас? - Граф вопросительно посмотрел на своего невозмутимого
дворецкого. - Надеюсь,
корреспонденция вся?
Дворецкий поклонился и протянул графу серебряный поднос, на котором лежало
запечатанное письмо.
- Его принес какой-то молодой человек, милорд. Он сказал, что письмо срочное
и что он подождет ответа.
Джастин поднял брови.
- Срочное?
- Да, милорд. Он сказал, что письмо ему вручила некая мисс Хейли Олбрайт из
Холстеда и что оно должно быть
доставлено мистеру Джастину Мэллори.
- Вот как? - Граф взглянул на письмо и похолодел: он сразу же узнал почерк
Стивена. Но почему он отправляет
срочное письмо таким странным образом?
- Как вы сказали? От кого оно?
- От мисс Хейли Олбрайт.
- А где тот, кто его принес? Рандэлл поджал губы.
- Я оставил этого невоспитанного юношу на лестнице, У двери.
- Понятно. Можете идти.
- Слушаюсь, милорд.
Дворецкий вышел и закрыл за собой дверь.
Джастин развернул письмо и впился глазами в строчки.
"Дорогой Джастин, мои планы изменились. Со мной все в порядке, но я хочу,
чтобы Вы немедленно приехали в дом
Олбрайтов в Холстеде. Здесь все считают, что меня зовут Стивен Барретсон и что я
- домашний учитель. Пожалуйста,
привезите мне что-нибудь из одежды - что-нибудь такое, что мог бы носить
учитель. И сами оденьтесь соответствующим
образом. Называйте себя просто Джастином Мэллори. И еще: никому не рассказывайте
об этом письме, даже Виктории. Жду
вас сегодня к вечеру или завтра. При встрече все объясню. Стивен".
Джастин взглянул на второй листок - здесь объяснялось, как добраться до дома
Олбрайтов. В какую, черт побери,
историю угодил Стивен? Граф еще раз прочел письмо. Как бы то ни было, у Стивена
все в порядке - или он делает вид, что
в порядке. Хотя... конечно же, что-то случилось.
Сунув в карман письмо, Джастин направился в холл и распахнул тяжелую дубовую
дверь. Молодой человек, сидевший, на
ступеньке, посмотрел на него вопросительно.
- Вы мистер Мэллори? - спросил юноша.
- Да. Передайте мисс Олбрайт, чтобы она ждала меня сегодня во второй половине
дня.
Не дожидаясь ответа, граф направился наверх. На путешествие уйдет часа три,
не меньше. Перед отъездом следовало
уладить множество дел, а также сообщить жене, что сегодня они не смогут вместе
пообедать.
Граф внезапно остановился. Черт побери! Как же одеваются домашние учителя?
Стоя перед жилищем Олбрайтов,
Джастин с любопытством осматривался. Увитый плющом дом возвышался на холме.
Олбрайт-Коттедж выглядел довольно
необычно: каждая из пристроек резко отличалась по стилю от остальных, но, как ни
странно, в результате получилось нечто,
весьма приятное для глаза. Дом был довольно старый и нуждался в ремонте. И
конечно же, в первую очередь следовало
подправить ставни - некоторые из них висели на одной петле. Зато сад был
прекрасно ухожен.
Джастин постучался, и ему открыл высокий широкоплечий мужчина, который с
явным подозрением посмотрел на гостя.
- Пришпильте меня к парусу и развейте по ветру! - прорычал великан. - У меня
и в доме дел хватает. Неужели никто,
кроме меня, не может открывать эту проклятую дверь?
Кто вы, черт побери, такой? Что вам здесь надо?
Джастин отступил на шаг и откашлялся.
- Меня зовут Джастин Мэллори. Полагаю, меня здесь ждут.
- Уинстон, кто там пришел? - раздался из-за спины великана женский голос.
В следующее мгновение дверь раскрылась пошире, и граф увидел молодую женщину.
- Какой-то субъект, мисс Хейли. Говорит, будто мы его поджидаем.
Великан пристально посмотрел на Джастина; казалось, он раздумывал - съесть ли
его на закуску или стереть в порошок.
Поскольку графа не устраивало ни то ни другое, он сделал шаг в сторону и,
стараясь держаться подальше от грозного
"дворецкого", проговорил:
- Здравствуйте, мисс... Меня зовут Джастин Мэллори.
- Хейли Олбрайт, - улыбнулась хозяйка.
Хейли протянула Джастину руку, и тот с облегчением вздохнул - было очевидно,
что мисс Олбрайт в отличие от
"дворецкого" рада видеть гостя. Великан же, пророкотав нечто невразумительное,
направился в сторону сада.
Джастин окинул взглядом стоявшую перед ним женщину. Она была очень высокой и
при этом довольно привлекательной.
Граф заметил, что и хозяйка смотрит на него с любопытством.
- Пожалуйста, проходите, мистер Мэллори, - сказала Хейли, пропуская гостя в
небольшой холл. - Мы вас ждем. -
Она понизила голос: - Надеюсь, вы извините Уинстона. Он слишком уж настойчиво
опекает нас.
Джастин приподнял брови:
- Неужели?..
Хейли искоса взглянула на гостя и рассмеялась.
- Уинстон не желает никому зла. Уверяю вас, он рычит, но не кусается.
- Я испытываю безграничное облегчение, мисс Олбрайт. Хейли снова засмеялась.
Она провела гостя по нескольким
просторным, но почти пустым комнатам, потом вывела на небольшую террасу.
Джастин, шедший следом, любовался ее
фигурой. Граф даже заподозрил, что планы Стивена внезапно изменились из-за
прелестной мисс Олбрайт.
- Мистер Барретсон вон там, в саду, - сказала она, указывая на какую-то
фигуру в отдалении. - Когда поговорите с
ним, возвращайтесь в дом - вы, наверное, проголодались.
Джастин кивнул и быстро зашагал по дорожке.
- Вы, должно быть, довольно долго сюда добирались, - сказал Стивен вместо
приветствия.
- Стивен? Неужели это вы?
Заметив, как вытянулось лицо друга, маркиз рассмеялся.
- Я и сам с трудом себя узнаю. Но вы еще больше удивитесь, когда выслушаете
меня.
У графа имелись все основания для удивления. Стивен был в белой рубашке,
висевшей на его плечах точно на вешалке, и
в широченных бриджах.
- О Боже... - пробормотал Джастин. - Стивен, что с вами случилось? Неужели вы
так похудели? Вы больны?
- Уже нет. Эти бриджи и рубаха принадлежали отцу Хейли. Очевидно, папаша
Олбрайт был довольно крупным
мужчиной.
- Вы сказали "уже нет"? Значит, вы все-таки болели? Стивен указал на дорожку.
- Может, пройдемся? Я должен кое-что рассказать вам.
Они вышли из сада и зашагали по лесной тропинке. Стивен со всеми
подробностями рассказывал Джастину о событиях
прошедшей недели. Когда он закончил, друг пристально посмотрел на него и
пробормотал:
- Боже мой, Стивен! Ведь эта женщина спасла вам жизнь! Вы считаете, что это
была вторая попытка убить вас?
- Похоже на то. Я полагал, что в прошлом месяце меня пытались просто
ограбить, но теперь думаю иначе.
- Но почему вы мне ничего не сказали?
- В тот раз я не был ранен, поэтому решил, что не стоит об этом говорить.
- Не стоит? Господи, Стивен... Но кому понадобилось убивать вас? И зачем?
- Наверное, у меня есть какие-нибудь враги. Но кто они - понятия не имею.
- Оскорбленная любовница?
- Сомнительно. Ведь я всегда расставался со своими любовницами без скандалов.
- Не было ли у вас в последнее время каких-то... финансовых неприятностей?
Стивен задумался.
- Откровенно говоря, недавно были кое-какие затруднения.
- Вот как? Какие же?
- Я собирался сделать значительные капиталовложения в судовую компанию
"Лоуренс", но потом, когда навел справки,
отказался от этой затеи. Маркус Лоуренс, однако, был в полной уверенности, что я
собираюсь вложить деньги в его дело, и
приказал построить еще три судна.
Джастин поднял брови.
- Приказал построить еще до того, как вы вложили деньги?
- Да. И в результате остался с тремя недостроенными кораблями. Я слышал, что
теперь его ждет долговая тюрьма.
- Если он обвиняет вас...
- Да, - перебил Стивен, - именно меня.
- Откуда вы знаете?
- Он сам мне сказал.
Джастин внимательно посмотрел на друга.
- Он вам угрожал?
- Лоуренс высказался в том смысле, что его разорение - моих рук дело и что он
постарается мне отомстить. Поскольку
он был пьян, я не воспринял его слова всерьез.
- Интересно, - сказал Джастин, снова зашагав по тропинке. - А скажите, почему
вы решили не вкладывать деньги в
компанию Лоуренса?
- Я выяснил, что в трюмах его кораблей переправляют не только ткани.
- Вот как? А что же еще? Стивен поморщился.
- Судя по всему, каш мистер Лоуренс торгует белыми рабами. Мне докладывали,
что он крадет детей из лондонских
работных домов...
- О Господи... - пробормотал Джастин. - Скажите, а когда вы отказались от
мысли о капиталовложениях?
- Ровно за две недели до первого покушения.
- А тот, кто занимается торговлей людьми, не остановится и перед убийством,
не так ли?
- Совершенно верно.
- Почему вы не говорили мне об этом раньше? Стивен пожал плечами:
- Я все-таки не поверил, что он решится на убийство. Но второе нападение
убедило меня в том, что я действительно в
опасности. Не исключено, что именно Лоуренс задумал убить меня.
Джастин ненадолго задумался, потом сказал:
- Мне очень неприятно это говорить, но... вы не допускаете, что это мог быть
кто-то из ваших родственников?
Стивен криво усмехнулся:
- Неужели вы полагаете, что мой отец, могущественный герцог Морленд, желает
моей смерти? Возможно. Но я не
понимаю, зачем ему утруждать себя. Он слишком занят своими любовными интрижками.
- Немного помолчав, Стивен
продолжал: - Что же до моей матери, то она думает лишь о тайных встречах со
своими многочисленными любовниками.
Полагаю, матушка просто забыла о моем существовании. И кроме того, если бы я
умер, ей пришлось бы носить траур, а она
терпеть не может облачаться в черное. Что же касается Грегори... Мой дорогой
братец обычно бывает слишком пьян, чтобы
думать о серьезных вещах, пусть даже об убийстве. Что же до Виктории, то
надеюсь, вы не подозреваете ее. Моя сестра не
только ничего не выиграет от моей смерти, но она еще и ваша жена.
- Откровенно говоря, я подозреваю Грегори, - сказал Джастин. - Ваша смерть
сделала бы его маркизом, наследником
титула и огромного состояния. Кроме того, он алчен и самолюбив. Поверьте, не так
уж сложно нанять убийцу. А мерзавцы,
напавшие на вас, явно были наемными убийцами.
Стивен покачал головой:
- Грегори нужны только деньги. А титул - это ответственность и множество
обязанностей. Кроме того, отец выдает ему
ежегодно огромную сумму на пьянство и развлечения.
- В последний раз ваш отец отказался взять его на поруки, - напомнил Джастин.
- Грегори пришлось жениться на
Мелиссе, чтобы уладить неприятную историю. Если он растратит деньги жены, ему
понадобятся собственные деньги.
- Я понимаю, куда вы клоните, но все же не могу вообразить... - Стивен
внезапно умолк.
Джастин внимательно посмотрел на друга.
- Вы о чем-то вспомнили?
- На меня напали, когда я ехал в свой охотничий домик. О моих планах почти
никто не знал - вы и еще один человек.
- Кто он?
Стивен сквозь зубы пробормотал:
- Проклятие! Родной брат хочет меня убить!
После слов Стивена воцарилось молчание, нарушавшееся только чириканьем птичек
и шелестом листвы. Наконец
Джастин откашлялся и проговорил:
- Может быть, Грегори кому-то сообщил о вашей поездке?
Стивен покачал головой:
- Нет, не думаю. Перед отъездом я был у него. Брат ужасно обрадовался, узнав
о моей поездке, - во всяком случае, мне
так показалось.
- И больше вы никому не говорили о ваших планах?
- Никому. А вы?
- Только Виктории. У Грегори было время, чтобы договориться с теми, кто напал
на вас.
Стивен вздохнул:
- Боже мой, Джастин... Я всегда был невысокого мнения о брате, но мне и в
голову не приходило, что Грегори способен
на убийство.
- Полагаю, что сейчас следует обсудить, как обезопасить вас, - проговорил
граф.
Стивен помолчал, собираясь с мыслями. Наконец заговорил:
- Полагаю, что мой враг, кто бы он ни был, надеется, что меня нет в живых.
- Да, конечно, - кивнул Джастин. - И он будет ошеломлен, когда вы появитесь в
Лондоне.
- Согласен. Но я думаю, что мне сейчас не стоит появляться в столице. Думаю,
будет лучше, если я останусь здесь до
полного выздоровления. Пока же вы можете заняться тайным расследованием.
Понаблюдайте за действиями Грегори. И за
Лоуренсом.
- Считайте, что это уже сделано, - проговорил Джастин. - Но вряд ли вы
сможете оставаться здесь слишком долго.
- Да, верно. Назначим какой-то срок... Скажем, две-три недели. А вы тем
временем что-нибудь разузнаете. Если же вы
так ничего и не узнаете о моем враге, то я появлюсь в Лондоне, и, возможно,
ошеломленный преступник сам себя выдаст.
- Надеюсь, - сказал граф. - Но. если он не растеряется и предпримет еще одну
попытку убить вас?
- Мы знаем, кого следует опасаться, так что будем готовы, - заявил Стивен. -
Если ничего другого не получится,
устроим ловушку - используем меня как приманку.
- Мне это совсем не нравится, - проворчал Джастин. - Слишком уж рискованно.
- Мне и самому это не по душе, - сказал Стивен. - Но другого выхода нет. Если
нам повезет, преступник выдаст себя
в течение нескольких недель. А если нет, то у меня будет достаточно времени,
чтобы поправиться до возвращения в Лондон.
- Можно сделать еще кое-что... - в задумчивости проговорил Джастин. -
Возможно, убийца, не обнаружив ваш труп,
начнет беспокоиться. Я спрошу у мисс Олбрайт, где именно она нашла вас, и пошлю
туда кого-нибудь, чтобы проследить, не
бродит ли кто-нибудь в тех местах в поисках вашего тела.
- Превосходный план. Хотя, может быть, уже поздно. Ведь я пролежал здесь
целую неделю.
Джастин нахмурился.
- Да, верно. Если убийца заподозрит, что вы живы, он начнет вас разыскивать.
- Граф пристально посмотрел на друга.
- И он может отыскать вас здесь.
Стивен задумался.
- Возможно, вы правы, - сказал он наконец. - Но все-таки надеюсь, что он не
найдет меня. Судя по тому, что говорит
мисс Олбрайт, мы находимся часах в двух езды от того места, где было совершено
нападение. Если наш приятель начнет
нервничать, он наверняка допустит какую-нибудь ошибку.
- Что вы станете делать, если окажется, что вас преследует Грегори?
Стивен пожал плечами.
- Вы прекрасно, знаете какие у меня отношения с братом. Если Грегори
действительно пытается меня убить, пусть
отправляется к дьяволу. Там ему и место.
Они повернули к дому и довольно долго шли молча. Наконец Джастин спросил:
- Вы сказали мисс Олбрайт, что вы домашний учитель?
- Да. Они считают, что родственников у меня нет и что меня зовут Стивен
Барретсон.
Джастин рассмеялся:
- Домашний учитель? Не представляю вас в этой роли, Стивен пристально
посмотрел на друга:
- Полагаю, это довольно удачная выдумка.
- О да, чрезвычайно удачная, - усмехнулся Джастин. - Скажите, а кто такая
мисс Олбрайт? Почему ее родители
разрешают дочери разъезжать ночью по лесным дорогам? А человек, открывший мне
дверь... Надеюсь, этот грубиян - не
отец ей?
- Нет. Ее родители умерли.
Граф в изумлении уставился на друга:
- Умерли? Но кто же о ней заботится? Стивен рассмеялся:
- Кто заботится? Никто. Зато она заботится о младших братьях и сестрах. Кроме
того, в доме живут ее глухая тетка и
трое слуг. Причем один из них не в состоянии найти собственные очки, другой -
тот грубиян, о котором вы говорили, а
третий - повар-француз, который обожает разбрасывать по кухне горшки и
сковородки.
Джастин неожиданно улыбнулся:
- Стивен, вы шутите? Маркиз покачал головой:
- Я говорю совершенно серьезно. Эти Олбрайты - удивительное семейство. Детям
разрешается бегать где угодно без
присмотра. Самая младшая - шестилетняя Келли. Еще есть четырнадцатилетний Эндрю
и одиннадцатилетний Натан - оба
просто дьяволята. Правда, восемнадцатилетняя Памела - вежливая и воспитанная
девушка.
Джастин рассмеялся:
- Действительно, странный дом. А что вы думаете о вашей спасительнице? Мне
кажется, она очень привлекательна.
Стивен пожал плечами:
- Вы так считаете?
- Разумеется, - кивнул Джастин. - У нее прекрасная фигура и чудесные глаза.
Разве вы со мной не согласны?
- Я как-то не обратил внимания, - солгал Стивен.
- Не обратили внимания? - удивился граф. - Но у нее не только чудесные глаза
- у нее замечательные локоны. А
губки... У нее такие...
- Джастин, довольно, - перебил Стивен. Мысль о том, что Джастин обратил
внимание на фигуру Хейли и ее губы,
почему-то вызывала у него раздражение. - Вспомните, с кем вы разговариваете.
Ведь я - брат вашей жены. Полагаю,
Виктории не понравились бы ваши слова.
Джастин изобразил удивление:
- Но я не имел в виду ничего дурного. Вы провели целую неделю в обществе мисс
Олбрайт и не удосужились заметить
то, что большинство мужчин, в том числе и состоящие в счастливом браке, заметили
бы сразу же. Скажите, неужели вы
действительно не оценили ее очевидных достоинств?
Стивен молча шагал по дорожке. О, он сразу же заметил достоинства Хейли.
Вчера после полудня он бродил по саду и
случайно наткнулся на нее. Освещенная лучами заходящего солнца, Хейли в эти
мгновения была прекрасна. Даже в своем
скромном платье она казалась божественно красивой. Окинув ее взглядом, Стивен
поспешил уйти в дальний конец сада.
- Неужели она заботится обо всех детях? - пробормотал Джастин. - Это такая
ответственность для молодой
незамужней женщины... Полагаю, она кое-что унаследовала от отца. Иначе ей бы не
удалось прокормить семью.
- Возможно. Кажется, ее отец был капитаном. Джастин задумался.
- Капитан Олбрайт? Может, его звали Трипп? Стивен пожал плечами.
- Очень может быть. А кто такой Трипп Олбрайт?
Джастин уставился на него с искренним изумлением.
- Он был одним из самых прославленных наших капитанов. Неужели вы не слышали
рассказов о его подвигах?
- Да, кажется, что-то слышал.
- Насколько я помню, - продолжал Джастин, - он умер несколько лет назад от
лихорадки. Говорят, это был весьма
колоритный человек.
В этот момент они увидели Хейли. Девушка вышла из конюшни, ведя в поводу
Перикла. Заметив, что мужчины смотрят
на нее, она помахала им рукой.
Граф взглянул на друга.
- Неужели это действительно ваш Перикл? Стивен весело рассмеялся:
- Вы удивлены? Хейли превратила моего жеребца в воркующего голубка. Эта
женщина умеет обращаться с лошадьми.
Она даже садилась на него.
- Стивен, а вы не боитесь, что он ее покалечит?
- Взгляните на него. В ее руках он как воск. Они стали друзьями, и я смело
разрешил ей заботиться о нем.
Довольная улыбка озарила лицо Джастина, когда Хейли повела огромного жеребца
на травянистую лужайку.
- Это необыкновенная женщина, Стивен. Хотел бы я знать, что вы теперь
собираетесь делать.
От этих слов спина у Стивена напряглась. - Уверяю вас, я совершенно ничего не
собираюсь с этим делать, - сказал он
отрывисто.
- Посмотрим, - усмехнулся Джастин, - посмотрим.
Когда мужчины вернулись в дом, Хейли пригласила мистера Мэллори к столу, а
Стивен ушел переодеться. Наливая чай,
Хейли искоса поглядывала на друга Стивена и не могла не признать, что этот
человек ей нравится. Джастина Мэллори
отличала не только приятная внешность, но и дружелюбная манера держаться.
Светло-каштановые волосы, падавшие на лоб,
придавали ему мальчишеский вид, а в уголках глаз, когда он улыбался, собирались
морщинки. Он был почти так же
привлекателен, как и мистер Барретсон. Почти.
- Прошу вас, мистер Мэллори,- сказала она, протягивая ему чашку. - Вам
понравилась прогулка по саду?
- Очень. Должен сказать, мисс Олбрайт, вы крайне одолжили меня тем, что
сделали для Стивена.
Она махнула рукой, как бы отметая его благодарность.
- Я не сделала ничего такого, чего не сделал бы любой другой человек. Я очень
рада, что мистер Барретсон выжил.
- В каком состоянии его раны?
- Они отлично заживают. Ему повезло, что пуля не задела кость.
- Воистину. Скажите, мисс Олбрайт, вы помните то место, где нашли Стивена?
- Конечно. - И она описала во всех подробностях это место.
Передав мистеру Мэллори, который внимательно ее слушал, тарелку с мелким
печеньем, она заметила:
- Мэллори - очень интересная фамилия. По-немецки она означает "военный
советник", но в переводе с латыни это
значит "злосчастный".
Джастин поднял брови.
- Вы увлекаетесь изучением имен?
- Да. Это моя страсть.
- А что означает имя, данное мне при крещении? - спросил он с выражением
живого любопытства в глазах.
- Джастин означает "рассудительный".
- Скажите, мисс Олбрайт, - продолжал Джастин, - капитан Трипп Олбрайт,
случайно, не ваш отец?
Она просияла от удовольствия:
- Да. А вы знали моего отца, мистер Мэллори?
- Нет, но слышал о нем много хорошего. Говорят, он был прекрасный человек.
- Совершенно верно, - кивнула она. - Нам всем так не хватает его...
- Кого не хватает? - спросил Стивен, присоединяясь к ним.
- Мы говорили о моем отце... - начала было Хейли, но осеклась, увидев
Стивена. Ослепительно белая рубашка и
песочного цвета панталоны подчеркивали красоту и мощь его телосложения. Он был
так красив, что у нее просто дух
захватило. Стивен нисколько не походил на больного - с повязкой на лбу и
отросшей бородкой, он скорее напоминал
опасно красивого пирата.
Она, не стесняясь, мерила его взглядом, откровенно любуясь новым обликом
Стивена, о котором бы каждый сказал, что
он - воплощение мужской красоты. Когда их взгляды встретились, Хейли,
смутившись, уставилась в свою чашку. Теперь,
ругала она себя, он решит, что она круглая дура: воззрилась на человека, словно
голодный на аппетитное блюдо.
Вспомнив об обязанностях хозяйки, она уже открыла рот, чтобы предложить
Стивену чашку чая, но не успела она
произнести и слова, как комната наполнилась гомоном голосов.
- "Я думаю, что ты всегда в обиде и всякий может одолеть тебя". - Эндрю
сразил младшего брата цитатой из
Шекспира, подкрепив ее испепеляющим взглядом.
- Ха! "Я вас мошенником назвал бы, да слов моих вы не достойны"! - выкрикнул
Натан, явно не желая сдаваться.
- Натан! Эндрю! Хватит! - Хейли встала, изобразив недовольство. - Я читаю вам
Шекспира не для того, чтобы вы
осыпали друг друга оскорблениями!
- Но ведь это его лучшие строки, - возразил Эндрю. - Никто не умеет так
здорово оскорбить, как Бард.
- И тем не менее сейчас же прекратите, - она кивнула в сторону Джастина, - у
нас гости.
Хейли представила мальчиков мистеру Мэллори, после чего велела им идти в дом.
Они нехотя подчинились.
- Пылкие юноши, - заметил с усмешкой Джастин.
- Вы еще их не знаете, - сказала Хейли. - У меня все силы уходят на то, чтобы
мирить их.
- Кажется, они весьма преуспели в изучении Шекспира, - задумчиво произнес
мистер Мэллори. - Это вы занимаетесь
с ними?
- Да. Мой дед по матери был ученым человеком. Он передал свои знания моей
матери, а она - нам. Поскольку в нашей
городской школе летом занятий нет, у нас каждый день бывают уроки по самым
разным предметам. Мы изучаем Шекспира,
занимаемся математикой, философией, мифологией, музыкой, астрономией,
изобразительным искусством, латынью. Памела
прекрасно играет на фортепьяно, Эндрю очень способен к счету. Натан обожает
астрономию. Келли любит рисовать.
- А вы, мисс Олбрайт. - спросил Стивен. - В чем ваши таланты?
- Я - миротворец, - со смехом ответила она. Мистер Мэллори посмотрел на часы
и поднялся.
- К сожалению, мне пора. - Он взял Хейли за руку и чопорно поклонился ей. -
Весьма благодарен вам, мисс Олбрайт,
за ваше гостеприимство и за все, что вы сделали для Стивена.
Хейли смутилась:
- Уверяю вас, мистер Мэллори, заботиться о мистере Барретсоне было вовсе не
обременительно.
Мистер Мэллори поднял брови.
- Честно говоря, я удивлен. Стивен порой бывает капризен, надменен и даже
циничен. Но на самом деле он славный
малый.
Хейли взглянула на Стивена и подавила усмешку прг виде испепеляющего взгляда,
который тот бросил на друга.
- Мистер Барретсон - прекрасный человек, - согласилась Хейли и придвинулась к
уху Джастина. - Он вовсе не
капризный, не надменный и не циничный. Просто одинокий.
Мистер Мэллори отпрянул в изумлении:
- Одинокий?
Она кивнула:
- Конечно, ведь у него нет семьи. И ему очень повезло, что у него есть такой
преданный друг, как вы.
- Пожалуй, - пробормотал мистер Мэллори. - Это весьма любезно с вашей стороны
- принять Стивена до полного
исцеления.
Она жестом отмахнулась от слов благодарности.
- У нас хватает места. Мистер Барретсон может оставаться, сколько
потребуется.
Хейли провела обоих мужчин к конюшне.
- Пожалуйста, приезжайте к нам, погостите подольше, - пригласила она
Джастина.
Вернувшись к дому, она обернулась - мужчины вели оживленную беседу. Стивен
нахмурился. "Интересно, - подумала
она, - о чем они говорят?.."
- Необыкновенная женщина, - заметил Джастин. Стивен посмотрел на друга:
- Да. Необыкновенная.
- В высшей степени разумная. И такая же красивая.
Стивен, почувствовав, что за невинными замечаниями Джастина кроется нечто
серьезное, заметил с осторожностью:
- Пожалуй. Джастин взлетел в седло.
- Как вы думаете, сколько ей лет?
- Как я могу, черт побери, знать, сколько ей лет? - раздраженно бросил
Стивен?
- Она ведь действительно спасла вам жизнь. Должен сказать, что вы говорите о
ней несколько грубовато.
- Это потому, что у меня создалось отчетливое впечатление: вы пытаетесь
сделать из мухи слона...
- Вовсе нет, - мягко возразил Джастин. - Я просто констатировал очевидные
факты и поинтересовался, сколько леди
лет. Вы слишком чувствительны. Интересно, почему бы это?
- Здесь нет никакой тайны. Я измучен. Не могу сказать что вынужденное
соседство с этим семейством приводит меж в
восторг.
- Ну что ж, вам придется привыкнуть к шуму. До скорой встречи. Я вернусь
через неделю. Если до того случите; чтолибо
важное, я или приеду раньше, или пришлю письмо.
- Спасибо, - тихо проговорил Стивен. - Я ценю все что вы делаете для меня,
пока я нахожусь в полном бездействии.
Джастин бросил многозначительный взгляд на дом.
- Этим вы и дальше намерены заниматься? Ничегонеделанием? Что-то я сильно в
этом сомневаюсь.
- Кажется, вы вновь на что-то намекаете? - спросил Стивен.
- Да. Мне очень понравилась эта женщина, Стивен. Будет жаль, если мисс
Олбрайт подарит вам свое сердце, а потом
окажется брошенной.
Стивен сверкнул глазами.
- Вы совсем сошли с ума? Я вовсе не собираюсь соблазнять ее. Она слишком
высока ростом, слишком откровенна и
слишком чужда условностей.
- Судя по тому, что я увидел, она заботлива, бесхитростна, дружелюбна и мила.
Вам же всегда нравились женщины
холодные, расчетливые и нравственно развращенные. Пожалуй, мне не стоит
беспокоиться, как бы мисс Олбрайт не осталась
с разбитым сердцем. Скорее она разобьет ваше.
- Черта с два, - пробормотал Стивен.
- Вы считаете, друг мой, что у вас вообще нет сердца? Именно так я думал о
себе. А потом встретил вашу сестру. -
Джастин смущенно помолчал. - Итак, прощайте на неделю, друг мой. Желаю удачи.
Стивен смотрел, как друг исчезает за поворотом дороги. Идя к дому, он
вспомнил слова Хейли: "Он вовсе не капризный,
не надменный и не циничный. Просто одинокий". Недоверчивый возглас сорвался с
его губ. Возможно, мисс Хейли Олбрайт
и разумна, но в разборе его свойств она оказалась далека от истины. Одинокий?..
Стивен покачал головой. Его окружает
столько людей, что не перечтешь. Порой он задыхается в объятиях очередной
любовницы. Ему кажется, что всем и всегда от
него чего-то нужно. Казалось до сих пор. Он остановился, пораженный этой мыслью.
Огляделся, вдыхая легкий аромат
цветов. Он был один. Никто перед ним не раболепствовал, никто ему не кланялся,
не шаркал ножкой, стремясь заручиться
милостями маркиза Гленфилда. Олбрайты понятия не имеют, кто он такой. Для них он
просто мистер Барретсон, домашний
учитель. Они открыли перед ним свой дом с бескорыстием, удивившим его. Он и
понятия не имел, что такая доброта
действительно существует. Слова Джастина непроизвольно пришли на ум: "Скорее она
разобьет ваше". Стивен громко
расхохотался. Вот уж воистину нелепая мысль! Он знает давно, что все женщины
неискренние и вероломные. Никакой
женщине никогда не завоевать его сердца.
- Ваш друг мистер Мэллори был очень мил, - заметила Хейли, когда Стивен
вернулся во внутренний дворик. - Вы с
ним давно дружите?
Стивен опустился в кресло напротив Хейли.
- Больше десяти лет.
Хейли налила ему чаю, и Стивен кивнул в знак благодарности. На самом деле ему
ужасно хотелось выпить портвейна, но
он сомневался, что мисс Олбрайт держит его у себя дома. Стивен бросил взгляд на
лежащую перед ней книгу.
- Что вы читаете?
- "Гордость и предубеждение". А вы любите читать?
- Очень. Хотя на это редко находится время.
- Я понимаю, что вы имеете в виду. Я тоже редко оказываюсь без дела.
Вдруг Стивен понял, что они совершенно одни.
- А где все?
- Тетя Оливия, Гримзли и Уинстон повезли детей в город за покупками.
- Вы не захотели поехать с ними?
- Нет. Мне больше нравится читать, нежели ходить по лавкам.
- А я вам помешал, - заметил он.
- Вовсе нет, - успокоила она его, улыбаясь. - Уверяю вас, это такое
удовольствие - поговорить с таким ученым
человеком, как вы. У нас весьма обширная библиотека, мистер Барретсон. Не хотите
ли взглянуть?
- Непременно, - ответил Стивен.
Войдя в дом, Хейли провела его по коридору.
- Это моя самая любимая комната во всем доме, - сказала она, открывая
двустворчатую дубовую дверь.
Одну стену целиком занимали окна от пола до потолка. Три остальные были
просто книжными полками,
поднимавшимися от пола к потолку на высоту двадцати футов. Тут были книги по
всем отраслям знаний - от архитектуры
до зоологии.
- Это действительно богатая библиотека, мисс Олбрайт, - сказал Стивен. - Как
получилось, что у вас оказалось такое
прекрасное собрание?
- Многие из книг принадлежали еще моему деду. Отец же мой расширил библиотеку
во время своих путешествий.
Стивен медленно провел пальцами по красивому кожаному переплету какого-то
поэтического сборника и заметил:
- Теперь я понимаю, почему это ваша самая любимая комната.
- Пожалуйста, не стесняйтесь, пользуйтесь библиотекой, пока вы здесь, мистер
Барретсон, - предложила Хейли. -
Одно из величайших удовольствий от обладания книгами состоит в том, чтобы
делиться ими с тем, кто их любит.
- Весьма великодушно с вашей стороны, мисс Олбрайт, и я не премину
воспользоваться вашим предложением.
Стивен еще какое-то время рассматривал книги; когда он снова повернулся к
Хейли, то заметил, что она внимательно
смотрит на него.
- Что нибудь случилось? - спросил он. Щеки ее окрасил румянец.
- Нет. Просто я подумала, не трудно ли было бы вам побриться?
- Я бы с удовольствием, - осторожно начал он, - но боюсь, что из-за раны в
плече буду неловок.
- Глупости. Если вы не в состоянии сделать это самостоятельно, я с
удовольствием побрею вас сама.
- Вы уверены, что знаете как...
- Целиком и полностью. Пойдемте со мной.
И она вышла из библиотеки. Стивен шел следом.
Вскоре он уже сидел на массивном стуле; на груди у него лежало полотенце, а
Хейли стояла над ним, взбалтывая мыло в
фарфоровой миске. Увидев, что она взяла в руки острую бритву, Стивен вдруг
засомневался в успехе операции.
- Вы уверены, что умеете это делать? Она лишь улыбнулась в ответ.
- Мистер Барретсон, мне стоило немалых усилий спасти вам жизнь. Я не
собираюсь перерезать вам горло и уничтожить
результаты своих тяжких трудов. Закройте-ка глаза.
Крайне неохотно Стивен подчинился.
- А это, черт побери, что такое? - возопил он, резко выпрямляясь, когда нечто
теплое коснулось его лица.
- Это всего-навсего салфетка, смоченная в воде, чтобы размягчить щетину. А
теперь я должна попросить вас сидеть
смирно, иначе я и впрямь могу перерезать вам горло.
Заглушив сомнения, Стивен откинулся на спинку и позволил ей приложить к
своему лицу компресс. Она несколько раз
промокнула его лицо, и Стивен признался, что ему приятно то, что она делает.
- Сейчас я начну, мистер Барретсон. Вы обещаете не дергаться?
- А вы обещаете не перерезать мне горло, мисс Олбрайт?
- Обещаю.
- Вот и прекрасно.
Она взяла его за подбородок и немного сжала его. Стивен подчинился, слегка
повернув голову набок. Мало-помалу
напряжение уходило. Вскоре стало ясно, что мисс Олбрайт действительно умеет
брить мужчин, и, поняв это, Стивен почемуто
встревожился. До этого момента ему никогда не приходило в голову, какое это
интимное действо - бритье. Ее
убаюкивающий голос, ее осторожные руки, уверенные движения - все это погрузило
его в некое забытье. Пока он не
открыл глаз. Ее лицо оказалось совсем близко, лоб был сосредоточенно нахмурен.
Ее теплая грудь слегка касалась его лица,
и его окутало ароматом корицы. Она протянула руку, чтобы взять чистое полотенце,
и груди ее прижались к его плечу,
отчего чресла его немедленно оживились. Стивен постарался держать глаза
закрытыми, но не сумел. Он был поражен ее
видом, ее прикосновениями, ее ароматом. Когда она стерла остатки пены с его
лица, их глаза встретились.
Он откашлялся.
- Вы закончили?
Она кивнула, и взгляд его упал на ее пухлые губы. Они, казалось, призывали
его, и ему представилось, как он припадает к
этим устам, касается языком ее языка. Мысли эти были неожиданно прерваны - ее
ладонь мягко легла на его гладкую щеку.
- Вы необычайно красивы, - прошептала она. Стивен смотрел на нее как
зачарованный. В прошлом многие женщины
делали ему комплименты, но он всегда отмахивался от их лести, зная, что это лишь
попытки заманить его в свои силки.
Он понимал, что поведение Хейли лишено всякого кокетства. Она дотрагивалась
до него осторожно и ласково. Он знал,
что такое эротическая ласка, но ее невинные прикосновения решительно приводили
его в смятение. Наверное, она понятия не
имеет, какое впечатление они на него производят.
А может быть, она все понимает? Стивен прищурился. Может быть, мисс Хейли
Олбрайт вовсе не так невинна, как
кажется? Выпрямившись на стуле, он провел руками по своему гладкому лицу и
разорвал окутывающие их чары.
- Мое лицо кажется вам привлекательным?
- О да, мистер Барретсон. Я считаю вас самым красивым мужчиной, которого мне
приходилось видеть. - Уголки ее губ
изогнулись в улыбке, и на щеках появился румянец. - Но я уверена, что вам это
говорили многие.
Стивен впился в нее взглядом, пытаясь отыскать в ее глазах признаки женского
коварства. И не нашел.
- Говорил кое-кто, но я никогда этому не верил.
- Я всегда стараюсь быть правдивой.
- В таком случае вы - первая такая из всех знакомых мне женщин.
- Как это грустно, мистер Барретсон. Родители учили нас, что честность -
свойство, самое важное из всех, которыми
может обладать человек.
- Вот как? А мои родители учили меня никому не доверять.
Взгляд ее смягчился от искреннего сочувствия. Она примостилась на краешке его
кресла и тронула его за руку.
- Мне очень жаль. Но ведь вы на самом деле доверяете людям. Недобрые уроки
ваших родителей не смогли омрачить
лучшую сторону вашей натуры.
Он усмехнулся:
- Господи, и как это вы пришли к такому выводу?
- Вы же доверяете вашему другу мистеру Мэллори. И мне тоже.
Стивен хотел ответить шуткой, но вдруг понял, что в ее голосе звучат
серьезные нотки. Доверяет ли он ей? Вот уж нет!
Он никому не доверяет. Кроме Джастина. И Виктории. Но Хейли? Он же почти не
знает ее!
Он раскрыл было рот, но промолчал. Она спасла ему жизнь. Она понятия не
имеет, кто он такой, и у нее не было никаких
причин помогать ему, кроме доброго сердца. Разумеется, она не ждет выгоды от
своего поступка. Как называются такие
люди? Он пошарил у себя в памяти и наконец нашел непривычное слово:
бескорыстные. Она бескорыстный человек. И
надежный. Впервые в жизни - если не считать Джастина и Виктории - кто-то
относится к нему с добротой, ничего не
ожидая получить взамен. Такого никогда не случалось со Стивеном Александром
Барретсоном, восьмым маркизом
Гленфилдом. Но это случилось со Стивеном Барретсоном, домашним учителем. Это
открытие озарило его, точно вспышка
молнии. Как странно - простой человек может иметь что-то такое, чего нет у
маркиза.
- Пожалуйста, простите меня, мистер Барретсон, - сказала Хейли. - Мне не
следовало выражаться так откровенно.
- Напротив, мисс Олбрайт. Это я должен принести вам свои извинения. От вас я
не видел ничего, кроме доброты.
Он не мог не заметить удовольствия, которое расплылось по ее лицу при этих
словах. На щеках снова расцвел румянец.
Повернувшись, она направилась к двери.
- Мисс Олбрайт!
- Да?
Стивен и сам не знал, зачем он ее окликнул.
- Я... э-э... увидимся за обедом, - сказал он, чувствуя себя явно по-дурацки.
- Да, мистер Барретсон. В шесть часов.
И она вышла, мягко притворив за собой дверь. Проклятие! Он не может ждать до
шести!
После того как Хейли ушла, Стивен хотел отдохнуть, не ум его был слишком
взбудоражен. Мисс Хейли Олбрайт. Он
никак не мог выбросить ее из головы. И не мог понять, почему это происходит. Да,
она привлекательна, но он знает
множество женщин куда более красивых. Раздраженный и совершенно выбитый из
колеи, он вышагивал по комнате. Черт
побери, что же в ней такого, что так будоражит его? С раздражением он вспомнил,
как одно прикосновение ее груди к его
плечу вызвало спазмы в его чреслах. Он остановился, пытаясь вспомнить, когда у
него в последний раз была женщина, и с
удивлением сообразил, что посещал свою содержанку почти три недели назад.
Неудивительно, что его тело так реагирует на
Хейли. Он изголодался по женщине. Чем скорее он вернется в Лондон к своей
любовнице, тем лучше. Но несмотря на то что
в голове у него мелькали картины любовных утех, он никак не мог вызвать в своем
воображении лицо своей белокурой
миниатюрной любовницы. Мысленно он целовал высокую стройную женщину с
каштановыми волосами, смотревшую на
него невероятными глазами цвета морской волны. Стивену представлялось, как он
прикасается губами к ее пухлым губам,
как горячо ее прижавшееся к нему тело. Он потряс головой, чтобы отогнать видение
и призвать свое тело к порядку. Он
уедет отсюда через пару недель. А Хейли Олбрайт - всего-навсего засидевшаяся в
глуши старая дева. Да, с глазами, в
которых может потеряться мужчина, и сострадательным сердцем, которое она,
кажется, открывает любому. У нее
насмешливая улыбка и восхитительный, неожиданный румянец. Не говоря уже о
роскошной, богатой изгибами плоти,
взывающей к прикосновениям... Ну и что? Возмущенно фыркнув, Стивен направился к
двери и спустился в библиотеку.
Может быть, чтение развлечет его. Оказавшись в библиотеке, он заметил в углу
кипу журналов. Очевидно, капитан Олбрайт
выписывал "Еженедельник джентльмена". Это показалось Стивену странным,
поскольку, по его мнению, подобное
периодическое издание не принадлежало к тем, которые могут доставить
удовольствие моряку. Он взял лежавший сверху
номер и с удивлением воззрился на него. Это был свежий номер, так что журнал
явно выписывал не отец Хейли. Сунув
журнал под мышку, Стивен огляделся и вдруг обнаружил набор наполненных
хрустальных графинов. Он налил себе немного
какого-то напитка, выпил и удовлетворенно вздохнул - бренди оказалось
превосходным. Наполнив стакан еще раз, Стивен
уселся в мягкое кресло и раскрыл журнал. Казалось, прошло всего лишь несколько
минут, когда он услышал стук в дверь.
- Вот вы где, - сказала Хейли с улыбкой, входя в библиотеку. - Я зашла к вам
в спальню узнать, хотите ли вы обедать
внизу или предпочитаете, чтобы вам принесли еду на подносе. Думала, что вы
отдыхаете.
- Я не смог уснуть и решил воспользоваться богатством вашей библиотеки. - Он
взглянул на пустой стакан. - С
удовольствием выпил вашего бренди. Надеюсь, вы не возражаете?
- Вовсе нет. Отец любил бренди и держал только самое лучшее. Замечательно,
что кому-то оно понравилось. - Она
уселась в кресло напротив Стивена. - Что вы читаете?
- Последний выпуск "Еженедельника джентльмена". - Он смотрел, как она
перевела взгляд на раскрытый журнал,
лежащий у него на коленях, и побледнела. - Должен признаться, я удивился, найдя
это издание в вашей библиотеке.
Она снова смотрела прямо на него.
- Удивились? Почему же?
- Не могу себе представить, чтобы Уинстон или Гримз-ли читали этот журнал, а
для женщин он явно не подходит.
- Э-э... мальчики с удовольствием рассматривают его.
- Мальчики? А вам не кажется, что для них это несколько сложное чтение?
Румянец вспыхнул на ее бледном лице.
- Натан и Эндрю весьма неглупы, а в "Еженедельнике джентльмена" нет ничего
непристойного.
- Это верно, но согласитесь, журнал все же предназначен для мужчин, а не для
мальчиков... Я сам его постоянно читаю.
В особенности мне нравятся там серии рассказов, написанных неким джентльменом по
имени X. Трипп. Каждую неделю он
рассказывает новую историю о путешествиях капитана Хейдона Миллза, с которым
неизменно случаются забавные
происшествия. Писания мистера Триппа не отнесешь к шедеврам, но неповторимое
своеобразие этих рассказов примиряет с
нехваткой у него литературного мастерства. Ее брови взлетели.
- Нехватка литературного мастерства? А мне кажется, мистер Трипп - прекрасный
писатель, и это мнение разделяют
многие.
Он не сумел скрыть удивления, которое вызвал у него воинственный тон Хейли.
- А что вам известно о рассказах X. Триппа, мисс Олбрайт?
- Я прочла их все до единого. И они мне очень понравились.
- Понятно. Просто я думал, что женщинам не интересны рассказы о приключениях.
- Тогда я, наверное, исключение из правил.
- Вы, кажется, сожалеете об этом? Она пожала плечами:
- Нет вообще-то, хотя должна признаться, порой мне хотелось бы больше
походить на других молодых женщин из
нашего городка - беззаботных и более светских.
Стивен рассматривал Хейли, не выпуская из рук стаканчик с бренди. Она
заботится о целом выводке детишек и
чудаковатых домочадцев, не говоря уж о спасении жизни посторонних людей. Она
умна, остроумна, честна, приветлива,
дружелюбна, умеет побрить человека, не оставив при этом даже царапинки. А то,
что она ездит верхом по-мужски и читает
журналы для джентльменов, скорее привлекает его, нежели отпугивает.
- Нет, вы не похожи на большинство женщин, - мягко проговорил он. - И
поверьте мне, это большая похвала.
Обед в тот день был не похож ни на что, доселе виденное Стивеном. К его
удивлению, Эндрю, Натан и Келли сидели за
столом со взрослыми. Но когда он увидел, что Уинстон и Гримзли тоже едят вместе
со всеми, он едва не раскрыл рот. Во
главе стола восседала Хейли, ее тетка Оливия сидела на противоположном конце.
Оживленный разговор не затихал ни на
минуту, к чему Стивен был совершенно непривычен.
В детстве ему никогда не разрешали сидеть за столом вместе с родителями.
Герцог и герцогиня ели в парадной столовой,
а Стивен, Виктория и Грегори - в детской со своей гувернанткой, не поощрявшей
разговоры за столом.
Когда тарелки были наполнены, Хейли постучала вилкой по своему стакану,
требуя всеобщего внимания.
- Прежде чем мы приступим к еде, я хочу сообщить: в течение ближайших двух
недель мы будем иметь удовольствие
разделять общество мистера Барретсона...
- Значит, он сможет прийти ко мне на чаепитие? - пискнула Келли, и личико ее
озарила надежда.
- А нам можно и дальше ухаживать за Периклом? - спросил Натан.
- Может, нам позволят поездить на нем? - раздался взволнованный голос Эндрю.
- Это зависит от мистера Барретсона, - сказала Хейли, подняла стакан с сидром
и обратила взгляд на Стивена,
сидевшего справа от нее. - Мы рады, что вы присоединились к нам, мистер
Барретсон. Предлагаю выпить за ваше полное и
скорое выздоровление.
- Благодарю вас, - сказал Стивен, по очереди обводя глазами всех
присутствующих и удивляясь, почему в горле у него
застрял комок.
- Чья очередь произнести молитву перед обедом, Хейли? - спросила Памела,
когда вновь все стихло.
- Кажется, сегодня очередь Келли, - ответила Хейли, улыбаясь младшей
сестренке, сидевшей рядом со Стивеном.
Девочка протянула ему руку. Он непонимающим взглядом смотрел на маленькую
ладошку.
- Мы держимся за руки, когда молимся за обедом, - торжественно проговорила
Келли.
Стивен окаменел. Проклятие! Неужели эти люди то и дело прикасаются друг к
другу? Девочка, судя по всему,
почувствовала его колебание, потому что прошептала:
- Не бойтесь, мистер Барретсон. Я не стану держать вас крепко, как Уинстон.
Стивен взял ее за руку и в тот же момент почувствовал, как к другой его руке
тоже осторожно прикасаются.
Обернувшись, он увидел улыбающуюся Хейли.
- Благодарим Тебя, Господи, за то, что Ты послал нам эту трапезу и даровал
нам следующий день, - сказала Келли
тонким детским голоском. - Прошу Тебя, благослови Хейли, Памелу, Эндрю, Натана,
тетю Оливию, Гримзли, Уинстона и
Пьера. И пожалуйста, благослови мистера Барретсона, потому что сейчас он член
нашей семьи. Аминь.
Все хором повторили "аминь" и принялись за еду.
- Хорошая молитва, Келли, - сказала Хейли с улыбкой.
- Спасибо. - Келли взглянула на Стивена; ее глаза цвета морской волны были
точной копией глаз старшей сестры. - А
куда делись ваши волосы?
Стивен подавил усмешку.
- Я их сбрил, потому что они кололись. Девочка кивнула.
- А у папы на лице росли волосы. Я не знаю, кололи они его или нет, но когда
он меня целовал, мне было колко.
Стивен не знал, что на это отвечать. Как вообще разговаривать с ребенком?
Особенно с ребенком, который говорит о
своем умершем отце. Он проникся сочувствием к этой малышке, которую никогда уже
не поцелует ее папа.
Келли сунула в рот вилку и придвинулась к Стивену.
- А когда Хейли меня целует, она совсем не колется, - сообщила она тихонько.
- Она тоже бреется?
Прежде чем Стивен успел придумать, что на это отвечать, в разговор вмешалась
Хейли.
- Рассказывайте, что вы делали сегодня в городе, - обратилась она ко всем
разом.
Ответы посыпались со всех сторон, и Стивен никак не мог поддерживать
разговор, порхавший по всей комнате. Неужели
в обычных домах всегда так ведут себя за столом?
Эндрю рассказывал, прорываясь сквозь монолог Натана, о том, как они побывали
в книжной лавке. Памела описала свой
визит к портнихе, а Келли взволнованно поведала о сладостях, которые съела по
дороге домой.
- А вы что скажете, тетя Оливия? - спросила Хейли, слегка повысив голос.
- Ну да, дорогая, от картофеля я не откажусь, - сообщила тетя Оливия с
лучезарной улыбкой на устах. Хейли
усмехнулась и послала ей через стол блюдо с картофелем.
- Тетя Оливия ходила со мной к портнихе, - сообщила Памела.
Тетя Оливия обернулась к Стивену.
- Выглядите вы гораздо лучше, мистер Барретсон, - сказала она, кротко
улыбнувшись.
Прежде чем Стивен успел промолвить еще хоть слово, дверь распахнулась и на
пороге появился темноволосый мужчина в
белом фартуке. Похоже, он был в ярости.
- Sacrebleu! - негодовал он. - Ваша кэт должен уходить! Я не могу стряпать,
когда у меня под ноги вертеться
животное!
Указательным пальцем он ткнул в Хейли.
- Мадемуазель Хейли, кухня есть бойня. Если вы не избавится от это животное,
Пьер избавится от него. В любом случае
животное исчезать! - После этой устрашающей угрозы человечек крутанулся вокруг
себя и вышел из комнаты.
Изумлению Стивена не было предела. Он и представить себе не мог, что слуга
может так разговаривать с господами.
- Мы уже рассказывали вам о нашем поваре, Пьере? - спросила Хейли, пытаясь
подавить усмешку.
- Келли упоминала о нем, но я не имел... э-э... удовольствия встречаться с
ним... Он тоже будет обедать с нами?
- Мы были бы этому очень рады, - ответила Хейли, - но это случается лишь
время от времени. Он говорит, что наше
слишком вольное поведение за столом вызывает у него несварение желудка. - Она
лукаво взглянула на братьев.
Стивен в душе согласился с Пьером.
- О какой кошке шла речь?
- У нас есть полосатая киска по имени Берта. Самое любимое ее место в доме -
кухня. К сожалению, она любит
поозорничать. Пьер несколько раз в неделю грозится "изжарить кэт на сковорода".
Стивен бросил быстрый взгляд на свою тарелку и с облегчением вздохнул. Это
явно говядина. Слава Богу.
- Не беспокойтесь, мистер Барретсон, - сказала Келли, прикасаясь к его
рукаву. - На самом деле Пьер любит Берту.
Он никогда ее не изжарит.
- Приятно слышать, - отозвался Стивен, - и мне, и Берте.
Все дружно рассмеялись, и трапеза возобновилась. Стивен отвечал на вопросы,
но в основном молчал, прислушиваясь к
общему разговору. Ему казалось, что застолье напоминает большой диспут. К концу
трапезы голова его гудела от
непрерывного шума.
- Вы хорошо себя чувствуете, мистер Барретсон? - спросила Хейли. - Вы бледны.
- У меня, кажется, немного болит голова, - признался Стивен.
- Хотите, я приготовлю вам питье?
- Нет, благодарю. Пойду прилягу. - Он встал и поклонился. - Спасибо за обед.
Хейли улыбнулась:
- Приятного отдыха, мистер Барретсон.
Придя к себе, Стивен снял сапоги и бросился на кровать. Несмотря на
усталость, он не мог уснуть. Когда он закрывал
глаза, перед ним возникала улыбающаяся молодая женщина с каштановыми локонами и
глазами цвета морской волны...
Когда же Стивен вспоминал о ее губах, он чувствовал, что пульс его учащается.
Маркиз вздохнул и посмотрел на часы. Всего девять. Проклятие! Ночь будет
долгой.
В тот же вечер Хейли осторожно спустилась по лестнице. Зажечь свечу она не
рискнула, пока не закрыла за собой дверь в
отцовский кабинет. Когда комнату залил мягкий свет, Хейли села на стул, стоявший
у письменного стола. Она и сама не
знала, какую комнату любит больше - библиотеку или кабинет. Все личные вещи ее
отца находились на тех же местах, где
он их оставил. Хейли улыбнулась - ей вдруг показалось, что комната наполнилась
запахом табака и свежим морским
ветром. Но кое-что в кабинете все-таки изменилось... На стене висели рисунки
Келли, а в огромном столе теперь хранились
не только бумаги Триппа Олбрайта, но и тайны его дочери. Хейли вздохнула и
помассировала пальцами виски. О Господи,
как она устала! Больше всего на свете ей хотелось улечься в постель и заснуть.
Но сначала придется поработать... "Работу я
люблю - и ненавижу", - подумала Хейли, приготовив письменные принадлежности. Не
будь Хейли такой усталой, она
посмеялась бы над собой. Потому что с удовольствием писала свои рассказы! Она
сочиняла истории о приключениях
капитана Хейдона Миллза, и это занятие казалось ей весьма достойным. К тому же
оно приносило подлинное
удовлетворение - и кое-какой доход. К сожалению, Хейли приходилось лгать своим
близким, и это ее очень угнетало. Но
она не имела права рисковать. Если бы кто-нибудь узнал, что автором морских
рассказов является женщина, Хейли лишилась
бы своего единственного заработка. Она прекрасно понимала: без ее денег
семейство не проживет, поэтому ей придется лгать
и в дальнейшем. Только мистер Тимоти, издатель, знал о том, что X. Трипп - это
Хейли Олбрайт, и он требовал, чтобы она
молчала. Мистер Тимоти не желал рисковать - ведь рассказы о приключениях
капитана Хейдона Миллза пользовались
огромным успехом и давали значительную прибыль. Хейли писала, не отрываясь, часа
два. Погружаясь в мир, который
творила сама, она даже забывала об усталости. Закончив очередной рассказ, Хейли
убрала рукопись в ящик стола и задула
свечу. Потом подошла к французскому окну и посмотрела на ночное небо. Открыв
французское окно, девушка вышла в сад.
Она шла, наслаждаясь ночной прохладой, и чувствовала, что в душе воцаряется
покой. Она любила этот сад. Много лет назад
его разбила ее мать, и они проводили здесь долгие часы, с любовью ухаживая за
цветами. Подойдя к своей любимой скамье,
она села. Посмотрев на дом, тихонько вздохнула. Уже давно следовало починить
крышу. И вообще содержать такой большой
дом, как Олбрайт-Коттедж, очень непросто. Хотя несколько комнат были заперты, на
Закладка в соц.сетях
