Абзац: Найповніший		URL: https://lib.co.ua/old/fantasy/sokolovs/sokolovs.jsp

 Александр Соколов 	Крик ястреба 	Ланка 			 Крик ястреба
 	В экспедицию на планету ПЗК-616, что вращается вокруг одного из гигантских белых солнц в созвездии Стрельца, Василько попал совершенно неожиданно для себя. Это папочка постарался. Взял его с собой, - "в качестве бесплатного приложения к прочему бесполезному имуществу". Вообще-то,
 Правила не очень одобряют появления в Дальнем Космосе детей младше двенадцати лет. А таких беспокойных и непоседливых, как Василько,
 - тем более. Но видимо, папа этим летом решил вплотную заняться его воспитанием. После того случая в церкви. А где лучше всего упражняться в педагогике, как не в полевых условиях? И любимая работа рядом, и "объект воспитания" в пределах досягаемости. 	Во всяком случае, так почему-то искренне считал сам Владимир Вячеславович.
 	- Тебе даже повезло, - уверял он насупленного наследника. - Вернешься,
 все друзья тебе завидовать станут. Ты только представь, какой там открывается простор для твоей жаждущей приключений души. Планета - просто рай для настоящего исследователя. Уникальные биохимические реакции...
 Температурные колебания - от сорокаградусной жары днем, до лютого мороза ночью. Сила тяжести - вдвое выше земной. Не полетаешь. К тому же, возможны пылевые бури. Чем тебе не приключение? И главное - идеальная углекислая атмосфера. Настоящее раздолье для твоего Листика! И прекрасная возможность проверить его способности. 	Василько в ответ каменно молчал. Зато, услышав последние слова, заскандалил Листик. 	- Да зачем оно мне, это раздолье?! У всех каникулы, как каникулы, а мне работать без выходных, кислород добывать? В лес хочу! 	- Между прочим, в храме вы были вместе. И там ты почему-то не возмущался, - напомнил ему Владимир Вячеславович. 	Как ведущий планетолог экспедиции (и как озабоченный отец, тоже), папочка говорил очень убедительно. Во всех отношениях. Но в том-то и дело, что Василько был с ним категорически не согласен. 	Он бы с громадным удовольствием остался на Земле! 	В самом деле, не видел он разве других планет? Бывал уже Василько и на Венере, и на Проксиме-2. Со школьной экскурсией. Там, между прочим, тоже "температурные колебания", и углекислый газ вместо нормального воздуха. И кстати, Листик поглощал тот газ с удовольствием!.. Какие еще нужны испытания? 	О Луне и говорить нечего. Туда рейсовые шары летают каждый час. 	А что касается всяких там "преодолений трудностей", и тому подобных испытаний, на что намекает папа, то он просто не знает какие приключения они с Атроком устраивали прошлым летом в "Мамонтенке"! 	Взять хотя бы их восхождение на Орлиную скалу, считавшуюся неприступной...
 	Они заранее договорились не взлетать ни при каких условиях. 	- Так каждый бездельник подняться сможет! - горячо убеждал друга Василько. - А ты ножками попробуй, безо всего, тогда будет по-настоящему!
 	- А если загремим? - спросил Атрок, недоверчиво изучая высоченную, неодолимую на вид, скалу. 	- Подумаешь! Было бы откуда, - самоуверенно ответил Василько. 	Сначала подъем был не очень трудным. Но затем... Гранитный склон сделался совсем отвесным. Василько два раза срывался, ободрал руки, цепляясь за острые выступы... А в самом опасном месте, уже почти у вершины, Васильку на голову спикировала какая-то большая рассерженная птица. Вцепилась в волосы, чуть клювом не долбанула... Василько тогда в самом деле едва вниз не загремел. Перепугался. Ведь в случае чего, и взлететь бы не успел! 	От взбесившейся птицы он кое-как отбился. Затем Атрок, ловко извернувшись на узком выступе, стащил со спины лук (он с ним никогда не расстается!), наложил стрелу... Когда выстрелил - покачнулся и отчаянно замахал руками. Белый стал, как снег. В птицу он не попал, но, видимо, стрела ей пришлась не по вкусу. Нежданный агрессор улетел. 	- Ты зачем стрелял? - спросил Василько, когда чуточку пришел в себя. - Попасть ведь мог. А вдруг у нее там птенцы? 	- Ты что, очумел с перепугу? - огрызнулся Атрок. - Какие птенцы? Это же тот подлый ястреб! Я уверен. Помнишь, который Серого искалечил? 	Василько помнил. 	- Ну его совсем, это восхождение. Полетели наверх, - предложил Атрок.
 Оттолкнувшись от скалы, он рыбкой скользнул к близкой уже вершине...
 	Ни этой, ни многих других подобных историй папа не знал. Зато уж о зимнем-то приключении с акулами все знают! Алена не выдержала, растрезвонила. Это было в подводном городе "Морская звезда". В южном полушарии,
 где живет теперь сестрица Аленушка. Вернее, не в самом городе, а поблизости. На Василька и его друга Ссс'уит'ца напала целая стая голодных акул. Пообедать им, видите ли, захотелось! Да только ничего у них не вышло. Надо было видеть это зрелище! Ссс'уит'ц расшвыривал этих бродяг одним движением плавника! Василько тоже разок приложился пяткой к тупорылой гадине. А потом решил, что пора хорошенько проучить морских разбойников. Показал им "стрельбу глазами"... Всю эту компанию тут же как ветром сдуло. Наверно, удирали без оглядки до самой Антарктиды! 	Вот так это было в действительности! Василько, можно сказать, применил средство самообороны. А послушать Алену, так он же и виноват оказался во всем! Даже заступничество Ссс'уит'ца не помогло. 	- Я уверена, - заявила сестрица, - я даже более чем уверена, - повторила она, - что ты сам сначала раздразнил несчастных рыб, довел их до бешенства, а потом и избил их запрещенным оружием! 	В общем, было дело! 	Короче говоря, инопланетная экзотика Василька ни капельки не интересовала.
 Тем более, что станет он делать на какой-то пустой планете? Вот если бы там нашлись разумные обитатели, с которыми стоило подружиться,
 тогда дело другое. Вроде земных дельфинов, или тзарков с Рунха. Или просто кто-нибудь живой, с кем можно найти общий язык. 	Василько так и сказал отцу. А тот почему-то обиделся. 	- Выходит, нормальное человеческое общество тебя уже не устраивает? Важнейшие научные исследования, которые откроют перед людьми новые горизонты развития, для тебя - пустой звук? Ну, спасибо! Не ожидал, Но, так или иначе, а помочь я тебе ни чем не могу. Поехать все-таки придется. В конце концов, ты сам во всем виноват. 	Ну, виноват, или не виноват, это не важно. Важно, что не придется снова побывать в "Мамонтенке"! 	"Мамонтенок" - это летняя детская база в отрогах среднего Прикаменья.
 Туда многие мечтают попасть. Там громадная пещера в скале над рекой, и в ней, в древние времена, жили первобытные охотники на мамонтов. В одной из ее галерей даже сохранились разные наскальные рисунки. Мамонты там, олени, люди с копьями. Смотришь на них, и представляешь, как люди жили в те далекие времена. Без Листиков, и вообще... А один мамонтенок - нарисованный - он совсем, как живой. Смотрит на тебя со стены, и улыбается веселыми глазами. Кажется, вот-вот оживет совсем, и протянет хобот для знакомства. Он - самый лучший. Из-за него и пещера так называется, и база. 	Василько жил здесь два лета, и ничуть не жалеет. Здесь хорошо. Нет поблизости надоедливых взрослых... Можно вволю загорать, купаться в неглубокой речке Каменке, вести настоящую первобытную жизнь. Добывать еду, охотясь с луком и стрелами. До глубокой ночи засиживаться вокруг костра у входа в пещеру, рассказывать и слушать всякие страшные истории...
 В такие моменты непременно покажется, что вот-вот возникнет из темноты ужасный зверюга с огромными клыками. Какие водились в доисторические времена. Зарычит, бросится... Вон, уже чьи-то хищные глаза горят неподалеку! Наблюдают. Вдруг, в самом деле... И не лучше ли на всякий случай отойти подальше, в глубь пещеры? Или взять крепкую палку...
 	Наверно, само это место внушало подобные мысли. Или сами они жили здесь с тех времен, когда в пещере обитали еще те, настоящие древние охотники. Иначе откуда?.. 	Страшных зверей Василько встречал не раз. Днем, конечно. Ночью попробуй!
 И то от одной чересчур бдительной мамаши-медведицы пришлось спасаться по воздуху. А что он ей сделал? Только поиграть хотел с малышами. Интересно ведь!.. Зато с серым разбойником Уарром они несколько
 раз очень вежливо поговорили. На безопасном для обоих расстоянии. Вообще такие встречи не очень опасны, если никто в это время не занят охотой. Тогда, - действительно... А так - подходи смело, и говори, о чем хочешь. 	Один такой разговор Василько запомнил. 	Он увлекся в лесу "охотой" за земляникой, и позабыл, что нужно быть осторожным. И вздрогнул от неожиданности, когда его окликнули по-волчьи. Поспешно оглянулся и вздрогнул еще сильнее. Рядом, в двух шагах, стоял Уарр, и демонстративно облизывался. Потом, по-собачьи, дружелюбно шевельнул серым "поленом". 	- Не бойся, не съем, - оскалился он. - Давно бы мог, случись нужда. 	- Я не боюсь, - сдержанно сказал Василько. Он, как и каждый мальчишка, свободно владел лесной речью. 	- Ты смелый, - согласился волк. - А я сытый. Попадись ты мне зимой, тогда бы... - Он вновь облизнулся. - А сейчас есть вещи и повкусней. 	- Зимой ты меня так просто не застигнешь. 	- Тоже верно. Ладно, речь не об этом. Разговор будет, как у братьев-волков - откровенный. Есть вещи, которые вы, люди, должны знать. 	- Я слушаю, - оживился Василько, польщенный доверием зверя. 	- В лесу объявился чужой, смущает лесной народ. Лес, говорит, волчий,
 а все остальные в нем пришельцы. Нашу законную дичь едят. Нужно выгнать их, и самим стать хозяевами леса. А не уйдут - перебить. 	- Это кто говорит?! - удивился (и встревожился) Василько. С опасливой настороженностью покосился на Уарра. Таких странных речей слышать ему еще не доводилось. 	- Есть тут одна... Птичка залетная, - ответил волк. 	- А вы?.. - с замиранием в голосе спросил мальчик. 	- Не бойся, мы ее прогнали. Лес и без того наш. А с "остальными" наши охотничьи тропы пока что не пересекаются. Дичи хватает на всех. Но вы имейте в виду... 	Такой вот вышел разговор. 	А назавтра побледневший от волнения Атрок принес в пещеру окровавленного волчонка с пробитой головой. 	- Кто-то Уарра убил! И всех волчат его... - сказал он, чуть не плача.
 - Вот, смотрите, - Атрок показал зажатый в кулаке пучок пестрых перьев. - Уарр его все же тяпнул напоследок. 	- Это ястреб! Большой... - жалобно пролаял волчонок. 	Волчонок выжил. А ястреба-убийцу в лесу больше не видели. Правда, Атрок утверждал, что именно он напал тогда на Василька... 	Конечно, когда вспоминаешь "Мамонтенка", в памяти всплывает не только такое. Много там было и по-настоящему хороших, безоблачных дней, безо всяких намеков на какие-то огорчения или неприятности. А чаще всего Василько вспоминает Большой Праздник Огня, что был в конце лета, перед закрытием. Такое не забывается! Василько даже к этому дню специально стихи сочинил. Те самые, про Мамонтенка! 	"Мне Мамонтенок улыбнется, 	И песню новую споет..." 	Есть там такие строчки. Это про то, как будет здорово вернуться туда опять. На будущее лето. 	Да только не пришлось вернуться. И все из-за этих стихов! 	А интересно, узнает его Серый, когда они, наконец, встретятся? Он, наверное, стал уже настоящим серым охотником, каким был его отец. Поди и забыл, кто кормил его с рук в розовом детстве. Атрок обещал, что обязательно напишет подробно обо всех делах, какие случатся в "Мамонтенке".
 	В экспедицию напишет. 	Василько знал заранее, что все лето, все то время, пока будет находиться на этой безлюдной, заброшенной планете, он станет отчаянно, безнадежно скучать. Скучать по "Мамонтенку". По верному другу Атроку. По родному городу. В конце концов, если он наказан, и в "Мамонтенка" ехать нельзя, то ведь можно было остаться и дома, в городе (Атрок бы тогда тоже остался!). Хоть на все лето! Потому что какое место на свете (кроме "Мамонтенка, конечно) может быть лучше этого зеленого и солнечного города, где Василько прожил все свои почти одиннадцать лет? 	Города, который назван его именем... 	Васильков-Угорский! Вот как называется город. 	Васильков - это понятно. А Угорский - потому, что стоит он в самом сердце Каменного Полоза, меж высоких лесистых гор. А может, потому еще, что раньше здесь жило племя, говорившее на языке, сходном с мадьярским. Василько не знает точно. 	Конечно, назван так город не в его честь, а по имени древнего князя,
 собирателя государства. Но ведь это не только княжеское имя, а и его, Василька, тоже. Значит, и город - его. Он здесь живет. К тому же, князь тот давным-давно уже умер, а Василько даже и не собирается. 	Город маленький, и очень древний. Его еще Суздальские ратники срубили,
 когда утверждали рубежи по Камню. Его тихие пыльные улочки со скрипучими деревянными мостками, и потемневшими от дождей невысокими заборами, каждое лето утопают в буйной зелени березок и рябин. А над Васильковым домом возвышается настоящий красавец кедр! Уютный двухэтажный дом, в котором Василько живет с мамой, папой, и младшим братишкой
 Олегом (ранее жила еще Алена, но она давно уже переехала к своим медузам, только в гости заглядывает; а Сергей и вовсе не в счет!), дом этот тоже сделан из дерева. Просторный, с широким крыльцом, на котором удобно затевать всякие веселые игры, и с шестиугольной шатровой башенкой на крыше. Открытой солнцу и всем ветрам! Это в ней находится Василькова комната. Ведь оттуда полгорода можно увидеть! А так здорово, встав рано утром, когда все еще спят, открыть потихоньку окно, и, окунувшись в напоенный свежестью воздух, умчаться навстречу солнцу! 	А флюгер на шпиле башенки они с Атроком переделали. Вместо надоевшего красного петушка укрепили длинную серебристую стрелу, как на Башне Всех Ветров. И еще - как на той картине... 	Из древностей в городе сохранился кусок оборонительного вала над речкой Шатункой, бывший воеводский терем, где теперь городской музей, и белокаменный храм в центре города, на самой горе. 	С крутого вала, местами заросшего черемухой и шиповником, Василько и Атрок любят кататься зимой на санках и на лыжах. А летом там можно устраивать шумные сражения, наподобие старинных, с деревянными мечами и стрелами. Или другие важные летние дела... 	В музей они тоже заходят часто. Там есть множество всяких интересных вещей. Вроде скелета саблезубого тигра, на которого охотились первобытные охотники, или доспехов средневекового воина-листоносца. Или самой настоящей ступы сказочной Бабы-Яги. 	И еще в музее висят картины Васильковой мамы. 	Мама у Василька - художник. Говорят, очень хороший. У нее были даже выставки во Владимире и в Орлеане. А изображение ее "Солнечного ветра" есть даже в Главной Галерее планеты Рунх, среди лучших картин Земли! 	Но ту картину, которую Василько считает самой лучшей, никогда не возили ни на какие выставки. И в музее ее нет. 	Она висит на стене в Васильковой башенке. 	На картине - бескрайнее поле с высокими цветущими травами. И веселое летнее солнце, от которого, когда смотришь на картину, всегда становится теплее на душе. И синее, чистое небо. 	Правда, есть там и мрачное, неприветливое пятно. Черная туча, похожая на сказочного дракона, которая вот-вот, кажется, наползет на солнце, и проглотит его! И от этого делается уже тревожно... А тут еще холодный ветер, пригибающий траву к земле. Кажется, еще немножко, и случится что-то ужасное! 	Но не зря возник среди травы низкорослый степной конь с длинной мохнатой гривой! Встал на дыбы встречь ветру. На нем - смелый всадник в кольчуге и богатырском шлеме с меховой опушкой. С тугим луком во вскинутой руке. Настоящий половецкий витязь! Наложил на тетиву огнеперую стрелу с серебряным наконечником, целится в злое облако! 	И не важно, что всадник - мальчишка. По возрасту - не старше Василька. Зато у него сильная рука, и смелый, прицельный взгляд!.. Длинные волосы выбились из-под мохнатого шлема, пылают на ветру желтым факелом. Он не промахнется! 	Каждый, кто видел "Стрелка", сразу узнавал, кто тут нарисован. И сам Атрок говорит, что получилось очень похоже. И что картина - просто замечательная. 	- Правда, коня у меня такого нет... - вздыхал он. - Ну, ничего. Вот поеду с папой в степь на раскопки, будет там у меня свой конь. 	Борис Глебович, Атроков папа, картину тоже одобрил. Долго смотрел на нее в первый раз, а потом сказал: 	- Очень похоже. 	Серьезно так сказал. А потом добавил совсем уж непонятно: 	- Вы даже сами не представляете, как похоже... А кстати, откуда вы взяли этот сюжет? - спросил он маму. 	Мама тогда засмеялась. 	- Даже не знаю. Кажется, мне это приснилось. Солнце, туча... И всадник. Захотелось нарисовать. А ваш Атрок лучше всего подошел к этой картине... 	Отец у Атрока - археолог. По словам Василькова папы, он просто жить не может без своих половецких древностей. Потому и сына назвал таким историческим именем. 	Лук, такой же, как на картине, висит у Бориса Глебовича в кабинете. И еще колчан с тремя огнеперыми стрелами. Их Борису Глебовичу подарили друзья в тот день, когда родился Атрок. Он сам об этом рассказывал. А лук этот Атрок и Василько брали несколько раз для игры в охотников... 	Единственный, кто неодобрительно относится к маминым картинам, это Сергей. Говорит, что от них пахнет язычеством... Он мамин брат, двоюродный. А еще, "по совместительству", священник в местном храме. В том самом, старинном. Более глупого занятия, по мнению Василька, даже придумать невозможно! Он так и заявил однажды дядюшке... 	Вообще, на этой религиозной почве у них с Сергеем постоянные споры. Василько никак понять не может, как люди могут верить в какого-то бога, и в "прочую ерунду". С таких своих позиций он и атаковал "любимого дядюшку" в тот памятный майский день. 	- Ладно, в древности люди верили в богов и во всяких святых... Так это же по неграмотности! Но сейчас-то, в век дальнего космоса! Это недоразумение какое-то! - горячился Василько. 	- Эх, юноша! - рокотал добродушным баском Сергей, снисходительно улыбаясь в русую бородку. - Это в тебе детский максимализм бродит. Вот подрастешь, сам во всем разберешься. Тогда другое скажешь. Я ведь и сам был в твои годы таким непримиримым... Заблуждался. А Вера, она... Умные люди испокон веков верили. И нам не грех. 	- А Листики? А дельфины?! У них ведь никакого бога нет! 	- Точно, нет! - пискнул Листик. 	- Помолчал бы лучше, почка нераскрывшаяся! - сердито донеслось с сергеева запястья. 	Дядюшка продолжал посмеиваться. 	- Ну, так что же... Пути Господни неисповедимы, как и дела его. Все в руках Божьих. Безбожных Листиков еще в кои веки обнаружили по промыслу Его, а Вере сие нимало не повредило. Наоборот даже. Людям без Бога нельзя. 	- Все равно никакого бога нет! - упрямо заявил Василько. 	- Да. Нет Бога... - хохотнул Сергей. - А человек произошел от обезьяны!.. Слышали мы уже эти басенки. А вот ты мне ответь, чему вас в школе учат с самого первого урока? И что в основу Закона положено? Где его Камень Краеугольный? Ну-ка, скажи! 	- Что заложено?.. Ну, это... - поскучнел Василько. Он почувствовал себя, как полководец, за пять минут до победы получивший предательский удар в спину. 	Глядя себе под ноги, он с неохотой прочитал знакомые наизусть слова:
 	- "Помни, каждый живущий, что в Мире ты не один. Так будь же братом и другом всякой твари земной. Умей соизмерять с этим все свои деяния и помыслы... Свято храни землю родную от недруга, но не обращай меча на братия свои..." 	- Вот, - сказал он, когда закончил, не глядя на усмехающегося дядюшку.
 	- Все правильно, - пробасил тот. - Вижу, "Заветы" ты знаешь. А скажи, кто даровал нам их? Кто, как не ангел Господен на поле Липицком? 	- Это легенда! - быстро возразил Василько. 	- Не легенда, а неоспоримейший факт! Тысячи людей сие видели. А кто видел твою обезьяну?.. Молчишь? Вот, то-то же. Факты, милый мой, упрямая вещь. 	Обычно после таких споров, давно привычных, и заканчивавшихся почти всегда одинаково, Василько целый день ходил сердитый. Кому приятно, когда тебя, раз за разом, как неразумного котенка в молоко, тычут носом в "факты", да еще и посмеиваются при этом?! Но сдаваться Василько не собирался. Он был убежден в своей окончательной правоте. 	Не сдался он и на этот раз. 	- Я мог бы припечатать тебя на обе лопатки! - дерзко заявил он улыбающемуся Сергею. - Такую кучу фактов выложить, что сам поймешь, что заблуждаешься. Жалко только время тратить... К тому же сейчас мне некогда. Но в следующий раз... 	Сказав это, Василько независимо пожал плечами, и, поспешно покинув дядюшку, отправился по своим делам. 	- Ну, ну, беги. Ты ведь у нас человек занятой... - с нескрываемой иронией бросил ему вслед Сергей. - Басурману твоему привет! 	Все-то он знает!.. 	Все, да не все! 	К Атроку Василько явился злой и веселый одновременно. 	- Опять с Сережей поцапался, - догадался "басурман". 	- Поцапался! - победно заявил Василько. - Я его поймал! Смотри. 	Он приподнял подол рубашки, выдернул из-под резинки шортиков плоскую
 кассету с говорящими пластинками. Достал крайнюю. Провел по ней ладонью. Послышался громыхающий бас Сергея. 	- Нет бога..., а человек произошел от обезьяны... Факты - упрямая вещь! 	- Слышал? - ухмыльнулся Василько. - Сам признался. Теперь он у меня попляшет. 	- Сомнительно что-то, - недоверчиво ответил Атрок. - Ты в прошлый раз тоже говорил, а ничего не вышло. Зачем тебе эта запись? 	- А вот посмотришь! Я знаешь что придумал? Если пробраться ночью в церковь, и поменять пластинки, тогда будет дело! Тогда все услышат! 	Атрок подумал одну секундочку. 	- Да уж, будет тогда... - скептически произнес он. - Попадет кое-кому... 	- Подумаешь! - беспечно ответил Василько. - Да никто и не узнает. Это Сергею попадет. От начальства. 	- Ну и что? Что ты этим докажешь? 	- А вот посмотришь что! 	- Не нравится мне это, - продолжал сомневаться Атрок. 	- Ну, и пожалуйста! - обиделся Василько. - Могу и один пойти! 	- Да нет, я с тобой, если ты хочешь, - поспешно согласился Атрок. - Чтобы вместе. Только... 	- Значит все. Сбор в полночь, у Башни! 	Между прочим, бывать в храме Василько любил. Потому что - красиво! Умели же строить древние. Снаружи - высокие белокаменные стены, украшенные причудливой резьбой. А над ними - три стройных купола с золочеными маковками. Внутри же храма - тоже лепные фигурки, фрески по стенам. Пол выложен разноцветной мозаикой. Птицы там, звери всякие. Сценки из божественных книг. Красота, одним словом! И когда колокола звонят - заслушаешься. Словно чудесная песня плывет над городом! 	Так вот. В храме, над самыми "царскими вратами", висит большая икона в тяжелой золоченой раме. Самая главная здесь. На ней ангел в виде красивого "отрока" с крылышками и в белом балахоне, вручает свиток с "Заветами" князю Константину. Еще в раму вставлена говорящая пластина, которая в нужный момент оживала, и торжественный голос возглашал "волю Господню". 	Вот эту-то пластинку и замыслил Василько подменить своей. 	Все случилось быстро и без помех. Ночью они с Атроком проникли в храм, как и было задумано. Двери здесь никогда не запирали, как и везде.
 В пустой церкви было темно, и даже чуточку страшновато. Васильку показалось даже, что нарисованные лики смотрят со стен на него с осуждением. Словно догадываются, зачем он сюда пришел. Но это только казалось.
 Сами стены были едва различимы в ночном мраке. А фрески на них лишь угадывались по памяти. 	Ощупью пробрались друзья к "царским вратам". Василько подпрыгнул, завис перед иконой. Нащупал в специальном углублении на раме говорящую пластинку. Вытащил ее, торопливо запихал в зажатую в руке кассету. Так же, на ощупь, вставил на место прежней свою. 	Вот и все дела. 	На место преступления мальчики вернулись рано утром, когда началось воскресное богослужение. Растворились в многочисленной толпе прихожан и стали ждать. Василько дрожал в предвкушении сладкой мести. 	Сергей, не чуя надвигавшейся беды, уверенно вел проповедь: 	- И возгласил ангел Господен: "Да не поднимете меча на братию!" И опустились мечи, и обнялись люди, и бысть ликованию великому! И даровал посланец Всевышнего слова Заветные. Внемлите им, люди! 	На мгновение Васильку стало страшно. Он пихнул локтем стоявшего рядом Атрока: 	- Сейчас начнется! 	И началось. 	Сергей величественным жестом поднял вверх руки. Василько застыл в нетерпеливо-тревожном ожидании. 	Говорящая пластинка ожила. И... И вместо строгих заповедных слов на прихожан полилось: 	- Горит прощальный наш костер. 	Мы с летним солнцем расстаемся! 	Василько тихо ойкнул. Толпа вокруг него недоуменно загудела. Сергей уронил на ногу массивный золотой крест и в изумлении воззрился на икону.
 	- Но мы опять сюда вернемся, 	Едва рога сыграют сбор! - старательно декламировал между тем звонкий мальчишеский голос. Очень знакомый голос! 	- Ой!.. - прошептал Атрок. - Это же ты! Твои стихи на летнем празднике!
 	"Точно! - растерянно подумал Василько. - Но как же так? Неужели я в темноте перепутал пластинки? И что теперь делать?!" 	- Вновь будет солнечный восход, 	И сердце радостно забьется... - заливалась пластинка. 	На Василька уже возмущенно оглядывались. Ведь тут было полно знакомых!
 	- Бежим! - в панике шепнул мальчик, и начал протискиваться к выходу.
 	Сзади гремел негодующий бас Сергея. 	Из церкви Васильку удалось скрыться. Но из дома, из города-то никуда не денешься! И не оправдаешься, не докажешь, что не виноват. Все улики налицо! 	Василько было попробовал, когда под вечер осмелился, наконец, явиться домой, да что толку? Разгневанный Сергей, явившийся сразу после службы, уже давно все рассказал родителям. 	Папа встретил Василька неласково. 	- Где ты изволил пропадать весь день? - сухо поинтересовался он. 	- На речке... - пробурчал Василько, исподлобья посматривая на сидевшего в кресле Сергея. 	- Еще одна подобная выходка, и можешь отправляться туда насовсем! 	Сергей не переставал возмущаться. 	- Только такому самовлюбленному эгоисту, и закоренелому безбожнику, как ты, мог прийти в голову такой дикий поступок! Подумать только, вложить в ангельские уста свои глупые, бездарные стишки! Рифмоплет! 	Еще Сережа заявил, что на месте Василькова папы подверг бы "этого нечестивца" самому суровому наказанию. Всерьез посоветовал даже применить одно из древних испытанных средств. Например, розги... Видимо, он не шутку разозлился. 	Василько сказал, что пусть только попробует! 	К счастью, вмешался папа, и сказал, что будет вполне достаточно, если Василько попросит прощения за свою выходку, а затем просидит неделю под домашним арестом. А летом, вместо любимого "Мамонтенка", отправится вместе с ним в очередную экспедицию. И будет там работать наравне со всеми. 	Просить прощения Василько не стал. Не потому, что не чувствовал себя виноватым. Просто все эти "извините" и "простите" постоянно застревают у него в горле, никак не могут вырваться наружу. Даже в таких случаях, когда в самом деле нужно... Такой уж у Василька характер. Вместо этого он героически высидел полных две недели "без улицы". Тем более, что явившийся на следующее утро Атрок заявил, что он тоже виноват, и добровольно вызвался разделить с Васильком участь затворника. А им, когда они вместе, любые неприятности пустяками кажутся! Со школьными заданиями "арестанты" неплохо справлялись и заочно, с помощью Листиков, а в свободное время играли в "джунгли", устраивали шахматные сражения, или просматривали интересные пластинки и читали любимые книги. Скучать было некогда. Василько и не заметил, как пролетели эти две недели. 	А вскоре за тем начались каникулы, и папа прозрачно намекнул, что пора укладываться... 	Язвительный Сергей подарил Васильку на прощание листок бумаги с написанными от руки "Заветами". 	- Читай почаще, отроче! - ухмыляясь, сказал он. 	Листок этот Василько сердито затолкал в кассету, между чистыми пластинками. И немедленно забыл о нем. 	Если папа рассчитывал, что на незнакомой планете, вдали от привычной обстановки, Василько станет вести себя, как тихий, послушный ребенок, то это было опасное заблуждение. Разумеется, Василько не баловался (ну, может быть, самую капельку!), не спорил со старшими (попробуй, поспорь!), не отлынивал от порученных ему дел. Зато в первый же день, в знак протеста против "родительского произвола", демонстративно скинул с ног пескоходы и отказался от термокостюма. Облачился в свои обычные летние шортики и рубашку. ("Подумаешь! Ночью в домике все равно не холодно. А днем... Чуть потеплее, чем на Земле, только и всего! Нам с Листиком не привыкать. Трудности, так трудности!") Под чересчур щедрым солнцем планеты, Василько в несколько дней покрылся темно-шоколадным загаром. Интересно, что Владимир Вячеславович не препятствовал ему проявлять подобную "инициативу". Считал, видимо, что Василько уже не маленький и сам знает, что делает. 	В полдень, когда каменистая почва планеты начинала раскаляться, без башмаков было все-таки неудобно. Но Василько быстро привык. И на ироничные замечания отца, что "пахнет жареным", демонстративно бодро насвистывал Суздальский марш. ("Подумаешь! Трудности, так трудности!") 	Не менее демонстративно совершал он и свои обязательные утренние полеты. Хотя и трудновато было при двойном тяготении. Даже взрослым это было не под силу. 	- Сломаешь ты себе шею! - сердился папа. 	- Ну уж и сломаю! Ты ведь знаешь, что я не могу без этого! 	Он в самом деле не мог без полетов. С того самого дня, как получил своего Листика. 	Этот радостный миг наступил, когда Васильку стукнуло семь лет. А готовиться к нему Василько начал еще за месяц до этого. Страшно переживал
 - вдруг не дадут? Говорят, раньше бывали такие случаи. И что тогда? Без Листика - какая жизнь?! 	Но когда его и еще двоих мальчиков, привели в Зеленую комнату, все страхи и волнения сразу подевались куда-то. Растаяли без следа, словно их и не было. А вопросы, которые им стали задавать экзаменаторы, оказались такими легкими и нестрашными! Даже удивительно было, почему спрашивают о том, что понятно каждому младенцу?! Например, кто главнее,
 люди или дельфины? (Василько ответил, что и те, и другие главные для себя и у себя дома.) Или зачем людям Листики? Будто сами не знают! Самые глупые вопросы, решил про себя Василько... Потом были еще древние Заповеди, и что означает каждая из них... Те же "Заветы"... В общем, много было вопросов. 	Впоследствии Василько узнал, когда стал чуточку старше, что из-за некоторых вопросов, какие ему задавали, из-за разного их понимания, люди в древности не раз воевали. Вот ненормальные! 	Наконец, Главный Экзаменатор обмотал вокруг Василькова запястья, рядом с солнечным накопителем, клейкую полоску браслета с Листиком. Прохладную, пахнущую дождем и лесом. Сказал на прощание: 	- Иди, малыш. Будь счастлив. 	Василько по сей день помнит, как кубарем скатился тогда с крыльца и завопил во все горло от переполнявшего его счастья. Еще бы! Ведь теперь,
 с Листиком, он мог все, что угодно! Мог узнать обо всем на свете!
 О чем распевают ветры в облаках... Чем недоволен ручей, бегущий к широкой речке... О чем разговаривают между собой звери и птицы! Он и сам будет говорить с ними! 	С Листиком можно запросто отправиться на Марсианскую станцию, или в подводный город, к старшей сестре Алене, которая уехала туда весной... Да мало ли! 	Конечно, он тогда уже понимал, что дружба с Листиком - это не только громадное счастье, но и большая ответственность. Ответственность за того, кто меньше тебя, и кто доверил тебе свою жизнь. За Листика ответственность!..
 Но ведь это же здорово! Разве не приятно сознавать, что ты уже не только первоклассник Василько, а настоящий человек, способный отвечать за судьбу других? Это просто замечательно! 	И кроме этого... Самое главное, что занимало Василька в тот жаркий июньский день! Теперь, вместе с Листиком, он сможет летать, словно птица! Без Листика тоже можно, только это у Василька пока плохо получается.
 Трепыхаешься в воздухе, как выпавший из гнезда птенец! А Василько давно мечтал о настоящем полете. Ему каждую ночь снился полет! 	Стояло солнечное лето. Василько отыскал в громадном городском саду самый укромный уголок. Лег животом в густую траву. Осторожно провел указательным пальцем по зеленой поверхности браслетика. 	- Ой-ой! Щекотно! - весело раздалось оттуда. 	Василько поспешно отдернул руку. 	- Приветики! - снова послышался звонкий мальчишеский голосок. Очень похожий на его собственный. - Это ты - мой Че-ло-век, да? 	- Ой! - задохнулся от восторга Василько. 	- Не "ой", а говори скорее, что будем делать? Куда пойдем? Я еще нигде не бывал, кроме нашего леса. Мне все интересно! Хочешь, я расскажу тебе, как белки воспитывают своих бельчат? 	- Хочу, конечно!.. Только давай сначала полетаем немножко? Мне знаешь, как хочется! Ты можешь? 	- Я все могу! 	Первого ощущения полета Васильку не забыть никогда! 	Он взлетел над травой... Затем сразу смело взмыл выше верхушек деревьев.
 Счастливо засмеялся, и, подгоняемый попутным ветерком, заскользил,
 раскинув руки, словно крылья, к высоченной игле Башни Всех Ветров. 	Это были неповторимые, чудесные мгновения! Подлетев к подножию Башни, Василько сделал вокруг нее крутой вираж, и затем, в радостном упоении, стал по спирали подниматься к ее верхушке. Все выше, и выше... 	На кончике башенного шпиля укреплена большая металлическая стрела. Указатель направления ветра. На нее весной и осенью любят садиться перелетные птицы. Чтобы отдохнуть немного, и лететь дальше. А в тот раз, вместо птиц на стреле сидел незнакомый желтоволосый мальчишка. С узкими глазами-смородинками, в яркой зеленой рубашке. Сидел, словно верхом на скамейке, болтал босыми загорелыми ногами и облизывал большой розовый леденец на палочке. 	Василько удивился. Он знал почти всех ребят в городе, а этого вот человека никогда не встречал раньше. 	- Ты кто? - с любопытством спросил он, зависая почти перед незнакомцем в воздухе. (И не переставая каждой жилкой ощущать праздничную радость полета!) 	- Я? Атрок! - весело отозвался мальчишка. - А я видел, как ты поднимался... Хочешь конфету? У меня еще есть. 	- Хочу! - охотно согласился Василько. Сел рядом с Атроком на стрелу.
 Незнакомец ему сразу понравился. Смелый такой... И не задирается, как некоторые мальчишки... И вообще... Вот бы с ним познакомиться поближе. Только как? Знакомится Василько так же, как извиняется... 	Все-таки надо попытаться! 	- Ты откуда взялся? Я тебя раньше не видел. 	- А мы только сегодня приехали. Из Булгара. Вот я и знакомлюсь. С городом, со всем. Отсюда далеко видно. 	Видно было отлично! 	Мальчики посмотрели друг на друга. Встретились глазами... И тогда...
 Это все-таки здорово, когда можно вот так, без слов, высказать все, о чем думаешь, на что надеешься... Чего не скажешь словами! В некоторых случаях - это просто незаменимая вещь! 	- А давай, покажу, где что есть интересного, - не отрывая взгляда, предложил Василько. - Я весь город как пять пальцев знаю! Полетели?.. У меня сегодня первый день с Листиком. Вот! - похвастался он. 	- У меня тоже... Месяц назад дали. 	- Между прочим, Листик у этого Че-ло-века очень зеленый! - донеслось с Васильковой руки. 	Мальчики засмеялись. 	- Ну что, полетели? 	- Вперед! 	Весь день они провели вместе. Вчетвером. И решили, что снова встретятся утром, на том же самом месте. 	Потом было еще очень много хороших дней! 	Однажды Атрок признался: 	- Знаешь, мне все время кажется, что я знал тебя еще до того, как мы встретились. 	- И мне тоже. Ведь это здорово, да? 	- Еще бы! 	Они даже поссориться всерьез не успели за эти годы. Ни разу! 	Планетологическая экспедиция работала на ПЗК-616 третий сезон. Изучала... Каждый камешек изучала, каждую пылинку! И конца этим изучениям не предвиделось. А Васильку хватило нескольких дней, чтобы установить, что нет тут для него ничего интересного. Ну совершенно ничего! Кругом только песок, да камни. Камни, да песок. Да еще постоянная, одуряющая жара! Только по утрам и бывало неплохо, пока солнце не взошло. Можно даже полетать немного! Хотя, конечно, настоящий закаленный человек - убеждал себя Василько - может вытерпеть и не такое! Но, в конце концов,
 все это "удовольствие" может и надоесть. Особенно, если нечего делать. Два раза в день Василько аккуратно менял пластинки на одной из точек наблюдения, которую доверил ему отец. А в остальное время слонялся по окрестностям. Мечтал встретить что-нибудь по-настоящему интересное. Хотя и знал уже очень хорошо, что ничего интересного встретить в этой пустыне абсолютно невозможно. 	В принципе невозможно! 	Василько скучал. 	Из-за этой самой скуки и случилась с ним очередная неприятность. 	Однажды, в поисках развлечений, Василько подкрался незаметно к молоденькой картографистке Ксении, и показал ей, как воют зимой голодные волки в лесах Прикаменья. 	Вроде бы, похоже получилось. 	А Ксения... Казалось бы, взрослый человек!.. Второй сезон в экспедиции.
 А завизжала, совсем как девчонка! Уронила пунктирный тюбик и разбила три готовые пластинки. Толя ее потом два часа валерьянкой отпаивал.
 	А виноватым в этих глупостях почему-то опять оказался Василько. Не он ведь истерику устраивал! 	Папа страшно рассердился. 	- Убирайся! Чтоб глаза мои тебя больше не видели! 	Василько решил обидеться. В самом деле, привозят человека в пустыню, от дома, от друзей, а потом, когда тот устраивает невинное развлечение, еще и ругаются! И это называется каникулы? 	- Ну и ладно! Ну и пожалуйста! 	Он оттолкнулся пятками от земли, ввинтился в горячий воздух и умчался прочь из лагеря. Не оглядываясь, не слушая протестующих криков отца. 	Летел он долго, пока не устал. И пока Листик не начал возмущаться: 	- В таком пекле я могу и не справиться! 	Тогда Василько пошел пешком. Куда глаза глядят. "Раз папа сказал так... Ну и пускай!" - вертелись в голове горькие мысли. Несколько раз настойчиво пискнул сигнал вызова, но Василько не реагировал. 	- Если станут нас искать, ты не отвечай! - попросил он Листика. - Пускай они помучаются! 	Предаваясь горестным размышлениям, Василько не заметил, как стемнело. Очнулся лишь тогда, когда Листик обеспокоено заметил: 	- Между прочим, становится прохладно. Мы можем не успеть вернуться домой к полуночи. И ветер усилился. Чувствуешь? 	И точно! Солнце уже совсем скрылось, вместо дневной жары стремительно надвигался ледяной холод... И это еще ничего. От холода спастись не трудно. Но ветер! Так и свистит в ушах! Поднял целые тучи пыли,
 гонит по земле мелкие камешки... Верный признак, что приближается пыльная буря! 	Василько поспешно послал тревожный вызов... В ответ - все тот же свист ветра, да треск атмосферных разрядов... Все! Теперь уже не свяжешься с лагерем, не попросишь, чтобы прислали шар. Да и куда? Василько огляделся... Вот это забрался он! В эти места он никогда раньше не попадал. Так далеко! И кажется, вообще здесь никто раньше не был. Совершенно неисследованный район! 	Лететь самому - тоже бесполезно. Это Василько понял сразу. Замерзнуть можно, да и ветер крепчает с каждой секундой. Вот-вот с ног сбивать начнет! Какие уж тут полеты? Костей не соберешь! "Вот это попался я!" - беспомощно подумал Василько. 	Нет, Василько вовсе не испугался! То есть, сначала, на какое-то мгновение ему, действительно, стало страшно, даже до ужаса! Но потом он быстро взял себя в руки. 	"Ведь ничего страшного не случилось! (Подумаешь!)" 	Конечно, оказаться в летней одежде на лютом морозе, далеко от жилья, штука не очень приятная. Но ведь для таких как раз случаев и существует накопитель! А в нем за день столько лучей набралось - хватит растопить небольшой ледник. А, значит, незачем и паниковать. Только бы найти какое-нибудь укрытие от ветра! 	И тут он снова испугался. По-настоящему! 	"Вот болван, отказался от термокостюма! - с тоской подумал мальчик. - С тобой, может, ничего и не случится, а Листик как же? Он ведь холода совсем не переносит!" 	- Кажется, придется тут ночевать... - виновато сказал он. - Ты как, сможешь вытерпеть? 	- Могу, конечно! - бодро ответил Листик. - Ты только открой накопитель посильней, тогда совсем как ясным днем. Буду принимать солнечные ванны! 	- Посильнее, наверное, не получится, - озабоченно ответил Василько. - Ночь длинная, солнца может не хватить. Тогда подрыгаемся... Никакие ванны потом не спасут. 	- Ну и ладно. Можно и чуть-чуть, - согласился Листик. - Ты не думай, я морозоустойчивый! Буду сопротивляться. 	Василько вздохнул. Если с Листиком что-нибудь случится..., если он погибнет... Из-за него! Из-за его глупости! Тогда что это за жизнь такая будет? Кем Василько станет после этого?! 	"А никем! - понял мальчик. - Тогда лучше сразу отключить накопитель, и... Но об этом лучше пока не думать!" 	- Да не бойся ты! - снова подал голос Листик. - Мы ведь еще живые. Думай, лучше, что теперь делать станем? 	Подумать действительно было о чем. От холода Василько плотно заслонился солнечной силой накопителя, но от ветра-то не закроешься! 	"Что-то там делает папа? - подумалось вдруг. - Тревожится, наверное...
 А вдруг вздумает поднять шар и лететь на розыски?! В такую-то бурю!.. Ой! Этот гад уже камнями швыряется!" 	Василько повернулся спиной к не на шутку развоевавшемуся ветру и пошел навстречу неизвестности. Все равно куда. Наступила черная ночь, и разглядеть что-либо в двух шагах от себя было невозможно. Два раза мальчик падал, натыкаясь на большие камни, которых было много вокруг. Ветер сильно бил в спину, норовя сбить с ног, швырялся, чем попало... Крепнущий морозец все сильнее пробивался сквозь защиту, покусывал за голые локти... Но Василько не обращал на это никакого внимания. Он просто шел и шел вперед. 	И даже успевал подумать о разных, казалось бы, не относящихся к делу вещах. 	Непонятно, как люди жили в древние времена, пока не познакомились с Листиками? Наверно, потому и были такими свирепыми и безжалостными друг к другу... Василько читал недавно про такую древнюю жизнь. А хорошо все-таки, когда есть у тебя такой Листик. Даже и сейчас! Вовсе не известно, что было бы, окажись Василько сейчас один на один с ночной бурей! Скорей всего, растерялся бы... А вдвоем все-таки легче. Это во-первых. А во-вторых... Если сам сейчас погибнешь по собственной глупости - это одно. Но ведь тогда замерзнет и Листик! Ему-то за что такое? 	Значит, нужно идти. 	Василько и шел, пока не уткнулся лбом в какое-то препятствие. Ощупал
 руками наклонную шероховатую стенку, покрытую мелкими выбоинами. Держась за нее рукой, попытался обойти возникшую на пути преграду. Потому,
 немного спустя, Василько нащупал новый поворот. Шагнул за него...
 И очутился в затишке, надежно укрытый от ветра каменной стеной! В тот же миг ветер взвыл с утроенной яростью и превратился в настоящий ураган. Таким ураганом перевернуло однажды домик в экспедиционном лагере.
 Но Васильку он был уже не страшен. Мальчик сразу уверовал, что спасительная стенка непременно защитит его от бури! 	Только сейчас он почувствовал, как сильно устал. Как болит избитая ветром спина, и как дрожат коленки. Бессильно прислонившись к неровной стене, он затем сполз по ней на землю. Утомленно закрыл глаза. Увеличил поток тепла из накопителя и тут же провалился в глубокий сон. 	- Ты разбуди меня, если что! - успел шепнуть он Листику. 	Он проснулся с первыми лучами солнца. Накопитель опустел, и было довольно холодно. Но зато буря, ревевшая всю ночь, под утро совсем утихла, а Листик, живой и здоровый, вопил что-то радостное, взахлеб приветствуя рассвет. 	Василько резво вскочил на ноги и огляделся. 	- Ой, мамочка! 	Над ним возвышалась трехметровая пирамида из красного камня. Вроде тех, что стоят на земле - в Египте и Ацтлане - только поменьше... А рядом - еще одна. И еще... Целый город пирамид! 	- Откуда они здесь? - взволнованно спросил мальчик. 	Никто ему не ответил. 	- Ты что-нибудь понимаешь? - спросил он Листика. 	- Не очень, - живо отозвался тот. - А что случилось? 	Он еще спрашивает! Известно, что пирамиды сами не растут. Тем более,
 в таком количестве! Их должен кто-то построить. А кто станет строить их на пустой, мертвой планете? 	Вот то-то и оно! Значит, не такая уж она и пустая! Значит, есть на ней кто-то живой! Или, во всяком случае, был когда-то. Ведь кто-то построил ЭТО! В таком, самом нужном месте! 	Ведь если бы Василько ночью не наткнулся на эту пирамиду... 	Пронзительно заверещал сигнал вызова. 	- Василько, ты живой?! Отзовись! - послышался сильно встревоженный голос отца. 	Папа!.. 	- Живой я. Что со мной сделается? - преувеличенно спокойно ответил мальчик. (А сердце в груди так и прыгало от радости!) 	- Вот обормот! - облегченно выругался Владимир Вячеславович. - Где ты болтался всю ночь?! Я чуть с ума не сошел из-за твоих фокусов! 	- Сам же сказал... - с деланной обидой протянул Василько. 	- Немедленно домой! Ты где? Прислать за тобой шар? 	- Не надо, я сам! Я сейчас прилечу! 	- Постой... Так ты совсем цел? Бури там не было? 	- Была. Папа, я тут такое открыл! Ты не поверишь! 	- Домой сейчас же! 	- Уже лечу. Дай направление. 	Отключившись, Василько тотчас же поднялся в воздух и помчался по направлению к лагерю... То есть, нет! Сначала он выхватил из кармана кассету с пластинками (как она не потерялась в прошедшую бурную ночь?), достал из нее парочку самых новых пластинок. Одну из них приложил к шершавому камню пирамиды-спасительницы. Другую направил на те, что стояли поблизости. 	- Вот! Пускай все посмотрят! 	И только после этого отправился домой. На лету оглянулся и снова показал пластинке весь открытый им город пирамид. Пусть все узнают его таким, каким увидел город Василько с полетной высоты. Пусть почувствуют, как здорово, что есть на планете это чудо! 	Василька там и подмывало остаться. Побродить по инопланетному городу,
 познакомиться с ним поближе. Проникнуть в его тайну. Быть может, удалось бы встретить его хозяев, или хотя бы их следы... Вот это было бы открытие! Но... Он ведь обещал папе, что вернется немедленно! Тот ведь тоже волнуется. А в город можно и попозже слетать. Будет еще время.
 	Все равно это его город. Он его первым обнаружил! 	Вернувшись домой, Василько получил грандиознейшую нахлобучку. За то, что ушел куда-то из лагеря на ночь глядя. Раздетый, перед бурей... 	- Погибнуть ведь мог, замерзнуть! - ругался папа. 	- Не замерз же... 	- Все! Хватит с меня твоих похождений! Завтра же подготовим шар и отправляйся на Землю! 	"Да? Едва начинается самое интересное, так сразу и на Землю? - с обидой подумал Василько. - Ну ладно!" 	Он подождал, когда папа немного успокоится. А потом... Потом пришел уже Васильков черед торжествовать. Его звездный час! Когда он показал всем пластинки с пирамидами. 	Надо было видеть это зрелище! Папа даже за голову схватился! 	- Где ты раскопал такое?! 	Василько, смакуя свой успех, подробно объяснил "где". И при каких обстоятельствах. 	Папин заместитель Толя ненатурально засмеялся. 	- Вот это прокольчик! Называется, сели в лужу. Три года сидим здесь, камешки пересчитываем. А такую находку... самую главную! Спасибо Васильку! Куда бы мы без него. 	Но самая главная сенсация обнаружилась на той пластинке, которую Василько приложил к стене "своей" пирамиды. Ее чуткие лучи просветили пирамиду насквозь и нашли в ней свободное пространство, скрытое за толстыми стенками. И там, на полу, лежали какие-то толстые, продолговатые предметы. Вроде коконов гигантских бабочек. 	Среди планетологов началось "легкое помешательство". Посыпались самые невероятные предположения. 	- Все ясно, - высказал догадку Толя. - Коконы - это и есть обитатели планеты. Разумные обитатели. Наверняка это планету постигла какая-то ужасная катастрофа. Тысячи лет назад, так что и следов теперь не осталось. Ну, а они, чтобы спастись, построили эти пирамиды, и укрылись
 в них до лучших времен. Уверен, их и сейчас еще можно разбудить.
 	- Звучит красиво, но не убедительно, - ответил Владимир Вячеславович. - Нужны доказательства. 	- А вы не отсылайте Василька. Будут и доказательства, - уверенно заявил Толя. 	Сам "город пирамид" все тот же Толя предложил назвать именем его первооткрывателя. 	- До тех пор, пока не узнаем, как он называется по настоящему. 	Василько после этого целую неделю ходил именинником. 	- Вот видишь, - говорил Владимир Вячеславович, - а ты еще упрямился,
 ехать не хотел. Иногда даже неплохо, что с тобой постоянно какие-нибудь истории случаются... 	Истории и в самом деле продолжали "случаться". Одна интересней другой!
 	Звездочку, что упала с неба через неделю после открытия города пирамид,
 заметил тоже Василько. Взрослые на нее внимания не обратили. Говорили еще, что обыкновенный метеорит. Но Василько-то был уверен, что это разведывательный корабль инопланетных пришельцев! Но когда он сказал об этом папе, тот его высмеял. 	- Какие пришельцы? Откуда им взяться? Выдумываешь ты все! 	На такие оскорбления у Василька один ответ. Он решил, раз ему никто не верит, он сам отправится и все разузнает. И докажет этим маловерам! 	Так он и сделал. Улетел на рассвете из лагеря и начал поиски. 	И нашел! 	Странного вида металлическая конструкция стояла посреди каменистого плато. Словно жук-олень с тремя ножками и петушиным гребнем на спине. 	Василько удивился. Аппарат пришельцев отдаленно напоминал межпланетные корабли тзарков. Но именно межпланетные! В дальний космос обитатели Рунха на своих жестянках и не суются, предпочитают выращивать листо-шары наподобие земных. Понятно, ведь те умеют собирать лучи самых далеких звезд! А вот этот "жук" - не умеет. Сразу видно. Интересно, откуда он такой прилетел? Ведь вокруг на много светолет нет ни одной обитаемой планеты! 	Около корабля суетились двое. Расставляли вокруг него какие-то металлические щиты и треножники. Пришельцы оказались похожими на людей, и Василько обрадовался. Легче будет установить контакт! Низкорослые, закованные с ног до головы в защитное снаряжение, они все равно были людьми! 	Поглощенные своей непонятной работой, незнакомцы не заметили Василька, пока тот не приземлился буквально в двух шагах от них. 	Совершенно безбоязненно приземлился! А почему он должен бояться людей?
 	Зато те испугались. Один... Василько успел заметить, что это вовсе не человек, а нечто вроде большой механической куклы... Он, обнаружив мальчика, подпрыгнул, словно укушенный, и с железным грохотом опрокинулся на спину. Зато другой... Он тоже испугался. Попятился к открытому корабельному люку. За стеклом гермошлема Василько разглядел сильно побледневшее человеческое лицо. Почти мальчишечье!.. Попытался поймать его взгляд, чтобы установить контакт и успокоить... И услышал срывающийся голос, сказавший по-английски: 	- Командир, здесь привидение! 	- Сам ты привидение! - обиделся в первый миг Василько. А затем так и раскрыл рот от удивления. Ведь инопланетянин говорил на одном из языков Земли! 	- Командир, оно разговаривает! - испуганно повторил пришелец. 	- Между прочим, у этого Че-ло-века нет Листика! - сказал Листик. - Я проверил. 	Нет, это ни как не могли быть люди с Земли! И все же... 	Люк корабля с шипением захлопнулся. Затем открылся вновь. На пороге возник высокий человек в скафандре. 	- Где тут привидение, Пит? - спросил он сильным, уверенным голосом. 	- Я не привидение! - снова заявил Василько. Несмотря на прочно закрытые скафандры пришельцев, он слышал каждое их слово. И они его услышали.
 	- А кто же ты? - слегка опешил незнакомец... Прошелся по мальчику крайне недоверчивым взглядом. 	- Василько я. Мы с папой здесь в экспедиции. Планету изучаем. А вы откуда прилетели? 	Снова, целую долгую минуту разглядывал незнакомец Василька своим пристальным, немного усталым взглядом. Молча, со все возрастающим удивлением. Наконец, он ответил: 	- Черт знает, откуда мы теперь... И куда. 	Это было непонятно, но незнакомец опередил готовый сорваться с Васильковых губ вопрос. 	- Сам-то ты откуда здесь? Такой... 	- Я? С Земли, конечно! 	Маленький пришелец испустил изумленный вопль. Большой озадаченно покачал головой. 	- Ты не шутишь? - требовательно, с непонятной надеждой в голосе, спросил он. 	Василько посмотрел ему в глаза... 	- Ничего не понимаю!.. - растерянно сказал землянин. 	- Я тоже, - согласился Василько. 	Затем он поднес руку к губам и вызвал лагерь. 	- Папа! Я тут инопланетян встретил, - с победной ноткой сообщил он. - Пришли за нами шар, у них, кажется, неприятности... Да не шучу я вовсе! Сам увидишь! 	- Скорее всего, это другая Земля, - сказал Арчибальд Джонс, пилот учебного корабля "Парсек". 	Его невероятный рассказ потряс всю экспедицию и наделал немало шума на Земле, куда был послан отчет о случившемся. 	Всего месяц назад, по словам Джонса, "Парсек", приписанный к Лунной базе, выполнял обычный тренировочный полет по трассе Луна - Сатурн. На борту находились трое пилотов и шестеро курсантов космической школы. Полет проходил нормально, ничто не предвещало неожиданностей. Когда миновали пояс астероидов, командир вахты Джонс без колебаний доверил вести корабль Питеру Дженкинсу, самому младшему из курсантов. 	Остальные отдыхали. 	Внезапно Джонса обожгло непонятным страхом. Страх возник беспричинно,
 вторгся откуда-то извне, затопил корабль леденящей душу волной... Такого ужаса пилот не испытывал лет двадцать, с тех пор, как в детстве попал в автокатастрофу. И самое страшное, что сам источник ужаса был неизвестен! 	Пилот мгновенно сообразил, что его корабль подвергся нападению неведомой враждебной силы. Он заметил, как скорчился в своем кресле Пит, судорожно сжимая штурвал... Хотел перехватить управление, но в этот момент новая волна дикого страха и жгучей боли накрыла его, вонзилась в мозг ледяной иглой. На обзорных экранах погасли звезды. Их заслонила какая-то громадная тень. Взмахнула чудовищного размера крыльями, обхватила корабль, рывком поволокла куда-то... 	Больше Джонс ничего не помнил. Только в самом конце, уже теряя сознание,
 он почувствовал страшный толчок, ослепительную вспышку в глазах, и затем - дикий, душераздирающий крик. 	- Это был птичий крик, - несколько раз повторил он. - Я уверен - это была хищная птица! 	- Птица в космосе? - не поверил Толя. - Фантастика! 	- Сам знаю, что фантастика, - вздохнул Джонс. - И все равно... 	Когда Джонс очнулся, "этой твари" уже не было поблизости. Исчезло гнетущее ощущение страха, звезды на экранах сияли ничем не замутненным блеском. 	- Питер так и не выпустил управление из рук, - продолжал свой рассказ пилот. - Сознание потерял, а корабля все равно не бросил... А те, кто были в каютах - они все погибли. Жутко было смотреть!.. 	Кроме Джонса и Пита Дженкинса на корабле уцелел только робот Джим. Тоже почти разумное создание. Его ребята-курсанты прихватили с собой из школы, чтобы не скучать во время полета. Сами погибли, а он остался. Что ему, железному? Он страха не чувствует. 	Джонс попытался вызвать Лунную базу, сообщить о происшествии, но связи почему-то не было. И звезды на экране, на что он не сразу обратил внимание, были какие-то незнакомые, чужие... 	- Мы потом не раз пытались позвать на помощь. Пит от передатчика не отходил, все надеялся услышать чей-нибудь голос. И ничего... Мертвая тишина, словно мы одни во всей Вселенной. Или перенеслись неведомыми путями на другой конец Галактики... Пит предположил даже, что "Парсек" провалился в черную дыру, но откуда ей взяться в Солнечной системе?.. 	Убедившись, что помощи ждать неоткуда, пилот направил "Парсек" к ближайшей звезде. После долго полета они обнаружили эту планету и высадились на ней. 	- Я сразу понял, что планета для жизни не пригодна... Для нашей жизни... - сказал Джонс, смущенно улыбаясь сквозь кислородную маску. - Но топлива в баках уже почти не осталось, кто же рассчитывал на такой долгий полет? Так что я занял Пита кое-какой работой, чтобы парень не очень задумывался, а сам сел за расчеты, сколько мы сможем протянуть здесь... И тут появился ваш Василь... 	- Как всегда, вовремя, - заметил Толя. 	- Да... Только я никак не пойму. В голове не укладывается. Неужели могут существовать две разные Земли? 	- Значит, могут. Существует же теория параллельных пространств. 	- Да, конечно. Только мне от этого не легче. 	Василька и Пита мало тревожили проблемы взрослых. Они были вполне довольны своей судьбой и друг другом. Василько, наконец-таки, нашел себе здесь приятеля, который был лишь немногим старше его самого. Он быстро научился командовать послушным роботом Джимом, осваивал под руководством Пита небольшой компьютер, принесенный с "Парсека". Хотя и говорил, что пластинки удобнее. 	- Они ведь все равно, что живые, сами чувствуют, чего от них ждешь! - говорил он Питу. 	Скучать стало некогда. 	Пит, правда, все еще сильно тосковал, вспоминая потерянный дом и родных, часто думая о погибших друзьях. 	"За что они погибли? Кому это было нужно? Каким силам? И.. неужели все, что случилось - навсегда?" - нередко спрашивал себя он. 	Но, как и положено отважному космолетчику, он старался сам справиться
 со своим горем, не показывать его другим... Он ведь не умел, как Василько, читать чужие мысли по глазам... 	Все же, Пит понемногу привыкал к новой для него жизни в "параллельном мире". Василько настойчиво пытался научить его летать (а заодно - и отвлечь от грустных мыслей), и искренне огорчался неудачам. Полеты у Пита не получались. Наверно, мешала кислородная маска или еще что-нибудь. Пит тоже сильно переживал. 	- Выходит, что я совсем не такой, как ты? - с обидой спрашивал он друга. - Ничего у меня не выходит... 	- Подумаешь! - утешал его Василько. - Я тоже не все сразу умел. Вот получишь своего Листика, быстро всему научишься. Ты ведь еще не совсем большой, он у тебя приживется. Вот Арчи будет трудней. Правда, будет еще экзамен. Но он легкий, ты его пройдешь. 	- Конечно пройдет! - подтвердил Листик. 	Василько показал Питу пластинки, которые сам нарастил прошлым летом в "Мамонтенке"... Пита особенно поразила там одна сценка, где Атрок сидит на корточках перед задиристым рысенком Ффахсом и рассказывает ему сказку про Золотого петушка. А рядом сидит Ффахсова мама и тоже слушает. 	- И как не боится? - удивился Пит. - У нас даже с дрессированными так не поговоришь. А у вас что, все звери без клеток разгуливают? 	Василько посмотрел на него с сожалением. 	- Это еще зачем? Тебя в клетку посадить, тебе понравится? 	- Да я-то ничего. А вот если раздобыть такого зверя, говорящего, сразу можно кучу денег заработать... У нас тоже есть Заповедник, где звери живут на воле, так там один медведь тоже разговаривать умеет. Подойдет к палатке, встанет на задние лапы, и ревет: "Ро-ому! Ро-ому!" Выпить просит. Такой умный. 	- Ничего ты не понимаешь! - сердито бросил Василько... 	Побывали они и в городе пирамид, построенном таинственными обитателями планеты. Василько рассказал о своих приключениях здесь... 	- Они, наверное, были как мы. Таким же воздухом дышали, - высказал он свою догадку. - А потом случилась катастрофа. А Листиков у них не было. Вот они и решили... 	Хорошая жизнь, начавшаяся для Василька с появлением на планете Пита,
 очень быстро закончилась. Папа сказал, что Питу нужно лететь на Землю. 	- Джонс законсервирует свой "Парсек" и тоже отправится. Земля торопит.
 А Пит полетит прямо сейчас. Все равно ему здесь трудновато... Не знаю только, кто поведет бутон. Ведь каждый человек на счету. 	- Могу я, - предложил Василько. - Шар я водить умею, к тому же каникулы скоро закончатся. 	- А ты справишься? - усомнился папа. - Космос - это тебе не игрушки!
 	- Подумаешь! 	Управлять бутон-шаром было несложно, и мальчики даже радовались, когда на пути попадалось какое-нибудь развлечение. Вроде метеоритного камня, от которого следовало увернуться на полной скорости, демонстрируя искусство пилотирования. 	Так прошли трое суток полета. 	- Ну, все, - сказал, наконец, Василько. - Сейчас проскочим мимо Плутона и через два часа будем на Земле. 	Пит не ответил, прислушиваясь к чему-то. 	Внезапно он застонал и схватился руками за голову. 	- Я не хочу! Не хочу!.. - крикнул он со слезами в голосе. 	- Что с тобой? - встревожился Василько. - Что слу... 	Он не договорил. Внезапный удар слепящей боли и ужаса вдавил мальчика в сиденье бутон-шара. Было такое чувство, словно кто-то сильный и безжалостный нанес ему удар в голову острым скальпелем! Или хищным клювом... 	- Это снова! Как тогда... - прошептал Пит. 	У Василька потемнело в глазах... Отчаянным голоском пискнул где-то рядом Листик... Каким-то шестым чувством мальчик ощутил, как со всех сторон на него надвигается зля бесформенная мгла. Черная и враждебная...
 Подступает все ближе и ближе! И нет сил пошевелиться, нет спасения от лютого страха и боли! 	- Я не хочу! Уходи! - отчаянно крикнул Василько. 	Кому? 	Меркнущим взглядом он уловил, как ударила навстречу врагу тонкая зеленая молния. 	"Листик, выручай!" 	Затем был ослепительный взрыв. 	Последнее, что услышал Василько, проваливаясь в черную бездну, был злобный крик голодного ястреба... 	Прошло много дней. Бутон-шар, в котором летели Василько и Питер, спасатели искали по всему ближнему космосу, но так ничего и не нашли. 	Все решили, что ребята погибли. 	О том, что Василько жив, Атроку сказал Листик. 	- Это его Листик погиб. А сам он уцелел, я знаю! 	- Знаешь?! Это правда? Почему знаешь? 	- Не спрашивай, я все равно не смогу объяснить. Я просто знаю и все. Василько живой, но он в страшной опасности. Нужно ему помочь! 	- Но где же он сам? Что с ним случилось? Как помочь ему?! - допытывался Атрок. 	- Этого я не знаю. Чувствую только... 	Сначала Атрок обрадовался известию. А потом задумался. Он тоже не знал как выручить попавшего в беду друга. Что придумать? Чувствовал только (понимание этого пришло к нему как-то сразу), что если он не сделает того, что нужно, Василько никогда не вернется домой. Именно он, Атрок, должен что-то сделать. 	Только вот что?! 	И посоветоваться не с кем. Папа еще не вернулся со своих раскопок. А мама тоже уехала на три дня. Вот если бы он не сорвался так поспешно из "Мамонтенка"... Когда узнал про Василька. 	В поисках нужного решения Атрок забрался на чердак своего дома. Именно там он нередко получал ответы на многие сложные вопросы. Или хотя бы подсказку. 	Чердак был плотно заставлен всякими забытыми или ненужными вещами. Многое осталось здесь еще от прежних хозяев, а кое-что появилось уже на Атроковой памяти. Атрок здесь даже не все до конца обследовал, до многих закоулков не добрался. Но всякий раз, отправляясь на свои "чердачные раскопки", заранее знал, что найдет там что-нибудь стоящее. 	Нашел и сейчас. 	Он проник в самый дальний угол. Туда, куда еще ни разу не забирался.
 И углядел в тесной щели, между двумя древними пыльными шкафами, толстую книжищу в коричневом переплете с золотым тиснением. 	Вытянул ее оттуда. Стер пыль. 	И ахнул. 	Точно такие же томики стояли на полке в папином кабинете. Целых тридцать штук. Это называлось "Археологический ежегодник". Папа их начал собирать, когда еще в школе учился, Они все там, за каждый год. 	А вот этой книги, единственной из всех, нет на той полке. Ее выпустили еще за год до того, как родился Атрок... Атрок как-то поинтересовался, почему нет такой книги, а папа отмахнулся. Сказал, что не успел заказать вовремя, а потом было поздно. 	Совсем на него не похоже. 	А она вот, значит, где! 	Атрок сразу почуял здесь какую-то тайну! 	Нетерпеливо раскрыл "Ежегодник". Полистал... 	Добрался до середины. 	"Загадка степного могильника" - гласил заголовок. И чуть пониже: 	"Находка молодого ученого из Булгара". 	И папина фотография. 	И рядом - еще одна. 	Замерев, Атрок посмотрел на нее внимательно-внимательно. Несколько минут смотрел, не отрываясь. Затем захлопнул книгу, засунул ее на прежнее место. 	"Пусть лежит!" 	- Папе ничего говорить не будем! - предложил он Листику. 	Спустившись с чердака, Атрок решительно протопал в папин кабинет. Он знал теперь, что ему делать. Как помочь Васильку. 	Без колебаний снял со стены половецкий лук и колчан со стрелами. Вышел на крыльцо. Не торопясь проверил тетиву, наложил на нее краснооперенную стрелу с серебряным острием. Привычным движением, словно делал
 это не раз, послал стрелу прямо в зенит. Следом за ней отправил еще две. 	Колчан опустил. Стрелы со свистом ушли в небо и не вернулись. Атрок уронил лук и весело усмехнулся, с вызовом глядя в безоблачное небо. Затем сел на согретые солнцем ступеньки крыльца, обхватил руками коленки... И стал ждать. 	Он знал, что Василько вернется.
 			Александр Соколов (г. Сатка, Челябинская обл.)
 				Ланка 		 (Усобица в лето 6883-е)
 	Мальчик проснулся с первыми лучами солнца. От холода. Зябко вздрагивая,
 поспешно выполз из своего убежища под корнями великанской сосны. Посмотрел вокруг с тоскливой безнадежностью. 	А чему было радоваться? 	Мрачная бесконечная ночь в лесу выдалась неласковой. Сколько раз принималась покусывать холодными зубами то за уши, то за голые пятки! Напоминала, что в лесу - не дома... И рубаха совсем взмокла от росы. Какая тут радость? 	Да и страшновато ночью в глухом лесу, далеко от жилья. Мало ли какая нечисть тут по ночам шастает. Или зверь какой. Тут не захочешь, а перепугаешься. Особенно когда ты один. Когда тебе всего лишь одиннадцать весен. И когда знаешь, что одиночество твое - навсегда. Что ты теперь совсем-совсем один на свете! Это - страшнее всего. Когда не найдется во всей земле человека, кто бы помог, заслонил от нежданной беды, уберег от голода и ночной стужи. От горя! Нет никого... А сам ты еще не успел притерпеться к такому своему положению. Потому что вчера еще все было иначе...
 	Маскольцы ворвались в лесную деревню в середине вчерашнего дня. Как снег на голову. Что они появятся здесь, до последнего часа не верилось. Отец, так тот даже думать об этом не хотел. Так и сказал Вулану, соседу. Тот, как проведал три дня назад о войне, тотчас побросал на телеги все, что можно было вывезти и уехал с семьей в город. От беды подальше. И им тоже советовал. А отец до последнего сомневался, нужно ли уезжать. Потому что поле стоит неубранное... Хозяйство, опять же. Как все бросишь? Да и не полезут маскольцы в лесную глушь, не отыщут их деревеньку. Что им тут делать? Да кабы и отыскали, что ж, не люди они разве? Такие же мужики-раничи, как все... 	Лишь в последний миг, когда десятка два озверевших от войны и запоя вершников уже вламывались со злобной бранью на подворье, отец перекинул Ланку через высокий забор и приказал бежать в лес. Он и побег... Да только от стрелы разве убежишь? Уже у самой опушки злая разбойница клюнула мальчика в руку. Хорошо еще, не сильно. Только оцарапала. Могла бы совсем... А больно было!.. Сзади послышался топот коня и свирепый крик. Страшно было до ужаса! Нырнув в густую чащу, Ланка продолжал бежать изо всех сил. "Вот сейчас догонят - и все!" - толкалась в голове жуткая мысль. Густые ветки деревьев с размаху хлестали по лицу, цеплялись, разрывая одежду. А он все равно мчался, не разбирая дороги, не останавливаясь, хотя и начал уже задыхаться от быстрого бега. Наконец
 зацепился ногой за жесткое корневище и, вскрикнув, покатился по земле. Затих, уткнувшись лицом в траву... 	Он так и не узнал никогда, что случилось с мамой. Не слышал отчаянного крика сестренки. Не видел, как отец с вилами в руках отбивался от наседавших верховых. Как потом маскольские ратники швыряли зажженные сучья в двери избы... 	Он узнал обо многом гораздо позже, когда очнулся от долгого забытья и вернулся назад, к дому. Когда все закончилось. 	Дома не было. Лишь жадный огонь торопливо доедал обугленные бревна. Да лежала на земле посреди двора пестрая корова Зорька, кормилица, с истыканными острыми стрелами боками. Напрасно Ланка бегал вокруг подворья,
 звал. Маму, отца... Никто не отозвался, не вышел на его зов. Вконец обессилев, мальчик упал на землю рядом с мертвой Зорькой и заплакал навзрыд, припав лицом к ее доброй рогатой голове. 	В сумерках, выплакав последние слезы, Ланка поднялся. Простился в последний раз с родным пепелищем и пошел прочь. Он понял, что ни к чему ждать и надеяться на чудо. Не будет его. Никто уже не вернется. Ни мама, ни отец... А поняв это, Ланка не мог уже здесь оставаться. В месте, где разом и навсегда оборвалась его прежняя счастливая жизнь. 	Даже страшно стало оставаться тут дольше. 	Он не знал, куда идет. Было все равно. Черное горе непосильной ношей опустилось на плечи, придавило к самой земле. Мальчик долго брел наугад, натыкаясь, как слепой, на деревья, проваливаясь в лесные ямы, заросшие колючими кустами. 	То, что случилось днем, никак не укладывалось до конца в голове. Не хотелось верить в непоправимость пришедшей беды. Временами казалось: вот сейчас выйдет из-за ближайшего дерева мама, позовет... Скажет: "Куда ж ты ушел? Пойдем". Возьмет за руку, приведет домой. А там - все, как раньше. И кончится наконец этот жуткий нехороший сон! 	И тем страшнее было понимать, что сон этот не кончится никогда! 	Уже в полной темноте смертельно измученный мальчишка наткнулся на старую звериную нору в корнях какого-то дерева, залез в нее и забылся тревожным сном. 	"Вот они какие, маскольцы... - подумал он, засыпая. - Хуже зверей! С ними, поди, и Вечные Витязи не управятся!.." 	Про Вечных Витязей Ланка узнал недавно от Тайка, соседского мальчишки.
 А тот - от старика-сказочника в Тавларе, куда ездил со своим отцом в начале лета. 	- Их потому и называют Вечными, что живут они вечно, - рассказывал Тайк. - Никогда не умирают. Ни болезни им не страшны, ни враг какой. Как взмахнут мечом, полки замертво падают. Свистнут - стены каменные рушатся, дубы вековые под облако улетают... Живут себе Витязи в заколдованном городе на краю земли, пируют в огромном белокаменном дворце. Смотрят в волшебное зеркало. В него сразу весь мир можно увидеть. А как узнают, если где беда какая, либо помощь кому нужна - сразу кончают пир и спешат на выручку! 	- Так уж и спешат! - усомнился тогда Ланка. - А вон, сказывают, прошлым летом снова ордынцы наезжали в Залесье. Тьму людей похватали в неволю. Где ж твои Витязи были? Что не вмешались? 	- Много ты понимаешь! Если хочешь знать, они за всем миром присматривают,
 за всеми людьми. Это ж сколько хлопот! Что им твое Залесье? Может, они вовсе с ордынцами дружат. Даром, что ли, те столько земель захватили? Зато, сказывают, когда сам Алаксид, дед нашего князя, немчинов в озере Весинском топил, так там точно без Витязей не обошлось. Люди видели. 	- А какие они? 	- Ясное дело - великаны. Громадины, выше Тавларского храма. Облака руками раздвигают. А силища у них - как у целой тьмы матерых медведей!.. Они все могут!.. 	"Жалко, что мне эти Витязи ничем не смогут помочь. Даже если захотят. Жалко, что все это сказки..." - подумалось Ланке сквозь сон.
 	Мальчик встряхнулся, прогоняя остатки сна. Быстро разделся, стуча зубами от холода. Выжал мокрую от росы одежду и тут же снова натянул ее на себя. 	И пошел... 	Влажная рубаха студено облепила тело. Кусачая лесная трава враждебно жалила ноги. На сердце по-прежнему было черно и пусто... Как и вчера,
 Ланка не знал, куда ему идти. К жилью выходить боялся. Вдруг там тоже маскольцы? Или что-нибудь другое. Похуже... 	Как дома... 	Жутко хотелось есть. А как добывать еду, Ланка не знал. Был бы под рукой лук, он бы запросто сумел подстрелить какого-нибудь зверька либо птицу. А так что ж?.. И выдумывать другие ловчие снасти не было ни сил, ни особого желания. После всего, что случилось вчера. 	Все равно! 	Мальчик все же отыскал под деревьями несколько мягко-маслянистых грибов. И сразу же съел их, сырыми. Давясь и морщась от заполнившей рот вязкой горечи. Есть захотелось еще сильнее. 	Солнце успело высоко подняться над лесом, обсушив и согрев и землю, и мальчика, когда Ланка набрел на широкую, заросшую густыми кустами поляну. На гибких ветвях было полным-полно красных мясистых ягод. 	Ура! Ланка ненадолго даже забыл про свою беду. Он рванулся вперед и через мгновение уже срывал горстями и губами с кустов сочную ягодную сладость, способную заглушить голод. 	Но долго лакомиться ему не пришлось. Из кустов вдруг вывалилась злобная бурая громадина и оглушительно рявкнула, угрожающе оскалив клыки. Так, что даже облака на небе вздрогнули от испуга... Ланка метнулся прочь... Ягодное место было занято и следовало поскорей уносить ноги. Этот хозяин не любит непрошеных гостей! Даже тех, кто умирает от голода... 	Да разве могло быть иначе в этом горьком, безжалостном мире?! 	Долго бежать уже не было сил. Набегался... Вскоре Ланка совсем запыхался и обессилено сел в траву. Прислушался. 	Вроде бы все спокойно. Или нет? 	Из-за соседних кустов послышался слабый стон. Мальчик вздрогнул, вскочил на ноги, затравленно озираясь. Стон повторился. 	Первым желанием Ланки было кинуться прочь... Но что-то удержало мальчика от такого поступка. Набравшись храбрости, он осторожно обошел куст и очутился на маленькой, залитой солнцем полянке. Там лежал человек. Сначала Ланка увидел широко раскинутые ноги в высоких зеленых сапогах. Стрельнул глазами дальше и натолкнулся на большую бородатую голову
 с гривой длинных седоватых волос. Блестевший на солнце шлем с "медведем" - значком Тавларского княжества - откатился далеко в сторону.
 Богатая, расшитая серебром одежда на груди человека была залита кровью. 	Мальчик несмело шагнул вперед. Потом еще... Опустился на колени перед распростертым воином. 	- Дядечка, ты живой?! 	Это был первый человек, встреченный Ланкой за время его скитаний. Первый после вчерашней беды... 	Сомкнутые веки раненого медленно раскрылись. Ощупав пристальным взглядом склонившегося над ним мальчишку, тот прохрипел: 	- Ты кто? 	- Ланка я... Из Криницы!.. 	Всхлипывая и захлебываясь, мальчик торопливо выложил этому большому, взрослому человеку все, что случилось с ним. Выплеснул всю горечь, что накопилась в нем за прошедшие безысходно-страшные часы. Всю свою боль...
 	Неизвестный его не перебивал. Потом, когда Ланка замолчал, он проговорил, с трудом выталкивая из себя слова: 	- Ничего... Не горюй, малец. Даст Бог, прогоним врага... Все наладится.
 	От его добрых, сочувственных слов сразу стало теплее на душе. 	Раненый умолк, переводя дыхание. Потом заговорил снова. 	- Ты... вот что. Помоги. Видишь, подстрелили меня... И конь ушел. Ты проберись в город, скажи. Воевода я... Малк... 	Ланке показалось, будто его с размаху сунули носом в горячую печь! Ведь в самом деле! Тут раненый... Да еще воевода! А он расхлюпался. 	- Кисет мой... возьми. За поясом, - прохрипел Малк. - Отдашь там. 	- А как же?.. - Мальчику показалось опасным оставлять раненого одного в лесу. И самому страшно вновь оказаться в одиночестве! 	Малк понял его терзания. 	- Ничего, ты не бойся, иди. Я полежу. 	Ланка пошел. 	К вечеру он почти добрался до цели. Оставалось только переправиться через реку. Глубокая многоводная Влага описывала в этом месте широкую дугу, на дальнем, обрывистом берегу которой виднелись высокие сторожевые башни Тавлара. А на ближнем берегу, у самой кромки воды, расположился многочисленный обоз маскольцев. Сильное маскольское войско обложило город со всех сторон. А обоз остался здесь. Для лучшей сохранности и для наблюдения за рекой. Но только обозники, находясь на безопасном удалении от города, не очень бдительно следили за тем, что творилось вокруг. 	Когда совсем стемнело, Ланка обошел маскольский лагерь стороной, кустами пробрался к воде. Бесшумно сполз с берега, прямо в одежде, и поплыл к городу. Никто его и не заметил. Вода была теплая, видимо, прогрелась за день. Но плыть пришлось долго и где-то с середины реки мальчик начал уставать. А как добрался до берега и выполз на сушу, после и сам не мог понять. 	Он полежал немного на мокрых прибрежных камнях, приходя в себя и отдыхая после долгого плаванья. Потом медленно поднялся, вглядываясь в темноту ночи. Ланка попал на небольшую каменистую площадку, над которой навис гранитный обрыв. А далеко наверху, вдоль кромки обрыва, виднелась высокая городская стена. Здесь, на берегу, было заметно холоднее, чем в воде. Дул свежий ночной ветерок... 	Сзади послышался приглушенный шорох. Мальчик настороженно оглянулся. И тут огромная тяжелая лапища, пахнущая кровью и железом, обхватила ему голову, плотно зажав рот. Так, что не вскрикнуть! Потом еще несколько таких же лап набросили на него жесткое грубое полотнище. Запихали с ногами в противно пахнущий кожаный мешок. То есть это потом стало ясно, что в мешок. А сначала Ланка не знал что и подумать. Чуть не умер от страха. Кто-то большой и сильный взвалил его на спину и потащил неизвестно куда. 	Так продолжалось долго. Мальчик начал уже задыхаться в своей темнице, но тут неизвестный стряхнул его со спины и Ланка вывалился из мешка на жесткий деревянный пол. 	И услышал голоса. 	- Вот, лазутчика поймал. 	- Какого? Этот, что ли? 	- Ну ты учудил, Калх. Это ж ребенок. 	- А вот пусть сперва расскажет, что под стенами делал. Там поглядим. 	- Не лазутчик я... - пискнул Ланка с пола, оглядываясь по сторонам. 	Он очутился в просторной деревянной избе. В углу жарко урчала печка. Горели лампы. А вокруг Ланки и над ним стояли люди в воинских доспехах. Дружинники. Тавларцы! 	Ланка мигом осмелел. И обрадовался. 	- Меня воевода прислал, Малк. Раненый он. 	Он рванул из-за пазухи размокший в воде кисет. 	- Вот! 	- А ты не врешь? - строго спросил его кряжистый дядька с вислыми усами. Видимо, старший. 	Мальчика подняли, усадили на лавку к теплой печке. 	- А ну рассказывай! 	Ланка начал говорить. Как один остался, как воеводу нашел... 	- Погоди, - остановил его старший. - Митук, сбегай до князя. Обскажи ему... - приказал он молодому дружиннику, который поспешно выскочил за дверь. 	...Потом мальчика переодели в сухую одежду. Дали большую кружку молока и ломоть хлеба с солью. Широкая кожаная рубаха, в которой он совсем утонул, пахла теплом и добрыми людьми. Домом пахла! А черная горбушка
 была такая вкусная! Ланка даже слегка размяк, сидя на лавке. Глаза стали слипаться. Но тут его потянули до князя. 	Самого князя Ланка и не разглядел толком. Не запомнил. Слишком он вымотался за эти горькие дни, и силенок оставалось совсем чуть-чуть. Но когда князь спросил: "Сможешь показать дорогу?", Ланка с готовностью кивнул головой. Потому что разве откажешься, когда сам князь тебя просит? Если очень надо! 	Его снова отвели в сторожевую избу и там, в ожидании новой дороги, мальчик заснул на лавке у жаркой печки. В тепле и безопасности. 	Незадолго до рассвета его разбудили. Сказали: пора в путь. Ланка быстро натянул на себя легкую мальчишечью одежку. Не ту, старую, которая уже вся изорвалась, а другую. Ее подыскали дружинники, пока Ланка спал. И ладные кожаные сапожки дали. Хорошие... Такие отец обещался купить к осени. 	Вспомнив об отце, Ланка снова чуть не расплакался. Но реветь было некогда. Выручать воеводу Малка отправился старший, которого звали Тавром и еще четверо дружинников. Вместе с ними Ланка спустился в глубокий погреб, и там, отворив неприметную дверцу, они попали в подземный ход. Ланка тут сразу догадался, каким путем его приволокли в город.
 Он подумал даже, что вот этот путь, по которому они шли сейчас, приведет его на то же самое место под обрывом. Однако, как сказал мальчику Тавр, ходов под Тавларом было прорыто великое множество. А идти сейчас, освещая себе путь масляным фонарем, пришлось гораздо дольше, чем ехать на чужой спине в прошлый раз. 	Наконец в лицо дохнула ночная тишина и Ланка со своими спутниками, выбрался на поверхность. Светила яркая луна. Фонарь поспешно загасили, хотя бояться было нечего. Далеко позади остались крепостные стены Тавлара. И даже многочисленные огни осадного лагеря маскольцев потерялись в ночи. Без помех выйдя к реке, путники быстро нашли спрятанную в кустах лодку и переправились на другой берег. 	В темноте бывает очень трудно отыскать верную дорогу. Особенно если сам идешь по ней всего лишь второй раз. Но Ланка постарался. И не очень сильно сбился с пути. А когда чуть развиднелось, и вовсе уверовал, что легко отыщет ту полянку... 	Так оно и случилось. Только пришли они туда уже ясным днем, и ноги у Ланки совсем стали мягкими от усталости. 	Воевода Малк дождался подмоги. Рубленая рана на его груди затянулась.
 Только болела при каждом движении. И подняться на ноги воевода не мог. Ослаб очень. Из крепкого воеводского плаща и двух срубленных тонких березок дружинники соорудили удобные носилки. Посовещавшись, решили, что нести сейчас раненого в Тавлар слишком опасно. Неровен час, встретятся маскольцы... Тавр, однако, припомнил, что здесь неподалеку должна находиться охотничья зимовка с теплой избой, надежно укрытая от посторонних глаз. Туда и отправились после недолгого отдыха. В пути не случилось ничего неожиданного, и около полудня раненый воевода уже спокойно спал, возлежа на мягких медвежьих шкурах, устилавших широкую лавку в охотничьей избе.
 	Путь был окончен. Тавр, благосклонно улыбаясь, шагнул к Ланке, утомленно прислонившемуся к бревенчатой стене избы. 	- Ну, малец, спасибо тебе. Держи князеву награду. 	Он повесил мальчику на шею блестящую цепочку с качавшейся на ней маленькой иконкой. 	Задохнувшийся от нежданного счастья Ланка с внутренним трепетом, взял образок в ладони. 	- Ой! - не удержался он от восторженного возгласа. - "Стреловержец"! Это мне?! 	Глаза мальчика благодарно блеснули в ответ на добродушную ухмылку Тавра, затем снова обратились к образку-награде. 	Там на фоне синего-синего неба стоял с самострелом в руках светловолосый мальчишка - Ланкин ровесник. В островерхом шлеме и в блестящей кольчуге, в небрежно накинутом алого цвета плаще. Попирал ногой страшного,
 поверженного им дракона. Словно сказать хотел: "Видишь, я такой же, как ты. Думаешь, мне легко было? Ты, главное, не бойся ничего и о плохом постарайся не думать. Тогда все будет как надо. Я знаю!" 	Так почему-то представилось Ланке в тот миг... 	Снаружи неожиданно возник неясный шум, донеслись гневные голоса. Затем двое дружинников впихнули в открывшуюся дверь испуганного парня в серой холщовой рубахе и в сбившейся на затылок шапке. На вид ему было лет пятнадцать. Совсем еще мальчишка. Но на военном нагруднике у него ярко горел блестящий маскольский значок. 	Враг! 	Тавр нахмурился. 	- Это что такое? 	- Да вот, шляется здесь... 	- Я заблудился... - севшим от страха голосом прошептал парнишка. 	Широко распахнутыми, остановившимися глазами Ланка смотрел на маскольца. В его душе росло недоумение. "Вот он какой!.. Быть может, один из тех! - обожгла мальчика первая мысль. Но тут же она и исчезла. - Нет, не похож он на убийцу, - решил облегченно Ланка. - Те были... Просто звери! А этот... Обыкновенный, перепуганный такой. И не подумаешь, что враг". 	Ланка взглянул в лицо Тавру. И почему-то похолодел от внезапного ужаса. В глазах старшего, горящих от ненависти, ясно читался приговор. Сейчас он прикажет, и маскольца убьют... 	Осознав всю неизбежность предстоящей расправы, Ланка испытал мгновение мстительного удовольствия. "Правильно! Так и надо вам всем! За маму..." Но затем снова царапнул душу мальчика острый коготок тревоги. И какого-то беспокоящего сомнения. "А может, это ошибка? За что? Что он сделал?!" 	Ланка встревожился. Непонятное чувство подсказывало ему, что парнишка-масколец вовсе не враг. Не может им быть! Что он - такой же... 	Это было ново и непонятно. Глаза мальчика растерянно опустились вниз, взгляд упал на стиснутую в руках иконку... Мальчик-Стреловержец смотрел сурово и требовательно. "Не бойся!" Поспешно отведя взгляд, Ланка снова посмотрел на маскольца. Тот, видно, тоже понял, что его ожидало. И... перестал бояться. Встал прямо, не спуская с надвинувшегося на него Тавра своих светло-васильковых глаз. Гордый такой... Только загорелое лицо с редкой россыпью золотистых веснушек побледнело сильно-сильно. 	"Не бойся!" - сказал Стреловержец. Или это Ланке показалось? 	Он рывком оттолкнулся от прочной спасительной стенки. Торопливо шагнул в узкий промежуток между Тавром и маскольцем, чувствуя, как учащенно стукает в груди, словно ныряя в бездонный омут, выдохнул отчаянно:
 	- Не надо!.. 	"Ланка, ты что? Зачем?! - в последний раз метнулась в голове испуганная мысль. - Ведь это же враг! Такой же, как те, кто убил отца, маму, сестренку..." 	Враг! Даже если у него такие чистые, смелые глаза. Ничем не замутненные.
 Если "враг" этот - сам еще мальчишка! Несмотря ни на что! Никогда тавларец не должен щадить маскольца! Что скажут люди? 	Враг! 	И все же... 	- Ты что?! - удивился и рассердился Тавр. 	- Не надо... Не трогайте его. 	От сильного волнения брызнули из глаз слезы. Рука мальчика все еще судорожно сжимала образок. Потрясенный собственной смелостью, почти не сознавая, что он делает, Ланка стянул с шеи цепочку, обмирая от ужаса под заледеневшим взглядом старшего, протянул Тавру подарок князя. 	Расстаться по собственной воле со Стреловержцем было почти выше его сил, но и оставить награду себе, после того, что случилось, после своего заступничества, казалось Ланке неправильным. Все равно отберут. И еще... 	- Ну, если... - проговорил он, запинаясь. - Не надо мне ничего. Никакой награды... Пусть только он живет! 	- Вот как? - жестко усмехнулся Тавр. - Не знал я, что ты такой... Добро же. 	Помолчал немного. Затем сказал, в упор глядя на мальчика: 	- Ты хорошо помог нам. Значит, можешь просить для себя все, что захочешь...
 Можешь просить, - повторил он с нажимом, - но только один раз. Смотри, не ошибись. Значит, ты просишь за этого?.. 	Отступать было поздно. Ланка обреченно кивнул. Он хорошо понял, что значит "не ошибись"... Но делать было нечего. 	- Добро же, - повторил Тавр, уже с явной угрозой. - Ты сделал свой выбор. 	Низко опустив голову, Ланка изо всех сил старался не расплакаться. 	Тавр, больше не глядя на него, обратился к маскольцу: 	- Повезло тебе, гаденыш!.. Дашь клятву Матери, что никому не скажешь о виденном здесь. 	Тот, еще не в силах поверить в немыслимое чудо, с благодарностью взглянул на Ланку и торопливо, боясь, что тавларцы передумают, проговорил клятвенные слова, священные для всех раничей. Маскольцев, тавларцев, расков... 	- Пусть не даст мне нарушить клятву Святая Хранительница! - закончил он и, облизнув в волнении побледневшие губы, выжидающе посмотрел на Тавра. 	- Теперь убирайся! - прорычал тот. - И смотри!.. 	Масколец поспешно убрался. 	В избушке повисла гнетущая, нехорошая тишина. Дружинники смотрели на Ланку осуждающе, чуть ли не с презрением. Воевода лежал в забытьи...
 	- Ушел этот? - спросил наконец Тавр. Голосом, не предвещавшим ничего хорошего. - Добро. А теперь уходи ты, - бросил он мальчишке. - Думал я тебя к себе взять, да слабоват ты оказался для княжей службы. А предатели нам не нужны. 	Горько стало Ланке. Низко опустив голову, он протянул Тавру стиснутый в руке образок. 	- Возьмите... - прошептал со слезами в голосе. 	- Оставь. За дело дадено, - отстранился Тавр. - Эй, соберите ему чего из припаса...
 	Ну вот и все... Мальчик упрямо, не разбирая дороги, шагал по высокой лесной траве. Обидно ему было до слез. И жалко... Всего хорошего, что было и что потерял он, расставшись с дружинниками. И себя чуточку. Но к этому сознанию несправедливой обиды и новой потери не примешивалось
 ни капельки ощущения собственной вины. Ни капельки раскаяния! Ланка почему-то верил, несмотря ни на что, на злые слова и презрение взрослых, он чувствовал, что все, что он сделал, - он сделал правильно!
 Что иначе нельзя! Вот и Стреловержец на образке, что висит у него на груди, тот тоже не осуждает его, а вовсе наоборот. Ланка знает! 	Солнце клонилось к закату. Ланка давно устал от долгой ходьбы. Заметив
 невысоко от земли просторное дупло в стволе дерева, мальчик не замедлил забраться в это хорошее убежище. Пожевал немного вяленого мяса из дорожного мешка. И быстро, крепко заснул. 	Спал он спокойно. И приснился ему удивительный сон. 	Громадный сказочный великан в сверкающих на солнце доспехах склонился над радостно удивленным мальчиком. У великана был острый тяжелый меч, длиной в целых десять саженей, и большой круглый щит, с нарисованным на нем черным котом (ростом с хорошего теленка!) с горящими зелеными глазами. Великан улыбнулся, пророкотал громовым голосом: 	- Ты мне нравишься, Ланка. Ты храбрый и справедливый мальчик. Будь ты повыше ростом, охотно взял бы тебя в свою дружину. И даже доверил бы тебе свое место. Ты этого заслуживаешь! 	Проснулся Ланка с улыбкой на губах. Стояло уже позднее утро. Ночью прошла гроза, а теперь снова солнце сияло приветливо с чистого синего неба. Играло лучами в умытой листве деревьев. Чудесный денек! 	Наскоро перекусив, Ланка выпрыгнул из своего гнездышка и весело зашагал дальше. Теперь он знал, куда надо идти. Далеко на севере, в завлажских лесах, стоит храм Отрока-Стреловержца. Он пойдет туда. Это страшно далеко, но Ланка дойдет. Обязательно!
 	Он не почувствовал на спине чужого недоброго взгляда... Не услышал злого шипения воровской стрелы. И боли совсем не ощутил... Он умер сразу, не успев ничего понять, не успев коснуться лицом внезапно опрокинувшейся земли. Все с той же веселой улыбкой на губах.
 	Убийца осторожно вышел из-за деревьев. Его неудержимо приманивал к себе мешок убитого им мальчишки. Он нетерпеливо приблизился. Грязный, оборванный человек с бегающими маленькими глазками, недобро взирающими на солнечный мир из-под лохматой свалявшейся гривы... 	К мальчику он подойти не успел. Замер на полпути, охваченный диким ужасом, и с воплем рухнул на землю, прикрывая руками косматую голову...
 Рядом с маленькой, неподвижно лежащей фигуркой, неожиданно появилась еще одна. Возникла из ниоткуда! Светловолосый мальчишка в островерхом богатырском шлеме с крылышками, в серебристой кольчуге, с нагрудной пластинки которой внимательно смотрел вокруг веселый черный котенок. Яростно взмахнул длинным тонким мечом. Словно синяя молния ударила! 	Убийца в ужасе закрыл глаза, судорожно вжимаясь в землю. А когда, наконец, осмелился вновь посмотреть на мир, маленького витязя уже не было. Не было и другого, убитого мальчика. Лишь окровавленная стрела лежала на смятой траве. Да медленно плыл невысоко над землей маленький огненный шарик-родия. Летучий огонек Вечных Витязей...
 	А парнишка-масколец таки не сдержал своей клятвы. Что никому, никогда...
 И много лет спустя, когда утихли наконец княжеские распри, появилась на стене в самом главном храме стольного града Вольмара чудесная фреска с изображением мальчика-заступника, сумевшего подняться над людской враждой, заслонив от беды пленника, врага. И многие поколения маскольцев, тавларцев, вольмарцев, приходя в этот храм, не раз вглядывались потом в чистые глаза мальчика, искали в нем сходства со своими собственными сыновьями. И многие ранские мальчишки старались быть похожими на него. 	А сам он с веселой улыбкой смотрел на них, как живой, с картины славнейшего ранского иконописца, Андри Маскольца.

URL: https://lib.co.ua/old/fantasy/sokolovs/sokolovs.jsp