Жанр: Электронное издание
Advokt05
...й-то в школьной
программе, так я ее, правда, и не прочитала, но эту фразу запомнила.
Подруги все отговаривали - дескать, на хрена она тебе нужна, холодно,
работы не найдешь. Черножопых полно. Ну а где их не полно, интересно?
Говорили, поезжай в крайняк в Киев - тоже столица. Ну а по-моему, даже
сравнивать нельзя. Конечно, Крещатик - это почти что улица Горького, но в
остальном Киев - такая же провинция. Здесь совсем по-другому. Люди гораздо
более воспитанные, вежливые, не то что наши грубияны.
Короче, я все обдумывала, как бы мне в столицу проникнуть, как выход
вдруг нашелся сам собой. Есть у меня братишка родной, Петюня. На два года
старше, но делово-ой! С пятнадцати лет на улице, в компаниях всяких. А куда
их дорога из уличных компаний? Правильно, или в ЛТП, или в тюрьму, или в
настоящую банду. У моего братишки в голове мозги были, и он выбрал третье.
Правда, сначала он в армии отслужил, а потом по контракту где-то воевал.
Но, вернувшись, начал новую жизнь.
Что тут с ним стало! Ну ни дать ни взять крутой чувак из американского
фильма по видику. В кожаных куртках стал ходить, машину купил. Вся шпана в
округе резко Петюню зауважала. Золотой браслет купил - это у них вроде
знака, что, дескать, свой человек. Цепуру с палец толщиной стал носить. Мне
тоже кое-что перепадало, из тряпок там, даже колечко с камешком раз
подарил. Пистолет завел, причем даже ни от кого не прятал, почти открыто
носил. Мы с ним в лес ездили стрелять из него. Он стреляет потрясающе,
шесть пуль одна в одну посадить может. Он в свое время даже в секции по
стрельбе занимался.
А? Н-нет, не этот. Другой пистолет. У него "Макаров" был. А про этот
узнаете чуть позже.
Петюня стал ходить веселый, довольный жизнью. Видимо, хорошо у него
дела шли. К тому же он еще и в какую-то партию вступил, значок с трезубцем
носить стал. Так что он теперь никого не боялся. Милиция-то как только этот
значок видит, сразу дорогу уступает.
Однако в последнее время я что-то замечать стала, что Петя мой
погрустнел. Но совсем немного. Чуть-чуть.
Короче говоря, приходит ко мне как-то Петюня и говорит: "Поехали Маша
со мной в Москву". У меня от радости даже поджилки затряслись. Зачем,
спрашиваю. Он что-то такое рассказал, что, дескать, его в командировку
отправляют и я ему как сопровождающая дама нужна. Ну, там, если в ресторан
пойти или в бар. Эх, знала б я раньше...
Ну я, конечно, ни минуты не раздумывая, согласилась. Было это две
недели назад.
Петя купил мне вещичек, вот эту шубу, платья, туфли. Доехали мы до
Киева, там на самолет сели и в Москву прилетели.
Ух, какая я счастливая была! Гуляла вовсю, на Красную площадь пошла,
потом в парк Горького. Вечерами мы с Петюней в рестораны ходили, в клубы
ночные всякие. Он там свои какие-то дела решал, я не вникала. Хотя
следовало бы, но это я только потом доперла. А жили мы на какой-то квартире
съемной.
Ну короче, я так была рада и даже не заметила, что Петя день ото дня
становится все грустнее и грустнее. Ну я-то на него не особенно смотрела,
дура, а все со всякими кавалерами в ресторанах и клубах плясала. Никого не
боялась, конечно: я за себя постоять могу. Да и Петюнчик рядом, если что.
Он у меня здоровый, как Шварц, который негр. Шутка.
И вот в один прекрасный день, это было дней через шесть после того,
как мы приехали в Москву, так вот, вечером мы пошли не в ресторан, а
поехали на такси куда-то за город. Куда, Петя не сказал. Всю дорогу мрачный
сидел, как сыч. Ну я и не допытывалась, подумаешь, может, у него настроение
плохое.
Подъехали мы к высоченному забору, ворота сами открылись, и попали мы
в большой двор. Даже и двором назвать это нельзя, размером - как футбольное
поле и такой же пустой. Ни тебе сараев, ни собачьей конуры, ни грядок в
углу или кучи старых железяк, как это обычно бывает. Нет, кустики низенькие
там и сям торчат, дорожки полированными камнями выложены, как на Арбате,
фонари такие же. А домина-а! Размером, наверное, с Большой театр. В таком
доме только какой-нибудь важный начальник жить может. Ну вроде Ельцина.
Главное дело, снизу специально обученные прожектора подсвечивают, чтобы,
значит, красиво, когда стемнеет, было. В общем, как есть дворец царский! У
входа крыльцо ступенек на десять, по бокам собаки фарфоровые, у дверей,
представляете, служанка стоит! В кружевном фартучке и с наколкой
крахмальной на голове. Ну и ну, думаю, куда это мы попали?
Прошли внутрь, разделись, потом в большой гостиной оказались. Там
кресла мягкие, ковры, картины на стенах... Ну, думаю, точно к Ельцину
попали. Что? У него таких денег нет? Не смешите! Чтоб у Ельцина денег не
было?! Он же самый главный, хоть и больной совсем. А раз самый главный,
значит, самый богатый. И все тут!
Сели мы, значит, в кресла, принесли какие-то напитки, мы посидели.
Смотрю, Петюня нервничает что-то. Спрашиваю, что случилось, а он
отнекивается. Все нормально, говорит, ты посиди, а я сейчас в туалет схожу.
И пошел. Жду его, жду, а он все не идет. Я уже четыре сигареты выкурила и
потихоньку нервничать стала. Тут открывается дверь и входит человек. Не
старый еще, может, чуть постарше вас. Маленького роста такой, лысенький, с
острым носом и глазками такими... ну кажется, что он прямо под кожу
заглядывает. Улыбается, садится в кресло напротив.
- Здравствуйте, - говорит, - я - Владимир Максимович.
Я тоже здороваюсь.
- А ваш брат Петя неожиданно уехал. По делам.
- Как так? - отвечаю. - По каким таким делам?
- По срочным.
- Он же в туалет пошел! - У меня по спине холодок пробежал.
Этот Владимир Максимович рассмеялся и сказал:
- Ну вот на обратной дороге у него дела и появились.
А сам смотрит на меня так хитро-хитро.
Я встаю и говорю:
- Ну ладно, тогда и мне пора.
- Ну куда же вы в такое время? Сейчас уже поздно, темно. Отсюда
доехать до города никак нельзя. Заблудиться можно. Поэтому вы у нас
останетесь. Не бойтесь, ничего с вами такого не случится.
Я было заспорила, но потом поняла, что меня отсюдова не выпустят.
Пришлось смириться. Мы с ним еще немного посидели в креслах, поболтали о
том о сем. Он все про меня выспрашивал, что да как. А у меня биография
короткая, ничего интересного. А про себя рассказал, что вроде бизнесмен. А
еще выпивкой угощал, только я не пила. Так, пару глотков сделала, и все. Я
к этому делу устойчивая.
Потом повели меня на второй этаж в спальню. Елки-палки! Кровать - что
твой боксерский ринг! И балдахин шелковый! А на одеяле ночная рубашка
лежит. Не рубашка, а так, название одно, из тюлевой занавески, видно,
сшили. Прозрачная, одним словом. Я как ее увидела, так у меня снова холодок
по спине пробежал. Не к добру, думаю, все это.
Так оно и вышло.
Я, понятное дело, на себя эту рубашку напяливать не стала, только
джинсы и носки сняла - и в постель. Свет тушить тоже не стала. И правильно
сделала, потому что, только я засыпать стала, этот Владимир Максимович в
комнату вошел без стука и шмыг ко мне. Сам в халате шелковом, одеколоном
надушился, а я мужские одеколоны терпеть не могу. Воротит меня от них.
Подошел, главное, и на одеяло сел. И смотрит так на меня, будто я ему
пять карбованцев должна.
- А чего же ты рубашку не надела? - спрашивает.
Я ему ответила что-то типа того, что не привыкла в занавесках спать.
Он осклабился неприятно так и начинает мне гнать, дескать, я такая красивая
и распрекрасная, и глаза красивые, и волосы красивые, и пятки, и жопа. Я
этот его треп послушала-послушала и вежливо так говорю, что спать хочу. А
он за руку берет и гладит молча. Ну, думаю, пусть погладит, от меня не
отвалится. А он все выше, глядь - под одеяло залез. Я отодвигаюсь - он за
мной. Короче, лезет ко мне вовсю. И при этом говорит не переставая, как
заведенный. Я пытаюсь его урезонить - говорю, не хочу я, не нравится он мне
и вообще. Он лезет и лезет. В конце концов я его по руке ударила. Это ему
очень понравилось, говорит, люблю строптивых девственниц. Это меня удивило,
откуда ему известно, что я девственница? По моему виду этого не скажешь,
правда? Ну я его так прямо и спрашиваю: откуда вам известны подробности
моей физиологии? А он смеется и говорит, что братец мой, Петюня, ему
рассказал. И вообще, что я у него теперь вроде как заложница. В качестве
оплаты за долги, которые ему вроде бы мой Петя должен. Прикиньте? Этот
козел задолжал, а я отвечай? Я спрашиваю: и долго я тут у вас кантоваться
буду? Он смеется, долго, говорит.
Ну нет, думаю, этот номер у вас не пройдет.
А Владимир Максимович уже в трусы ко мне залез. И халат свой скинул,
видимо, чтобы я его хрен распрекрасный увидела и растаяла. И под нос
бормочет, что все равно мне отсюда никуда не уйти. Ну не уйти, думаю, это
ладно. Но с тобой, пидором, я справлюсь. Беру его за руку, дергаю на себя,
заворачиваю за спину и нажимаю. Он заорал благим матом. Что-то хрустнуло...
Вы меня поймите, я такая злая была. Ну вот ему руку и сломала. Ну, может,
не сломала, может, просто вывихнула. Спасибо подружкам бердичевским,
которые меня разным приемам научили и железки тягать заставляли.
Тут вбегает куча охранников и за руки меня хватает. Владимир
Максимович орет от боли, но ребятам своим говорит, чтобы меня не трогали.
Что, дескать, пригожусь им еще. В общем, увели его, я посидела-посидела, а
потом и спать легла.
Утром меня будят охранники. Я одеваюсь и иду за ними. В гостиной сидит
Владимир Максимович, на руке у него повязка. Злой весь как черт. Я,
говорит, с тобой разбираться не буду, но накажу так, что ты всю жизнь свою
несчастную помнить будешь. Я спрашиваю, где Петюня. Он смеется мерзко и
отвечает, чтобы я про брата своего забыла уже. Потому как для меня теперь
начинается новая жизнь. Охранникам подмигивает, они с меня одежду сдирают.
Потом на колени ставят и к хозяину подводят. А в уши спички вставляют.
Укусишь, говорят, мы по спичкам хлопнем, и на всю жизнь глухой останешься.
Ну о том, что дальше было, вспоминать противно. Я и не буду.
А потом меня запихнули в какую-то машину и увезли в город.
Что вы говорите? Да нет, я не запомнила, где этот дом находится. Когда
мы туда ехали, уже совсем стемнело, а обратно - мне не до разглядывания
вывесок было. Забор помню высокий... дом большой, ну и все.
Да, повезли они меня в город. Высадили у какого-то дома, на лифте мы
поднялись, зашли в квартиру. Обстановочка так себе, дешевые ковры на
стенах, мебель разнокалиберная, телевизор в углу с видиком. Куча кассет
рядом, судя по обложкам порнуха сплошная. На диване и на стульях сидят
широкомордые парнюги коротко стриженные. Судя по харям, бандиты. Как меня
увидели - обрадовались.
- Это ты, что ли, людям руки ломаешь?
- Да, - отвечаю. Чего скрывать, раз они все уже знают?
- Ну и ну, - качает головой один из них, бугор видимо, то есть
главный, - а по виду не скажешь. Худенькая, маленькая.
- Я еще не то могу, - небрежно так отвечаю. У самой, конечно, душа в
пятки давно ушла от страха, но это даже как-то подстегнуло. Все равно
терять нечего, думаю, так что лучше испуг не показывать.
Все засмеялись.
- Ну, как нам сказали, самого главного для бляди ты как раз и не
умеешь.
- А я и не блядь.
Снова загоготали.
- Ничего. Все со временем приходит. Так что давай-ка шмотки свои
скидывай. Целку твою мы потом с умом используем, а пока что...
Что мне оставалось делать? Против троих здоровенных мужиков, которые в
секунду меня в порошок сотрут? Но не думайте, что я так сразу и смирилась.
Я злобу затаила и стала ждать.
Короче говоря, это оказался подпольный публичный дом. В
четырехкомнатной квартире жили пять девушек и трое бандитов. В двух
комнатах устраивали оргии каждый день. Приходили разные мужики, мелкие
бизнесмены скорее всего, развлекались. Девушки мне рассказали, что они
здесь вроде пленниц. Их в этой квартире держат уже по нескольку месяцев,
выводят, только если клиент просит на дом ему девушку привезти. Кормят
всякими объедками, денег на руки не дают. Хотя от каждого клиента бандиты в
среднем по сто баксов имеют. А каждая в день обслуживает по пять-шесть
человек. Вот и подсчитайте. Барыши, конечно, огроменные.
А самое главное, что все девчонки оказались землячками моими. З родной
батькивщины. И попали сюда примерно одинаково - позвали их в столицу будто
бы на работу в фотомодельное агентство. Те, конечно, варежки разинули и за
аферистами как овечки пошли. Ну а приехав сюда, поняли, что на самом деле
это за "агентство". Но было уже поздно. Вот так и живут. Главное дело,
бандиты сразу же паспорта у них отняли и спрятали. И пригрозили, что если
сбегут, то их все равно на вокзале линейная милиция выловит. Что все менты
у них в кармане. Насчет этого они не врали - сама видела, как люди в
милицейской форме девок "навещали". Ну а чтобы совсем девчонки не рыпались,
бандиты обещали, что через полгода отпустят и зарплату дадут. Ну а те,
дуры, верили.
Прошло два дня. Меня в работе не задействовали: девственность спасала.
Девки мне сказали, что бандиты клиента подходящего ищут, чтобы побогаче.
Девственница на ночь пятьсот баксов стоит, а то и больше.
И вот, это позавчера было, Федя, один из бандитов, говорит:
- Готовься, Маша, сегодня у тебя главный день в жизни будет. Пойдешь
сегодня на работу первый раз.
Ну я ничего не ответила, только кивнула. Пусть думают, что я
смирилась. Эти подонки любили нам разные лекции читать, что, дескать,
женщина должна быть покорной, послушной и все такое. Я за эти дни раз
десять успела такие лекции выслушать. Но конечно, постоянно ждала момента.
И такой момент пришел. Мое счастье, что не через пять месяцев.
В общем, делаю я вид, что к ответственному моменту готовлюсь. Душ
приняла, накрасилась. В квартире двое осталось - Федя и еще один, Вова.
Третий, Сергей, по делам ушел. Так вот, Вова как раз в уборной закрылся. А
Федя на кухне сидел. Ну я зашла на кухню, дескать, спичка для реснички мне
нужна. А сама в легком халатике, который будто бы ненароком все время на
груди распахивался.
Федя на меня глянул, мерзко улыбнулся и говорит:
- А ну иди-ка сюда.
И ширинку расстегивает.
Я как послушная девочка иду и на коленки становлюсь.
- Молодец, - говорит, - делаешь успехи. Давай начинай.
А на поясе у него кобура болтается. Маленькая такая. Я ее давно
приметила. Пистолеты у каждого были, но Федя носил именно эту игрушечку.
Еще хвастался, что она посильней "макарыча" будет.
Короче говоря, была не была, думаю. Улучила момент, когда Федя совсем
расслабился, пистолет выхватила и к противоположной стене отскочила.
Федя глазенки открыл, сначала побледнел, а потом взял себя в руки:
- Эх, дура ты дура безмозглая. Пистолет-то не заряжен!
Ну, думаю, маху дала. И главное, так по-глупому... Теперь они из меня
точно котлету сделают. Федя увидел, что я молчу, и продолжает давить на
психику:
- Если ты сейчас положишь пистолет на стол, я никому не скажу. Ну а
если нет, то не обижайся. Мы с ребятами найдем способ, как тебя
приструнить.
Я сижу на полу, пистолет на Федю направлен, и думаю, что дальше
делать. А этот мудак улыбается своей сальной рожей:
- Ну давай, давай. Не заряжен он!
И тут я кино вспомнила. Там про девушку, которая в налете на магазин
участвовала, а потом ее в секретную тюрьму заточили и на специального
агента учить стали. Что? Да, точно. "Ее звали Никита". Мы еще с девчонками
смеялись, почему это ее мужским именем зовут. Так вот, там есть момент,
когда она своего инструктора вроде как в заложники берет. Приставляет ему
пистолет к горлу и ведет через весь дом. А он потом ей говорит, что
пистолет не заряжен. А еще потом оказывается, что на самом деле заряжен.
Короче, в дураках девку оставили.
Я этот момент вспомнила и решила попробовать. Ну с "макаровым" я
обращаться могла, меня Петюня учил. А тут устройство почти такое же.
Щелкнула предохранителем сбоку и на спусковой крючок нажала...
Выстрел грохнул, и у Феди во лбу дырка появилась. Он даже, по-моему,
испугаться не успел. В глазах удивление появилось, и он медленно так сполз
с табуретки. Даже ширинку застегнуть не успел.
Короче, замочила я его. Кровища по стене разбрызгалась.
А тут Вова из уборной выскакивает. Штаны рукой держит, в другой журнал
"Деньги". Все время он его читал, видимо, бизнесменом себя мнил. Он как
Федю увидел, вернее, то, что от него осталось, так и побелел.
- Т-ты, ч-т-то, - заикается и назад пятится. Конечно, в уборную он с
собой пистолет не взял.
- Стой, - говорю ему так спокойно, - где паспорт мой?
- Т-там, в сейфе, - пальцем, вернее, журналом показывает в комнату.
- Открыть можешь?
Он так быстро замотал головой, что я испугалась, как бы она у него не
отвалилась. Раньше времени.
- Нет у меня ключа. Его с собой Серый носит.
Я раздумывала недолго. Все равно, если бы я его в живых оставила, он с
силами собрался бы и... Короче говоря, я недолго думая и Вову прикончила.
Он поперек коридора упал.
А? Нет, в тот момент мне их жалко не было. Я их ненавидела. А
по-настоящему жаль мне было тех дур малолетних, которых они как рабынь
держали и всякие гнусности с ними проделывали. И еще деньги большие за это
получали. А сколько у этих подонков потом могло таких девушек быть? А что с
ними потом делают, когда они отработают свое, я знаю. Если в подмосковных
лесах хорошенько поискать, думаю, много костей белых отыщется... Так что не
жаль мне их было. Тогда, во всяком случае. Потом, конечно, и жалко и
страшно стало. Но не тогда.
Тут девчонки сбежались на выстрелы. Увидели трупы и заголосили в пять
глоток. Я им ничего говорить не стала, в комнату загнала, в которой
телефона не было, и дверь заперла.
Ну, думаю, все. Соседи наверняка выстрелы слышали и милицию вызвали.
Хотя пистолетик этот не слишком громко стреляет. Так, хлопок и все... Но
все равно надо ноги скорее делать. Я быстро нацепила на себя то, что под
руку попалось, кого-то из девчонок платье, уже собралась уходить, когда в
замок входной двери вставили ключ.
Конечно, если б я тоже была такой же козой, как остальные девчонки, в
этот момент со мной случился бы обморок. Трое мужиков, да еще бандитов, да
еще с оружием, против меня одной... Конечно, двое из них уже трупы, но все
равно это слишком. И кроме того, я понимала, что, если мне не удастся
последнего, Серого, укокошить, то... И мои кости найдут в подмосковных
лесах. Причем, скорее всего, окажусь я там уже сегодня вечером. Так что
выбирать мне не приходилось.
Серый ввалился в прихожую веселый, выпивший. Даже песенку какую-то
бубнил под нос. А чего бы ему не веселиться? На него бабы пашут. А он
только деньги получает. Знаете, настоящие уголовники таких не любят.
Считается, что они за счет баб живут. В общем-то так оно и есть. И на зоне
им приходится несладко.
Раздумывать было некогда, и я выскочила из комнаты прямо как Брюс
Уиллис. С пистолетом на изготовку. У него тотчас же улыбка с лица сошла.
Потом Серый пригляделся, что в кухне творится (из прихожей через коридор
все видно было), и сразу понял, что товарищам его хана. Он побледнел,
перепугался, и на брюках его стало быстро увеличиваться темное пятно.
- Ключ от сейфа, - говорю, - быстро!
Никогда не видела, чтобы человек с такой скоростью вытащил из кармана
ключ.
- Не надо, - шептал Серый, - не надо, Машенька! Я тебе все отдам. Все
деньги, вообще все!
Я для него теперь Машенькой стала! А когда... Ну ладно, вспоминать не
буду.
Он шепчет и ко мне ползет. И только я сообразить успела, что задумал
он что-то, как Серый нож из кармана выхватил и на меня кинулся. Руку с
пистолетом перехватил и нож занес. Успел все-таки, метнулся как смерч.
Только он не на ту напал. Мы с девчонками в подвале такие ситуации раз сто
проигрывали. Я руку с пистолетом вместе с его рукой дернула дальше от себя,
по ходу движения. Серый на ногах не удержался и споткнулся. Но ножом успел
полоснуть меня по щеке.
Дальше уже дело техники. Я его руку за спину завернула и свою
освободила. Он лицом вниз на пол грохнулся.
Короче говоря, я и его замочила.
Знаете, у меня как будто внутри что-то оборвалось. Я как автомат
стреляла, стреляла... А потом на эту кровь смотрела. И ничего не
чувствовала. И эти дырки от пуль совсем не такие, как в кино. И кровь не
такая, и выражение глаз. Особенно мертвых...
А потом сейф открыла, вынула свои и девчонок документы. И долларов
несколько пачек. Я их даже не считала, три сотни в сумку сунула, а
остальное девкам отнесла.
- Вот, - говорю, - честным трудом заработанное. Берите и сваливайте
отсюда как можно скорее. Езжайте на батькивщину и больше сюда ни ногой. А
то вас тоже как соучастниц привлекут. Поняли?
Они ни слова не говоря собрались и ушли. Все на меня с испугом
поглядывали и на мой пистолет. Наверное, вид у меня был в ту минуту...
Думаю, что они до самой Украины не оборачивались.
А я кое-как кровь из щеки остановила, дверь аккуратно заперла и тоже
ушла. До сих пор не понимаю, как это никто из соседей милицию на стрельбу
не вызвал. Может, подумали, что кто-то ремонт делает, гвозди забивает?
Вышла я во двор, потом на улицу и шла очень долго. Район какой-то
новый, все дома одинаковые. Я шла, шла и шла, наверное часа два. Пока не
замерзла. Добралась до метро, разменяла сотню баксов в обменнике и поехала
на "Киевскую". На вокзал, значит.
И тут-то до меня дошло, что домой-то мне теперь ходу нет. Помните, я
говорила, что братец мой сам меня под этого богатея подстелил? То есть, как
ни крути, он меня им продал. И если выяснится, что это я всю компанию
укокошила, то наедут на Петюню. А значит, и на меня. И раз он однажды меня
продал, то и вторично это сделает не задумываясь. А может, и хуже что
сделает. А значит, не жить мне.
Так что в Бердичев мне нельзя. А куда? В Москве я никого не знаю. В
России из родственников только троюродная бабка в Иркутске. Кстати, и на
вокзале мне лучше не тусоваться, особенно с такой щекой. Помните, что я
говорила про линейную милицию?
Что делать? Вчера я до одури по городу шлялась, ночевала в подъезде у
батарей. Проснулась оттого что какой-то вонючий бомж меня ногой пинает. Я
его место, оказывается, заняла. Ну я спорить не стала, ушла. Ну и сегодня
то же самое. Самое главное, я бояться стала, что трупы бандитов уже нашли,
девчонок поймали, они про меня рассказали... И теперь на меня розыск
объявлен. В общем, на вокзалы я не пошла, в гостиницы тоже. А куда еще? В
кино пару раз сходила. Но там не переночуешь. Короче, выхода никакого не
было.
Сегодня с утра ходила по городу, ела одни сникерсы. Вот к этому
киоску, где вы меня нашли, подошла и почувствовала, что сознание от холода
и усталости теряю. И подумала, что нельзя падать прямо на улице, что надо
спрятаться. И спряталась. Куда - сами знаете.
Вот и все".
Ну вот, Гордеев, на этот раз ты действительно основательно вляпался.
Перед тобой сидит убийца троих человек, причем орудие убийства имеется. Как
и чистосердечное признание.
Твои действия?
Маша закончила рассказ и сидела опустив голову. По щекам ее стекали
слезы. Она то и дело хлюпала носом. Эх ты, бедная девочка. Что же ты
наделала? Хотя, с другой стороны, если бы она не убила этих подонков, что
бы ей грозило? Ей и остальным девушкам из подпольного публичного дома? Не
более страшной ли оказалась бы их участь? Подмосковные леса, белые кости...
Итак, твои действия, гражданин Гордеев? Как бывший работник
правоохранительных органов и нынешний - органов юстиции ты обязан
предпринять некоторые, абсолютно точно известные тебе действия. И самое
главное - выдать преступницу. И оружие, которое ты нашел при ней.
Маша подняла глаза и посмотрела на меня.
- Что мне делать? - просто спросила она.
Ну и вопросик!
- Пока не знаю.
- Вы меня отправите в милицию?
Я помолчал, внимательно изучая ногти. Я не знал ответа.
На мое счастье, зазвонил телефон.
Я поднял трубку.
- Здравствуйте. Можно Юрия?
- Я слушаю.
Голос в трубке показался мне знакомым.
- Юра! Это я, Игорь.
- Игорь?.. - напряг я память.
- Ну неужели не помнишь? Это Игорь Вересов.
- Сколько лет, сколько зим! Погоди-ка, дай вспомнить. Это ж сколько
лет мы не виделись?
- Ну да, много. Со времени окончания юрфака всего пару раз.
Конечно, я помнил Игоря. Его голос показался мне встревоженным. Даже
очень встревоженным. Неужели неприятности на сегодня не закончились?
- Рад тебя слышать.
- Я тоже. Но я звоню по делу. Очень нужна твоя помощь. Можешь приехать
прямо сейчас?
Я посмотрел на часы. Половина девятого.
- Да, могу.
- Тогда срочно. Записывай адрес.
Я натянул пальто, и тут мне в голову пришла мысль: а что делать с моей
новой знакомой? Оставить ее просто так нельзя. Иди знай, что ей в голову
придет? Все-таки не далее как вчера она убила трех человек! И я ее почти
совсем не знаю.
- Ну что, Маша, - наконец принял решение я, - мне надо идти. А тебе,
во избежание всяких случайностей, придется провести несколько часов
взаперти.
В к
...Закладка в соц.сетях
