Жанр: Любовные романы
Самая большая ошибка
...ожет быть, броситься в объятия матери и поделиться с ней
своими невзгодами? На самом деле она никогда так не поступала: всегда
существовала вероятность испортить материнское платье или прическу. Что же
ей делать? Разорвать помолвку?.. Одна эта мысль вызвала горькую усмешку.
Мать посчитает это верхом безумия, каковы бы ни были причины: что скажут
окружающие?! — Смешно?
Кэтрин почти призналась ему в своих мыслях; он мог оценить шутку по
достоинству. "Приличия должны быть соблюдены любой ценой!" — вот
мнение ее матери. — А что мне остается? — предположила она,
широко разводя руки. — В конце концов, твой приезд не будет
бесполезным. Подумай о скандале, который разразится, когда я заявлю, что
свадьба не состоится! Вот ты и развлечешься!
Ред уселся на поваленное дерево, и она вдруг осознала, что убежала на самый
берег реки; огни дома сверкали сквозь деревья. — Значит, ты не
собираешься бороться за него? — произнес он, не обратив внимания на
ее сарказм. — Бороться? — откликнулась она. — Ему нужна
моя сестра, — напомнила Кэтрин надтреснутым голосом.
Воспоминание о случившемся заставило ее сердце сжаться; казалось, вокруг
пустота, а окружающий ландшафт превратился в незнакомый и пугающий. Неужели
я была так слепа? — спрашивала она себя снова и снова. Гнев, частично
направленный и против себя самой, опять зажег огонь в крови. Она поднялась
и начала шагать по мокрой траве. Ложь, обман... Где же истина? Нравилась ли
она ему когда-нибудь?
Кэтрин в отчаянии стиснула руки, и пальцы ее побелели. — Это была
ошибка, — пробормотала она, обращаясь к себе, но в голосе не было
убежденности, просто чувство отчаяния. — Мне потребовались недели,
чтобы дать свое согласие. И вот результат! Значит, мое умение разбираться в
людях — ничто? — Перестань, Кэт, не было ничего случайного.
Твой Карл прекрасно знает, что делает, и Женни тоже, несмотря на слезы и
раскаяние. Они понимали, что значит их поведение, но не остановились,
— резко добавил Ред. — Вспомни, как я защищала Карла, и можешь
гордиться собой, что оказался прав. — На ее лице отразилась ярость,
требующая выхода; она повернулась и уставилась на него с вызовом: —
Можно подумать, что я ждала обмана, — видит Бог, я сталкиваюсь с
враньем ежедневно. Мои родители живут под одной крышей лишь ради
приличия... Я думала, моя семейная жизнь будет иной... — Хочешь
— верь, хочешь — нет, но я совсем не ожидал такого
драматического развития событий, — произнес Ред. — Но раз это
случилось, что ты собираешься делать? Будешь ли ты за него бороться?
— настаивал Ред.
Кэтрин была удивлена и вопросом, и необычным тоном его голоса. — Он
мне не нужен, — гневно ответила она. — Ты его любишь? —
Не будь смешным — я собиралась выйти за него замуж. — Это не
ответ: люди вступают в брак в силу множества различных причин... — Он
стряхнул сухой лист со своих брюк и выжидающе смотрел на нее из-под густых
ресниц. — Женни любит его, — чуть слышно произнесла она.
— В конце концов, ты можешь позволить гневу Скотта пасть на ее
голову; ты останешься невиновной, ибо ты — пострадавшая сторона.
Женни оскорбила тебя... Ты понимаешь, она ведь не сможет наслаждаться
счастьем за счет своей сестры. В ней слишком силен инстинкт мученичества.
Кэтрин нахмурилась от его насмешливого тона, но поняла, что в этих словах
есть доля правды. Ее охватило чувство яростного удовлетворения —
прекрасно! — Я уверен, что симпатии будут на твоей стороне, как
только детали выплывут на свет Божий. Ты прекрасно отомстишь своей старшей
сестре. К тому же ты даже не любишь Карла, не так ли?
Его слова были как пощечина, они эхом прозвучали в пространстве. —
Как ты смеешь?.. — начала она. — Побереги свой учительский тон
для тех, на кого он может произвести впечатление, крошка, — мягко
посоветовал Ред. — Твоя сестра только что похитила твоего жениха, а
сам он втоптал в грязь твою гордость, что весьма больно. Однако твоя
реакция — это не реакция девушки, чье сердце разбито, поэтому не жди
от меня жалости.
"Реджинальд — самый бесчувственный и жестокий человек на земле",
— решила Кэтрин. — Меня восхищают твои представления о любви.
Ты что — эксперт? Тебе тридцать два года, и ты не женат, из чего
можно сделать определенные выводы, — в ярости выпалила она.
Ред воспринял этот выпад, даже не моргнув глазом. — Я умею видеть
поверх пальм в кадках, — мягко произнес он, намекая на недавнюю сцену
в оранжерее и преимуществах своего роста — шесть футов и три дюйма
— по сравнению с ее средним ростом. — Красивый юноша, ты его
выбрала за внешние данные, чтобы увеличить число ему подобных? — Меня
вовсе не так привлекает мужская красота, как, видимо, тебя. — Ты не
хочешь ответить на простой вопрос, — произнес он, подходя к ней с
особой, хищной грацией, которая отличала все его движения.
Глядя ему в лицо, она подумала, что он не сердится по поводу ее
комментария. Отсутствие реакции ее даже удивило, она задрожала, неожиданно
почувствовав прохладу ночи. — Ты просишь меня доказать тебе, что я
мужчина? — вдруг спросил он столь ровным голосом, как будто они
обсуждали погоду. — Ред-ди. — Она начала заикаться, напуганная
его вопросом.
Никогда ей не приходило в голову сомневаться в мужественности Реда, эта
мысль была просто глупа! Она непроизвольно сжала кулачки, готовая к
самозащите. — Мужское тщеславие очень уязвимо, Кэтрин, —
промурлыкал он, делая, к ее ужасу, шаг в ее направлении. — С ним
нужно обращаться осторожнее. — Уязвимо! Ты столь же хрупок, как
железнодорожная шпала, и почти так же тонок.
Мысль о том, что она может разрушить его непроницаемую оболочку, заставила
понять, что он рассчитывает напугать ее. Если бы она была более
внимательна, то давно поняла бы это. Кэтрин, конечно, знала Реда, но теперь
оценила, насколько неполным было это знание.
Ред и ее брат Кристиан учились в школе, когда она была маленькой девочкой.
Ред учился не в такой первоклассной школе, как брат: обязанность ее отца
перед сыном кузины так далеко не заходила. Мать Реда не была членом семьи
Келвей, о чем отец неоднократно напоминал. Происхождение Эвелин так и
осталось тайной. И как она отплатила за их щедрость! Родила Реда —
жестокий, но предсказуемый в глазах ее отца поступок. Она предпочла
воспитывать сына без отца, и приемные родители отвернулись от нее. Ред,
кукушонок в их гнезде, был источником постоянного раздражения для Келвеев
и, кроме того, далеко по всем статьям превзошел их собственного наследника.
Впоследствии молодые люди учились в одном университете, но Ред получал
стипендию, а ее брат еле справлялся с экзаменами.
Кристиан, по его словам, трудился изо всех сил, а Редди вел бурную жизнь,
одно время был даже хиппи, и все же неизменно оставался первым в учебе.
Конечно, она могла понять недовольство и зависть брата...
Поэтому, когда Ред отказался от поста, предложенного ему в коммерческом
банке, созданном ее дедом, Кэтрин была даже рада. Хотя в то время его отказ
вызвал в семье скандал. "После всего, что мы для него сделали" и "Дурная
кровь всегда себя покажет" — эти две фразы повторялись неоднократно.
В конце концов, Кристиану не пришлось начинать карьеру в тени своего яркого
и, без сомнения, более способного кузена.
Как она подозревала, все надеялись, что Ред пожалеет о своем решении
самостоятельно прокладывать себе дорогу в жизни и гордом отказе от помощи.
Конечно, он об этом не пожалел, и его визиты в дом Келвеев были крайне
редкими. Он поддерживал с ними связь, чтобы они знали о его успехах и
специфическом образе жизни, нимало не беспокоясь, что это было анафемой для
их семейного уклада.
Все это она вспомнила за доли секунды, решив обвинить Реда в полном
отсутствии такта. Воспоминание о том, что она потеряла за несколько
мгновений, заставило ее побледнеть. Все ее мечты... планы. И позор. Как
давно они?.. Ее преследовала мысль о том, что, когда она обсуждала
свадебные планы с Женни, ее сестра... Кэтрин закрыла глаза, из ее горла
вырвалось сдавленное рыдание. — Не смей падать в обморок! — Его
голос был нетерпелив, а в руках, помогавших ей сесть, вовсе не было ни
намека на нежность.
Кэтрин сделала несколько глубоких вздохов и осторожно подняла голову.
— Мне всегда казалось, что ты не принадлежишь к числу женщин, легко
падающих в обморок.
Туманным взглядом она посмотрела на резкие черты своего собеседника.
— Не каждый день мой жених отдает предпочтение моей сестре. Хотя я
понимаю, что душевные раны для тебя пустой звук, — выпалила она.
Не к месту вспомнив, как плакала, читая его первую опубликованную книгу,
она все же подумала, что он самый безжалостный и бессердечный из всех
встреченных ею людей. А перед глазами всплывали великолепные черно-белые
фотографии и несколько кратких строчек под каждой, ярко свидетельствующие о
невыносимой жизни людей в одной из азиатских стран с жестоким диктаторским
режимом. — Ты спокойно переживешь сегодняшний день. Подумаешь,
трагедия!
Это высказывание заставило ее отбросить попытки понять парадоксальность
личности Реда. Каким-то образом в нем сочетались глубина сочувствия и
сострадания человеческой боли, — она разглядела это в его фотографиях
— и цинизм, помноженный на острый язык, и жесткое чувство юмора,
которыми он тоже очень часто пользовался. — Не знаю, как завтра, а
сейчас мне очень тяжело...
Глаза Кэт неожиданно встретились с его насмешливым взглядом. Она совсем не
надеялась найти с его помощью решение проблемы. — Что же мне делать?
— уныло спросила Кэтрин, задавая вопрос в первую очередь себе.
— Никто не собирается тебя обвинять!
Она вздрогнула, задетая невысказанным предположением, что каким-то образом
вина за случившееся ложится и на нее. — Что же меня ждет? Все
посчитают, что я сама виновата в том, что Карл переметнулся к Женни. Я
понимаю... Наверное, у меня не хватает женственности... Понимающие взгляды,
участие, а также жалость. Мне не нужна их жалость! — Я-то не
собираюсь жалеть тебя, — уверил ее Ред. — Я надеюсь, Кэтрин, ты
не будешь спорить, если я напомню, что, когда ты начинаешь жалеть саму
себя, у тебя появляются такие противные нотки в голосе... — Он
погладил ее по голове. — Ты должна иметь это в виду.
Она в ярости сделала шаг назад. — Ты самый отвратительный... тип из
всех, кого я знаю!
Он ухмыльнулся, вовсе не обескураженный ее заявлением. — Я просто
хотел тебе помочь, крошка. — Слушай, убирайся прочь и постарайся
попасть под автобус.
Только в тот момент, как слова слетели с ее губ, она поняла, что сказала.
— О Боже! Я не имела в виду... — В отчаянии она прижала руку к
губам. — Я просто... — Ты думаешь, что это наследственное, не
так ли, крошка? Но уверяю тебя, что у меня нет в настоящее время склонности
к самоубийству. — Откуда ты знаешь, было ли это самоубийством?!
— На мгновение ее проблемы ушли в сторону, и она заговорила, пытаясь
облегчить боль, которую нечаянно вызвала. — Твоя мать была больна,
свидетели не могли сказать, упала ли она или... или... — Кэт потупила
взор и замолчала. — Или специально шагнула, — закончил он ее
фразу бесстрастным голосом. — Моя мать действительно шагнула под
автобус. — Ред, ты не можешь этого знать! — запротестовала
Кэтрин, инстинктивно взяв его за руку.
В его глазах отразилась жесткая и твердая убежденность, что снова заставило
болезненно забиться ее сердце, когда он посмотрел ей прямо в глаза. —
Эвелин шагнула под автобус, но это не было самоубийством. Это было
убийство, Кэтрин, — продолжил он, не обращая внимания на то, что она
в ужасе задержала дыхание. — Твой отец убил ее, и это так же верно,
как если бы он вонзил ей нож прямо в сердце. Я даже думаю — это было
бы милосерднее.
Кэтрин сделала шаг назад. — Ты жесток и несправедлив. — Дорогая
Кэтти, ты даже еще и не начала понимать значение моих слов. Этот дом
пропитан злобой. — Он сделал жест рукой. — Она способна убить
твои мечты, проникнуть в самую душу.
Она попыталась, было, протестовать, затем, как будто завеса вновь вернулась
на свое место, на его губах заиграла циничная усмешка, и Кэтрин почти
обрадовалась возвращению к нормальному состоянию. — Неужели ты не
понимаешь, что из тебя сделали дурочку? Я же был свидетелем таких
кровопролитий и зверств, что это притупило мои чувства, и если ты от меня
ожидаешь жалости и сочувствия... — В его глазах появились льдинки.
— Конечно, я понимаю, что по сравнению с мировыми проблемами моя
— слишком мала и тривиальна, — сказала она, как ни странно,
успокоенная его короткой и впечатляющей фразой.
Неужели у Реда есть свои уязвимые стороны? Само предположение было
странным. До сих пор она никогда не видела его растерянным и в чем-либо
сомневающимся. Он не признавал никаких авторитетов и, по-видимому, обладал
безграничной верой в свои способности.
Кэтрин отряхнула длинную юбку и подняла глаза, чтобы увидеть его лицо.
Жизнь закалила, а не ослабила Реджинальда Криста, и опыт, о котором она не
имела представления, также оставил в нем свой неизгладимый след. Голубые
глаза пронзительно смотрели на нее, и Кэт вздрогнула. Мысленный образ Реда,
который она создала за эти годы, за мгновение рассыпался. У нее было
странное чувство, что она видит перед собой незнакомца, причем невероятно
красивого незнакомца. — Меня, наверное, уже ищут, — прошептала
Кэтрин, пытаясь взять себя в руки. Существовали более неотложные проблемы,
требующие разрешения, чем проблема Реджинальда Криста. Она приподняла юбку
над мокрой травой и направилась вверх по склону в сторону дома. — Что
ты собираешься делать? — Ред догнал ее и зашагал рядом, но она
предпочла не обращать на него внимания. — Я еще не решила, —
призналась она. — Никаких планов? — Я жду, когда меня посетит
вдохновение, — с иронией произнесла Кэтрин.
В голове было пусто, и она лишь знала, что этим вечером ее проблемы еще
больше усложнятся. — Слушай, Ред, а почему ты идешь за мной? Наши
мелкие домашние проблемы не представляют для тебя интереса, не так ли?
В ответ Ред лишь многозначительно усмехнулся.
Они вошли в дом через боковую дверь. Кэтрин чувствовала себя прескверно,
понимая, что скандал, связанный с ее помолвкой, неизбежен.
Карл, как ты мог? Вопрос неотступно вертелся у нее в голове. Казалось, он
был искренне увлечен ею, иногда его привязанность была даже утомительна. В
нем она видела все, что требуется от мужа. Он был внимателен, добр, умен и,
по сравнению с другими в ее семье, необыкновенно внимателен к ее чувствам.
То, что ее чувства ставились превыше всего, было для нее внове; ощущение,
что ее балуют, было приятно и давало уверенность, что так будет и впредь.
Женни. Кэт вспомнила о ее вероломстве и вновь почувствовала себя несчастной
и обманутой... Неужели она найдет в себе силы встретиться с Женни и
остаться хотя бы относительно спокойной? — Я хотела бы, чтобы ты
ушел. — Она взглянула на Реда, пытаясь переложить часть своего гнева
на его широкие более подходящие плечи. Кажется, он наслаждается
происходящим, подумала она, переполненная злостью. Похоже, что созерцание
ее несчастья действует на него стимулирующе. — Я здесь для того,
чтобы поддержать тебя. — Почему-то я не чувствую поддержки, скорее
наоборот, — громко заявила она. Кэтрин оборвала фразу, так как они
одновременно услышали голоса. Дверь отворилась, и в маленький холл
ворвались звуки музыки. — Я не могу... Боюсь, что я не смогу с этим
справиться. — Слепая паника вызвала в ней желание убежать. — Я
должна идти... — Широко раскрытыми глазами она оглядывала комнату в
поисках удобного пути для бегства.
Неожиданно Ред повернулся к ней, заключив ее в ловушку между собой и
стеной. Он был высоким и статным, великолепно сложенным мужчиной. Никогда
прежде Кэтрин не обращала внимания на его физическое совершенство. Он
находился достаточно близко от нее, хотя и не соприкасаясь с ней вплотную,
и она могла ощутить жар его тела. Бессознательно Кэтрин подняла руки
ладонями вверх, пытаясь освободиться. — Ты слишком долго думаешь,
— нетерпеливо заметил он, глядя на ее встревоженное лицо. — Что
ты имеешь в виду? — Вдохновение, помнишь? Если ты хочешь выбраться из
этой мерзкой ситуации, сохранив свою драгоценную гордость, то подчиняйся
мне, — хрипло сказал он. Ред наклонил свою темную голову, и она
обречено закрыла глаза.
Вдохновение все не приходило, но она вдруг ощутила свои руки, прижатые к
его груди; он наклонился вперед, пригвоздив ее к стене. Она заметила, как
его рука скользнула ей на затылок, и поняла; из этой ловушки она вряд ли
выберется самостоятельно. Кэтрин выдохнула его имя, полная неистового
желания освободиться, но этот звук поглотили его приблизившиеся вплотную
губы.
Ред целовал ее! Она не сразу поняла, в чем дело, и была шокирована.
Ощущение его мускулистых бедер, прижавшихся к ней, еще больше смутило ее...
— Разожми губы, крошка. — В голосе Реда звучало раздражение.
Что, черт возьми, он делает! Обращается с ней как с куклой и отдает
дурацкие приказы, как будто она какая-то марионетка. Она решила сказать ему
об этом, но не успела... Внезапный поцелуй был как удар и отозвался в ней
сильным возбуждением. Это разом нарушило все ее попытки о чем-то думать.
Она была на грани обморока. И если бы руки Реда не поддерживали ее, Кэтрин
в этот момент сползла бы на пол.
Она была совершенно не подготовлена к взрыву чувств, охвативших ее. Ей даже
не пришло в голову сопротивляться: Кэтрин позволила потоку чувств
подхватить и нести ее. Она была полностью захвачена прикосновением его губ
к своему рту, и это ощущение было совершенно новым для нее. Наконец Ред
поднял голову. Кэт смотрела на него, испуганная и очарованная одновременно,
когда вдруг услышала голос собственного отца. В голубых глазах Реда застыло
двойственное выражение насмешки и гнева. Почему он злится? — подумала
Кэтрин. Это я должна злиться... — Что ты здесь делаешь? Чем вы здесь
занимаетесь?
Ред отстранился, предварительно подмигнув ей, на лице его явно читалось
ожидание... — Скотт, я думаю, что это совершенно очевидно, —
сказал он, улыбаясь мягкой провоцирующей улыбкой. Казалось, его пальцы
просто автоматически скользят по обнаженным плечам Кэтрин, гладя ее горячую
кожу.
В любое другое время Кэт рассмеялась бы, увидев выражение полного недоверия
на лице отца. Сейчас же она чувствовала себя ошеломленной и подавленной.
Отец часто задышал, его лицо приобрело лиловатый оттенок, резко
контрастирующий с львиной гривой седых волос, которой он так гордился. Ему
нельзя так волноваться, пронеслась в голове смутная мысль. — Привет,
папа, — едва слышно произнесла она.
Ситуация была ужасной, а Ред, по-видимому, наслаждался каждой минутой и
даже не старался как-то помочь ей. Остатки ее достоинства таяли на глазах.
Она должна убить его, решила Кэтрин. — Что ты здесь делаешь с ним?
— Глаза отца с отвращением остановились на Реде. Похоже, он обратил
внимание на детали, ускользнувшие от него прежде: испачканное платье,
спутанные волосы. Детали, которые сама Кэтрин до сих пор не замечала. А
между тем картина заслуживала внимания!
Она поднесла дрожащую руку к губам, влажным и слегка припухлым — без
сомнения, Ред добивался именно этого. Кэтрин почувствовала, что в груди
закипает ярость. Неужели он вообразил, что она согласится таким невероятным
способом отказаться от замужества и "сохранить лицо"? А что касается его
обращения с ней, она никогда, никогда не простит его, даже ради своего
отца.
Стоит ли придавать значение поцелую? — упрямо твердила она себе. И
все же чувство беспокойства росло. Если бы я могла это предусмотреть,
сказала она себе, бросая на Реда уничтожающий взгляд, я бы не реагировала
таким образом. Ред улыбнулся ей в ответ, и твердые, жесткие черты его
приобрели более теплые очертания. — Кэтрин помогла мне преодолеть мои
несчастья, Скотт, — сказал Ред с натуральным волнением в голосе.
Глядя в его ясные голубые глаза, Кэт ощутила жалость к любой женщине,
которая поверит его обаянию. Было очень трудно не поверить его словам,
столь искренне они звучали. — Я обращаюсь не к тебе, — прорычал
Скотт Келвей, и выражение его лица еще больше потемнело, когда он увидел,
как Ред ласково отбросил прядь волос с ее лба.
Кэтрин пассивно подчинялась его движениям, хотя жаждала сбросить его пальцы
со своего плеча. Чувство было малоприятным и создавало дискомфорт. Нужно
скорее прекратить этот фарс, думала она, вся дрожа.
Между тем его губы коснулись уха. — Что ты предпочитаешь, крошка,
быть жертвой? — прошептал он; его голос был тихим, но четким. Их
глаза встретились. — Или падшей женщиной?
Внутренняя борьба была бурной, но короткой. Ред загнал ее в угол, теперь
она в этом не сомневалась, но он предоставил ей выбор. Жалость, понимающие
взгляды... Нет, это не ее путь! — Я понимаю, отец, для тебя это
травма, — сказала она.
Ред довольно улыбнулся. Он хорошо знал ее слабые стороны: она не переносила
жалости. Кэтрин хотела отодвинуться, но Ред обнял ее за талию. Его рука
двинулась по шелку, и мысли Кэт смешались. Пальцы Реда на мягкой ткани
— это было одновременно возбуждающее и успокаивающее ощущение.
Успокаивающее... Я сошла с ума, решила она, поймав себя на этой мысли.
— Скотт, Кэтрин знала, как ты отнесешься, — его глаза на
мгновение задержались на ней, как будто они обменивались чем-то тайным,
— к нам, — сказал он очень искренне. Кэтрин про себя удивилась,
как ловко он врет. Чем оскорбительнее были претензии, тем убедительнее
— ответы. Если бы она не была так поглощена своей ненавистью к нему,
она могла бы прийти в восторг от такого таланта. — Она сошлась с
Карлом, чтобы забыть меня, но некоторые вещи...
Кэтрин ахнула. Что он несет! Но, посмотрев на Реда, она подумала, что Ред
все же великолепный актер: отец уже почти верит его словам.
Кэтрин никогда не была особенно близка ни с одним из своих родителей, и в
то же время чувствовала себя неуютно, принимая сторону Реда в этой интриге.
— Отец, в подобных обстоятельствах я вряд ли смогу сохранить свою
помолвку, — как можно мягче произнесла она. Отец и Ред посмотрели на
нее, и Кэт поняла, что они на секунду совсем забыли о ее существовании.
— Я рада, что привлекла ваше внимание. — В ее голосе
послышалось глубокое возмущение. — Чувствую, что должна обсудить
создавшееся положение с моим... прежде всего с Карлом. Понимаю, отец, что у
тебя было много хлопот и расходов, — добавила она, — но ведь я
предлагала ограничиться простым объявлением о помолвке. Лучше, что ясность
наступила сейчас, — сказала она, хмурясь от тривиальности фразы,
слетевшей с ее губ. — Это произошло непреднамеренно. — Как это
верно, — выдохнул Ред прямо в ухо. — Ты смотришь так глубоко,
крошка.
Кэтрин довольно кивнула, черты ее лица излучали восхищение, на губах играла
улыбка.
Отец не мог слышать содержание их разговора, но ему не понравилась заметная
интимность их шепота. Он горько рассмеялся, в выражении его лица смешались
презрение и злоба. — Непреднамеренно?! — воскликнул он. —
Если ты ему веришь, ты еще более глупа, чем я считал. Не думаешь ли ты,
— он с отвращением посмотрел на Реда, — что он стал бы тратить
время, если бы ты не была моей дочерью? Карл стоит сотни таких, как он. Ты
пожалеешь о своем поступке, Кэтрин, и очень скоро, — предупредил он.
— Ты не можешь оставить прошлое в покое. — Скотт снова
обратился к Реду. — Я всегда выполняю свои обещания, Скотт, —
мягко произнес Ред. — Возникают новые возможности, а не ты ли всегда
учил, что за них надо хвататься обеими руками? — Тогда ты согласен со
мной, — хрипло заявил Ско
...Закладка в соц.сетях
