Жанр: Любовные романы
Шотландцы не забывают
Барбара КАРТЛЕНД
Так иногда бывает - даже наследник гордого клана шотландских горцев нарушает фамильный обет и женится не на той, на
ком обязан жениться... Так иногда бывает - нищая сестра "неподходящей невесты" и новый наследник клана по воле судьбы
встречаются, чтобы полюбить друг друга... И тогда начинается история, которую долго еще будут воспевать в балладах
земель Мак-Нэирнов. История великой страсти юной хрупкой англичанки Пепиты и бесстрашного лорда Торквила. Потому
что нет и не будет жестоких семейных клятв, покуда миром правит любовь!
От автора
Впервые я посетила Шотландию в 1927 году и, как обычно, в воскресенье пошла в церковь, местную кирку, - мрачное
голое здание.
Священник, одетый в черную сутану, читал проповедь, продолжавшуюся больше часа, в которой клеймил беззакония
англичан, начавшиеся с поместий Гленгэри и распространившиеся на всю нагорную Шотландию.
Он так неистово и страстно обличал происходившее в далекие времена, что я подумала, будто эти ужасные бесчинства
англичане совершили буквально вчера. И лишь узнав, что все это началось в 1785 году и прекратилось в 1854-м, я поняла:
шотландцы никогда и ничего не забывают и не прощают.
Постоянно действующая Гербовая коллегия Англии была основана в 1555 году.
Она занимается установлением прав граждан на древние гербы, восстановлением их происхождения и родословной путем
генеалогических исследований.
Лорд Лайон, представитель ее Шотландского отделения в Эдинбурге, являлся одним из высших сановников государства и
conseiller du roi "Королевский советник (фр.)." в вопросах, касающихся фамильных гербов, генеалогии и церемониала.
1884 год
Пепита Линфорд окинула взглядом гостиную, посреди которой громоздились упакованные ящики и валялся скатанный
ковер, а снятые с гвоздей картины были прислонены к стенам.
Это зрелище внушало такую безысходность, что девушка, словно желая отстраниться от него и от гнетущих мыслей,
вызванных им, направилась к окну, выходившему в сад.
Уже наступил сентябрь, но все еще пышно цвели розы, георгины и гладиолусы.
За садом простиралась холмистая пустошь, а дальше виднелась полоса моря.
Она ослепляла сейчас почти такой же яркой голубизной, как Средиземное море.
Однако Пепита знала, что внизу, под недоступным ее взору обрывом, свирепые волны Атлантики бьются о подножие
отвесных скал, как бы преследуя единственную цель - разрушить их.
Глядя вниз, девушка вновь вспомнила о том, что эти волны отняли у нее, и с трудом превозмогла подступившие к горлу
рыдания.
Как раз в этот миг кто-то постучал в парадную дверь.
Пепита прошла через небольшой холл и впустила визитера.
Это был низкорослый, седовласый, опрятно одетый джентльмен с добродушным лицом.
- Добрый день, мисс Линфорд! - улыбнувшись промолвил он.
- Я ожидала вас, мистер Кларенс, - обрадовалась Пепита. - Проходите, пожалуйста. К сожалению, присесть можно лишь в
столовой, только там остались стулья.
Он последовал за ней в маленькую квадратную комнату с окнами в фасаде дома; лорд Алистер Мак-Нэирн и его жена
использовали ее в качестве столовой.
Эта комната была так же опустошена, как и гостиная, и неупакованными в ней остались всего несколько стульев с
прямыми спинками и кожаными сиденьями.
Пепита опустилась на один из них и, пока мистер Кларенс располагался на другом, тревожно смотрела на него широко
раскрытыми глазами, как будто заранее знала, что ей предстоит услышать.
Мистер Кларенс положил на соседний стул кожаный портфель и, открывая его, промолвил:
- Боюсь, мисс Аинфорд, я не принес вам хороших новостей.
- Я так и думала, мистер Кларенс!
Он вынул из портфеля гербовую бумагу и сосредоточенно глядел на нее несколько секунд, как бы удивляясь тому, что там
написано, или, возможно, думая, как объяснить ее содержание замершей в ожидании девушке.
Затем прокашлялся немного, словно принуждал себя начать, и объявил:
- Сумма, полученная от скупщиков лошадей и мебели, составляет триста двадцать два фунта.
Пепита обескураженно всплеснула руками.
- И это все?
- Это наибольшее, что я мог получить, мисс Линфорд, и уверяю вас, я пытался сделать все возможное, чтобы увеличить
эту сумму.
- Вы очень добры, мистер Кларенс, и я чрезвычайно благодарна вам, но, как вы знаете, триста двадцать два фунта не
покроют долг моего зятя!
- Я знаю это, мисс Линфорд, - кивнул мистер Кларенс, - но надеюсь, вы получите еще сколько-нибудь от продажи трех
картин, которые я послал в салон Кристи в Лондоне.
Пепита молчала, чувствуя, что, несмотря на оптимистичный тон мистера Кларенса, вряд ли удастся выручить много на
аукционе за картины ее зятя, купленные им скорее ради изображенного на этих полотнах, нежели из-за громкого имени их
авторов.
Ну что ж, рассудила тем не менее она, и малые деньги хоть чуть-чуть помогут.
Но ведь нужно было еще подумать и о детях.
И тут ее охватило отчаяние пловца в бурном море, с трудом пытающегося удержать голову над водой.
Как будто уловив ее чувства, мистер Кларенс произнес умиротворяюще:
- Я договорился с мистером Хили, скупщиком мебели, чтобы он не увозил кровать хотя бы до пятницы. К тому времени, я
уверен, вы решите, куда поедете с детьми.
Пепита горестно вздохнула.
- Нам некуда ехать, мистер Кларенс, кроме как в Шотландию!
На этот раз задохнуться от изумления пришлось мистеру Кларенсу.
Пораженный, он долго смотрел на нее молча и наконец сказал:
- В Шотландию? Я не думал, что...
- Поскольку вы были поверенным моего зятя и занимались его делами с тех самых пор, как он приехал сюда, вам,
конечно, известно, что, когда он женился на моей сестре, его отец, герцог, удалил его от себя не только, как говорится, без
шиллинга в кармане, но и изгнал из своего клана.
- Лорд Алистер сам говорил мне об этом, пробормотал мистер Кларенс.
- Это было жестоко и несправедливо, и хоть я сама не шотландка, я знаю, что значил клан для моего зятя и как глубока
была его душевная рана, нанесенная этим приговором отца.
Пепита умолкла.
Она подумала в эту минуту о том, что лишь суровый, жестокий, непреклонный шотландец мог поступить со своим сыном
так, как поступил герцог.
Сейчас, по прошествии всех этих лет, ей казалось странным, что лорд Алистер Мак-Нэирн решился променять на любовь
к ее сестре все, что с детства являлось для него самым близким и дорогим.
Он был подвергнут безжалостному наказанию за то, что женился по любви, а не в соответствии с традицией.
Эту романтическую историю мистер Кларенс слышал, разумеется, не в изложении Пепиты.
Герцог Стратнэирнский, получивший прозвище "Король Шотландии", действительно вел себя как король, к тому же был
известен своей жгучей ненавистью к англичанам.
Последние заронили искру этой ненависти и в сердца многих шотландцев еще во времена битвы при Калодене, а
шотландцы, часто говаривал лорд Алистер, "как слоны, не забывают ничего".
Герцог, презрев вековые распри с кланом Мак-Донаванов, граничащим с его владениями, предложил заключить
родственный союз.
И вот, объединенные общей ненавистью к англичанам, оба клана порешили, что маркиз Юэн, старший сын герцога
Стратнэирнского, женится на дочери главы клана Мак-Донаванов Жанет.
Их свадьба состоится при огромном стечении Мак-Нэирнов и Мак-Донаванов, которые прибудут со всей Шотландии.
Но вскоре после помолвки маркизу было суждено по воле случая погибнуть во время охоты, и тогда герцог, едва
дождавшись окончания традиционного непродолжительного траура, заявил своему второму сыну, Алистеру, что он займет
место своего брата.
- После моей смерти ты будешь вождем клана, - сказал он, - а теперь ты должен исполнить долг, предписанный твоим
положением, - как готов был сделать это твой брат, - жениться на Жанет Мак-Донаван.
Лорд Алистер ужаснулся.
Никогда в жизни он не помышлял о том, чтобы занять место отца и стать вождем клана.
Он проводил гораздо больше времени на Юге "Так шотландцы называют Англию.", чем его брат.
Он считал, что в современном мире, когда на троне восседает королева Великобритании, когда межклановые войны и
взаимные обиды ушли в прошлое, ненависть его отца к англичанам архаична и неуместна.
Однако герцог стоял на своем, и Алистер разрывался между собственными устремлениями и преданностью отцу.
И тут случилось непредвиденное - он влюбился.
Пепита, будучи в то время подростком, заметила, как молодые люди впервые взглянули друг на друга, - словно некие
магические чары соединили их незримыми нитями, - и запомнила это навсегда.
Пепита и ее сестра, Дениза, жили со своим отцом, сэром Робертом Линфордом.
Он ушел в отставку из Министерства иностранных дел и занялся литературным трудом стал писать книгу о трех странах,
где проходила его дипломатическая служба.
Они поселились в живописной деревушке в Хердфордшире, к северу от Лондона.
Однажды, когда сестры сидели в саду, со стороны дороги раздался грохот и скрежет колес.
Они тотчас вскочили на ноги и, выбежав из ворот, увидели чрезвычайное происшествие.
Великолепный фаэтон, запряженный парой лошадей, столкнулся с деревенской телегой, возникшей без всякого
предупреждения из бокового проезда, поскольку возница, управлявший лошадью, ненароком задремал.
Как выяснилось позднее, лишь благодаря искусности кучера фаэтона лошади не пострадали, хоть и оказались зажаты
между оглоблями телеги и были основательно перепуганы столкновением.
Одно колесо экипажа валялось на дороге, а сам он наполовину погрузился в канаву.
Телега же, сколоченная из прочного материала, не получила больших повреждений, хоть парень, проснувшись, орал с
перепугу не своим голосом.
Лишь один-единственный молодой человек, очень красивый и элегантно одетый, поднявшийся из поверженного фаэтона,
являл собою образец порядка и спокойствия среди царившего вокруг хаоса.
Лошадей отправили на конюшню, а Пепита с Денизой привели джентльмена в дом, где их отец предложил ему стакан
вина, после чего неожиданный гость представился им.
- Я - Алистер Мак-Нэирн. Как видите, меня постигло наказание за неспособность предвидеть, что для деревенских
жителей любая дорога, на которую они выезжают, является свободной от прочих седоков.
- Это действительно так, - усмехнулся сэр Линфорд. - Надеюсь, вам не покажется мой вопрос бесцеремонным: состоите ли
вы в родстве с герцогом Стратнэирнским?
- Я - его сын, - ответил лорд Алистер, - и должен завтра отправляться домой. Это моя последняя длительная поездка на
Юг.
В его голосе явно слышались нотки сожаления.
Когда же его взгляд остановился на лице Денизы, Пепита интуитивно поняла: чем бы ни диктовалось его нежелание
покидать Юг, ее сестра стала, видимо, самой притягательной причиной.
И немудрено, что лорд Алистер влюбился в Денизу, - ведь она была так прекрасна!
Хотя сестры во многом и походили друг на друга, Дениза все же выглядела более импозантно и эффектно.
Ее волосы отливали золотом спелой пшеницы, а глаза, - поскольку в жилах ее матери текла и французская кровь, - были
на удивление темными.
Лорд Алистер впоследствии признался своей жене:
- Как только я взглянул на тебя, мое сокровище, я не мог уже прежними глазами смотреть на других женщин! Ты -
единственная, на ком я должен был жениться, и теперь, когда я отдал тебе свое сердце, мне уже не вернуть его назад.
На Юге он стяжал известность как лорд Алистер Мак-Нэирн, поэтому не стал принимать титул маркиза сразу после
смерти брата.
Когда же он отказался жениться на Жанет Мак-Донаван и был изгнан из родного дома и клана, так как, по словам отца,
"запятнал имя предков", лорд Алистер продолжал носить титул, принадлежавший ему ранее.
За этим последовал новый акт неповиновения отцу - он женился на Денизе Линфорд.
Вот тогда-то его жизнь изменилась коренным образом.
Герцог, владевший огромным состоянием, предоставлял младшему сыну весьма щедрое содержание, в котором ему сразу
же после женитьбы было отказано, и лорд Алистер остался лишь с наследством, доставшимся ему от матери.
В течение нескольких лет капитал все таял и таял, и в последние месяцы им пришлось, как говорится, затянуть пояса, о
чем слишком хорошо знала Пепита.
Теперь единственным утешением для нее являлся тот факт, что это не беспокоило зятя - так же, как ее.
Лорд Алистер был столь счастлив со своей женой, а она - с ним, что они шли по жизни смеясь, находили забавным все,
даже свою бедность, и пребывали в совершенной уверенности, что рано или поздно "все образуется".
Возможно, лошадь, на которую они поставят на местных бегах, придет первой.
А может, им удастся продать что-нибудь подороже.
Они смеялись и в ту минуту, когда шли к ростовщикам с последними драгоценностями, унаследованными Денизой от
матери.
Сэр Роберт никогда не был богатым и завещал все что имел поровну дочерям.
Это оказалось совсем немного, и когда Дениза истратила свою часть наследства, она, смущаясь, вынуждена была занимать
у сестры.
Пепита, однако, охотно давала ей сколько требовалось.
Это казалось ей справедливым: после смерти отца она жила вместе с Денизой и зятем и была готова "платить заГлава 2
По мере того как лошади, перейдя на рысцу, приближали их к замку, страх Пепиты с каждой минутой все возрастал.
На предыдущей, последней, остановке вдруг выяснилось, что у нее останется очень мало денег, если вычесть ту щедрую
сумму, которую придется вручить сейчас кучеру за все путешествие в экипаже, - Пепита загодя положила ее в конверт.
Вот чего она не ожидала, так это необходимости платить за лошадей при каждой их смене на почтовых станциях.
А по мере того как она оплачивала счета за ночлег и питание в гостиницах, попадавшихся по дороге, те пятьдесят фунтов,
что дал ей мистер Кларенс, превратились в жалкие гроши.
Конечно, ей следовало предвидеть это.
Ведь она никогда не умела расходовать деньги, полагаясь всецело на своего отца, а потом - на зятя.
Теперь, когда путешествие близилось к завершению, она стала думать, что поступила опрометчиво, не известив заранее
герцога о своем приезде.
Но она не сделала этого только из опасения, что он откажется принять своих внучат, а если поставить его перед
свершившимся фактом, то он не сможет игнорировать эту проблему.
И все же такого страха она не испытывала никогда в жизни.
И этот страх смешивался с негодованием: почему должны страдать невинные дети из-за недобрых родственников лорда
Алистера?
Если б у нее было хоть сколько-нибудь денег, она сама могла бы воспитывать и заботиться о них.
Но разум ее возражал: это было бы невозможно, так как Рори должен ходить в школу, а для того чтобы дать ему хорошее
образование, как у его отца, потребовались бы не только деньги, но и покровительство влиятельных лиц.
И вновь она с прежней болью ощутила всю несправедливость наказания лорда Алистера лишь за то, что он посмел
искренне полюбить.
Для герцога ни он, ни ее сестра не существовали вовсе, и это, конечно, вынуждало их страдать.
Но дети, усталые, капризные и голодные, существовали вполне реально, сейчас, в данную минуту.
Пепита подправила волосы Жани и решила, что девочка в маленькой шляпке с козырьком выглядит очень милой и
хорошенькой.
Рори был чересчур взъерошен, и Пепита приукрасила также и его, хотя, как все мальчишки, он не любил, чтобы над ним
хлопотали.
Причесав детей, она взглянула в окно экипажа: лошади сворачивали в огромные ворота из кованого железа; по обе
стороны от них находились сторожки, похожие на маленькие замки.
Потом экипаж покатил по длинной подъездной аллее, окруженной пихтами.
В конце ее возвышался замок, столь прекрасный и внушительный, что Пепита замерла от восторга.
Именно таким, ни с чем не сравнимым, представлялся ей замок, который должен принадлежать герцогу Стратнэирнскому.
Ей был виден штандарт, развевающийся на самой высокой башне, и она знала, что по другую сторону замка простирается
- вплоть до бывших владений викингов - голубое, но бурное Северное море.
Кучер остановил лошадей, и тут же открылась огромная дубовая дверь под портиком, обитая медными гвоздями.
На ступенях появился человек в килте "Килт - традиционная клетчатая юбка шотландских горцев.", с удивлением
воззрившийся на незваных гостей.
- Какой огромный замок! - произнес Рори, и в голосе его слышался благоговейный страх.
Пепита и сама находилась под сильным впечатлением, но, выйдя из экипажа, все-таки надеялась, что ее чувства не столь
явно написаны на ее лице.
Человек в шотландской юбке - как она предположила, дворецкий - поклонился ей.
- Добрый вечер, ма'ам? - сказал он более вопросительным, нежели приветственным тоном.
- Я хотела бы видеть герцога Стратнэирнского.
Она подумала, что в ее голосе слышна легкая дрожь, однако высоко держала подбородок, стараясь выглядеть гордо и
независимо.
- Я не думаю, что его светлость ожидает вас, ма'ам.
Дворецкий говорил с сильным шотландским акцентом, и дети разглядывали его с нескрываемым любопытством.
- Прошу вас сообщить его светлости, что я привезла к нему его внуков.
Если в намерение Пепиты входило поразить дворецкого, то она, без сомнения, преуспела в этом.
На какой-то миг он застыл, глядя на нее с изумлением - видимо, ему показалось, что он не так понял ее слова.
Затем он вымолвил:
- Вы хотите сказать, ма'ам, что это - дети лорда Алистера?
- Да, именно так.
Отвечая дворецкому, Пепита наблюдала, как меняется выражение его лица.
Он посмотрел сначала на Рори, потом на Жани, и было видно, что он в восторге от них.
Кажется, она обрела союзника, подумала девушка.
Она положила руку на плечо мальчика.
- Это - Рори, а это - Жани.
Как будто почувствовав освобождение от каких-то сковывавших ее чар, Жани произнесла:
- Я устала и хочу пить!
- Этому горю мы быстро поможем, - пообещал дворецкий, - а если вы устали, я лучше понесу вас по лестнице сам.
Он подхватил Жани на руки, а она, нисколько не протестуя, прибавила:
- Я слишком устала, чтобы идти.
- Конечно, - усмехнулся дворецкий, - Англия ведь далеко отсюда.
Он пошел вперед, и взору Пепиты предстала чудесная лестница из белого камня, ведущая на второй этаж.
Поднимаясь по ней вместе с Рори, она вспомнила, как зять говорил ей, что во всех знатных шотландских домах главные
апартаменты расположены на втором этаже.
Лестница заканчивалась большой площадкой с камином, в котором горело большое бревно.
Дворецкий поставил Жани на пол перед высокими двойными дверями.
Затем он улыбнулся Пепите, как бы подбадривая ее, прежде чем открыть двери.
Голосом, казавшимся неестественно громким, он объявил:
- Граф Нэирнский и леди Жани, ваша светлость!
Пепита удивилась, что он называет титулы детей, о которых она не задумывалась раньше, - ведь лорд Алистер не занял
место своего брата.
Она слабо припоминала, как кто-то говорил ей, что после смерти старшего сына герцога титул маркиза остается без
владельца, хотя его сыновья сохраняют свои обычные титулы.
Она была так напугана, что внезапно помещение, в которое они вошли, казалось, поплыло вокруг нее, и она в первую
минуту ощутила лишь вечернее солнце, вливавшееся через три высоких окна.
Затем, очнувшись, она разглядела в дальнем конце большой комнаты три фигуры, сидящие в креслах перед мраморным
камином.
Когда же она взяла Жани за руку и повела ее вперед, то поняла, что среди них нельзя не выделить одного и не осознать,
кем он является.
Его стать, разворот плеч, посадка головы удивительно напоминали ее зятя.
Но все остальное, что ей бросилось в глаза при взгляде на герцога, с его седыми волосами, морщинистым лицом и
сжатыми тонкими губами, говорило об истинном тиране, какого она и ожидала встретить.
В абсолютной тишине она медленно шла с двумя детьми до конца комнаты, которая показалась ей невероятно длинной.
Наконец они приблизились к герцогу, и он резко вопросил:
- Что вы делаете здесь и почему вы привели этих детей ко мне?
Его голос был таким же устрашающим, как и его внешность, однако девушка огромным усилием воли заставила себя
ответить ему тихо, но отчетливо:
- Я привезла их к вашей светлости, потому что им некуда больше деться.
- Что вы имеете в виду?
- прогремел герцог.
- Их отец и мать оба.., погибли.
Она заметила, что ее слова произвели на хозяина впечатление разорвавшейся бомбы: хотя выражение его лица не
изменилось, он как бы окаменел.
Повисла гнетущая тишина.
И вдруг, словно испугавшись, Жани сказала:
- Я устала! Я хочу домой!
- Вот туда вы ее лучше и отвезите! - посоветовал герцог девушке. - Что касается меня, то у меня нет внуков!
Пепита собралась с духом и гневно возразила:
- Это не правда, ваша светлость! Они здесь! Они существуют!
Вы жестоко обошлись с их отцом, и он чувствовал себя из-за этого очень несчастным, но я не могу поверить, что вы
заставите страдать ни в чем не повинных детей.
Ее экспансивная речь взбесила герцога.
Его глаза потемнели, он свирепо нахмурился.
- Уберите их отсюда! - повелел он. - Вы привезли их без моего разрешения, и можете убираться туда, откуда приехали!
Пепита была столь ошеломлена подобной яростью, что в этот миг почувствовала комок, застрявший в гортани.
Враждебность герцога, должно быть, передалась и детям, так как Рори вложил свои пальчики в руку Пепиты и
воскликнул:
- Поедем домой! Они не хотят, чтобы мы остались!
Пепита сжала ручку Рори, а Жани вдруг села на пол.
- Я устала и хочу пить, - повторила она, - и я хочу к моему папе!
Она расплакалась, и Пепита, оставив Рори, присела рядом с ней.
- Не плачь, моя радость, - утешала она малышку. - Я думаю, ваш дедушка по крайней мере даст тебе воды, прежде чем
выгонит нас в лес!
Она взяла Жани на руки и посмотрела снизу на герцога, возвышавшегося над ней неприступной громадой.
- Я была бы благодарна вам, ваша светлость, - молвила девушка, - если бы детям дали что-нибудь попить и поесть, прежде
чем их вышвырнут из замка! Мы ехали из Корнуолла почти неделю.
Наверное, было в ее требовании нечто такое, что заставило герцога замешкаться с ответом.
И тогда Рори, как будто ему надоел спор между ними, сказал миролюбиво:
- У папы тоже был спорран "Спорран - небольшая кожаная поясная сумка с мехом (часть традиционного костюма
шотландских горцев).", такой же, как у вас!
Он, казалось, забыл свой страх перед герцогом и, подойдя к нему поближе, сообщил:
- Папа говорил, что спорраны делают из выдры, но ваш не такой.
Герцог, немного поколебавшись, объяснил, сохраняя ледяной тон:
- У меня спорран вождя клана.
- Папа говорил, что вождь - это отец клана и что все Мак-Нэирны должны подчиняться своему вождю.
- Это верно, - кивнул герцог.
Пепита стояла неподвижно с Жани на руках.
Девочка очень устала и мотала головкой, закрыв глаза.
Пепита безгласно смотрела на герцога, и в конце концов он произнес так, будто каждое слово вытягивали из него
клещами:
- Пожалуй, вам придется остаться здесь на ночь. Торквил, проводи их к миссис Сазэрленд.
Потрясенная всем происходящим, а особенно словесной баталией с герцогом, Пепита не видела тех, кто сидел рядом с
ним молча и неподвижно все это время.
Но вот из кресла поднялся молодой человек, и она отметила, что он высок, красив и на нем тоже килт из тартана "Тартан -
шотландская клетчатая шерстяная материя с расцветкой и рисунком, характерным для каждого клана шотландских горцев."
Мак-Нэирнов.
Он улыбнулся и протянул руки, чтобы взять у нее Жани.
- Я думаю, девочка слишком тяжела для вас, - молвил он. - Я отнесу ее.
Жани, уже пребывавшая в полусне, не противилась.
Когда Пепита обернулась к Рори, она услышала, как он сказал герцогу:
- Я хочу посмотреть клэймор "Клэймор - старинный меч шотландских горцев.". Папа говорил, что у вас в замке многомного
клэйморов. А у нас дома не было ни одного.
Герцог апатично ответил:
- Ты увидишь один завтра.
Он все еще говорил как бы нехотя, сквозь зубы.
И в то же время Пепите показалось, что суровое выражение сошло с его лица.
Она взяла Рори за руку и взглянула на герцога.
- Я благодарна вашей светлости. - Она сделала реверанс.
Он бросил на нее жесткий взгляд.
Тем не менее девушка почувствовала такое облегчение, отвоевав хотя бы временную передышку, что единственной ее
мыслью было не противостоять ему больше в данный момент, а прежде всего найти пищу для детей и отдых для всех.
Дворецкий оставался на площадке за дверью в ожидании результата встречи: останутся гости здесь или нет.
Пепита вынула из своей сумочки конверт с деньгами, которыми обещала оплатить переезд из Эдинбурга, и протянула
дворецкому.
- Не будете ли вы так любезны поблагодарить кучера? А это то, что я должна ему.
Он радостно улыбнулся, поняв, что произошло.
- Я распоряжусь, чтобы ваш багаж перенесли в ваши комнаты, ма'ам, - сказал он.
Торквил Мак-Нэирн с Жани на руках был уже на середине лестницы, и Пепита поспешила за ним.
Казалось, весть о их прибытии, распространившаяся среди слуг в замке, стояла в ряду чего-то необычного, ибо не успела
девушка сделать несколько шагов, как ей навстречу уже торопилась пожилая женщина.
Черный сатиновый фартук и цепочка для ключей, свисавшая с ее пояса, свидетельствовали о том, что она
домоправительница.
- У меня гостья для вас, миссис Сазэрленд, - сообщил Торквил Мак-Нэирн, - она очень устала и очень хочет пить.
- Я слышала, прибыли детишки лорда Али-стера, - промолвила миссис Сазэрленд, - но не могу поверить, что это правда.
- Это правда, - заверил ее Торквил Мак-Нэирн. - А теперь, миссис Сазэрленд, надо их разместить.
Миссис Сазэрленд посмотрела на Пепиту, и девушка протянула ей руку.
- Моя фамилия Линфорд, - представилась она. - Я - тетя Рори и Жани.
Миссис Сазэрленд присела в легком реверансе.
- Добрый вечер, ма'ам, и добро пожаловать в Стратнэирнский замок! Это большая радость, очень большая радость.
Ведь мм много лет не имели вестей от его светлости.
- Лорда Алистера нет в живых, - тихо произнесла Пепита, - а также и моей сестры, матери этих детей!
Миссис Сазэрленд исторгла крик ужаса.
- Не могу поверить этому!
- всплеснула она
...Закладка в соц.сетях
