Жанр: Любовные романы
Миссия Маккензи
...сосков, и волна желания пробежала по его телу.
— Всего-навсего один гамбургер или кусок пиццы, — произнес Джо, его голос
был вкрадчиво-мягок. Он всегда говорил так, когда требовалось успокоить
нервных дамочек. — Вам даже нет нужды переодеваться. Просто наденьте туфли,
мы выедем за территорию базы и поищем закусочную где-нибудь поближе.
Кэролайн заколебалась. Предложение было весьма заманчиво, тем более, что в
случае отказа ей пришлось бы выбирать между двумя сортами холодных хлопьев.
— Идет, — угрюмо буркнула она. — Подождите минутку.
Влетев в спальню, Кэролайн сунула ноги в туфли и быстро прошлась щеткой по
волосам. Бросив взгляд в зеркало на свое только что умытое лицо, она
задумалась — краситься или нет... Потом пожала плечами — гамбургер подождет!
Уже на пороге комнаты она вдруг вспомнила о лифчике и поспешно надела его.
Маккензи, конечно, ничего не заметил, но уж лучше чувствовать себя в полной
безопасности!
Джо ждал ее у порога, он так и не вошел в комнату. Кэролайн вышла в коридор,
захлопнула за собой дверь, заперла ее на ключ и подергала ручку, чтобы
убедиться, что все в порядке.
Во дворе их ждал небольшой черный грузовичок с пассажирской кабиной и
низеньким уютным кузовом. Маккензи открыл дверцу и жестом пригласил ее
внутрь.
— Вот уж не думала, что вы водите грузовик, — заявила она, когда Джо
разместил под щитком приборов свои длинные ноги.
— Я вырос на конном ранчо в Вайоминге, — ответил он. — Всю свою жизнь водил
грузовики. А какая машина, по вашему мнению, мне подходит?
— Что-нибудь низкое, красное и длинное, — выпалила Кэролайн.
— Я берегу скорость для полетов, — светло-голубые глаза скользнули по ее
лицу. — А что вы водите? Я знаю, что сейчас у вас арендованная машина, но
это не считается.
Она откинулась на спинку сиденья, вдруг подумав, что очень здорово сидеть
вот так высоко и смотреть по сторонам. Она чувствовала себя прекрасно.
Возможно, все дело в грузовике — весьма занятное средство передвижения.
— А как вы думаете?
— Что-нибудь маленькое, надежное и безопасное?
— О!!
Сколько негодования в одном звуке! Джо едва сдержал улыбку.
— Я ошибся?
— Разумеется!
— Так что же вы водите?
Она отвернулась и уставилась в окно.
— Нечто низкое, красное и экстравагантное.
Когда встал вопрос о покупке машины, Кэролайн твердо знала одно — лучше
ходить пешком, чем ездить в обыкновенной, ничем не примечательной модели. Ей
нужно было ощущение мощности, скорости и уверенности в себе, поэтому она не
колеблясь выложила маленькое состояние за именно такую машину.
— Насколько экстравагантное?
—
Корвет
, — Кэролайн тихонько хихикнула, мысленно сравнив его с их
средством передвижения.
Он снова взглянул на нее... Бедная Кэролайн Эванс! Ее детство и юность были
типичными для яйцеголовой девчонки-зубрилы, одинокой и избегаемой, но все же
это не могло погасить бешеного огня, который полыхал в ее крови. Он
прорывался и в бессознательной сексуальности ее движений, и в выборе одежды,
и в необузданных вспышках темперамента, и даже в той экзотической машине,
которую она водила.
Вот сейчас она так чинно сидит рядом с ним, но лицо ее подставлено струям
обжигающего ветра, рвущегося в опущенное стекло. В ней есть что-то
неукротимое, дикое — и это притягивало Джо. Он беспокойно ерзал на своем
месте — его возбуждение могло стать заметным и испугать ее.
У ворот базы у них проверили документы, и Джо развернул грузовик прямо в
закат, пламенеющий золотом и багрянцем. Кэролайн, казалось, не чувствовала
никакой необходимости в поддержании разговора, впрочем Джо тоже вполне
устраивало молчание.
Очень трудно было заставить себя не смотреть на Маккензи, через каждые пять
минут Кэролайн бросала на него осторожный косой взгляд и тут же снова
принималась разглядывать закатный пейзаж. Футболка оставила открытыми его
сильные руки, дочерна обожженные солнцем пустыни... Слишком много мускулов,
это не может не волновать. Кэролайн знала, что все пилоты должны много
тренироваться, ведь развитая мускулатура помогает выдерживать перегрузки, но
сила Маккензи была совершенно особенной. Это была грациозная сила дикого
зверя, пантеры или волка.
Закатное солнце осветило профиль Маккензи, резко обозначив черты его лица —
чистые и суровые. Такие лица Кэролайн видела у античных воинов, выбитых на
старинных монетах. Она смотрела на тонкий нос с высокой горбинкой, широкий
лоб, высокие скулы изящной лепки. В твердой линии его рта было что-то
жестокое. Горячий ветер перебирал пряди густых черных волос, растрепав
короткую военную стрижку — и Кэролайн вдруг почудилось, что она видит совсем
другого Маккензи — с длинными черными волосами, падающими на обнаженные
широкие плечи. Сердце ее забилось испуганными болезненными толчками, и она в
панике отвела глаза. Но это уже не помогло.
Она продолжала мысленно видеть его: с глаз долой, оказывается, вовсе не
означает из сердца вон... Поэтому Кэролайн решила, что нет смысла
отворачиваться и лучше уж дать глазам насытиться.
Повернув голову, она жадно скользнула взглядом по широкой сильной груди,
вниз, к плоскому животу. Смутившись, она перевела взгляд на его длинные
мускулистые ноги.
— Вы такой сильный, такой большой, как же вы умещаетесь в кабине
истребителя? — внезапно выпалила она.
Маккензи оторвался от дороги, посмотрел на нее, но темные очки скрывали
выражение его глаз. Лучше бы он снял эти чертовы очки!
— Да, там тесно, — ответил он, и голос его был низким и хрипловатым. — Но не
настолько, чтобы мне не удалось втиснуться внутрь!
Недвусмысленный эротизм этих слов прозвучал для Кэролайн как внезапный удар
грома. Она была, безусловно, неприлично неопытна, но уж никак не наивна —
она не могла ошибиться в том, какой смысл вложил Джо в свои слова! Слава
Богу, что он не снял свои очки, теперь она вовсе не хотела видеть выражение
его глаз!
Кэролайн хотелось закрыть лицо руками, хотелось выскочить из грузовика и
броситься бегом назад, обратно, в свою комнату. Господи, да она просто
сумасшедшая! Сама, по собственной воле села в этот грузовик и теперь
вынуждена выслушивать эти пошлости.
Но тут она подумала, что все самое страшное заключается лишь в ее реакции на
Маккензи, а не в том, что он говорит или делает. Возможно, он вовсе и не
думает ни о чем непристойном! А вот если она будет продолжать в испуге
закатывать глазки, то и впрямь может заставить полковника расстегнуть
джинсы...
Чем же он так растревожил ее, как ни один другой мужчина до этого? Может,
всему виной мощный заряд сексуальности, тлеющий под маской вежливой
холодности?
Ну что ж, остается надеется, что Маккензи не заметил ни ее смятения, ни
пламени, которое он разбудил в ее душе.
А Джо был весьма доволен, что догадался надеть темные очки — он мог спокойно
разглядывать Кэролайн, не боясь насторожить и отпугнуть ее.
Она все-таки нацепила лифчик, черт ее возьми! Но тонкая ткань не скрыла от
его глаз каменной твердости ее сосков. Малышка явно возбуждена — и весьма
расстроена. Джо чувствовал ее напряжение, заметил слабую дрожь ее тела.
Взгляд его снова остановился на ее груди, и он крепче сжал руль, пытаясь
справиться с искушением коснуться губами этих твердых бутонов.
До чего же она восприимчива и чувственна! И даже не догадывается об этом!
Если она возбудилась от такого невинного намека, то что с ней будет, когда
они наконец окажутся в постели!
Джо чувствовал, что если чуть подольше посмотрит на ее соски, то джинсы его
просто лопнут от натяжения. А что если прямо сейчас остановить грузовик у
обочины?.. Нет, девочка еще не готова к этому. Чтобы не совершить ошибки,
Джо постарался больше не смотреть на нее до самой пиццерии, обшарпанной и
старой, как и полагается.
Маккензи припарковал машину, выключил зажигание, потом снял очки и бросил их
на щиток.
— Что ты хочешь?
Лучше бы он спросил это по-другому. Кэролайн наклонилась, чтобы прочитать
меню, вывешенное на стенде, и, решительно сдвинув брови, попыталась
сосредоточиться на выборе заказа.
В воздухе стоял тяжелый густой аромат поджаривающихся чизбургеров, лука и
жареного картофеля.
Интересно, почему чем вреднее еда для желудка, тем аппетитнее ее запах?
— Большой чизбургер и коктейль.
Маккензи нажал кнопку переговорного устройства и заказал два чизбургера.
Потом повернулся к Кэролайн, так что его широкие плечи упирались в стекла
грузовика, и просто сказал:
— Я собираюсь поцеловать тебя, когда мы вернемся на базу.
Она уставилась на него широко раскрытыми глазами, сердце ее бешено
колотилось.
— Я хочу чизбургер с луком. И чтобы было как можно больше лука!
— Не бойся, я не собираюсь тискать тебя, — невозмутимо продолжил Джо. — Один
невинный поцелуй возле твоей двери, ведь там наверняка будут проходить люди,
они должны увидеть нас. Я даже не стану обнимать тебя, если ты этого так не
хочешь.
— Я вообще не хочу, чтобы ты целовал меня! — ответила Кэролайн, отодвигаясь
подальше и сердито глядя на него.
— Но мне придется это сделать. Все ждут от нас определенных действий.
— Какое мне дело до того, кто чего ждет! Я согласилась на этот балаган
только для того, чтобы меня оставили в покое, а не для того, чтобы
целоваться с тобой!
— Ты вообще не любишь целоваться?
Она мрачно уставилась на него. Правильным ответом было бы: нет, я люблю
целоваться, но только не с тобой... Однако этот единственно верный ответ был
ложью, причем шитой белыми нитками, ведь ее сердечко трепетало, как у
викторианской девственницы, при одной мысли о предстоящем поцелуе, и уж
конечно, ей не удасться скрыть это от Маккензи. Кэролайн подумала, что ложь
вообще действует эффективно только, когда ее преподносит человек
беспристрастный и незаинтересованный.
Но, с другой стороны, сказать правду — это самое худшее из всего, что можно
сделать. Нет, нет и нет, она ненавидела все эти отвратительные слюнявые
лобзания, которые доставались ей в то время, как она брыкалась и царапалась
словно пантера, чтобы избежать их. Но теперь Кэролайн чувствовала, что
поцелуй Маккензи заставит ее потерять голову, она боялась только одного —
что ей слишком понравится это занятие.
Она так ничего и не ответила ему... Помолчав, он мягко пояснил:
— Когда мы подъедем к твоему номеру, ты откроешь дверь, потом повернешься и
протянешь мне руку. Я возьму ее, наклонюсь и поцелую тебя. Это будет не
долгий страстный поцелуй, но и не дружеское чмоканье, согласна? Что скажешь
о трех секундах? А потом я отпущу твою руку и пожелаю тебе спокойной ночи.
На нашей базе столько народу, что нас непременно кто-нибудь увидит, и на
следующий день все будут знать, что между нами все очень серьезно.
Кэролайн откашлялась.
— Три секунды?
Что ж, это действительно не очень долго. Может, ей удасться не выдать себя
за три секунды?
— Только три секунды, — повторил Джо.
Глава 4
Чизбургер, правда без лука, и чипсы были восхитительны. Это напомнило
Кэролайн детство. Всего несколько раз в жизни ей разрешили погостить у брата
матери и его жены. Оба они были лет на десять моложе ее родителей, и дядя
Чарли неизменно угощал Кэролайн сочным и самым огромным гамбургером, какой
только она могла съесть. А потом ее ждало мороженое, еще одно строго-
настрого запрещенное дома лакомство. Родители разрешали ей только шербет или
замороженный йогурт, но никогда мороженое. Кэролайн подумала, что, если бы
не дядя Чарли, она выросла бы так и не узнав прелестей дешевой еды. До сих
пор эта пища казалась ей особым лакомством, которое она редко себе
позволяла.
Когда с чизбургерами было покончено, Маккензи улыбнулся и спросил:
— Ты когда-нибудь играла на деньги?
— Нет. Я ни разу не была в казино.
— Тогда просто необходимо попробовать.
Он завел мотор, и скоро они уже катили по центральной улице — вереницы
неоновых огней освещали их путь. Огни мерцали, переливались и рассыпались
каскадами света: бесконечно лились неоновые струи, зазывая всех и каждого
хоть разок попробовать то, что они так лучисто рекламировали.
Больше всего народа толпилось возле казино, но в основном это были просто
праздные зеваки, туристы. Одеты все были пестро и разнообразно, пляжные
шорты и бермуды соседствовали с роскошными вечерними туалетами.
— Ты любишь рисковать? — спросила Кэролайн у Джо.
— Я никогда не рискую.
Она недовольно фыркнула.
— Глупости! Вся твоя жизнь — сплошной риск. Я была сегодня утром в
контрольном отсеке, припоминаешь? Угол атаки в восемьдесят градусов и
перегрузки свыше десяти — все это трудно назвать спокойной жизнью!
— Это не риск. Конструкция
Крошки
дает нам возможность идти под
неограниченным углом атаки, но ведь ее возможности мертвы до тех пор, пока
мы не научимся использовать их. Моя работа заключается в том, чтобы
проверить, соответствует ли машина своим техническим возможностям.
Естественно, что это невозможно, если делать на
Крошке
только то, что мы
уже делали на F-22.
— Но другие пилоты этого не делают.
Джо тепло взглянул на нее, во взгляде его была невозмутимая уверенность.
— А теперь будут. Теперь они знают, что
Крошка
выдерживает такие нагрузки.
— Так, значит, ты делаешь это только для того, чтобы подать пример
остальным?
— Нет. Я делаю это потому, что это моя работа.
— И потому, что тебе это нравится... — Кэролайн поняла это еще утром, когда
Джо вошел и контрольный отсек, усталый и потный, с покрасневшими глазами, но
такой же невозмутимый и бесстрастный, как обычно... И только глаза выдавали.
В них была страсть. И восторг.
Маккензи припарковал грузовик, и они вышли на тротуар.
— Ты веришь в удачу? — спросил он. Кэролайн пожала плечами.
— Что значит удача?
— Хочешь узнать?
Она на секунду задержалась перед входом в казино, прохладный воздух вырвался
из полуоткрытых дверей. За дверью тянулся ряд игровых автоматов.
Люди толпились возле автоматов, бросали жетоны в щели и изо всех сил жали на
рычаги. Время от времени радостные крики возвещали об удаче, и звон монет
вознаграждал терпение игрока, однако чаще всего однорукие бандиты брали
гораздо больше, чем возвращали.
— Не слишком-то выгодное вложение денег, — заявила Кэролайн после того, как
несколько минут сосредоточенно изучала процедуру игры.
Маккензи рассмеялся.
— Дело не в этом. Никогда не рискуй, если не можешь смириться с неудачей —
вот тебе правило номер один. А правило номер два состоит в том, чтобы
получать удовольствие.
— Что-то не похоже, что эти люди получают удовольствие, — недоверчиво
пробормотала Кэролайн.
— Возможно, они не знают второго правила, а может быть, даже и первого. Пойдем, я поставлю за тебя.
Но Кэролайн не торопилась. Через несколько минут она дождалась, пока
освободится один из автоматов — игроку надоело бросать в щель жетон за
жетоном безо всякой отдачи, и он пошел попытать счастья в другом месте. Она
решила, что по закону средних величин лучше продолжить игру на этом
автомате, который давно не выплевывал выигрыша, чем начинать все по новой.
Она уселась перед экраном и бросила четвертак в щель, чувствуя себя при этом
полной идиоткой. Джо стоял рядом с ней и тихонько смеялся, когда
механический бандит не выдал ей ничего.
Когда в щель безвозвратно ушло больше пяти долларов, Кэролайн почувствовала
себя лично оскорбленной. Бормоча угрозы и проклятья, она снова опустила
монету — и снова проиграла.
— Вспомни правило второе, — поддразнил ее Джо.
Кэролайн популярно объяснила ему, куда он может немедленно отправиться со
своими правилами, и он довольно засмеялся в ответ.
Пододвинув табурет поближе к автомату, она бросила в щель очередной
четвертак. Поворот рычага — и картинки на экране замелькали, закружились и
разложились по своим местам. Зазвенели колокольчики и четвертаки посыпались
из нижней щели автомата, со звоном покатились по полу. Кэролайн вскочила и
изумленно уставилась на кучу серебряных монет. Вокруг нее уже сгрудились
игроки, все хотели поглазеть на чужую удачу, поздравить счастливицу. Подошел
и улыбающийся крупье. Она робко взглянула на Джо.
— Как же я засуну в карман такую кучу монет?
Он запрокинул голову и расхохотался. Кэролайн растерянно взглянула на его
крепкую загорелую шею и снова почувствовала головокружение; опять, который
раз уже за этот день, проклятое неконтролируемое разумом чувство охватило
ее.
Крупье, продолжая улыбаться, заверил ее, что с радостью поменяет монеты на
банкноты.
Когда все было сделано, Кэролайн с облегчением увидела, что выигрыш ее вовсе
не такой баснословный, как ей показалось в первый момент. Всего-навсего чуть
больше семидесяти долларов. Она вернула Джо его деньги и спрятала выигрыш в
карман.
— Тебе понравилось? — спросил он по пути к выходу.
Она задумалась:
— Кажется да, но в какой-то момент я почувствовала ненависть к этой машине.
Наверное, я все-таки не слишком азартна.
— Наверное, — согласился Джо и взял ее за руку, мягко отстраняя с дороги, —
какой-то остолоп несся им навстречу, явно забыв дома глаза. Но пропустив
его, Джо почему-то так и не выпустил ее руки.
Кэролайн опустила глаза и посмотрела на их сплетенные руки. Рука Джо была
большой и тяжелой, с грубой мозолистой ладонью и длинными сильными пальцами,
однако сейчас эта рука была бережной и нежной, как будто ее хозяин сам
стеснялся ее силы. Никогда прежде ни один мужчина не держал ее за руку, и
это чувство руки в руке показалось Кэролайн удивительно интимным.
Оказывается, страх помешал ей в свое время узнать множество приятных
вещей... Но ведь она никогда раньше и не чувствовала интереса к подобным
сантиментам. До этого все мужчины, пытавшиеся добиться ее близости, вызывали
у Кэролайн лишь скуку и брезгливое отвращение.
Нужно немедленно высвободить руку! Ситуация становится опасной. Кэролайн
прекрасно понимала это, но не могла ничего поделать с собой. Она продолжала
идти, делая вид, что ничего не происходит, а ее рука пряталась в большой и
сильной мужской руке, как маленькая птичка в надежном гнезде. Это было до
того восхитительно, что Кэролайн спешила насладиться каждым мгновением.
Они подошли к грузовику. Пора возвращаться, с грустью подумала она. Как-
никак это было ее первое свидание — и оно закончилось.
Обратный путь прошел в молчании. Неожиданно она вспомнила о предстоящем
поцелуе. Ее охватил страх и странное волнение... Не слишком ли много для
одного дня — первое свидание и первый поцелуй, на который она согласилась и
которого, если быть откровенной, с нетерпением ждала. Она совершенно
запуталась и уже не знала, как поведет себя через несколько минут — вырвется
и в ужасе убежит к себе или же с готовностью бросится в объятия Маккензи.
Прозрение наступило очень быстро. Даже слишком быстро. Он припарковал
грузовик, обошел его кругом и открыл дверцу для Кэролайн. Проходившие мимо
люди с любопытством поглядывали на них — что ж, расчет Джо был безупречен.
Вытащив ключи, она открыла входную дверь и обернулась, пристально глядя на
Маккензи — лицо ее казалось совершенно белым в мертвенном свете газового
фонаря. Глаза Кэролайн, взволнованные и беззащитные, встретились с холодно
поблескивающими глазами Джо.
— Давай руку, — приказал он, и она послушно подчинилась. Сильная теплая рука
сжала ее пальцы, и Кэролайн почувствовала, как Джо привлек ее к себе. Он
легко коснулся ее губ, отстранился—снова вернулся. Вот он склонил голову и
крепко прижался к ее губам, и губы Кэролайн послушно раскрылись, уступая его
воле.
Его поцелуй был теплым, приятным и... очень мужским. Ноги ее вдруг стали
ватными. Его губы прижимались к ее губам, она почувствовала дразнящее
прикосновение кончика его языка и вдруг в памяти всплыл какой-то давно
позабытый случайный поцелуй, но сейчас все было совсем по-иному... Это было
скорее соблазнение, чем принуждение, и Кэролайн потеряла способность думать.
Теплое блаженство разлилось по ее телу, с коротким стоном она раскрыла губы
и отдала их Джо.
Какое наслаждение! Кэролайн услышала свой стон и неожиданно для самой себя
прижалась к Джо, запрокинув голову, чтобы ему удобнее было целовать ее, — и
он тут же воспользовался этим. В его движениях была сводящая с ума сила и
уверенность в извечном мужском праве лидера. Кэролайн почувствовала жар во
всем теле, соски ее сладко заныли, а прикосновение их к мускулистой груди
Джо одновременно успокаивало и усиливало проснувшуюся в них незнакомую
тянущую боль. Она почувствовала томительный жар между бедер, огонь
наслаждения проник в самую глубину ее тела...
Медленно, очень медленно Джо оторвался от нее, с трудом заставив себя
прервать эту близость. Но разве можно было справиться с искушением и не
сорвать еще несколько быстрых поцелуев с этих нежных невинных губ, так
быстро потеплевших и раскрывшихся навстречу! Но вот наконец он отпустил ее
руку и отступил назад. Хватит. Он ведь обещал ей. Маккензи ясно понимал, что
ему сейчас хотелось — втолкнуть Кэролайн в комнату, повалить на пол и
быстро, жадно овладеть ею... Однако, если быть терпеливым, то в скором
будущем его ждет куда более сладкая награда. Поэтому Джо усмирил дыхание и
попытался успокоить бешеную пляску крови в жилах.
— Всего три секунды, — сказал он.
Кэролайн подняла на него заблестевшие от возбуждения глаза и слегка
покачнулась.
— Да, — прошептала она. — Три секунды.
Она не двинулась с места. Джо положил руку ей на плечо, легонько развернул к
двери.
— Иди, Кэролайн, — голос его снова был спокоен и глубок. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Она решительно шагнула внутрь, но на пороге остановилась и внимательно
посмотрела через плечо на полковника Маккензи. Глаза ее были темными и
бездонными.
Поцелуй длился гораздо дольше грех секунд.
Кэролайн зажгла свет, тщательно заперла дверь. Как раз когда она задвигала
щеколду, раздался звук отъезжающего грузовика — значит, он, видимо, не
испытывал желания задержаться еще и уж тем более не собирался постучать в ее
дверь. Он просто добросовестно исполнил свою миссию, разыграл убедительный
спектакль под названием
свидание
и спокойно удалился с чувством
исполненного долга.
Она бессильно опустилась на кушетку и долго сидела не шевелясь, пытаясь
собраться с мыслями. Нужно было слишком многое обдумать сегодня, а в таких
случаях Кэролайн обычно старалась полностью отрешиться от всех внешних
воздействий.
Уже давно, не прибегая к помощи никаких психоаналитиков, Кэролайн поняла,
что благодаря своему характеру и специфическим условиям, в которых прошло ее
детство и отрочество, она совершенно не знает мужчин, мало того, побаивается
их. Впрочем, ее это не слишком беспокоило. Да и с какой стати она стала бы
переживать из-за отсутствия контактов с противоположным полом, если ей до
тошноты были противны и сами представители этого пола, и сама мысль о
близости с ними?
Но теперь, впервые в жизни, ей нравился мужчина, и она ужасно хотела
понравиться ему. Но как это сделать? В то время, когда девчонки постигали
эти премудрости, Кэролайн зубрила физику. И вот теперь она была крупным
специалистом по лазерной оптике, но не знала самых азов науки флирта.
Какого черта, ну неужели нельзя было выбрать кого-нибудь менее известного,
менее экстравагантного, ну, скажем, одного из коллег-физиков — ведь в свое
время они тоже слишком долго корпели над учебниками, а значит, тоже были
белыми воронами в стае. Так нет же, вместо этого она умудрилась потерять
рассудок от летчика-испытателя, одного взгляда холодных голубых глаз
которого достаточно, чтобы заставить несчастных женщин с восторгом падать к
его ногам! Как банально!
У него, наверное, была куча женщин. Не нужно быть специалистом по поцелуям,
чтобы понять это. Похоже, он и ее сумел заманить в свои сети. Он ведь всего-
навсего подержал ее за руку, как и обещал, а она уже готова была отдаться
ему прямо на пороге своего номера. Кэролайн прекрасно помнила, как она
прижалась к Маккензи, да еще терлась о него, как кошка, готовая — дай только
знак! — немедленно опрокинуться на спину...
Надо признать, ей было очень хорошо с ним. Он вел себя как друг, он позволил
ей расслабиться и отдохнуть, и все было замечательно. Кэролайн не помнила,
когда последний раз наслаждалась таким бесцельным времяпрепровождением.
Возможно, это случилось даже впервые в ее жизни. Честно говоря, она очень
мало играла в детстве, родители вдумчиво направляли ее активность в чисто
познавательное русло. Доктора философии не мог
...Закладка в соц.сетях
