Абзац: Полный самый		URL: https://lib.co.ua/novel/dekkeriney/hozjaykadoma.jsp

	Хозяйка дома
	Аннотация

 Беатрис согласилась сыграть роль хозяйки дома одного богатого, знатного, но
 крайне неромантичного молодого человека. Однако прошло всего три недели, и
 рыцарь в блестящих доспехах и на белом коне не во сне, а наяву предложил ей
 руку и сердце на глазах у изумленных жителей древнего Каркассонна.

	Глава 1 	Беатрис тяжело вздохнула и устало опустилась в кресло. 	— Еще раз говорю вам, что решила махнуть рукой на игру под названием любовь. Честное слово, Мануэль — моя последняя ошибка, хватит с меня. 	— Ага, когда ты рассталась с твоим бесценным Франсуа, я слышала нечто похожее. Нет уж, подруга, — Жанна бесцеремонно подошла к бару и налила себе еще бокал вина, — мы с Арпаис не шутим. Тебе надо в себе кое-что изменить. 	— Жаннетт намекает на твое дурацкое увлечение историей. Нет-нет, мы понимаем, что ты ее преподаешь, но уж очень ты к ней серьезно относишься. И порой подменяешь реальную жизнь вымышленной. 	— Разве? — удивилась Беатрис. 	— Ты просто перечитала рыцарских романов, вот тебе везде и чудятся благородные рыцари. 	— А школьный театр! Скажи мне, разве ты часто ставишь Шекспира или, скажем, Мольера? Нет, все сплошь пьесы про короля Артура или Роланда. 	— Что-то вы, мои дорогие, преувеличиваете! — возмутилась Беатрис. — Я вполне нормальный современный человек жизнь воспринимаю адекватно. А историю я люблю, как и театр. Ну а в том, что мне нравятся предания о короле Артуре и о рыцарях Круглого стола, нет ничего странно. Это же тоже часть истории. Но, боюсь, вы правы в одном: мне пришла пора подумать о жизни всерьез. А любовь — это суетное чувство, уж поверьте... 	— Надеюсь, что так, надеюсь, что так, — покачала головой Арпаис. 	— Кстати, — начала Жанна, желая показать, что тема закрыта, — вы уже морально готовы к открытию благотворительной ярмарки труда? 	— Вот и он, знаменитый потомок семейства д'Эссиньи. Смотрите, смотрите... Да не сейчас, подожди немножко, а то он тебя заметит... 	Гийом д'Эссиньи улыбался, слыша, как при виде него перешептывается в толпе на площади, расположенной у крепостных стен старой части Каркассонна. Еще бы! 	— Он очень богат... Его семье принадлежит тот огромный дом... А один из его предков был рыцарем, честное слово, — говорили одни. 	— Еще у него полно женщин. Гораздо больше, чем надо нормальному мужчине, — не отставали другие. 	Гийом приподнял бровь и, устраиваясь поудобнее на одном из складных стульев, расставленных там, где обычно останавливались городские автобусы, подумал, что это явное преувеличение. 	— Ошибаешься, дорогуша, — пробормотал он, имея в виду замечание немолодой полной женщины, высказавшейся последней. Та поглядывала на него поверх буклета, который якобы внимательно рассматривала. — Не бывает слишком много женщин: они же такие интересные, замечательные существа! 	На ежегодную летнюю ярмарку труда его привела именно необходимость найти женщину. С утра позвонила милая сестренка Бланш, и после разговора с ней Гийом понял, что ему срочно нужна помощница. Хоть бы ее здесь отыскать! 	Но из скверно напечатанного буклета стало ясно, что единственная подходящая кандидатура выйдет на сцену еще очень нескоро. 	Гийом вытянул длинные ноги и приготовился ждать, развлекаясь созерцанием немолодой женщины и ее подруг, продолжающих ненавязчиво его разглядывать. Выждав удобный момент, он улыбнулся, и они, как по команде улыбнувшись в ответ, поспешно уткнулись в буклеты. 	Молодой человек оглянулся по сторонам и задумался: кто из прогуливающихся по площади может быть Беатрис Ривьер? Он попытался сопоставить не очень четкую фотографию в буклете с лицами живых людей, но это не помогло. 	Вот невезение! На секунду ему подумалось, что она могла отказаться от участия в ярмарке или, например, выступила раньше. Нет, надо перестать нервничать. Хотя переживать есть из-за чего. Бланш давно уже погружена в депрессию — с тех пор, как жених сбежал едва ли не из-под венца, а теперь ее к тому же обуяла идея помочь брату устроить личную жизнь. Затея, изначально обреченная на провал. 	С одной стороны, не хотелось огорчать сестру, а с другой — менять стиль жизни, даже ради очень близкого человека. Значит, надо уверить Бланш, что у него все просто отлично. Но только, словами тут не обойтись. Ей потребуются доказательства. 	Так появился план найти женщину. Дай только Бог, чтобы эта Беатрис и в самом деле обладала подходящими качествами, поскольку уже середина июля. А значит, до приезда сестры осталось всего две недели... 	Н-да, пожалуй, его присутствие чересчур отвлекает публику от основного действия. Все больше и больше голов поворачивалось в сторону Гийома. 	— Невежливо мешать, месье д'Эссиньи, — заметил молодой человек самому себе, встал и, отойдя в сторонку, поднялся на травянистый склон у стены крепости. Сцену оттуда тоже видно неплохо, а внимания он привлечет куда меньше. 	Неожиданно он увидел женщину, которую искал. Она стояла меньше чем в десяти метрах от него, на краю площади, среди подруг. 	Гийом получше присмотрелся. Фотография была бледным подобием оригинала. В жизни Беатрис оказалась выше и гораздо красивее. У нее была едва ли не величественная осанка, темные волосы и глаза цвета густого чая. Типичная внешность для уроженки Южной Франции. И молодой женщине удивительно шло белое прямое шелковое платье. 	Гийом машинально посмотрел на ее ноги. Длинные, восхитительные ноги. 	Неожиданно его охватил жар желания. Очень неуместный жар, одернул он себя. Ее ноги никак его не касаются. Гийом никогда не заводил интрижек с женщинами из прислуги. Он вообще не стремился к долгим отношениям с какой-либо женщиной. Это было бы несправедливо — ведь он не смог бы дать то, что она имеет право ожидать от возлюбленного. И Беатрис Ривьер наверняка тоже чего- то еще ждет от жизни, помимо хорошо оплачиваемой работы. Поэтому она не должна беспокоиться, что работодатель начнет к ней приставать. 	Гийом начал приводить мысли в порядок, и тут женщина обернулась и посмотрела на него. Темные глаза расширились словно в удивлении, казалось, она затаила дыхание. Интересно, неужели она читает мысли? Или уловила жар его желания на расстоянии? Очень хотелось сорвать галстук и расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки. Но еще больше — привлечь это прекрасное создание к себе и коснуться нежной, прохладной кожи губами. 	Судя по тому, с каким независимым видом Беатрис подняла подбородок, она и в самом деле все поняла. Кажется, выдержка и спокойствие подводят его. Странно, совсем на меня не похоже, удивился Гийом. Надо оставить все эти глупости. 	И в этот момент Беатрис повернулась к нему спиной с таким царственным видом, что Гийом едва не зааплодировал. Просто восхитительно! 	— Браво, мадемуазель Ривьер, — прошептал он, расслабившись и садясь на сухую траву. Решение принято: Беатрис Ривьер — идеальная кандидатура на роль хозяйки дома. 	— Пора, — негромко сказала Беатрис, стоя у основания лестницы, ведущей на сцену. 	— И вы совсем не волнуетесь? 	Совсем молодой голос принадлежал одной из любимых учениц Беатрис. Молодая женщина одарила девочку ободряющей улыбкой. 	— Я делаю это уже в третий раз, к тому же от меня требуется только выйти на сцену и притвориться, что я победительница конкурса мисс Франция. Только без короны. И горьких разочарований. Нет, мне это даже нравится. Ты же знаешь, как я люблю заниматься театральными постановками. Все работодатели проверенные, нет никого случайного или неизвестного. Кроме того, мы с Жанной и Арпаис организовали эту ярмарку. Ради хорошего дела ничего не жаль. 	Так оно и было. Средства, получаемые от ежегодной летней ярмарки труда, шли на помощь тем детям, родители которых не могут оплатить необходимое им лечение. Почему бы и не помочь, тем более что у учителей летом полно свободного времени и они с радостью участвовали в затее. В таком большом городе, как Каркассонн, всегда достаточно работодателей. 	Обычно Беатрис выходила на сцену с удовольствием. Несколько минут назад она вся находилась в радостном предвкушении. Но Жанну, ее лучшую подругу, нанял в горничные известный в городе ловелас, и молодая женщина заколебалась. А теперь еще она привлекла внимание странного, но очень красивого сероглазого мужчины, а потому смутилась еще сильнее. Не похоже на нее, но что поделать — Беатрис охватило желание бежать отсюда куда подальше. 	Но не поддаваться же минутному порыву. Это будет форменная трусость! 	— Не волнуйся, со мной все будет отлично. 	Беатрис провела рукой по волосам девочки и окончательно успокоилась. Вот именно отлично. Это будет хорошее лето. Она, конечно, любитель ковать железо, пока горячо, и в своей жизни немало совершила ошибок, но, к счастью, отделывалась всегда достаточно легко. Хорошо, что она решила послушаться верных подруг и оставить романтические бредни. Надо продолжать в том же духе — привычная, спокойная работа, — тогда ничто не потревожит ее не совсем еще устоявшийся мир. 	— Беатрис, — окликнула ее другая лучшая подруга, — не заснула? Твой выход. С тобой все в порядке? А то что-то ты побледнела. Или мне кажется? 	— Кажется, — уверенно ответила молодая женщина. — Со мной все в порядке. 	— Вот и славно. Главное, помни, что публика тебя обожает, и не волнуйся. 	— Непременно, — кивнула Беатрис. — Но со мной все и в самом деле нормально. Ты же знаешь, как я люблю быть на сцене, тем более когда помогаю тем самым бедным детям. 	Конечно же мне нравится участвовать в этом мероприятии, еще раз сказала себе Беатрис, когда подруга растворилась в толпе. И только из-за того, что этот просто неприлично красивый мужчина посмотрел на нее так, что внутри замирает, не стоит все портить. Романтика, как много раз твердили ей подруги, способна разбить счастье женщины. Она убедилась в справедливости этого утверждения, и теперь более разумной и неромантичной женщины не сыскать во всем Каркассонне. 	Беатрис определила цель своих стремлений — завести семью, детей. Мужем должен стать человек, способный подарить ей тихую и размеренную семейную жизнь, а не кружащий голову донжуан. 	Да и что такого произошло? Ну, увидела красивого мужчину. Восхитилась его внешностью. Надо быть сделанной из камня, чтобы не обратить на него внимания. Но глупостей она не натворит. 	— Доброе утро, Каркассонн! — обратилась Беатрис к собравшимся. 	Толпа откликнулась ответным приветствием вся, за исключением того самого человека, который теперь поднялся с травы и подошел к краю площади. Действительно он был неимоверно хорош собой — серые глаза, черные волосы, потрясающее телосложение... 	Впрочем, какая ей разница? Он, скорее всего, просто праздный зритель. А ей надо заработать денег для нуждающихся в этом детишек. Вряд ли ему нужна сиделка или машинистка. 	— Спасибо, что пришли! Я же со своей стороны обещаю, что возьмусь за любую работу, какую бы мне ни предложили. 	Тот самый мужчина оценивающе посмотрел на нее, но к Беатрис уже вернулось привычное радостное возбуждение, а потому она просто подмигнула ему. Толпа взревела громче. Ведущий ознакомил с ее профессиональными навыками. Начался торг. 	Сначала какой-то человек предложил десять тысяч франков за организацию серии спектаклей. Потом другой захотел нанять ее в качестве преподавателя для своего сына. Через некоторое время раздался спокойный голос, перекрывший, однако, шум толпы. 	— Сто тысяч, — сказал странный мужчина, не потрудившись назвать цель найма. 	Наступило гробовое молчание. У Беатрис перехватило дыхание, и словно окатило жаром. Безумие какое-то! Кажется, она покраснела. 	Но шутки в сторону. Столько денег — за что? Работодатель Жанны и то меньше заплатил. Неужели она произвела на него неверное впечатление? 	— Позвольте представиться, — тем временем продолжил ее новый хозяин. — Мое имя Гийом д'Эссиньи. Надеюсь, что в будущем познакомлюсь с вашим прекрасным городом получше. 	Естественно, что никто не стал больше торговаться. 	— Она ваша, месье д'Эссиньи, — улыбнулся ведущий ярмарки. 	— Чудесно! Я о ней позабочусь. — И Гийом протянул Беатрис руку, помогая спрыгнуть с помоста. 	Об этом человеке весь город только и говорил последние несколько дней. Его горничная, Серрона, была вынуждена уволиться, но до того поведала всем и каждому, что влюбилась в хозяина без памяти, а он ее даже взглядом благосклонным не удостоил. 	Впрочем, это не ее, Беатрис, дело. А вот за что этот человек собирается заплатить сто тысяч — уже вполне ее. 	— Вы, безусловно, знаете, как оживить ярмарку, месье д'Эссиньи. 	— Приму это как комплимент, мадемуазель, — ответил Гийом, беря ей под руку. 	Беатрис показалось, что по телу побежал электрический ток, когда она попробовала опереться на руку спутника. 	— Что-то не так? — спросил тот. 	— Просто не приходилось ходить под руку с потомком знаменитого рода. 	— Мне тоже. Но, уверяю вас, рука у меня самая обычная. 	Беатрис заметила у своего работодателя легкий акцент. Странно. Француз французом — и по имени, и по фамилии, и по происхождению. Терпение никогда не было сильной стороной молодой женщины, поэтому она немедленно выпалила: 	— Простите, но почему вы говорите с акцентом, почти незаметным, но все же? 	— Видите ли, я вырос в Англии, более того, моя мать — англичанка. Так что французский мне не совсем родной язык, хотя я на нем говорю совершенно свободно, поэтому не переживайте, затруднений у нас не возникнет. И вообще, поживу на родине предков и заговорю, как все. 	Тогда Беатрис решила обратиться к еще более занимающей ее теме. 	— Сто тысяч франков — большая сумма. Не скажете ли вы мне, месье д'Эссиньи, что за работа меня ждет? 	— Подозреваете, что я пришел на ярмарку труда в поисках любовницы? — рассмеялся Гийом, причем Беатрис снова окатило жаром. Уж не заболевает ли она? 	— Нет, конечно, — поспешно ответила молодая женщина. — Кроме того, — тут она окинула собеседника оценивающим взглядом, — я бы не поверила, что вам приходится нанимать любовниц. 	— Вы совершенно правы: тут дело в другом. Работа действительно подразумевает, что вы будете жить в моем доме, но, уверяю вас, мои намерения абсолютно честны. 	— Жить в вашем замке? 	— В замке? 	— Ну, — смутилась Беатрис, — мы называли его так в детстве, не знаю почему. Рва вокруг него нет, но он казался куда более настоящим, чем все другие средневековые сооружения Каркассонна... 	— Так вы романтичная женщина? 	— Нет, что вы, — возразила она. — И надеюсь, что работа не подразумевает ничего особенного, поскольку я на удивление неромантична. — Говорить это было очень приятно. 	— Ну что ж, мадемуазель, вам, наверное, нужно собраться, так что даю на это два часа. Я за вами заеду, и мы подробнее поговорим о ваших задачах. 	С этими словами Гийом д'Эссиньи развернулся и пошел к лестнице, ведущей в нижнюю часть старого города. Видно, он оставил там машину. 	Беатрис покачала головой и отправилась домой.

	Глава 5
 	Марго привезли через двое суток после ночного разговора Гийома с Беатрис, а утром того же дня у нее появился помощник — Этьен, студент местного колледжа. Гийом сразу понял, кто приехал, но не потому, что вышел встречать. Просто после звонка в дверь уровень шума в доме изменился. Нет, он не повысился. Напротив, наступила практически полная тишина. 	— И как тебе это нравится? — спросил он себя. 	Никак, был ответ. Более того, Гийом почувствовал себя самым настоящим тираном, хотя, представив Беатрис, воздерживающуюся от комментариев по любому поводу, невольно улыбнулся. Эта женщина разговаривает сама с собой, когда вокруг никого нет. А молчать при наличии людей для нее, должно быть, просто пытка. Но она делает над собой усилие, поскольку полагает, что этого хочет он. И хотя Гийом не знал, чего именно хочет, он знал, чего не хочет: чтобы наемные работники из кожи вон лезли ради него. Это очень напоминало поведение слуг при его отце. 	Поэтому он поднялся из-за стола и отправился искать Беатрис. Распахнув дверь кабинета, Гийом вышел в коридор. По-прежнему стояла тишина. Бальный зал оказался пуст. Дверь в библиотеку была плотно закрыта. 	Он постучал и вошел. На него уставились три пары глаз. Гийом мимоходом отметил, с какой легкостью Этьен держит в руках тяжелую коробку. А парень хорошо сложен, да и лицом вышел, подумалось ему. 	— Приятно познакомиться, Этьен, — сказал он, протягивая руку. — Я Гийом д'Эссиньи. Прошу прощения, что не смог вас встретить, но я был занят. Вижу, вы уже нашли себе дело и помогаете Беатрис. Хорошо. 	Этьен поставил коробку на пол и, отвечая на рукопожатие, широко улыбнулся. 	— Не беспокойтесь, месье, я не позволю ей перетрудиться, позабочусь о вашей подруге. 	Молодой человек смотрел на Беатрис так, будто она из фарфора и может разбиться в любой момент. 	Гийом приподнял бровь и обернулся к своей помощнице, которая при последних словах Этьена застыла на месте и слегка покраснела. За ногу ее держалась очаровательная малышка. Рука Беатрис лежала на темных кудрях племянницы. 	Девочка посмотрела на Гийома и захныкала. Ему тут же захотелось выйти из библиотеки, но он сдержался. 	— Беатрис, мне надо поговорить с тобой в кабинете. 	Все еще розовая от смущения, молодая женщина кивнула и, склонившись к ребенку, начала что-то шептать, видимо объясняя, что ей надо отлучиться. Малышка посмотрела на тетю широко раскрытыми глазами, а затем неожиданно обняла ту пухлыми ручками и чмокнула в щеку. Затем отскочила и протянула руки, чтобы ее подняли. Хозяин дома не без умиления наблюдал, как Беатрис подхватила Марго и поцеловала в ответ. Затем она обернулась к Гийому, всем своим видом выражая сожаление и явно собираясь что-то сказать. 	— Не торопись, я подожду, — тихо произнес он и вышел. 	Но едва Гийом сел за письменный стол, как вошла Беатрис. 	— Ты одна? — удивился он. 	— Этьен, — пояснила его помощница, широко улыбаясь. — У него тоже есть племянница. Он просто прелесть. 	— И ты уже это знаешь... А ведь молодой человек здесь всего несколько часов. 	— Когда мне позвонили из агентства, чтобы выяснить, приехал ли Этьен, я задала им ряд вопросов. Мне пришло в голову, что придется порой просить его посидеть с Марго, поэтому решила убедиться, что ему можно доверять. 	Гийом кивнул, стараясь не обращать внимания на то, как она нервно крутит пуговицу блузки. Пуговица эта приходилась как раз между грудями. От одной этой мысли его бросило в дрожь, впрочем, он сопротивлялся ей с достойным упорством. 	Он как-то упомянул, что никогда не заводит интрижек с наемными работницами, но дело не только в этом. Беатрис будет работать на него недолго, короткие две-три недели, к тому же не зависит от него ни в чем. Но главное в ней есть какая-то чистота и невинность. Ей нужна семья и дети, а Гийом при мысли о таких вещах приходит в ужас. Он предпочитает короткие связи с женщинами, но тот, кто посмел бы навязывать такого рода отношения Беатрис, заслуживал серьезного наказания. 	— Ну что ж, хорошо, что ты разузнала про Этьена. Ты им довольна? 	— Он готов помогать мне всегда. 	— А тебя не смущает, что он на тебя, что называется, запал? 	— Ах это, — отмахнулась Беатрис. — Сущие пустяки. Он еще совсем молодой. 	Гийом откинулся на спинку кресла я скрестил руки на груди. 	— Но и не маленький. В агентстве сказали, что ему двадцать один. Он мужчина с мужскими желаниями. 	— Поверь, я с ним справлюсь. Через день-другой он ко мне привыкнет и обратит внимание на кого-нибудь еще. 	Она сказала это так небрежно, словно каждый день в нее влюблялся мужчина- другой, а потом равнодушно уходил. 	— Кроме того, — Беатрис посмотрела куда-то в сторону, — он думает, что мы с тобой... 	Ну, в общем, не думаю, что с Этьеном возникнут проблемы в этом плане. 	Гийом немедленно вспомнил, что юноша назвал Беатрис его подругой. Тем лучше. Пусть продолжает так думать, даже если это и не правда. Достаточно тяжело преодолевать желание всякий раз, как он сам смотрит ей в глаза или на пухлые губы, хочет коснуться шеи, когда она откидывает волосы назад. Но подозревать, что другой мужчина, тем более такой молодой, испытывал то же самое, гораздо тяжелее. И кто знает, может, умеет ли он обуздывать примитивные страсти? 	— И как, он тебе полезен? 	— Да я листка бумаги без его позволения поднять не могу! 	— Вот и отлично, — подытожил Гийом, внимательно изучая лицо Беатрис. Ни следа увлеченности новым помощником, лишь легкая ирония. — Но я позвал тебя сюда не из-за Этьена. 	— Значит, дело в Марго, — упавшим голосом произнесла молодая женщина. 	— Ты сделала все, что могла, чтобы она никоим образом мне не мешала. 	— Но этого недостаточно, да? 	Столько горечи прозвучало в словах Беатрис, что Гийому стоило величайшего труда не обнять ее, чтобы утешить. 	— Нельзя тратить столько сил на то, чтобы прятать ребенка. 	— Знаю, ты нанял меня не за тем. 	— Я не это имел в виду. 	Беатрис резко подняла голову и посмотрела ему в глаза, пытаясь понять истинный смысл слов. 	— Только потому, что я решил никогда не становиться отцом, не стоит скрывать от меня ребенка, как будто его наличие — постыдная тайна. Пойми, я не умру оттого, что кто-то громко засмеется или закричит в моем доме. 	— Я никогда не считала тебя жестокосердым человеком, но ты просто не знаешь, о чем говоришь. 	— Давай попробуем. Все равно большую часть времени я провожу в кабинете. Не стоит затыкать рот себе и... 	— Марго, да? 	— Конечно. Тем более что замкнутые помещения вредно влияют на детскую психику. Пусть двери остаются открытыми. 	Особенно если помимо Беатрис там есть Этьен, невольно подумалось Гийому. 	Беатрис с Этьеном мигом нашли общий язык, так что работа спорилась. Последняя коробка из запланированных была разобрана, но дел по-прежнему оставалось немало. Мать Гийома и в самом деле хранила буквально все. Но, видимо, тем же пристрастием отличалась также и бабушка, прабабушка, да и прочие предки хозяина дома. Иначе откуда взялось такое количество вещей? 	В коробках были флаконы из-под духов, газетные вырезки, обрезки шелка и кружев, шкатулочки, вазочки, рюмочки... Но это среди того, что привезли из Англии. А в доме было довольно ящиков, с тщательно убранными туда вещами еще при бабушке. В одном из огромных свертков обнаружились самые настоящие рыцарские доспехи — немного ржавые, правда, но в остальном просто отличные. 	Да, ничего не скажешь, и в самом деле потомки благородного рода. 	Но род родом, а время-то на исходе. Надо завтра снять чехлы с мебели и повесить портреты на стены... 	Мысли Беатрис прервал телефонный звонок. Она схватила трубку, а уже через несколько минут бросилась разыскивать Этьена, собирающегося уходить. 	— Этьен, у тебя есть сегодня время? Юноша обернулся, на лице его было явственно написано удовольствие. 	Беатрис невольно вздохнула. Как просто живется таким молодым! Они не задумаются о завтрашнем дне. С другой стороны, и ей тоже пока следует о нем забыть — осталось достаточно проблем на сегодня. 	— Этьен, если ты свободен... 	— Все, что угодно. 	Она с трудом подавила улыбку. 	— Вот и славно, а то мне нужно оставить на кого-нибудь Марго. Мадам Ферье заболела, так что придется сбегать в магазин. Я заплачу тебе, конечно. Вдвое больше, чем платит месье д'Эссиньи. 	Юноша нахмурился. 	— Деньги? За то, что я посижу с малышкой? Ни за что, мы с ней уже друзья- приятели! Мне нисколько не трудно. 	— Этьен, ты просто ангел! — Беатрис захотелось его обнять. — Самый лучший парень на свете. Я тебе очень признательна. Если что — обращайся. 	— Непременно. Когда мне понадобится заставить девушку ревновать, я тебя попрошу устроить маленькое представление. 	— Договорились. А для чего иначе существуют друзья? 	Беатрис постучала в дверь кабинета Гийома и вошла. При одном взгляде на его красивое мужественное лицо ее охватило знакомое волнение, но она собралась с мыслями и сразу перешла к делу. 	— Гийом, кое-что произошло, и мне надо уйти. 	— Если этот щенок позволил себе... 	— Да нет же! Просто мадам Ферье заболела. Тебя же нужно покормить, поэтому я пойду в магазин. 	— Ты собираешься готовить обед? 	— Ну да, а что? Между прочим, я уже купила мороженого. 	Вчера она выскользнула ненадолго, чтобы встретиться с подругами, а заодно запаслась любимым лакомством. 	— Но это совсем другое, — заметил Гийом. — К тому же я нанимал тебя не в качестве кухарки. 	— И кто же будет готовить? Ты? 	— Ты не обрадуешься такому повороту событий. 	— Подозреваю, что да. 	— Мы сходим в ресторан. 	— С Марго? Я уже пробовала, спасибо большое. Она само очарование, но дети ее возраста не отличаются спокойствием, а посетители ресторана обычно ценят тишину. 	Он не ответил. Возможно, при одной мысли об этом бедняге стало плохо. 	— Гийом, ты нанял меня, чтобы привести дом в порядок. Именно этим я и занимаюсь. 	— Но готовка не входила в программу. 	— Неизвестно, что мне придется делать, когда приедет Бланш с подругами. Да и ты не знаешь. Надо быть готовым ко всему. 	На самом деле Беатрис не хотелось задумываться о приближающемся испытании. Всякий раз, как она вспоминала, что придется развлекать дам, рожденных в богатстве, ей становилось не по себе. А мысль о том, что она может подвести Гийома, пугала еще больше. 	— Нет уж, сегодня готовлю я, — заявила молодая женщина. — Но обед будет позже, чем обычно. 	— Хорошо же, раз ты решила настоять на своем, а дело обстоит именно так, я отвезу тебя. 	— Гийом, в этом нет надобности, у меня есть машина. 	— И не мечтай! Если ты выходишь за рамки контракта и готовишь, я, по крайней мере, помогу тебе нести тяжелые покупки. 	Так Беатрис оказалась в супермаркете с потомком рыцаря. Никогда еще на нее не смотрело столько глаз. Хотя нет, был один случай: тогда она опрокинула полку с детским питанием. Впрочем, ничего удивительного, что Гийом привлекал столько внимания, — он являл собой эффектное дополнение к рядам зеленых перцев и алых помидоров. 	— Что мне сделать? — спросил он тихим голосом, и Беатрис пришлось напомнить себе, что речь, вообще-то, идет только о фруктах и овощах. 	— Возьми лимон. 	— Лимон, — повторил он, — то есть... 	— Желтенький такой, — подсказала молодая женщина. 	Гийом рассмеялся в ответ. 	— Не поверишь, но я смутно представляю, что такое лимон. Просто хотел спросить, где они тут лежат. 	После этой шутливой фразы Беатрис расслабилась и успела заметить, как неловко себя чувствует ее спутник, атакованный Аннетт, продавщицей отдела. 	— Возьмите плод страсти, месье д'Эссиньи. Чудесная дыня, спелая и сочная... 	— Большое спасибо, Аннетт, — поспешила Беатрис на помощь Гийому и, подхватив его под руку, повлекла дальше. 	— Необязательно было брать ее, — проворчала она, глядя на дыню в тележке. 	— Не знаю, как можно было вежливо отказаться. 	— Непростая задача, особенно если это действительно спелая и сочная дынька. Но обычно фраза: Большое спасибо, нет — помогает. Во всяком случае, мне. 	Гийом непонимающе уставился на спутницу, словно пытался решить головоломку. Взгляд светлых глаз, казалось, пронзал ее насквозь, заставляя голову кружиться. Но тут Гийом протянул руку... и взял у нее список необходимых покупок. 	— Давай разделимся, а встретимся уже у выхода из магазина, — предложил он. 	Беатрис поспешно кивнула. Она была рада убраться подальше от искушения, уж очень хотелось ему поддаться! Да и продукты выбирать будет проще. 	И действительно, стоило ей отправиться в мясной отдел в одиночестве, как мысли приняли вполне определенное направление — что нужно, а что не нужно покупать, поскольку тщательно составленный список унес Гийом. 	Когда они снова встретились, у него из тележки покупки только что не вываливались. Почти половина не значилась в списке. 	— Ну что, еще нескольких Аннетт встретил? Ты вообще сможешь есть или как? В отделе готовых салатов продавщица дала тебе попробовать все, я видела. 	— Не совсем все, во-первых, а во-вторых, я сам набрал столько. Ты знала, что здесь предлагается двенадцать сортов оливок? 	— Да, Гийом, — покачала головой Беатрис, невольно улыбаясь, — тебя надо почаще вытаскивать из кабинета. Ты слишком много времени проводишь за работой. Поедем домой, пора обед готовить. А потом я покажу тебе, что такое райское блаженство. 	Наступило молчание. Затем Гийом осторожно сказал: 	— Мне казалось или мы и в самом деле договорились этого не делать? 	Молодая женщина покраснела и поспешила объяснить: 	— Я имела в виду мороженое. Мадам Ферье огорчилась, что я целый угол морозилки заняла мороженым. Но после того как я подкупила ее мороженым Мятная страсть, она стала совсем другой. Моей верной рабыней. Однако не знаю, как она отреагирует на это. — И Беатрис указала на полную тележку. 	— Мы снова ее подкупим. 	— Мороженым? 	— И оливками. 	Надо же, удивилась Беатрис, как странен мир! Вот человек, в руках которого целая бизнес-империя. У него есть деньги, собственность, процветающее дело, толпы прекрасных женщин, роскошный дом, любящая сестра. И все же ему чего-то не хватает. Двенадцать сортов оливок. Только подумайте! 	— Вряд ли приятно наблюдать за процессом, — предупредила Беатрис. — Я являю собой нечто страшное, когда готовлю. 	Совсем наоборот, подумал Гийом, наблюдая, как ловко она сгребает нарезанные овощи в сковородку, одновременно захлопывая шкафчик изящным движением бедра. Да, так она и действовала, делая двадцать дел одновременно, но именно это вызвало у Гийома чувство вины. Если повар заболел, с какой стати эта дама должна готовить? 	— Позволь, я тебе помогу. — Чтобы привлечь внимание, он взял ее за руку. 	— В самом деле хочешь пособить? Ему, конечно, хотелось обнять ее, сказать, что некуда торопиться и не стоит придавать готовке столь большое значение. Однако, сделав шаг, Гийом увидел, как по ее лицу пробежала тень, и немедленно вспомнил, чем кончилась их прошлая встреча в кухне. 	— Нам обоим было бы неплохо поесть, но, честное слово, мне куда проще готовить одной. В конце концов, я делала это немало раз. 	Понимая, что только усложняет задачу своей помощнице, Гийом поспешил ретироваться в гостиную. Он достал скатерть, бокалы и свечи. 	Когда Беатрис наконец объявила, что обед готов, стол был уже накрыт. Она бросила взгляд на белоснежную скатерть, вдохнула запах фиалок и с сомнением произнесла: 	— Ты точно знаешь, что делаешь? 	— Конечно, — объявил Гийом. 	— Ну ладно... Тогда давай ужинать. Еда была божественно вкусна — обжаренные овощи и в меру подрумяненный цыпленок с лимоном и рисом. 	— Чудесно! — восхитился хозяин дома. — Потрясающе! Не имел понятия, что ты так хорошо готовишь. 	— Спасибо, но это только начало. Что Беатрис имела в виду, Гийом понял, когда она торжественно внесла огромный поднос, уставленный маленькими вазочками с мороженым, на котором лежал также черный шелковый шарф. 	— Сейчас выясним, что тебе на самом деле нравится. Дай-ка я завяжу тебе глаза. 	— А зачем? 	— Чтобы цвет и внешний вид мороженого тебя не отвлекал. Это развлечение. Путешествие в мир мороженого для того, чей кругозор ограничен ванильным. 	— Но я пробовал и шоколадное. 	— Не считается. 	— И, кажется, клубничное... 	— Чуть лучше, но недостаточно. 	— Ну разве я могу спорить с той, что так приятно пощекотала мои вкусовые рецепторы за обедом? 	— Это был просто цыпленок. 	— Скажи это мадам Ферье. Улыбка Беатрис погасла. 	— Не говори ей, пожалуйста. 	— Ни за что, — пообещал Гийом, в очередной раз удивляясь, как в сердце этой женщины вмещается столько жалости и любви ко всем подряд — к поварам, к детям. И даже к богатому, но беспомощному бизнесмену вроде него. — Ни за что не стал бы причинять ей боль. У нас с ней своего рода соглашение, и она честно выполняет свою часть. 	Тогда Беатрис наклонилась и завязала ему глаза шелковым шарфом. 	— Открой рот! — скомандовала она и поднесла к его губам ложечку с мороженым. 	Он послушно открыл и ощутил чудесный вкус — персики со сливками. 	— Теперь еще одно. 	— Шоколад... кажется, с вишней и ромом. Но какой же маленький кусочек! 	— Еще? 	В голосе Беатрис трудно было не услышать улыбки. Ему почудилось резкое движение, и Гийом машинально протянул руки вперед. И в тот момент, когда она положила ему в рот ложечку мятного мороженого, он коснулся ее. Контраст между холодом сладкого лакомства и теплом тела Беатрис был ошеломляющим, и Гийом невольно притянул ее к себе, почувствовал, как она слегка задрожала. 	— Гийом... 	Тихий, чуть хрипловатый голос оказался последней каплей. С трудом сотканная паутина самоконтроля порвалась. Гийом усадил Беатрис к себе на колени, нашел ее губы своими. Почувствовав тепло ее рта, он застонал, прижимая женщину к себе, а она запустила пальцы в его волосы. 	— Еще, — прошептал он, прерываясь на секунду, чтобы глотнуть воздуха. 	И вот Беатрис уже целует его в ответ, ласкает нежными руками шею, гладит волосы. 	Мир, казалось, замер, кроме них двоих не осталось никого на всем белом свете. Она была сама мягкость, сама нежность. Он — сама страсть. Гийом понимал, что окончательно теряет рассудок. 	— Да, — шептал он, целуя ее, лаская ей грудь. 	Она прерывисто вздохнула, выгнулась и прижалась еще сильнее. Он снова застонал, чувствуя, как все вокруг заволакивает мутно-красный туман желания. И в этот момент Беатрис замерла в его объятиях, потом отстранилась. 	Гийом сорвал повязку с глаз, поднялся на ноги, не отпуская ее, но она решительно высвободилась. 	— Ребенок. 	Услышав это короткое слово, Гийом похолодел. И неожиданно осознал, кто он, кто она, что они делали и что должны были. 	— Марго проснулась, — коротко пояснила Беатрис. — Я чувствую, мне нужно идти к ней. 	Долгие две секунды они смотрели друг другу в глаза. Потом Гийом кивнул. Он не имел ни малейшего права делать то, что сделал, как и думать то, что думал. 	— Я уберусь в кухне. Иди, Беатрис, и... Она обернулась. 	— Спасибо за обед... И прости, что я пересек грань, которую не следовало пересекать. Прости, пожалуйста. 	Беатрис еще секунду смотрела на него, не отрываясь, потом кивнула и исчезла за дверью.

	Глава 6
 	Значит, этот человек способен без труда заставить ее позабыть обо всем, всего лишь коснувшись губами ее губ. От жара их поцелуя могла вспыхнуть гостиная! А главное, целоваться с этим человеком — полный идиотизм; такой глупости она давно не совершала. Нельзя допускать никаких отношений с этим человеком — она и так уже увлечена им, а ведь он совсем не тот, кто ей нужен. Если они и закрутят роман, то ненадолго. В итоге она все равно останется одна. 	Но что делать, если три дня прошло, а она все помнит прикосновение его губ и мечтает испытать это еще раз?, . 	Время текло незаметно. А они еще не обсудили, как будут принимать гостей. Последние несколько дней Беатрис так немилосердно казнила себя, что едва слово могла выдавить из себя в его присутствии. 	— Если бы он уже не был миллионером, то мог бы сколотить состояние, продавая поцелуи по сходной цене, — бормотала Беатрис, полируя стол красного дерева. — Любая женщина щедро заплатила бы, чтобы почувствовать эти губы на любой части своего тела. 	Но не она. Влюбиться в человека вроде Гийома — настоящая беда. Ей нужен муж. И дети. Хорошо, что он не хочет связываться с ней. 	Бедняга. Многие обвиняли его в неблагородном поведении с Серроной, но его страстные слова убедили молодую женщину, что девушка сама создала себе проблемы. 	— А я что делаю? — спросила себя Беатрис. — Человек целует меня, потом извиняется, а я веду себя, как будто он на меня может в любой момент снова наброситься, хоть прекрасно знаю, что это не так. Просто я борюсь с собственным желанием вновь почувствовать жар его губ. 	Беатрис посмотрела на тряпку. Последние несколько минут она терла одно и то же место. Нет, нельзя терять время попусту. Надо как можно скорее нормализовать отношения с Гийомом, иначе к приезду Бланш ей не успеть. Может же она себя контролировать. И ее работодатель тоже. В последнее время он вежлив, и ничего более. Если ей хочется вернуть их отношения в былое русло, то самое время сделать первый шаг. 	Решив действовать, Беатрис не откладывала дело в долгий ящик. Вот и теперь она решительно положила тряпку и отправилась на поиски Гийома. 	Если он был дома, то немедленно забивался в свою унылую серую раковину по имени кабинет и сидел там. Бизнес, по-видимому, составлял жизнь молодого миллионера. 	Когда, предварительно постучав, она открыла дверь, то увидела, что волосы его слегка растрепаны, рукава засучены, ворот рубашки расстегнут, галстук висит на спинке стула. Было похоже, будто в кабинете только что побывала женщина. Что было совершеннейшей чушью. 	Беатрис отбросила глупые мысли и спросила: 	— Трудный денек? 	— Да уж. Только что убедил одного клиента, что для человека его положения куда лучше подойдет загородный дом, а он хотел купить особняк в центре Парижа. 	— Похоже, это было настоящее сражение, — заметила Беатрис, намекая на то, как Гийом выглядит. 	— Два дня понадобилось! 	— Значит, вам улыбнулась удача. Что ж, может быть, отпразднуем? 	Он настороженно посмотрел на нее. И молодая женщина немедленно вспомнила, что в последний раз, когда они были вдвоем, она едва не оказалась в его постели. 	— Ну, мне нужно обсудить с тобой кое-какие вопросы касательно приезда сестры с подругами, а время идет к обеду, — поспешила пояснить Беатрис. — Тебе бы не помешало выбраться отсюда и подышать свежим воздухом. 	Она была почти уверена, что Гийом запер себя в кабинете отчасти в наказание за то, что коснулся ее. Он ответственный человек и, естественно, казнит себя за несдержанность. Следует показать ему, что с ней ничего не случилось, но сделать это можно только на открытом воздухе, где искушение будет не так сильно ее одолевать. 	— Нам с Марго пикник тоже не помешал бы, — добавила Беатрис. — Час на еду и отдых, а потом я с новыми силами возьмусь за утреннюю комнату. 	— Ну хорошо, пикник так пикник, — покорно согласился Гийом, услышав, что все затеяно не ради него одного. 	Беатрис улыбнулась и отступила на шаг. На всякий случай. Подальше от соблазна сделать какую-нибудь глупость — например, кинуться на шею своему работодателю. 	— Я попрошу мадам Ферье сделать бутерброды. Что-нибудь легкое и неядовитое. Гийом рассмеялся. 	— Возможно, она положит вместо оливок камни, чтобы отомстить за сорванные планы. 	— А я скажу ей, что мы завтра съедим то, что она приготовила сегодня, тогда завтра у нее будет выходной. 	— Хорошая идея. Мадам Ферье заслуживает выходного в любом случае. Может быть, отправить ее в оплачиваемый отпуск? Было бы неплохо, даже если придется есть в бистро. 	Беатрис невольно улыбнулась мечтательности его тона. И в самом деле иногда предпочтешь жирный и вредный гамбургер очень полезной диете из тушеных бобов с морковью. 	— Мадам Ферье в тебе души не чает, так что обидеть ее ты не посмеешь. 	— А тебя? 	— Ты заботишься о своих клиентах, да и о работниках тоже. Так что ты хороший парень. 	Он открыл рот, возможно собираясь возразить, но она быстро направилась к двери со словами: 	— Пойдем же, а то озеро высохнет прежде, чем мы до него доберемся. 	От ответного смеха Гийома у нее пересохло в горле. Беатрис поспешно отправилась на поиски мадам Ферье, чтобы попросить у нее корзину для пикника и скатерть. Очень большую скатерть, чтобы, если кое-кто улыбнется или рассмеется, она успела бы взять себя в руки до того, как обнимет его и поцелует. 	Гийом сидел, наслаждаясь видом заходящего солнца и глубоко вдыхая свежий воздух. Еда оказалась вполне съедобной, даже вкусной, прохлада успокаивала. Вокруг цвели дикие розы, а ребенок уснул еще в машине. Теперь Марго тихонечко посапывала, свернувшись калачиком на одеяле и прижимая к себе плюшевого мишку. 	Когда девочка бодрствовала, она постоянно нуждалась в заботе и внимании, ее нужно было защищать от опасностей окружающего мира, а этого он совершенно не умел. Но спящая Марго ему очень нравилась. На нее было интересно смотреть — как на щенка, с которым поиграешь, но домой не возьмешь. 	Сам этот странный интерес обеспокоил Гийома, поскольку это был лишь интерес, и ничего больше. Наверное, из подобных чувств, да еще потому, что так положено, его родители завели детей, а потом не обращали на них внимания. Но сам-то он никогда не поступит подобным образом. 	Беатрис, подарившая ему этот чудесный день, сидела, мечтательно улыбаясь, и ее темные волосы отливали на солнце золотом. Только на таком свету можно было понять, что они не совсем черные. 	— Как же красиво заходящее солнце! Разве существует что-нибудь более совершенное и прекрасное? 	А как же, — хотелось сказать ему. Гийом не отрываясь смотрел на свою очаровательную собеседницу. И когда она повернулась, чтобы убедиться, что он слышал ее слова, то прочитала его мысли. Видно, у него все было написано на лице. 	— Ты очень красива, — вздохнул он, — Возможно, я совершил ошибку, наняв тебя. Не из-за тебя. Из-за себя. Ты делаешь все, что требуется, даже больше, но мне неимоверно тяжело подавлять желание коснуться тебя. Но иначе нельзя. 	— Потому что у нас нет будущего? 	— Да. И еще... 	— Ты хочешь оставаться ко мне равнодушным, но не можешь. 	Слова прозвучали совсем просто — без пафоса, спокойно, но чувствовалось, что за ними таятся душевные переживания. Должно быть, в жизни Беатрис было слишком много Пьеров Памье. Мужчин, которых привлекала ее красота и жизненная энергия. Мужчин, которые делали ей больно. Знай Гийом, как и кто, возможно, не одному парню в этом городе ходить с расквашенной физиономией. Но еще больше он опасался, как бы кто-то снова не заставил ее страдать. 	А поскольку этим кем-то вполне мог оказаться он, Гийом решил открыть ей свою тайну. Может быть, она и не желает об этом знать, может быть, ему стоит промолчать, но... Гийом никогда не говорил об этом даже с Бланш — слишком больно делалось при одной мысли, да и не хотелось ворошить прошлое. 	Но Беатрис имеет право знать. 	— Мой отец был жадным человеком, — медленно начал Гийом. 	— Он же был богатым. Ты сам говорил, что миллионером стал еще ваш прадедушка. 	— Да, но дело не в том. Жаден он был не только до денег, а и до всего остального тоже. Однако в данный момент я говорю не о собственности. Мой отец хотел всегда иметь много женщин. Очень много. Поэтому нанимал молоденьких и хорошеньких служанок, нянек, гувернанток, кухарок — тех, которых находил привлекательными. 	— Именно поэтому ты нанял Серрону? Гийом замер на секунду, потом медленно поднял голову, встретился взглядом с собеседницей. 	— Нет, меня не привлекала Серрона. Откровенно говоря, я приобрел привычку нанимать женщин, которые оставляли меня равнодушными. А Серрона... Я не знал, что волную ее, пока она не сказала мне об этом, но тогда было слишком поздно. Я уволил ее, потому что было как-то не правильно продолжать пользоваться ее услугами, когда она открыла мне глаза на истинное положение вещей. 	— И ты нашел ей другую работу. 	— Да. 	— А Серрона рассказала об этом всему городу, слегка исказив факты. Не очень красивый поступок! 	Гийом махнул рукой. 	— Это моя вина. Я достаточно прожил в доме, полном прислуги, которой управлял отец, чтобы хорошо знать, как все бывает. Мне следовало предвидеть возможные последствия, заранее принять меры, и... 	Беатрис ждала окончания фразы. Гийом поднял голову и снова посмотрел ей в глаза. 	— Одним словом, ты меня привлекаешь. Очень. Поэтому мне не следовало нанимать тебя. 	— Но ты сделал это. 	— Времени, как ты прекрасно знаешь, было в обрез, и я позволил себе закрыть глаза на очевидное. Уж очень ты подходила. На самом деле я предчувствовал, что нам не следует жить под одной крышей, но несколько переоценил мою выдержку и силу воли. 	— Зачем ты рассказываешь мне это? 	— Потому что ты подарила мне этот чудесный день. Потому что мне следовало быть честным с тобой с самого начала. А еще потому, что ты заслуживаешь куда большего... да что там, куда лучшего, чем получаешь. 	— А что я получаю? 	— Человека, который мешает постоянным желанием прикоснуться к тебе. 	— А что получаешь ты? 	— Превосходно выполненную работу, сделанную с улыбкой и с зарядом здорового юмора. 	— И сожаление, — добавила Беатрис. 	— И сожаление, — честно признал Гийом. — Но это уже мои проблемы. 	— А что, если и я сожалею? Молчание длилось довольно долго, но в конце концов Гийом все же ответил: 	— Мы оба знаем, что из наших отношений ничего хорошего не выйдет. Мои романы обычно быстротечны... и просты, что ли. Других я себе не позволяю. Твои же, полагаю, куда более сложные. А потому для нас было бы верхом глупости действовать, исходя из бесплодных сожалений. 	— Рада слышать. Мы же и в самом деле совершенно не подходим друг другу. И все же мы здесь, Гийом. Вместе. И оба испытываем сожаление. Так давай же признаем, что оно существует — надо смотреть правде в глаза. Кроме того, мы оступились лишь раз. И оба без особого труда пережили тот поцелуй. Так что все нормально, не стоит волноваться. 	Ну да, ну да, все в порядке, усмехнулся Гийом. Да я же с трудом сдерживаюсь, чтобы не броситься на тебя, как дикий зверь. А ты сидишь напротив меня, отделенная белой полоской скатерти, и так храбро улыбаешься, будто и не догадываешься, что я хочу тебя до безумия. 	— Ты собиралась обсудить что-то еще. — Гийом решил перейти на более твердую почву. 	— Твоя сестра. Она же приезжает через неделю. Я слегка нервничаю, но, кажется, я уже об этом говорила? 	— Да. Раз или два. 	— Так что мне нужны идеи. Как развлекают людей из высшего общества? Театры? Музеи? Походы за покупками? Или, может, устроить вечеринку? 	— Не пойму, почему ты нервничаешь, — ласково сказал Гийом. — Все идеи замечательны. 	— Ну, тогда устою-ка я вечеринку. В конце визита. Через две недели. Что- нибудь не особо грандиозное, поскольку времени осталось довольно мало. Кого бы позвать? Твоих деловых партнеров? 	Молодой человек невольно улыбнулся, когда она принялась что-то высчитывать, загибая пальцы. 	— И твоих друзей. 	— Спасибо, я буду чувствовать себя куда уверенней. — Беатрис понимала, что именно этим было продиктовано предложение Гийома. — Боюсь только, что Жанна и Арпаис не смогут прийти. Жанна устраивает для своего работодателя вечеринку по поводу дня рождения его тетушки, а Арпаис организует презентацию нового отеля. Но я позову еще кого-нибудь. 	— Пригласи, пожалуйста, нескольких мужчин, ладно? — попросил Гийом, беря с блюда печенье и пробуя его. — Сама испекла? 	— Ага, — кивнула Беатрис. — Мадам Ферье пустила меня в, кухню на полчасика. Хочешь еще одно? 	— Еще бы! Милая, да ты же чудо что испекла! Можешь мир завоевать при помощи своего печенья. 	— Кто знает, может быть, я так и сделаю. Причем начну с тебя. Еще до заката солнца ты подпишешь мне дарственную на всю свою собственность в обмен на блюдо — правда, очень большое — таких вот печеньиц. 	— Хмм... Может быть, оно того стоит, — заметил Гийом, беря еще одно. — Так вот, я приглашу деловых партнеров, но и ты позови своих знакомых. 	— Позову. Мужчин, говоришь? 	— И женщин. 	— Хорошо. Но что касается мужчин, то ты хочешь, чтобы мои приятели развлекали подруг твоей сестры, я верно поняла твой коварный замысел? 	Гийом посмотрел на нее с видом оскорбленной невинности. Беатрис рассмеялась. 	— Ладно-ладно, непременно приглашу мужчин. Я знаю одного или двух вполне подходящих. 	Интересно, он действительно недовольно нахмурился, услышав последние слова, или ей показалось? Наверняка понять никак невозможно, а значит, и думать не стоит. 	— Сообщи, пожалуйста, сестре, что я планирую вечеринку. Сюрпризы не всегда хороши. 	— А как тебе твой сюрприз? Приятная неожиданность — работодатель вроде меня? 	— Но я прекрасно знала, что кто-нибудь да наймет меня. Я была морально готова. 	— Однако получила все же не совсем то, что ожидала, ведь правда? Спорим, никто другой не смог бы доставить тебе столько проблем? 	Что тут спорить, и так ясно — он совершенно прав. Любой другой на его месте был бы проще и безопасней. Потому что ей не хотелось бы, например, слизнуть крошки печенья с его губ. 	Беатрис глубоко вздохнула и принялась собирать посуду. 	— Но никто другой не оказался бы столь щедрым. А что до желания... так мы справимся. 	Молодая женщина поднялась, отряхнула шорты и внезапно заметила, как Гийом смотрит на движения ее рук, на ноги... Он потряс головой, словно отгоняя нежеланные мысли, тоже встал и взял корзину. 	— Справимся, — пожалуй, чересчур твердо выговорил Гийом. — Я позвоню сестре и обсужу с ней идею вечеринки... И спасибо за пикник, он был очень нужен мне, хоть я и не догадывался об этом. 	Беатрис улыбнулась в ответ. Мысль, что такая женщина, как она, может дать человеку вроде Гийома хоть что-то, казалась странной, но, может быть, так оно и есть. Мир вообще странная штука. Кроме того, вряд ли в детстве он часто бывал на пикниках и теперь выглядел более естественно, чем во все прошедшие дни. 	Что ж, для того она и здесь — чтобы помочь его сестре осознать, что ее брат доволен жизнью. Чтобы помочь Гийому расслабиться. Приятно делать людям приятное, разве нет? Главное, не подходить к этому человеку слишком близко и ни за что не поддаваться его чарам. 	Когда они вернулись домой, Марго уже проснулась, и Гийом не мог не обращать внимания на нее. Она зевала, жизнерадостно бормоча что-то себе под нос. Беатрис обернулась к ней. 	— Вот мы и дома, солнышко, — прошептала она, улыбаясь. 	Малышка махала в воздухе пластмассовым петушком. Увидев тетю, протянула ручки и щечку для поцелуя, игрушка упала на пол. 	— Да, когда мы кого-то любим, то целуем его, — произнесла Беатрис и слегка покраснела, осознав второй смысл слов. — А иногда просто из приязни. Ой, детка, нашла ты, куда уронить игрушечку! 	Она взяла малышку на руки, поцеловала ее, потом вынесла из машины на руках. 	— Пойдем, Марго, помоем твоего петушка. Девочка радостно засмеялась, послушно следуя за своей тетей, но не в дом, а к фонтану, расположенному на лужайке возле дома. Беатрис обернулась к своему спутнику. 	— Ты когда-нибудь танцевал в фонтане? Или, по крайней мере, купался в нем? — спросила она, и откровенно заговорщический вид окончательно покорил его сердце. 	— Честно говоря, нет. 	— У тебя такой замечательный фонтан, и ты им ни разу не воспользовался? 	— Ну как же, именно что пользовался. По прямому назначению. Гулял рядышком. Но, признаюсь, мысль искупаться мне в голову не приходила. 	— Фонтан просто потрясающий, особенно учитывая чудную лужайку, которой он окружен. Нет, ты совершенно не умеешь использовать свои земли. И работаешь слишком много. Даже мадам Ферье со мной согласна. Именно поэтому она охотно согласилась приготовить нам все для пикника. 	Гийом задумчиво потер подбородок. Вряд ли, конечно, мадам Ферье волнует то, сколько он работает, но Беатрис он верил. Она беспокоилась обо всех и каждом, почему бы не сделать ей приятное и не поребячиться немного? Он нагнулся, аккуратно снял ботинки и носки, закатал брюки и присел на бортик фонтана. Беатрис уже устроилась там, ноги в ярко-розовых шортах золотило солнце. Марго она крепко держала за руку. 	Гийом опустил ноги в холодную мелкую воду. Солнце слегка пекло затылок, и от контраста температур странное спокойствие разлилось по всему телу, он почувствовал, как напряжение последних дней оставляет его. Молодой человек закрыл глаза и отдался во власть ощущений. 	— Люди на водных курортах платят немалые деньги за это же удовольствие, — рассмеялась Беатрис, глядя на него, а затем замолчала. 	Он тоже не говорил ни слова, и в течение нескольких минут тишину нарушал только плеск воды, пение птиц и негромкое бормотание ребенка. 	Должно быть, в раю так, как здесь, подумал Гийом, а потом удивился — с чего бы это? 	Открыв глаза, он увидел, как дрогнули ресницы Беатрис, как поспешно она отвела взгляд. Словно он застал ее за чем-то не вполне приличным, будто рассматривать людей предосудительно. Затем молодая женщина обратилась к притихшей племяннице: 	— Пойдем, лапочка, на сегодня с тебя достаточно солнца. Действие крема от загара уже кончается, а жареные дети нам не нужны. Давай, еще кружок вокруг фонтана, и мы с тобой пойдем домой, баиньки пора... 	Гийом услышал негромкий всплеск, но и без того было ясно, что Беатрис встала и вылезла из фонтана, — он достаточно хорошо чувствовал ее. И тогда молодой человек сделал то, что в этой ситуации казалось самым естественным, — поднялся и пошел к ней. Беатрис с Марго ловили тонкие струйки фонтана, так что брызги летели во все стороны, блестя, как маленькие бриллиантики. Но малышка то и дело пыталась сесть в воду, чтобы поплескаться еще. 	— Нет, нет, солнышко. Только не сегодня. Но Марго продолжала брызгаться. И когда Гийом подошел еще ближе, вода попала ему в лицо. 	Он негромко выругался, отряхнулся и посмотрел на неожиданно притихшего ребенка. Глаза Марго стали большими-большими, в них отражалось напряженное внимание — накажут или нет? 	У Гийома перехватило дыхание, но на лице его не отразилось ничего. Беатрис торопливо оттащила племянницу от фонтана, — Марго, мы же договаривались: в лицо не брызгаемся. Больше так не делай, ладно? 	— Не переживай, Беатрис, это всего лишь вода. 	Молодая женщина перевела взгляд с непослушной племянницы на Гийома. От спокойной нежности его голоса сердце ее растаяло. Не секрет, что с Марго он чувствовал себя неуютно, но очень старался этого не показывать, за что она была ему очень благодарна. Возможно, даже чересчур благодарна, поскольку, отвлекшись на секунду, Беатрис упустила из виду малышку. Марго немедленно воспользовалась этим и дернула тетю за руку, да так резко, что та потеряла равновесие. 	Чтобы не упасть на ребенка, Беатрис отклонилась назад, но не рассчитала — и плюхнулась в воду, взметнув тучу брызг. По волосам и лицу ее потекли струйки воды. 	Марго хихикала, стоя на безопасном расстоянии. 	Беатрис посмотрела снизу вверх на Гийома, который изо всех сил старался не расхохотаться. Оглядев себя, она поняла, что шорты промокли насквозь и даже на кремовой блузке темнеют влажные пятна. 	— Это просто вода, милая, — совершенно серьезным тоном произнес Гийом, и выдавали его только искорки смеха в глазах. — Но не удивлюсь, если тебе захочется переодеться. Сидеть тут не очень-то приятно. 	Беатрис не выдержала первая и расхохоталась, принимая его руку и вылезая из фонтана. 	— Вот тебе и купание в фонтане! Она потянулась было к Марго, но поняла, что не сможет взять девочку на руки, не намочив ее одежду. 	— Пойди и переоденься, — еще раз посоветовал Гийом. — Простудишься. Солнце уже почти село. А мы с твоей племяшкой потихонечку дойдем до дому. 	Беатрис с недоумением посмотрела на него, скептически приподняв бровь. 	— Тут недалеко. Ты быстренько наденешь сухое и перехватишь ее у меня. 	Именно так она и поступит. Из врожденного благородства он предложил ей помощь в том, что не любит и не умеет делать. Она же обещала, что ребенок не отяготит его своим присутствием, поэтому надо спешить и еще раз спешить. Нельзя допустить, чтобы он пожалел о своей доброте. 	Фонтан от дома отделяло метров сто, но они показались Гийому километрами, когда он взял малышку за руку и отправился в путь. 	Сначала его одолевали сомнения: повести за ручку или взять на руки? 	Но едва он представил хрупкое тельце ребенка в своих сильных руках, как ему стало нехорошо. Он посмотрел на Марго сверху вниз. Та ответила серьезным, но не испуганным взглядом. 	И они пошли. 	Маленькие пальчики лежали в ладони Гийома. Доверчиво и спокойно. Мысль о том, что девочка ему доверяет, вызывала легкую панику. 	— Маргарита — значит жемчужина. — Вот и все слова, что Гийом сумел найти. Говорил он словно бы себе. Будто их с ребенком ничего не связывало. 	Она улыбнулась в ответ и посмотрела на него темно-кофейными глазами. Молодому человеку и раньше случалось видеть ее улыбку, но тогда она предназначалась другим — Беатрис, Этьену, мадам Ферье. 	А теперь Марго улыбалась ему, Гийому. 	Неожиданно ему захотелось убежать, сделать что угодно, лишь бы заглушить неистовый стук сердца, но малышка зависела от него, и поступать так было нельзя. 	Они пошли дальше. Медленно. Марго сравнительно недавно научилась ходить, а потому каждый шаг был для нее настоящей победой. По крайней мере, так ему казалось. 	Наверное, именно поэтому, когда они подошли к дому, навстречу им вылетела Беатрис. 	Гийом вздохнул с облегчением, к которому добавилось что-то еще. Как ни странно, то было желание продлить непривычные ощущения от общения с ребенком. 	Он посмотрел на свою маленькую спутницу и произнес с улыбкой: 	— Смотри-ка, мы дошли, вот какие молодцы! 	Марго снова улыбнулась, и Гийом понял, что этого-то и хотел добиться — понять, не почудилось ли ему в прошлый раз. Оказывается, нет. 	Мгновение он наслаждался ею, а потом неожиданно понял, что воспринимает ребенка как игрушку. Так легко увлечься очарованием ребенка — маленькие пухлые ручки с перетяжечками, нежная кожа, сладкий запах детской присыпки, улыбки... Но ведь главное — не эта чепуха, а хрупкое детское эго, непрочное, как тончайшее стекло. 	Малыши очень уязвимы. Одним словом, одним жестом можно стереть доверчивую улыбку с детского личика. И взрослые обычно не замечают этого. Иногда они просто отворачиваются или не оправдывают надежд... Хотя тут он, пожалуй, имеет в виду собственных родителей. 	Нет, родители здесь ни при чем, он сам такой, он не сможет подарить детям нежность — слишком уж холоден. Вырасти в такой обстановке не пожелаешь и ребенку врага, не то что своему. 	Слава Богу, что ему не дано познать колоссальное бремя ответственности, добровольно принимаемое на себя многими! Ему не придется беспокоиться, ранил он чувства малыша или нет. 	Марго — особенная. Но ведь каждый ребенок по-своему уникален, и горе, если его родители этого не осознают. 	Однако Беатрис и эта девочка скоро станут для него прошлым. Вот и отлично! Сейчас это кажется странным, но со временем будет именно так. И это правильно. Ради них и ради него самого.

	Глава 7
 	— Бланш, я звоню по делу. Не забудь захватить туфли для танцев, — сообщил Гийом сестре. — Мы планируем вечеринку в твою честь. 	— Мы? — В голосе сестры слышалось ехидство. Ну почему она всегда умудряется пропустить мимо ушей главное, но заострить внимание на мелочах? 	— У меня новая помощница, — объявил Гийом. — И она предложила спросить тебя, прежде чем строить окончательные планы. 	— Ты наверняка сказал ей, что я просто обожаю командовать, а, маленький брат? 	— Ну конечно же! 	Тишина на другом конце провода явно что-то означала, уж очень она затянулась. 	— Надеюсь, ты мне показываешь язык, так ведь? — спросил Гийом. 	— Нет, дурачок, я просто вытираю слезы. Я соскучилась по тебе. Как давно мы не виделись! И вот тебе без меня приходится нанимать помощниц и помощников, которые суют нос во все дела и решают, когда устроить вечеринку. Она хорошенькая? Впрочем, можешь не отвечать, я и сама знаю. Ты никогда не нанимаешь хорошеньких. Единственные красивые женщины в твоей жизни — это те, с кем ты спишь. Ну почему мы не можем вести нормальную жизнь? 	— Ты непременно будешь. Я это чувствую. 	— А ты? 	— Сама все знаешь, зачем спрашиваешь? Было слышно, как сестра огорченно вздохнула. 	— Когда ты встретишь подходящую женщину... 	— Найму ее, чтобы она мне готовила и убиралась. А до тех пор придется пользоваться услугами мадам Ферье. 	Снова повисло молчание. 	— Ты никогда не изменишься, братик. Или все-таки изменишься? 	— Как знать. 	— По крайней мере, мы-то друг у друга останемся. 	— Обязательно. И опять молчание, — На этот раз я улыбнулась. Сил нет, как хочется тебя снова увидеть! Ладно, так и быть, скажи твоей помощнице, что я согласна на вечеринку. 	Положив трубку, Гийом услышал стук в дверь, и на пороге появилась только что упомянутая помощница. 	Указав на вазочку с цветами у нее в руках, он спросил: 	— Маргаритки... Это в честь твоей племянницы, что ли? 	— Нет. Просто я подумала, что ты слишком много времени проводишь в кабинете, где все однообразно серое, вот и решила добавить немного цвета. В качестве напоминания, что за окнами чудесный мир. 	— Чуткость проявляешь? 	— Твоя сестра права, говоря, что ты не умеешь заботиться о себе. Если ты и в самом деле хочешь убедить ее, что твои дела идут прекрасно, покажи, что обращаешь внимание на собственные нужды. И я не имею в виду поглощение достаточного количества пищи, чтобы не умереть с голоду. 	— Так, значит, мне нужны маргаритки? 	— Да, — кивнула Беатрис. — Тебе нужен их цвет и жизненная сила. 	Гийом указал на другой предмет, зажатый у нее под мышкой. 	— А это что? 	— Картина, изображающая облака. С первого взгляда он не понял, что же все-таки изображено, и решил, что Беатрис шутит. Уж очень яркие, дикие цвета — красный, желтый, синий... 	— Когда присмотришься повнимательнее, поймешь, что они как настоящие. В том смысле, что, если долго вглядываться, можно увидеть что угодно, в зависимости от настроения. Лицо женщины. Дерево в цвету... 	— И мне это нужно? 	— Да. Клиенты и работа — это чудесно, но это не все, что есть в жизни. 	— Попробую запомнить. 	Она посмотрела ему в глаза, и в который раз Гийому захотелось обнять ее. Этот взгляд снился ему каждую ночь. 	— Ты хороший человек, — прошептала она. Этого Гийом не выдержал. Он быстро подошел, притянул Беатрис к себе, запустил пальцы в ее волосы и позволил себе слегка, совсем слегка коснуться ее губ. Нежных, сладких, чувственных губ. После этого он отпустил ее. 	— Бланш сказала, что идея с вечеринкой замечательна. Она очень обрадовалась. 	Беатрис кивнула, затем направилась к двери. 	— Может быть, стоит предложить твоей сестре принять участие в планировании. Это поможет ей забыть на время о собственных проблемах. Люди увлекаются и становятся частью чего-то нового, не связанного с их страданиями. Мне кажется, ей станет гораздо лучше, — сказала она уже на пороге. 	Гийому казалось, что он произнес вслух, что непременно предложит это Бланш, однако был не уверен. В любом случае, Беатрис не обернулась, но он все равно заметил, как, выйдя из кабинета, она неосознанно коснулась губ, словно от его поцелуя остались ожоги. 	Интересно, то, что я нанял Беатрис, это огромная удача или огромная глупость? — спросил себя Гийом. Так или иначе пришло время надеть на свои желания строгий ошейник. В последнее время он словно с цепи сорвался — ведет себя, как мальчишка. От этого ему становилось не по себе. 	К тому же приезжает сестра, которая не упустит ни малейшей детали его жизни. 	Эта женщина сводит меня с ума, хоть ничего для этого не делает, размышлял Гийом. Впрочем, он тоже почти ничего не делает, чтобы выкинуть ее из головы. Наверное, потому, что понимает: все бесполезно. 	Вместо документов он видит перед собой лишь Беатрис. Вот она вносит поднос с мороженым, угощает его печеньем, мокрая, вылезает из фонтана, приносит маргаритки... 	При виде Этьена, который смотрит на нее с собачьей преданностью, Гийому хотелось сказать молодому человеку, чтобы тот не приближался к ней ближе, чем на десять шагов. А услышав в отдалении ее смех, он с трудом оставался на месте — так сильно было желание посмотреть, что происходит. 	Иногда в голову закрадывалась тревожная мысль: не так ли начиналось болезненное пристрастие его отца к хорошеньким служанкам, не с огненного ли желания, мешающего работать? 	— Если да, то дела твои обстоят весьма неважно, приятель, — сказал себе Гийом. 	У Беатрис есть четкие планы на жизнь: любовь, дети, дружная семья... Даже если она и утверждает, что не романтична. У него тоже есть планы, но они и близко не включают ни любовь, ни детей, ни семью. 	Поэтому он проводил так много времени, как мог, подальше от нее, а еще лучше — вне дома. Но не заметить, что с приближением приезда сестры Беатрис все больше волнуется и все больше трудится, было нельзя. Интересно, она вообще спит когда-нибудь? Или пашет как вол двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю? Да еще и за племянницей приходится следить. Нет, пусть говорит, что хочет, но дети — это большая ответственность, а значит — много забот. Если непрестанно работать и одновременно сидеть с ребенком, можно устать до смерти. 	— Так кто здесь хозяин? — спросил себя Гийом. — Вмешайся. Вели ей сделать паузу. 	Он попытался. Найдя ее в так называемой утренней комнате, молодой человек еще раз подчеркнул, как Бланш обрадовалась идее вечеринки, тем более с танцами. 	— Посмотрим, — вот и весь ответ. — Я уже заказала золотистые атласные шторы для бального зала. Думаю, что они очень подойдут к белому и голубому. Много свечей... Будет весьма романтично. 	Беатрис бросила взгляд на своего работодателя из-под длинных ресниц. И Гийом едва не застонал. 	— Думаю, твоей сестре и ее подругам понравится. 	— Наверняка, — заверил ее Гийом. 	— Кроме того, я нашла несколько коробок с одеждой. Она очень старая, но при этом на редкость хорошо сохранилась. Ее явно перебирали несколько раз не так давно. Эти наряды составили бы честь любому музею, но, думается мне, они могут послужить и по прямому назначению. Как полагаешь, твою сестру заинтересуют такие вещи? 	Гийом знал, как над этими тряпками тряслась мать, а потому вряд ли Бланш проявит к ним хоть каплю интереса. Но Беатрис так оживилась, у нее так сверкали глаза, что он не стал ее огорчать. Наверняка она уже представляла галантных кавалеров и прекрасных дам, прогуливающихся по бальному залу. Никак не хотелось рассеивать ее прекрасные иллюзии. 	— Они действительно в хорошем состоянии? Может быть, найти мастериц отреставрировать их? — спросил Гийом, но Беатрис покачала головой. — Ну если так, уверен, что Бланш будет в восторге. 	Он дал себе обещание поговорить с сестрой, чтобы та не испортила романтическую задумку Беатрис. 	— Спасибо большое, ты очень добр, — ответила молодая женщина и улыбнулась. 	Столько тепла и света было в ее улыбке, что молодому человеку пришлось впиться ногтями в ладони, чтобы не броситься к ней и не обнять. Взяв себя в руки, Гийом понял, что они не одни. 	Марго высунула голову из-за груды одеял и подушек, которые положила для нее Беатрис; 	Малышка улыбнулась Гийому и показала огромного плюшевого кролика, очевидно новую игрушку, а потом, хихикая, спряталась обратно. 	Беатрис заметила, как изменился в лице хозяин дома, и острая жалость к нему окатила ее сердце ледяной волной. Она мысленно прокляла родителей, не подаривших сыну любви. А сам он, добровольно отказавшись от этого чувства, прекрасно понимал, что может причинить боль ребенку. И если единственный способ не сделать это — остаться бездетным, он готов. Да, с таким человеком у нее не получится дружить, не говоря уж о создании семьи, рождении детей и прочем... 	Сейчас Гийом осматривал утреннюю комнату, отделанную резным деревом, стараясь не глядеть ни на Беатрис, ни на малышку. 	— Да ты способна творить чудеса! Я просто поражен! 	Она одарила его улыбкой, которая должна была означать: расслабься, ты никому не делаешь больно — ни мне, ни Марго. 	— Но комната прелестна сама по себе. Требовалось ее лишь слегка оживить. 	— И ты это сделала! 	— Да, забот немало, а время, к сожалению, истекает. Поэтому я убирала, полировала, чистила... и читала. В основном книги по этикету. О жизни богатых и знаменитых. Как устраивать шикарные приемы. Так что скоро я и в самом деле буду готова. 	Беатрис надеялась, что ей удалось скрыть сомнения, одолевающие ее с каждым днем все сильней. Ей случалось играть разные роли, в том числе и великосветской дамы, но тут-то придется быть на сцене двадцать четыре часа в сутки! А Бланш д'Эссиньи наверняка чувствует себя в светском обществе как рыба в воде и все правила этикета впитала с молоком матери. Тем более что она выросла совсем в другой стране. 	И все же Гийом верит в способности своей помощницы. А значит, она справится. 	— Ты проделала колоссальную работу, Беатрис, как я и предполагал. Но это не означает, что ты должна жертвовать едой и сном. 	— Ты меня видишь за обедом каждый вечер! Это была правда. За столом они вели ничего не значащие беседы, тщательно избегая некоторых тем. 	— Есть-то ты ешь, но слишком много работаешь. Тебе, наверное, требуются еще помощники... 	— Нет, с меня хватает и Этьена. Гийом вопросительно изогнул бровь. 	— То есть я имею в виду, что, хоть он и замечательный помощник, мне приходится и на него затрачивать душевные силы. Кроме того, проблема заключается не в количестве работников... Мне хочется все сделать самой. 	— Тогда сделай еще кое-что: отдохни сегодня. Пойди развлекись немного. Вырвись наконец из этого дома, сколько же можно дышать пылью! 	— Не думаю, что... 	— Твоей племяннице... 	Оба заговорили одновременно. Беатрис замолчала, ожидая, что скажет Гийом. 	— Малышке не повредит погулять на природе. 	Значит, он хочет, чтобы я... чтобы мы на время убрались из дома. От этой мысли Беатрис стало грустно, поскольку она подозревала, что послужило ей причиной. Она взяла себя в руки, выпрямилась и подняла подбородок чуть выше. 	— Ты хозяин, тебе и решать. Хорошо, мы с Марго съездим погулять. Гийом улыбнулся. 	— И почему это у меня возникло чувство, будто я знаю, как чувствовал себя Пьер Памье, когда ты хорошенько ему двинула? — спросил он. 	— Пьер заслужил это. 	— Заслужил, — согласился Гийом. — И я тоже, если причинил тебе боль. 	— Я все понимаю, честно-честно. 	— Мне просто не хочется, чтобы ты загнала себя до смерти. Жалко же будет... 	— Не загоню, — пообещала Беатрис. 	— И ты с племянницей отправишься погулять, поскольку вам обеим это нужно. 	— Да, я же сказала. 	— Вот и отлично. Тогда возьми мою машину. У твоей что-то не в порядке с тормозами, я заметил, когда мы ездили на пикник. — И Гийом протянул ключи. 	— Но... — заколебалась его помощница. 	— Я доверяю тебе мою машину. А тебя ей. Она куда безопаснее твоей. 	— Ты не представляешь, чем рискуешь. Ты когда-нибудь находил крошки на заднем сиденье? 	Тень пробежала по лицу Гийома, но руку с ключами он не убрал. 	— Нет уж, — решительно возразила Беатрис. — Отдых так отдых для всех. И вокруг дома есть отличный парк... лужайки зеленые опять же. 	Марго тетина идея явно понравилась. Малышка подошла сзади и обхватила ее за ноги, так что высовывалась только голова с блестящими глазенками. Гийом взглянул на нее, затем поспешно перевел взгляд на Беатрис. 	— Она не кусается, — тихонько заметила та. 	— Знаю, — согласился Гийом, но больше на девочку не смотрел. 	— И я тоже, — продолжила молодая женщина. — Наши с тобой дела идут просто прекрасно. Я почти забыла, что мы целовались. Мне кажется, опасность уже позади. 	Он посмотрел на нее едва ли не с яростью. 	— Опасность позади, говоришь? Да я с трудом держу себя в руках! Так что берегись, детка! 	С этим предупреждением на устах Гийом развернулся и вышел. 	— Да, человек умеет красиво уйти. Нам бы с тобой, Марго, у него поучиться, — усмехнулась Беатрис. 	Но он был абсолютно прав. Ей, покидая этот дом, тоже никак нельзя будет оглядываться, чтобы не запечатлеть его владельца в своей памяти. Правда, уже поздновато... Говоря, что почти забыла, как они целовались, Беатрис солгала. Воспоминания о губах Гийома преследовали ее днем и ночью. 	Значит, она забыла, что они вообще целовались. Ну и отлично! Просто прекрасно! — еще раз сказал себе Гийом, глядя в окно девятый раз за последние десять минут. Ему бы тоже не помешало забыть, но, увы... Кроме того, забудешь тут, когда она бегает у него на виду. 	После их разговора прошло минут пятнадцать, и Беатрис появилась на лужайке с Марго и с воздушным змеем в руках. Последние десять минут она безуспешно пыталась запустить его. Зато восторгу девочки не было предела — ее волновал не результат, а процесс. 	Глядя на малышку, хлопающую в ладоши, Гийом невольно улыбнулся. Больше всего ему хотелось бросить работу и присоединиться к ним. В детстве ему не случалось запускать змеев. Мать считала это развлечением для детей из низшего сословия, а у отца не было ни времени, ни склонности заниматься подобными пустяками. А что думал их сын, никого не волновало. 	А что он думает о Беатрис, радостно носящейся по лужайке с бечевкой в руке? 	— Даже и не задумывайтесь об этом, месье д'Эссиньи. Вы уже обсудили это с дамой, и она разумно предложила не обращать внимания на чувства. Потому что на самом деле это не чувства, а похоть. 	Гийом с удовольствием последовал бы собственной рекомендации, если бы мог забыть шелковистость ее кожи и вкус губ. Забыть, как она вздыхала, прижимаясь к нему. 	Строчки скривились и уползли вниз, потому что он продолжал писать, не глядя на лист. 	— Ну-ка, сосредоточься! — приказал себе Гийом и целых пятнадцать минут не отрывал взгляда от письменного стола. 	А потом снова посмотрел в окно и понял, что Беатрис с ребенком либо вернулись в дом, либо ушли в другую часть парка. Потом показалась его помощница в одиночестве, и через пару минут Гийом понял зачем. Она стала карабкаться на старый дуб, в ветвях которого, видимо, запутался воздушный змей. 	Гийом замер, похолодев от ужаса. Потом вскочил и помчался туда — предупредить, спасти. Только дверь кабинета хлопнула. 	Скорее, скорее! По коридору, потом через лужайку. Черт бы побрал эти клумбы! Ему хотелось выкрикнуть ее имя, но он удержался: вдруг она испугается и потеряет равновесие? Поэтому он просто бежал. 	Тем временем молодая женщина залезла на одну из веток и посмотрела оттуда вниз. 	— Гийом? — удивилась она. — Вот и ты! Но самое интересное ты пропустил. 	Она находилась примерно в двух метрах над его головой и ангельски улыбалась. А ему хотелось ее придушить. Ну что она вытворяет! 	— Беатрис, ветка непрочная. Не двигайся, я сейчас принесу лестницу. 	— Да ты что, Гийом. — Она сморщила нос. — Тут же совсем не высоко, а я всю жизнь лазаю по деревьям. Ветка меня выдержит, не выдумывай. 	— Но ты можешь поскользнуться. 	— Да ты что! Давай я сначала достану змея, а потом мы поговорим. 	И с этими словами Беатрис отвернулась, будто его и не было здесь, и полезла дальше. Гийом вздрагивал при каждом покачивании веток, предвещающем, по его мнению, неминуемую катастрофу. Беатрис же дотянулась до игрушки и стала спускаться, скинув прежде змея вниз. Он слетел, как большая птица, и замер в траве. 	— Не бойся, — крикнула она. — Все будет в порядке! 	Гийом по-прежнему не отрывал от нее взгляда, следя за каждым движением, пока она не поскользнулась и не ухватилась за ствол, чтобы обрести равновесие. 	В ту же секунду молодой человек рванулся с места и в мгновение ока очутился на той же развилке, что и она. 	— Ни на миг не сомневаюсь, что ты эксперт по части лазанья по деревьям, но пощади меня: я же не привык к твоим подвигам! Слезай осторожнее. А я буду ждать внизу, на случай если ты все же решишь упасть. 	— Да не упаду я! — возмутилась Беатрис. 	— Ну пожалуйста! 	— Ладно. Я буду осторожна. 	Тогда Гийом слез с дерева и подставил руки. Уступая ему, молодая женщина соскользнула со ствола в его объятия. 	Он поймал ее, поставил на землю и только тогда вздохнул с облегчением. 	— Ты, наверное, изводила своих бедных родителей, — тихо сказал он. 	— Порой, — прошептала она в ответ. 	— А еще ты сводишь меня с ума. 	— Это потому, что ты хочешь и одновременно не хочешь меня целовать. 	— Я знаю, чего делать не стоит. И все же пережитый страх за нее и желание заставили его потерять голову. Он прижал Беатрис к себе, чувствуя ее тепло и умопомрачительный запах, и поцеловал. 	Она обняла его и ответила на поцелуй, потом коснулась губами подбородка, шеи... 	— Мы договаривались, что не будем больше делать это, — произнесла молодая женщина, когда Гийом снова нашел ее губы. 	— А мы и не будем... после этого. 	— Да, не будем. Это просто естественная реакция: ты испугался, что я упаду, да и у меня сердце екнуло, когда я поскользнулась, — сказала она, запрокидывая голову и подставляя шею его жаждущему рту. 	— Просто реакция. 	Гийом глубоко вздохнул, в последний раз касаясь ее губ и отпуская ее. Она чувствовала, что для этого ему пришлось собрать всю силу воли, но понимала, что, продли они объятия, очень скоро обоим пришлось бы пожалеть. 	А потому, отстранившись, Беатрис широко улыбнулась и притворилась, что ищет возможные царапины. 	— Ни единой! — торжествующе объявила она. — Но спасибо за помощь, Гийом. Кажется, ты не так уж и не прав: я слегка не в форме. 	Он окинул ее скептическим взглядом и хмыкнул. 	— На самом деле ты наверняка справилась бы и без меня, Приятно видеть настоящего мастера своего дела. Мне не часто случалось наблюдать, как люди лазают по деревьям. Да и сам я делал это всего раз или два. 	От такого заявления Беатрис едва не села. Каждый ребенок все лето лазает по деревьям — строит там шалаши, блокпосты или кукольные домики — независимо от пола и характера. Пока, конечно, не достигает возраста, когда такое занятие кажется уже несолидным. 	Что за детство было у Гийома? Но размышления о ранних годах жизни богатых и наделенных властью продолжить было явно не судьба, поскольку к ним кто-то шел через лужайку. 	Это был не Этьен и не мадам Ферье. Молодая и красивая женщина со светлыми прямыми волосами даже не шла, а бежала. За ней следовали еще две. 	— Гийом! — закричала первая. 	Беатрис посмотрела на своего работодателя. На лице его отразились одновременно радость и недоумение. 	— Бланш... 	Его помощница не знала, куда смотреть. То ли на помятую Одежду и на босые ноги, то ли на дом, наполовину не готовый к приезду гостей. 	Но Гийом взял ее за руку, направляясь к сестре, так что выбора не осталось. Свободной рукой Беатрис поправила волосы. Она постаралась отодвинуться от своего спутника подальше, чтобы не возникло подозрения, что он ее обнимает. Только этого не хватало! 	— Ах, милый брат, как же я рада тебя видеть! Нет, я просто в восторге! Я так скучала, ты не поверишь! 	Бланш бросилась ему на шею. А он подхватил ее и закружил на месте, потом поставил на землю. 	— Бланш, — повторил он, нежно вытирая слезы с лица сестры носовым платком. Его сестра говорила по-английски, но молодой человек перешел на французский. — Я тоже рад, что ты приехала. Мне так тебя не хватало, глупышка. 	— Глупышка! Вот это да! — обратилась Бланш к подругам. — А я, надо заметить, старшая! 	Затем она перевела взгляд с подруг — пышногрудой блондинки и стройной брюнетки — на Беатрис. Глаза ее распахнулись чуть шире, и она вопросительно посмотрела на улыбающегося Гийома. 	Чего бы только Беатрис ни отдала, чтобы быть в туфлях и иметь возможность причесаться и надеть платье! А так оставалось только надеяться, что помада не размазалась, а шорты не слишком мятые и грязные. 	— Бланш, позволь представить тебе Беатрис Ривьер. Она помогает мне привести дом в порядок. 	Молодая женщина подавила панику и, улыбнувшись так широко, как только могла, протянула руку опешившей сестре Гийома. Та тут же ответила на рукопожатие, и Беатрис с удовлетворением отметила, что рука ее не напоминала дохлую рыбу. 	— Прошу извинить мой вид, — сказала Беатрис самым своим светским тоном, — однако воздушный змей моей племянницы запутался в ветвях этого дерева. Со стороны Гийома было очень любезно оказать мне столь необходимую в данной ситуации помощь. Дело было непростым. 	— Вы помощница Гийома? — изумилась Бланш, но быстро надела на лицо приличествующую случаю маску, любезно улыбнулась. 	— Да, — подтвердила Беатрис, стараясь выглядеть гордо и независимо. — Я с нетерпением ждала нашей встречи, мадемуазель д'Эссиньи, особенно учитывая то, что в мои обязанности входит сделать ваше пребывание в этом доме как можно более приятным. Если вам или вашим подругам что-нибудь потребуется, прошу вас, немедленно обращайтесь ко мне. 	Бланш приподняла бровь совершенно так же, как это делал ее брат. 	— Я тоже рада встрече с вами, мадемуазель Ривьер, и очень довольна, что Гийом наконец-то нашел себе помощницу. Иначе ему нипочем не справиться с нашей семейной крепостью. Но, прошу вас, зовите меня Бланш и простите, что я свалилась вам как снег на голову на неделю раньше назначенного срока. Просто когда брат позвонил мне вчера, я поняла, что больше не могу терпеть. Надо было увидеть его. Но позвольте я представлю вас моим подругам, Селине Сандфорд и Элоизе Далвер. 	В этот момент на лужайке показался Этьен с Марго. Малютка ничуть не оробела при виде незнакомых людей, а немедленно затеяла игру в прятки с блондинкой, Сединой. 	— Ну все, она теперь ваш друг на всю жизнь, — предупредила Беатрис по-английски, улыбаясь обеим девушкам и пожимая им руки, — Она такая лапочка, — ответила Седина по-французски, нимало не смущаясь. — Куку, моя птичка! 	В этот момент Марго решила сменить тактику и потянула свою партнершу по игре за юбку. Беатрис увидела, что тонкая ткань грозит порваться, и подхватила племянницу на руки. 	— Простите, мадемуазель Сандфорд. Нет, моя хорошая, — погрозила молодая женщина пальцем Марго. 	— Нет, — согласилась та. 	Беатрис поцеловала малышку и прижала к себе. Ей показалось, что Гийом сам собирался спасти ситуацию. Однако предполагать такое было глупо: он смотреть- то лишний раз на ребенка не хочет. 	Молодая женщина повернулась к гостям и тут заметила, с каким обожанием Элоиза смотрит на Гийома. А Бланш тем временем переводила взгляд с брата на Беатрис, на ребенка и обратно. 	— Простите, но моя сестра была вынуждена уехать из города по делам, — торопливо объяснила Беатрис. — Марго — моя племянница. 	Ей хотелось выдать речь в стиле: у нас только деловые отношения. Но, во- первых, это было бы не совсем правдой, а во-вторых — не совсем уместно, поэтому она просто еще раз улыбнулась. 	— Очаровательная детка, — тепло сказала Бланш. 	— Я тоже так думаю, — согласилась Беатрис. — Однако нет ни малейшей необходимости стоять тут. Почему бы нам не пойти в дом? Я покажу вам ваши комнаты и позабочусь о еде. А когда устроитесь, расскажу вам, какое времяпрепровождение могу предложить вашему вниманию. Будет очень мило, если вы выскажете собственные пожелания, чтобы ваше пребывание здесь оказалось как можно приятнее. 	— Какой красивый дом! Должно быть, вы его очень любите, Гийом. Здесь, наверное, очень много места, — предположила Элоиза. 	— Порядком, — согласился Гийом, мягко улыбаясь. — Беатрис знает все о нем, гораздо больше меня. Она преподаватель истории и немало успела мне порассказать о нашем семействе. Я и не подозревал, что мы родом с севера Франции. 	— В самом деле? — удивилась Бланш. — Надо же! Непременно расскажите, ладно? Я практически ничего не знаю о наших предках. 	— Признаться, я тоже не очень сведуща, — сказала Беатрис. — Никогда не занималась изучением истории конкретных семейств, тем более северных. Просто в одной из моих любимых книг ваше семейство упоминалось. 	— Как интересно! В какой же, если не секрет? 	— Ну, это книга по истории альбигойских войн, за авторством Зои Ольденбург. 	— Здорово! Расскажете? 	— Постараюсь удовлетворить ваше любопытство, дамы. 	— Ну что ж, оставляю вас в надежных руках, леди, — объявил Гийом по-английски. — Добро пожаловать домой, сестренка. Рад, что мы наконец вместе. Скоро увидимся. 	Последние слова он произнес по-французски, чтобы показать, что обращается и к Беатрис. 	Интересно, как поддерживать с ним отношения босс — наемный работник, когда он так нежен и заботлив, так внимателен? Неудивительно, что Элоиза взгляда от него не отрывает. Этот человек убийственно очарователен. Но ей надо помнить, что срок, отведенный на пребывание под крышей его дома, подходит к концу. Осталась всего неделя. 	— Я позабочусь о них, Гийом. 	— Никогда не сомневался, — отозвался он, направляясь к дому. — Я скажу мадам Ферье, чтобы она приготовила еду для Марго. Кажется, ей пора перекусить. 	Беатрис посмотрела на племянницу и увидела, что та сосет пальчик — верный признак голода. Но как умудрился Гийом заметить это первым?

	Глава 10
 	Молодая женщина одевалась последней, поскольку пришлось помочь всем прочим дамам справиться с непривычной одеждой. Беатрис посмотрела в зеркало и удовлетворенно вздохнула. Выглядела она весьма привлекательно. 	Синее платье обрисовывало стройную фигуру, чему немало способствовала шнуровка по бокам. Тщательно уложенные темные волосы обрамляли смуглое лицо. Прекрасная донна, и все тут. Но донна или нет, она оставалась прежней Беатрис, и при мысли о том, что сегодня ее последний вечер с Гийомом, все внутри болезненно сжималось. 	С одной стороны, она не подозревала, что сказать до свидания будет так тяжело, с другой — не ожидала, что так сильно привяжется к этому человеку. Не следовало этого, конечно, допускать. Безумство чистой воды! Очень в ее стиле! К тому же, узнай Гийом про то, как она мучается, он почувствовал бы себя подлецом, а уж этого никак нельзя допускать. 	— Значит, он и не догадается. Будем притворяться, Остался один день. 	Беатрис распахнула дверь и начала спускаться по ступеням. Завтра она уедет из этого дома, оставив полный морозильник мороженого. И все остальные уедут. Гийом вернется к привычной жизни и будет счастлив. 	Но сейчас не время об этом думать. В доме полно гостей, желающих развлекаться, а еще надо окончательно убедить Бланш, что Гийому хорошо живется в одиночестве. 	Спустившись, Беатрис немедленно встретила своего работодателя. Выглядел он еще привлекательней, чем обычно, — его необычайно красила старинная одежда. 	Молодая женщина умудрилась небрежно с ним поздороваться. Он улыбнулся в ответ и похвалил цветы, украшающие гостиную. Она ответила такой же вежливой улыбкой, но это были формальности, а точнее представление под названием хозяин и хозяйка готовы приветствовать гостей. 	Через полчаса стадо ясно, что вечер удался на славу, у него и в самом деле был тот аромат старины, о котором мечтала Беатрис. По гостиной прохаживались благородные господа и дамы. 	— Можешь передохнуть, Беатрис, — раздался сзади знакомый голос. 	Гийом стоял за ее спиной. От аромата его одеколона у молодой женщины затрепетало сердце, и она глубоко вдохнула, словно желая вобрать в себя часть его на прощание. 	— Все очень довольны. 	— Вы тоже? Вам понравились орхидеи, мессир? 	— Конечно, — ответил он, улыбаясь. — Вечер чудесный, так что расслабься. 	— Ведь получилось же! — воскликнула Беатрис, поправляя прическу. 	— Еще бы! — рассмеялся Гийом. — Готов поспорить, что ты говоришь это после каждой пьесы, которую ставишь. 	— Только после девяносто восьми процентов пьес. Бывают и неудачи. Кто- то забывает слова, или декорации валятся на актеров. 	— Но не на сей раз. Вы превзошли сами себя, мадемуазель Ривьер, и я преклоняюсь перед вашим мастерством. Позвольте принести самые искренние поздравления. 	С этими словами Гийом взял ее руку и поднес к губам. Хотя прикосновение длилось не дольше секунды, обоих охватило уже знакомое волнение, и молодой человек поспешно отступил на шаг. Глаза его потемнели. 	— Ты потрясающе выглядишь, Беатрис. 	— Да и ты тоже, — не без труда выговорила она. — Честно скажу, очень здорово. Но ты затрудняешь мне работу. Если Бланш заметит, опять начнутся проблемы. 	— Она улыбается, а я так давно не видел этого. Спасибо тебе. Ты сделала ее счастливой всего за несколько дней. Она говорит, что ты способна ее рассмешить! Кроме того, я рад, что вы подружились, даже перешли на ты. 	Мимо них прошел один из гостей, и Беатрис пододвинулась ближе к собеседнику, чтобы можно было говорить тише. 	— Бланш создана для смеха, просто слегка позабыла, как это делается. А что касается несчастий, то она забыла о них благодаря тому, что наконец-то свиделась с любимым братом, по которому очень скучала. 	— Ну ладно, признаем, что это наша общая заслуга. Важно, что ей действительно стало лучше. 	И в самом деле, в этот момент Бланш танцевала с Этьеном, заливисто смеясь. Гийом нахмурился, глядя, как юноша прижимает его сестру к себе. 	— Этот парень легкомысленный, и... 	— Расслабься, Гийом, Этьен танцует со всеми подряд. А Бланш не воспринимает его всерьез, он же моложе ее лет на десять. Она не в опасности, поверь. Зато твоя сестра привлекла внимание Жерара Ренье. — Беатрис кивнула на высокого человека лет тридцати пяти. 	— Ты его знаешь? 	Беатрис заколебалась, но ответила: 	— Да. Он был нашим соседом, когда я жила дома. Жерар достиг определенного успеха. 	— В чем? — так подозрительно спросил Гийом, что его собеседница улыбнулась. 	— В газетном деле. Ему принадлежит несколько изданий в нашем городе. 	— А насколько хорошо ты его знаешь? 	— Ты беспокоишься за Бланш? 	— Откровенно говоря, — ответил Гийом, обнимая молодую женщину за талию и увлекая к группе танцующих гостей, — я подумал, уж не один ли это из мужчин, которые причиняли тебе боль в прошлом. 	— Жерар — хороший человек, — сказала Беатрис, глубоко вздохнув. 	— Так, значит, он тебя никогда не целовал? Не получив ответа, Гийом притянул молодую женщину к себе и прижал так сильно, что у нее перехватило дыхание, и, не ослабляя хватки, перефразировал вопрос: 	— Он целовал тебя? 	На этот раз Беатрис улыбнулась. 	— Было дело. Один раз. На вечеринке, я еще в школе училась. Мы играли в бутылочку, и ему выпало крутить. Он поцеловал меня, хотя был по уши влюблен в мою старшую сестру, а она на него совсем внимания не обращала. Я об этом прекрасно знала, так что малость подыграла бедняге, тогда-то сестра его заметила. Их роман длился, пока они учились в школе. Они до сих пор дружат. Жерар правда очень хороший человек. 	— И твоя сестра не обиделась, что ты ему показала, что такое блаженство? 	— Я этого не делала. 	— Ты поцеловала его. 	— Но это же была чистой воды показуха. 	— Для тебя. 	— И для него. 	Гийом рассмеялся и отпустил пленницу. 	— Ты поражаешь меня, честное слово. Я же знаю, как сладки твои губы, и не могу представить, чтобы парень, даже влюбленный в другую, не захотел поцеловать тебя вновь. 	— Большое спасибо, конечно, — ответила Беатрис, когда музыка закончилась и они отошли к стене зала. — Но тот поцелуй был платоническим, честное слово. 	— Верю, но рад, что сегодня мы не планируем играть в бутылочку. Если твой Жерар решил привлечь внимание Бланш, пусть обойдется без твоей помощи. Не хочу, чтобы кто-нибудь тебя использовал. — Включая и меня, означал его тон. 	Вскоре после этого Гийом ушел — изображать радушного хозяина, как сказал он. Но Беатрис понимала, что он сознательно старается быть от нее подальше. Знай он, как легко заставить ее страдать, беспокоился бы еще больше, а этого молодой женщине никак не хотелось. 	Он слишком много заботится о счастье других людей — Серроны, Бланш, Марго, мадам Ферье. Да и ее самой, честно говоря. Поэтому Беатрис танцевала, ела, из кожи вон лезла, чтобы гости остались довольны — ведь именно в этом состояла ее работа. Ей хотелось помочь Гийому, и потому она все силы вложила в заключительный акт спектакля под названием Хозяйка дома. 	— Получилось! — радостно поздравила ее Бланш, когда их пути в очередной раз пересеклись. — Ты вернула старый дом к жизни, мы буквально перенеслись в прошлое! Чудесно, волшебно! Так хорошо мне не было уже много месяцев, кажется, я наконец-то оставила все неприятности за плечами. 	— Он хороший человек, — мягко сказала Беатрис, кивком указывая на Жерара, танцующего с Элоизой, чтобы дать Бланш передышку. — Очень добрый и отзывчивый. 	— Да, очень. Спасибо, что пригласила его, но... не хотелось бы показаться неблагодарной... 	— Ты еще не готова? 	— Не готова, — согласилась Бланш. — Пока нет. Очень хочу, но надо, чтобы время пролило еще немного целебного бальзама на мои раны. И все же мне хочется выразить тебе сердечную признательность за все, что ты сделала для меня и для Селины с Элоизой. И ведь не только потому, что это твоя работа. 	— Ты мне очень полюбилась. Да и могло ли быть иначе — ты такая хорошая сестра Гийому! 	— А семья очень важна для тебя, верно? Гийом говорит, что ты хочешь родить кучу детей. 	— Да, верно. 	— Но, увы, мой брат не осмелится их иметь. Ладно, может быть, вы и вправду друг другу не подходите, но ты подарила ему немало радости. И я еще здесь, время пока есть. Для тебя и для меня. Гийому надо почаще смеяться, я ведь за тем и приехала, чтобы убедиться, что он может быть счастливым, несмотря на всю ответственность за имя и наследство нашей семьи. Думаю, ему и правда неплохо в одиночестве, но от сегодняшней ночи я жду еще волшебства. — И с этими словами Бланш направилась к Жерару. 	Когда пробило полночь, Беатрис поняла, что она имела в виду. Беатрис танцевала с Гийомом, а гости один за одним выходили из зала. Наконец они остались одни и музыка смолкла. 	— Как тихо... 	— Очень, — ответил молодой человек, не выпуская ее из объятий. 	— Мы можем больше не танцевать, музыки-то нет, — прошептала Беатрис ему в плечо. 	— Нет, не можем. 	Беатрис непонимающе посмотрела ему в глаза, в которых отражался свет луны. 	— Не можем? 	— Не можем. Если мы перестанем двигаться, придется делать что-то еще. Некоторое время назад сестра вышла и заперла за собой дверь. 	— Бланш? 	— Она очень любит устраивать сюрпризы. И всегда любила. 	— И чего она ждет от нас? 	— Что мы будем вынуждены бороться с собственными желаниями и, может быть, проиграем... 	— Гийом... — как-то придушенно сказала Беатрис. 	— Что? — немедленно отозвался он, притягивая ее ближе к себе и гладя рукой шелковистые волосы. — С тобой все в порядке, милая? 	Она кивнула. Но это было не совсем правдой. Осознав, что она вдвоем с Гийомом в пустом и полутемном зале, молодая женщина едва не задохнулась от силы собственного желания. Идти им некуда, от собственных мыслей не сбежать. 	— Просто — продолжила она, — не очень хорошо выходит бороться с собой. Гийом немедленно отпустил ее. 	— На самом деле выход есть. Выход есть всегда. Кроме того, Бланш слишком добра, чтобы загонять людей в ловушку, не оставляя ни малейшей лазейки. Просто она хотела облегчить нам выбор, хотела, чтобы ее желания исполнились. Но видишь, окна здесь достаточно большие, так что выберемся запросто. Пойдем. Я провожу тебя. 	Но мысль о том, чтобы вот так попрощаться и вернуться в пустую комнату, показалась очень неприятной. Завтра ее здесь уже не будет — работа кончена, все довольны результатами. Но почему же тогда так больно и пусто внутри? 	Иногда невозможно сделать мудрый выбор, осознала Беатрис, ну так что же? Судьба выбирает за тебя. А в данном случае судьба выбрала любовь. Любовь, которой не суждено стать счастливой, но любовью она от этого не перестает быть. Так что бороться бесполезно, тем более что любовь — Господень дар. А такие дары не отвергают. 	Что ж, назвать этого человека своим спутником в жизни ей не суждено, но пока- то они вместе и осталась одна ночь. Ночь волшебства, сказала Бланш. И в самом деле так. Поцелуй-другой, чтобы он не думал, что воспользовался своим положением. Чтобы вспоминал ее с улыбкой. 	Тем временем Гийом протянул руку, чтобы помочь ей вылезти из окна — делать это в длинном пышном платье было на редкость неудобно. 	Беатрис вложила в его ладонь руку, приподнялась на цыпочки и прошептала: 	— Поцелуй меня, Гийом. 	Он внимательно посмотрел ей в глаза. 	— Не хотелось, чтобы ты потом жалела. 	— Тогда проводи меня в мою комнату. Но до этого — поцелуй. Один, или два, или дюжину раз. Завтра еще не настало, и, кроме того, я гостья из прошлого, разве не видишь? — Она широким жестом обвела свое платье, одежду самого Гийома и весь зал. — И ты тоже. Завтра мы снова станем Беатрис и Гийомом, наемным работником и работодателем. Но сегодня, мессир д'Эссиньи, попробуйте угодить даме и исполнить ее желание. 	— Непременно, донна, как я могу отказаться, — ответил молодой человек, обнимая Беатрис и находя жаждущим ртом ее губы. 	Один... Два... Дюжину раз... 	Лестницы в проклятом доме слишком длинные, с раздражением думал Гийом, спускаясь к завтраку на следующий день. Вчера он едва не потерял рассудок, когда наконец испил нектар блаженства из губ Беатрис, но, к счастью для всех, он сумел обуздать себя и остановиться вовремя, так что им теперь не о чем жалеть. 	Никогда больше не коснуться ему этих губ, никогда не почувствовать ее рук. Сегодня она уедет, скажет прощай. 	Но все же ты поступил правильно, приятель, сказал себе молодой человек. Так что потерпи еще немного, и жизнь пойдет своим чередом. Надо быть мудрым и не подчиняться голосу чувства, неожиданного и нежеланного. Скоро все будет хорошо. 	Однако сейчас отовсюду слышался ненавистный шум, извечно сопровождающий подготовку к отъезду. Да уж, его помощнице сегодня снова нелегко придется — следить за малышкой и укладывать вещи, тем более что у Этьен сегодня своих дел по горло. 	Наверное, теперь уже ей не помешает моя помощь, решил Гийом. Я могу посидеть с Марго, пока она собирается. К тому же с малышкой тоже надо попрощаться. Сестре он скажет до свидания попозже. Омерзительно — одни расставания! Теперь ему никак нельзя касаться Беатрис, а напоследок надо вежливо произнести: Было очень приятно познакомиться, желаю счастья в жизни — и улыбнуться. 	Потом они еще встретятся, конечно. Случайно, на узких улочках Каркассонна, где угодно. И станут мило беседовать при встрече, как старые друзья. Время лечит все, даже если это и самое медленное из лекарств. 	Так что теперь самое время разорвать тонкие ниточки, привязывающие его к малышке Марго. Они посмеются, поиграют с плюшевым кроликом. А когда Беатрис все аккуратно уложит, они распрощаются окончательно. 	Гийом поднялся в комнату, где за последние три недели освоилась маленькая племянница Беатрис. Он заглянул в открытую дверь и увидел, что девочка сидит в кроватке и трет кулачками глазки — видимо, тетя уложила ее поспать, чтобы без помех собраться, а его тяжелые шаги разбудили крошку. 	— Прости, солнышко, но я, кажется, явился не вовремя. 	Но она все равно протянула ручки к нему. Гийом поднял малышку и отнес в кресло в углу комнаты. 	— Давай я тебе что-нибудь почитаю. Может быть, ты снова уснешь. 	При слове почитаю девочка явно оживилась и принялась показывать на полки, где хранились ее книжки — яркие, с картинками. 	Гийом опустился на колени перед полками и через некоторое время остановил свой выбор на Мышке и печенье. Видимо, это была одна из любимых книг Марго, поскольку она очень обрадовалась и стала требовать, чтобы он немедленно начал читать, беспрестанно повторяя тита, тита, и даже Гийом сумел понять, что имеется в виду. 	— Тетя Беатрис уже читала тебе эту книжку, да, маленькая? — спросил он. 	При упоминании имени тети девочка оглянулась на дверь, да и Гийом тоже, будто одним упоминанием имени они могли вызвать ее сюда. 	— Прости, солнышко, но она собирает вещи. 	Видимо, Марго уловила грусть и горечь, сокрытую в этих словах, — недаром говорят, что дети необычайно восприимчивы, — и прижалась к Гийому, словно сочувствуя. 	Некоторое время они так и сидели — молодой человек и маленькая темноволосая девочка, положившая голову ему на грудь. Потом Марго слезла с его коленей, побежала к полкам и принесла еще одну книгу. Но когда Гийом попытался взять малышку на руки и почитать ей, она засмеялась и отбежала на несколько шагов, потом вернулась к полкам и принесла еще одну книгу, потом еще одну. Скоро на коленях Гийома выросла целая стопка детских книжек. 	Когда одна из них упала. Марго засмеялась и стала прыгать вокруг молодого человека. 	— Ты, верно, думаешь, что очень мила, да? Ну что же, ты права. — Он легонько щелкнул малышку по носу. 	Та засмеялась радостнее и принесла ему еще одну книгу. Потом еще одну. 	Гора книг зашаталась, явно намереваясь рухнуть. Гийом попытался подхватить их, и тут услышал коротенький крик и звук падения. Отшвырнув книги, Гийом кинулся к Марго, но опоздал. Девочка каким-то образом пошатнула полки, и большая книга, лежащая наверху, свалилась ей прямо на голову. Малышка упала, ударившись затылком об пол, и потеряла сознание. 	У Гийома на секунду потемнело в глазах. Что было потом, он помнил весьма смутно. Может быть, он сделал все не так, но в сознании запечатлелось лишь, как он подхватывает маленькое тело на руки и бежит, призывая Беатрис, к телефону. 	Как Гийом умудрился объяснить, что же произошло, неясно. Но Беатрис поняла. Потом приехала скорая помощь.. 	Дорогу до больницы Гийом не запомнил вообще. Но как-то он туда все же попал. Первое, что он помнил отчетливо, — была Беатрис. Она расхаживала взад- вперед по приемному покою, скрестив руки на груди. 	— Ты говорила с врачом? — выдавил из себя молодой человек. 	Беатрис обернулась и без малейших колебаний прильнула к нему, прижалась щекой к его груди и кивнула. 	Он причинил вред. Ей и ребенку. Как он мог? И как можно что-то теперь исправить? Гийома охватило чувство беспомощности. Все, на что он способен, — это обнять Беатрис. Но этого явно недостаточно. 	Молодая женщина заглянула в глаза Гийома и прочла там такое безысходное отчаяние, что едва не расплакалась от жалости к нему. 	— С ней все в порядке, — тихо сказала она. — Поскольку удар пришелся по голове, а Марго совсем малышка, ее оставят здесь еще ненадолго для более тщательного осмотра. Но она очень скоро вернется домой. С ней все будет в порядке, не волнуйся и не вини себя. Такое случается. 	— Мне следовало лучше следить за ней. 	— Невозможно предвидеть все. Мы стараемся сделать мир ребенка проще, безопаснее, но несчастные случаи все же происходят. Это естественно. 	— Если бы я был внимательнее, этого бы не произошло. 	— Когда она хочет, то двигается со скоростью гоночной машины, — покачала головой Беатрис. 	— Тогда мне следовало посмотреть, хорошо ли лежат книги на полках. 	Молодая женщина вздохнула и снова покачала головой. 	— Дело не в книгах, а в падении. Но дети все время падают, предотвратить это невозможно, даже если очень хочется. Именно так они учатся держать равновесие и ходить. 	— Ну да, наверное, — сказал Гийом. Однако было совершенно ясно, что он не поверил ее словам. Что бы ни говорила Беатрис, он будет и дальше считать себя едва ли не убийцей. 	— Ты собираешься вечно казнить себя за того, что случилось, так ведь? — спросила Беатрис. — Марго, веселая и здоровая, скоро будет бегать и ловить бабочек сачком, а ты продолжишь поедом себя есть. 	— Да нет. 	— Лжешь. Ты настолько чувствуешь ответственность за других, что винишь себя во всем. 	Он приподнял бровь, вроде бы саркастически, но Беатрис обмануть не удалось. Она достаточно успела изучить Гийома. Это была просто маска. 	— С ней будет все в порядке, честное слово. Дети не стеклянные. 	— Возможно. 	— Не возможно, а точно. Мы стараемся защитить их от подстерегающих опасностей. Но непредвиденные ситуации случаются, и именно они позволяют детям вырасти и научиться многому на своем опыте. 	Беатрис хотелось сказать, что через пару недель Марго позабудет о случившемся, но, взглянув на Гийома, не смогла проронить ни слова — они застряли в горле. Малышка и в самом деле вскоре все позабудет, но только не он. Ей тоже не скоро удастся изгнать из памяти его искаженное мукой лицо и дрожащий голос. 	И дело тут было в другом. Гийом всегда думал, что унаследовал от родителей равнодушие к людям. Он считал, что некоторые люди не имеют права заводить детей, и это казалось ему вполне справедливым. Вот его родители явно не должны были рожать и воспитывать своих чад. Именно они виноваты в том, как требователен к себе их сын. 	— Марго в сознании, Гийом. Я ее видела. Сегодня я переночую здесь, в больнице, а завтра се можно будет забрать. С ней все в порядке. — Беатрис вложила все силы души в то, чтобы слова звучали убедительно. 	Но он отвел взгляд. 	— Слава Богу. И вот еще что... прости меня, пожалуйста. 	Беатрис с сожалением поняла, что он говорил не только о Марго — увы, о гораздо большем. Ему жаль, что он не такой, как ей хочется. Гийом просил прощения за все минуты близости, которые не принесли добра, возможно, даже за то, что нанял ее. А еще — что их прощание не прошло гладко. 	Ей тоже было очень жаль. Жаль говорить прощай.

	Глава 11
 	Беатрис уезжает. Эту мысль Гийом никак не мог выкинуть из головы — даже за работой, и тем более теперь, когда они стоят у парадной двери. Отъезд ее — событие не только ожидаемое, но и совершенно необходимое — печалил молодого человека больше, чем он ожидал. Ему хотелось поскорее вернуться к прежней жизни — лишенной эмоций, менее интересной, но более спокойной. 	Хорошенькая темноволосая женщина вышла из дома с Марго на руках — видимо, именно она мать малышки и сестра Беатрис. Девочка помахала Гийому рукой и послала воздушный поцелуй. Он ответил тем же. 	— Не бойся, можешь подойти к ней, — негромко произнесла Беатрис. — Марго в полном порядке, прямо пышет здоровьем. 	— Знаю. Это очень хорошо. — С этими словами Гийом приблизился к девочке, и та поцеловала его в щеку. Молодой человек проглотил комок, застрявший в горле, и сказал: 	— До свидания, солнышко. 	Марго все махала ему обеими ручками, пока они с мамой не сели в машину и не уехали. Так же легко, как будто отправились прокатиться и скоро вернутся. 	Гийом посмотрел им вслед и отвернулся. 	Из двери показался Этьен с чемоданом. Взревел мотор машины, и юный помощник Беатрис уехал. Но Гийом в основном смотрел на нее. 	Она ответила ясным, спокойным взглядом, глаза в глаза, и улыбнулась. 	— Я думаю, самое время попрощаться, а потому хочу сказать тебе кое-что. Я получила гораздо больше радости от работы в твоем доме, чем ожидала. Дом подарил мне немало сюрпризов и приятных неожиданностей. 	Дом. Не он. Она явно избегала этой темы, чтобы не пришлось сказать правду: что они узнали друг друга гораздо лучше, чем собирались. Что он нарушил собственные установки, и не один раз. Но сейчас все это не имело значения — она уезжала, и последние слова вот-вот должны были прозвучать. 	— Можешь сказать Пьеру Памье, что он ошибся. Ты и в самом деле побывала здесь, а Каркассонн-то все стоит. 	Гийом старательно улыбнулся, Беатрис так хочет, чтобы он почувствовал себя хорошо, почему бы не воздать сторицей за ее доброту? 	— Точно, — согласилась молодая женщина и протянула ему руки. 	Он немедленно завладел ими. 	— Спасибо, Гийом, — прошептала она, — за то, что дал мне возможность пожить здесь. Это действительно дом из волшебной сказки, хоть я и не романтична совсем. 	— Да, то есть конечно нет. Всякий, кто думает иначе, серьезно ошибается. 	Беатрис посмотрела на человека, которого полюбила против своей воли. Но не стоит усложнять ситуацию. Они уже много раз обсуждали, как все должно быть, поэтому молодая женщина продолжала улыбаться. 	— И все же я получила удовольствие от жизни в твоем доме. Сначала мне казалось, что работать на тебя как-то странно и страшно, но все было просто отлично. 	— Да, а главное, что все закончилось хорошо для нас обоих, — мягко сказал Гийом. 	— И ты можешь вернуться к прежней жизни. 	— Ты тоже. 	Беатрис переступила с ноги на ногу и высвободила руки из нежного пожатия Гийома. 	— Желаю счастья в жизни. 	— Спасибо. И тебе того же. 	Потом молодая женщина повернулась, чтобы направиться к машине. Она вынесла прощание и уезжает. Только ее сердце яростно протестовало против такого конца. 	Беатрис обернулась и слегка запрокинула голову. 	Гийом посмотрел на нее с изумлением, к которому примешивалось какое-то другое чувство. Он слегка наклонился и легонько коснулся ее губ. Беатрис дотронулась до его руки и удивилась тому, как напряжены мышцы, — он сдерживал себя изо всех сил. 	Он хотел, чтобы все было правильно. Она — тоже. Но каждый понимал это по- своему. Беатрис полюбила Гийома, знала, что любовь эта будет длиться вечно, и хотела, чтобы последний их поцелуй не был таким коротким. Поэтому она поднялась на носочки и обвила его шею руками. 	— До свидания, Гийом, — прошептала она, прижимаясь к нему. 	И тут молодой человек не выдержал — он обнял ее и поцеловал со всем жаром и страстью, на которые был способен, запустил пальцы в густые волосы... 	Затем Беатрис высвободилась. 	— Прости, что я привезла Марго и тем самым причинила тебе неудобства и заставила переживать. И еще прости, что я заставила тебя нарушить главное правило — никогда не целовать наемных работников. 	Она развернулась и чуть ли не бегом кинулась к машине. Уже через минуту волшебный дом семейства д'Эссиньи скрылся за поворотом. 	Помнится, квартиру трудно было назвать большой. Но почему же теперь она кажется такой огромной и пустой? — спросила себя Беатрис, нервно расхаживая из одного конца комнаты в другой. Ей давно пора заняться делами, выяснить, остались ли вакансии, — иными словами, вернуться к прежней жизни. Глупо беспокоиться, не работает ли Гийом слишком много, хорошо ли его кормит мадам Ферье, хранит ли он в морозилке мороженое. 	Давно запланированных дел хоть отбавляй, а она дурака валяет. Собиралась ведь цветы посадить, написать письма сестрам, подготовиться к новому учебному году. И самое время заняться поисками мужа. 	— Моложе я не становлюсь, — сказала себе Беатрис. 	Но вместо того чтобы заняться хоть чем-то, она плюхнулась на диван, перелистала журнал, не особо разглядывая даже фотографии, и задумалась. 	В действительности ничего не изменилось. Ну да, она влюбилась, но с самого начала было ясно, что Гийом — неподходящая кандидатура на роль мужа. Поскольку брак, основанный на любви, и не планировался, ничего не изменилось. Никто не помешает ей иметь мужа-друга и детей. 	Только всякий раз, как она смотрела на малышей в последние три дня, перед глазами неизменно вставал Гийом, прощающийся с Марго. Или выбегающий с ней на руках из комнаты — лицо искажено отчаянием. Таким образом, человек, который думал, что из него не выйдет отец, превратился в человека совершенно в этом уверенного. И история их взаимоотношений не похожа на те, что прежде были у нее. Жизнь шла своим чередом, несмотря на все глупости и ошибки, но теперь все действительно изменилось. 	Гийом полюбил детей и тут же окончательно расстался с мыслью об отцовстве. Она полюбила его и теперь не годится никому в мужья. Не будет удобного брака со спокойным человеком и кучи детей. 	Иногда сердце не позволяет сделать так, как подсказывает разум. 	Да, она любит Гийома д'Эссиньи. Беатрис не жалела, что ее сердце отдано недоступному мужчине. Неважно, сколько боли придется вытерпеть. Неважно, что у нее не будет детей. Жалеть себя она все равно не могла — он стоил любых страданий. 	При этой мысли молодая женщина слегка улыбнулась. Знал бы Гийом, как сильно изменил ее жизнь. Ведь она все же поняла, что существуют настоящие рыцари. Пусть ее история не имеет счастливого конца, но ведь бывает и по-другому? 	Однажды она встретит его на улице и расскажет ему об этом — спокойно, по- дружески. Они посмеются и обсудят проблему рыцарства в общем и в частности... Но только не сегодня. Сегодня при всем желании Беатрис не смогла бы заставить себя улыбнуться. 	Ее не было уже три дня, и за это время Гийом обошел дом, должно быть, три тысячи раз. Чем он только ни пытался отвлечься. С головой ушел в работу и за день сделал столько, сколько обычно делал за неделю. Жить бы да радоваться! Но, увы, сегодня он снова бродил по пустому дому, невольно вслушиваясь в тщетной надежде услышать смех и голоса, которым не суждено раздаться здесь вновь. 	Гийом уже начинал ненавидеть это огромное здание, такое невероятно пустое. Чего-то явно не хватало. Не мороженого. Мадам Ферье им весь морозильник забила. Она говорила о Беатрис, и только о ней. Непрерывно. Как будто ему требовалось лишнее напоминание о том, что она недалеко и все же недостижима... Цветы на столах — надо же! Теперь мадам Ферье занимается этим и вполне неплохо, справляется. Молодец Беатрис! Опять Беатрис. Даже картина на стене напоминает о ней — в облаках и в самом деле легко видеть лица. Ее лицо. Нет, довольно воспоминаний, хватит! Пора забыть эту женщину. 	Но как? Ее дух незримо присутствует всюду. В этом доме, в его мыслях, во снах. Боже, даже во снах! Беатрис в его объятиях. Беатрис, мирно спящая в постели. Беатрис с ребенком на руках. Их ребенком. 	Сердце, казалось, вот-вот разорвется от боли. Но в свои тридцать три он здоров как лошадь, так что все это сплошные сантименты. 	Но что же делать, если он хочет ее... Да что там ее — хочет, чтобы она родила ему детей, вот в чем дело! 	Однако этого не будет. Он такой, какой есть. И прошлое никуда не делось. 	Дети не стеклянные — вспомнились слова Беатрис. Да, она, должно быть, права. Его родители были холодными, практически лишенными чувств, людьми. Он защитился он их равнодушия, постаравшись вычеркнуть эмоции из своей жизни. Но, ведь это не все, что в нем есть. И в этот момент Гийом понял, почему произошло так, что они с Бланш оказались лишены родительской любви — брак по расчету привел к этому. Родители были неприятны друг другу, и они с сестрой только лишний раз напоминали о постылых супружеских обязанностях. Что ж, отца с матерью эта ситуация устраивала... 	Но ведь я не они, сказал себе Гийом. Пусть я целую жизнь гнался за призрачными вещами — свободой и независимостью, но теперь стало очевидно, что это всего лишь химеры. Еще не поздно научиться любить. А что касается Беатрис, трудно представить ее заботящейся лишь о продолжении славного рода д'Эссиньи. Представив, что она сказала бы, услышь нечаянно его мысли, Гийом едва не улыбнулся. 	Едва... 	Потому что ее нет здесь. И у нее есть цель в жизни. Цель с большой буквы. Много детишек и человек, который будет просто другом. 	Может быть, она уже отыскала его. Как знать, Беатрис на все способна. И пока он тут мечтает, она планирует семью совсем с другим человеком. 	При этой мысли все внутри него перевернулось. Ей нужен муж. А он хочет сделать ее своей навсегда. Значит, единственный выход — убедить Беатрис в том, что он вполне подходящий человек для воплощения ее планов. 	Но как? Они же много раз обсуждали, кто из них чего хочет. Может, он и в самом деле привлекает ее, даже вызывает желание, если вспомнить их страстные объятия. Но эта женщина твердо сказала, что не интересуется долговременными романтическими отношениями. 	— Она вовсе не романтична, — пробормотал Гийом, вспоминая, как она танцевала в старинном платье, кружась и кружась, и темные волосы блестели в свете свечей. — Ей не нужна любовь. А что прикажете делать влюбленному в нее человеку? 	Надеяться, что же еще. И сделать для нее все, что только можно. Даже если это означает отдать ее другому мужчине, который сделает ее счастливой. Даже если его собственное сердце при этом разобьется. 	— А еще мне нужна помощь. От кого-то, кто хорошо ее знает, кто ее любит и волнуется за се судьбу. 	И еще того, кто сможет оценить план, пришедший ему в голову. 	Гийом глубоко вздохнул и потянулся к телефону. 	Я так медленно тащусь только потому, что на улице очень жарко, убеждала себя Беатрис два дня спустя, плетясь по раскаленной на солнце дорожке, ведущей к дому. Дело совсем не в том, что это был первый рабочий день на новом месте, а шеф оказался очень милым человеком, явно раздумывающим, не пора ли жениться, и который к тому же проявлял к ней интерес. Она конечно же не имеет ни малейшего желания выяснять, так это или нет. Гийом навсегда поселился в ее сердце, и тут уж ничего не поделаешь. 	Нет, ей просто жарко. Хорошо бы принять душ и посидеть на заднем дворике, ни о чем не думая. Соседи куда-то уехали, так что она там будет едва ли не одна... Погрезить в тенечке. Но точно не о новом работодателе и, тем более, не о его предшественнике. 	Перед домом Беатрис остановилась и закрыла глаза, пытаясь вытеснить из памяти все тот же образ. Ну сколько можно? Хватит вспоминать серые глаза и голос, от которого все внутри сладостно замирает. 	Прекрати! — мысленно приказала себе молодая женщина. Сейчас ты отправишься домой, включишь воду на полную мощность и вымоешь все эти дурацкие мысли из головы! 	Но когда Беатрис открыла глаза, вместо пустынной улочки и дома она увидела трех всадников, приближающихся к ней. Одеты они были как-то странно. Сумочка выскользнула у нее из рук, она быстро наклонившись и подняла ее. Снова посмотрела на всадников. Они никуда не исчезли. С такого расстояния ничего толком не разглядеть, особенно против солнца... 	Ну вот, обреченно подумала Беатрис. Приехали. Совсем с ума сошла. Посреди белого дня на улице вижу рыцаря с двумя оруженосцами. Отлично. Теперь домой, принять душ, а потом позвонить в психушку и честно во всем признаться. 	Но диковинные всадники все приближались. Теперь было отчетливо видно — передний из них едет на белом коне и доспехи его сияют на солнце. За ним на двух черных конях поменьше едут юноши лет семнадцати. Рыцарь держит в руках щит. 	Герб, естественно, оказался знакомым. И неудивительно. Острый психоз на почве глубокой депрессии, поставила себе диагноз Беатрис. 	Всадники остановились примерно в трех метрах от нее, рыцарь снял шлем и отдал оруженосцу. Второй принял щит. 	Это был Гийом д'Эссиньи. Он неторопливо спешился, широкими шагами подошел к Беатрис. 	Та зажмурилась, чтобы еще раз попробовать отогнать видение, но не помогло. 	Гийом опустился на одно колено, не отрывая взгляда от ее лица. Сердце Беатрис колотилось как бешеное. Не хватает только лишиться чувств, подумала она как-то отрешенно. Вроде как все и не с ней происходит. 	— О, прекрасная донна, — начал Гийом. — Позволено ли будет мне молвить несколько слов в свою защиту, ибо я без вашего позволения вторгся в ваши земли, и не один, но с двумя юношами благородного происхождения. — Юноши благородного происхождения фыркнули. — И все с одной лишь целью, донна Беатрис, — просить вашей руки. 	— Гийом, — робко и как-то неуверенно спросила молодая женщина, — это действительно ты? 	— Он самый, — ответил рыцарь. 	— Что ты здесь делаешь? 	— Донна, ужели это ответ на мои страстные мольбы? Я же уже признался вам, что потерял сердце и разум, и только вы можете мне их вернуть. 	— Что-то я не понимаю, — еле слышно выговорила Беатрис, которой вспомнился роман про янки, случайно попавшего ко двору короля Артура. 	Гийом поднялся и озабоченно заглянул молодой женщине в лицо. 	— Беатрис, с тобой все в порядке? Я не огорчил тебя этим маскарадом? 	— Что случилось? 3-зачем все это? И откуда? 	— Зачем — я, кажется, уже ответил. А откуда, ты знаешь получше меня — сама же отыскала эти доспехи, я только почистил их. И то не сам, пришлось привлечь помощников. Непростое это дело, доспехи-то чистить. 	Несколько секунд царило молчание. Потом Гийом коснулся рукой щеки Беатрис и некоторое время молча смотрел на нее. 	— Гийом, — наконец прошептала молодая женщина, — понимаешь, я... 	Он нежно приложил палец к ее губам, призывая помолчать. И слегка улыбнулся, как-то странно, мечтательно глядя на нее. 	— Я знаю, что ты не романтична, Беатрис. И поэтому я приношу глубочайшие извинения, но, кажется, я внезапно осознал, что очень романтичен сам. Я долгие годы был совершенно уверен, что не умею любить. Но жизнь доказала, что я ошибался. Я просто боялся любить. Но мне встретилась одна прекрасная дама, которая заставила меня нарушить все правила, придуманные мной и тщательно соблюдаемые уже много лет. 	Беатрис почувствовала, что начинает краснеть. Он был так близко. Хотя, конечно, их разделяла сталь доспехов... Больше всего ей хотелось, чтобы он не умолкал, продолжал говорить слова, музыкой звучащие в ее ушах. Неужели это правда? Ей, конечно, уже приходилось слышать признания в любви, только они вовсе не походили на слова Гийома. Кроме того, этот человек не станет лгать ей или играть ее чувствами. И все же Беатрис хотелось, чтобы он продолжал говорить. 	— Я не хотела заставлять тебя делать это... 	— Ты не совершила ничего дурного, — мягко сказал Гийом, касаясь ее волос. — Все, что я сделал, было подсказано сердцем, которое я пытался от себя скрыть. Но мое сердце принадлежит тебе, милая. Ничего не поделаешь. 	Я понимаю, что это не согласуется с твоими планами, равно как и с моими, некогда так меня привлекавшими. Но может ли случиться так, что ты ответишь мне взаимностью? Думаешь ли ты, Беатрис, да и возможно ли это, чтобы именно я стал отцом твоих детей? 	Слезы счастья застилали взор Беатрис. Однако она все же умудрилась улыбнуться, протянула руку и коснулась холодного металла доспехов. 	— Из тебя получился превосходный рыцарь, Гийом. Доспехи тебя очень красят. 	— Может быть, но тяжело же приходилось рыцарям, доложу я тебе, — признался Гийом. — Однако ради тебя я готов и на куда большие жертвы. 	Беатрис не выдержала, и слезы заструились по лицу. 	— Я расстроил тебя? — опечаленно спросил молодой человек. 	Она покачала головой, вытирая совершенно неуместные слезы. 	— Нет, все очень хорошо... 	— Ну тогда, Беатрис, — едва ли не простонал Гийом, — ответь на мой вопрос, точнее, предложение. Я с ума схожу от любви к тебе, а ты все молчишь! Ты сможешь полюбить меня? Станешь моей женой? 	Молодая женщина поднялась на цыпочки и поцеловала своего избранника, человека, снившегося ей ночью и не покидавшего ее мысли днем. 	— Кажется, я тебя всегда любила, только не знала, где ты. Честное слово. И я поняла, что мне не суждено выйти замуж по расчету, потому что мое сердце отдано тебе навек. Кроме того, из тебя выйдет превосходный отец, хоть ты это и отрицаешь. Я в этом совершенно уверена. 	Гийом наконец-то широко улыбнулся. 	— Слава Богу, а я-то боялся. Очень хорошо, просто чудесно! 	Он поднял возлюбленную на руки и понес к замершим в ожидании оруженосцам, оказавшимся при ближайшем рассмотрении вовсе не юношами, а переодетыми Арпаис и Жанной, не скрывающими своей радости. Гийом подсадил Беатрис, сам сел в седло, и тут оруженосцы не выдержали. 	— Неплохо смотришься, Беатрис, — заметила Жанна. 	— Да и избранничек твой ничего, хоть и доспехи нацепил. Что, дождалась принца на белом коне? 	Подруга подмигнула обеим. 	— Естественно. Ну а если серьезно, девочки, то я вам очень благодарна. 	Беатрис понимала, как многим они пожертвовали, приняв участие в этом маскараде. Жанна влюбилась в своего работодателя — богат на романы оказался этот сезон! — а он ответил ей взаимностью, и теперь они строили совместные планы. Работа Арпаис еще не закончилась, и ей наверняка пришлось отпроситься. Но они пришли, потому что любили ее, и лучших подруг не найти. 	Или такого мужчину, как Гийом. Он поблагодарил подруг своей возлюбленной, принял от них шлем и щит и поскакал прочь. 	Проезжая через город, Беатрис видела, как люди оборачиваются на них. То и дело раздавались приветствия и слова рыцарь и мессир д'Эссиньи. 	Беатрис повернулась к Гийому, а он подмигнул ей. Путь им предстоял не близкий, но что значат расстояния, когда в сердце горит пламя любви!
URL: https://lib.co.ua/novel/dekkeriney/hozjaykadoma.jsp