Жанр: Детектив
Таинственный цилиндр
...ался, а потом твердо сказал:
- Всего лишь десять минут, сэр. Нам всегда приходится следить за
временем. Я знаю, что прошло десять минут, потому что как раз в этот момент,
когда я вошел с бутылкой в зал, была сцена, когда гангстеры приводят девушку
к себе и начинают пытать.
- Что за внимательный юный Гермес! - пробормотал Эллери и вдруг
улыбнулся. При виде этой улыбки у юноши улетучились остатки страха. Он
улыбнулся в ответ. Эллери загнул один палец и наклонился к нему.
- А скажи-ка мне, Джесс, во-первых, почему тебе понадобилось десять
минут, чтобы перейти через улицу, купить бутылку эля с джином и вернуться
назад? Ведь десять минут - это довольно долго, не так ли?
Юноша покраснел, как рак, и умоляюще посмотрел на инспектора.
- Ну, сэр, наверное, я просто задержался на несколько минут поболтать со
своей подружкой.
- С твоей подружкой? - в голосе инспектора прозвучало некоторое
любопытство.
- Да, сэр. С Элинор Либби. Ее отец - хозяин кафе напротив. Она... она
хотела, чтобы я постоял с ней за прилавком, когда я пришел покупать эль с
джином. Я сказал ей, что мне нужно вернуться в театр, но она отпустила меня
только тогда, когда я дал слово, что сразу вернусь. Мы поговорили всего
несколько минут, а потом я вдруг вспомнил про свой буфет, оставленный в
коридоре.
- О буфете в коридоре? - с живым интересом спросил Эллери. - Ну конечно,
Джесс, ведь твой переносный буфет остался в коридоре. Только не говори мне,
что злая судьба заставила тебя туда вернуться, покинув подружку. Не поверю!
- А как же иначе?! - удивленно воскликнул юноша. - То есть я хочу
сказать, что мы пришли оба, вместе с Элинор.
- Вот как? Вместе с Элинор, Джесс? - мягко, спросил Эллери. - И как долго
вы оба были в театре?
Услышав этот вопрос, инспектор оживился. Глаза его заблестели. Он
пробормотал что-то с явным одобрением и стал слушать ответ юноши.
- Ну, в общем, я хотел сразу забрать буфет, сэр. Но Элинор и я... В
общем, мы разговаривали, и Элинор предложила не сворачивать буфет, а
оставить в коридоре до следующего антракта... Я подумал, что это неплохая
идея. Я бы тогда дождался до пяти минут одиннадцатого, когда кончается
второй акт, разлил бы заранее по стаканам оранжад и был наготове, когда
откроют двери на второй антракт. Таким образом мы так и остались в коридоре,
сэр. Но никаких нарушений в этом не было, сэр. Я не хотел делать ничего, что
не полагается.
Эллери выпрямился во весь рост и внимательно посмотрел на юношу.
- Джесс, я бы хотел, чтобы ты сейчас все вспомнил максимально точно.
Скажи, сколько было времени, когда ты появился с Элинор в коридоре?
- Ну... - Джесс почесал в затылке, - было примерно двадцать пять минут
десятого, когда я отдал этому человеку его эль с джином, потом пошел в кафе
к Элинор, оставался там несколько минут, а затем вернулся вместе с ней в
театр. Было, должно быть, примерно девять тридцать пять, когда мы
возвратились к моему буфету с напитками.
- Очень хорошо... А сколько было времени, когда ты снова ушел из
коридора?
- Это было ровно в десять часов, сэр. Элинор посмотрела на свои часы,
когда я спросил ее, не пора ли разлить по стаканам еще оранжаду.
- И ты не подозревал, что происходило в зале?
- Нет, сэр. Я ничего не слышал. Мы заговорились с Элинор. Я и понятия не
имел, что там происходит, пока мы не подошли к выходу из зала и не увидели
Джонни Чейза, билетера. Тот стоял там с таким видом, будто он часовой. Он
сказал мне, что в зале произошел несчастный случай, и мистер Панцер поставил
его на пост у входа в зал.
- Понимаю... - Эллери в некотором волнении снял очки. - Теперь будь
внимательным, Джесс. За все это время, которое ты провел вместе с Элинор,
кто-нибудь входил в коридор или выходил из него? Юноша не задержался с
ответом:
- Нет, сэр, никто.
- Спасибо, мальчик мой, - инспектор по-свойски хлопнул парня по плечу и
отпустил жестом. Потом поглядел по сторонам, высмотрел, наконец, Панцера,
чьи объяснения со сцены не возымели никакого действия на публику, и
энергично помахал рукой, требуя подойти.
- Мистер Панцер! - строго сказал он. - Мне нужен график спектакля... Во
сколько поднимают занавес в начале второго акта?
- Второй акт начинается ровно в 9.15 и кончается в 10.05 вечера, -
последовал немедленный ответ директора.
- И сегодняшний спектакль тоже шел по этому расписанию?
- Ну конечно. Мы должны строго придерживаться графика: ведь готовится
смена освещения, выход актеров на сцену и так далее.
Инспектор производил в уме какие-то вычисления.
- Стало быть, в 9.25 юноша видел Фильда еще живым, - пробормотал он себе
под нос. - Мертвым же его нашли в...
Он стремительно повернулся и позвал полицейского Доила. Тот подбежал
трусцой.
- Доил, - спросил инспектор, - вспомните-ка, когда этот Пьюзак подошел к
вам и рассказал про убийство? Полицейский почесал в затылке.
- Так сразу точно и не вспомнить, инспектор, - сказал он. - Помню только,
что второй акт уже кончался, когда он пришел.
- Надо точнее, Доил, - раздраженно сказал Квин. - Где сейчас актеры?
- Я их собрал там, в задней части зала, - отвечал Доил. - Мы не знаем,
что с ними делать.
- Приведите одного из них сюда, - распорядился инспектор.
Доил отправился выполнять приказ. Квин-старший поманил детектива Пиготта,
который стоял в нескольких шагах от него вместе с какими-то мужчиной и
женщиной.
- Это портье, Пиготт? - спросил Квин. Пиготт кивнул, и высокий тучный
старик шагнул вперед, теребя в руках фуражку. Униформа сидела на нем
несколько мешковато.
- Вы постоянно дежурите перед входом в театр? - спросил инспектор.
- Да, сэр, - ответил портье, продолжая терзать свой головной убор.
- Очень хорошо. А сейчас хорошенько подумайте, прежде чем ответить на мои
вопросы. Кто-нибудь - не важно кто - выходил из зала в фойе, пока шел второй
акт?
Инспектор напряженно ждал ответа, весь подавшись вперед. Прошла,
наверное, минута, прежде чем старик ответил. Он сказал медленно, но твердо:
- Нет, сэр. Из зала никто не выходил. То есть никто, кроме парня, который
торгует напитками.
- Вы все время были у входа? - спросил инспектор.
- Да, сэр.
- Ну, хорошо. Вспомните, а не входил ли кто-нибудь в зал во время второго
акта?
- Да, Джесси Линч, тот самый парень - торговец напитками - входил после
того, как второй акт начался.
- А еще кто-нибудь?
Все затихли, чтобы не мешать старику сосредоточиться. Он подумал с
минуту, а потом обвел всех беспомощным взглядом и пробормотал:
- Не могу припомнить, сэр.
Инспектор недовольно глянул на него. Казалось, этот человек и взаправду
так разволновался. Он весь вспотел, а краем глаза то и дело поглядывал на
Панцера, словно опасался, что забывчивость может стоить ему места.
- Я действительно сожалею, сэр. Ужасно сожалею, - повторил портье. -
Может, кто и входил, но память у меня уже не та, что в молодости. Я... я уже
не могу припомнить точно.
Лепет старика решительно прервал Эллери.
- И как долго вы уже служите здесь портье? Растерянный взгляд старика
обратился к Эллери.
- Почти десять лет, сэр. Я не всегда работал портье. Только когда
состарился и уже не мог делать ничего другого...
- Понимаю, - примирительно сказал Эллери. Он поколебался немного, но все
же решил продолжать свои расспросы. - Вы, человек, который так долго
проработал портье, можете, наверное, упустить из вида что-то, что происходит
во время первого акта. Знаете, суета, приезжают опоздавшие... Но ведь ко
второму акту люди в театр приходят редко.; Я уверен - если вы хорошенько
подумаете, то сможете так или иначе ответить на заданный вам вопрос.
Старик уже весь измучился.
- Я... я уже не помню, сэр. Я мог бы утверждать, что никто не приходил,
но может оказаться, что это и не так. Я просто не могу ответить.
- Ладно, - инспектор положил руку старику на плечо, - забудьте об этом.
Может быть, мы требуем слишком много. Пока у нас вопросов больше нет.
Портье, шаркая ногами, ушел.
Явился Доил, ведя за собой высокого красивого мужчину в костюме из
грубого твида, с остатками грима на лице.
- Инспектор, это мистер Пил, исполнитель главной роли в пьесе, -
отрапортовал Доил.
Квин улыбнулся актеру и протянул ему руку.
- Очень рад познакомиться с вами, мистер Пил. Может быть, вы поможете нам
уточнить одно обстоятельство.
- С удовольствием помогу, инспектор, - ответил сочным баритоном Пил. Он
глянул на врача, который все еще занимался трупом, и брезгливо отвел взгляд.
- Я полагаю, что вы находились на сцене, когда в зале начались крики и
суматоха в связи с тем, что произошло, - начал инспектор.
- О, да. Все актеры, занятые в спектакле, как раз были на сцене. Что
именно вас интересует?
- Вы можете назвать точное время, когда вы заметили, что в зрительном
зале что-то не так?
- Да, могу. Это случилось примерно за десять минут до окончания второго
акта - как раз кульминация всей пьесы. По роли я должен был выстрелить из
пистолета. На репетициях эта сцена вызывала много споров, а потому сам
момент я ни с чем не спутаю.
Инспектор кивнул.
- Большое спасибо, мистер Пил. Именно это я и хотел узнать... Пользуясь
случаем, я хотел бы извиниться за то, что мы обошлись столь бесцеремонно с
вами, актерами. У нас просто было множество хлопот и не нашлось времени,
чтобы организовать все более подобающим образом. Вы и все остальные актеры
можете быть свободны и пройти к себе в гримуборные за сценой. Разумеется, вы
не должны пытаться покинуть театр, пока вам это не будет разрешено.
- Я все понимаю, инспектор. Меня радует, что я смог помочь вам.
Пил поклонился и ушел.
Инспектор, погрузившись в раздумье, оперся на спинку соседнего кресла.
Эллери, который стоял с ним рядом, с отсутствующим видом протирал стекла
пенсне. Отец многозначительно подмигнул ему.
- Ну что, Эллери? - негромко спросил он.
- Это элементарно, мой дорогой Ватсон, - отозвался Эллери. - Нашего
достопочтенного покойника видели в последний раз живым в 9.25, а примерно в
9.55 он был при смерти. Вопрос: что произошло в этот промежуток времени? До
смешного простой вопрос.
- Язык у тебя без костей, - вздохнул инспектор Квин. - Пиготт!
- Да, сэр.
- Это что, билетерша? Надеюсь, она поможет сдвинуть дело с мертвой точки.
Пиготт отпустил руку молодой дамы, стоявшей рядом с ним. Она была броско
накрашена и улыбалась, демонстрируя ровные белые зубы. Будучи отпущена, она
грациозно прошла вперед и с вызовом глянула на инспектора.
- Вы билетерша, и постоянно дежурили в этом проходе, мисс... -
добродушным тоном начал инспектор.
- Мисс О'Коннел. Мадж О'Коннел. Да, я билетерша! Инспектор галантно взял
ее под руку.
- Боюсь, что мне придется просить вас быть столь же любезной, сколь вы
бойки, милая моя, - сказал он. - Пройдемте на минуточку сюда.
Лицо девушки сделалось бледным, как мел, когда она дошла до ряда ЛЛ.
- Прошу прощения, доктор. Не могли бы вы на минутку прерваться?
Доктор Праути немного рассеянно взглянул на них.
- Да, пожалуйста, инспектор, я почти закончил. Он встал и отступил в
сторону, покусывая кончик сигары.
Квин наблюдал за лицом девушки, когда та наклонилась над мертвым телом.
Она затаила дыхание.
- Вспомните, указывали ли вы сегодня этому мужчине его место, мисс
О'Коннел? - Вероятно, да. Однако сегодня у меня, как обычно, была масса
хлопот. Мне надо было рассадить двести зрителей, за которых я отвечаю- А
потому конкретно его определенно припомнить не могу.
- Но вы, по крайней мере, помните, были ли вот эти места, которые сейчас
пустуют, незанятыми на протяжении всего первого и второго актов?
Инспектор указал на семь свободных кресел.
- Ну, мне кажется, я припоминаю... Они мне бросились в глаза, когда я
ходила мимо... Нет, сэр. Мне кажется, что сегодня на этих местах никто не
сидел.
- А во время второго акта кто-нибудь проходил по этому проходу, мисс
О'Коннел? Вспомните точно. Очень важно знать правду.
Девушка снова поколебалась, но потом дерзко поглядела в каменное лицо
инспектора.
- Нет, я не видела, чтобы кто-то ходил по проходу. - И тут же поспешила
добавить: - Едва ли я могу много сказать вам. Мне про всю эту историю ничего
не известно. Я зарабатываю свои деньги в поте лица, и...
- Ну ладно, ладно, милая моя, все это мы понимаем. Скажите, а где вы
обычно стоите, когда всех рассадите? Девушка указала на начало прохода.
- Вы находитесь там на протяжении всего второго акта, мисс О'Коннел? -
вкрадчиво спросил инспектор.
Та облизнула пересохшие губы, прежде чем дать ответ.
- Ну... Да, была. В самом деле, за весь вечер я не заметила ничего
необычного.
- Очень хорошо. - Голос Квина зазвучал мягко, почти что нежно. - У меня
все.
Девушка удалилась мелкими и быстрыми шажками. Позади инспектора произошло
какое-то движение. Квин обернулся и оказался лицом к лицу с доктором Праути,
который выпрямился во весь рост и как раз закрывал свою сумку. Доктор
невесело посвистывал.
- Ну, док, я вижу, вы готовы. Каков будет вердикт?
- Он будет краток, инспектор. Этот человек умер примерно два часа назад.
Относительно причины смерти я некоторое время испытывал сомнения, но теперь
уверен, что это - яд. Все признаки указывают на алкогольное отравление - вы,
наверное, обратили внимание на синюшный цвет кожи. А понюхали, как от него
пахнет? Несет самой отвратной сивухой, какую только приходилось мне нюхать в
жизни. Пьян был, похоже, в стельку. Разумеется, это не обычное алкогольное
отравление - если бы только оно, он бы не кончился так быстро. Вот и все,
что я могу сказать в данный момент.
Он принялся застегивать пальто.
Квин извлек из своей сумки обернутую в носовой платок бутылку и передал
доктору Праути.
- Это - бутылка покойного, док. Исследуйте, пожалуйста, для меня ее
содержимое. Но займитесь этим, пожалуйста, только после того, как Джимми
внизу в лаборатории посмотрит отпечатки пальцев. И потом... Погодите-ка
немного!
Инспектор взял на ковре в углу еще одну полупустую бутылку эля с джином.
- Исследуйте для меня и это, доктор!
Доктор Праути аккуратно поставил в свою сумку обе бутылки, а потом надел
шляпу.
- Хорошо. Итак, я откланяюсь, инспектор, - сказал он неторопливо. - Когда
проведу вскрытие, напишу для вас подробный отчет. Тогда картина у вас будет
пояснее. Впрочем, катафалк для перевозки тела, должно быть, уже ждет внизу.
Я позвонил и вызвал его еще на пути сюда. Ну, пока.
Стоило доктору Праути уйти, как тут же появились два санитара в белом с
каталкой. По знаку Квина они взяли тело, подняли и уложили на каталку,
накрыли простыней и быстро повезли к выходу. Детективы и полицейские,
стоявшие у дверей, с облегчением наблюдали, как увозят зловещий груз.
Главная часть работы на сегодняшний вечер для них уже была закончена.
Публика, шурша программками и газетами, покашливая, вертя головами и судача,
с интересом наблюдала, как без пышных церемоний из зала отбывает покойный.
Едва усталый инспектор Квин обернулся к Эллери, как в правой части зала
вдруг возникла легкая суматоха. Люди повскакивали со своих мест, чтобы
увидеть, что происходит. Полицейские принялись призывать публику к порядку.
Квин что-то коротко сказал полицейскому в форме, который стоял рядом с ним.
Вскоре показались двое полицейских, которые вели под руки какого-то отчаянно
вырывавшегося субъекта. Они доволокли его до конца левого прохода и насильно
поставили по стойке "смирно".
Человек, которого они держали, был невысок, и вообще походил на.
небольшую: крысу. Он был одет в отвратительный костюм массового пошива. На
голове у него красовалась черная шапочка - из тех, что носят некоторые
сельские священники. Рот у мужчины безобразно искривлялся и непрерывно
извергал чудовищные проклятия. Но стоило .инспектору взглянуть на него, как
он тут же перестал сопротивляться.
- Мы задержали этого человека, когда он пытался ускользнуть через боковой
выход на той стороне, инспектор, - запыхавшись, доложил один из полицейских,
не переставая немилосердно встряхивать попавшую к нему в руки добычу.
Инспектор хихикнул, извлек из кармана табакерку, взял свою обычную
понюшку табаку и, весь сияя, поглядел на сжавшегося и стихшего мужчину.
- Прекрасно, прекрасно. Пастор, - сказал он задушевно. - Действительно
мило с твоей стороны появиться в столь подходящий момент!
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ, в которой много званых, но лишь двое избранных
Многие люди слишком слабы, чтобы выносить вид скулящего и ноющего
собрата. Он вызывает у них сострадание. Эллери был единственным из всего
молчаливого круга собравшихся посмотреть спектакль, который разыгрывался
типом по кличке "Пастор", кто относился к лицедею равнодушно, даже с
отвращением.
Услышав ехидное замечание старшего Квина, Пастор резко выпрямился, глянул
ему в глаза и вновь принялся отчаянно вырываться из рук полицейских, которые
крепко его держали. Он строил рожи, плевался, изрыгал проклятия, но в конце
концов стих и даже, кажется, перестал дышать. Его бесчинства привлекли
внимание еще нескольких полицейских. Они подошли и совместными усилиями
уложили его на пол. Оказавшись на полу, Пастор вдруг весь обмяк и съежился,
будто шарик, из которого выпустили воздух. Полицейские без лишних церемоний
снова поставили его на ноги, и он спокойно стоял теперь, опустив глаза и
держа в руках свою шапочку.
- Вот что, Пастор, - сказал инспектор таким тоном, каким родители
разговаривают с капризным ребенком, только что закатившим истерику, - ты же
знаешь, что подобные штучки на меня не действуют. Ты что, забыл нашу
последнюю встречу у реки?
- Отвечая, когда тебя спрашивают! - прикрикнул на него полицейский и
ткнул под ребро кулаком.
- Я вообще ничего не знаю, а кроме того, и не обязан ничего говорить, -
пробормотал себе под нос Пастор и переступил с ноги на ногу.
- Ты удивляешь меня, Пастор, - отечески сказал Квин; - Я ведь и не
спрашиваю у тебя, что ты знаешь, а что - нет.
- Вы не имеете права задерживать невинного человека! - возмущенно
воскликнул Пастор. - Что я, хуже всех остальных, здесь сидящих? Я купил себе
билет и заплатил за него наличными. К чему тогда все это? Почему мне мешают
идти домой?
- Вот, значит, как. Стало быть, ты купил билет? - спросил инспектор,
покачиваясь на каблуках. - Ну, хорошо. А как насчет того, чтобы достать его
и показать папаше Квину?
Рука Пастора с поразительной быстротой и ловкостью скользнула в боковой
карман пиджака. Лицо его вдруг побледнело, и он медленно достал руку.
Никакого билета в ней не было. Ворча, он принялся обшаривать все остальные
карманы, чем только развеселил инспектора.
- Черт подери! Что за напасть такая! Всю жизнь храню билеты при себе до
конца - и надо же, именно в этот раз выбросил. Весьма сожалею, инспектор.
- Вот и славно, - сказал Квин. Лицо его враз посуровело. - Бросай свои
выходки, Казанелли. Что ты сегодня вечером делал здесь, в театре? И почему
вдруг решил смыться? Отвечай же!
Пастор огляделся. Его крепко держали двое полицейских. Вокруг стояло
несколько мужчин, не настроенных шутить. Шансов убежать, считай, не было.
Лицо Пастора в очередной раз изменило свое выражение. Теперь на нем были
написаны совершенная невинность и благочестие, словно у настоящего пастора.
Маленькие глазки его зажглись неземным светом, как будто он был христианский
мученик в окружении злобных судей-язычников. Надо сказать, что Пастор уже не
раз с успехом использовал подобный трюк.
- Инспектор, - сказал он, - вы же знаете, что не имеете права хватать
меня без всяких на то законных оснований, не так ли? У каждого, к тому же,
есть право пригласить адвоката, или как? Уверен, что есть!
И он гордо замолчал. Инспектор смерил его любопытным взглядом.
- Когда ты в последний раз видел Фильда? - спросил он.
- Фильда? Уж не имеете ли вы в виду Монти Фильда? Никогда в жизни не
слыхал о нем, инспектор, - ответил Пастор довольно неуверенно. - Интересно,
что это вы мне хотите пришить...
- Ничего, Пастор, ровным счетом ничего. Но пока ты не пожелаешь ответить,
нам придется держать тебя и не пускать: а вдруг ты все-таки надумаешь
сказать нам что-нибудь. И не забывай, Пастор, что по-прежнему существует
одно небольшое дельце о краже шелка, которое можно копнуть и поглубже. - Он
обратился к одному из полицейских. - Офицер, проводите нашего друга в
приемную перед кабинетом директора и составьте ему там компанию на некоторое
время.
Эллери, задумчиво наблюдавший за тем, как уводят Пастора, был просто
поражен, когда отец его проговорил вполголоса:
- Не сильно-то он умен, этот Пастор. Допустить такой прокол!
- Будь благодарен за такой подарок судьбы, - улыбаясь, сказал Эллери. -
Одна ошибка потянет за собой двадцать.
Инспектор повернулся к Велье, который как раз подошел с пачкой листков.
- О, вот и Томас вернулся. - Инспектор, кажется, окончательно пришел в
хорошее расположение духа. - И что же ты выяснил, Томас?
- Ну, сэр, трудно сказать так сразу, - ответил сержант, поглаживая
пальцами край бумажной пачки. - На этих листках только половина списка,
вторая половина еще не готова. Но я думаю, что даже здесь вы найдете для
себя кое-что интересное.
Он передал Квину листки, на которых были наскоро записаны фамилии и
адреса. Это был составленный по приказу инспектора список зрителей.
Квин-старший и Эллери быстро пробежали его глазами. Они дошли уже до
середины, когда инспектор запнулся на одной из фамилий. Он прочитал ее еще
раз, а затем озадаченно поглядел на Велье. - Морган... - задумчиво повторил
он. - Бенджамин Морган... Что-то очень знакомое. Томас, тебе о чем-нибудь
говорит это имя?
Велье только усмехнулся.
- Я так и знал, что вы спросите, инспектор. Бенджамин Морган два года
назад был партнером Монти Фильда: содержал вместе с ним адвокатскую контору.
Квин покивал. Все трое обменялись многозначительными взглядами. Потом
инспектор произнес:
- Боюсь, что нам придется заняться мистером Морганом.
Он вздохнул и снова принялся читать список. Прочитывал каждую фамилию по
отдельности, задумчиво поднимал взгляд, покачивал головой и читал дальше.
Велье, который знал, как славится Квин своей великолепной памятью на людей,
наблюдал за ним с великим почтением. Наконец инспектор отдал ему все листки
обратно.
- Прежде чем ты закончишь вторую половину списка, Томас, попроси Моргана
зайти в кабинет Панцера, - сказал Квин. - Не нагоняй на него страха и
позаботься, чтобы он нашел свой билет еще до того, как будет в кабинете.
Велье ушел.
Инспектор знаком подозвал к себе Панцера, наблюдавшего за работой
полицейских. Директор театра поспешил к нему.
- Мистер Панцер, - спросил его Квин, - когда уборщицы обычно начинают
свою работу?
- Они уже давно пришли, инспектор, и ждут. В большинстве театров убирают
рано утром, но я хочу, чтобы мой персонал приходил сразу же после вечернего
спектакля. А что вы задумали?
- Я хочу попросить вас вот о чем, мистер Панцер, - спокойно продолжал
Квин. - Распорядитесь, пожалуйста, чтобы уборщицы сегодня вечером, когда все
уйдут, поработали особенно тщательно. Пусть соберут и сохранят все, что
найдут. Абсолютно все, даже то, что может им показаться совсем
незначительным. А особо пусть обратят внимание на обрывки билетов. Как, вы
можете им доверять?
- О! Целиком и полностью! Они работают в этом театре с момента его
открытия. Можете быть уверены, они ничего не проглядят. А что мне потом
делать с этим мусором?
- Аккуратно упаковать и прислать мне завтра в управление с надежным
человеком. - Инспектор помолчал. - Мистер Панцер, мне бы хотелось, чтобы вы
поняли, насколько важно это задание. Оно значительно важнее, чем может
показаться. Вы понимаете это?
- Конечно, конечно! - И Панцер бросился отдавать распоряжения.
К инспектору подошел детектив с седыми висками. В руке у него была пачка
бумаг.
- Сержант Велье поручил мне отдать, вам этот список. Он говорит, что
здесь имена и адреса остальных зрителей, инспектор.
Квин взял листки с явным нетерпением. Он провел по столбцам фамилий
пальцем. Дойдя почти до самого низа последнего листа, он улыбнулся,
торжествующе глянул на Эллери, а потом дочитал фамилии на листке до конца.
Повернулся и что-то прошептал на ухо сыну. Эллери кивнул, глаза его
загорелись. Инспектор обратился к детективу, который ожидал рядом:
- Джонсон, - сказал он, разглаживая страницы, - мне бы хотелось, чтобы вы
нашли Велье и попросили его подойти ко мне. Потом найдите вот эту женщину, -
инспектор указал пальцем на фамилию и номер кресла в списке, - и проводите
ее в кабинет директора. Вы застанете там некоего Моргана. Оставайтесь с
ними, пока не получите дальнейших распоряжений. Если они станут
разговаривать между собой, постарайтесь запомнить содержание их беседы. С
женщиной обойдитесь предельно вежливо.
- Есть, сэр. Велье еще поручил сообщить вам, что он отделил в особую
группу тех зрителей, у которых не оказалось билетов. Он хочет знать, что ему
с ними делать.
- А их имена есть в этих двух списках, Джонсон? - спросил инспектор,
протягивая детективу пачку листков для передачи Велье.
- Да, сэр.
- Тогда скажите Велье, пусть отпускает их, но лишь после того, как
составит специальный список с их фамилиями. Мне вовсе не обязатель
...Закладка в соц.сетях
