Абзац: Полный самый URL: https://lib.co.ua/action/eherndgerri/hirurgicheskiyudar13.jsp Хирургический удар 1-3. Джерри Эхерн Хирургический удар 1-3: 1. Хирургический удар. 2. Штурм "Импресс". 3. Диверсант. Джерри Эхерн Хирургический удар "Surgical Strike" 1988 Пролог Дождь усилился. Он сидел в машине с включенными дворниками и смотрел на светящуюся арку, которая служила въездом на площадку для парковки автомобилей. Дождь причудливо искажал огни, и мир вокруг старенького "Форда" казался почти прекрасным. Эйб Кросс курил очередную сигарету. Окно двери со стороны водителя было приспущено на полдюйма, чтобы дым не скапливался в салоне. Левая рука и левая штанина Кросса были влажны от дождя, но он не закрывал окно, чтобы вместе с дымом вдыхать свежесть дождя и запах теплой ночи, к которому примешивался запах гниющего мусора. Дед Эйба научил его ощущать запах дождя. Но это было очень много лет тому назад. Радио в машине все еще играло, и Кросс не хотел выключать его, потому что оно работало крайне редко, а когда такое случалось, то принимало почему-то только классическую музыку. Сегодня же, вероятно из-за низкой облачности, ему удалось настроиться на какую-то станцию, передающую джазовую музыку: такую медленную и легкую, такую живую. Ему никогда не удавалось поймать подобную мелодию у себя в квартире. Так Кросс, закрыв глаза, докурил сигарету, пока огонек не прижег его указательный и средний пальцы. Ожог был не очень сильный, а лишь напомнил Эйбу, что пора выбросить окурок. Он бросил его в лужу. А в это время в шорох дождя вплелись звуки виброфона, вызванные к жизни палочками опытного барабанщика. Закрыв машину, он направился к магазину. Там он взял тележку для покупок и, тяжело облокотившись на нее, двинулся по ближайшему проходу вперед. Он был очень пьян. Чтобы немного протрезветь, Эйб выпил три или четыре стакана ледяной воды. Но постепенно опьянение возвращалось. Эйб попытался вспомнить, куда он дел сигарету, прикуренную на площадке. Она была такая сырая, что разлезлась в руках, и он ее выбросил. На пальцах до сих пор оставался прилипший табак. Кросс вытер его о штанину мокрых джинсов. На белой коробке были выбиты через трафарет черные буквы "Отборные кукурузные хлопья". - Неплохо пойдут к пиву, - вслух произнес Кросс, и пожилая негритянка с любопытством взглянула на него. Эйб, оглянувшись, усмехнулся. - Да, эта вещь подойдет к пиву. Он двинулся дальше и, проведя рукой по щеке, подумал, что сегодня опять забыл побриться. Пятый или шестой день. Кросс привык к удивленным взглядам окружающих. Поначалу из-за лица. Рубцы, порезы, синяки зажили достаточно хорошо, но на исправление повреждений переносицы потребовалось четыре операции. Каждый раз, когда снимали повязки, он смотрел на себя в зеркало и находил свое отражение по-прежнему уродливым, как до первой операции: одутловатость, непропорциональность и пятна - темно-синие, багровые и черные. Во взглядах людей Кросс замечал брезгливость и отвращение. И был противен самому себе. Наконец, ему почти выправили нос. Для того, чтобы убрать с переносицы шишку, необходима была еще одна операция, но ему сказали, что это может привести к искривлению носовой перегородки. Он решил отказаться от операции. Можно было также заняться шрамом над верхней губой с левой стороны, но он всегда хотел иметь усы, и он их отпустил. Если их не подстригать коротко, то шрама не было видно... Поверхность воды под таким углом, как он нырнул в нее, была такая твердая, что у Кросса возникло ощущение, как будто его с размаху ударили о кирпичную стену. От удара у него перехватило дыхание и страшно болела голова. И вдруг в воде оказался сероглазый, а в его руке все еще был нож. Под водой все движения казались замедленными. Кросс попытался оттолкнуться, чтобы спасти свое горло. Лезвие охотничьего ножа коснулось его кожи ниже носа, и он отвернул лицо, почувствовав, как нож рвет его... Кросс стоял возле закусок. Он захватил пакетик с солеными палочками. Затем взял пакетик с картофельными чипсами. Потом еще соленых палочек, но уже в форме полукольца. За последние пять лет он научился их есть, обкусывая внешний край, и таким образом не давая колечкам раскрошиться. Эйб подъехал к прилавкам с пакетиками острого крема и луковыми чипсами. От них его всегда мутило. Но его мутило сейчас и от пива, от одной мысли о нем. Он взял пакет с чипсами и бросил его в тележку. Полуфабрикат: макароны с сыром. Кросс взял шесть упаковок и опустил их в корзину тележки. Шоколадный пудинг в маленьких жестяных баночках. Он выбрал шесть штук. Эйб подошел к пиву. - Это на восьмой день, - прошептал он, думая о своем. Взял упаковку из шести бутылок "Майклоба", затем еще, еще и еще, аккуратно уложив в тележку, чтобы не помять картофельные чипсы и соленые палочки. Кросс попытался вспомнить, надо ли ему еще что-нибудь, но решил, что этого достаточно. Шести упаковок макарон с сыром ему хватит на обеды и ужины на три дня. И пива, и кукурузных хлопьев ему хватало. Все равно ничего другого он не ел на завтрак, если вообще завтракал. "Сигареты", - напомнил себе Эйб и направился в переднюю часть магазина. Он прищурился от света. "Здесь чертовски яркое освещение", - подумал он. Ему хотелось еще выпить виски, хотя выпитого хватило бы, чтобы свалить нескольких кочегаров. Но для самого Кросса этой дозы было достаточно лишь для того, чтобы, вернувшись домой, уснуть в кресле перед телевизором. В этом супермаркете не продавались крепкие спиртные напитки. "Чертова забегаловка", - раздраженно прошептал он. Работал только один кассовый аппарат. Перед ним стояла пожилая негритянка. Она взглянула на него с нескрываемым презрением. В ответ он оскалился наподобие улыбки: "Здрасьте". В продаже были маринованные кошерные огурчики, приготовленные С укропом. Кросс взял одну баночку. "Чтобы быть здоровым, надо есть побольше овощей", - подумал он про себя. Сейчас оплачивал покупки человек в спортивных брюках и в кофте с капюшоном. Следующей будет очередь пожилой негритянки, а потом - его. Кросс передернул плечами, открыл банку с огурцами и взял один. Его чуть не стошнило. Пожилая негритянка повернулась к нему, сморщив нос. - Не хотите ли огурчик, мэм? Она ничего не ответила ему, а просто отвернулась. Сбоку от стола, где проверяли покупки, стоял кассовый аппарат, над которым был укреплен большой знак со словами "Обслужим вас всеми возможными способами". Кросс бросил взгляд на девушку, которая сидела за кассовым аппаратом. Слева на груди у нее был прикреплен уменьшенный вариант того же знака с теми же словами и бирочка с именем. Кросс не мог прочитать ее имя, но ему стало интересно, какими "всевозможными способами" она бы обслужила его. Брюнетка. В его вкусе. "Хорошие сиськи", - подумал он. Он хотел рассмотреть цвет ее глаз. После случая с угоном самолета его перестали возбуждать девушки с карими, почти черными глазами. Парень в спортивном костюме выгружал тележку перед кассовым аппаратом: немного лукового бульона, йогурт, морковь, курица. Кросс громко отрыгнул. Негритянка снова взглянула на него и, наверное, заподозрила, что его сейчас вырвет. Он достал из банки большую ветку укропа: "Немного сладковатый, но пойдет". Дверь широко распахнулась. Первый вошедший парень в лыжной маске держал обрез охотничьего ружья. За ним вошел второй с пистолетом под ветровкой и, перепрыгнув через перила, блокировал покупателям выход. Он выглядел хладнокровно с поднятым вверх пистолетом. Остальные трое, все в лыжных масках, не успели даже войти через внутреннюю дверь, как первый с обрезом выкрикнул: - Никому не двигаться, мать вашу... А не то буду стрелять! Кросс в очередной раз откусил огурчик, в то время как парень, размахивая обрезом, выкрикнул излишне громко: - Это ограбление! - Ни черта, Шерлок, - громко сказал Кросс. Он доел первый огурец и достал из рассола второй. Парень с обрезом отшвырнул с дороги здоровяка в спортивном костюме. Девушка за кассовым аппаратом с такой силой вобрала воздух в себя (звук был похож на вскрик), что грудь ее стала казаться еще больше. За кассой стоял человек в рубашке с нарукавниками, которого Кросс раньше не видел, но теперь мог рассмотреть его белое как простыня или передник зеленщика лицо. - Открывай этот е... чий сейф! Живее! Трое остальных парней стояли веером вокруг кассы, закрывая девушку и здоровяка с его йогуртом и морковью. Кросс передернул плечами. С тех пор, как он ушел из военно-морских сил, за пять лет он знал многих, кто гробил себя всякими заумностями и овощами. - Я не могу открыть сейф. Не знаю комбинации. Парень снова начал размахивать обрезом и стучать обоими стволами о кассу. - Тогда я размозжу тебе голову "всевозможными способами"! - и он снова ударил по кассе. - Открывай этот е... чий сейф! Голос Кросса, как ему казалось, прозвучал интеллигентно и в то же время убедительно, со знанием дела: - Эй, сейфы не могут трахаться. Только живые существа могут заниматься этим. Грабитель с обрезом подкатился к нему, почти уперев обрез в плечо. - Что? - Хочешь огурчик? Они снимают напряжение. Это все равно, что наблюдать за тропическими рыбками. Очень помогает. Возьми огурчик. - А как ты посмотришь на то, что я вышибу из тебя мозги, дерьмо? Кросс пожал плечами. - Это что, предложение? - произнес он, продолжая есть огурец. Внимание человека с обрезом снова переключилось на кассу. Он обменялся "любезностями" с менеджером в белой рубашке, белом переднике и с белым лицом. Менеджер выглядел так, как будто собирался заплакать или вырвать, а возможно и то и другое, продолжая настаивать, что не знает комбинацию цифр, чтобы открыть сейф. - Ты мертвец! - грабитель с обрезом отступил от кассы. - Есть! Есть маленькая щель! Деньги! В эту щель бросают деньги! - Эй! - Кросс оскалился, поедая огурец. - Эти дела со щелью звучат многообещающе. Может, сейфы действительно могут трахаться? Парень с обрезом снова подбежал к нему. - Еще одно слово, - угрожающе произнес он. Вдруг он схватил кошелек негритянки, лежавший на детском сиденье тележки. Она дергала его за ручки. Грабитель поднял обрез и, как дубинкой, стал бить ее по голове. - Проклятье, - проворчал Кросс и, сделав широкий шаг вперед, швырнул содержимое банки в глаза парню. Левой рукой Кросс, схватив обрез между концом грубо обрезанного ствола и казенной частью, рванул его вверх. Один боек сработал и обрез выстрелил. На Кросса с потолка обрушился дождь из кусков пластмассовой облицовки, стекла, теплоизоляционных материалов. Кросс находился между пожилой негритянкой и грабителем, в руке у него была пустая банка из-под огурцов. Он ударил того банкой в лицо, и, прежде чем она превратилась в груду осколков, разжал руку. Потом нанес удар коленом в пах. Грабитель упал. Кросс пнул его в лицо, и тот отключился. Кросс перевернул обрез и повел стволом. - Лягте на пол, леди, и ты, бегун, тоже, - он нажал второй спусковой крючок и выстрелил в ближайшего из трех парней, стоявших возле спортсмена. Пока человек, которого Эйб застрелил, падал навзничь в контейнер со стиральным порошком, Кросс переместился в другое место. Некоторые пачки были разорваны в клочья случайными дробинками, и над контейнером повисло облако голубой пыли. Кросс подскочил к кассе и, замахнувшись обрезом на второго из трех, который стоял на стреме, перехватил левой рукой пистолет и ударил пустым обрезом в лицо. Рука с пистолетом ослабела. Кросс завладел револьвером. Третий выстрелил в него, но Эйб, успев увернуться влево, вскинул револьвер и дважды выстрелил. Это был "смит-ивессон" большого калибра, и поэтому после третьего выстрела он почувствовал боль в руке. - Придется пострелять, - пробормотал он и бросился на пол. Скользя по стиральному порошку, нанес двойной удар парню, стоявшему у двери с пистолетом, похожим на "Кольт". От неожиданности парень разрядил пистолет в трехлитровую бутылку "коки". Бутылка взорвалась, а человек с размаху влетел в стекло входной двери, да так быстро, что глазок электронного швейцара не успел открыть ее. Бронированное стекло покрылось паутиной трещин и после того, как тело сползло на пол, Кросс увидел на нем кровавые пятна, оставшиеся от удара головой. Из этого столкновения бронированное стекло вышло победителем. Кросс услышал истошный крик и вскочил на ноги. Бросившись на крик, он заскользил по полу, покрытому линолеумом, завитому коричнево-голубо-красной смесью из "коки", стирального порошка и крови. Грабитель, у которого Эйб забрал обрез, держал пожилую негритянку. Нижняя часть его лица была разбита в кровь, лыжная маска наполовину сползла, из нижней губы торчали зубы. Огромный нож, похожий на контакт рубильника, был приставлен к горлу негритянки. - Отпусти ее или ты умрешь, - откровенно сказал Кросс бывшему владельцу обреза. Эйб поднял револьвер на уровень глаз, максимально выпрямив правую руку. Большим пальцем он взвел курок. Человек полоснул ножом по горлу негритянки и оттолкнул ее. Увидев кровь, толчками вытекающую из горла, Кросс выстрелил, но промахнулся. Жестяная банка с томатным соком, стоявшая за головой убийцы, взорвалась, когда в нее попала пуля. Убийца скрылся где-то в дальнем конце магазина. Опустив револьвер, Эйб сказал себе: "Слишком медленно, Кросс. Слишком, много пива. Ты виноват в ее смерти". Человек, которого он напугал обрезом, начал шевелиться. Кросс смотрел на него сверху вниз и ждал, когда тот дотянется до пистолета. Это был девятимиллиметровый "смит-и-вессон". Как только его рука коснулась рукоятки. Кросс выстрелил ему в голову, а затем выбросил пустой револьвер. Кросс направился в дальний конец супермаркета, по пути обшаривая карманы в поисках сигарет. Он услышал испуганный голос женщины: "Он не сможет скрыться, мистер. Задняя дверь закрыта на два обычных замка и на один - винтовой". Потом Эйб услышал мужской голос, вот только не понял, кому он принадлежал - менеджеру или бегуну: "Полиция едет". Действительно, Кросс услыхал завывание сирен. Его сигареты превратились в месиво, и он выбросил пачку на пол. Проходя мимо контейнеров с блоками сигарет, Эйб взял одну "Пэлл Мэлл" в красной упаковке по двадцать пять сигарет в пачке. Кросс надорвал блок, он еще раньше хотел купить сигареты, достал пачку, а остальное бросил в проходе между прилавками с видеокассетами, тампонами, туалетной бумагой и комиксами. Похоже, что комиксы были о Бэтмэне, все о таком же сильном и искреннем. Кросс открыл пачку сигарет, достал зажигалку "Зиппо", прикурил сигарету, глубоко затянувшись, и остановился. Перед ним был мясной отдел. "Если это животное, - так Кросс мысленно называл убийцу - нельзя считать человеком того, кто совершил подобное преступление, - не спряталось за прилавками, то он в комнате для разделки мяса". Кросс почувствовал, как уголки рта расплываются в улыбке. "Подходящее местечко..." - прошептал Эйб. Он взял одну бутылку. Это было рейнское вино. Он взял бутылку за донышко, отбил горлышко об угол кассы мясного отдела и подождал, пока вытечет вино. Неровный, с острыми краями, кусок бутылки вполне устраивал его. Кросс взобрался на столик для учета покупок и, стоя на ящиках со свиными отбивными, посмотрел по сторонам. "Его" нигде не было. Кросс спрыгнул со стола, все еще держа в руке бутылку, и пошел влево к качающейся двери, которая вела в комнату мясника. Кросс пинком открыл дверь внутрь, и она зафиксировалась в таком положении. "Тебе придется изрядно потрудиться, чтобы убить меня, убийца старухи. Потому что я собираюсь убить тебя", - Кросс медленно вошел в комнату. Но оказалось, что это еще не все. Здесь не было мяса. Было либо слишком поздно, либо слишком рано. На длинном столе у задней стены, возле двери в холодильник, лежали ножи для разделки мяса, а среди них выделялся огромных размеров китайский тесак. Эйб выбросил бутылку, взял тесак, открыв дверь холодильника свободной рукой. Она открывалась наружу. - Я иду за тобой, - сказал мягко Кросс. На него хлынул поток холодного воздуха. Он сделал шаг вперед и выдохнул облако пара. А может, это был дым сигареты? Он вспомнил, что до этого курил, и в уголке рта ощутил сигарету. Он сплюнул ее на замерзший пол. На крюках висели туши, готовые к разделке. Кросс пошел дальше. Холодильник в длину был больше, чем в ширину, и мясо, висевшее по обе стороны, составляло такой узкий проход, что Кросс задевал туши плечами. Эйб почувствовал это прежде, чем увидел. А может у него слишком замедлилась реакция, думал он как бы со стороны. Животное, перерезавшее горло пожилой негритянки, приблизилось к нему с мясным крюком в одной руке и своим ножом - в другой. Кросс увернулся вправо и толкнул в того половину говяжьей туши, а когда подонок стал падать навзничь, Кросс сделал на правой ноге полуразворот и, выбросив левую ногу вперед и вверх, дважды ударил грабителя в пах. Мясной крюк и нож выпали из его рук. Кросс стоял над ним, а тот умолял: "Послушай, парень. Это было случайно. Я нечаянно убил ту черномазую". Эйб усмехнулся. "Обращение к расовым оскорблениям демонстрирует бедность словарного запаса", - и на грудь подонка обрушился удар ногой. Кросс сдернул с него лыжную маску и схватил его за потные и жирные волосы, а вторая рука с китайским тесаком поднялась над тем местом, где шея соединяется с плечом и где быстро наступает смерть. Но оказалось, на самом деле не так быстро. Раздалось что-то наподобие крика, так и не прозвучавшего в полную силу. Кросс бросил тесак и вышел из холодильника, вытерев руки от крови о чистый передник мясника, висевший снаружи у двери холодильника. Затем он захлопнул дверь, чтобы мясо не испортилось. Он вышел из комнаты для разделки мяса и обогнул кассовый аппарат. Напротив кассы мясного отдела находилась небольшая секция кондитерских изделий. Кросс взял упаковку шоколада и медленно раскрыл ее... Он и сероглазый боролись под водой так долго, что, казалось, легкие Кросса лопнут. Все это время из пореза над верхней губой текла кровь. Его правая нога не хотела двигаться, а его лицо, превратившееся в одну сплошную рану, разъедала соленая вода. Сероглазый опять попытался нанести удар ножом, но Эйб поймал его руку и обеими руками вывернул пальцы. Теперь нож был у него. Он устремился на поверхность, а сероглазый, уцепившись за Кросса, попытался увлечь его вниз. Голова Кросса показалась над водой и, сделав судорожный вдох, он поднял руку с ножом. Вслед за ним над поверхностью воды показался сероглазый. Кросс ударил его ножом, и лезвие глубоко вошло в шею у правого плеча... Теперь полицейские сирены звучали очень громко. И только сейчас Кросс почувствовал, как он пьян. Прошел гнев. Он сел, прислонившись спиной к кассе мясного отдела, и съел одну шоколадку. Полицейские, крадучись, направлялись по проходу в его сторону. Их темные формы были аккуратно выглажены, в руках - револьверы. У одного из них была даже винтовка. - Замри, подонок! - прозвучавший голос, казалось, принадлежал двенадцатилетнему мальчишке, а не взрослому мужчине. Кросс только начал, есть вторую шоколадку. Глава 1 - Мы сделали анализ крови этого парня. Вот. Видишь, чего он набрался. Это не наркотики. Просто он напился. В крови у Кросса оказалось столько алкоголя, что хватило бы отправить под стол весь парад в День Святого Патрика. Вэндел Либрай посмотрел на компьютерную распечатку, которую держал в руках, а затем - на коричневое лицо доктора Хэйла: - Док, хотите знать, кто такой этот парень Кросс? - Сбежавший психопат? Но та сумма денег, которая была при нем, похожа на какую-то военную пенсию. - Вы правильно поняли, - ответил Либрай и, убрав ноги со своего стола, встал и подошел к окну. Было темно, и в грязном окне он увидел отражение своего лица. Его светлые волосы с годами стали реже, а лицо полнее. - Абрахам Келсоу Кросс. Он был лейтенантом военно-морского флота США. Тут говорится о каком-то подразделении особого назначения. - Типа СЕАЛ? - Я думаю, да. Родился в 1952 году. - Господи, а выглядит, как будто ему за сорок, - сказал Хэйл, присаживаясь на угол стола. - Он был заложником. Самолет захватили. Кажется, тот, который посадили в Ливии пять или шесть лет назад. Либрай посмотрел на Хэйла и прикурил сигару, которая торчала в уголке рта. - Именно тот, черт возьми, - сказал Хэйл. - Как известно, этот парень, убив лидера, бежал. Проклятые террористы взорвали самолет и убили всех оставшихся пассажиров. - И этот Кросс жил со всем этим? Матерь Божья, - пробормотал Хэйл. - Во всяком случае, чья-то мать... - сигара не тянулась, и он попытался вновь прикурить ее. Либрай смотрел на свое отражение, постепенно исчезающее со стекла, до тех пор, пока не взошло солнце, и ему опять пришлось вернуться к столу, на котором он оставил распечатку. Кросс ушел из военно-морских сил. Почетное увольнение. Инвалидность, длинный перечень операций со сложными медицинскими названиями и упоминание о том, что ему отказано в пенсии по инвалидности. Либрай снова вернулся к началу страницы. Родился в 1952 году в Чикаго, штат Иллинойс. Дан список школ, все бесплатные. Некоторые из них находились в таких районах, куда можно было появиться только в сопровождении полицейской машины. В 1970 году Кросс с отличием окончил среднюю школу и стал посещать университет, название которого традиционно было символом элитарности. В университете читали курс подготовки морских офицеров запаса. Кросс посещал эти занятия, и по окончании университета ему было присвоено звание офицера запаса. Кросс был участником команды по плаванию, которую готовили к Олимпийским играм 1972 года. Но на игры он не попал после медицинского освидетельствования. В последующих материалах не было никаких упоминаний о проблемах со здоровьем. Оказалось, что Кросс был разносторонним спортсменом и образованным человеком. Числясь в военно-морских силах, он был одним из относительно немногих - Либрай тоже был офицером запаса, - кому предложили перейти в кадровые офицеры. Кросс добровольно согласился пройти обучение по специальным способам ведения войны. Далее следовал список благодарностей. Сведения о нескольких годах его службы отсутствовали. Либрай понимал, что причиной тому были интересы безопасности. Либрай с сигарой во рту откинулся на спинку, мысленно, год за годом анализируя полученную информацию. Должно быть, Кросс получил повышение, когда произошел угон самолета. Либрай вошел в камеру предварительного заключения. Он подумал, что Кросс спит или даже находится без сознания, судя по тому количеству алкоголя, которое доктор Хэйл обнаружил в его крови. У Либрая был друг в газете "Чикаго Трибьюн", который раскопал материал об угоне. От него Либрай получил необходимые подробности. Кросс перенес несколько операций на лице, которое террористы превратили в кровавое месиво. Сейчас Либрай изучал лицо Кросса. Только внимательно присмотревшись, можно было понять, что его нос был перебит. Но несмотря на это, лицо его было действительно красивым, с высоким лбом и волевым подбородком. Кросс повернул голову и открыл глаза. Либрай чуть приблизился. Карие глаза Кросса были одного цвета с волосами. - Я сержант Либрай. Как вы себя чувствуете? Кросс сел, наверное, слишком быстро, и закрыл лицо ладонями. Руки казались большими, массивными. Пальцы были длинные - как у хирурга или... Он вспомнил распечатку - как у пианиста. "В колледже Кросс факультативно занимался музыкой и, наверное, мог бы играть на пианино", - подумал Либрай. Его дочь и жена тоже играли. - Было и получше, - его лицо было закрыто руками, а голос звучал приглушенно. - В супермаркете все называют вас героем, а мы пытаемся понять, черт возьми, что делать с человеком, который только что убил пятерых. Кросс поднял голову и посмотрел на Либрая через пальцы. - Хорошо. Когда решите, что делать, сообщите обязательно мне. О'кей? - Чем вы занимались после того, как ушли из военно-морских сил, мистер Кросс? - Учился на заочных курсах, чтобы стать дегустатором на винокуренном заводе. Либрай засмеялся. - Я имею в виду, чем вы зарабатывали себе на жизнь? - Играл на пианино у Риты в "Комнате ночных грез" на Элстоне. Вы видели меня там? - Нет. Когда вы в последний раз работали? - Пару недель назад. Рита умерла, а ее муж взял маленький эстрадный ансамбль. - Вы получали пособие по безработице? - Нет, - коротко ответил Кросс. Либрай мысленно вздрогнул. - Что вы делали в супермаркете в тот вечер? - То же самое, что и пожилая черная леди и тот парень в спортивном костюме - делал покупки. Он опять закрыл лицо руками, но тут же вновь поднял глаза. - Сигарета есть? - Я курю сигары. Либрай выглянул в коридор и заметил полицейскую Мэри Герш. - Мэри, быстренько найдите несколько сигарет для этого парня, хорошо? - Каких сигарет, сержант? - спросила она. - Секундочку, - он повернулся к Кроссу. - "Пэлл-Мэлл", а если их нет, то "Кэмел". Либрай повторил слова Кросса, и Мэри, улыбнувшись, исчезла в глубине коридора. Этот незначительный эпизод явился для Либрая своего рода психологическим экспериментом. Он еще сохранял способность делать выбор и отдавать чему-то предпочтение. А это значило, что у него есть собственное "я". Либрай вновь вернулся в камеру. - Ну и у вас есть какие-нибудь соображения, как мы поступим с вами дальше? - Отпустите меня? - Отличная мысль. А как насчет завтрака? По времени уже пора. - Я не уверен, что вы принесли мне пиво и кукурузные хлопья из супермаркета. - Конечно, нет. А как насчет чашечки кофе? - Из автомата? - Нет. У меня в кабинете есть кофеварка. Я сейчас вернусь, хорошо? И заодно принесу вам сигареты, - сказал Либрай, выходя из камеры и закрывая за собой дверь. Он повернулся к полицейскому, которого поставил в коридоре вне поля зрения Кросса. - Наблюдай за ним. В случае, если он попытается что-либо сделать с собой, ты знаешь, как действовать. - Слушаюсь, сержант, - ответил негр-полицейский. Либрай пошел по коридору, перехватил Мэри Герш и заплатил ей за сигареты, которые она купила для Кросса. В своем кабинете он нашел последнюю информацию. Но в ней не было ни слова из штаба военно-морских сил. Последние два часа он пытался связаться с ними, с людьми с Великих Озер. Может, у них были какие-нибудь идеи, что ему делать с человеком, только что убившим пятерых, но которого свидетели называли героем. Он налил две чашки кофе. Это была длинная ночь. Его жена, наверное, переживает, что он до сих пор еще не вернулся домой после того, как его подняли с постели сообщением о резне в супермаркете. Именно так это происшествие было названо в телефонном звонке, разбудившем его, и именно так это выглядело, когда он прибыл на место. Высокий парень в наручниках, похожий на бродягу, в полудреме куривший сигарету, пять мертвых мужчин и убитая негритянка. Он взял в каждую руку по чашке кофе и отправился назад в камеру предварительного заключения. Сигареты Кросса, Мэри купила "Пэлл-Мэлл", он положил в карман. Либрай кивнул полицейскому у двери, и тот быстро открыл ее. Было похоже, что Кросс в его отсутствие даже не пошевелился. Он все так же сидел на краю койки. Тем не менее, спросил: - А вы принесли кофе тому парню у двери? - А вы наблюдательный парень. Неплохо. Вот, - он подал Кроссу чашку. Кросс взял ее, отхлебнул и поставил на пол у своих огромных ног, похожих на танковые траки. Без шнурков его туфли выглядели нелепо: - Спасибо, - невнятно пробормотал Кросс. Либрай отдал ему сигареты. - Спасибо, - опять сказал ему Кросс. - Огонь есть? У меня все забрали. Либрай бросил Кроссу свою зажигалку. Кросс достал сигарету и прикурил ее, а затем бросил зажигалку обратно. Либрай, поймав и положив ее в карман, принялся за свой кофе. Он был лучше, чем из автомата, но все же не такой вкусный, какой варила его жена. Такой он нигде не пробовал. - Как насчет душа? Не хотите освежиться? - Кроме вас меня все равно никто не видит. А я действительно могу принять душ? - Да, конечно. Когда захотите. У нас внизу есть душевая комната. Почему вы убили последнего парня? Это тот, который убил женщину. Вы, конечно, можете не отвечать в отсутствие адвоката. - Потому что он убил женщину. Это была достаточно веская причина. А что бы вы сделали? Либрай пожал плечами. Он бы, может быть, сделал то же самое. Но этому парню не обязательно знать об этом. - Это будет очень сложное дело, возможно, из-за того парня, которого вы застрелили в голову. Но у него в руках было оружие, и вы можете сыграть на этом. Почему вы отказались от адвоката? Пожалуй, он будет вам нужен. - А почему мне нужен будет адвокат? - На днях состоится заседание жюри присяжных. Но вдруг окажется, что большинство из них считает, что убийство пяти человек не может быть оправдано ни под каким предлогом. - Я не людей убивал. - Никому не говори так, парень. Они подумают, что ты убиваешь удовольствия ради, и упрячут тебя. - В таком случае, они куча дерьма, - сказал Кросс как само собой разумеющееся. Кросс прикурил от окурка следующую сигарету. Либрай начал о чем-то говорить, но в тот момент раздался стук в дверь, и Мэри Герш заглянула в камеру. - Сержант, звонок, которого вы ожидали. - Да, иду, - он повернулся к Кроссу и бросил ему свою зажигалку. - Я сейчас вернусь. - Хорошо, - кивнул Кросс, выпуская облако серого дыма. Либрай вышел и быстрее обычного направился в свой кабинет. Телефонная трубка лежала на столе. Он взял ее: "Говорит сержант Либрай". Его попросили подождать. Прошло секунд тридцать, прежде чем до него донесся голос, от которого просто разило высоким положением. Обладатель его поинтересовался, действительно ли Кросс находится в удовлетворительном физическом состоянии. Либрай ответил, что он считает именно так, но в любом случае, он не доктор. Он сказал, что до сих пор не может осознать то, что ему сказал доктор Хэйл об уровне алкоголя в крови Кросса. Некоторое время длилось молчание, и Либрай подумал, что что-то произошло со связью. С тех пор, как дела телефонной компании стали плохи, казалось, что во время разговора люди пользуются двумя жестяными банками и струной. Затем голос опять раздался: "Придержите его у себя, а мы устроим так, чтобы он попал к нам. Спасибо". На линии что-то щелкнуло. Наступила тишина. Либрай все еще держал трубку и не мог понять, кто, что и зачем будет устраивать. Глава 2 Человек в белом с перекинутым через плечо голубым плащом был младшим морским офицером. Его сопровождали два матроса береговой охраны. - Лейтенант Кросс? Кросс попробовал изобразить на лице усмешку, отвернулся от двери и начал изучать стену. - Сэр, мне поручено передать вам привет от полковника Мэтью Лидбеттера и попросить вас отправиться с нами. Обвинения против вас сняты. Сейчас он был слишком уставшим и знал, что если он не отдохнет, то ему захочется напиться. - Пошел ты... - сказал он, закрывая глаза. - Кроме того, полковник Лидбеттер поручил мне сказать вам, сэр, что дает возможность исполнить то, что вы хотели сделать пять лет назад, но поймет вас, если у вас э-э... если у вас не хватит... не хватит мужества выполнить это. Эйб Кросс сел. Опустил ноги на пол. Сержант Либрай прошел между патрульными береговой охраны и протянул левую руку. - Вот твои шнурки. Все остальное находится в комнате для хранения личных вещей. Оставь себе зажигалку. Желаю тебе удачи. Кроссу показалось, что Либрай улыбался, когда повернулся и пошел к выходу. Когда они сели в представительский "Плимут", он спросил о своей машине, и ему ответили, что о его машине и обо всем остальном позаботятся. Он не совсем понял, что это значит. Серый представительский "Плимут" мчался с включенным маленьким красным опознавательным фонарем всю дорогу до самого озера, а затем около крытого аквариума повернул в сторону Мэйгз Филд. Там их уже ожидал вертолет, на котором не было не только опознавательных знаков военно-морских сил, но и вообще никаких. Кросс, офицер и двое из береговой охраны поднялись на борт. Ветровка Кросса была еще влажной, и поэтому ветер пронизывал его словно ножом. Люк закрылся, и вертолет почти мгновенно поднялся в воздух. Кросс смотрел вниз на город и видел голубую изменяющуюся поверхность озера Мичиган, переходящую в прямоугольные бетонные поля, клочки земли с тусклой зеленой травой, крыши домов и автострады. Затем город, занимавший все поле зрения, начал исчезать, постепенно вытесняемый сооружениями аэропорта О'Хэйр. Вертолет приземлился. Весь полет прошел в полном молчании. Теперь офицер сказал: - Сэр, прошу следовать за нами. - А что, если я скажу нет?.. Офицер, у которого были светло-русые волосы, голубые глаза и такие розовые щеки, что, казалось, бритва никогда не касалась их, ничего не ответил. Кросс передернул плечами. - Пошли, сынок, - сказал он и вышел из вертолета. Пройти пришлось совсем немного от вертолета до маленького двухмоторного реактивного самолета, опять же без всяких опознавательных знаков. Кросс поднялся на борт самолета, а офицер и два матроса остались. Он уселся во вращающееся кресло, пристегнул ремень безопасности и закрыл глаза. Если для полета нужны реактивные двигатели, то у него будет достаточно времени, чтобы поспать. А ему это было необходимо. Человек в широких серых брюках, ветровке и теннисных туфлях вышел из кабины пилота, отделенной красной ширмой, и закрыл дверь фюзеляжа. Кросс спросил его: - Куда мы летим? Человек просто отвернулся и, пройдя по салону, скрылся в зашторенном дверном проеме. Эйб Кросс проснулся. Во рту было сухо и неприятно. Руки мелко дрожали, когда он попытался поднять их с коленей. Болел живот и, чувствуя, что его сейчас "пронесет". Кросс встал и пошел в хвостовую часть искать туалет. В пассажирском салоне никого не было. Когда он нашел туалет, он уже больше не мог терпеть. После того, как террористы забрали его часы, Кросс купил себе другой "Ролекс" и даже, когда баксы были на исходе, он и не думал закладывать или продавать их. Он посмотрел на часы и пожалел, что не взглянул на них раньше, когда садился в самолет. Была почти сплошная облачность, и под самолетом едва просматривалось что-то похожее на фермерские поля и клочки пустыни. Кросс снова откинулся на спинку своего кресла, положив руки на живот, и попытался уснуть. Когда перед посадкой самолет начал снижаться, Кросс проснулся. Он подтянул привязной ремень и уставился в окно. Он знал это место. Однажды он уже был здесь шесть лет назад, а точнее, когда проходил обучение по выживанию в пустыне вместе с несколькими парнями из сил быстрого реагирования подразделения "Дельта". Это было в Неваде, как он предполагал тогда, хотя никогда не был уверен в этом. У этой местности не было своего названия, а при нем ее называли "площадка 18". В редкие часы, когда ему удавалось отдохнуть, он слышал разговоры о том, что это место было когда-то убежищем одного мультимиллионера, которому казалось, что приближается ядерная война и наступает конец света. Лишь 10 процентов комплекса находились над землей. Крохотный островок среди пустыни. Почти сотня миль до гор, а, ближайший город находился прямо за горами. 90 процентов сооружений были расположены под землей. Когда Кросс был здесь прошлый раз, ему разрешалось посещать только три верхних этажа. Самолет коснулся земли и после набольшей пробежки остановился. Кросс отстегнул ремень. Тот же человек, которого он уже видел, появился из-за ширмы, закрывавшей кабину пилота. - Полет прошел хорошо. Но еда, прохладительные напитки и обслуживание оставляют желать лучшего, - сказал Кросс. Парень, наверное, второй пилот, даже не глянул на него. Просто открыл дверь, опустил трап, прошел в пилотскую кабину и задернул за собой ширму. Кросс встал и, увидев, что снаружи нет ни одного встречающего, начал спускаться по трапу. Последняя ступенька была довольно высокой, а ноги после полета плохо слушались. Прежде чем сделать последний шаг, он на мгновение задержался. На поле все еще никого не было, и он видел лишь бетонные конструкции, которые составляли наземную часть "площадки 18". Направляясь в здание, Кросс услышал звук закрывающейся двери самолета. Он повернулся и, прищурившись от солнца, посмотрел на самолет, который выруливал на дальний конец взлетного поля. Кросс стоял, наблюдая за ним в течение нескольких минут. Во рту было все так же отвратительно. Самолет сделал разворот и начал разбег. Когда их разделяли несколько сот ярдов, Кросс на прощание послал пилотам непристойный жест, согнув руку в локте. Он наблюдал, как белый самолет, взлетев и сделав круг, казалось, исчез за горизонтом. Лишь яркое солнце матовым блеском отражалось на консолях крыльев самолета. Кросс повернулся и пошел в направлении блочных конструкций. Тогда, в полицейском участке, он решил не утруждать себя и не вставлять шнурки в туфли, и поэтому сейчас, преодолевая значительное расстояние, он чувствовал себя неуклюже. Кросс сказал себе, что именно поэтому он чуть не споткнулся, выходя из самолета. Он сел на взлетно-посадочную полосу, выудил из карманов джинсов шнурки и сигареты, а из рубахи - подаренную зажигалку, прикурил и принялся зашнуровывать туфли. Он был так увлечен, что если бы кто-либо, увидев его из здания, проявил достаточно прыти, то мог бы взять его за этим занятием голыми руками. Концы шнурков оказались разной длины и он, шепотом выругавшись, завязал их как попало, встал, отшвырнул окурок и продолжил свой путь. Он вспомнил, что дверь была автоматической. Автоматика все еще действовала, потому что, когда он приблизился к двери метра на два, она открылась. Он переступил порог, и дверь с хлопком закрылась за ним. Здесь было прохладно, темно, если не считать лампочку в дальнем конце помещения, и пусто, за исключением стола, стоявшего под лампочкой. У стола стояли два человека в гражданской одежде. У обоих были видны ремни, поддерживавшие кобуру, и один из них курил сигарету. Кросс снова закурил и пошел на свет к столу, где находились те двое. - Вы хорошо провели время, - сказал тот, что повыше. Кросс улыбнулся и остановился перед столом. - Вы выглядите хуже, чем я думал, - сказал коротышка и засмеялся, усаживаясь за стол, "безупречно" покрытый зелеными пятнами. Кросс шумно и резко высморкался на безупречную зелень. - Слышишь, ты, - Кросс оскалился, - меня кто-то хотел видеть. Кажется, полковник Лидбеттер. Скажи ему, что я здесь. Двойные двери за столом с шипением открылись, а затем закрылись с чавкающим звуком. Это был Лидбеттер. Пять лет назад его волосы были гуще и не такие седые. Но Лидбеттер так и остался сухощавым, и улыбка все так же придавала глазам цвета анютиных глазок злобное выражение. - Привет, Эйб. Кросс обошел вокруг стола. - Полковник. - Не думал, что ты когда-нибудь придешь, - Мэт Лидбеттер говорил как и прежде. Его баритон, лишенный эмоций, казался синтезированным при помощи компьютера. - Вы серьезно? Вы действительно сделаете теперь то, что не сделали бы пять лет назад? - Пойдем ко мне в кабинет. У меня есть кое-что, над чем надо поработать. - Да, хорошо, - Кросс последовал за Лидбеттером. Дверь проделала все то же, что и при появлении полковника, и закрылась так быстро, что чуть не поймала Кросса за левый шнурок. Они вошли в коридор, стены которого были сделаны из металла, похожего на нержавеющую сталь, и тускло блестели. Ряды ламп дневного света были вмонтированы, в панели на потолке. В коридоре было так светло, что нигде не было теней. - Смешно, - сказал Лидбеттер, развернувшись и продолжая идти задом наперед, как это делают дети. Руки он держал в карманах камуфляжных брюк. - Я как раз собирался разыскать тебя, когда на морской базе недалеко от Чикаго получили это странное сообщение из полиции. А уже те люди по спецканалам связались со мной. Мир тесен. - Он повернул вправо по коридору к лифтам. Около шести лет назад Кроссу даже проходить запрещалось мимо этого места. - Все по-прежнему руководите отсюда программой "Дельта Флайт"? - Если бы это было так, я бы тебе не ответил, но так как мы этим уже не занимаемся, я могу тебе это сказать. Разве что мне следовало спросить: "А что это за программа? Вы имеете в виду то, на что так падки газеты и журналы? А вообще сейчас здесь меньше персонала. Времена специализации". Лидбеттер вставил ключ в вызывное устройство лифта. Не успел он еще вынуть ключ, как двери одного из лифтов раскрылись. Лидбеттер вошел в лифт. Кросс затушил сигарету в урне, стоявшей между лифтами, и вошел за полковником. Двери закрылись. Лидбеттер вставил другой ключ в панель с номерами этажей и приложил к панели ладонь. Затем вынул ключ, и панель засветилась. Через мгновение она потухла, и лифт начал движение. Кросс почувствовал легкую тошноту. - Наука удивительна, не правда ли? - сказал Лидбеттер. - Да, действительно, просто грандиозна. А что будет, если я вставлю ключ и приложу свою руку к сенсорам панели? - А как ты думаешь, что будет? - улыбнулся Лидбеттер. Кросс улыбнулся в ответ: - Как раз об этом я и думал. Лифт остановился. Когда дверь открылась, на противоположной стене было число одиннадцать, выполненное цифрами величиной, по крайней мере, восемнадцать дюймов. - Я думал, что здесь только десять этажей, включая верхний уровень. - Здесь все цифры перепутаны - девятый этаж над нами имеет номер шесть, и все остальные пронумерованы в том же духе. Путаница для наших врагов. - И для ваших сотрудников, - мягко сказал Кросс. Они пошли по коридору, который казался идентичным верхнему, свернули в конце вправо, где он становился Т-образным, и прошли мимо ряда дверей, сделанных, похоже, из того же металла, что стены, потолок и пол коридора. Верхние этажи, где он учился, спал и ел шесть лет назад, вовсе не были похожи на этот. Они остановились перед двойной дверью, над которой на стене была цифра четыре. - Я попробую угадать, - начал Кросс, - на самом деле это совсем не четвертый номер. Правильно? - Правильно, - Лидбеттер приложил ладонь к панели, которая засветилась от прикосновения. Через секунду панель погасла, щелкнул автоматический замок двери, и Лидбеттер вошел в комнату. Кросс последовал за ним. Приемная была отделана деревянными панелями. - Я хотел начать это дело еще год назад, - сказал Лидбеттер, проходя мимо пустого секретарского стола. Через открытую дверь он вошел в кабинет, который также был обшит деревянными панелями. На дальней стене, под безвкусно выполненной фреской, изображавшей Гранд Каньон, находился полный бар. - Хочешь выпить? - Да. Не говорите мне ничего. Я провалил тест, - Кросс пошел по мохнатому ковровому покрытию. Комната была похожа на полуподвальное помещение для отдыха, только у стены стоял письменный стол. У той же стены, но у противоположного конца бара, был бильярдный стол. Под баром стоял холодильник. Кросс открыл его и взял банку пива. "Пиво - это то, что мне сейчас необходимо", - сказал он сам себе. Эйб обратил внимание, что у него до сих пор дрожат руки. - Один год, - сказал Лидбеттер, продолжая тему, начатую еще в приемной, - ушел у службы безопасности на всевозможные проверки. Один из патронов той забегаловки, где ты играл на пианино, был гомосексуалистом, а его любовником был парень из армянского посольства, как оказалось - агент КГБ. - Да, это парень с карими глазами и упругой задницей. Но он сказал, что я не в его вкусе, - усмехнулся Кросс, допивая пиво. Холодильник был еще открыт. Он взял оттуда еще одну банку, открыл ее и закрыл холодильник. - Скажи мне, как ты понимаешь концепцию "хирургического удара"? - Лидбеттер почти шептал, сидя на краю бильярдного стола. - Зря вы так сидите. Это вредно для ног. Вы это знаете. - Для моих ног? - Нет, бильярдного стола, - Кросс прикурил сигарету. Их осталось всего три. Он закрыл глаза. - Хирургический удар, - начал он, открыв глаза, - это молниеносный десантно-диверсионный налет на известную безопасную цель, исполненный с исключительной точностью небольшой, отлично тренированной, группой специалистов. - Объясни, что ты имеешь в виду, говоря "безопасная цель"? - Это значит, что ты поражаешь только врага и никого другого. Ну, а все остальное будет уже небезопасно, - сказал Кросс, выпуская облако дыма. - Мы получили разрешение на проведение операции "хирургический удар" против мирового терроризма. - Всего сразу? А сколько тысяч парней в нашем распоряжении? Лидбеттер, казалось, проигнорировал это замечание: - Ты хочешь участвовать? - А кто дал разрешение? Или я не вправе спрашивать? - Спрашивай, что хочешь. Я все равно не могу ответить. Кросс потушил свою сигарету, глядя на Лидбеттера через стойку бара. - Если это сработает, никто не скажет "спасибо", а если нет, то никто о нас не узнает. Не так ли? Лидбеттер попытался самодовольно ухмыльнуться, но, как подумал Кросс, решил оставить улыбку на потом. - Шанс на успех будет минимальный, но мы сейчас стараемся сделать все возможное в рамках дозволенного. Группу внедрения составят три человека. Четвертый будет осуществлять контроль на месте. Мы не станем возобновлять с тобой контракт на службу, записи о твоем участии в спецподразделении будут утеряны. Официально ты не будешь с нами связан. Никакой поддержки извне, за исключением последних разведданных, полученных нами, ну и, конечно, за нами транспортировка, вооружение, оборудование и финансирование. Кросс взял из пачки сигарету. После короткой паузы Лидбеттер продолжил: - Я хочу, чтобы ты выслушал меня до конца. Когда аятолла Хомейни решил покинуть Францию и вернуться в Иран, предполагалось, что он должен стать жертвой трагического случая. Но добренькие дяди не могли позволить себе такого. Как же так! А потом в Иране все сотрудники нашего посольства стали заложниками. Мы должны были объявить иранцам ультиматум: либо в течение 24 часов освободить заложников, либо использовать эти 24 часа для эвакуации Тегерана, потому что для этого города не наступило бы утро. - Пять лет назад, - продолжал Лидбеттер, - ты был в больнице, а я посетил тебя. После того, как ты сам себя вытащил из запоя, четыре недели ты пробирался в Египет. Лицо у тебя было такое, что и собаки разбежались бы. Ты говорил мне, что хочешь вернуться и достать всех тех, кто взорвал самолет с пассажирами. Ты винил себя за то, что остался в живых единственным из всех летевших тем рейсом. Ты просто умолял меня помочь тебе вернуться туда, чтобы убить тех террористов. Вот что я хочу тебе сказать: либо ты берешься за это сейчас, либо заткнись и больше не дергайся. Если сможешь пройти подготовку - а одному Богу известно, сколько ты выпил за пять лет "алкогольной диеты", что вряд ли тебе на пользу - то сможешь оставаться довольно долго живым, чтобы успеть добраться до цели. Ты будешь руководителем тактической группы. Но ты будешь получать приказы старшего. Это все. А теперь, Эйб, решай - да или нет? Кросс прикурил сигарету. "Интересно, - подумал он, - руки дрожат от "алкогольной диеты" или по какой другой причине?" - Кто будет старшим? - Да или нет, Эйб? - повторил Лидбеттер. - Да. - Дарвин Хьюз... - сказал Лидбеттер, снова улыбнувшись. - Проклятие. Лидбеттер кивнул, пряча улыбку. Глава 3 Аятолла Фасад Батута сел в деревянное кресло и, завернувшись в черные одеяния, казалось, превратился в кокон. Когда он начал говорить, его голос звучал спокойно и равномерно: - Согласно закону существуют три основания для смертного приговора: супружеская неверность, измена вере и убийство человека. Но в писаниях Ибн Джарир Аль Табари "История пророков и царей" нам открываются и другие мотивы законного лишения жизни: за распространение порчи на земле, за уклонение с пути справедливости и за препятствия, чинимые для ее установления. Когда мы говорим о мире вне этой комнаты и этой святой нации и фактически вне этой части мира, где мы боремся за воплощение чистой веры, то становится понятной наша миссия. Порча, которая распространяется по всей земле, не имеет ничего общего с истинной исламской верой. Ислам является единственной высшей истиной. Таким образом, те, кто не принадлежит к чистой вере, в действительности отклоняются от справедливости и препятствуют ее воплощению. И тогда вера требует, чтобы мы искоренили эту порчу, это отрицание истины для того, чтобы распространение чистой веры могло утешить и поддержать всех людей. Согласно трактату Шафии, мы призваны развивать разум в постижении Корана и действовать, пользуясь только плодами нашего разума, - продолжал аятолла Батута. - Иные действия будут уклонением от воли Бога. Бог говорит, что мы должны пользоваться разумом, но только в пределах его воли, "... поскольку люди пользуются своими рассуждениями, они не уклоняются от Его внушений, да вознесется хвала Ему". Но, - продолжал аятолла Батута, а Рака, увлеченный его речью, подался вперед, чтобы лучше слышать его, - в Коране также написано: "Неужели человек думает, что будет оставлен скитаться?" и, перефразируя, Шафии спрашивает: "Значит ли это, что Бог не руководит человеком?". В комнате царила тишина. Рака сидел, затаив дыхание. - Мы должны исполнить волю Бога. Это наш долг. Мы должны разрушить то, что не свято, чтобы святое могло процветать. Мы собрались здесь в этот час, чтобы услышать то, что согласно воле Бога должно исполниться. Любые другие действия были бы открытым неповиновением воле Бога. "Ибо я есть тот, кто создал для вас звезды, дабы вы могли руководствоваться ими, прокладывая путь в темноте на суше и на море". Остальные священнослужители, сидевшие за столом, с пониманием кивали головами. Доносился шепот одобрения. - Да прославится имя Его! - промолвил Рака. Аятолла Батута снова заговорил, и Рака не сводил с него глаз. - Достаточно долгое время мы противились воле Аллаха и теперь мы нечисты в глазах Его. Большой американский Сатана и еврейские оккупанты Палестины, самодовольные в своей силе, собирают вокруг себя наших мнимых братьев, тех, кто лишь языком служит воле Бога. Убийственный удар должен поразить Большого Сатану и его продажные народы. Произошел большой спор, - продолжал аятолла Батута, - в интересах Истинной веры. На мои плечи возложена обязанность читать путь по звездам, которые дал нам Аллах, и следовать этому пути, со всей смиренной мощью человеческого разума искать истинный путь. И ответ лежит передо мной. Посланник Аллаха Ибн Умар сказал: "Ислам зиждется на пяти принципах: признание того, что нет другого бога кроме Аллаха, сотворение молитв, воздаяние пожертвований, совершение паломничества к святым местам, пост во время Рамадана*". И есть еще "священная война". Мое решение, - аятолла Батута улыбнулся, - опирается на осуществление плана Мухаммеда Ибн аль Рака и международного Джихада**. Это решение наиболее приемлемо, т. к. включает одновременно борьбу с Большим Сатаной и еврейскими оккупантами Палестины. И воплощение в жизнь этого решения является истинным путем разума". * Рамазан - 9-й месяц мусульманского лунного года, когда, согласно догмам ис лама, Мухаммеду было "ниспослано" первое "откровение". ** Джихад - священная война, война за веру. Сердце в груди Рака забилось так быстро, что в какое-то мгновение ему показалось, будто он сейчас умрет. Но потом сердце успокоилось, и он понял, что Богу пока не нужна его жизнь. Аятолла Фасад Батута начал молиться. - Для достижения этой цели международный Джихад должен быть благословлен, вне всякого сомнения. - Если на то будет воля Аллаха, - ответил набожно Хамадан. - Может быть, вашего противника Ахмеда Омани обвинить в контрреволюционных тенденциях, а его группу, которая останется без лидера после его суда и казни, передать вам, что принесет больше славы нашему делу? - Если на то будет воля Аллаха, - ответил Хамадан. - Но у меня есть вопрос. А не расценят ли они это как провокацию? - А ты видел наших друзей? Они в горах Эль Бурса? И что они тебе сказали? - Они ничего мне не сказали, святейший. Я их не видел. - Аллах воистину хранит тебя. Молись, чтобы он продолжал делать это и дальше. А я буду молиться с тобой. - Да, святейший, - Хамадан, потупив глаза, поклонился. Глава 4 Самый низкий из двоих сидевших за столом на "площадке 18" был водитель. Кросс решил сесть на заднее сиденье старенького многоместного фургона "Мерседес". Машина не была арендованной. Но Кросс представления не имел, каким образом она была приобретена. Коротышка не сопровождал Эйба при перелете с "площадки 18". Он поджидал его в маленьком аэропорту Кларк Каунти возле небольшого городка Афины, штат Джорджия. Последнее посещение аэропорта в столице Греции Афинах изменило всю его жизнь. Когда Кросс вышел из маленького реактивного самолета, отличавшегося от того, которым он летел на "площадку 18" из Чикаго, у него было неприятное ощущение, что все может повториться и что его жизнь изменится навсегда, возможно, значительно укоротится. На "площадке 18" Кросс провел менее двадцати четырех часов. Его покормили, дали возможность выспаться. Он получил несколько пар джинсов, которые выглядели поношенными, несколько рубах и всякие мелочи на первый случай, пока окольными путями из Чикаго не прибудут его вещи к Дарвину Хьюзу. Лидбеттер говорил Кроссу, что место, куда его повезут, является частным владением Хьюза. У него было все необходимое для проведения полноценного обучения, разве что не было пустыни. Впрочем, в плане подготовки не предусматривалось тренировок в пустыне. Это недавно арендованное поместье Хьюза придаст достоверность легенде, которую распространят немедленно, если их поймают или убьют. Согласно этой легенде Хьюз собрал небольшую группу парней, которые каким-то образом зависели от него, и решил на свой страх и риск предпринять эту операцию, потому что американское правительство не хотело действовать. Насколько мог судить Эйб Кросс, эта легенда больше соответствовала действительности, чем была выдумкой. С тех пор, как все это завертелось, Кросс не видел военной формы ни у кого, разве что у молоденького офицера и двоих из береговой охраны, которые забирали его из Чикагской полиции у сержанта Либрая. И кто знает, может правительство больше не руководит "площадкой 18"? Там он не увидел ничего, кроме нескольких новых этажей. Из персонала был только Лидбеттер, Длинный и Коротышка, которые сидели за столом, да хорошенькая белокурая женщина лет около пятидесяти или чуть больше, по имени Мод, очевидно, секретарь Лидбеттера, хотя с таким же успехом она могла оказаться его любовницей. "Мерседес" показывал отнюдь не лучшие результаты, особенно после того, как они свернули с шоссе, и вот уже около двух часов ехали в северно-западном направлении. Они были еще на территории штата Джорджия, но Кросс не имел представления, в каком именно месте. "Мерседес" еще раз повернул, и с этого момента, казалось, дорога закончилась и началась колея узкого проселка. Вокруг лежала листва. Ветки деревьев, стоявших за кюветом, свисали над дорогой и время от времени бились о стекла и крышу машины. Кросс подумал, что в подобных условиях Коротышка едет слишком быстро, но потом догадался о причине такого демонстративного поведения: Коротышка все еще обижался на него. "Мерседес" проехал по небольшому серпантину и начал подъем. Кросс наклонился вперед, чтобы из-за спинки переднего сиденья и плеч водителя: видеть происходящее на дороге. Перед ними была массивная А-образная конструкция, которая, казалось, цеплялась за землю, а не стояла на ней. Дальше не было ничего, кроме голубого неба и крутого обрыва. "Мерседес" повернул к конструкции, где, на удивление Кросса оказался проезд, и, заскользив по гравию, остановился. Коротышка молчал. Он не произнес ни слова ни в аэропорту, ни по пути сюда. Кросс открыл дверь, взял свою дорожную сумку с сиденья и вышел. Когда он отошел от машины на несколько шагов, она тронулась. Кросс не закрыл дверь, и она закрылась сама, когда "Мерседес" наклонился, пробуксовав на месте. Затем, обретя твердый грунт, машина слишком быстро развернулась, практически на месте, и уехала. - Надеюсь, он привез меня в нужное место, - пробурчал Кросс, направляясь к крыльцу А-образного сооружения. В этот момент дверь открылась и на крыльцо вышел человек примерно с него ростом - около 190, но значительно старше и здоровее. Это был Дарвин Хьюз. - Это именно то место, парень, куда тебе нужно было, - его голос, приятно звучащий бас, был глубокий, речь - правильная. - Вы что, все это время учились читать по губам, Хьюз? - В детстве у меня было расстройство слуха. Родители, ничем таким не страдавшие, не давали мне жить полноценной жизнью. Но постепенно проблемы со слухом исчезли. В настоящее время у меня исключительно хороший слух для человека моего возраста. Но я до сих пор поддерживаю в себе способность читать по губам. - Ничего себе, - усмехнулся Кросс. - Добро пожаловать в ваш новый дом, - Хьюз провел рукой по коротко остриженной копне рыжих с сильной сединой волос и жестом пригласил Кросса подняться на крыльцо. - Ты первый, парень. Полковник Лидбеттер и я думаем, что ты проведешь здесь с недельку один, пока не прибудут остальные. За это время выведешь алкоголь из организма, повысишь тонус мышц, восстановишь остроту зрения и тому подобное. Кросс остановился на верхней ступеньке, чтобы скрыть свою одышку. На крыльцо вело двадцать три ступеньки. Оно было высоким, дом, казалось, стоял на ходулях, как будто он был построен на равнине, которая периодически подвергается наводнению. Кросс молчал, стараясь контролировать свое дыхание. Хьюз улыбнулся. У него были удивительно ровные и ослепительно белые зубы. Кросс улыбнулся в ответ. - Не обижайся, но тебе необходима чистка зубов, - сказал Хьюз, - а, возможно, и общий стоматологический осмотр. Я знаком с одной совершенно очаровательной женщиной-дантистом, которой я бы мог доверить заботу о тебе. Если в полевых условиях заболит зуб, это почти наполовину снизит работоспособность. А теперь давай войдем и немного побеседуем. "Вот дерьмо", - прошептал Кросс. Хьюз взял его сумку, и Эйб последовал за ним внутрь здания. Сразу за входной дверью располагалась огромная комната, потолок которой был сводчатый и в бельведере достигал шести метров. - Как вы меняете лампочки? - спросил Эйб. - При помощи специальных приспособлений. Раньше они использовались в театрах. - Хьюз и Эйб пересекли короткий холл и, спустившись на три ступеньки, оказались в этой огромной комнате. Все стены были отделаны деревом. Через ровные интервалы виднелись массивные шляпки гвоздей. Пол от стены до стены был покрыт ковром необычного розового цвета, который тем не менее вписывался в общий интерьер. У дальней стены выделялся большой камин. Двойные створчатые застекленные двери с обеих сторон камина вели в соседнее помещение. Посередине стены одиноко висела винтовка - старинный "Винчестер" рычажного действия. По очертаниям патронника и выступающему магазину Эйб узнал в нем модель 1895 года. - Мой отец пользовался им в Техасе еще до первой мировой войны, - неожиданно прокомментировал Хьюз. Кроссу стало интересно, так ли хорошо Хьюз читает мысли, как слова по губам. - Он до сих пор стреляет, но нужно быть аккуратным и пользоваться неполными зарядами. Мне не хотелось бы испортить его. У Тедди Рузвельта была такая же винтовка. Но у нее был укороченный приклад. - Да, конечно, - кивнул Кросс, плюхнувшись в середину коричневого уголка, расположенного так, что камин, любая из двух двойных дверей и телевизор с большим экраном были хорошо видны Эйбу. Телевизор являлся частью электронной системы, стоявшей в дальнем углу. В систему входили две стереоколонки, что-то похожее на два видеомагнитофона, проигрыватель, кассетная дека и проигрыватель компакт-дисков. На дубовом журнальном столике, покрытом стеклом, Кросс заметил пепельницу. Столик в углу мягкого дивана делил его на два крыла. Кросс закурил, воспользовавшись зажигалкой Либрая, чтобы сохранить газ в своей "Зиппо". - Пусть эта сигарета будет для тебя последней на некоторое время, парень. Тебе еще потребуются твои легкие. - Но я бегаю хорошо. Возможно, смогу перегнать вас, - но Кросс чувствовал, что он ошибается. Хьюз повернулся к нему и сделал выразительный жест локтем. Кожа руки была неестественно темной по сравнению с цветом волос. Он улыбнулся: - Посмотрим. После ужина я предлагаю лечь пораньше. Я знаю, что для пианиста ночной забегаловки это слишком рано, но в 4.00 у нас подъем для пробежки. Ты, вероятно, обратил внимание, - Хьюз снова улыбнулся, - что вокруг этого дома ландшафт далеко не ровный. Я надеюсь, тебе нравится бегать по холмам. Сейчас у меня готовятся спагетти, а также соус средней остроты с незнакомым тебе вкусом. Мучное является прекрасным средством для пополнения организма углеводами, которые тебе потребуются. Что касается спиртного, парень, у нас есть пиво. И вообще, есть все необходимое в разумных пределах, а остальное спрятано так далеко, что ты не найдешь. Кросс выпустил дым через нос. - Ты, наверное, расстроишься, если я не стану искать все то, недозволенное? Не так ли? Хьюз облокотился на каминную доску. Она была заставлена от начала до конца призами за стрельбу из пистолета, из лука, массой фотографий в рамках. - Честно говоря, Эйб, я рассчитываю на тебя. Из вас троих ты будешь самый жизнеспособный и самый незаменимый. И поэтому ты прибыл сюда раньше других. Остальные двое очень хорошие ребята. Но только ты и я имеем богатый боевой опыт или вообще опыт работы за линией фронта. Последний раз, когда мы встречались с тобой, я преподавал курс "Взрывное дело", ты был очень вежливым молодым морским офицером, хотя и очень агрессивным, и твоя речь служила образцом литературного английского языка. Но за последние пять лет самообвинений в гибели 118 пассажиров ты превратился, как оказывается, в задницу. И, к тому же, сквернословящую. Я расцениваю это как излишнюю компенсацию за самоуничижение. Ты хочешь показать себя крутым парнем, доказать, что ты настолько силен, что тебя не трогает гибель 118 человек. Ты здесь не для того, чтобы я занимался психическим лечением или спасением твоей души. Ты находишься здесь для того, чтобы снова стать полезным в деле, которое тебе удавалось лучше, чем другим. - А у вас есть рояль? - Как ни странно, есть. Надеюсь, пианино тебя устроит? Рояль сложно было бы затянуть сюда в горы. Я привез пианино специально для тебя, чтобы мы могли коротать вечера, распевая любимые старые песни. Кросс затушил сигарету. - А где пиво? Глава 5 Знакомый "мерседес" со знакомым водителем появился опять. Но в этот раз Кросс стоял на крыльце рядом с Дарвином Хьюзом. Из машины вышли два человека - негр и белый. "Мерседес" уехал, а эти двое подошли к крыльцу. Черный был высоким, худощавым, с хорошо развитой мускулатурой, выделявшейся из-под трикотажной рубахи с коротким рукавом. Он представился: - Люис Бэбкок, сэр. Белый был такого же роста, что и Бэбкок, с руками, которые могли бы принести ему состояние, участвуй он в конкурсах по бодибилдингу, и с шеей, исчезающей в неимоверно огромных плечах. Он провел руками по вьющимся седым волосам и улыбнулся. - А я Джефф Файнберг, сэр. Приятно познакомиться с вами. - Это Эйб Кросс, господа. И нам обоим тоже приятно познакомиться с вами. Давайте войдем и немного побеседуем с вами. - Хьюз повернулся и вошел в дом. Кросс подошел к бару, к своему удовлетворению заметив, что Хьюз заполнил все пустые ниши бара бутылками виски, водки, скотча, рома и джина. "Это признак доверия", - подумал он. Налив себе имбирного пива, он спросил: - Хотите выпить? Бэбкок поставил на пол свою дорожную сумку и чемодан и, засунув руки в карманы, подошел к бару, передвигаясь грациозно, как кошка. Его волосы были коротко острижены. У него был высокий лоб, правильные черты лица, цвет кожи скорее насыщенно-коричневый, чем черный. - Я бы выпил имбирного пива. Кросс кивнул и, наполнив стаканы льдом, начал разливать пиво. К ним присоединился Хьюз, а затем - Файнберг. Хьюз взял "Майклоб", и Файнберг попросил того же. - О деталях мы поговорим сегодня вечером после ужина. Я занимаюсь приготовлением пищи и намерен продолжить свое занятие. Но теперь нас четверо, и я хотел бы попросить, чтобы вы немного помогли мне потом убрать. Если в двух словах, то нам четверым необходимо выполнить почти невыполнимое задание. Мы должны до полного автоматизма отрепетировать отдельные элементы этого задания. Затем вы уедете и попытаетесь выполнить эту работу. У вас почти нет шансов выжить. Но кто знает... А сейчас Кросс покажет вам ваши комнаты. Если что-нибудь будет нужно, скажите. - Дарвин Хьюз взял стакан с пивом и ушел. Кросс обратил внимание, что оба вновь прибывших посмотрели тому вслед. На ужин снова были спагетти. Углеводы, и поэтому Кросс предположил, что утром их ждет трудный забег. После ужина и уборки они собрались в большой комнате. Солнце садилось над балконом, с которого открывался вид на долину. Хьюз стоял на своем "подиуме" возле каминной доски. Кросс потягивал пиво. Файнберг тоже, а Бэбкок - водку со льдом. Эйб заметил, что негр изучает бутылку. - Нам необходимо узнать друг друга. Я начну. Если я что-либо опущу, то это значит, что я вернусь к этому позже. Во время второй мировой войны я был самым молодым военнослужащим в Управлении стратегических сил. И был настолько молодым, что даже не знал, что служу в этом Управлении. После войны я недолго наслаждался свободой, будучи безработным. Меня нашло ЦРУ. Таким образом я попал в Израиль воевать вместе с организацией, которая позднее преобразовалась в "Моссад". После того, как меня выдернули из армии, за всю вторую мировую войну я ни разу не носил военной формы. Да и фактически я не придавал этому особого значения. Тем не менее, к концу войны я был уже капитаном. А когда началась война в Корее, я был привлечен к планированию и осуществлению операций и обучению специалистов. К концу войны я был уже подполковником. Я много работал в Южной Америке и на Ближнем Востоке. А когда начали накаляться страсти вокруг Вьетнама, меня попросили вернуться с Востока, присвоили звание полковника и даже дали поносить зеленый берет. Практически я делил все свое время между обучением специальных команд и их руководством по всей территории, которую мы тогда контролировали. Мой отец работал лесничим в Техасе. Я не был там двадцать лет. Поэтому после того, как закончилась война во Вьетнаме, я перевез жену и сына в Техас, а сам устроился работать в одну частную охранную фирму. Когда началась разработка программы "Дельта Флайт", меня пригласили в качестве специалистаподрывника. Там приходилось иметь дело со специальным оружием и тактическими приемами, которые были знакомы мне по Техасу, затем на некоторое время я прекратил обучение спецподразделений и перешел служить в восемьдесят второе диверсионно-десантное подразделение по специальной программе по борьбе с терроризмом. Вот, пожалуй, и все. Я достаточно стар, чтобы стать отцом всем вам вместе или по отдельности. Бэбкок засмеялся. Хьюз обратился к нему: - Я всегда считал черных женщин исключительно красивыми. Так что не сбрасывайте, Бэбкок, это со счетов. - Да, сэр. - Я хочу предложить всем вам обращаться друг к другу по имени. Меня зовут Дарвин. Только Богу известно, какими мотивами руководствовались два приверженца фундаментализма, когда называли своего сына Дарвином*. Так что либо Дарвин, либо Хьюз. Честно говоря, я предпочитаю первое. А теперь, Бэбкок, твоя очередь. * Фундаментализм - ортодоксальная система христианских воззрений, отвергающая учение Дарвина. Люис Бэбкок прочистил горло и начал: - Я пошел в армию после колледжа, где изучал право. Но затем я перевелся из военно-юридической службы в десантно-диверсионные войска и проходил обучение по программе "Дельта Флайт". У нас преподавали и вы, сэр. Простите, я хотел сказать, господин Хьюз. Я участвовал в событиях на Гренаде. Это мой единственный боевой опыт. Я рад, что меня взяли в эту команду. По крайней мере, я так думаю. Хьюз улыбнулся. Его правая бровь приподнялась. - Хорошо. Файнберг, теперь ты. Джефф Файнберг встал. Он был, пожалуй, самый молодой среди них, как решил Кросс. У него был нью-йоркский акцент. - Я, еврей. С террористами я уже сталкивался. Я пошел в морскую пехоту после средней школы, а затем перевелся оттуда. Мне хотелось в десантно-диверсионные или какие-нибудь другие специальные войска, И я попал в команду, проходившую обучение по программе "Дельта Флайт". У меня нет боевого опыта. Но я надеюсь, что скоро избавлюсь от этого недостатка. Кроссу казалось, что он сотни раз встречался с Файнбергом, но не был с ним знаком. Он закрыл глаза и просто слушал, о чем говорит Дарвин Хьюз. Эйб знал, что теперь его очередь, но он представления не имел, о чем говорить. - Эйб Кросс имеет длинный послужной список, и многое из него засекречено. Перед всеми нами он имеет явное преимущество, о котором я скажу, опередив его. Он был заложником у террористов и выжил. - Он тот... - это был голос Файнберга, и Кросс открыл глаза. - Да, я именно тот. - О, извини! В этот момент их прервал Хьюз: - Он ушел из военно-морских сил пять лет назад в должности командира группы. Он участвовал в пяти операциях за линией фронта, которые проводились в Северном Вьетнаме по заданию военной разведки. Его привлекали для участия в операциях в Латинской Америке и на Ближнем Востоке. Он с отличием окончил университет. Во время одной из загранэкскурсий его сбили. Пилот был ранен. И Эйб тащил его на себе. Шесть недель они добирались до своих. У Кросса почти столько же благодарностей, сколько и у меня. Он будет тактическим руководителем группы. Кросс выпрямился, сидя на диване. - И еще последние пять лет я пил много пива и разных других напитков из хлебного спирта. Вот теперь все. Аминь. Бэбкок засмеялся. А вслед за ним засмеялся и Кросс. Глава 6 Винтовка ССГ в его руках творила чудеса. Но способности Бэбкока в искусстве стрельбы на дальние дистанции у Кросса с лихвой компенсировались искусством владения личным оружием. Вероятно, благодаря большому опыту. Официально тренировка на сегодня закончилась. Но они все вчетвером стояли на рубеже двадцати пяти метров, все еще продолжая стрелять. Кросс открыл для себя, что такие ни к чему не обязывающие стрельбы были для него наилучшим способом расслабиться. Оба пистолета, которые он должен будет взять с собой на операцию, лежали перед ним на скамейке. Эйб выбрал "Беретту 92Ф". Взяв магазин, рассчитанный на двадцать патронов, Эйб вставил его в пистолет, большим пальцем снял с предохранителя. Он навел пистолет на мишень, убрал палец с кожуха и выстрелил. Кросс взял пистолет обеими руками и стал стрелять одиночными на скорость. Наконец кожух отбросило и он зафиксировался: произведено двадцать выстрелов. Кросс взял трубу и посмотрел на мишень. Голова стандартной ростовой мишени разлетелась в клочья, а точнее, она просто перестала существовать. Кросс высвободил пустой магазин и, оставив кожух в открытом положении, положил пистолет на скамью. Люис Бэбкок похлопал Эйба по правому наушнику, и Кросс повернулся. - Почему ты всегда стреляешь в голову? - спросил Бэбкок. - Это наилучший способ тренировки. Цель небольшая. Труднее попасть, чем в середину тела, - ответил Кросс, понимая, что кричит, как это было всегда, когда на нем находятся наушники. Они глушили звуки извне, поэтому он во время разговора неосознанно пытался компенсировать это криком. Бэбкок кивнул и продолжил стрелять из своей "Беретты". Кросс взял заказной "смит-и-вессон". Барабан был открытый. Сейчас Эйб вспомнил замечание Бэбкока и кивнул себе. Он подставил зарядное приспособление к барабану, надавил им ось выбрасывателя, и шесть патронов скользнули на свои места. Кросс снова стрелял, а затем освободил барабан от пустых гильз. Снова зарядил его и снова стрелял. Эйб держал револьвер стволом под углом 45 градусов к земле. Теперь он убрал палец со спускового крючка. Ему не нужна была труба. В центре мишени просвечивалось отверстие величиной с грейпфрут. Эйб подумал, что если бы он стрелял так же хорошо тогда, в супермаркете, та пожилая негритянка осталась бы жива. Кросс закрыл глаза. Теперь вечера проходили в изучении тактики проведения операции, новых элементов утренних занятий, в отработке приемов преодоления препятствий. Дом Хьюза великолепно подходил для этой цели. Тренирующиеся продвигались по коридорам, вниз и вверх по лестничным клеткам, из одной комнаты в другую. В дверных проемах появлялись мишени, соединенные со специальными пистолетами, используемыми в учениях по выживанию. Такой же пистолет был у Хьюза. Когда какая-нибудь из мишеней появлялась без прикрытия, Хьюз стрелял в голову или ее сердце, поэтому на нем были надеты специальные наушники и очки для защиты от неожиданной струи краски. В конце третьей недели, в субботу, когда Кросс курил одну из редких теперь сигарет, Бэбкок и Файнберг играли в дальнем углу комнаты в шахматы. Кросс играл лучше Файнберга. А с Бэбкоком у него складывались интересные партии тогда, когда они играли без учета времени, тщательнейшим образом продумывая стратегию каждого хода. Хьюз держал руки в карманах серых брюк. Он был без обуви, большой палец левой ноги выглядывал из дырки в носке. - Я думаю, пришло время поговорить о нашей цели. Кросс услышал звук упавшей шахматной фигуры и отодвигаемого кресла. Он взглянул в сторону шахматного столика. Файнберг стоял. Бэбкок повернулся к Хьюзу лицом. Кросс не стал тушить сигарету. Те несколько сигарет, которые он теперь мог себе позволить, были слишком дороги ему. - Давайте поговорим, - пробормотал он. Под мышкой Хьюз держал видеокассету. Он бросил ее через всю большую комнату. Кросс, сидя на диване, наклонился вперед, чтобы поймать ее. С кассеты на него смотрело лицо Шона Коннери, популярного киноактера. По обе стороны стояли красивые девушки с пистолетами "Вальтер П5" - с одной стороны настоящая, а с другой - отражение в зеркале. - Мне нравится фильм "Никогда не говори никогда". И девушки там приятные, и Ким, и Барбара, - улыбнулся Кросс. - Ставь кассету в аппарат, парень. Кросс сделал то, о чем его попросили и задержался у видеомагнитофона, чтобы отрегулировать громкость. Через несколько секунд Шон Коннери бежал вдоль дороги в какой-то тропической местности, а Лейни Холл что-то пела. Кросс дёрнулся на диван. Файнберг и Бэбкок сели по обе стороны от него, а Хьюз стоял сзади. Сигарета Кросса умирала медленной смертью в пепельнице, и Кросс потушил ее из сострадания. Кросс прикуривал другую сигарету, когда Коннери снял часового из духовой Трубки, стреляющей отравленными стрелами. Затем Коннери спустился по кабелю в лагерь для пленных, который был его целью. Раздался звук, и легкая граната, для выполнения задания у них было таких несколько штук, полетела в дом, где были террористы. После взрыва Коннери проник в дом через окно и... Изображение замелькало. Хьюз подошел к видео, взял пульт дистанционного управления и нажал паузу. Мелькание замерло. - К сожалению, если мы с первого раза не сможем сделать все как нужно, у нас не будет возможности повторить это лучше, джентльмены. Кросс, когда ты вставлял кассету, ты обратил внимание на новое устройство защиты от электрических импульсов в видеомагнитофоне? - Нет. - Это декодер. Без него самый распрекрасный фильм... - Классический, - вставил Бэбкок. - Точно. Между прочим, в конце этого фильма хорошие парни побеждают. Сначала воспроизводятся первые минуты фильма, а затем специальный сигнал требует переменить систему воспроизведения, чтобы изображение стало видимым. Это на случай, если кто-либо, воспользовавшись нашим отсутствием, захочет просмотреть кассеты из моей видеотеки. А теперь давайте смотреть дальше. Он снова нажал кнопку "пауза". Мелькание и "снег" продолжались некоторое время, а потом внезапно прекратились. На экране возникли покрытые снегом горы, снятые с расстояния. Хьюз спокойно сказал: - Если кто-то хочет посмотреть фильм, у меня есть другая копия. А то, что вы видите сейчас, это и есть горы Эль Бурса. Смотрите внимательно. В интересах международного сотрудничества, если вам когда-либо придется услышать о КГБ, вспомните его добрым словом. Этот фильм, теперь переписанный на кассету, принадлежит им. Но это не значит, что нам одолжили его для просмотра. Достаточно будет сказать, что на площади Дзержинского тоже происходит утечка секретной информации. Сейчас видите в левом углу экрана, в нижнем левом, теперь в верхнем... плохие съемки... видите темное пятно? Это вход в систему пещер. Если можно сказать, черный ход в тренировочный комплекс организации, которая называется "Международный Джихад". Это штаб-квартира. Здесь проводится обучение и даже происходят казни заключенных. И все это в гигантской системе карстовых пещер внутри горы. Никто никогда не был в этих пещерах и не выходил, чтобы рассказать о них. По крайней мере, никто, не принадлежащий к мусульманам-шиитам или организации "Международный Джихад". Смотрите внимательно. Самолет с незадачливым фотографом стал подниматься. Кросс попытался определить высоту полета. Над входом, о котором говорил Хьюз, была отвесная скала, метров шестисот, а может, и больше. Дальше располагалась возвышенность, рассечённая У-образным провалом со сторонами около 45 градусов. Хьюз продолжал рассказывать: - Там, где плато рассекается, справа по отношению к экрану, находится Советский Союз, слева - Иран. Вы подойдете слева и подниметесь на плато. Затем, воспользовавшись канатами, по отвесной скале спуститесь вниз ко входу в тоннель. Изображение на экране замелькало, содержание и качество фильма резко изменилось. Очевидно, те же горы, но отверстие неестественно широкое и находится на уровне земли. Оно огорожено забором, охраняется и с трудом просматривается. Качество стало еще хуже. Возникло что-то наподобие арочной двери, закрывающей вход в гору. - Это главный вход. Можно войти и отсюда, если прикрывать вас будет дивизия или у вас будет тактическое ядерное устройство; достаточно несколько тонн тринитротолуола. Но тогда вы взбудоражите тысячу или больше террористов разной степени подготовки. Вьетнамские крысиные норы покажутся вам увеселительной прогулкой по сравнению с тем, что в такой ситуации может ожидать вас в пещерах. Выкуривание террористов может затянуться на несколько недель. Отравляющие вещества? Приятная мысль, особенно если и вы будете внутри. Но пещеры имеют естественную вентиляцию, насколько мы поняли, которая выведет весь газ до того, как он успеет как-то навредить. Плюс к этому наличие нескольких деревень неподалеку от комплекса, в которых живут невинные люди, и многие из них не испытывают абсолютно никаких симпатий к нашему старому приятелю аятолле. Если мы без необходимости подвергнем их такой опасности, то мы ничем не лучше этих террористов. Таким образом, как бы ни сложились обстоятельства, мы не сможем воспользоваться ядерным оружием. Применение его скорее не принесет желаемого результата. Во всяком случае, мы не собираемся подвергать мир риску термоядерной войны ради того, чтобы смести эту грязь. Поэтому есть лишь один способ. Теперь смотрите вот сюда... Опять пошли какие-то помехи. Вероятно, снова фильм КГБ. На этот раз появились кадры того же объекта, но снятого с другой точки. В правом верхнем углу что-то похожее... Хьюз остановил кадр. - Вертолет. Площадка, - непроизвольно прозвучал голос Файнберга. - Очень хорошо. Это и есть способ выбраться оттуда. Если вы доберетесь до него. Что весьма сомнительно, как вы уже поняли. Кросс посмотрел Хьюзу в лицо. Его глаза улыбались. - Ни черта, - сказал Бэбкок. - Вы сказали, тысяча парней? - По нашим данным приблизительно тысяча. Я рассчитываю, что вы втроем проникнете на базу террористов и наилучшим образом воспользуетесь естественным строением пещер. Ты, Файнберг, уничтожишь как можно больше противников при помощи взрывчатки. Или просто навеки замуруете их в граните. Это не имеет значения. Убейте, кого только сможете, уничтожьте, что будет в силах. Если попадутся документы, заберите их. Подумайте о том, что реально может заинтересовать людей типа советских советников или кубинцев. Попробуйте сделать снимки. Затем, после завершения экскурсии по базе, похитите вертолет, если он там будет - данные спутниковой разведки говорят, что он постоянно там. Захватываете его и выводите из строя все, что можно поднять в воздух в погоне за вами. Затем летите домой и рассказываете о своем путешествии. Конечно, есть еще подробности. Ну, а теперь какие вопросы? - он улыбался. Кросс спросил его: - Можно нам досмотреть фильм? Хьюз все еще улыбался. - Позже, парень. Глава 7 В этот вечер демонстрировалось еще одно трюковое кино "Конан-Варвар". Хьюз, ноги которого в сандалиях лежали на краю столика для Кафе, управлял аппаратурой с помощью блока дистанционного контроля. Это был материал кинохроники, и Кросс узнал лицо на экране. Это было лицо шаха Ирана, человека, который принял власть после отречения его отца, офицера, покинувшего Иран, но не захотевшего править во время германо-британской военной оккупации. Шах задушил демократическое движение, созданное отцом. Он потерпел поражение и покинул страну в 1972 году. - Это гора Дизан. Как видите, шах и его семья катались здесь на лыжах. Под горой находится сердце нашей цели, - сказал Хьюз. - Тысяча террористов разной степени подготовки, членов "Международного Джихада". Но для нас это наилучшая мишень. Там нет детей, посторонних, единственные женщины те, которые сами являются террористами. Теперь шел другой материал: та же местность, покрытая глубоким снегом. Ярко блестят на солнце шапки снега, покрывающие вершины гор. Идеальная картинка для рекламной брошюры лыжного дома отдыха. Образы, тут же возникшие в голове Кросса, вызвали у него улыбку. Он сидит у камина, в котором гудит огонь. Возле него на полу стоит стаканчик рома, красивая девушка прижалась к нему. Хьюз снова заговорил, и это вернуло Эйба из мира грез. Здесь был камин, но огонь не гудел в нем. Не было стакана с ромом, а была полупустая банка с пивом. Не было красивой девушки, и вообще, не было женщин. - У нас есть причины считать, что руководство "Международного Джихада" подчиняется КГБ. Иранцами были предприняты кое-какие символические действия против советских граждан, но в действительности больше для прикрытия, нежели серьезно. Некоторые кадровые члены руководства "Международного Джихада" имеют обыкновение вдруг исчезать, а затем не менее неожиданно появляться вновь. Мы знаем того, кто непосредственно командует отрядами от имени "Международного Джихада". Его имя Рака. Три года он провел в Москве, окончил университет им. Патриса Лумумбы. У нас есть и другая информация об этом Рака. Изображение на экране опять замерло. Хьюз встал и вышел на середину свободного пространства между телевизором и диваном, на котором сидел Кросс, Бэбкок и Файнберг. - Рака не отдает приказы. Он их получает от человека по имени Мехди Хамадан. Рака симпатизирует Советам и, очевидно, использует движение исламских фундаменталистов, чтобы держать Соединенные Штаты - или Большого Сатану, как нас там называют - в напряжении. И это напряжение наилучшим образом Характеризует Раку. У него есть группа приближенных, состоящая из двенадцати человек, которых он называет "бессмертными". Каждый из этих двенадцати работает, и это является обязательной частью программы обучения, в камерах пыток в тюрьме Эвин под Тегераном, в тюрьме Гохардашт и Табриз. Я думаю, мне не нужно говорить о мастерстве, которое они там оттачивают. Каждый из них имеет значительный боевой опыт в диверсионных отрядах, использовавшихся еще в начале ирано-иракской войны. Так как эти двенадцать были отобраны лично Ракой, можно только предположить, насколько высок уровень их мастерства, потому что остальные его люди тоже очень хорошие воины. - Сам Рака, - продолжал Хьюз, - глубоко религиозен, а разработанный психологический портрет позволяет говорить о маниакальной склонности к убийству. Но он еще и выдающийся человек - не только тактик, но и интеллектуально одарен. Он разрабатывал и руководил несколькими убийствами по заказу руководства "Международного Джихада", и он, пожалуй, самый серьезный и самый лучший из террористов Ирана. Итак, что мы имеем? Рака, его двенадцать "бессмертных" и около тысячи других с разным уровнем подготовки. Все религиозные фанатики, готовы умереть за святое дело. У них обширный арсенал оружия. Вся база, вероятно, заминирована для самоуничтожения на случай нежелательного проникновения. Рака и его люди как полубоги-убийцы, спустившиеся с Олимпа для выполнения своей грязной работы, чтобы потом вернуться с почестями, как герои. - Но положительная сторона, - улыбнулся Хьюз, - это то, что если удастся выполнить нашу работу, мы нанесем разрушительный удар по терроризму, спонсором которого является Иран. В течение этих нескольких недель вы готовились к миссии, о которой очень мало знали. Теперь я разбиваю скорлупу. Вы будете внедрены через Турцию, пойдете вдоль границы с Арменией до Каспийского моря. Там, уже на территории Ирана, вас встретят члены движения "Народный Муджахедин", опытные бойцы сопротивления. Они будут вашими проводниками и вашей дополнительной силой. Достигнув моря, вы вдоль берега дойдете до Танкабока, а оттуда - в горы и к нашей цели. Как вы уже знаете, мы рассчитываем на возможность завладеть вертолетом с целью возврата после операции. Если вертушки не будет, вам предстоит тяжелый обратный путь. Я останусь в Турции и буду оставаться там до завершения операции. Каждому из вас дадут так называемые "таблетки смерти", как в шпионских историях. Если вас схватят, воспользуйтесь ими, иначе всю оставшуюся жизнь вы будете жалеть о том, что не сделали этого. Поверьте мне. Побег - это призрачная мечта. Вы окажетесь перед лицом самых страшных пыток, какие только может вообразить себе нормальный человек. Он сунул руки в карманы и посмотрел на каждого из них по очереди. Его взгляд встретился с лицом Кросса - Хьюз спросил: - Ну, есть вопросы? Файнберг встал. Его руки были сцеплены за спиной, как по команде "вольно". - Сэр? - Да, Файнберг. - Я хотел сказать, что готов на все. Вы понимаете. Но я просто хочу знать. Есть ли хоть какой-то шанс, сэр? Я имею в виду, вернуться? Бэбкок не дал Хьюзу ответить: - Реально, - сказал он, - я не думаю, что кто-то захочет, чтобы мы вернулись. Если мы умрем, мы не сможем рассказать об этом. Не так ли, мистер Хьюз? - Я обещаю вам. Я не знаю официальной политики в отношении этой операции, но если кто-нибудь попытается вывернуть из вас пробки, они смогут это сделать только через мой труп. Я вам всем клянусь. Файнберг сел. Хьюз снова заговорил: - Как вы знаете, Кросс будет тактическим руководителем группы. Для этой должности вы не найдете человека лучше, человека, который выведет вас двоих живыми назад. Мы уже доставили в Турцию контрабандой второй комплект оружия и снаряжения для вас. И для меня тоже - на случай, если мне придется принять участие в путешествии. Вы не знали этого, но оружие и снаряжение, с которым вы тренировались, останется здесь. Вы отправитесь в Турцию чистыми. То оружие было проверено лично мной и группой экспертов на идентичность во всех отношениях с тем, которым вы пользовались здесь. Мы поедем под вымышленными именами, с американскими паспортами. Человека, который будет координировать все в Турции, я лично знаю и доверяю ему. Вот теперь все. Есть вопросы? Кросс допил пиво. Никто не произнес ни слова. Кросс всегда считал русскую рулетку глупой игрой. В барабане пистолета оставляют всего один патрон. После того, как барабан раскручен и остановлен, ствол прижимается к голове. Ты нажимаешь спусковой крючок, надеясь, что боек попадет на пустую патронную камеру. Но этот "хирургический удар" по терроризму... это как игра в русскую рулетку, но только полностью заряженным револьвером. Даже не стоит утруждать себя гаданием, какой из ударов бойка убьет тебя. Глава 8 Одним из преимуществ пианиста в забегаловке была возможность вспоминать основные мелодии всех старых стилей, а затем импровизировать в тех местах, в которых ты подобрал не те ноты, которые были необходимы. А дополнительным преимуществом была возможность спустя некоторое время садиться и играть все, что угодно, и все звучало с первых аккордов правильно и обновленно, а если к тому же ты мог напустить на себя нужный вид, то женщины находили это очень сексуальным. Вокруг не было женщин, но Эйбу все равно нравилось играть на пианино. Он закрыл глаза и почти видел открытые ноты "Ты входи в мое сознание". Его пальцы двигались так, как будто руки имели свой собственный разум. Когда он играл, то настолько сосредотачивался, что это было почти как секс. Он видел пляж, слышал рокот волн. Лори Моррис. Ее золотисто-каштановые волосы, водопадом струившиеся по спине, обнаженным рукам, когда он держал ее. - Кросс. Кросс перестал играть. Он оглянулся. Это был Бэбкок. - Ты очень хорошо играешь. - Спасибо. Что я могу сделать для тебя? - Продолжай играть, пожалуйста. - Хорошо, - он кивнул, и его пальцы подхватили мелодию с того места, где он остановился. - Насколько реальны наши шансы, как ты думаешь? - Бэбкок облокотился на пианино. В его руке был стакан пива. - Настолько же реальны, насколько пианино можно заставить звучать как скрипку. Бэбкок улыбнулся. - Моя мама пыталась заставить меня взять в руки скрипку... - Я знаю, но ты боялся, что служащие магазина увидят и возьмут тебя с поличным, - засмеялся Кросс. - Нет, я серьезно, - усмехнулся Бэбкок. - Это было еще до появления метода Судзуки или нет... но никто из наших соседей не слышал о нем. Но я ни под каким предлогом не соглашался. - А моя мама была без ума от Либрейса, а тетя потеряла голову от Хьюги Кармайкла. Когда мои родители умерли, меня воспитывала тетя, и моя манера игры намного изменилась, - сказал Кросс. Он заиграл одну из самых популярных песен Кармайкла - "Звездная пыль", попросив Бэбкока прикурить ему сигарету. Бэбкок взял с нотной полочки "Пэлл-Мэлл" и "Зиппо", выбил одну сигарету, прикурил ее, закашлявшись от дыма. - Как ты можешь относиться так к своим легким? - Это неотъемлемая часть моего имиджа. Знаешь, сидишь и играешь, а рядом спиртное, во рту сигарета. Женщины просто балдеют, правда, - и он засмеялся. - Никаких шансов? - сказал Люис. - Тогда я хочу проработать несколько шахматных партий до нашего отъезда. И еще читательский марафон. - Толстой? - Нет. Я больше думал о Коллинзе. Я люблю детективы. А почему ты сегодня играешь на пианино? - Потому что люблю тайны. - Нет, я думаю, Потому что хочешь наиграться. Масштабная модель цели была воздвигнута посередине стола, занимавшего весь центр комнаты. Рака стоял в окружении своих "бессмертных". Его речь лилась размеренно. - Обучение здесь почти подошло к концу. Все мы знаем, что окончательным результатом акции, которую мы готовы предпринять, будет только смерть. - Мы вместе помолимся за то, чтобы наша миссия стала первой фазой смертельного удара по Большому Сатане, еврейским оккупантам Палестины и по тем, кто им служит. - Во имя Аллаха милосердного и сострадательного, - нараспев произносил Рака, провозглашая величие Бога. Потом он цитировал своим последователям некоторые места из Корана, кланяясь и простираясь по полу дважды после каждого поклона и заканчивая цикл молитв обязательным ритуалом. Эйб Кросс закрыл письмо. Он написал своей тетке, что ей теперь не о чем беспокоиться в отношении его, и что проблемы больше не существует. Теперь употребление спиртного полностью подконтрольно ему. Он снова нашел цель в своей жизни. Он написал ей, что отныне что бы ни случилось, все будет к лучшему. Он благодарил ее, как делал это много раз в прошлом, за то, что она взяла его к себе, что вырастила как собственного ребенка, за то, что всегда помогала в трудную минуту, за то, что любила его. Письмо отправят вместо него. Она не сможет узнать, что же должно случиться. Спускаясь вниз, он оставил письмо на перилах. Они давно служили почтовым ящиком. Эйб никогда не пользовался им. Файнберг, похоже, писал домой ежедневно. Бэбкок писал не так часто и непонятно кому. Кросс подумал, что письма наверняка вскроют, цензоры прочитают их, что-то уберут, если будет необходимо, а может и просто их уничтожат. В любом случае сам процесс написания писем - это важное мероприятие, очистительное. Он дошел до комнаты для занятий с тяжестями, где пахло потом. Файнберг заканчивал ката, очень похожие на "таэквандо". Кросс ждал. Придет его время. И его ножа. Глава 9 "В любом случае вы приятно проведете время, если с вами под одной крышей Нил Джеймс и его группа", - процитировал Дарвин Хьюз рекламу, выключив зажигание джипа и вынув ключ из замка. Эйб Кросс сидел рядом с ним, стараясь понять причину восторженного выражения на лице пожилого человека. Площадка для парковки у ресторана "Виски Холлоу" была почти заполнена. До начала шоу - Кросс сверил свой "Ролекс" с электронным табло на арке у въезда на площадку - оставалось еще двадцать минут. - Пойдемте внутрь. Я хочу занять для нас хороший столик, да и пицца, которую мы ели, определение требует, чтобы чем-нибудь запить ее, - сказал Хьюз, открывая свою дверцу и выходя из машины. Кросс, Файнберг и Бэбкок последовали за ним. Все четверо пошли по мощеной площадке. Вечер был серым и туманным, и все вокруг "Виски Холлоу" было холодным и серым. Кросс передернул плечами и поднял воротник куртки. Хьюз оставил свой маленький револьвер в машине. Эйб заключил, что все они безоружны. Завтрашний вечер будет последним. Послезавтра после обеда они едут в Афины, потом спецрейсом доберутся до Атланты, потом со своими фальшивыми паспортами и бумагами - водительскими удостоверениями, страховыми полисами, кредитными карточками, они вылетают рейсом Рим - Стамбул, а затем - частным самолетом в Анкару. А оттуда - на операцию. Его сознание пронзила мысль, что фальшивые кредитные карточки открывают большие возможности для людей неразборчивых в средствах, для использования их сверх меры необходимости. Он улыбнулся. На пианино играла девушка. Зал ресторана почти полностью был заполнен посетителями. Оставалось лишь несколько свободных столиков. На мгновение Кросс испытал облегчение от того, что Бэбкок был не единственным негром в этой толпе. Его внимание снова привлекла девушка за пианино. У нее были длинные прямые каштановые волосы, двигавшиеся, казалось, в такт музыке, которую она исполняла. Он уже почти поставил ногу на ступеньку у сцены, когда рядом раздался шепот Хьюза: - А она красивая, не правда ли? Кросс кивнул, а Хьюз уже петлял между столиками. Эйб догадался, что старик уже был здесь раньше. Его предположения подтвердились, когда одна из официанток подошла к Хьюзу и поцеловала его в щеку. Хьюз коротко обнял ее. Вероятно, "Виски Холлоу" был исключительно дружелюбным местом. Девушка, поцеловавшая Хьюза, блондинка лет тридцати или около, с красивым лицом и приятной фигурой, возглавила шествие, показывая им путь к свободному столику у сцены. Все инструменты уже находились на сцене. На басовом барабане была надпись - Нил Джеймс Банд. Всем заказали пиво. Белокурая официантка не сдержала улыбки, когда Бэбкок спросил водки. И в это время красивая девушка с длинными волосами перестала играть, сделала реверанс в своей цветастой юбке до голени и ушла. Гам толпы значительно усилился, когда стихли редкие, но энергичные аплодисменты. Кросс взглянул на часы. Нил Джеймс был пунктуален. Девушка вернулась на сцену и вынула из стойки микрофон, дыша в него. Даже звук ее дыхания был приятным. - А вот и он, кого вы ждали. Нил Джеймс и группа Нила Джеймса! - она зааплодировала, и ей последовали все в зале, даже Файнберг, который не любил музыку в стиле "кантри". Кросс почувствовал, что улыбается. Пока девушка говорила, на сцену выходили музыканты. Потом высокий дородный парень в черной ковбойской шляпе, с короткой кудрявой бородкой и гривой кудрявых волос, выбивавшихся по обе стороны ковбойской шляпы, вышел на сцену быстрым шагом, и ансамбль начал играть. Песня называлась "Я растратил большую часть своей жизни". Кросс узнал ее по альбому, который уже слушал. Она начиналась медленно и немного лениво, как нью-орлеанский джаз с хорошей гитарой, звучавшей фоном. Кросс смотрел на лицо этого человека. Оно говорило о том, что Нил Джеймс получает наслаждение, делая музыку. Кросс засмеялся. В песне были слова о том, что большая часть жизни потрачена на ухаживания за женщинами. Он подумал, что неплохо было бы потратить вообще какое-нибудь время на это занятие. В этот момент вступил пианист с мелодией почти тридцатых годов. Кросс мысленно снял перед ним шляпу или снял бы, если бы носил. Это было уже не то пианино, на котором играла девушка. Единственным минусом этой игры было то, что на девушку было приятнее смотреть. Темп нарастал. Некоторые из аудитории начали хлопать в такт музыке. Темп еще ускорился. Кросс перевел взгляд на лицо Хьюза. Он смотрел вправо, и Кросс посмотрел туда же. Около дюжины парней входили через дверь, куда недавно вошли и они. Парни выглядели как мотоциклисты-ренегаты из фильмов Голливуда. Кроссу показалось, что Хьюз что-то сказал, и уголки рта Хьюза опустились. В зале уже были какие-то мотоциклисты, но просто приятно проводившие здесь время. Эти же не были похожи на людей, что ищут развлечений, но крайней мере, развлечений в обычном смысле этого слова. Темп песни, казалось, достиг предела - и ансамбль, и сам Нил Джеймс были втянуты в этот водоворот музыки, но хлопки в зале постепенно стали стихать. Кросс обратил внимание, что уже многие из присутствующих повернулись в сторону этих двенадцати в черных затертых кожаных куртках и вызывающих нарядах. Очевидный предводитель, огромный жлоб с диким выражением глаз и рыжими волосами, был в сопровождении двух высоких парней, но на несколько дюймов ниже и в половину худее его. Двое расталкивали толпу, проделывая проход для предводителя. "Неприятность", - равнодушно подумал Кросс. Рыжий жлоб уселся за столик возле сцены напротив Кросса и остальных. Маленькие по сравнению с ним кореши вытолкали две пары, которые сидели за этим столиком. Ни один из пострадавших не выглядел старше двадцати пяти. А один из них был похож на игрока в американский футбол. Когда он двинулся на одного из обидчиков, девушка, с которой он был, потащила его прочь. Тогда, удаляясь быстрым шагом, буксируемый девушкой, футболист показал им палец. Но, вероятно, никто из сидевших за столом не обратил внимания на этот жест. Остальные девять из двенадцати распределились по залу. Бэбкок наклонился к Кроссу: - Что, черт побери, здесь происходит? Кросс пожал плечами и продолжал потягивать пиво. Нил Джеймс продолжал играть на сцене. Тем не менее, после появления этих двенадцати человек в зале стало тихо. Из тех мотоциклистов, которые были в ресторане с самого начала. Кросс выделил двоих с девушками. Они тоже смотрели на пришедших. Эти двое выглядели крутыми ребятами, но им не было необходимости постоянно демонстрировать это и утверждать себя. Их вид говорил об этом очень красноречиво. Двенадцать вошедших выглядели как раз наоборот, и намерения у них были другие. Кросс снова отхлебнул пиво. На лице Хьюза было выражение беспокойства и азарта одновременно. Кросс покосился на Файнберга. Житель Нью-Йорка, казалось, был поглощен музыкой, абсолютно не замечая усиливавшегося напряжения. Песня закончилась. Все зааплодировали. Раздалось несколько свистов и криков. Не хлопали только двенадцать вошедших. Ансамбль стал исполнять следующую песню. Кросс помнил ее по альбому Хьюза, только название никак не приходило на ум. Лишь слова текста напомнили, что это была очень красивая песня о любви "Мерцающий свет в ночи". Дорис, белокурая официантка, подошла к их столику узнать, не хотят ли они повторить. Ее руки дрожали. Кросс смотрел на ее глаза, когда Хьюз спросил ее: - Кто эти люди? - Этот здоровый - Термонд Петтигру*. * Петтигру - игра слов - малорослый (от слов "маленький" и "вырос"). Кросс засмеялся. - Термонд малорослый? Поразмыслив, Кросс решил, что если этот жлоб так травмирован фамилией, то он будет вести себя как задница, просто из чувства самозащиты. - А что этот Петтигру из себя представляет? - спросил Бэбкок, и вопрос прозвучал искренне. - Он и его банда были приговорены к тюремному заключению после того, как Хайрам и Молли выступили на суде в качестве свидетелей обвинения. На площадке для парковки они до смерти избили двух молодых ребят. - Хайрам и Молли Уолш - владельцы "Виски Холлоу", - сообщил Хьюз. - Несколько недель тому они попали на автомобиле в аварию и сейчас оба находятся в больнице. Так, я понял. - Это была не авария. Это они подстроили, - взгляд красивых глаз Дорис стал жестким, когда она посмотрела на столик, за которым сидел Петтигру, а затем по залу, где "растворились" его сообщники. - А полиция знает? - Бэбкок наклонился ближе к Дорис, "чтобы ей было лучше слышно и чтобы криком не мешать выступающим", - подумал Кросс. Дорис взяла обеими руками руку Бэбкока: - Хайрам и Молли очень боятся, - и ее голубые глаза расширились. "Голос, который заглушил музыку, нес в себе редкое сочетание качеств, - подумал Кросс, - почти классическое невежество, гиперболизированное тщеславие и совершенно дикое произношение. О синтаксисе вообще не могло быть и речи". - Эй, черномазый! А ну, руки свои от этой, на фиг, задницы в сторону! Кросс откинулся на спинку стула. Музыка совсем зачахла, а потом вовсе умерла. Кросс закрыл глаза и тряхнул головой. Бэбкок громко встал, и его стул с громким треском полетел на пол. Прежде, чем Люис успел что-либо произнести, Кросс громким шепотом сказал: - Термонд Петтигру. Интересно, эта фамилия ему по наследству перешла или его родители были садисты, а? Бэбкок посмотрел на Кросса. Дорис исчезла. Хьюз очень громко вздохнул. Файнберг спросил: - Почему прекратилась музыка? Кросс ответил: - Дерьмо за тем столиком высказало какую-то дурость. Может, это и не по теме, но музыка была приятна. Нил Джеймс, державший гитару своими массивными руками, готовыми, казалось, задушить инструмент, крикнул со сцены: - Петтигру, либо не веди себя как дикарь, либо убирайся отсюда к черту! - Это касается меня и этого любовника. Понял, певец? - с этими словами Петтигру повернулся к Люису и встал. Петтигру был ростом почти с вертикальный шкаф для мяса. - Тебя зовут как-нибудь, черномазый? - Да, Бэбкок, дерьмо, - Кросс восхитился твердостью голоса Бэбкока. - Бэбкок, а? Ну, и что там у тебя между ног есть для этой седой бабы? Дорис крикнула из-за сцены: - Он спросил меня, что вы тут делаете. Термонд, почему бы тебе не уйти? Неужели ты мало сделал зла? Голос Нила Джеймса звучал низко и ровно: - Петтигру, люди платят мне и ансамблю, чтобы мы выступали. Может на следующие выходные пригласят тебя. Поэтому заткнись и жди своей очереди! Несколько мотоциклистов, тех, кто пришел с Петтигру, и тех, кто покровительствовал "Виски Холлоу", встали. Кореши Петтигру сунули руки под куртки и достали ножи-тесаки "эль-чино", такие, каким убили женщину в супермаркете. Из зала раздались приглушенные восклицания, не похожие на восклицания в классических трагедиях. "Они выражают тревогу и возбуждение", - подумал Кросс. Кросс подвинул бутылку с пивом. Файнберг встал. Хьюз сказал ровным голосом: - Ребята, только, пожалуйста, ничего зрелищного. Нил Джеймс спустился со сцены. - Петтигру, я знаю тебя, дай Бог памяти, десяток лет. А ты все такой же набитый дурак, как и был... Но ему не удалось договорить, потому что Петтигру замахнулся кулаком, похожим на окорок. Нил Джеймс увернулся и сбоку нанес удар в челюсть Петтигру. Его голова откинулась, и тело рухнуло навзничь, как подрубленное дерево. Один кореш кинулся ловить Петтигру, а второй с ножом - на Джеймса. Джеймс замахнулся на него гитарой, инструментом с восхитительной акустикой, и та разбилась вдребезги о лицо нападавшего. Когда один из девяти нападавших сообщников поднял стул, чтобы ударить певца по спине, Бэбкок начал двигаться. Левая нога Бэбкока поднялась вверх и в сторону - и двойной удар "таэквандо" свалил человека на пол. Петтигру был уже на ногах. В руке у него - автоматический кольт сорок пятого калибра, которому явно не хватало заботливого хозяина. - Кросс! - выкрикнул Хьюз. От человека пахло дешевым дезодорантом и одеколоном, и эта смесь вызывала тошноту. Кросс огляделся: везде вокруг него дрались. Он услышал шум, исходивший от двери. В ресторан вбегали новые люди Петтигру. "Если их можно назвать людьми", - про себя подумал Эйб. Петтигру начал крутиться под ним. Эйб правой рукой нащупал плечевую артерию и надавил на нее. Петтигру громко заорал, его рука раскрылась, и Кросс завладел оружием. Он освободил руку из защемления, поставил пистолет на предохранитель и заткнул его за ремень под курткой. По меньшей мере еще человек шесть из банды присоединились к драке. Вокруг Кросса разбивались стулья и бутылки. Петтигру попытался встать, и Кросс ударил его внешней стороной ботинка под нижнюю челюсть. Он мог бы убить его, ударив в основание носа, но помнил просьбу Хьюза. Кросс видел Хьюза, сцепившегося с одним из телохранителей с ножом. Он пытался изменить ситуацию в свою пользу. Изловчившись, Хьюз правым коленом ударил бандита в пах, и тот согнулся пополам. Хьюз толкнул его вправо и назад, выводя из равновесия, а затем дернул вперед. Рука с ножом ослабела, и классический рубящий удар из каратэ поразил бандита чуть ниже уха. Потом снова два удара коленом в челюсть, и тело в полный рост растянулось на полу. Хьюз обернулся, увидел еще одного из банды, направлявшегося к нему, поймал его правую кисть своей правой рукой, левой захватил локоть нападавшего и, почти не двигаясь, провел бросок, после которого бандит с шумом разлегся на полу. - Великолепно, Хьюз! Что я могу еще сказать, - и Кросс полез поздравлять старика. Но на него прыгнул один из людей Петтигру. Кросс отступил в сторону и, выбросив ногу, сделал ему подножку. Прыгун потерял равновесие, и Кросс "ударом молота" в позвоночник положил его. Бэбкок и один из мотоциклистов, не принадлежавший к банде, стояли спиной к спине, отбиваясь от людей Петтигру. Нил Джеймс взял на себя одного из нападавших справа мотоциклиста. Бандит повернулся к Нилу, и кулак последнего попал ему в голову. Голова откинулась, и тут же последовал удар в живот, а затем - апперкот справа в челюсть. Человек Петтигру принял все это и осел. Бэбкок использовал лицо одного из банды в качестве боксерской груши. Джеймс и мотоциклист, очевидно друзья, судя по тому, как они пожимали руки и улыбались, наблюдали за этим зрелищем с явным энтузиазмом. Голова бандита моталась из стороны в сторону от ударов. Кулаки Люиса порхали вокруг нее. Бэбкок в прыжке повернулся и продолжал показательное выступление с "грушей". Джеймс, его другмотоциклист и другие сочувствующие, наблюдавшие за поединком, зааплодировали. Ансамбль заиграл свободную аранжировку какой-то популярной мелодии. Кросс переключил внимание. Файнберг. Белокурый еврей, бывший морской пехотинец, обращенный в диверсанты, отбивался у дальней стенки от трех наседавших бандитов. Его кулаки и ноги летали. Тела нападавших бились о стену каждый раз, когда он попадал в когонибудь из них. Кросс засмеялся. Но тут он увидел Петтигру. Лицо было залито кровью, в руке зажат огромный нож. Когда Файнберг отскочил назад, готовясь к очередному удару, Петтигру снизу замахнулся ножом. - Файнберг? Нет! - Кросс выкрикнул слова с такой силой, что у него заболело горло. Он видел, как Хьюз бросился справа к Файнбергу. Его движения слились в расплывчатое пятно. - Не убивай этого ублюдка! Нож и правое плечо Файнберга встретились. Все происходило как при замедленном воспроизведении. Мгновение, и лезвие ножа исчезло в руке. Кросс левой рукой поймал правое предплечье Петтигру, а правой - нанес удар по внешней стороне локтя. Звук ломающегося локтя был похож на короткий треск грома. Петтигру взревел. Хьюз, Кросс видел его боковым зрением, нанес одному из троих, с которыми дрался Файнберг, короткий удар левой, отбросив тело на двух остальных. Кросс прижал Петтигру к стене бара. - Тебе когда-нибудь хотелось иметь детей? Ну, теперь придется привыкать жить без них, дерьмо! - и Кросс нанес удар коленом. Потом еще и еще. Петтигру упал на колени. - Ты думаешь, тебе нужен нос, парень? - и с этими словами он ударил "костяшками" в левую сторону носа Петтигру, и его нос размазался по уродливому лицу. Петтигру начал оседать. Кросс зацепил большими пальцами левый угол его рта, и щека не выдержала тяжести массивного тела. Затем короткий удар коленом раскроил бандиту правую щеку, обнажив оставшиеся зубы. Повернувшись к Хьюзу, Кросс тут же забыл о Петтигру. Здесь уже были Бэбкок и певец "кантри" Нил Джеймс. Они добивали оставшихся двух людей Петтигру, а Хьюз держал Файнберга, голова которого была у него на плече. "Наверное, Хьюз пережал ему руку, чтобы Файнберг не умер от потери крови", - подумал Кросс. Оглядев помещение, Эйб опустился на колени возле Файнберга. Драка уже закончилась. Везде, На столах и на полу, валялись люди Петтигру. Те из членов банды, кто стоял на ногах, и те? Кто с ними дрались, теперь столпились вокруг Хьюза и раненого Файнберга. Кросс видел, как Нил Джеймс наклонился возле него, спрашивая у Хьюза: - Дарвин, парень умер от потери крови или что? - Артерия цела, но серьёзно повреждены сухожилия. Послушай, нам нежелательно встречаться с полицией. Ты, твой ансамбль и остальные принесут стране большую пользу, если забудут, что мы, здесь были. У нас есть доктор, и он позаботится о парне. Ну что, договорились? Певец "Кантри" встал, и его голос прозвучал над перешептывающейся толпой: - Послушайте. Я знаю этого человека с тех пор, как он поселился в наших горах. Он сказал мне, что мы можем сделать добро для нашей страны, если сделаем вид, что никогда не видели его и его друзей. Люди Петтигру могут говорить, что угодно, но они не знают ни одного имени. Что скажете на это? Кто-то из толпы крикнул: - Значит, договорились! Остальные подтвердили: - Пусть так и будет! Хорошо! Рядом с ними стояла Дорис с полотенцами. Люис Бэбкок взял их у нее и замотал длинную глубокую рану на руке Файнберга. - Давайте отвезем его к врачу, - сказал Хьюз. Кросс остановил его на секунду, положив руку на его плечо. - Теперь он не сможет. Хьюз кивнул. - А я смогу, - сказал он, подняв брови. Глава 10 Хьюз позвонил из платного телефона на заправочной станции недалёко от "Виски Холлоу", и несколько минут спустя до них донеслись завывания полицейских сирен. Бэбкок придерживал временную повязку, Кросс вел джип. Хьюз несколько раз просил снизить скорость, чтобы им всем не пришлось прибегнуть к услугам врача. В джипе был хороший комплект для оказания первой помощи, но они решили не экспериментировать с повязками, потому что кровотечение было еще сильным. Файнберг был в сознании, разговаривал, завернутый в шерстяное одеяло и куртку Бэбкока для сохранения тепла. Наконец Хьюз сказал Кроссу: - Поверни здесь. И Кросс резко повернул влево на пустую площадку для парковки, а одинокий огонек, который они увидели, оказался частной клиникой. Файнберг наотрез отказался от помощи и пошел сам. Они его лишь окружили на всякий случай. Бэбкок вошел вместе с доктором, чтобы помочь ему. Доктор, выглядевший человеком увлеченным, не имел в своей речи, и намека на южный диалект. Казалось, что его только что подняли с постели после глубокого сна. Бэбкок имел самые лучшие из четверых навыки по оказанию первой помощи, полученные в спецвойсках. Кросс и Хьюз сидели в комнате для посетителей. Хьюз от нечего делать позволил себе закурить сигарету. - Ты сказал, что теперь войдешь в группу, - наконец сказал Кросс. - Ты остаешься тактическим руководителем и несешь ответственность за операцию. Ты единственный человек из всех, с кем мне приходилось работать, который вселяет в меня такое чувство уверенности. Я считаю, что в этой роли ты будешь лучше меня, или можешь быть лучше. Раз уж мы вышли на сцену, руководи представлением, так как оно и должно быть. Я могу заменить Файнберга как взрывник, а так как мы тренировались вместе, мы сможем работать как одна команда. Вопрос в том, сможет ли Файнберг заполнить мое место в Турции. Если не сможет, то миссия будет отложена. Мы не сможем сейчас ввести дополнительного человека, даже если и получим разрешение. Это моя ошибка. И если у нас не получится... Кросс не знал, что сказать. Идея самообвинения была не новой для него. Поразмыслив, он понял причину своего пьянства, и того, что перестал ценить свою жизнь, перестал уважать себя. Люди на борту угнанного самолета... Те, которых он даже не пытался спасти, и которые были убиты в наказание за его побег... Он закрыл глаза, вдохнув дым сигареты. Эйб открыл глаза, когда услышал звук открывающейся двери хирургической комнаты. Появился доктор и сказал: - Выражаясь непрофессионально, у него почти отрезано сухожилие, есть несколько трещин в кости, и он потерял приличное количество крови. Что касается крови, то об этом сейчас заботится его друг. А вот остальное все не так просто. Если его ожидает физическая деятельность, то вашему другу придется категорически отказаться от нее самое меньшее на несколько недель. Немного позже я смогу более определенно высказаться о возможных последствиях ранения. - А он сможет достаточно восстановиться, чтобы перенести длительный перелет и потом заниматься несложной бумажной работой и тому подобное? К понедельнику? Казалось, доктор размышлял: - Он сильный молодой человек, в отличной общей физической форме. Если он не будет пользоваться правой рукой, то его можно достаточно безопасно привлекать к ограниченной деятельности. Это ответ на ваш вопрос. Хьюз посмотрел на Кросса. Кросс кивнул. Глава 11 Чернобородый музыкант стоял на обочине тротуара, играя на двенадцатиструнной гитаре. Этот музыкант и все люди вокруг вызывали у Мухамеда Ибн аль Рака внутреннее отвращение. Было жарко. Пожилые люди, мужчины и женщины, вяло шли по тротуару. Некоторые даже улыбались ему, а некоторые обращались на своем ненавистном языке. Ему хотелось взять пистолет и прямо сейчас начать стрелять в этих грязных тварей. Но тогда сорвется операция. Себя он успокаивал мыслью, что их день еще настанет. Он лишь сожалел, что, вероятно, умрет до этого дня. Рака остановился у небольшой двери между двумя магазинчиками, в одном из которых продавались продукты, а во втором - западная одежда. Он вошел через дверь в маленький вонючий коридор-прихожую. Здесь было темно. Он закрыл глаза и прислонился к стене, кончиками пальцев коснувшись глаз. - Иерусалим, - прошептал Рака. Он открыл глаза. На стене было несколько кнопок дверных звонков с именами жильцов, написанными ужасными каракулями карандашом или ручкой прямо на обоях. Он нашел кнопку с надписью "Раух" и позвонил, сомневаясь, что звонок работает. Откуда-то сверху донесся звук звонка, и ему показалось, что дверь слегка завибрировала. Он взялся за ручку и повернул ее, потом прошел в дверь и стал подниматься по лестнице, ведущей на верхние этажи. Здесь запах жилья был еще хуже. Сверху на лестнице появился мужчина, высокий и худой, с редеющими русыми волосами, небрежно подстриженными. - Мистер Фарук? - Я пришел по вашему объявлению. - Вы ремонтируете телевизоры? - Я много лет работал на промышленном оборудовании. Раух улыбнулся. Вероятно, последовательность фраз пароля оказалась приемлемой как для него, так и для Рака. - Входите, мистер Фарук. Мы можем обсудить наше дело за стаканом чаю. - Это было бы замечательно, сэр, - ответил Рака, поднимаясь до площадки и последовав за Раухом по длинному узкому коридору с вытертой ковровой дорожкой посредине. В конце коридора дверь комнаты была открыта, и Рака вошел вслед за Раухом. Раух закрыл дверь. Рака повернулся к нему: - Итак... - Здесь можно говорить. Меня евреи не знают, и я постоянно проверяю комнату на наличие подслушивающих устройств. Здесь мы в безопасности. - Только мертвые бывают в безопасности, Раух. Немец кивнул. - Чай? У меня есть свежезаваренный. - Нет, - ответил Рака. В комнате царил отвратительный беспорядок. На кофейном столике лежало несколько западных секс журналов. Рака мысленно помолился, прося дать ему терпения в общения с этим ничтожным человеком. - Все готово? Для этого я здесь, Раух. - Это все оказалось дороже, чем я предполагал, мой друг. - Я не ваш друг. Я никогда бы не выбрал вас своим другом. Все мои люди на месте, операция скоро начнется, а вы говорите о дороговизне. - Еврейские пограничники не берут взяток. Что я могу сказать, герр Рака? Контрабанда вашего оружия обошлась очень дорого. Пришлось привлечь греческого судовладельца и заплатить таможенникам в Омане. И саудовец, хозяин самолета, к которому подвезли ваше оборудование, оказался очень требовательным. Вы же знаете мои симпатии к вам. Я практически ничего не имею с этой сделки, - он вздернул плечи и поднял руки ладонями наружу. Рака выхватил пистолет советского образца из-под пиджака белого костюма, опустил предохранитель и, удерживая на вытянутой руке, направил на Рауха. - Я тебя сейчас убью. - Но оружие уже у меня. Все ваше оборудование в безопасном месте. Я лишь имел в виду... ах, герр Рака. Я понесу бремя дополнительных расходов. Рассматривайте это... да, рассматривайте это как мой личный вклад в вашу историческую борьбу, сэр. Рака поднял предохранитель, взвесил в руке девятимиллиметровый пистолет и переложил его в левую руку. - Я хочу посмотреть склад и убедиться, чти все находится в готовности. Мой водитель такси ездит по кварталу. Мы поедем сразу же. - Я, э-э... да. Подайте, пожалуйста, мое пальто. - День сегодня теплый, - указал Рака на улицу. Раух жадным глотком допил чай с кофейного столика с журналами и кивнул. Он взял ключи и бумажник. В таких бумажниках богатые американцы носят большие суммы денег, кредитные карточки и фотографии своих шлюх. Рака последовал за ним на выход. Молодые женщины в черных шляпах и в бессовестно коротких юбках шли по улице, в которую Ефраим повернул такси, и на мгновение Рака подумал, что это ловушка. Его правая рука нащупала под пиджаком рукоятку пистолета. Но женщины смеялись, они были безоружны. Такси проехало мимо них. Склады были расположены недалеко от старого города и, когда такси остановилось, Рака подумал, что, если бы он забрался на крышу любого дома, ему бы открылся вид таких чудес, как мечеть Эль Акса и другие исторические мусульманские и христианские строения. Но его такие вещи не интересовали. Склад представлял собой длинное низкое здание с плоской крышей и с возвышавшейся грузовой площадкой. Раух, который всю дорогу извинялся, теперь сказал: - Возможно, господина Кассима не будет на месте и... - Надеюсь, что будет, - улыбнулся Рака. Они вскарабкались на грузовую площадку. Ефраим остался у старенького такси. Рака, слегка отставая, шел за Раухом. Впереди было место, отгороженное под офис. Раух обернулся в замешательстве и посмотрел на Раку. Голубые глаза Рауха выражали боязнь. Он продолжал идти к офису, в котором был виден сутулый человек с внешностью палестинца. Рака услышал, как Раух облегченно вздохнул. Раух постучал в дверь. Сутулый человек оторвался от работы и посмотрел через стол, а потом жестом пригласил войти. - Шалом алейхем, Хассим. Это мистер Фарук, о котором я говорил. Согбенный палестинец сделал приветственный жест, когда Рака закрыл дверь. - Я пришел посмотреть мою партию товара, - спокойно сказал Рака. - Как пожелаете, мистер Фарук. Вы не похожи на египтянина. - Я долгие годы прожил вдали от родины, мистер Хассим. - А, - кивнул старик. - Очень хорошо, - он бросил связку ключей Рауху. Рака поймал ее вместо него. - Мистер Раух, покажите ему. Я стар, и ходьба для меня трудная задача. - Конечно, - улыбнулся Рака, очевидно вновь обретая уверенность. Раух вышел, а за ним - Рака, борясь с искушением убить старого палестинца, чтобы тот не вызвал полицию. Но он не сделал этого. Они подошли к поднимающейся, как в гаражах, двери, и Рака ключами открыл ее, позволив Рауху поднять ее. Потом Рака прошел за немцем в помещение. Везде были сложены тюки, воздух наполнял запах грязных вещей. Он шел за Раухом по проходу между деревянными ящиками. В руке у Раки был теперь пистолет, предохранитель снят. Если это ловушка, Раух умрет первым. Раух остановился у ящиков, закрытых в сетчатом контейнере. Рака узнал маркировку. - Хорошо поработали. Я хочу проверить их содержимое. - Прямо здесь? - Если что-то будет не так, мне будет легко убить вас и здесь. Раух облизнул губы, и Рака бросил ему связку, ключей. Раух стал неуклюже подбирать ключ, чтобы открыть висячий замок. Глава 12 Воскресенье прошло за ничегонеделанием. Хьюз целый день просидел на телефоне и к вечеру, когда, сидя среди всех в большой комнате, Файнберг казался больше смущенным, чем раненым, Хьюз наконец появился из своего кабинета. - Я все уладил. Мы выезжаем не завтра, а во вторник. Дали немного больше времени отдохнуть здесь и меньше - там. Ты, если сможешь, - он улыбнулся, взглянув на Файнберга, - будешь, так сказать, ключевым человеком, контролером. Ты справишься с этим, Файнберг? - Почему никто из вас не скажет то, о чем вы все думаете? Я все испортил. Хьюз широко улыбнулся и поднял брови. - Нет. Если кто и испортил, то это я. Но в действительности это все игра случая против нас. А это нормально. Если нас поджидала неудача, то мы уже прошли через нее. Ты уже поправляешься, никто больше не был ранен, и поэтому полиция не стучалась к нам в дверь. Так ты справишься с новым заданием, Файнберг? Кросс закурил. Бэбкок потягивал имбирное пиво. - Если вы думаете, что справлюсь, то да. - Хороший мальчик, - Хьюз легонько похлопал Файнберга по левому плечу. - У нас есть еще одна видеопрезентация. Бэбкок, я могу тебя побеспокоить? Я оставил кассету на моем столе. - Конечно, - сказал Бэбкок и пошел в кабинет. Оттуда донесся его голос: - "Перестрелка на "тихой" ферме"? - Да. Пожалуйста, - он улыбнулся Кроссу. - Я думал, что это будет вполне подходящее название. Кросс кивнул. Он открыл холодильник бара, взял пиво, глядя, как Бэбкок включает телевизор и видеомагнитофон. Фрэнки Лейн всегда был его любимым певцом, и этот фильм был одним из самых любимых, но Кирк Дуглас, исполнявший роль Дока, так и не успел помочь Берту Ланкастеру в роли Уайтта, до того как изображение замерло. Это Хьюз нажал "паузу" и начал говорить: - Этот фильм - единственное досье на Мухаммеда Ибн аль Рака, нашего противника, если только в КГБ нет еще чего-нибудь, что вполне может быть, если они достаточно умны, потому что Рака очень опасный человек. Насколько нам известно, его вполне можно признать душевнобольным убийцей. И превосходным специалистом в том, чем он занимается. Давайте посмотрим. Рябь на экране прошла, и появился высокий, хорошо сложенный, мужчина в сером помятом костюме с черным галстуком, шедший по улице. Металлический забор отделял его от тротуара, вдоль которого он шел из сада, находившегося за забором. Мужчина двигался с грацией кошки. Его черты можно было назвать европейскими, лицо носило эстетическое выражение. У него был высокий благородный лоб. Мужчина держался в высшей степени уверенно и как-то очень небрежно. Изображение замелькало, и человек исчез. - Это был Рака. Запись сделана четыре года назад. Как вы видели, он сильный и уверенный в себе. У него хорошие манеры. Человек, за которым мы охотимся, не глупец и не случайный прохожий, вошедший в терроризм ради острых ощущений и дешевых сенсаций. Это человек посвященный, убежденный в своем моральном праве и в том, что любое его действие оправдывается именем высокой цели, выражающей волю Бога, как он ее истолковывает. Он священный воин в самом истинном смысле этого слова. У него нет слабых сторон, за которые можно было бы ухватиться. Он не пьет, не курит, не употребляет наркотики. Никогда не был женат, насколько мы знаем. Он живет ради единственного - своей работы. Из отчетов о его участии в похищениях и других террористических актах за последние несколько лет мы составили для себя представление о его мастерстве. Он свободно обращается со взрывчатыми веществами. Владеет всеми видами огнестрельного оружия, а также приемами восточных единоборств. Однажды он совершил убийство. Мы считаем, - это был Рака, хотя убийцу так и не поймали. Он убил западного дипломата в Риме в разгар приема и ушел, уложив трех вооруженных агентов Службы безопасности, при этом использовав только руки и нож столового прибора. Совершенно очевидно, что он владеет холодным оружием. Его двенадцать "бессмертных" были отобраны из таких же воинов, как он сам. Из самых опытных. Рака лично контролирует обучение в горе Дизан. Так вот, как вы уже можете себе представить, чем раньше Рака умрет, тем меньше людей погибнет от его необычайного мастерства и философии, ради которой он действует. Насколько нам известно, на сегодняшний день он находится в своей штаб-квартире в горах Эль Бурс. И наша единственная задача - проникнуть туда и достать его, джентльмены. Глава 13 Уорен Карлисс потягивал джин с тоником в тихом баре гостиницы "Иерусалим Хилтон" в поисках лица, которое он хотел видеть. И, наконец, он увидел его. - Хелен! - он встал и позвал девушку. Она с улыбкой обернулась. Ее короткие волосы подпрыгивали при движениях головы. Темный загар казался еще темнее на фоне выгоревших белых волос и белого платья без рукавов, которое было на ней. Она была длинноногой, и вся ее фигура казалась атлетической. - Привет. Я Уорен Карлисс, - он протянул ей руку. Ее рука была теплой и сухой. - Простите, что я назвал вас по имени, мисс Челевски. Я, э... у меня такое чувство, что мы уже как бы знакомы с вами после стольких телефонных звонков и тому подобное. - Уорен, называйте меня Хелен, пожалуйста. - Спасибо. Я могу предложить вам выпить. Пожалуйста, - и он повел ее к своему столику в дальнем углу за деревом в кадке. - Спасибо, Уорен. Это было бы неплохо. Он подождал, пока она сядет. Низ белого платья облегал ее ноги, но не очень плотно. Он уселся напротив. - Что вы пьете? - спросила она. - Джин и тоник. Наверное, читал слишком много английских романов. Когда переехал в Англию, то стал пить этот напиток. Она улыбнулась. - Тогда я буду то же. Он пытался подозвать официанта, не переставая думать о ней. Она была так обаятельна. Потом он встретился взглядом с официантом и показал, чтобы тот принес еще два таких же напитка. - Создание документального фильма. Звучит очень интересно. Я как раз хотел сказать, что работа на посольство США здесь, в Иерусалиме, должна быть очень интересной. - Я думаю, что так и будет, - она открыла свою сумочку, белую, как туфли, и достала пачку сигарет "Салем" и зажигалку. Когда она взяла сигарету, он предложил ей зажигалку. Улыбнувшись, она наклонила лицо над его рукой. Рука немного дрожала. - Спасибо, - она выпустила дым через ноздри. Он подумал, что она действительно обаятельна. - Кажется, уже все согласовано для начала ваших съемок. - Я знаю. Вы все так хорошо организовали. Я хочу, я э-э... пригласить вас на ужин. Сегодня, в ближайшее время или когда-нибудь. Можно? Она засмеялась, но он подумал, что не над ним. - Я свободна сегодня вечером. - О, это просто замечательно, - засмеялся он. - Что в этом смешного, Уорен? - Я смеюсь над собой. Подобного волнения рядом с девушкой я не испытывал с тех пор, как мне было пятнадцать лет. - Спасибо, - улыбнулась она. Уорен закурил сигарету. - Это чертовски трудно - начинать с девушкой, когда нужно выпрыгивать из себя. - Что вы имеете в виду, говоря "начинать"? Он прокашлялся и затянулся. - Я имею в виду... нет, я ничего не имею в виду. Но я хотел сказать э-э... вы очень красивая. Действительно, очень. Я не знал, как вы выглядите. Только телефонные звонки за последние пару месяцев. Но, Боже, вы действительно красивы. - Спасибо. Вы очень любезны. - Я чувствую... Я не могу сказать. - Вы смущаете меня, - сказала Хелен, смеясь. Официант принес напитки, и они молча выпили. - Вы уже наметили на завтра осмотр места съемок, так? Я уже читала об этом. - Да, - он улыбнулся. - Завтра мы намерены осмотреться, проверить свет и все такое. Не каждый день выпадает возможность снимать международную группу дипломатов, собравшихся вместе по такому важному поводу. Ее улыбка поблекла. - Теперь вы понимаете, Уорен, - начала она, - хронику не выпустят до тех пор, пока у вас не будет окончательного решения нашего посольства о том, что все участники одобрили фильм во время контрольного просмотра и что должны быть сначала опубликованы результаты конференции. - О, черт, да. Конечно, я уже все выяснил со своими боссами. Мы предоставим вам как рабочие копии, так и отредактированные. Мы даже передадим окончательный вариант еще до того, как дадим название. - Вы христианин, не так ли? - Да. То есть, я думаю, что да. Я в церковь не хожу. - Я еврейка. - И что? - Я просто подумала, что вам хотелось бы это знать. Я думаю, мне тоже было интересно посмотреть, как вы выглядите. Он прокашлялся. - А как вы определили, что это я, - вдруг спросила она его, - когда я вошла в дверь? - Э-э... - он засмеялся. - У меня есть приятель в государственном департаменте. Он дал мне фотографии, - он улыбнулся. Она засмеялась. Он чувствовал себя так, как будто окунулся в море любви, и это чувство было приятным. Глава 14 Кросс был очень взволнован, когда к нему подошла стюардесса, он не был за границей с тех пор... с тех пор, как никуда не выезжал. Он взял имбирного пива и стал смотреть на облака, которые закрывали Атлантический океан под ними. Эйб смотрел на них очень долго, пока не закрылись глаза. Когда он открыл глаза, облаков и их белизну уже нельзя было рассмотреть. Вместо этого самолет окутала темнота. Рядом с ним Люис Бэбкок читал географический журнал. Когда Бэбкок заметил, что Эйб проснулся, он сказал: - Я сказал бортпроводнице, что хотел бы поужинать. С минуты на минуту ужин принесут. - Спасибо, - и Кросс потер спросонья глаза, потом опустил столик со спинки сиденья перед ним. - Почему ты здесь? - Что ты имеешь в виду? Я лечу в Турцию, как и ты. - Нет, я не это имел в виду. У Дарвина и у меня, у нас обоих есть причина. Ты знаешь мою. Я не знаю твоей. Бэбкок положил журнал в сетчатую сумку на спинке впередистоящего кресла и опустил столик. В это время стюардессы продвигались по проходу основного салона, толкая перед собой тележки с подносами и принимая заказы на напитки. Бэбкок начал говорить, когда симпатичная черная девушка наклонилась над ними, спрашивая, что бы они хотели выпить. Они заказали по кофе, а Кросс еще и пива. Она подала им кофе. Кросс взял пиво, отхлебнул, а Бэбкок заговорил: - Много лет назад я осознал, что в мире много зла. То есть, это было очевидно, но для меня это был вызов. Поэтому я стал изучать право. Я хотел сделать что-то важное, чтобы мир стал лучше. Но постепенно я понял, что есть люди, которые считают себя выше закона. То ли это люди, отрицающие права других людей из-за цвета их кожи, их пола, религии, или люди, совершавшие криминальные действия почти полностью безнаказанно, потому что они были слишком большими, слишком богатыми и так далее. Я понял, что существует нечто худшее, чем то, с чем приходилось бороться. Последняя ступень попрания человеческих прав - это убийство. Но я имею в виду, - он улыбнулся, отхлебнув кофе, - что ты не говоришь: "Эй, найми меня бороться с силами несправедливости". Ты не ждешь, когда придет супермен. Ты понимаешь, о чем я говорю? Ты должен что-то делать и ты не можешь ждать. Так я решил бороться с осязаемым злом. Я пошел добровольцем в силы специального назначения. Потом... Ну, ты знаешь... А когда мне предложили это дело, я посчитал, что это именно то, о чем я думал. Я не верю в судьбу и тому подобное, но это произошло как по заказу. Стюардесса принесла еду. Кросс проверил ее. Он не летал коммерческими рейсами пять лет и ему было интересно, изменилась ли еда. По-видимому, нет. - Ты знаешь, - продолжал Бэбкок, - я изучил то дело, куда ты попал. Я убежден, то, что произошло потом, случилось не из-за тебя. Это случилось бы в любом случае. Никто не собирался соглашаться с их требованиями. Это было невозможно. Поэтому я считаю, что ты не должен винить себя. - Ты не был там. - Нет. И я понимаю, что у тебя есть уникальный опыт, которого нет ни у одного из нас, и надеюсь, никогда не будет. Не обижайся, что я так говорю. Но, может быть, поэтому я могу быть немного более объективным, чем ты, мой друг. Кросс стал намазывать маслом булочку. Блюдо напоминало котлету "по-киевски" и было не очень внушительным. Он попробовал его на вкус - хорошее. Бэбкок опять заговорил: - Я считаю, что все мы должны были наилучшим образом осмыслить то дело, на которое идем, и сделать для себя высшей целью его выполнение. Все, что за ней - хорошо, но не ценой этой цели, ради которой мы влезли во все это. С набитым ртом Кросс проговорил: - Послушай, я вижу это "дело, на которое мы идем", как ты назвал его, только так: чем меньше их останется после нас... - он терпеть не мог всякие недомолвки, как это практикуется на случай, если кто-то невольно подслушает разговор. - Чем меньше останется, тем меньше вероятность того, что произошло с теми пассажирами, в вообще, что это может случиться снова. Я знаю, что намеченное нами дело радикально не изменит положения вещей. Но если мы уменьшим их количество, это будет иметь соответствующие последствия. - А не казалось тебе, Эйб, что немедленные последствия, вероятно, будут совершенно противоположными тем, что ты хочешь? Мы собираемся ускорить... Кросс не дал ему закончить: - Да, я знаю это, Лю. Иногда я просыпаюсь среди ночи с этой мыслью. Никто об этом никогда не упоминал, но это подразумевалось во всем, не правда ли? Да и чтобы наши действия не ускорили, нам лучше умереть, если мы не сделаем ничего. - Ты испортил мне ужин. Кросс отхлебнул пива и уставился в ночь за иллюминатором. Глава 15 В Риме необходимо было сделать пересадку, но, если бы у них было время, они уехали бы из аэропорта и стали на время туристами. Перелет из Рима в Анкару на борту самолета размерами как тот, что нес их через Атлантику, был значительно короче. Расстояние было, грубо, такое же, как из Нью-Йорка до Майями. В Анкаре их ждал турецкий знакомый, с греческой фамилией Петракос, примерно такого же возраста, как Хьюз, но с брюхом и лысый. Выйдя из таможни, Хьюз обнялся с Петракосом, как с братом, или, по крайней мере, как с близким другом. Вместо представления, Дарвин просто сказал: - Это мои друзья. И Петракос, чье имя они узнали только после того, как скрылись в черном лимузине "Кадиллак", ожидавшем их у здания, поочередно обнял их. Файнберг выглядел растроганным. После того, как "Кадиллак" отъехал от бордюра, Петракос по-гречески сделал необходимые распоряжения водителю, а потом нажал кнопку, и поднявшаяся перегородка отделила их от передней части салона. Кросс и Бэбкок сидели на откидных сидениях, повернутые лицом назад. Друг Хьюза сидел между Файнбергом и Хьюзом. Грек улыбнулся и сказал: - Я Спирос Петракос, как вы уже, несомненно, знаете. Хорошо долетели? Кросс пожал плечами. - Конечно. Как мило с вашей стороны, что вы нас встретили, сэр. "Ни черта не мило", - тут же подумал Кросс. Это было частью работы и, несмотря на очевидную дружбу между Петракосом и Хьюзом, греку, вероятнее всего, хорошо заплатили за трогательную встречу в аэропорту, за поездку и все остальное. Говорил Хьюз: - Спирос и я вместе воевали против немцев на Крите во время войны. Там были в основном британские военнослужащие, но я получил специальное назначение на Крит. Там я был ранен и провел четыре месяца. Мы поддерживали связь друг с другом и после войны, но это первый раз, как мы встретились... э-э... за много лет. - Для тебя, Дарвин, годы прошли благополучно, - произнес Петракос с искренностью. - Кажется, что кроме седых волос они тебе больше ничего не оставили. А вот я... - и Петракос похлопал себя по огромному животу и засмеялся. Хьюз тряхнул головой и засмеялся. - Все готово, - продолжал Петракос, - самолет для перелета границы и условия для ее пересечения. Но я хотел бы вас предостеречь. Я кое-что узнал. Ходили упорные слухи о том, что в скором будущем террористы готовят крупную операцию в том месте, куда вы идете. Пока больше никакой информации. Я прилагаю много усилий, чтобы узнать больше. Ничего. Если этот нос ничего не может узнать, - он потрогал указательным пальцем правую ноздрю своего сломанного носа, - то это значит, что готовится что-то большое. Петракос посмотрел на Кросса и Бэбкока и, как будто объясняя, сказал: - После войны с Германией было трудно отказываться от старых привычек, которыми жил. Я стал заниматься контрабандой, чтобы поддержать свою семью. - Кстати, как твоя дочь? - Две недели назад она снова сделала меня дедушкой. Хьюз засмеялся. - Я не должен был спрашивать. Петракос снова подхватил тему своего монолога: - И сейчас я остаюсь контрабандистом уже много лет просто для того, чтобы... какое у вас есть подходящее выражение? - Держать руку на пульсе или нос по ветру, - предположил Бэбкок. - Да. Совершенно верно, мой черный друг! Если вы не занимаетесь контрабандой оружия и наркотиков, то этот бизнес уже не приносит прибыли. Но... можете назвать меня сентиментальным, но это все позволяет мне чувствовать пульс жизни. И кажется, что чем серьезней операция, тем меньше разведывательной информации может быть собрано о ней. Таким образом, - он снова потрогал свой нос, - какое бы дело ни произошло, оно действительно будет очень крупным. - Надеюсь, мы положим ему конец до того, как оно произойдет, - серьезно сказал Хьюз. - Пресечем его в корне, как говорят, - сказал Кросс, а потом прикурил сигарету и улыбнулся. Солнце только взошло, когда "Кадиллак" прибыл в пункт назначения, и они вышли на бетонное покрытие аэродрома. Было холодно и немного сыро. Кросс постарался поплотнее запахнуть свою кожаную куртку. Самолет, единственный стоявший на рулежной полосе, был "Боинг-1000", издалека казавшийся стареньким, но хорошо ухоженным. Как раз в тот момент, когда Кросс смотрел на него, обороты двигателей увеличились. - Друзья мои, я знаю человека, у которого приобрели этот самолет. - У маленькой старенькой леди из Пасадены? - спросил Кросс. - Это шутка, молодой человек? - живот Петракоса запрыгал от смеха. Взгляд Хьюза метнул молнии. Кросс пожал плечами. - Ну что, все погрузили на борт, Спирос? - спросил Хьюз. - Да. Все, Дарвин. Кросс наблюдал, как "Кадиллак", неуклюже развернувшись, направился к открытому ангару в дальнем конце аэродрома. Хьюз и Петракос все еще разговаривали. Спустя некоторое время "Кадиллак" исчез в ангаре, а потом оттуда появился шофер с чемоданчиком типа "атташе-кейс" в правой руке. Кросс предположил, что это ставший популярным последнее время чемоданчик с встроенным в него автоматом. Это, вероятно, единственная причина, почему телохранитель-левша нес его в правой руке. Эйб занервничал. Он снова был на чужой земле - безоружный и уязвимый. Во время трансатлантического рейса он заставил себя уснуть, но сон был прерывистый, наполненный кошмарами, и после сна он чувствовал себя более уставшим, чем до него. Кросс снова посмотрел на "Боинг". На его борту, если Спирос Петракос не юлит, уже находится их оружие и снаряжение. Он чувствовал бы себя лучше, если бы имел оружие, хотя одинокий вооруженный человек, даже с тремя друзьями, что он мог сделать? Он задавал себе этот вопрос с самого начала подготовки миссии. Может тот, кто задумывал это, изначально запланировал и невыполнимость этой операции? И был ли шанс, если не выжить, то хотя бы достичь успеха? Хьюз, Бэбкок и Файнберг были лучшими людьми из тех, с кем ему приходилось работать. Он поймал себя на мысли, что считает их своими друзьями. Но будут ли лучшие достаточно хорошими? Хьюз пошел к самолету. Кросс последовал за ним в ногу. По-видимому, существовал лишь один способ узнать, будут ли они достаточно хорошими. Поднявшись на борт самолета, Хьюз попросил раскрыть все ящики, в которых было их оружие. Петракос с радостью согласился, и его водитель стал доставать ящики из грузового отсека. Потом Петракос дал команду - на этот раз по-итальянски - и летчик начал выруливать на взлетную полосу. Солнце уже полностью взошло. Огромный желтый шар, казалось, истекал кровью, передвигаясь по небу. Хьюз принялся открывать ящики. Кросс, помогая ему, старался скрыть непреодолимое желание снова почувствовать себя вооруженным. У него вспотели ладони. Файнберг взял свой офицерский "Кольт" сорок пятого калибра. Бэбкок - "Вальтер". Кросс достал дубликат "смит-и-вессона". Впервые они все увидели пистолет, который выбрал Хьюз. Во время тренировок Хьюз стрелял только из "Беретты", и Кросс предполагал, что дубликат боевого комплекта Хьюз закажет в Турции на такой случай, который и произошел с ним, когда он заменил Файнберга. Пистолет Хьюза был "Вальтер П-38". Очевидно, заметив интерес Кросса, он посмотрел на него поверх ящиков и сказал: - Я зацепил эту вещичку еще во время войны. Отличное оружие. - И он улыбнулся, стал разбирать пистолет, прежде чем зарядить его. Когда "Боинг" начал снижаться, Кросс разглядел на северо-востоке гору Арарат. Когда-то организовывались экспедиции, целью которых была попытка доказать, что Арарат именно та точка земной суши, на которую высадился Ной со своего ковчега после того, как Господь смягчил свой гнев и великий потоп пошел на убыль. И ему пришло в голову, что путешествовать здесь, рискуя своей жизнью, было бы более стоящим делом, если бы они преследовали подобную научную цель. Кросс никогда не верил концепции Святого воинства. Идти воевать и говорить, что Бог только на нашей стороне, было бы крайней степенью самоуверенности; говорить, что Бог благоволит только нашей церкви или автокефалии, было бы слишком тщеславно. Взять человеческую жизнь именем Бога - высшая степень безрассудства. Гора Арарат стала едва видимой, а потом совсем исчезла из поля зрения. Если бы ветер дул справа, Кросс мог бы плюнуть в Иран. Ветер был сильный, но не справа. Самолет приземлился на таком пятачке, каких Кросс еще не видел. Высокое плато, продуваемое ветрами и иссеченное снегами, огромный гранитный зуб, врезающийся в серое небо. И вокруг только горы, покрытые толстым слоем снега. Сама посадка была из тех, после которой испытываешь искреннее желание пойти и поцеловать летчика. Кросс улыбнулся. Он был не из таких людей. На этой площадке была хижина. "Временная, - подумал Кросс, - но достаточно теплая для керосиновых нагревателей". Здесь Кросс, Хьюз и Бэбкок переоделись в обмундирование для ведения боевых действий в холодное время: нижнее белье с подогревом, черные комбинезоны, чернью под горло свитеры, горные боевые ботинки. Там прошел их последний брифинг. - Эти листки обработаны специальным составом и сгорают дотла почти мгновенно, как только их коснется огонь. Поэтому, Кросс, держись от них подальше, когда куришь, - начал Хьюз, разматывая карты и чертежи из пластиковых труб. - Они были доставлены сюда в дипломатической сумке, если можно так выразиться. Если кто-либо посторонний прикоснется к ним, все мы будем в глубокой каке, мальчики. Первый лист был топографической картой местности, на которой они сейчас находились, и в дальнем ее углу была обозначена гора Арарат. - Мы входим в Иран здесь, - в качестве указки Хьюз использовал свой перочинный ножик. - Это приблизительно в двух километрах от места, где мы находимся сейчас, - он посмотрел на часы, с которыми не расставался, "Ролекс", как у Кросса. - Через двадцать минут мы выступаем. Я добавил нам еще десять минут на неблагоприятные погодные условия. Снаружи минус тридцать с ветром. Это чудный день для этих мест в такое время года. В любом случае, так как мы пересекаем границу, то мы должны учитывать возможность наличия приграничных патрулей, но все же надеюсь с ними не столкнуться. Потом мы связываемся с нашими проводниками из организации "Народный Муджахедин". А затем, если реальная ситуация не заставит действовать иначе, мы продвигаемся на север - северо-восток до этой точки. Это почти граница Армении, - его руки двигались над картой, как над столом для спиритических сеансов. Хьюз столкнул верхний лист на пол. Следующий продолжал первый, охватывая северо-западную часть Ирана между Каспийским морем и Ираком. - Мы будем продвигаться вдоль границы с Арменией почти до сих пор. Это городок с названием Язфул, расположенный на самой границе. Скорее деревня на берегу моря. Поэтому я думаю, что гостиница не очень дорогая, - он улыбнулся. - Здесь нас ждет лодка, на которой мы пойдем вдоль берега. Если мы уйдем слишком далеко в море, мы встретим советские пограничные катера. Помните, что мы будем как бы между двумя огнями: Арменией и Туркменской Советской Социалистической Республикой. - Я вырос в окружении плохих соседей, - мягко сказал Бэбкок. - Но не таких, как эти. Не таких, - Хьюз снова поменял карту. Опять продолжение. На этот раз была изображена территория от Тегерана, в левом углу, до горы Эль Бурс в верхнем правом. - Мы оставим лодку и продолжим путь верхом на лошадях до нашей цели. Мы запросто можем встретить советский патруль, якобы случайно сбившийся с пути и попавший на территорию Ирана. Террористы из "Международного Джихада" имеют собственный патруль в непосредственной близости к горе Дизан. У нас есть дубликат этих карт в маленьких самоликвидирующихся контейнерах. Если будет казаться, что смерть неминуема, воспользуйтесь самоликвидаторами, и ваши дубликаты превратятся в пепел. Если в силу обстоятельств придется уничтожить все карты, мы все равно сможем продолжать выполнение нашей миссии, так как я это все запомнил. А это значит, что если что-то нарушит наши планы, и я буду не в состоянии покончить с собой, - обе его брови поднялись, когда он пристально посмотрел на Бэбкока, а потом дальше, на Кросса, - один из вас убьет меня. Информация, содержащаяся в этих картах, может быть чрезвычайно опасной, если попадет в руки врага. Хьюз сбросил лист на пол. Под ним был еще один - сеть тоннелей и пещер горы Дизан. По этой схеме Кросс определил, что никто не входил и не выходил оттуда; по крайней мере, кто не был террористом. И снова заговорил Хьюз: - Я сказал вам, что никто не сообщал нам о внутреннем строении оплота террористов в горе Дизан. Никаких подробностей. Это до сих пор остается тайной. Если нам улыбнется удача, мы будем первыми. Схема, которая лежит перед вами, была получена с помощью удивительно интересных научных методов, которые нас не касаются. Спутники, компьютеры, геологические данные и, надеюсь, не очень много фантазии. Прошу вас воспринимать эту схему как общий, без подробных описаний, путеводитель. Когда мы попадем туда, то подробности будем выяснять на месте. Эту схему, а она единственная, необходимо запомнить во всех подробностях до того, как мы достигнем цели. Информация об этой схеме не должна ни к кому попасть. В случае, если ваше беспомощное состояние позволит захватить вас живыми, русские смогут додуматься, каким образом была составлена эта схема. Они поймут, что наши иранские друзья не могли сделать ее из-за низкого уровня технической базы. Хьюз сбросил на пол последний лист и вынул из кармана пузырек, похожий на упаковку обычного аспирина. Он открыл его и высыпал содержимое. Три капсулы. - Где бы вы ни были, вы всегда должны иметь это при себе. На случай, если вы лишитесь оружия, у вас останется другое. И "другое оружие" - эти капсулы. Это ваше последнее средство защиты, лишающее их пропагандистской победы и многих часов нездорового наслаждения, когда они будут заставлять вас говорить такие вещи, которых вы даже не должны помнить. Вообще забыть. Вы кладете это на коренные зубы и сильно кусаете. Извините, что не демонстрирую. Если вы сделаете все правильно, то в течение шести секунд вы умрете. А я знаю, как оно срабатывает. Вам придется поверить, что я знаю. Я сам их изготовил. Есть вопросы? Вопросов не было. Хьюз снова посмотрел на часы. - У нас еще десять минут. Поэтому причешитесь, сделайте пи-пи или еще чтонибудь. После этого мы выходим. Хьюз подобрал листы, свернул их и, не одевшись, так как был сильно взволнован, вышел. Дверь осталась открытой, и Кросс видел, как тот поджег бумагу. Казалось, что она испарилась. "Аляски"*, одетые на них, были сверху закрыты белыми маскировочными халатами. Все оружие - пулеметы и винтовки - находились в белых чехлах и были прикреплены к рюкзакам. Личное оружие размещалось под маскировочными халатами. Только автоматы были наготове на случай необходимости немедленного применения. Батарейки, вынутые из прицелов, и сама оптика были спрятаны поближе к телу и ждали своего часа. * "Аляски" - одежда эскимосов. Снегоступы или кроссовые лыжи были здесь единственным средством передвижения. Выбор пал на лыжи, потому что на них можно было быстрее перемещаться. Хьюз остановил их беззвучным сигналом и оглянулся. Кросс в ответ кивнул. Бэбкок сделал то же самое. Они вошли в Иран. Они двигались гуськом вдоль покрытого снегом гранитного гребня. В сером небе завывал ветер, по небу перемещались облака, тяжело груженные снегом, которого и так было много вокруг. Лицо Кросса замерзло - несмотря на шапочку, из которой виднелись только губы, ноздри и очки, защищавшие глаза от острых осколков льда, несомых ветром прямо в лицо. Правой рукой он сжимал ложе автомата. Эйб принял руководство группой, когда они вошли на территорию Ирана. Кросс считал эту формальность глупой, так как Хьюз лучше, чем кто-либо из них разбирался в здешней географии. Но Хьюз шел примерно в десяти метрах от него, и Кросс предполагал, что если он поведет группу не в том направлении. - Хьюз немедленно исправит его. Последним в этой маленькой колонне был Бэбкок. Кросс доверял способностям обоих напарников как своим собственным, а что касается Хьюза, то больше, чем своим. Они опоздали на встречу с отрядом "Народного Муджахедина", и Кросс решил, что они пойдут дальше места встречи, которое было определено, чтобы, по возможности, перехватить их. Кросс решил, что если в течение часа они не встретят партизан, то значит народные муджахедины не придут. Тогда он найдет самый короткий маршрут из Ирана, минуя Армению. Еще он решил, что найдет бутылку виски и хорошенько выпьет. Кросс откатил рукав парки и маскировочного халата и посмотрел на циферблат "Ролекса". Стекло мгновенно запотело от перемены температуры. Он протер его перчаткой. Сорок пять минут из отведенного на переход часа уже прошло. Эйб беззвучно выругался. Дыхание превращалось в пар у самых губ. Гряда, вдоль которой они шли, окаймляла долину. Когда Кросс посмотрел вниз, дно долины показалось невероятно, глубоко внизу. Скалы, не покрытые снегом, были одного цвета с серым небом. Он продолжал идти. Как пианист, он всегда гордился своим почти абсолютным слухом. Не один раз еще в колледже он садился за только что настроенный для концерта рояль и говорил, что он неточно настроен. После проверки оказывалось, что он прав. Его слух оставался исключительным несмотря на огромное количество выстрелов, произведенных им за эти годы. А когда он работал на задворках мира во время службы в спецвойсках, он научился слушать ритмы окружавшей его среды также, как когда-то слушал расстроенный рояль. И сейчас эти ритмы каким-то образом изменились. Кросс поднял левую руку, просигналив остановку. Правая рука была на автомате. Он скомандовал укрыться и не подумал даже посмотреть назад, так, как знал, что его поняли и сделали все как нужно. Недалеко от Кросса была У-образная расщелина, расположенная между двумя огромными кусками гранита, и он бросился туда, на ходу снимая автомат с предохранителя. Значительным преимуществом его "Эйч-Кей" было то, что с ним можно было передвигаться, имея патрон в патроннике, если этого требовала тактическая обстановка, и он всегда был готов произвести мгновенно первый выстрел без предательского звука передергиваемого затвора. Приклад, он не трогал, но был готов в любой момент выдвинуть его. Теперь звук стал более отчетливым. Это был звук движущихся вооруженных людей. Кросс на мгновение оглянулся. Вдоль гряды не было видно ни Хьюза, ни Бэбкока. Все выполнено должным образом. Звуки стали еще отчетливее. Кроссу показалось, что он слышит сдавленный шепот. Если это маленький отряд, он будет действовать, как было отрепетировано: подождет, пока пройдет последний человек, и, если понадобится, откроет огонь. Если это был отряд противника, двигавшийся в метрах тридцати впереди вдоль гряды, Кросс искренне надеялся, что остальные находятся достаточно далеко. Чем дальше, тем лучше. Кросс ждал. Бряцание оружия стало громче на фоне звуков дыхания и хруста сминаемого снега. Палец Кросса был на предохранительной дужке спускового крючка, когда он увидел первого человека, одетого в белый маскировочный халат, с автоматом под мышкой, который он держал за пистолетную рукоятку. Это могло кончиться очень плохо и очень быстро. И он принял решение. Кросс выкрикнул условную фразу в холодный воздух между ним и первым человеком: - Свобода или смерть! Человек резко повернулся в его сторону, ствол автомата взвился вверх, но голос из конца колонны отозвался: - Смерть раньше бесчестия! Кросс бессознательно глубже втиснулся в У-образную щель скалы, откинул приклад, и палец переместился внутрь предохранительной скобы, на спусковой крючок. Это была реакция на выживание, и он удивился, что она у него еще сохранилась. И эта мысль принесла ему облегчение. После слишком затянувшейся паузы Кросс выкрикнул следующую фразу пароля: - Мы пришли сделать то, что должно быть сделано. Тишина. Оставшиеся бойцы отряда появились из-за скалы, за которой он нашел укрытие. Кросс бросил взгляд вправо и назад вдоль гряды. Он видел теперь Бэбкока и Хьюза. Их автоматы были готовы отражать атаку. Самый маленький из отряда "Народный Муджахедин" пробирался по снегу к Кроссу. - Ты сильно рискуешь, американец. Это был голос женщины. Рукой в перчатке был отброшен капюшон парки, очки сдвинуты вниз на шею, лыжная темно-синяя шапочка открыла лицо. Чернью волосы волнами рассыпались по ее плечам. Она была красива. Молодая. - Меня зовут Ирания, - сказала она чувственным голосом. Кросс откинулся на скалу, палец поставил автомат на предохранитель. Американцы узнали, что снежная лавина перекрыла дорогу, по которой должен был ехать отряд "Народного Муджахедина", поэтому пришлось идти пешком, и произошла задержка. Хотя никто из партизан не говорил по-английски так правильно или с таким красивым акцентом, как женщина Ирания, тем не менее все говорили достаточно свободно. Теперь они все шли парами по следам к машине, оставленной под охраной у того места, где дорога стала для нее непроходимой. Кросс шел рядом с женщиной. Она была командиром группы. Немного погодя, Кросс спросил: - Почему тебя назвали Ирания? - Мои родители были большими патриотами, - ответила она, - Мы жили в Англии и они захотели, чтобы я всегда помнила, откуда я. И вот я Ирания. Как зовут тебя? - Эйб Кросс. - Как ты узнал, что мы те, кто есть? - Ты имеешь ввиду - до того, как я сказал пароль? - Да, - кивнула она. - По следам вашего человека, который шел в авангарде. Он не оставлял никакого рисунка, а значит обувь была сильно изношена. - Но правительственные войска тоже носят поношенную обувь. Война с Ираком не оставляет денег в военном бюджете ни на что, кроме оружия, боеприпасов и топлива. - Да, но это очень далеко от Ирака, а "Джи-3" у вашего человека оказалась совсем новой. Новое лучшее оружие не выдается замыкающим. И, возвращаясь к ботинкам: на них нет каблуков. На ботинки, которые носят в иранской армии, нельзя набить каблуки, как это делают в армии США, поэтому каблуки нельзя оторвать. Счастливая догадка, - добавил он. - Вы или очень умный, или очень удачливый. Правда. - Умный, но и скромный. Что делает в этой войне с плохими парнями такая красивая девушка, как вы? Она почти остановилась. Кросс почувствовал ее руку у своего локтя, но потом она ускорила шаг. - Вы имеете представление о том, что такое жизнь современной женщины в Иране? - С накидками с головы до пят, которые вас заставляют носить религиозные лидеры? Это помогает сэкономить на гардеробе? - Это чадра. Но это не просто тело и лицо, которые нужно прятать согласно декретам аятоллы Хомейни. Это также интеллект. Душа. Если бы я была мужчиной, может, и не пошла бы воевать. Как женщина я не имею выбора. А теперь нам нужно идти тихо. В этом районе бывают правительственные патрули. Мы никого не видели, но это ничего не значит. Кросс решил, что так она намекнула ему заткнуться, потому что она, наверное, рассердилась на него. Или он ей понравился. А может и то, и другое. Глава 16 Уорен Карлисс открыл в здании посольства США такие места, которые не предполагалось не только снимать, но которые он не должен был даже посещать. Он попал туда, свернув по коридору не в ту сторону, и почти нос к носу столкнулся с морскими пехотинцами, вооруженными пистолетами и штурмовыми автоматическими винтовками. Второй морской пехотинец вызвал сюда Хелен, и она строго посмотрела на него. - Вам придется читать указатели и строго выполнять их требования. Если здесь сказано "Проход воспрещен", то это значит - проход воспрещен, Уорен. Он извинился перед ней и морскими пехотинцами, но они продолжали подозрительно смотреть на него, когда он оглянулся, уходя за Хелен из запрещенного коридора. Исходя из специфики работы посольства, ему запретили привести с собой персонал для проверки места съемок, проведения светометрической корректировки, отработки ракурсов съемки, которые обычно предшествуют такой работе. Ему разрешили взять только одного помощника. Макс Ландерс был сейчас в другой части здания, и Уорен уже час его не видел. Хелен и Уорен вышли из коридора, и он сказал ей: - Спасибо, что ты взяла меня на поруки. - Ты должен внимательно следить за указателями. Это серьезно. - Я просто пытался найти посольский буфет. Мы хотим кратко снять процесс приготовления обеда. - Это в другом крыле здания, - сказала она и улыбнулась. - Подожди, посмотри сюда, - Уорен достал из внутреннего кармана спортивной кожаной куртки план посольства, который она дала ему. Он показал на буфет и кухню, обозначенные в конце коридора в задней части здания. - Уорен! - Хелен взяла из его рук план и повернула на девяносто градусов. Покрытым розовым лаком ноготком она показала. - Ты не сориентировался в плане, Уорен. Эти две лестничные клетки одинаковые. Ты пришел сюда, в запретное крыло. Если бы ты спустился сюда, то попал бы как раз туда, куда хотел. Они находились на первой площадке лестницы, изображенной на плане. - Вот сюда, - добавила она, еще раз улыбнувшись ему. Он обнял ее за талию и привлек к себе. - Я сейчас именно там, где хочу быть. Она быстро посмотрела направо и налево и, прильнув к нему, легко поцеловала его в губы. - Но если тебя снова занесет сюда, пехотинцам это ничуть не понравится. В эти дни мы придаем большое значение безопасности посольства, и особенно в этой части мира, даже в такой надежной союзной стране, как Израиль. Как насчет чашечки кофе у меня в кабинете, а? - Согласен, - улыбнулся он и пошел за ней вверх по лестнице, снимая куртку. Было ужасно жарко. Возле скалы Кросс очень здорово рисковал, но все прошло благополучно. Наверное, Бэбкок в подобных обстоятельствах сделал бы то же самое. Когда твоя группа не осталась ждать встречи в заранее обусловленном месте, а отряд "Народных Муджахединов" мог ожидать засады на любом повороте дороги, только быстрые действия смогли разрядить опасную обстановку, результатом которой могла стать перестрелка. Он решил, что подпольная работа в тылу врага никогда не была ему по вкусу. Когда встречаешься с местными силами на неприятельской стороне, всегда приятнее осознавать, что в них можно стрелять. Бэбкок знал, что работа с сопротивлением или партизанами часто является основой тайных операций, но это все равно заставляло его содрогаться. Он не верил ни одной организации, название которой начиналось со слова "народный", потому что это слово неизменно означало каких-то других людей, а не его самого. Но подпольная работа против аятоллы Хомейни приветствовалась независимо от того, под каким названием она велась. Бэбкок думал о том, что вряд ли он испытывает к этим партизанам симпатию или сочувствие, потому что, скорее всего, многие из молодых людей, переполняющих сейчас отряды "Народного Муджахедина", были тогда среди миллионов тех, кто с распростертыми объятиями встречал Хомейни, возвратившегося из Франции. Кросс как-то вечером сказал, что Хомейни должны были убить до того, как он покинет Францию. Однако история часто повторяется. Бэбкок помнил, как его родители говорили о молодом бородатом революционере по имени Кастро, который собирался освободить Кубу. Они показывали Люису газетные фотографии шального актера кино Эррола Флинна, который был ранен во время одного из боев и который хотел помочь Кастро прийти к власти и сбросить Батисту. Этот актер, его собственные родители и миллионы американцев были одурачены. Освободитель оказался лишь замаскированным диктатором. Лекарство оказалось не лучше самой болезни. Бэбкок освободил пальцы из перчаток и пригнул их к ладоням, чтобы согреться. Кончики пальцев окоченели. Правая рука все еще сжимала рукоятку автомата. Бэбкок подумал, что Хьюз, Кросс и сам он составляют странное трио. Хьюз действительно по возрасту годился любому из них в отцы. И иногда Хьюз напоминал ему своего отца - всегда улыбается, но всегда строг. И всегда прав. Люис вспомнил своего отца сидящим у телевизора. Он смотрел последние известия, иногда вставляя замечания: - Этот доктор Кинг*... Когда-нибудь, не дай Бог, они точно убьют его. * Мартин Лютер Кинг - борец за права негров в США. Убит расистами в 1968 г. Бэбкок очень хорошо помнил те дни. Мать не выпускала их с сестрой на улицу даже когда надо было сбегать за молоком. Отца призвали в Национальную гвардию. Бэбкок помнил, как к ним домой пришел брат матери. Дядя Джо был полицейским. Он расстегнул ветровку, а за поясом брюк были вставлены два пистолета. Он взял один из них. Это было первый раз, когда Люис видел пистолет ближе, чем в кобуре полицейского. Дядя Джо отдал пистолет его матери со словами: - Тебе это может понадобиться, Элоиза. А это патроны к нему. А вот так эта штука заряжается. Дядя Джо больше не вернулся в их дом и не забрал пистолет. Дядя Джо погиб во время беспорядков. Он вошел в дом, потому что услышал плач ребенка. Но как потом выяснилось, плач доносился из оставленного включенным телевизора. Дядя Джо был потом упомянут в приказе по министерству. Бэбкок хранил оружие дяди Джо. Спустя годы выяснилось, что это был его служебный пистолет, который ему выдали двадцать лет назад, когда он пришел в полицию. Бэбкок помнил, как в день похорон отец сказал ему и его сестре: "Ваша мама плачет, потому что дядя Джо был ее братом. Но она плачет еще и потому, что дядя Джо был хорошим человеком. А каждый раз, когда умирает хороший человек, весь мир становится немного хуже. Запомните это, Люис, Мэри Бет". Он и его сестра пообещали, что будут помнить это. Мэри Бет работала учителем в школе. Но потом поняла, где от нее может быть больше пользы и пошла служить в полицию, как дядя Джо. Он, Люис Бэбкок, учился на юриста и решил, что тоже сможет сделать больше в память о дяде Джо и других таких как он, постаравшись искоренять зло, терзающее мир. И вот он здесь. И он улыбнулся собственной мысли. Дядя Джо гордился бы им. Но дядя Джо назвал бы его дураком, так же, как он обзывал сам себя, когда поздно ночью ему удавалось подслушать обрывки разговоров взрослых. Бэбкок подумал повернуться к молчаливому иранцу, шедшему рядом, и сказать: "Я дурак, но это нормально". Но потом решил не делать этого. Либо иранец уже знал это, потому что сам был дураком, либо он не понял бы идеи. Но в любом случае об этом не стоило говорить. Глава 17 Движение вдоль армянской границы было сопряжено с известным риском. Советские, логичнее всего, тщательно ее охраняют. И еще было известно, что русские никогда не уважали религиозные границы. На закате дня объединенная группа заметила самолет без опознавательных знаков. - Проклятье! - Кросс напрягся, крикнув водителю. - Останови машину! Немедленно! - Он уже выскочил из машины и в оптический прицел рассматривал гряду облаков, в которой скрылся самолет. Кросс все еще слышал его. В следующее мгновение Хьюз уже стоял рядом с ним. - Если без опознавательных знаков, значит советский. Если бы был иранский, то бессмысленно летать без знаков. - Конечно. Проклятье! Самолет вынырнул из облаков и стал приближаться к ним, описывая в воздухе круг. Он летел на слишком большой высоте, чтобы можно было достать его из обычного стрелкового оружия. - Ирания, скажи ей, чтобы махала руками. Пусть выходит из машины и машет. Кросс бросил автомат в "лендровер". - Ирания, скажи всем, чтобы вышли без оружия. Быстрее! Он с напряжением искал опознавательные знаки на одномоторном самолете. Кросс слышал, как Хьюз говорил: - Ирания, выходи! И ты тоже. Бэбкок, выгоняй всех махать! Оружие спрячьте! Кросс не имел ни малейшего представления, что еще делать. В том, чтобы махать самолету, как толпа олухов, всегда был шанс ослабить подозрение. Весьма отдаленный шанс. Кросс тоже начал махать. Самолет лег на левое крыло и, закончив круг, улетел на северо-восток. - Черт побери, армянский! Теперь к нам на ужин наверняка пожалует Иван! - Кросс ударил кулаком по крыше "лендровера", сбив снег. Ирания подошла к нему. - Он все сообщит по радио. Если бы даже он летел достаточно низко, и мы бы его сбили, то добра от этого не было бы. - Я это знаю, - прошептал Кросс. - Как ты думаешь, сколько в нашем распоряжении времени? Минимум и максимум. И где они могут нам нанести удар, а где можем мы? - только теперь он понял, что крепко держит ее за руки, и от того, как они напряглись, понял, что причинил ей боль. Но она молчала. Потом она сказала: - Мы пойдем вдоль реки Карех до того места, где она раздваивается. За ней, в Армении, у советских есть крупная база. Спецназ - их специальные войска. Говорят, что эти солдаты находятся там на случай необходимости вторжения в Иран. Из этой точки спецназовцы могут быстро отрезать северо-восточную часть страны. - Чудесно, - сказал Кросс. - Где они будут переходить границу, если захотят нас перехватить, избежав контроль со стороны иранской армии? Она поискала под курткой и достала карту. Очистив капот от снега, она расстелила карту. - Здесь. Я думаю, что у верховья реки, потому что за ней пролегает хорошая дорога, которой они могут с успехом воспользоваться. Они не будут рисковать и вторгаться по воздуху. Одно дело - одномоторный самолет-наблюдатель, а другое - военные вертолеты. Кросс закурил. Хьюз и Бэбкок стали по бокам от него. - У нас есть два варианта - дождаться их или двинуться им навстречу. Мы не знаем, какими силами они войдут и, если Ирания права, то они не вторгнутся по воздуху. Выходит, если мы их перехватим, то преимущество будет на нашей стороне. Тогда у нас есть шанс. Хьюз кивнул. - Согласен. Хотя я сомневаюсь, что дома кто-либо будет в восторге от нашей драки с регулярными войсками русских. Но с другой стороны, если они войдут в Иран, на них не будет знаков различия. Поэтому, откуда мы знаем, что это русские? - он улыбнулся. - Да, точно, - согласился Бэбкок. - Теперь встает вопрос о боеприпасах и взрывчатке. Если сейчас мы израсходуем их слишком много, то в дальнейшем нам может не хватить их для выполнения нашего задания. - Правильно, - кивнул Хьюз. Кросс посмотрел на Иранию. Его уже начал донимать холод. - Сможем ли мы пополнить боеприпасы еще до встречи с другими отрядами вашего движения? - Это будет возможно только после того, как мы пересечем Каспийское море. И тогда боеприпасов будет в достаточном количестве. А что ты задумал? - Те боеприпасы, с которыми мы пришли, специальные и рассчитаны на применение в последней точке нашего пути. А вообще ваши и наши автоматы одинаковые. Если бы мы могли сейчас воспользоваться вашими патронами... - Да, мы сможем их пополнить. А вот что касается взрывчатки, то это вопрос. - Если мы все сделаем правильно, - сказал Хьюз, - мы можем обойтись минимальным количеством взрывчатки. Какое чудное здесь место, не правда ли? - Хьюз набрал полную ладонь снега и наблюдал, как он просыпается сквозь пальцы. Когда они снова поехали, Ирания была за рулем. Кросс сидел рядом с ней. Хьюз и Бэбкок - на заднем сиденье. Ирания кратко рассказывала им о местности, по которой они проезжали. Ирания продолжала вести машину на максимальной скорости, какую только позволяла держать дорога. А дорога, если это можно было назвать таковой, была очень опасной. Но время сейчас решало буквально все. Хьюз объявил, что условия подходящие. Самая северная вершина из двух, стоявших по обе стороны реки Карех, была похожа на наконечник копья, воткнувшегося в серое утреннее небо. Они проехали всю ночь, повторяя изгибы дороги. Когда Кросс не вел машину, он заставлял себя поспать. Доехав до реки, они столкнулись с проблемой, как пересечь ее. Кросс объявил пятнадцатиминутный привал для завтрака, а сам размышлял над создавшейся ситуацией. Наполовину съев консервированный омлет, Бэбкок сказал: - Вон там река сужается. Если бы мы смогли протянуть канат, то можно было бы переправиться. Я думаю, что смог бы переплыть реку и сделать это. - И умереть от холода, - сказал ему Хьюз. - Нет, до этого бы дело не дошло. Я хорошо плаваю. А поток здесь не кажется очень сильным. Я взял бы с собой вещи в водонепроницаемом контейнере. А потом бы развел костер на противоположном берегу под теми скалами. А вы смогли бы переправиться вслед за мной. Кросс встал и подошел к "лендроверу". Берег был в двухстах метрах отсюда, но рокот реки слышался здесь хорошо. Он взял полевой бинокль и просмотрел реку до того места, на которое указал Бэбкок. Он подумал, что это действительно можно сделать. Кросс видел быстрины и похуже и не раз переходил их, когда учился в колледже, и после, во время военной подготовки. Но никогда не переплывал. Поток казался не очень быстрым. Он вернулся к Хьюзу, Бэбкоку и Ирании и сказал. - Хорошая идея. Но выполню ее я. - Я могу переплыть, Эйб. Кросс посмотрел на Бэбкока: - Люис, в колледже у меня была небольшая травма. Если бы не она, я был бы аттестован для участия в Олимпийских играх в команде по плаванью. А ты? Бэбкок пожал плечами. - Это мое предложение, и я могу выполнить его. - Ты можешь справиться со многими вещами не хуже меня, а с некоторыми - даже лучше. Но именно с этим я справлюсь лучше. Я поплыву. А потом, когда я согреюсь, вы, ребята, можете морозить свои задницы, закладывая взрывчатку. А я организую вторую фазу засады. Вот так мы все и сделаем, Лю, Дарвин. Хьюз кивнул и поднял чашку кофе с насмешливым тостом: - Наше здоровье! Глава 18 Здесь когда-то был мост, и Кросс решил, что остатки пилонов, напоминавших невысокие трубы, можно использовать для крепления и поддержки каната. В костюме для плавания в холодную погоду или хотя бы с запасом сухой одежды задача была бы значительно облегчена. Шум ревущей воды был таким сильным, что не позволял ни о чем думать, и Кроссу пришлось приложить усилия, чтобы сосредоточиться. Он разделся до нижнего белья, рассматривая место переправы. Кальсоны почти не защищали от холода и будут совсем бесполезны, когда он войдет в воду. Кросс сбросил с плеч покрывало, которое Ирания тут же подхватила. Она покраснела, когда он впервые появился без верхней одежды, в том виде, как был сейчас. Эта реакция была тем немногим, что можно было запомнить из событий последних дней. - Как только я закреплю трос, тут же переправляйтесь, - сказал Кросс Хьюзу и Бэбкоку. Оба кивнули, а Бэбкок сказал: - Ну что, удачи тебе. Кросс. - Будьте уверены. Кросс надел на себя бухты каната. Эйб уже дрожал от холода и не видел причин откладывать свою акцию. Он стал спускаться к воде. Ирания позвала его и сказала: - Пожалуйста, будьте осторожны, мистер Кросс! Он кивнул и полез вниз по крутому берегу. Когда его нога в носке коснулась воды, он невольно отдернул ее. Вода казалась холоднее, чем он когда-либо пробовал. Кросс продолжал идти, увязая в гравии и песке. Потом он влез на камень, стараясь до последней минуты избежать погружения в воду. Одной рукой он потрогал, надежно ли держится на спине водонепроницаемая сумка с клиньями и карабинами, а другой - сматывал канат верхней бухты. Здесь вода достигала голени, а скорость ее была больше, чем он предполагал. Эйб продолжал двигаться, понимая, что в любой момент глубина может увеличиться, и ему придется погрузиться в воду и плыть, а может его разобьет вдребезги о камни, торчавшие из реки. Кросс оступился и начал падать, услышав сзади что-то похожее на вскрик Ирании, тут же заглушенный ревом воды. На берегу ждали она, Хьюз, Бэбкок и бойцы сопротивления. Оттолкнувшись, он превратил падение в прыжок в воду и поплыл. Внезапно уровень воды изменился, и он оказался на глыбе, скрытой под поверхностью. Он переполз через нее и вновь оказался на глубине. Эйб чувствовал, как разматывается канат. Он приблизился к первому пилону, борясь с потоком, пытавшимся унести его в сторону. Поблизости выступали острые куски скал. Эйб сделал неверное движение и хлебнул ледяной воды. Закашлявшись, он перестал грести. Поток тут же увлек его. Он вынырнул, заметив, что пальцы его посинели. "Интересно, значит ли это, - подумал он, - что я замерз до смерти?" - Он уже не мог сдерживать дрожь своего тела. Кросс ухватился за скалу, содрав кожу, и с трудом удержался. Он увидел, что Хьюз что-то сказал Люису. Кросс понял, что, если он не оторвется от пилона, то случится две вещи. Во-первых, он никогда не достигнет второго пилона прежде, чем с ним случится переохлаждение, а во-вторых, Бэбкок пойдет за ним и, возможно, погибнет в попытке спасти его. Тогда их операция не осуществится. Кросс достал из сумки на импровизированном поясе из каната маленький молоток и зажал его зубами, стараясь как можно дольше сдержать клацанье зубов, чтобы не уронить молоток. Его правая рука так сильно дрожала, что он с трудом дотянулся к сумке с клиньями. Кросс все же достал клин, чуть не упустив его, когда закрывал сумку. Он уже не мог ясно мыслить. Сначала Эйб должен был привязать себя к пилону. Он попытался это сделать, удерживая клин и распуская канат, и снова чуть не потерял клин. Наконец он набросил петлю каната на пилон, слегка подтянув ее для надежности. Теперь клин. Ухватившись за канат, он забил его глубоко в пилон. Еще одна сумка на поясе. Ужасный холод. Он почти потерял сумку от холода. Карабин. Он открыл сумку, достал его и пристегнул к клину и за канат. Теперь петля. Он распустил петлю, и его сразу смыло с пилона. Кросс с трудом держался за канат, потому что поток воды буквально всасывал его. Канат врезался в тело. Кросса бросило на скалу и начало бить о нее. Наконец он увидел второй пилон и устремился к нему, борясь с потоком. Дыхание было затруднено, легкие обжигало, тело замерзло. Он глотнул воды, закашлялся и выплюнул ее. Он продолжал плыть. Вот уже и пилон. Эйб достиг его. Потоком Кросса тащило в сторону. Он ощутил под собой подводный камень и, упершись в него, сделал рывок в сторону пилона. Вот он, пилон. Кросс обнимал его. - Канат, - задыхаясь, произнес Кросс. Он сделал петлю и набросил на пилон, снова слегка подтянув ее. Кросс держал в руке молоток. Он не помнил, взял его из-за пояса или нет. Но молоток был у него один. Затем клин. Эйб начал забивать его в камень, а затем пристегнул карабин к канату и зацепил за клин. Кросс освободил петлю и нацелился на берег. Он стал говорить себе, что одежда в непромокаемой сумке будет сухой и теплой, и все будет в порядке. Он продолжал плыть, разматывая канат. Если он не будет делать этого до конца, думал он, то все эти усилия будут напрасными. Эйб Кросс продолжал плыть. - Пятьдесят метров, - говорил он сам себе. - Это все, что осталось проплыть. - Он понимал, что обманывает себя. По крайней мере, метров сто. Он продолжал плыть, стараясь не думать о холоде. Эйб больше не плыл, но не мог осознать этого. Его руки разматывали канат. Он падал. Лицо Ирании склонилось над ним, ее тело прижалось к нему, и там, где оно прикасалось, ему было горячо. Он посмотрел на нее и сказал: - Я мертв. А как же умерла ты, Ирания? Она не ответила ему. Как приятно осознавать, что Бог правит всем небом, не разделяя его на христианский сектор, мусульманский и какие-нибудь другие. Он должен будет сказать Богу, что гордится им за это. Хороший план. И, тем не менее, ему было интересно, как же умерла Ирания. Он закрыл глаза и решил, что спросит ее об этом позже. Кросс открыл глаза. Небо было на заднем сиденье "лендровера". Это было неправильно. Но Ирания находилась рядом с ним. Ее руки обнимали его, а его голова быта прижата к ее левой груди. Его губы коснулись ее тела. Оно было теплым. Жив. - Мистер Кросс? Он поднял голову. - Привет. - Вы так дрожали. Вас просто трясло, и поэтому одному из нас нужно было сделать это. Я сказала, что я сделаю. Вы мне нравитесь. - Вы, э-э... - Тепло тела. - Я думал, что такое случается только в кино, - сказал он ей и начал кашлять. Он вынужден был сесть и опереться на локоть. Возле него лежала обнаженная Ирания. Все покрывала и спальные мешки лежали на них. - Спасибо. Я был, э-э... - он не знал, что ей сказать. - Вы были молодцом, - улыбнулась она и легонько поцеловала его в лоб. - Я не был до конца молодцом, да? - ему понравилась ее улыбка. - Не знаю. Вам нужно одеться. Оставайтесь, пока оденусь я, а потом я вам помогу. Она выскользнула из-под покрывала, и он сразу замерз. Эйб натянул все, что было, на себя. - Я многого не помню, а... - Вы добрались до берега, закрепили там канат и потеряли сознание. Черный человек, мистер Бэбкок, пошел за вами, взяв второй канат. Они сделали что-то вроде моста, и полковник Хьюз помогал ему, а мистер Бэбкок перенес вас на эту сторону, привязав к спине, - она посмотрела на часы. - Они ушли около часа назад установить взрывчатку. Русские пока не появились. Ирания пыталась застегнуть бюстгальтер. Кросс выбрался из-под покрывал, притянул ее к себе. Голова Ирании откинулась. Губы Кросса нашли ее губы, и он крепко поцеловал ее. Хьюз поднялся с колен. Бэбкок спускался к нему на лыжах, жестом указывая, что установил последний заряд. Хьюз стал на лыжи и пошел к краю пропасти. Взглянув вниз, в ущелье, с высоты нескольких сот метров, он с трудом разглядел реку, которая причинила им столько беспокойства. Сейчас она казалась узкой голубоватой лентой, вьющейся между двумя гранитными башнями. Хьюза беспокоил Кросс. Вернулся ли он к жизни? Когда его раздели, он был почти мертв. Они растерли его, завернули в покрывала, но ничего не подействовало. Тогда Ирания сказала: "Я согрею его своим телом". И она начала, не стыдясь, снимать одежду. Дарвин завидовал Кроссу, который придет в себя в ее объятиях. Она была удивительно красивой девушкой. Бэбкок остановился возле Хьюза. - Я установил последние заряды. Но ты победил. Ты справился быстрее, а установил большее количество, чем я. - Но я ведь начал заниматься этим до того, как ты родился. Может это и дало мне какие-то преимущества, - сказал Хьюз и снова посмотрел вокруг. Он увидел спрятанные "лендроверы", невидимые снизу. Он просмотрел дорогу, повторявшую изгибы реки. Не было никаких признаков русских. Хьюз повернулся к Бэбкоку. - Давай уходить отсюда, Лю, - и, оттолкнувшись палками, аккуратно объехал место последнего заряда и предупредил Бэбкока, чтобы тот шел по его следам. У них был один ключ, который по радио снизу приведет в действие один детонатор, который установил Хьюз. Остальные заряды начнут взрываться от первого по очереди, и, таким образом, веерообразно заложенные заряды обрушат вниз не только тонны снега, но и тонны скал по обе стороны реки. Если бы он мог связаться с русскими, чтобы они прибыли в нужное место и в нужное время! Было бы совсем хорошо. Это была война против террористов, которые имели свои собственные маленькие армии, предназначенные для проведения террористических акций и убийств. Русские случайно оказались здесь, на пути группы Кросса. "Жаль этих русских", - подумал Хьюз. Хьюз и Бэбкок подошли к плоской, похожей на плато, площадке, которая находилась прямо над пропастью. Хьюз стал изучать возможность спуска вниз. Склон был очень крутой и спускаться по нему на лыжах было очень опасно. Дарвин Хьюз передернул плечами, взглянул на Бэбкока и сказал: - Я думаю, мы достаточно насмотрелись в эту пропасть. Пора и спускаться. Глава 19 Кросс со своим автоматом, заряженным патронами, которые дали ему партизаны, в ожидании стоял за нагромождением плоских обломков скал. Казалось, что их как будто срезали с гор, которые возвышались по обе стороны ущелья и образовывали русло реки. Рядом с ним спряталась Ирания, стоя на коленях и готовая в любую минуту начать стрельбу. В своих крошечных кулачках она держала автомат. - Мы планировали подъехать на машинах за километр до гряды, а оттуда пешком добраться до места встречи. Но потом, когда дорога оказалась перекрытой, мы были вынуждены оставить машины дальше. Мы не взяли с собой ни снегоступов, ни лыж. Не подумали, что в них возникнет необходимость, - в таком духе Ирания щебетала, рассказывая о задании и обо всем остальном, кроме того, что произошло в "лендровере". - Почему ты поцеловал меня? Кросс посмотрел на Иранию, забыв, что она все это время находилась рядом с ним. - Я хотел. Очень хотел. Ты, казалось, тоже. Не так ли? - Да. Он уже готов был продолжить разговор, но молчаливый мужчина, который шел впереди группы Ирании, окликнул его и произнес громким шепотом: "Они идут. Русские. Я вижу их". Кросс посмотрел на скалы. Теперь он тоже видел русских, которые находились пока еще на большом расстоянии. Их бронетранспортеры медленно продвигались по покрытой снегом дороге, извивавшейся между скал. На всех трех бронетранспортерах сидели люди. Он посмотрел на часы. Хьюза нет. Бэбкока тоже. И нет устройства для дистанционного подрыва зарядов. - Черт, - прошипел Эйб. Кросс взял бинокль и стал просматривать противоположный берег реки. Там не было никаких признаков присутствия Хьюза и Бэбкока. - У меня неправильно идут часы? Или в чем дело? Они уже должны были вернуться. Так? - Да. Уже пора. Я могу послать человека. - Нет. Кросс пытался думать, обведя взглядом местность ниже занятой ими позиции. Ирания, еще одна женщина, четыре бойца "Муджахедина" и он. Итак, семь человек. Эйб улыбнулся: "Где же хотя бы один герой кинобоевиков?" - Хорошо. Ты, Мара и еще один человек, тот маленький, оставайтесь здесь. Я иду вниз с тремя. Мы переходим к плану "Б", душа моя. Кросс встал и пошел. Они увели все три "лендровера" подальше от реки, чтобы спасти их от снежных лавин и возможного огня противника. Без транспорта им понадобится несколько дней, чтобы достичь следующего пункта, а они и так уже выбились из графика. На том месте, где они первоначально оставляли машины, земля была ровной, почти без снега. Ветер сдувал снег за высокие камни, за которыми машины находились теперь, как в естественной крепости. Кросс отправил вниз троих остальных, среди которых был и высокий молчун, а Ирании он объяснил, что делать дальше. Теперь он ждал. Эйб уже слышал гул мощных двигателей бронетранспортеров, скрежет их брони. Все три бронетранспортера двигались колонной вдоль берега реки, который был ровнее, чем дорога в километре от него. План Кросса был прост: атаковать солдат, сидящих на броне и быстро отойти в естественную крепость. Русские скорее всего прибегнут к тяжелым пулеметам, установленным на бронетранспортерах, а также отправят им вдогонку солдат. И когда русские подумают, что перевес на их стороне, вот тогда Ирания и Мара начнут стрелять. Русские попадут под перекрестный огонь. Но конечной его целью было пробраться к одному из бронетранспортеров и уничтожить его. "Проще сказать, чем сделать", - подумал Кросс. Выбор был относительно прост: либо это жалкое подобие плана, либо, оставив Хьюза и Бэбкока, свернуть операцию и уходить к турецкой границе, волоча за собой хвост русских. Другими словами, выбора вовсе и не было. Располагай Эйб временем, можно было бы организовать все по-другому. Если бы Хьюз и Бэбкок не взяли с собой всю взрывчатку, он мог бы заминировать берег реки и подорвать гусеницы ведущей машины или вообще взорвать ее. Кросс понял, что напуган до смерти. Но это было нормально. Русские бронетранспортеры приближались, на броне первого сидели шесть человек и примерно по столько же - на остальных двух. Он посчитал, что внутри каждого из них должно оставаться по крайней мере по три или, может быть, четыре человека. Итого от двадцати семи до тридцати солдат спецназа. Пропорция один к четырем для засады не была бы сложной. Но наличие бронетранспортеров и пулеметов, установленных на них, осложняло дело. Бронетранспортеры были приблизительно в ста метрах от них. Кросс взглянул на высокого молчаливого партизана, а потом - на двоих других. Они смотрели на него, готовые двинуться по первому его сигналу. "Отлично!" - процедил он сквозь зубы. И Эйб Кросс понял, что у него не осталось выбора. Он должен начать атаку сейчас, до того, как Бэбкок и Хьюз достигнут берега реки и начнут переправу. Кросс посмотрел на трех муджахединов. Он кивнул, приподнялся и снял автомат с предохранителя. "Дерьмо!" - в сердцах выругался он. Кросс встал в полный рост, выходя из-за каменного укрытия и преодолевая сугробы. Он оглянулся. Все трое партизан с возбужденными лицами двинулись за ним. Их задача заключалась в том, чтобы подойти к реке и заставить русских подумать, что это была неожиданная встреча, и они случайно набрели на них. Затем сделать несколько выстрелов и бежать назад как можно быстрее. Только русские к этому времени будут в пятидесяти метрах, а не в три раза дальше. Кросс продолжал, идти. Почти у реки, почти у русских на виду. - Что я здесь делаю? - пробормотал он. Хьюз расстегнул крепления и снял лыжи. Бэбкок рядом делал то же самое. Хьюз поднял свои лыжи и передал их Бэбкоку. Тот сразу упаковал их. В это время Хьюз изучал противоположный берег. "Лендроверов" не было видно - так и должно быть. Он был уверен, что Кросс сейчас занимается своим делом. И то, что он не видел признаков присутствия Кросса или кого-либо из "Народного Муджахедина", придало ему еще больше уверенности. Это значило, что они ждали русских. - Можно будет взрывать, мистер Хьюз? - Конечно, - и все еще продолжая просматривать противоположный берег реки, Хьюз забрал свои лыжи у Бэбкока. Шум реки был здесь настолько оглушающе громким, что он и Бэбкок вынуждены были кричать, чтобы услышать друг друга. - Ты первый или я? - прокричал Бэбкок. - Думаю, что, я, - и Хьюз по снегу направился к реке. Спуск к реке занял больше времени, чем предполагал Хьюз, но осмотр той стороны реки, откуда должны были придти русские, ничего не дал. Он удивленно пожал плечами. Хьюз не мог знать, что русские проехали уже минут двадцать назад. Хьюз был уже у воды. На него летели брызги. Он засунул руки в карманы "Аляски" и прислушался к шуму. Здесь уже нельзя было разговаривать иначе, как только кричать друг другу прямо в ухо, настолько сильным был шум ревущей воды. Вдруг ему пришла в голову мысль: а смог бы он услышать выстрелы с противоположного берега, если бы там стреляли? Бэбкок дотронулся до его плеча и, когда Хьюз повернулся к нему, Люис пожал плечами и указал на тот берег, как бы спрашивая: что-нибудь не так? Хьюз мотнул головой и пошел к канатам, превращенным в мост. Хьюз взялся за канат, а потом, подумав, повернулся к Бэбкоку, опустив край лыжной шапочки, чтобы удобнее было говорить и наклонился к капюшону Бэбкока. Он прокричал: - Я отдаю тебе радиодетонатор, Люис. Когда буду на середине, то смогу увидеть, что происходит на обоих берегах. Если я выстрелю из пистолета три раза подряд, делай следующее. Бери детонатор и что есть силы беги вниз по течению, а когда будешь вне досягаемости лавины, подрывай заряды и продолжай бежать. Не оставляй детонатор, чтобы любопытные не нашли его. Бэбкок затряс головой. Он сдвинул свою шапочку наверх и прокричал, Хьюз не понял, что именно. Тогда он наклонился ближе к уху Хьюза и снова крикнул: - Ты погибнешь, Хьюз! - Сейчас это не имеет значения. Со мной все будет в порядке. Я либо присоединюсь к тебе до того, как ты взорвешь заряды, либо встречусь с тобой на той стороне ниже по течению, - прокричал Хьюз в ответ. Бэбкок хотел сказать еще что-то, Хьюз наклонил к нему ухо. - Ты не успеешь догнать меня до того, как начнется обвал. - Ты сможешь увидеть, каким путем я пойду. Просто делай, что я сказал, а все остальное сработает наилучшим образом, парень! Бэбкок отошел, надвинул на глаза очки, пристально посмотрел на Хьюза. Кивнул. Хьюз достал детонатор из вещевого мешка и передал его Бэбкоку. Какое-то время тот повертел его в руках, как будто изучая, а потом кивком показал, что все понял. Хьюз махнул Бэбкоку, надвинул на лицо шапочку и встал на канат. Он быстро перебирал руками. Ботинки скользили, упираясь в канат каблуками. Он уже прошел четверть. Канаты были скользкими от тонкой корочки, образовавшейся от брызг. Река была примерно в метре ниже его, и брызги закрывали очки туманом. Ему ничего не оставалось делать, как остановиться и сдвинуть очки вниз, чтобы иметь возможность видеть. Хьюз как-то был на выставке одного изобретателя, который разработал миниатюрные щетки для очков типа автомобильных дворников. Хьюз засмеялся при мысли об этом и подумал, что сейчас это устройство было бы весьма кстати. Хьюз продолжал идти. Теперь он был на середине. Чтобы что-то видеть, ему приходилось часто моргать. Он увидел языки пламени из автоматов в руках трех человек у камней, образовавших естественное укрытие недалеко от берега. Приблизительно в ста метрах от них находились советские бронетранспортеры, а вокруг них пригнувшиеся люди стреляли из автоматического оружия. Крупнокалиберные пулеметы в башнях бронетранспортеров тоже били очередями. - Проклятье! Бэбкок должен был смотреть на него, чтобы увидеть вспышки выстрелов его пистолета. Хьюз расстегнул кобуру, достал "Беретту", снял с предохранителя и трижды выстрелил в воздух. Бэбкок, как в замедленном кадре, стоял какое-то мгновение, а потом, вытянувшись как по команде "смирно" и как бы отдав честь, бросился вниз по течению с автоматом в одной руке и детонатором - в другой. - Молодец, - сказал про себя Хьюз и, спрятав пистолет, застегнул кобуру, чтобы не потерять его. Он продолжал идти, мысленно считая секунды. Бэбкоку потребуется минута или чуть больше, чтобы добежать в безопасное место и взорвать заряды. Взрыв произойдет мгновенно, но потребуется еще не меньше минуты, чтобы снег и камни пришли в движение. И еще минута, чтобы начался обвал. Если он не успеет добраться до берега, то погибнет. Если не предупредит Кросса и остальных, что нужно спрятаться за камни, они тоже погибнут. Хьюз продолжал, идти, но уже быстрее. Он, не переставая, считал секунды. Магазин был пуст. Кросс заменил его полным, взвел затвор и на ходу продолжал стрелять в русских. Он бежал к камням, которые, по его плану, должны были послужить его группе укрытием. Наконец он добрался и опустился на колени у раненого партизана, который смотрел на него. - Не беспокойся, я заберу тебя, - сказал ему Кросс и взял его автомат. Он был пуст, а Кросс не знал, где у парня находятся запасные магазины. В сумке на поясе их не было. Кросс повесил автомат на плечо и поднял раненого, застонавшего от боли. Эйб перекинул его через плечо, как мешок, и пошел к укрытию, на ходу стреляя из пистолета в приближавшихся русских. Теперь он двигался медленнее. Кросс попал в одного русского, и тот, схватившись за грудь, упал навзничь. Сквозь громкий рев воды шум стрельбы доходил до его слуха приглушенно, но он услышал одинокий щелчок и посмотрел вверх. Ирания стояла на камне в полный рост. Снайперская винтовка Бэбкока была прижата к ее плечу. Он увидел, как один русский упал. Теперь Кросс был уже возле стены и опустил раненого в снег. Кусок камня у его руки отвалился, когда автоматная очередь врезалась в скалу. Кросс опустился в снег. В правой руке он еще держал "Беретту". Он снял с плеча автомат иранца и взял свой у второго партизана, занявшегося раненым. Кросс нашел полный магазин у себя в сумке и, зарядив автомат, снова открыл огонь. Еще двое русских упали, а оставшиеся, они были метрах в пятидесяти, залегли. Эйб видел, что Хьюз уже дошел почти до конца канатного моста. Если русские его увидят... Кросс пустил длинную очередь, опустошив магазин, лишь бы отвлечь их внимание. Хьюз. Но нет Бэбкока. - О, Господи, - прошептал он. Кросс перезарядил автомат и прокричал иранцу: - Уходи отсюда! Всех забирай с собой! Через несколько секунд начнется обвал. Ну же! Муджахедин, человек с серым лицом, казавшийся очень худым, ошалело закивал и побежал назад. Кросс посмотрел на реку. Хьюз уже был на берегу и бежал, снимая автомат. Кросс оглянулся. Худой и еще один иранец сделали что-то вроде сиденья для раненого и уносили его, пытаясь бежать по сугробам. Кросс подобрал автомат раненого, лежавший рядом, и зарядил его. Теперь в обеих руках у него было по автомату. Либо Дарвин Хьюз, либо он. Раздумывать не было времени. Кросс взобрался на стену укрытия и, крикнув во всю силу своих легких "Иван, мать твою...", бросился на укрывшихся русских, стреляя из обоих автоматов. Дарвин Хьюз бежал. Автомат в его руках еще молчал. Он увидел Кросса и заскрежетал зубами: "Чертов дурак!" И ускорил бег. "Чертов храбрый дурак!" - подумал он про себя, считая секунды. Времени почти не оставалось. Хьюз бросился за низкую кучу камней и, приложив автомат к плечу, дал длинную очередь. Двое русских, чье укрытие было уязвимо для его огня, упали. Он выстрелил еще раз и попал в третьего. Потом Дарвин вскочил на ноги и побежал. Из бронетранспортеров заметили его и открыли огонь. Он пустил очередь в человека, лежащего за камнями в надежде, что Кросс повернется и побежит. В противном случае его убьют. Рев бушующей воды теперь непонятно изменился. Хьюз оглянулся. Начался обвал. Хьюз достиг того места, где берег реки резко поднимался. Оглядываясь, он начал карабкаться наверх. Он видел, как бежал Кросс. Тонны снега и камней каскадом обрушивались на противоположный берег реки. Через несколько мгновений ущелье заполнится снегом, и все живое по обе стороны реки погибнет. Хьюз вставил в автомат новый магазин. Земля по обе стороны Кросса вздымалась от очередей крупнокалиберных пулеметов. Один из бронетранспортеров пытался выехать, но два других мешали ему. Некоторые из русских бежали вниз и вверх, как обезумевшие. Но человек пять или около того продолжали преследовать Кросса. Хьюз открыл огонь. Один солдат упал, потом другой. Кросс все приближался. Хьюз, перемещаясь из стороны в сторону, старался найти нужный угол, чтобы случайно не попасть в Кросса. Упал третий солдат. Потом - четвертый. Земля дрожала, и Хьюз почти потерял равновесие. Кросс все еще был метрах в пятидесяти от него. Хьюз понимал бесполезность своего крика, тем не менее продолжал выкрикивать в гул обвала: "Быстрей! Быстрей!" Пятый и шестой спецназовцы еще бежали. Один из них остановился, и Хьюз мгновенно прицелился. Земля снова вздрогнула. Хьюз выпустил в солдата длинную очередь, опустошив магазин. Спецназовец, падая навзничь, длинной очередью разрядил свой автомат в воздух. Хьюз упал на колени от очередного толчка. Вокруг него сместились камни и снег. Кросс все еще бежал. Расстояние уменьшилось метров до двадцати. Один из русских продолжал преследовать его, отставая метров на десять. Последний русский остановился и вскинул автомат. Времени больше не было. Хьюз отбросил пустой автомат и выхватил "Беретту". Земля дрожала. Зажав пистолет обеими руками, он снял его с предохранителя и выстрелил один или два раза. Автоматчик, казалось, замер в нерешительности. Хьюз снова выстрелил. Раздалась автоматная очередь. Кросс упал в снег. Русский, извиваясь, тоже свалился. Хьюз повернулся к Кроссу. За ним поднималась волна снега и камней, готовая поглотить его. Кросс поднялся и побежал. Хьюз поставил пистолет на предохранитель, опустил его в кобуру и продолжал карабкаться вверх. Он потерял точку опоры и едва не упал. Земля содрогалась так сильно, что камни, за которые он зацепился, задвигались. Продолжая карабкаться, он оглянулся назад. Кросс был прямо под ним. Советские бронетранспортеры исчезли из виду. Автоматчик, оставшийся в живых, попытался встать. Вдруг его тело неестественно изогнулось и он исчез. Кросс полез на скалу. Хьюз тоже продолжал пробираться вверх. Дарвин попытался подняться. Снег, который почти похоронил его, опадал с его плеч и спины, когда он, шатаясь, встал. В ушах звенело. Он хлопнул руками, но как и подозревал, ничего не услышал. - Это пройдет, - сказал он себе. Кросса нигде не было. Местность вокруг изменилась. Он карабкался вверх, когда вдруг что-то схватило его и ударило. Вероятно, он на какое-то мгновение потерял сознание. Придя в себя, Хьюз опустил руку к бедру, вытащил из кобуры револьвер, снял его с предохранителя и выстрелил в воздух. Выстрел прозвучал как приглушенный хлопок. По крайней мере, он может хоть что-то слышать, подумал Дарвин. Хьюз оглянулся вокруг. Ирания стояла на камнях и махала ему. В руке у нее была винтовка Бэбкока. Он помахал ей в ответ. В метре от него стоял Эйб Кросс. Очки его висели на шее, шапочка была в руке, волосы взъерошены, как будто его только разбудили. На плечах и в волосах был снег. На спине висели два автомата. Хотя Хьюз понимал, что Кросс сейчас ничего не услышит, как и он сам, и что Кросс не может читать по губам, тем не менее он произнес: - Слава Богу. Ты жив, сынок! Хьюз повернулся, сосредоточив внимание на главном. Как добраться отсюда, где они сейчас находились, среди огромных куч снега и камней, туда, где стояла Ирания? Дарвин подумал: "Вот пусть Кросс и решает, как ему к ней добраться". Хьюз посмотрел на реку или, скорее, на то место, где она была. Потоки воды уже пробивались через снег и скоро река будет течь так же свободно, как и раньше. Теперь лишь бы Бэбкок был живой где-нибудь там, на том берегу. Хьюз понял, что нашел возможный путь выбраться отсюда. Глава 20 Бэбкок забрался на гранитную плиту и сел, переводя дыхание, сбившееся от подъема и холода. После снежного обвала он, насколько мог, прошел назад, но на том берегу не обнаружил никаких признаков, что кто-то выжил. Бэбкок достал из кармана "Аляски" плитку сухого пайка и открыл ее, рассуждая о том, стоит ли ее съесть всю. У него, конечно, имелся еще целый пакет, но это был неприкосновенный запас. Эта ценная малость, если он останется один среди диких гор, должна быть растянута на возможно более длительный срок. У него есть автомат и довольно приличный запас патронов, своих и позаимствованных у партизан. В его распоряжении есть автоматическая винтовка "Эйч-энд-Кей", "Беретта", его личный пистолет и нож "Гербер". Лыжи тоже целы. Бэбкок понял, что пока все обстоит не так уж плохо. Он хорошо выкрутился. Вокруг было полно воды. Он может растопить снег. - Черт возьми, - прошептал Бэбкок. В ушах все еще звенело после снежного обвала, но слух постепенно возвращался. Он достал бинокль, чтобы исследовать местность вокруг себя. Возможно, он увидит подвесной мост. Когда Бэбкок просматривал берег вдоль реки, то заметил в небе темное пятно. Пятно постепенно принимало более четкие очертания и вскоре стало похоже на гигантское насекомое из фантастических фильмов. Но это насекомое было мертво само по себе. Его оживляли люди, летевшие в нем. Это был вертолет. - Черт! - в сердцах прошипел он. Он еще не мог различить опознавательных знаков. Продолжая осмотр берега, он увидел мост. У Бэбкока не оставалось выбора. Нужно было побеждать. Идти сейчас к мосту было равносильно самоубийству. К тому же мост оказался хуже, чем его описала Ирания. Теперь он мог лучше рассмотреть вертолет. Военный. Судя по знакам, иранский. Из-за обвала необходимо было поберечь "лендроверы" и пока не продвигаться на них вдоль реки Карех. Кросс решил, что нужно разделиться, чтобы наилучшим образом решить вставшие перед ними проблемы. Он и Хьюз пошли вниз по течению разведать реку, а Ирания со своими людьми осталась возле "лендроверов". Кросс снарядил магазин для винтовки "Джи-3" и бросил его пока в сумку. У него был еще один автомат, а Хьюз нес снайперскую винтовку Бэбкока. Лыжи Хьюза сломались. Их нечем было заменить, и поэтому они с трудом продвигались, стараясь избегать глубоких сугробов. - Ну, что ты обо мне думаешь? Хьюз, не поворачиваясь к Кроссу, ответил: - Я уверен, что сделал правильный выбор, назначив тебя старшим группы. Принимая во внимание местные условия и ограниченные возможности со взрывчаткой, ты поступал вполне логично. Это, конечно, был безрассудный акт, но я понимаю его мотивацию, парень, и благодарен тебе. - Я только и делал, что ждал твоих благодарностей. Ни о чем другом я думать не мог, - съязвил Кросс. - В следующий раз, сейчас я не могу быть критичным, когда ты попадешь в подобную ситуацию, ты получишь по заднице, - Хьюз засмеялся, а вслед за ним - и Кросс. Два человека кричали друг другу, стараясь криком заглушить рев воды, и смеялись, как сумасшедшие, хотя шли по вражеской территории, что само по себе было смешно, как представлялось Кроссу. Когда они подошли к нише между двух огромных камней, Хьюз полез в нее первым. Ниша кончилась, и Хьюз остановился. Кросс посмотрел в ту точку, куда вглядывался Дарвин. Иранский военный вертолет летал кругами над маленьким участком на противоположной стороне реки. Достав бинокль, Кросс сфокусировал его. В том месте были видны взрывы ракет. - Я думаю, они охотятся на нашего друга, мистера Бэбкока, - сказал ему Хьюз. - Посмотри туда, - и он показал вниз по течению. Кросс перевел бинокль в ту сторону. Ничего нет. Над рекой проходило что-то похожее на струну, примерно в ста метрах выше дна ущелья. Это был мост. - Ирания говорила о нем, - бесстрастно прокомментировал Хьюз. - Видно, давно не ремонтировался. - Можно было переправиться через этот мост, и мне не пришлось бы совершать свой заплыв. - Но тогда бы ты очутился на дне ущелья. Ты поступил мудро, не воспользовавшись этим мостом. Если его канаты в таком же жалком состоянии, как и доски, то ты бы мог погибнуть. Вдруг раздался треск. Шум реки не позволял хорошо слышать, да и у Кросса еще немного звенело в ушах после обвала. Он увидел инверсионный след и ринулся вперед. Но Хьюз поймал его. Ракета ударила в ложбинку на противоположном берегу. Кросс снова поднес бинокль к глазам. Он увидел, как Бэбкок спасается бегством. Бэбкок пустил две очереди по иранскому вертолету, надеясь хотя бы отпугнуть его. Ему оставался единственный путь - к мосту. Он видел в скалах насколько пещер, но они могли служить укрытием от чего угодно, только не от прямого попадания ракеты. Бэбкок бежал. В правой руке он держал автомат. Люис оступился, но упал только на колени и поднявшись, снова побежал среди обломков камней в сторону моста. Рядом с ним прошла пулеметная очередь, обдав пылью и снегом. Он продолжал бежать. Сквозь рокот Кареха Бэбкок с трудом услышал звук еще одной ракеты и бросился на землю, закрыв голову руками. Он почувствовал, как вздрогнула земля от удара ракеты. Но он был все еще жив. Бэбкок подскочил и, схватив автомат, пустил в небо очередь от бедра. Вертолет слегка качнулся и ушел в сторону. Бэбкок снова побежал, на ходу меняя магазин, а затем передернул затвор. До моста оставалось меньше двухсот метров, но чем ближе он становился, тем ужаснее было смотреть на него. Кросс и Хьюз бежали, приближаясь к мосту. Это был единственный шанс Бэбкока. Переход по мосту в нормальных условиях был бы смертельным, а под огнем противника... Может, Бэбкок не видит моста со своей позиции так хорошо, как видели они, думал Кросс. Или может Бэбкок был настолько отчаянным и безрассудным, что решил пойти на такой риск? Они продолжали бежать. Кросс услышал, как Хьюз крикнул: - Не так быстро! Кросс послушал совета и сбавил темп. Кроме всего прочего, во время бега среди камней можно было поломать ногу. Теперь он бежал, но медленней. Его взгляд перемещался от вертолета - еще одна ракета вылетела, но не попала в Бэбкока - к земле под ногами. До моста осталось менее ста метров. Стали видны зияющие дыры между досками. Некоторые канаты, поддерживающие мост над пропастью, обтрепались. Они были в десяти метрах от моста. Хьюз крикнул: - Сюда, парень! Быстрей! Кросс последовал за Хьюзом на площадку, усеянную невысокими острыми камнями. Казалось, что их отрубили от скалы и набросали здесь. Он опустился рядом с Хьюзом, который тут же начал помогать ему готовить к бою снайперскую винтовку. Лучше бы она была в руках Бэбкока. Он обращался с ней гораздо уверенней. Кросс вынул винтовку из чехла и отбросил его в сторону. Дослал патрон в патронник. "Это лучшая снайперская винтовка в мире, - подбадривал он себя. - Или, наверняка, одна из лучших. Даже слепой мог бы из нее попасть". Он собрался, чтобы восстановить дыхание. А Хьюз вынимал из чехлов автоматы. - Я не смогу открыть из них огонь, пока ты не сыграешь свою роль. А у тебя, парень, совсем немного времени. Он почти у моста. Теперь Кросс мог видеть вертолет через оптический прицел. Он прыгал и дергался, как будто в него уже попали. Будь бы пилот поопытней, Бэбкок, конечно, был бы уже мертв. В вертолете было единственное уязвимое место - несущий винт. Единственное хорошее место для хорошего выстрела. Кросс пытался поймать это место в перекрестье прицела. Но вертолет дергался, уходил то вниз, то вверх. - Ну же! Ну же, черт тебя побери! Учись летать, дерьмо чертово! Кроссу пришлось поменять положение. Вдруг его ладони стали мокрыми. - Ты проверял, Ирания не перезаряжала винтовку обычными патронами? У них же другой вес пули. - Я проверил. Стреляй! Кросс вытер правую руку о брюки комбинезона. Поймал винт в перекрестье. Потерял. - Люис уже почти на мосту! - Знаю, черт возьми! Кросс снова поймал винт в прицел и выстрелил. Во время выстрела он дернул спусковой крючок. Вертолет, казалось, не пострадал. - Ты промахнулся. - Не хочешь сам попробовать, а? - Нет времени. Давай, Эйб. Кросс открыл затвор, выбросил пустую гильзу, потом закрыл и дослал новый патрон в патронник. Ему показалось, что винтовка выстрелила раньше, чем он надумал стрелять. Но он понимал, что это не оправдывает недостаток мастерства. - Хорошо готовься! - процедил сквозь зубы Кросс. Он снова поймал винт в перекрестье, стараясь сделать упреждение на перемещение вертолета. - Он на мосту. Они стреляют по мосту. Кросс легонько прикоснулся к спусковому крючку винтовки. Изображение вертолета стало расплывчатым. Кросс опустил винтовку. Хьюз прокричал: - Ты попал в него! Смотри! Из вертолета повалил черный дым. Хьюз бросил Кроссу его автомат. Кросс положил снайперскую винтовку рядом и приложил к плечу автомат. Движения вертолета стали еще более дергаными, чем раньше. Из двигателя шел черный дым. Кросс навел более грубый, но привычный прицел автомата на нижний фонарь кабины и начал стрелять. Рядом тарахтел автомат Хьюза. Кросс поменял магазин. Хьюз стрелял не переставая. Кросс поддержал его. Языки пламени стали лизать фюзеляж вертолета. Что-то изменилось в движениях вертолета. Потом вдруг показалось, что он замер. Это было как раз над пропастью. Раздался рев, перекрывший шум воды. Вертолет, казалось, бросился на мгновение вверх. Оранжевочерный шар пламени охватил его, потом все это стало падать. С высоким воющим звуком вертолет распался на куски и полетел в воду и на камни ущелья. Небо потряс взрыв, а потом остался только черный дым. Кросс посмотрел на подвесной мост. Люис Бэбкок стоял на дальнем его конце. Поперек его груди висел автомат, а он хлопал в ладони. Эйб с недоумением посмотрел на Хьюза. Хьюз крикнул: - Он аплодирует тебе, парень. Вот и все! Глава 21 Они встретились с Люисом Бэбкоком через несколько километров вниз по течению, где он относительно безопасно перебрался через реку. Они потратили незапланированный день на исследование реки. Сейчас уже получалось, что они отставали от графика на два дня. Сначала Кросс шел с Бэбкоком параллельно по реке, но по разным сторонам. До этого Кросс отправил Дарвина Хьюза назад к "лендроверам" и отряду партизан. Уже были сумерки второго дня их пребывания в Иране, когда Кросс и Бэбкок, оба замерзшие и измотанные, добрались до согласованного места встречи. Ирания подошла и поцеловала Кросса. И хотя ему как мужчине, гордившемуся своей сексуальной привлекательностью, это было приятно, горячая еда, ожидавшая их, доставила не меньшее удовольствие. К вечеру третьего дня они достигли Язфула, маленького селения, состоявшего дворов из тридцати и чего-то похожего на склад. Ирания вызвалась сходить в деревню одна, предположив, что появление женщины будет не так подозрительно. Никаких признаков иранской армии не было, как, впрочем, и русских. Но Кросс сомневался, что все на этом и закончится. - Я пойду, - сказала Ирания. Кросс посмотрел ей в глаза. Он верил ей. Он не знал, притягивала ли она его чисто физически или это было что-то большее. Но он верил ей. Однако, логика подсказывала, что с ней должны были пойти кто-нибудь из них троих, а также - один из партизан. Раненная в бою с русскими нога молчаливого иранца начала воспаляться. Кросс мысленно предположил, что это произошло от соприкосновения раны с грязной одеждой. В Язфуле был доктор, которому, по словам Ирании, можно доверять. Он мог бы помочь медикаментами, чтобы остановить инфекцию, и присмотреть за раненым до прихода другого отряда партизан. Все эти проблемы настоятельно требовали срочной разведки деревни, чтобы убедиться в отсутствии засады иранской армии, возможно, ожидавшей их. Кросс решил, что пойдут только он и Ирания. Мара поведет машину и подождет их на краю деревни. Кросс, Хьюз и Бэбкок превратили один из "лендроверов" в подобие штабквартиры, где хранили все свое снаряжение и спали, когда позволяли обстоятельства. Когда Кросс вернулся в "лендровер", Хьюз и Бэбкок на заднем сиденьи играли в шахматы при свете свечи. Кросс забрался на переднее сиденье: - Мы обо всем договорились. Я иду с Иранией. - Значит, это ваше обоюдное решение, парень? - сказал Хьюз, передвигая королевского слона. - Как вы видите эти штучки да еще ходите ими? Они такие маленькие, что, кажется, нужно пользоваться пинцетом и увеличительным стеклом, - сказал Кросс, меняя тему разговора. Это был шахматный дорожный набор с доской величиной в полторы игральные карты и с маленькими кружочками, на которых были нарисованы шахматные фигуры. - Это заставляет лучше сконцентрироваться, - сказал Бэбкок. - Я предполагаю, ты не собираешься идти в том, в чем сейчас одет? - задумчиво спросил Хьюз. Здесь у моря было уже теплее, и Кросс разделся до черного комбинезона, свитера и пистолетного ремня. - Что бы вы предложили для маскировки? Хьюз пожал плечами. - Для начала выпусти штанины поверх армейских ботинок. Тогда они не будут так бросаться в глаза. - Можно оставить ремень, а "Беретту" заткнуть за пояс брюк, - предложил Бэбкок. Хьюз кивнул. - Я думаю, хорошая идея. - Ладно, ребята. Что я делаю не так? Я не иду туда с автоматом под мышкой? Да? Может, мне вообще не идти? - Ты говоришь на местном языке, Эйб? - Вы знаете, что я не говорю на фарси. - Да, правильно. - Твой ход, Люис, - напомнил Хьюз. - О, большое спасибо. - Хорошо, ребята, черт возьми. Я иду! Никто из вас тоже не говорит на фарси. - Если ты собираешься идти, и это твое решение как тактического руководителя группы, парень... - медленно начал говорить Хьюз; его брови при этом поползли вверх, - то я бы посоветовал идти почти безоружным. Может быть, только с пистолетом и ножом. Если идет Ирания, она должна быть в чадре, чтобы не привлекать внимания, какое мог привлечь ты, вооружись автоматом. Дай Ирании автомат, чтобы она спрятала его под накидкой. Если хорошенько постараться, то под этой чадрой можно спрятать маленькую полевую пушку. Очень плохо, что у тебя рост метр восемьдесят пять, а не метр шестьдесят. Ты бы тоже смог одеть чадру и спрятать под ней свою винтовку. - Иди ты, - сказал Кросс добродушно. - Нет, вообще-то я не из голубых, - усмехнулся Хьюз, - но спасибо за заботу обо мне. Это самое лучшее предложение, которое я получил за весь день, - он глубоко вдохнул. - Займи одежду у нашего друга иранца. Ему она понадобится, когда пройдет жар и заживет рана. Ты должен как можно больше быть похожим на местного. А "Беретта" выглядит слишком по-военному, если ее заметят. Сейчас многие в Иране ходят с оружием. Если хочешь, возьми револьвер и нож. - А почему не твой "Вальтер" с глушителем? - предложил Бэбкок. - Слишком профессиональный вид, - сказал Кросс. - Согласен, - кивнул Хьюз. Наконец Бэбкок сделал ход ферзем. Хьюз торжествующе засмеялся. - Вот я тебя и поймал, мой мудрый друг, - Хьюз пошел своим ферзем. - Шах и мат! Наконец-то! - Так, ребята. Я знаю, что вы сделаете перерыв, чтобы проводить меня. - Да, конечно, - сказал Хьюз. - Не развязывай войну, пока не поймешь, что она неизбежна. Кросс начал расстегивать пистолетный ремень. Высокий молчаливый раненый иранец оказался не таким уж высоким, как думал Кросс. Тем не менее, его брюки оказались достаточной длины, чтобы налезть на комбинезон Кросса и прикрыть его ботинки. Куртка иранца была американской форменной. Судя по кадрам кинохроники о современном Иране, такие куртки пользовались популярностью среди мужского населения. Запасные патроны в приспособлении для быстрой перезарядки барабана Кросс, после тщательной проверки, положил во внешний карман куртки. Сам пистолет сунул в кобуру справа. На нем была его собственная вязаная шапочка, а вот национальный головной убор надевать не было особого желания. Хотя муджахедины выглядели настолько чистыми, насколько позволяли обстоятельства, ему не хотелось экспериментировать и использовать их головные уборы. Мара вела один из "лендроверов", Ирания сидела рядом с ней, а Кросс - на заднем сиденье. Когда Кросс смотрел на Мару, он удивлялся, как она вообще могла вести машину, настолько стесненными казались ее руки и ноги под изношенной чадрой. Маре дали американский автомат, чтобы он на всякий случай был у нее под рукой. У Ирании был "Узи", единственный в отряде и наиболее знакомый ей из оружия. Он так искусно был спрятан под черную чадру, что перед тем, как сесть в машину, Кросс спросил, уверена ли она, что взяла его с собой. Она засмеялась и кивнула. Ирания стояла перед ним с непокрытой головой. Ветер, дувший с Каспийского моря, играл ее красивыми волосами. Кросс подумал, что если такая женщина как Ирания, вынуждена прятать свою красоту, то это уже достаточно веская причина ненавидеть режим аятоллы. Они остановились на пригорке, с которого хорошо просматривалась деревня. Кросс взглянул на часы, позаимствованные у одного из иранцев, так как "Ролекс", который он оставил, привлек бы слишком много ненужного внимания. Поездка от лагеря до окраины деревни заняла сорок пять минут. "Лендровер" замедлил ход, и Кросс наклонился между двумя женщинами. - Мара, уведи "ровер" в те деревья и разверни его, чтобы в случае необходимости мы смогли быстро уехать отсюда. - Да, мистер Кросс. Когда Кросс смотрел на нее, ему показалось, что она кивнула, но из-за ее наряда трудно было сказать, так ли это на самом деле. Он уже приготовился сказать ей о габаритных огнях, но она сама их выключила. "Пять очков в пользу Марь", - подумал он. "Ровер", остановившись среди деревьев, развернулся в три приема. Кросс выпрыгнул из машины и, оставив женщин, углубился в посадку. В руке он держал револьвер. Света луны было вполне достаточно, и ему не пришлось пользоваться электрическим фонариком. Кросс слышал, как заглушили двигатель "ровера". Внимательно оглядевшись вокруг. Кросс медленно и осторожно побежал назад, обращая внимание на кочки и неровности под ногами. Ирания и Мара уже вышли из машины, Их одинаковые чадры не позволяли определить, кто из них кто. Заговорила Ирания: - Дом доктора Рахмади находится в центре деревни. Он хороший человек. - Уверен, что это так, - кивнул Кросс, будучи в этом вовсе не уверенным. - А рыбацкая лодка находится в дальнем конце деревни, у небольшого причала. По-любому, нам придется пройти по всей деревне, - сказала она Эйбу. - Так. Пошли к деревне, - сказал ей Эйб. - Мара, тебе, наверное, здесь будет холодно. Если в деревне что-нибудь произойдет, будь готова уезжать. Подожди нас столько времени, сколько посчитаешь достаточным, чтобы мы добежали до машины. Если будет слишком горячо, то мы сами как-нибудь доберемся. А ты позаботься о себе. - Да, мистер Кросс. На этот раз он был уверен, что она кивнула. Когда они шли по единственной улице. Кросс подумал, что размеры этого селения придают новое значение слову "деревня". Все дома были деревянными, и в воздухе, казалось, витал запах нищеты. Когда они шли по немощенной улице, стараясь спрятаться в тени хижин, он спросил Иранию: - Как получилось, что в такой деревушке есть свой доктор? - Доктор Рахмади живет здесь, но принимает людей со всей округи, в том числе - из еще меньших деревень. - Более маленьких деревень?.. - У нас в стране очень много бедных, Эйб. Когда правительство шаха получало за нефть миллиарды, люди едва сводили концы с концами. Сейчас ничего не изменилось, разве что стало еще трудней. - Бедные всегда становятся бедней, - сказал Кросс, не ожидая ответа. Но она ответила: - Когда аятолла Хомейни был уже готов вернуться, а правительство шаха разваливалось на глазах, многие ожидали, что придут лучшие времена. Но некоторые из нас думали, что все будет еще хуже. И мы, к сожалению, оказались правы. И этому всему не видно конца. Но должны же когда-нибудь наступить лучшие времена? А пока для этих бедных и для человека, у которого ты взял куртку, ничего не остается, кроме горя. Эйбу казалось, что они уже прошли половину деревни, и он правильно определил, где находится дом доктора Рахмади. В этот момент Ирания, немного замешкавшись, остановилась и сказала: - Мы пришли, Эйб. Она направилась к калитке дома, такого же, как все в деревне, только его стена, служившая забором, была когда-то оштукатурена, а над ней возвышалась решетка из витого железа высотой сантиметров пятьдесят. Калитка была одностворчатая, а с перемычки над ней спускался шнур. Ирания потянулась левой рукой к шнуру. - Подожди, - сказал он ей. - Как ты думаешь, если иранские власти ждут нас, то не здесь ли они, предполагая, что нам может понадобиться медицинская помощь? - Да, я не подумала. - Я тоже до сих пор не думал об этом, - признался Кросс. - Пошли дальше, - он взял ее за локоть и повел прочь от калитки. Но если за ними следили, то должно быть уже слишком поздно. Но никто не поднял тревоги, никто не стал стрелять. Кросс вел Иранию в дальний конец деревни. Отсюда было видно море и мерцание лунного света на поверхности воды. При других обстоятельствах это было бы очень романтичное место для свидания с красивой девушкой. Когда они приблизились к последнему дому перед складом, он сказал ей: - Я оставлю тебя здесь между домом и складом, потом тихо вернусь и проверю дом доктора. Ты будешь ждать меня здесь. Если что-то услышишь, уходи вдоль берега, потому что если там засада, то они перекроют путь, по которому мы сюда пришли. - А что... - Что буду делать я? Со мной все будет хорошо, дорогая, - он лгал. Наиболее вероятно, что он погибнет. Он подумал о капсуле Хьюза, которая была с ним на всякий случай, - если все будет хорошо, я вернусь за тобой. Будь здесь. Они пересекли открытое пространство между последним домом - дряхлой деревянной хижиной, которой, казалось, никогда не касалась краска, и складом, увеличенным вариантом дома. Кросс спрятал Иранию между двумя строениями. Он услышал лай собаки и больше ничего, кроме хруста камешков под ботинками. Кросс остановился у осевшей хибарки и вытащил револьвер, переложив его во внутренний карман Куртки. Ему хотелось закурить, но не было времени. Он шел вдоль задней стенки дома, обойдя кучу досок и несколько старых ведер, в которых, наверное, носили рыбу. Когда Эйб вышел из тени, то побежал вдоль стены, держа руку в кармане на пистолете. Он сдерживал собственное дыхание, чтобы услышать посторонние звуки. Лунный свет, который помогал им идти раньше, сейчас был абсолютно не нужен. Кросс пошел вдоль стены, чтобы проверить дом с другой стороны. Ничего не было слышно, кроме обычных ночных звуков: жужжания насекомых, приглушенного шепота моря на краю деревни. Эйб добрался до угла и заглянул за него. Кросс вернулся, расстегнул кобуру на боку. С левой стороны впереди за поясом у Эйба были ножны с ножом "Магнум Танго". Он вынул его, ощутив на ручке резиновое покрытие. Большим пальцем левой руки он провел по лезвию до острия. Стена, окружавшая дом, была высотой около двух метров да еще железная решетка около полуметра сверху. Он заглянул через стену. Там был хорошо ухоженный сад. За таким забором, наверное, скрывают красавиц, и никому из посторонних не позволено видеть их. Кросс зажал "Танго" зубами, отошел на пару шагов от забора, разогнался, прыгнул, подтянулся на руках. Он встал коленом на стену и, перебравшись через решетку, спрыгнул в сад и пригнулся. Эйб взял "Танго" в руку. Он подумал, что видел подобное в старых фильмах о пиратах. Но независимо от времени и качества ножа, сталь никогда не была вкусной. Кросс начал продвигаться по саду. Здесь было темнее. Кругом стояли деревья, бесплодные в это время года, но их ветви ослабляли лунный свет. Некоторое время Эйб продолжал идти, а потом остановился. Он не спрятался в укрытие, а просто остался абсолютно неподвижным. Кросс что-то услышал. Голос. Может быть, доктор Рахмади разговаривает сам с собой, или, что более вероятно, с другими членами семьи. А возможно, - с пациентом. Эйб Кросс продолжал идти, пригнувшись под самым окном, из которого падал свет. Ирания описала доктора Рахмади: низенький, коренастый, тонкое лицо, лысеющий. Человек, которого Кросс увидел через окно, был лысоватым, но на этом сходство заканчивалось. Очень высокий, крепкого телосложения человек держал в руке пистолет. Щеки покрывала многодневная щетина. Одет он был в грязную одежду. На основании этого Кросс решил, что тот не военный. Пока Кросс смотрел, в его поле зрения попал человек, по описанию очень похожий на доктора Рахмади. Доктор сложил руки, как будто молясь или о чем-то умоляя, как показалось Эйбу. Человек с пистолетом, старым автоматическим "Кольтом", толкнул Рахмади, и пожилой доктор опустился на колени. Есть ли в доме женщины? Пожилая женщина в домашней одежде европейского фасона и молодая - в простом скромном платье почти по щиколотки. Судя по внешнему сходству - мать и дочь. Дочери было лет восемнадцать или около того. За ними, когда они вошли в комнату, прошли еще двое мужчин. Оба были вооружены пистолетами. Один из мужчин с почти песочными волосами, но черноглазый и темнокожий, толкнул старшую женщину в середину комнаты. Ее силой поставили на колени рядом с доктором Рахмади. И тогда Эйб Кросс понял, что здесь происходит. Эти трое были вооруженными грабителями, если не хуже. Глава 22 Ирания уже начала беспокоиться. Руки, сжимавшие под чадрой "Узи", вспотели. Из своего укрытия она хорошо видела улицу, и самым большим ее желанием было увидеть Кросса, возвращающегося за ней. Ирания решила, что подождет еще пятнадцать минут и пойдет на разведку. И она начала считать секунды, потому что освещения не хватало, чтобы следить за временем по своим маленьким часам. В фильмах, когда надо взобраться на крышу здания, всегда есть удобная решетка или водосточная труба. Если бы здесь и было что-то подобное, то Кросс все равно не доверился бы ему, учитывая общую ветхость строения. Но одно из деревьев, он не знал, как оно называется в силу слабых познаний в ботанике, стояло достаточно близко к дому, и Кросс подумал, что смог бы забраться на крышу, если она, конечно, не провалится от его прыжка. Крыша имела небольшой уклон и была сделана из досок, покрытых чем-то непонятным, может быть, тонким слоем цементного раствора. Он спрятал нож в ножны и полез. Крыша его привлекала тем, что, в отличие от других домов, этот, очевидно, имел второй этаж. Со двора Кросс этого не заметил, но когда женщина с дочерью и двое, захватившие их, вошли в комнату, очевидно, кабинет доктора, он мог поклясться, что на мгновение увидел ступеньки за спинами мужчин. Эйб был уже на конце ветки. Он пригнулся и прыгнул. Распластавшись на крыше, он начал сползать с нее, но смог остановиться. Окно было безупречно чистым. Для чердачного окна это было слишком. На окне висели занавески, между которыми Кросс смог немного рассмотреть интерьер комнаты. Это была комната девушки. Кровать и покрывало с оборками, в изголовье кровати игрушечный медвежонок, маленький письменный стол с масляной лампой на нем и открытыми книгами. Книги лежали также и на полу, а рядом с ними были разбросаны какие-то бумаги. Она, казалось, занималась и была застигнута врасплох. Кросс попробовал окно. Оно не было закрыто. - Ну что же, хорошо, - прошептал он. Когда он служил в спецвойсках и в военно-морских силах, их никогда не обучали вламываться в дома, но он всегда гордился собой, что мог импровизировать. Эйб открыл окно и перебросил ногу через подоконник. Его "Танго" был зажат в зубах. Вдруг он услышал шаги через полуприкрытую дверь спальни. Кто-то шел, и он мог биться об заклад, что это была не дочь доктора. Когда он вскочил в комнату, бросившись на пол между кроватью и окном, то понял, что был частично не прав. Из-под кровати Кросс увидел две пары ног. Это были девушка и один из бандитов. Произошел разговор, вероятно на фарси, так как Эйб не понял ни слова. Но голос девушки выдавал ее ужас. Он увидел, как девушка отошла от двери, и почувствовал, как она упала на кровать, а дверь захлопнулась. Кросс услышал плач и, поднявшись на колени, посмотрел на нее. Она повернулась к нему и открыла рот, чтобы закричать. Кросс быстро закрыл ей рот левой рукой. Ее красивые темные глаза были полны слез, а тело сотрясала крупная дрожь. Кросс вынул изо рта "Танго". - Мисс, я уверен, что вы не понимаете по-английски, - прошептал он. Но я не один из них. Честно. Он попытался улыбнуться, и глаза девушки изменились. Медленно он убрал руку от ее рта. - Я говорю по-английски, - прошептала она. - Эти трое - грабители. - Я знаю, девочка, - сказал он ей, обойдя кровать и приблизившись к двери. - Кто вы? - Я одинокий рейнджер, а ты, пожалуйста, сиди здесь и не выходи, пока я или твои родители не придут за тобой, - он поднял указательный палец левой руки к губам в жесте молчания, а потом превратил его в поцелуй. Кросс уже собрался выйти, как вдруг услышал щелчок предохранителя пистолета, и, выхватив из зубов нож, развернулся на звук. Выстрелы могли бы привлечь внимание, которого он не желал, может, даже привлечь военных, если они здесь есть. И совершенно определенно испугали бы Мару, которая удрала бы с "лендровером". Эйб смог увидеть только силуэт человека, стоявшего у дверного проема и вытянутую руку с пистолетом. Кросс крепко зажал в кулаке "Магнум Танго" и резко нанес удар по руке с пистолетом. Послышались один за другим звуки падения на пол двух предметов. По предположению Кросса, первый был пистолет, а второй - рука. Человек в тени вскрикнул. Кросс нашел его лицо и ударил в него набалдашником рукоятки ножа, а коленом - в пах. Волна смрадного дыхания попала Кроссу в лицо. Левой рукой в темноте он нащупал копну жирных волос, а правой - полоснул острием "Танго" человека по горлу. Кросс развернулся к ступенькам. Никто не звал третьего. Эйб мысленно поблагодарил Бога за то, что встречаются прирожденные болваны, и начал спускаться вниз, захватив с собой пистолет бандита и засунув его за пояс. Под шагами Кросса ступеньки немного поскрипывали, хотя он старался идти поближе к стене, чтобы до минимума облегчить нагрузку па них. До слуха Кросса донесся испуганный голос жены доктора. Затем раздался звук пощечины. Ему было известно, что есть мужчины, которым нравится бить женщин. Эти трое, очевидно, были именно такими. И Кросс сделал для себя вывод, что это как раз тот тип людей, которых он мог бы избить до смерти. Эйб уже почти достиг первого этажа. Женщина плакала. Кросс почему-то подумал, что плач и смех на всех языках звучат одинаково. Осталось две ступеньки. Он постарался мысленно воссоздать картину комнаты, которую он увидел через окно, в надежде, что положение четырех человек в кабинете не очень изменилось за время его отсутствия. Проще всего с грабителями можно было разделаться с помощью пистолета. Сейчас не произошло бы того, как несколько месяцев назад в супермаркете. Он даже пива не пил вот уже три дня. Но он не хотел рисковать, поднимая стрельбу. Все должно произойти быстро. Небритый лысый резко обернулся на звук патронов, ударившихся о стекло. Кросс шагнул в комнату. Второй грабитель неуклюже повернулся, готовый выстрелить в Кросса. Кросс двумя руками перехватил нож. В глазах грабителя было удивление. Тридцатисантиметровое лезвие коснулось тела. Почти незаметная протяжка, и лезвие прошло по шее, как разогретый нож по куску сливочного масла. Голова запрокинулась назад, а затем - вправо к плечу. Тело еще продолжало стоять, выбрасывая кровь фонтаном вверх, как пожарная колонка, которую сбила машина. У Кросса не было времени ждать, пока тело упадет. Жена доктора закричала. Эйб бросил ей белозубую улыбку. Кросс сделал шаг вперед. "Танто", зажатый обеими руками, отведен до плеча для удара. Рука грабителя поднялась к лицу. Грабитель осел и голова его приняла неестественное положение, когда он упал на пол. Кросс услышал сзади звук и резко повернулся на него, подняв нож. Это был доктор Рахмади. Обеими руками он держал пистолет, как полицейский из телесериала. - Если вы говорите по-английски, доктор Рахмади, я бы на вашем месте подумал дважды, прежде чем выступить с пистолетом против ножа. Особенно, если принять во внимание, что я парень ловкий, а эта железка у вас очень стара, - Кросс не стал договаривать. Доктор Рахмади опустил пистолет, а Эйб опустил "Танто". - Кто вы? "Если бы это было кино, - подумал Кросс, - сверху по ступенькам сошла бы девушка и объявила пораженным родителям: "Он сказал, что он одинокий рейнджер". Но это было не кино, и девушка не пришла. Эйб подумал, а затем сказал: - Там, откуда я пришел, мы называем себя американцами, док. Глава 23 Рахмади обрабатывал рану высокого молчаливого муджахедина. Кросс, вернувшись с Иранией, оставил ее с доктором. Эйб встретил ее, когда она, крадучись за домами, пробиралась искать его. Потом он сходил к Маре" сказал, что все нормально и велел везти раненого. Хьюз и Бэбкок привезли его. И теперь Кросс, Ирания, Хьюз и Бэбкок стояли вокруг стола, в то время как доктор работал. Усыпив раненого, доктор вскрывал рану. - Эти трое, которых вы убили, сэр, терроризировали всю округу. Власти ничего не делали. Они заняты выискиванием людей, религиозные верования которых хоть чуть-чуть отличаются от общепринятых канонов. Он исследовал рану, когда Кросс спросил его: - Вы видели какие-нибудь армейские подразделения в вашей местности? Доктор Рахмади засмеялся. Его лысая голова блестела от пота под электрической лампочкой, питавшейся от генератора, и освещавшей операционный стол. - У вас какой-то определенный интерес узнать это? Хьюз сказал: - Я предполагаю, что вы уже догадались, что мы и молодая леди не случайно оказались здесь. Мы не в туристической поездке по сельской местности. - Я слышал, что группа коммандос взорвала правительственный вертолет. Говорили, что диверсантов было не менее пятидесяти. - Отчеты о нашем успехе слегка преувеличены, - сказал Бэбкок. - Вы именно те люди? - спросил Рахмади. Кросс посмотрел на Хьюза, и тот сказал: - Мы и леди именно те люди, - он улыбнулся через стол Ирании. - Не так часто народные муджахедины сбивают военные вертолеты. - По какому маршруту продвигаются войска, доктор Рахмади? - спросил Хьюз. - Вдоль берега. Складывается впечатление, что они каким-то образом подозревают о конечной точке вашего путешествия. Может такое быть? Хьюз улыбнулся и опустил глаза. - Нет сомнения, что так только кажется. Но позвольте вас спросить вот о чем. Не могли бы вы дать совет, можем ли продвигаться в том же направлении, но другим путем? - Например, на лодке? - скривившись, спросил доктор. - Лодка требует существенного ремонта. Да, вероятно, можно. Здешние люди уже интересовались ее владельцами. - Кто-нибудь из них уже сообщил о ней властям или армии? Как вы думаете? - Никого здесь не волнует ни армия, ни аятолла. Вы должны запомнить простой факт, что этот молодой человек, - и он кивнул головой в сторону Кросса в то время, как его руки были заняты раной, - и моя дочь были какое-то время одни в одной спальне. И несмотря на то, что он спас ее жизнь от уголовника, они должны предстать перед религиозным судом. Представляете, каковы здесь порядки? Бэбкок хотел задать вопрос, но Рахмади воскликнул: - Я был прав! Кто бы ни удалял пулю, он делал это непрофессионально. Нужно было внимательно осмотреть рану, - он поднял пинцет с предметом чуть больше булавочной головки. - Осколок пули. Кросс подумал, что ему уже пора подумать об удалении пятен крови с куртки высокого молчаливого повстанца. Они не остались на завтрак, но взяли с собой термос горячего кофе, который приготовила для них дочь доктора, и сандвичи, которые сделала его жена. Кофе был крепким, сандвичи - из черствого хлеба, но со свежим мясом. Дочь доктора поцеловала Кросса в щеку, а жена обняла его. Кросс почувствовал внутри себя теплоту. Она исходила не от горячего кофе и пищи. Они оставили высокого молчаливого иранца на попечение доктора Рахмади, забрали тела трех грабителей и помогли удалить пятна крови на случай, если заявятся власти. Хьюз прокомментировал: - В следующий раз, когда будешь убивать трех человек, постарайся быть чуть опрятней, парень. Когда рыбацкая лодка с дизельным двигателем отошла от причала, оставалось менее часа до восхода солнца. Она имела примерно двенадцать метров от носа до кормы и около шести метров поперек. Бэбкок как армейский человек, стоял у руля. Кросс, служивший когда-то в ВМС, был наблюдателем, а Хьюз - кем-то вроде механика. Он занимался двигателем. Двигатель плевался и чихал, но завелся достаточно быстро. Когда они вышли в море и тела грабителей, обвязанные якорной цепью, которую Кросс и Бэбкок позаимствовали в одной из лодок, стоявших поблизости, были выброшены за борт, на лодке стало просторней. Бэбкок назвал судно "Неустрашимый". Кросс задумался над этим названием, когда глазел в открытое море. Солнце подмигивало из-за горизонта. "Странное чувство юмора", - подумал Кросс. Лодку можно было назвать как угодно, но она никак не выглядела неустрашимой. Ирания стояла рядом с Эйбом. Мара и четыре оставшихся партизана сгрудились на корме, единственном месте, где было хоть какое-то укрытие. - Может, нам удастся избежать русских, - сказала Ирания Кроссу. Тот пожал плечами и ответил. - Да, - но мысли его казались самообманом. С тех пор, как они вошли в Иран, они столкнулись почти со всеми вообразимыми трудностями, кроме землетрясения или личной встречи с аятоллой Хомейни. Появление Хьюза рядом с ними на носу "Неустрашимого" вернуло Кросса из мира грез. - Мотор немного барахлит, но пока работает. И есть надежда, что она нас довезет. - Почему ты говоришь о моторе в женском роде? - спросила Ирания Хьюза. Он подавил улыбку. - Я думаю, что раньше, когда ремонт машин выполняли мужчины, а поведение механизмов казалось в то время иррациональным, то, вероятно, было логичным думать о них, как о женщине. Я не хотел вас обидеть, Ирания. Она засмеялась. Кросс смотрел на нее и ее волосы, которыми играл бриз. Судя по циферблату "Ролекса" Кросса, они провели в море уже двенадцать часов. Наручные часы и куртку, забрызганную кровью, которые Эйб брал на разведку, он вернул раненому иранцу, и перед уходом оставил ему в иранской валюте эквивалент пяти долларов, чтобы тот мог почистить куртку. Для этого иранца поход уже закончился. Приблизительно через неделю люди Ирании придут и заберут его. А потом он поправится, наберется сил и продолжит борьбу, которую Ирания, казалось, считала безнадежной, но необходимой. И в том, и в другом Кросс был согласен с ней. Эйб только что отпустил Бэбкока и стал у руля. Бэбкок нуждался в отдыхе после бодрствования в течение этого длинного дня. Кросс проспал пять часов и, когда проснулся, увидел Иранию, примостившуюся рядом с ним. Он не стал будить ее, таким мирным был ее сон. Он нашел на корме квадратный метр свободной площади и проделал несколько упражнений для того, чтобы размять мышцы, онемевшие после сна в неудобном положении. Хьюз отдыхал с утра. Все то время вместо него за дизелем присматривала Мара. А сейчас Хьюз снова был на своем посту. Кросс посчитал, что их плавание продлится еще около девяти часов. Он снова был у руля, что давало ему кое-какие преимущества. У него было целое помещение, хотя и маленькое. Рубка была размером с обычный туалет. Здесь он мог покурить. За последние недели он выкуривал не больше полупачки, а последние дни - и того меньше. Он закурил сигарету, глубоко вдохнув дым. Солнце садилось, и небо становилось все темнее. Через несколько дней все закончится. Он либо погибнет, либо уйдет, но в любом случае больше не увидит Иранию. Он сомневался, что при его жизни Иран станет туристической Меккой. "Иран был туристической Меккой в конце нынешнего века", - громко сказал Кросс в пустоту рубки. Иногда он завидовал выдающимся юмористам. Вдруг он увидел свет, исходивший из-за серого горизонта. Но это было не солнце, окрашивающее море в эти цвета. Прямо на глазах свет становился все сильнее. На рыбацкой лодке было переговорное устройство. Оно соединяло рубку с машинным отделением. Кросс наклонился к трубке и крикнул в нее: - Хьюз! В ответ раздался голос: - Я не глухой, парень. По крайней мере я не был глухим до последнего момента. Что случилось? - Мне кажется, по правому борту у нас будут неприятности. - Насколько серьезные? - Я вижу что-то похожее на прожектор или яркий ходовой огонь. Точно не могу сказать. - Я сейчас поднимусь и посмотрю. Но сомневаюсь, что мы можем от чего-то убежать, за исключением гребной лодки. - Знаю, - сказал Кросс и снова стал наблюдать за светом. Свет усиливался на глазах. Одной рукой придерживая рулевое колесо. Кросс открыл дверь рубки и крикнул: - Ирания, Мара, разбудите Лю! Бэбкок открыл дверь и вошел в рубку, а следом за ним появилась Ирания. Люис спросонья тер глаза. - Вы хотите сказать, что я поспал свои шесть часов? - сказал он, глядя на часы. - По-моему, около двадцати минут - посмотри вправо. - Кросс обеими руками держал рулевое колесо. Ирания оперлась на борт. Бэбкок стоял в двери рубки. - Русские? Кросс пожал плечами. Он теперь более отчетливо видел Иранию: она держала в руках полевой бинокль, вглядываясь в сторону усиливающегося света. Она повернулась к Кроссу и, пройдя мимо Бэбкока, все еще стоявшего у двери, сказала: - Русские. Это должно было случиться. - Вот дерьмо, - пробормотал Бэбкок, потом взглянув на Иранию, сказал: - Извини, Ирания. - Мы можем уйти от них? - вместо ответа спросила Ирания. Кросс помотал головой. - Что же нам делать? Кросс не знал, что ей ответить. А свет продолжал приближаться. Глава 24 Мухаммед Ибн аль Рака завершил свою вечернюю молитву. Он сел у туалетного столика, какое-то время рассматривая в зеркале свое отражение. Потом он взял советский девятимиллиметровый пистолет, вынул из него обойму, извлек из патронника патрон и стал разбирать пистолет для чистки. Он знал, что эта модель какое-то время была на вооружении в русских спецвойсках. И именно в России он первый раз увидел его. Но русским нельзя доверять. Мехди Хамадан доверяет русским или, по крайней мере, работает на них. За последние месяцы Рака многое узнал о лидере "Международного Джихада". Но русские могут быть полезны. Их разведывательная сеть значительно превосходила возможности его страны в этом отношении на много лет вперед. Русских можно использовать. Рака использовал их через Мехди Хамадана. И он использовал также самого Хамадана. Без организации, специальных подразделений, готовых умереть по первому зову, без специального оборудования терроризм не представляет собой ничего, кроме насилия. Однажды он установил взрывчатку в аэропорту. Это была операция, разработанная им и несколькими единомышленниками. Взрывчатка сработала идеально, погибло восемнадцать христиан и евреев. Но человек, который был их целью, не пострадал. Разведывательные данные были неправильные. Тогда Рака поклялся, что добьется большей эффективности, пусть даже ценой жизни своих людей, и даже если ради этого нужно будет сотрудничать с теми, кого в других условиях он бы проклял. Рака научился подавлять в себе сочувствие во имя своей веры: уничтожение Большого Сатаны должно быть превыше всего. Завтра Рака нанесет ему такой удар, от которого он не скоро оправится. Джефф Файнберг сидел один в хижинке на плато. Ветер завывал так громко, что порой, казалось, был похож на крик человека. Стены хибарки содрогались от порывов ветра. Джефф следил за двумя радиоприемниками. Один был настроен на частоту иранской армии. Но Файнберг пока не ожидал сигналов от Хьюза, Кросса и Бэбкока. Если все идет по плану, то они сейчас уже у цели. А может, начали прорыв. Самое раннее, они выйдут в эфир через несколько часов. Если их что-то задержало, то они свяжутся с ним через несколько дней. А если погибли... Он старался отогнать от себя эту мысль. Второй приемник работал на частоте Спироса Петракоса. Петракос свяжется с ним в экстренном случае, и Джефф тоже может выйти в эфир только для того, чтобы вызвать самолет для себя или для всей команды. Джефф посмотрел на часы. Пора выходить снимать показания метеорологических приборов, расставленных здесь для прикрытия. По легенде он был метеорологом группы исследователей, собравшихся восходить на гору Арарат в поисках ковчега, оставшегося там после Великого потопа. Кросс говорил ему об этом, когда, подлетая на самолете, они видели Арарат из иллюминатора. Но Файнберг спал вместо того, чтобы слушать. Медикаменты, которые он принимал для ускорения заживления раны, делали его сонливым, и он не проявлял интереса ни к библейской, ни к какой другой истории. Джефф упустил величайшую в своей жизни возможность из-за драки в баре. Теперь он остался здесь в одиночестве, но в безопасности. А они были там. Хьюз бросил ему кость, оставив на связи. Файнберг встал, взял куртку и сунул левую руку в рукав. Застегнуть парку он не мог, потому что правая рука была еще подвязана. Он накинул на себя электропокрывало. Так это, наверное, делают женщины. Нужно был воевать, а не ждать, и он вышел из укрытия снимать показания проклятых приборов. Убежать от советского патрульного катера было невозможно. Но они заранее планировали подобную ситуацию. Кроссу не нравился этот план, по крайней мере, его роль в нем. Эйб разделся, привязал к ноге нож "Гербер", который больше подходил для этого задания, чем его "Танго". Кросс стоял на левом борту "Неустрашимого" под прикрытием рубки. Советский катер находился теперь не более чем в ста метрах от них. Его прожектор заливал ярким светом все их судно. Хьюз осветил своим минифонариком циферблат часов, а потом - Кросса. - Разница в несколько секунд. - Следи за часами, парень. Как только придет время, я дам полный газ. - Я надеюсь, что эти кристаллы остановят их, - улыбнулся Эйб. Он взял устройство, приготовленное Хьюзом. - Я буду делать так, как ты сказал: прилепить, запустить часовой взрыватель и сматываться на всех парусах. - Да, только еще прикроешь уши. - Полезная подсказка, - согласился Кросс. - Можно тебя спросить? Почему мы не делаем это так, как в фильме "Пушки острова Наваронн"? Там никто даже не намок, когда взорвали неприятельский патрульный катер. Хьюз, казалось, некоторое время размышлял над вопросом. Его лицо было наполовину освещено. Потом он сказал: - Потому что я не киносценарист. Кросс не нашелся, что ему на это возразить. Он осторожно положил устройство в вещевой мешок, подвязанный у него под мышкой, закрыл его и перекатился за борт в воду. Она была обжигающе холодной, но не такой, как во время последнего заплыва. Кроме того, Эйба согревала мысль об Ирании, оставшейся на судне, которая снова сможет согреть его своим телом. Кросс поплыл вдоль ватерлинии к носу "Неустрашимого", прижимая к себе сумку. Если бы у женщины была сумка подобной формы для хранения ее аксессуаров и висела у нее на плече, то она называлась бы ридикюлем. Теперь Эйб хорошо видел советский патрульный катер, рубка которого возвышалась метров на шесть над палубой "Неустрашимого", а длина его была раз в пять больше рыбацкого судна. Он казался таким огромным, что Кросс засомневался, хватит ли мощности взрывчатки, чтобы выполнить задание. Но был только один способ определить это, и Кросс, регулируя дыхание, не сводил глаз с "Ролекса". Потом он глубоко вдохнул и нырнул. От прожекторов русского судна было так светло под водой, что можно было читать. Эйб вынырнул между двумя суднами, сделал быстрый вдох и снова нырнул, но теперь - глубже. Судя по светящемуся циферблату часов, он пока укладывался в график. Внезапно свет пропал, и Кросс понял, что находится вблизи корпуса катера. Хьюз говорил ему, что по последним данным русские патрульные катера не имеют оборудования для отслеживания пловцов. Он надеялся, что Хьюз был прав. Эйб почувствовал, что ему не хватает кислорода и ускорил подъем, вынырнув слева у кормы катера, где были расположены два мощных винта. Он посмотрел на часы - уже немного запаздывает. Кросс снова нырнул, стараясь не попасть под винты, и интуитивно поплыл вдоль корпуса. Циферблат "Ролекса" тускло светился, и он увидел, что время критическое. Кросс быстрее поплыл к носу судна. "Черт возьми", - прошептал он, вдохнул и снова нырнул. Он уже опаздывал на целую минуту. Это, конечно, никак не отразится на установке взрывчатки. Просто останется меньше времени, чтобы уйти подальше от судна. Кроме того, всегда есть вероятность, что кто-нибудь может обнаружить место установки взрывчатки на корпусе и направит сюда водолаза. На этот случай у Эйба был нож. Кросс услышал над собой рев. Это, должно быть, двигатель "Неустрашимого". Эйб приставил взрывчатку к корпусу и включил магнитное устройство, надеясь, что в это время не испортил свои часы. "Ролекс" - часы очень дорогие и, если ему удастся выжить, он вряд ли сможет позволить себе удовольствие купить новые. Кросс включил часовой взрыватель. Рев двигателя "Неустрашимого" стал громче. Пройдет несколько секунд, прежде чем советское судно отреагирует и тоже прибавит ход. Мина запущена, механизм включен. Кросс уплывал, спасая свою жизнь. Оба винта русского катера пришли в движение и судно устремилось вперед. Эйб нырнул. Легкие уже жгло от недостатка кислорода, но он продолжал погружаться. Выбора не существовало - либо задохнуться, либо быть изрубленным на куски винтами. Кросс развернулся в воде. Силуэт русского судна быстро исчезал в черной воде. Немного подождав, Эйб поплыл вверх, и его голова показалась на поверхности. Волны в кильватере русского катера разбивались о тело Эйба. Он втянул воздух и нырнул. Еще около тридцати секунд уйдет на то, чтобы русский катер набрал скорость. Кросс по диагонали уплывал от исчезавшей кормы, стараясь подальше уплыть от катера. Эйб посмотрел на часы и всплыл на поверхность. Как только голова Кросса появилась над водой, он сориентировался и развернулся. Он мог видеть только русский катер, закрывающий своим корпусом "Неустрашимого". Рыбацкая лодка, вероятно, маневрируя, уходила от русских. Нос советского судна приподнялся. Если Кросс установил взрывчатку в нужном месте, то она при взрыве сделает в корпусе дыру величиной с газовую плиту, и на большой скорости в нее хлынут тысячи галлонов морской воды, отправив на дно русский катер. Эйб ждал. На мгновение он увидел языки пламени, прежде чем вода потушила их. И, несмотря на то, что он закрыл уши, его слух поразил сильный взрыв. Нос русского судна, казалось, приподнялся. Пулеметный огонь с его палубы был направлен в сторону "Неустрашимого", отвечавшего автоматными очередями. Затем вдруг русский катер остановился. Пулеметный огонь с палубы прекратился. Корма катера поднялась вверх, а затем исчезла в волнах. На этом все закончилось. Эйб Кросс достал из сумки еще одну вещь. Это была ракетница, запечатанная в полиэтиленовый пакет. Он поднял ее над водой, взвел курок и выстрелил вверх. Через секунду над палубой "Неустрашимого" взвилась ответная ракета. Эйб поплыл к "Неустрашимому". Рыбацкое судно уже разворачивалось, чтобы подобрать его. Глава 25 Возле Танкобона, у берега моря, их ожидал еще один отряд бойцов "Народного Муджахедина". Кросс, Хьюз, Бэбкок, Ирания, Мара и еще трое оставшихся от первой группы, несмотря на холодную воду, преодолевали прибой босиком. Это был наилучший выбор. В противном случае им пришлось бы провести несколько дней в сырой обуви. Муджахедины подбежали встречать их к краю прибоя. Они забрали горное снаряжение, ящики с оружием и со взрывчаткой. Кросс остановился на берегу. Бэбкок, приняв положение "смирно", сказал: - Джентльмены, "Неустрашимый"! - и отсалютовал. Эйб улыбнулся и сделал то же самое. Хьюз попрощался с "Неустрашимым" жестом, которым приветствовали друг друга герои фильмов о второй мировой войне, а затем левой рукой нажал радиодетонатор. Сначала раздался взрыв и взвился огненный шар, а потом пламя охватило "Неустрашимого". Спустя некоторое время он исчез в волнах. - Не так ли поступал Кортес, когда завоевывал Мексику? - спросил Бэбкок Хьюза. - Да, что-то в, этом роде. А теперь по коням, джентльмены. - Кросс взял свой автомат, рюкзак, ботинки и пошел туда, где бойцы "Народного Муджахедина" веселились, празднуя встречу. На некотором расстоянии от них стояли оседланные лошади. Бэбкоку, очевидно, захотелось немного музыки: - Эйб, не мог бы ты вспомнить и насвистеть мелодию из "Великолепной семерки"? Кросс пожал плечами и углубился в себя, вспоминая мелодию. "Интересно, лошади тоже любят музыку?" - подумал он. Они ехали двумя параллельными колоннами, снова поднимаясь в горы. Но здесь не было снега, по крайней мере - на этой высоте. Куртку Кросс положил поперек седла. На плече висел автомат. Рядом с ним на самой красивой лошади ехала Ирания. Гнедого мерина, на котором ехал Кросс, все с иронией называли "Горячим". Эйбу приходилось постоянно подгонять его, чтобы тот не останавливался, как вкопанный, и чтобы двигавшиеся сзади лошади не врезались в него. Но, с другой стороны, такая езда не позволяла Кроссу засыпать да ходу. Он спал всего лишь несколько часов еще до встречи с катером, а этой ночью и вовсе не удалось уснуть. Теперь их было четырнадцать человек. Группа, встретившая их у берега, состояла из одних мужчин. И еще один отряд из "Народного Муджахедина" ждал их ближе к горе Дизан. Ирания, ехавшая рядом с ним, вдруг сказала: - Я хочу тебя. Кросс взглянул на нее, не зная, что ответить. Все это время они спали бок о бок, но только спали. Он целовал ее в "лендровере", руками он касался ее тела, но... - Я знаю, что ты, должно быть, думаешь, что я потеряла стыд. Но сейчас нет времени для скромности. Завтра мы можем умереть. Ты позволишь мне спать с тобой, Эйб? - Да, - сказал ей Кросс. Ирания, пришпорив лошадь, умчалась вперед. Он не пытался остановить ее. Хелен Челевски через стол передала список гостей. Уорен Карлисс взял его и откинулся на спинку стула, глядя не на бумагу, а на Хелен, зачитывавшую список: - Сегодня вечером на банкете будут присутствовать эти специальные посланники. Да, кстати, возвращаясь к списку. Я вынуждена сказать следующее, - она посмотрела на него и улыбнулась. Этим утром она была особенно красива. - Все имена в этом списке засекречены. Если ты опубликуешь этот список в прессе, то тебе никогда больше не разрешат снимать на правительственных объектах США. А я потеряю работу, Уорен. - Я понимаю, Хелен. Прекрасно понимаю. Все будет, как мы и договаривались. Я не обнародую ни кадра из фильма без твоего разрешения и до того, как все участники конференции не одобрят готовый фильм. Она снова улыбнулась ему. Он подумал, что она очень красивая. Вспомнив о последней ночи, он сжал кулаки. - Тогда все хорошо, Уорен. Мы будем принимать послов по особым поручениям правительств Сирии, Израиля, Египта, Туниса, Иордании. И, конечно, будет посол президента мистер Элиас Фэрчайлд. Почему ты так смотришь на меня? Если ты вспомнил о последней ночи... Я имею в виду... - Нет. - Тогда почему? - Ты очень красивая. Я в какой-то мере буду жалеть, когда закончатся съемки. - Тогда между нами... - Я не хочу, чтобы между нами все кончилось. Но я думаю, что ты захочешь. Она странно посмотрела на него. - Почему ты говоришь так, Уорен? - у нее перехватило дыхание. - Я имею в виду всю ту хронику, ради которой ты рискуешь. Ты не должен обнародовать этот материал, даже если конференция провалится. Ты знаешь это. И мне странно, что ты так настойчиво хочешь сделать это. - Думаю, что люди должны знать дипломатию изнутри. Это очень ценно с точки зрения массового интереса, не говоря уже об исторической ценности. - Я никогда не спрашивала тебя, - сказала она, закурила сигарету и облокотилась на стол, как бы изучая его, - как ты впервые узнал о конференции? - Я говорил тебе. Ты забыла, - улыбнулся он. - У одного моего знакомого журналиста есть источники, и хотя я занимаюсь кинохроникой, я все еще остаюсь журналистом. - Хорошо. Итак, ты покидаешь меня после того, как все закончится? Я имею в виду, что ты знал, что не сможешь остаться навсегда в Иерусалиме. Надеюсь, что у нас есть последняя ночь? - Нет, у нас нет ночи, - сказал Карлисс, поднялся и вышел из кабинета. Съемочная группа наконец была готова к банкету. Для этого пришлось расставить дополнительное оборудование. Отснятый материал уже сам по себе представлял интерес даже без официального банкета и созвездия знаменитостей, которые примут в нем участие. Но именно банкет был причиной того, что он пришел. Уорен Карлисс стоял во дворе и курил сигарету, слушая пение птиц в деревьях и ощущая тепло заходящего солнца. Он думал о Хелен Челевски. Она, должно быть, ненавидит его. Уорен услышал за спиной знакомый голос: - Мистер Карлисс, мне понадобится ваша помощь в погрузке последней партии оборудования со склада. Боксы закрыты, но что-то произошло - мой ключ не подходит. Карлисс изучал лицо молодого директора. Американец до мозга костей: голубые глаза, улыбается из-под копны светло-рыжих волос. Он напомнил Карлиссу его младшего брата Мартина. - О, Боб, ключ у меня. Замки поломали нам на таможне, когда мы ввозили оборудование. И мне пришлось поменять их. Извини, что я не предупредил тебя об этом. Боб Нэш улыбнулся. - А я уже начал беспокоиться, босс. Если мы не поставим дополнительные юпитеры и несколько микрофонов, вам, наверное, не понравится то, что мы снимем сегодня. - Сегодня нужно работать, как было запланировано, независимо от того, хорошо это получится или плохо. - Мне хочется, чтобы фильм вышел до того, как мы получим на это разрешение. Зрители хотят посмотреть его и, может быть, впервые понять, как работает весь дипломатический корпус и люди, которые приводят его в действие. Я думаю, мы будем гордиться этим, мистер Карлисс. Гордиться по-настоящему. Уорен Карлисс не думал, что ему придется гордиться этим. В фургоне было тепло, несмотря на то, что солнце уже садилось. Рака подумал, что он уже слишком привык к прохладному климату своей горной крепости. Раух разговаривал. Ефраим, водитель такси, был за рулем. Раух сказал: - А что если нам не удастся установить контакт со служащими? И если полиция и армия уже информированы о том, как выйти на нас? - Мы сможем установить контакт, используя один великолепный мотив - страх. По этой же причине я доверяю тебе ровно настолько, насколько доверяю. Ты, например, знаешь, что за предательство я тебя убью. Если результатом твоего предательства станет моя смерть, один из двенадцати моих "бессмертных" уничтожит тебя. Или кто-нибудь из "Международного Джихада" найдет тебя и убьет. И нет на свете уголка, где бы ты мог спрятаться. И этот служащий ощущает такой же страх, какой испытываешь ты, поэтому я спрашиваю: Раух, ты осмелишься предать меня? - Конечно, нет. Нет, Рака. Я предан вашему делу. Я... - Ты предан моим деньгам и своему собственному страху. И, возможно, ты еще предан своей нацистской молодости. - Ты обещал, Рака... -...никогда не касаться этого вопроса. Извини. А теперь заткнись, - Рака продолжил точить свой уникальный нож, не похожий ни на какой другой. Он посмотрел на часы. В юности Рака был очень нетерпелив и недисциплинирован. Он научил себя терпению через пост и другие формы самоотречения. И через молитвы. Теперь он был терпелив. Жизнь одного человека - это ничтожная песчинка в песочных часах веков. Рака продолжал точить нож. Глава 26 Мехди Хамадан заказал ужин в номер. И еще он заказал свой любимый безалкогольный напиток. Мехди сидел в плетеном кресле, его нож лежал на перилах балкона. Он медленно потягивал свой напиток. Мехди умышленно заказал ужин так рано, чтобы насладиться заходом солнца. С балкона он видел большую часть Иерусалима. Но посольство Соединенных Штатов не просматривалось. Впрочем, оно только бы испортило картину заката. У официанта Хамадан выяснил, что легкие блюда можно заказать в номер до одиннадцати часов вечера. Он предвидел, что придется дополнительно заказать прохладительные напитки. Предстояла длинная ночь у телевизора. А потом, уже утром, будут газеты. Американская пресса не даст полного обзора. Но вот британские газеты должны напечатать много интересного. К следующему вечеру в новостях уже не будет ничего. Соединенные Штаты обвинят Израиль в недостаточных мерах безопасности, повредивших такому хрупкому союзу. Израиль будет настаивать на том, чтобы их персонал предпринял мощный прорыв в посольство. Соединенные Штаты будут открыто говорить, что они за мирное решение кризиса, а частным образом требовать от Израиля предпринять все возможное и надеяться, что если попытка сорвется (а так оно и произойдет), то израильтяне не слишком энергично будут возражать против обвинений прессы в провале. Израильтяне совершат несколько карательных экспедиций против невинных людей, нагнетая и без того напряженную обстановку на Ближнем Востоке. Соединенные Штаты потратят миллионы долларов своих налогоплательщиков и пошлют военные корабли в Средиземное море. Американский президент произнесет несколько речей для прессы, разоблачающих терроризм. Израильтяне, вероятно, воздвигнут монумент или что-нибудь подобное погибшим. А обеспокоенные правительства узнают, что их представители нигде не смогут укрыться для заговора против поднимающегося прилива Ислама. "Международный Джихад" подберет под себя силы Ахмеда Омани после его попытки предательства. Его, Мехди Хамадана, власть возрастет во много раз. КГБ будет довольно конечным результатом, не одобряя способов его достижения. А это тоже упрочит его власть. Заход солнца был действительно очень красивым. Хелен Челевски стояла перед зеркалом, довольная своим отражением. Ей было тридцать три. Фигура была лучше, чем когда она получила свою первую ученую степень. Белое, до пола, вечернее платье, простое и элегантное, открывало не очень много и не слишком мало. Белый цвет был ее любимым еще с детства. Волосы уложены безупречно. Серьги с камеями и ожерелье, которые она получила в наследство от тетки, подчеркивали ее элегантность. Она вспомнила об Уорене Карлиссе. Какой она была глупой, что влюбилась в него. Тридцать три - а все еще одна. Хелен отошла от зеркала. Шелест наряда наполнил ее уверенностью в себе, когда она проходила в спальню, чтобы положить все необходимое в вечернюю сумочку. И, конечно, взять часы. Они были частью ее работы. Ей придется постоянно следить за временем. Она проверила точность хода часов еще до того, как приняла душ. Иногда в посольстве было довольно прохладно. Особенно, когда на улице было жарко, как сейчас. Вероятно, и сегодня кондиционеры будут работать на полную мощность. Она взяла со спинки стула вышитую шаль и накинула на плечи. Незамужняя тетка, которая завещала Хелен набор камей, как-то сказала ей, что красивая одинокая женщина похожа на ценное произведение искусства, закрытое в темной комнате. Нелюбимое и бесполезное. Хелен Челевски вышла из комнаты, прошла по небольшому холлу, затем - вниз по лестнице, через гостиную, дважды проверив в ридикюле свои ключи. Посольский водитель должен ждать ее внизу на улице. Глава 27 Здесь прошел снегопад. Но когда они поднялись в горы Эль Бурс, несмотря на снег, температура была не такой уж низкой. К полуночи они остановятся, как решил Кросс, чтобы отдохнуть самим и дать передышку уставшим людям. Потом утром у них состоится встреча с еще одним отрядом повстанцев, который будет сопровождать их почти до самой цели. Абрахам Келсоу Кросс понял, что полюбил Иранию - девушку, фамилию которой он даже не знал, и которую через немногим более сорока восьми часов покинет навсегда, если останется жив, в чем он сомневался. Но Кросс ни о чем не сожалел. К одиннадцати часам Кросс решил объявить привал. Ирания почти выпала из седла от изнеможения, и Эйбу пришлось перегнуться и поддержать ее, когда она соскользнула на землю. С Дарвином Хьюзом и Люисом Бэбкоком Кросс осмотрел местность и назначил посты. Никто из них не был включен в график смен караула. Это позволит им отдохнуть, что было сейчас для них жизненно необходимым. С автоматом в руке Кросс пошел к постели, которую он должен был разделить с Иранией. Он видел, что она была обессилена переходом, и это значило, что он не мог просить ее заняться любовью. А ему этого очень хотелось. Эйб прошел через неосвещенный центр лагеря, кивнув Маре, которая спала с одним из мужчин из первой группы, и, наконец, увидел постель, приготовленную Иранией. Как он и ожидал, она крепко спала. Кросс некоторое время стоял, просто глядя на нее. Потом, стараясь по возможности не шуметь, снял оружие, снаряжение, ботинки и улегся рядом с ней. Здесь было тепло. Она подвинулась ближе к нему. Он обнял ее за плечи, ее голова прижалась к его груди, а волосы рассыпались по его телу. Они пахли духами. Глава 28 Когда дверь открывалась, застольные разговоры на английском, французском и арабском языках смешивались и звучали как какофония. Когда дверь закрывалась, гул смолкал. Уорену Карлиссу хотелось, чтобы исчезло все. Боб прошел к нему через небольшую переднюю, которую им отдали на время съемок, и закурил: - Мистер Карлисс, я хотел бы кое-что проверить вместе с вами. Правая нога директора стояла на одном из железных ящиков, покрытом пластиком и похожим на миниатюрный гробик, закрытый на висячий замок. - Конечно, Боб, - сказал Уорен Карлисс и тоже закурил. После того, как дверь закрыли, было невозможно определить, что происходило в большом банкетном зале. Здесь была двойная звукоизоляция. Хелен Челевски рассказывала ему, что раньше эта комната использовалась для перемены блюд. - О чем ты хотел спросить? Боб выпустил дым через ноздри и постучал ногой по ящику, на котором она стояла. - Что здесь, мистер Карлисс? - Я считал, что будет неплохо иметь под рукой запасное осветительное оборудование. - Ящики тяжелые. По весу похоже, что в них находятся камеры. Но все три камеры как раз сейчас работают. Две кинокамеры и одна видео. - Ты прав, - улыбнулся Карлисс. - Это еще одна видеокамера. Ты же знаешь, какие нежные эти штуки. И я решил, что раз уж нам разрешили... - Я могу посмотреть на нее? - Конечно, - сказал он и стал искать по карманам ключи. Карлисс посмотрел на часы, а потом - на Боба. - Конечно, можешь. Съемки проходят нормально? - Да, замечательно, - выражение лица и жесты Боба, казалось, смягчились. - Скоро подадут десерт. Посланник президента произносит заключительную речь. Карлисс достал ключи. Они были в левом кармане брюк. Уорен склонился над ящиком, на котором стояла нога Боба. Карлисс начал перебирать ключи на кольце. Он помнил номер каждого ключа и даже помнил, к какому замку подходит каждый из них. Но он продолжал искать. Еще раз бросил взгляд на часы, кивнул. - Что? - Ничего, Боб. Лучше убери ногу. Карлисс вставил ключ в замок и повернул его. Крышка замка щелкнула. Он поднял ее. Дверь в конце передней открылась. Вошла темноволосая женщина в темном платье служанки с накрахмаленным белым передником и отделанным кружевами чепчиком. За ней вошли еще двое мужчин. Один лысеющий, очень высокий и худой, в ливрее дворецкого. Второй - в белом пиджаке прислуги, совсем молодой. - Эй, ребята. Вы ошиблись комнатой... - сказал Боб, вставая с колен у ящика. Карлисс посмотрел на Боба. - Мне очень жаль, старик. Девушка бросилась между ними и в ее руке появился автомат. - Черт возьми, Карлисс! Девушка передернула затвор "Узи" и сунула ствол Бобу под нос. - Руки! - Мистер Карлисс! Карлисс стал в полный рост, глубоко затянулся и закрыл глаза. Он слышал, как что-то упало с глухим звуком. Когда он открыл глаза, Боб лежал на полу. Из его левого виска вытекала кровь, открытые глаза остекленели. Уорен Карлисс снова закрыл глаза. Мухаммед Ибн аль Рака следил за секундной стрелкой "Ролекса", которая приближалась к двенадцати. - Ефраим, пора. Мотор фургона ожил. Раух начал открывать дверцу. Рака сказал: - Нет. Теперь ты больше не будешь меня бояться, - и, подавшись вперед, схватил Рауха за нос, откинув его голову назад. Раух попытался закричать, но Рака перерезал ему горло своим ножом. Все еще согнувшись - его рост не позволял выпрямиться в фургоне - Рака шагнул вперед, вытер кровь с ножа о белую рубашку немца, и, открыв дверцу, вытолкнул труп наружу. Когда он уселся на переднее сиденье, Ефраим уже ехал. Рака следил за временем. Женщина в платье служанки ждала у двери, ведущей в главный зал. Ее чепчик валялся у ног, на которых были черные чулки и черные туфли. Одной рукой она держала "Узи", а другой пыталась ослабить белый воротник платья. Человек в ливрее передавал подсумки с запасными магазинами юноше, который укладывал их в сервировочный столик-тележку, покрытый скатертью. Потом - два "Узи", а за ними - какой-то автоматический пистолет. Автоматы спрятали в столик, а пистолет исчез под бельм кителем юноши. Карлисс понял, что смотрит на все происходящее как будто через объектив камеры. Лакей передал подсумок с магазинами девушке, и она повесила его через плечо. - Ключи! Карлисс бросил лакею связку ключей, которыми он открывал первый и второй ящики. Тот открыл третий ящик и стал раздавать защитные очки с темными стеклами. Такие очки он бросил и Уорену. То же самое лакей сделал и с прозрачными маленькими контейнерами, похожими на наперсток. Карлисс натянул очки до самого подбородка. Открыл контейнер и увидел, что там находятся затычки для ушей странной формы, под цвет кожи. Лакей тоже натянул очки, а затычки положил в карман жилетки. Юноша уже ушел через заднюю дверь, закрыв ее за собой. Его тележка теперь тарахтела меньше, потому что была нагружена. Карлисс с озлоблением посмотрел на часы. Все происходило точно по плану. Рака достал из-под рубахи девятимиллиметровый советский пистолет. Он был влажным от пота. Рака передернул затвор и положил оружие под правое бедро. Ефраим повернул в узкую улочку. Рака посмотрел на часы. - Потише, пока ты не угробил нас. Все идет по графику. Рака закрыл глаза. Сейчас Ибрахим катит свою тележку по служебному коридору, потом через остальные двери войдет на кухню. Потом достанет из-под кителя униформы пистолет. Хала и Рива бросят мыть грязную посуду и возьмут из тележки автоматы. Остальной персонал кухни закроют в холодильной камере для мяса, чтобы позже выдать это за жест великодушия. Ибрахим, Хала и Рива выйдут из кухни через черный ход. Женщины подойдут к главному входу посольства с двух сторон. Ибрахим дойдет с Халой до конца здания, а потом, спрятав пистолет, один пойдет к воротам. Рака открыл глаза. Ефраим повернул еще раз. Рака уже видел ограждения, стоявшие по краю короткого въезда в посольский комплекс. Огромные железные ворота были закрыты. Ефраим, наверное, уже подходит к будочке охранников. Женщины, Хала и Рива, должны быть на своих позициях. Джамаль и женщина с ним должны подготовить светозвуковые гранаты. Рака посмотрел направо. По улице к ним приближался полугрузовой "Мерседес" с четырьмя "бессмертными". Он посмотрел влево. Приближался "Кадиллак"-лимузин с развевающимся египетским флажком. Лимузин, замедлив ход, повернул к воротам посольства. Рака посмотрел на часы. Он услышал выстрелы из открытых окон фургона. Все четыре двери лимузина открылись, и из них появились восемь "бессмертных". Раздались звуки автоматной стрельбы. "Кадиллак" задом отъехал в переулок. Его двери оставались открытыми настежь. Распахнулись главные ворота. Со стороны посольского комплекса раздались автоматные очереди. - Теперь поспеши, Ефраим, - спокойно сказал Рака. Фургон рванул вперед. "Мерседес" сделал крутой поворот вправо и въехал через раскрытые ворота во двор посольства. "Кадиллак" был уже на улице. Рака лишь на мгновение увидел его в боковом зеркале машины. Женщина в черном платье служанки и в белом переднике что-то сказала на своем языке. Карлисс предположил, что это был фарси. Человек в ливрее кивнул и взял из кармана жилетки затычки в уши. Свои женщина уже воткнула в уши. Она распустила темные волосы и они рассыпались по плечам. Женщина подняла передний край платья и стала разматывать что-то, обернутое поверх комбинации. Это была темная шаль. Человек в ливрее надел очки. Карлисс сделал то же самое, потому что в руках у лакея было что-то похожее на большие яйца. Карлисс знал, что это должно было быть, хотя сразу и не узнал. Это были специальные гранаты, которые при взрыве издают звук большой громкости и образуют яркую вспышку света. Если человек не защищен специальными очками и затычками для ушей, то он временно слепнет и глохнет от взрыва. Женщина тоже надела защитные очки. Она открыла дверь, и лакей бросился в зал. Она побежала за ним. Карлисс упал на колени, закрыл глаза и заткнул уши руками. Ему говорили, что "беруши" только частично нейтрализуют силу звука. Фургон врезался в предохранительный барьер. Хала и Рива вышли со своих позиций с обеих сторон здания. Четверо "бессмертных" выскочили из машины, на ходу стреляя из автоматов. Фургон резко остановился у главного входа здания посольства. И Рака выпрыгнул из фургона. - Правоверный Ефраим. Да прославится твое самопожертвование, пока солнце светит правоверным, дорогой друг, - Рака отбежал от здания в глубь двора. Фургон с четырьмя ведущими колесами стал разгоняться, достиг первой ступеньки и начал взбираться по лестнице. Рака следил за происходящим под прикрытием "Мерседеса". В левой руке он держал детонатор. Фургон достиг верхней ступеньки. Одетые в форму морские пехотинцы стреляли в него из автоматических винтовок "М-17". Рака нажал кнопку детонатора. Взрывчатка была расположена по всему корпусу машины, даже внутри дверных панелей и с внутренней стороны крыши. Машина представляла собой гигантскую осколочную гранату. Взвился огненный шар и покатился по арочным навесам, закрывавшим лестницу. Кричали люди, пораженные осколками. Один из морских пехотинцев покатился по ступенькам, охваченный пламенем. Все окна посольства разлетелись вдребезги. Один осколок ударил в капот "Мерседеса". Рака вышел из своего укрытия. Рива стояла рядом с телом Халы, пробитым осколками. Рака оглянулся и посмотрел на ворота. Они закрывались, а ограничительные барьеры поднимались на место. "Кадиллак", тоже начиненный взрывчаткой, стоял между главными и внутренними воротами, блокируя въезд. Десять "бессмертных", Риза и Ибрахим штурмовали здание посольства через огромные разбитые окна. Двое "бессмертных" с автоматами "АКМ" перестреливались с охраной, находившейся на крыше. Рака спрятался в "Мерседесе", крыша которого была пуленепробиваемой. Он молился, чтобы осколки не повредили двигатель. Автомобиль завелся, и Рака двинулся вперед. Он слышал, как визжат пули, отскакивая от крыши машины. На заднее сиденье сели два его "бессмертных". Рака доехал до лестницы, где на когда-то полированном граните валялись куски фургона и части человеческих тел. Оба "бессмертных" выскочили из машины, стреляя длинными очередями по крыше посольства. Рака, пригибаясь, вылез из-за руля и побежал под прикрытие навеса. Вместе они пошли по ступенькам. Карлисс вытащил ушные затычки и снял очки. Он бросил их на мраморный пол. Мужчины и женщины, его съемочный персонал, слуги, служащие посольства и иностранные гости катались по полу, безумно кричали, закрывая глаза. Некоторые пытались подняться, но, натыкаясь на других, тут же падали. Отовсюду раздавались звуки стрельбы. Скоро здесь будет Рака. Карлисс двигался по комнате, внимательно присматриваясь. Наконец он увидел ее. Белое платье, как и все вокруг, было в каких-то пятнах. Она то плакала, то безумно кричала и прижимала руки к глазам. Карлисс опустился перед Хелен на колени и прижал ее голову к своей груди. Ее рыдания поутихли. Уорен ничего не говорил ей. Она все равно ничего бы не услышала. Дверь, ведущая в переднюю, с шумом открылась, как от пинка. Мухаммед Ибн аль Рака стоял посреди дверного проема с двумя вооруженными автоматами мужчинами. Когда он вошел в зал, к нему присоединились еще несколько вооруженных людей. Рака, казалось, что-то искал. Потом Карлисс увидел, что Рака заулыбался и направился к нему. Карлисс продолжал стоять на Коленях, держа Хелен Челевски, и качая ее, как больного ребенка. Рака остановился примерно в метре от него. - Уорен, ты все устроил очень хорошо. - Ты обещал, что никто не будет убит. Что это за стрельба? Рака не ответил, оглядывая зал и улыбаясь. - Что касается твоего брата, я освободил его лично перед тем, как покинул горы Эль Бурс. Я освободил Мартина от всех земных забот и трудностей. Рака повернулся и пошел к двери. Уорен Карлисс плакал. Глава 29 Несколько человек из морской пехоты Большого Сатаны и персонала посольства, которых Рака очень подозревал в принадлежности к ЦРУ, забаррикадировались на верхнем этаже и на крыше, разместив там снайперов. Вокруг забора собрались несколько мужчин и женщин в гражданском, полиция, "Моссад" и подразделение армейского летучего отряда, по своим функциям аналогичного британским специальным воздушным подразделениям коммандос. Но не было представителей средств массовой информации. Рака говорил в громкоговоритель, стоя в большом коридоре, проходившем по всей ширине передней части здания. Здесь висели портреты американских президентов и евреев - Бен Гуриона и Голды Мейер. Позже он прикажет убрать их отсюда. - Я требую, чтобы было выполнено следующее: морские пехотинцы и персонал Службы безопасности, забаррикадировавшиеся на верхнем этаже и на крыше, должны быть эвакуированы вертолетом. Они должны оставить оружие на крыше. Если к зданию приблизится более одного вертолета, все заложники будут казнены. Я требую, чтобы официальные представители правительства еврейских оккупантов Палестины были доставлены на расстояние слышимости моего голоса для обсуждения важных вопросов. Я требую, чтобы представители Большого Сатаны прибыли сюда с той же целью. Я требую, чтобы сюда были доставлены представители прессы и других средств массовой информации, и чтобы не было никаких попыток препятствовать представителям средств массовой информации как местных, так и иностранных. Я требую бесперебойного водо- и электроснабжения посольского комплекса, и требую, чтобы не предпринимались никакие преднамеренные помехи во вред этому зданию. Все это от имени "Международного Джихада", от имени борцов против гнета Большого Сатаны, евреев, их лакеев и других фашистских диктатур. Если будут предприняты попытки прорваться в посольство или повлиять на события иными способами, то мы обнародуем материалы конференции, а смерти, которые последуют за этими действиями, падут на ваши головы. И только на ваши. Посланцы государств, находящиеся здесь для выработки секретных мероприятий против исламского мира, обвязаны взрывчаткой. Детонаторы могут быть приведены в действие различными способами. В ваших руках судьба восьмидесяти двух заложников. Здесь находится съемочная группа, которой приказано продолжать работу. Если ваши действия повлекут смерть тех, кто содержится здесь в качестве заложников, все эти действия будут записаны для последующей публичной демонстрации. Следующее мое обращение к вам состоится через час. Он разжал руку и выключил громкоговоритель. Рака повернулся к Ибрахиму, который уже снял униформу. - Проследи, чтобы все эти картины были сняты со стен и уничтожены. - Да, Мухаммед. Рака пошел по коридору к большому залу, где он держал всех пленников. Многие из заложников, которые оказались ближе всего к местам взрыва светозвуковых гранат, до сих пор испытывали жестокие страдания. Но посланник президента должен был слышать. Рака пересек зал, заметив, что Уорен Карлисс следит за ним. Джамаль сменил ливрею и теперь помогал Карлиссу работать с видеокамерой, которую принесли в ящиках с оружием в посольство. Светозвуковые гранаты вывели из строя камеру, которой велись съемки во время банкета. А Рака хотел, чтобы запись можно было воспроизвести немедленно. Кинопленка для этой цели не годилась. Из нее можно было легко вырезать ненужные кадры во время обработки и редактирования. Нескольких работников посольства заставили принести все телевизоры в зал, чтобы Рака имел возможность постоянно следить по ним за действиями врага. Средства информации, особенно американские, казалось, заигрывали с террористами. Рака остановился перед американским посланником, на которого только что нацепили взрывчатку. Он, очевидно, не мог еще хорошо видеть, но Рака подумал, что он может слышать. - Ты слышишь меня? - прокричал Рака. - Кто вы? - глаза человека бегали из стороны в сторону. - Я человек, который властен над твоей жизнью и смертью, - Рака засмеялся и ушел. Иосиф Гольдман считал себя счастливцем. Вечером он ремонтировал свой "Ягуар" 1957 года выпуска и очень испачкался. Его жена Анита приготовила ужин, а после еды и вышивки он принял душ. Он чувствовал себя счастливым. Но тут его вызвали на службу. А это значило, что снова предстоит грязная работа. Машина остановилась, и Гольдман вышел из нее, направившись к группе полицейских и военных. Иосиф узнал полковника, работавшего в отделе по борьбе с терроризмом. - Юрий! - позвал он. Юрий Марковский отвернулся от группы офицеров, которые о чем-то совещались, и, улыбаясь, расставил руки. - Ба-ба, а я думал, что ты в отпуске. - Я был в отпуске еще сорок минут назад, - он пожал руку высокого полковника, а потом стал искать сигареты. - Я думал, что ты бросаешь курить. - Сорок минут назад бросал, - ответил Гольдман. Он нашел сигареты и зажигалку. Это была первая сигарета за десять дней, и когда он вдохнул дым, он показался ему очень вкусным. Потом Иосиф закашлял и пробежал рукой по редеющим волосам. - Так вот, мне позвонили и сказали, что что-то произошло, и необходимо мое присутствие, и что через десять минут за мной приедут, а в машине будут документы. - Я знаю. Никакой стоящей информации. - Ничего существенного. Значит ли это, что вы ничего не знаете кроме того, кто это? И даже сколько их? - Пойдем, поговорим, - сказал Марковский и кивнул в сторону улицы. - Мы знаем, что у них были свои люди среди персонала. И мы знаем, что человек двенадцать ворвались в посольство снаружи. Они объявили, свою принадлежность к "Международному Джихаду". Мы считаем, что это действительно так. Наш человек с крыши сфотографировал их представителя, говорившего о взрывчатке. - О какой взрывчатке, Юрий? - Которая привязана на груди всех заложников. Хотя в этом я сомневаюсь. Может быть, только наиболее важных. Но мы получили фото того человека и проверяем его у себя, в ЦРУ, британской разведке и западной Германии. Если они посчитают нужным сказать нам или мы сами найдем какую-нибудь информацию, то по крайней мере, через час мы будем знать, кто они. Мы связались с американским госдепартаментом. Они очень спокойны и официально запросили, почему мы ничего не делаем. По крайней мере, ничего не делали. Обвинили нас в сокрытии информации и заигрывании с террористами. Представитель террористов требует полного освещения событий, и у нас всего сорок минут до следующего контакта с ним. Американцы просят тянуть время. - Конечно! Мы тянем время, те приходят в ярость, а американцы нас обвиняют. А почему бы нам не переодеть армейское подразделение кинодокументалистов с их камерами, одно из тех, что снимает ваши дикие вечеринки в пустыне? - Можно. Но те ожидают увидеть материал по телевидению. Гольдман задумался. - А что, если отключить электроэнергию? - Представитель сказал, что если мы нарушим подачу воды и электричества, то заложники будут казнены. - Замечательно, - прошипел Гольдман. - Дай подумать. Получается, мы никак не можем воздействовать на них. Если мы попытаемся помешать им, то это закончится казнью заложников. - Да, - сказал Марковский, выпуская облако дыма. - В том то и дело. - Что, Иосиф? - Мы никак не можем помешать им... А может, просто не транслировать материал, а использовать кабель для передачи сигнала на посольство с одного из зданий поблизости. Может, еще с десяток домов будут принимать наши трансляции. Но мы могли бы вывезти жителей этих домов под предлогом эвакуации в безопасное место и тем самым лишить их возможности смотреть ночные и утренние выпуски новостей. Твои люди подготовили бы пленку для передачи настоящих новостей по радио. Некоторое время это будет срабатывать. - Как я это сделаю? Я имею в виду журналистов. Гольдман кивнул в сторону улицы, как будто совещаясь с ней. Он подумал, что выглядит глупо. Гольдман сказал полковнику Марковскому: - Пообещай им эксклюзивные права на материалы, если все получится. Запугай их чем-нибудь. Я не знаю. Взывай к их патриотизму. Что угодно. Но мы должны сделать все быстро. Пошлите своих людей проверить материалы, чтобы не проскользнуло ничего случайного, когда материал пойдет в эфир. Что, если послать нескольких репортеров взять интервью у террористов? - Мы можем попросить их, - согласился Марковский. - Если это удастся, тогда мы могли бы получить информацию, все ли заложники находятся вместе. Они часто поступают именно так, хотя это и глупо. - Держу пари, что они все в большом зале, где проходил обед. Ты знаешь, кто там был? - Несколько важных дипломатов. Это все, что мне сообщили. Марковский остановился. - Специальные представители Египта, Сирии, Иордании, нашей страны, посланник президента Америки. Проводилась конференция об угрозе мусульманского фундаментализма миру на Ближнем Востоке. Присутствовали представители исламского мира. Видимо, поэтому был нанесен такой удар. - Хорошо. Теперь нам необходимо знать, чего хотят от нас террористы. И чего ждет от нас правительство. - К нам обратился пока только Египет. Они предложили нам любую посильную помощь, которая нам может потребоваться. - Что-нибудь типа своих диверсионных подразделений? Марковский улыбнулся: - По крайней мере, у них добрые намерения. Гольдман прикурил сигарету от предыдущей и пошел к машине. Приблизившись к ней, он крикнул Марковскому: - Предупреди всех - никаких радиотелефонов. Они могут нас прослушивать. Одному Богу известно, что за аппаратура находится в американском посольстве. Над ними пролетел вертолет. Марковский прокричал: - Он снимет с крыши морских пехотинцев и нескольких сотрудников посольства. Это одно из требований террористов. - Поговори с ними, но не испытывай их терпения. Мы могли бы узнать от них что-нибудь полезное для себя, - Гольдман сел в машину и бросил водителю: - К ближайшей телефонной будке. Ему очень хотелось принять душ. Глава 30 - Почему вы не можете остановить их, полковник Лидбеттер? Лидбеттер оторвал взгляд от своих рук и посмотрел в окно, закрытое шторами, как бы в поисках вдохновения. Его не было. Он снова взглянул в лицо генерала Файфа. Когда он уже было собрался заговорить, в комнату вошла жена Файфа с подносом и кофейником, двумя чашками и тарелочкой шоколадных пирожных на нем. Пахли они замечательно. - Спасибо, Марианн, - сказал ей генерал Файф. - Да, большое спасибо, миссис Файф. Пирожные восхитительны. - Я только что испекла их, полковник, - улыбнулась она. - Я оставляю вас вдвоем. Если вы захотите еще кофе, позовете меня, - она вышла из комнаты, шурша платьем. Со светлыми волосами и полненькой фигурой она напоминала Лидбеттеру идеальную бабушку, какой никогда ни у кого не было. Когда дверь закрылась, Файф встал, обошел письменный стол и стал наливать кофе. Они оба предпочитали пить черный кофе, поэтому она не принесла сливок. - Да... - он передал Лидбеттеру чашку. - Ее пирожные действительно пахнут замечательно. Вы когда-нибудь пробовали их? - Нет, сэр. У меня не было такой... - Привилегии? По вкусу они напоминают дерьмо. Я пытался кормить ими собаку, пока она не сдохла. Поэтому вы должны помочь мне съесть несколько штук, иначе мне одному придется давиться ими. - Да, сэр. - Лидбеттер встал, взял пирожное, откусил и понял, что генерал Файф даже был слишком высокого мнения о кулинарных способностях своей супруги. - Почему вы не можете остановить их? - Помните, сэр, мы договаривались, что и речи не может быть о радиосвязи? - Но мы могли бы использовать что-нибудь другое. - Но спутник, через который мы могли бы с ними связаться, еще не запущен, сэр. - Черт возьми! Если ваши парни доберутся туда и сделают свое дело, Мэт, эти сволочи, занявшие посольство, разорвут всех на куски. - Мне известно об этом, сэр. - Да. Но вам не известно вот это. Посмотрите, - он взял со стола конверт и передал его Лидбеттеру, которому пришлось затолкать пирожное в рот, чтобы освободить руку. Мэтью Лидбеттер поставил чашку на поднос, открыл конверт и вытряхнул оттуда расплывчатую черно-белую фотографию. Она, вероятно, была сделана при помощи специального объектива с большого расстояния и, пожалуй, при плохом освещении. Но лицо было все же узнаваемо. - О, Боже! - Да, это мистер Рака собственной персоной. Религиозный фанатик. - Да... - И ваши парни должны ликвидировать его группу? Я прав? - Да. - И есть один способ остановить их, Мэт. - Какой, генерал? Лидбеттер знал, какой способ, но не стал упоминать о нем раньше. Он надеялся, что генерал Файф не знает этого единственного способа. - Мы сообщим КГБ, и они сделают это за нас. Все правильно. Это и был тот единственный способ. - Действуйте, Мэт. - Это убийство, сэр. - Я приму вашу отставку. Можете датировать ее позавчерашним числом. И к вам не будет никаких претензий. Вы останетесь в стороне. - Нет, сэр. - Что, черт возьми, вы имеете в виду? Лидбеттер снова встал. Он был выше генерала Файфа, но ненамного. - Вы можете принять мою отставку или отдать под суд за неповиновение прямому приказу. Но я не отдаю приказов убивать моих солдат. Вы хотите это сделать и можете приказать кому-нибудь другому сделать это. - Мэт, я слышал, что у людей иногда возникают трудности с получением пенсии... - Ну, это просто замечательно, сэр. И вы правы - пирожные просто дерьмовые, - Лидбеттер поставил чашку на поднос и направился к двери. - Мэт, я не шучу. Лидбеттер повернулся и посмотрел на него, держась за ручку двери. - И я тоже, сэр, - он открыл дверь и вышел. Глава 31 Мехди Хамадан смотрел на экран вот уже несколько часов. Везде одно и то же. А точнее, ничего. "Технические неполадки". - Черт их возьми! - крикнул он. Скоро взойдет солнце. Хамадан открыл балконную дверь и вышел на воздух. Достаточно было включить специальное устройство в розетку, установить время на часовом механизме и уйти. Через десять минут мощный электрический импульс обесточит весь этаж и пошлет радиосигнал, который будет принят Ракой и его группой. Этот сигнал будет приказом убить всех заложников в посольстве. Он мог бы сделать это сейчас. Мехди впился пальцами в перила и уставился на неспешное предрассветное движение на улице. Иерусалим казался вполне обычным. Что случилось? Чем они сейчас занимаются? Хамадан смотрел на улицу и старался сосредоточиться. Джамаль был просто гениален в электронике. Рака стоял у него за спиной в посольском центре связи. Уорен Карлисс находился рядом с ним. - Джамаль, возможно ли, что они нас дезинформируют? - Очень возможно, Мухаммед, - согласился Джамаль. - Уорен, друг мой? - Я понятия не имею, Рака. А если бы знал... -...то не сказал бы мне. Я знаю, - Рака смотрел на крошечные красные и зеленые огоньки. Эти диоды с цифрами ни о чем ему не говорили. Он посмотрел на Карлисса. - Эта блондинка, которая работает в посольстве США, еврейка, не так ли? - Я не знаю, - сказал ему Карлисс. Рака засмеялся. - Уорен, Уорен, что мне с тобой делать? Ты думаешь, что если твоего брата уже нет в живых, то я не имею власти над тобой? Но ты не прав, - Рака повысил голос. - Ибрахим! Рива! Дверь за его спиной открылась. Рака видел, как у Карлисса отвисла челюсть. В комнату втолкнули белокурую еврейку по имени Хелен Челевски. Ее руки были скручены впереди липкой лентой, рот был забит туалетной бумагой и заклеен такой же лентой. Рива взяла нож и приставила его к лицу Хелен чуть ниже носа. - Я помню, - начал Рака, - что у американцев есть пословица. Отрезать себе нос, чтобы разозлить кого-то другого. Так вот, если ты разозлишь меня, Рива отрежет нос этой еврейке. Рива ударила Хелен сзади по ногам, и та упала на колени. Ибрахим схватил ее за волосы обеими руками и рванул голову назад, а Рива снова приставила нож к носу. Хелен задыхалась. - Мне кивнуть еще раз, Уорен? - Рака изучал лицо Карлисса. - Отпусти ее, - взмолился Карлисс. - Вытащи ей кляп изо рта, чтобы она могла дышать и отведи ее к остальным. Я сделаю все, что в моих силах. - Не знаю, Уорен. Может, ты говоришь это и искренне. А может, нет. Мне кажется, что если мы отрежем ей кусочек носа, то сможем быть более уверенными в тебе. Как ты думаешь? Уорен Карлисс опустился на колени перед Ракой и наклонил голову. Он шептал: - Пожалуйста. Пожалуйста... сэр. Рака улыбнулся. - Уберите ее. Сделайте так, как посоветовал Уорен. Развяжите ее и держите с остальными. - Да, Мухаммед, - сказал Ибрахим. Они подняли Хелен на ноги и вывели ее из комнаты. Карлисс все еще стоял перед Ракой на коленях. - Здесь есть мощный передатчик и вполне логично, должна быть спутниковая антенна, - сказал Рака. - Да, - почти неслышно прошептал Уорен. - Я не доверяю телепередачам, которые они транслируют. Ты можешь настроить аппаратуру на прием теле- и радиосигналов из-за границы? Карлисс молчал в нерешительности, а потом ответил: - Должно получиться. - Тогда немедленно приступай к настройке антенны и найди радиостанцию, передающую настоящие новости. Я должен знать, что сообщают миру. Джамаль поможет тебе. Он хорошо разбирается в этих вопросах. Встань. Карлисс встал. Рака улыбнулся ему. - Уорен, ты доказал, что действительно является незаменимым человеком. - Ты все равно собираешься убить ее, да? Потому что она еврейка? Ты убьешь всех нас? Рака обеими руками похлопал Карлисса по плечам. - Есть много способов умереть. Хочешь, я расскажу тебе, как умер твой брат? Карлисс не ответил ему. Глава 32 Впереди был массивный естественный выступ, и Кросс с Иранией, ехавшие впереди колонны, направились к нему. На площадке над выступом стоял человек. Даже с такого расстояния можно было различить винтовку у него в руках. Лошади ускорили шаг, вероятно, почувствовав запах пищи и пресной воды, а может просто запах сородичей. - Ты хороший любовник, - сказала ему Ирания. Кросс просто смотрел на нее. Ему еще никогда не говорили такого. - Спасибо, - наконец промолвил он. - Сегодня ночью мы будем спать вместе. Это будет наша последняя ночь, Эйб. - Да. Я знаю и совсем не против спать вместе. Я люблю тебя и буду очень скучать по тебе. Знаю, что это звучит по-дурацки. - Не по-дурацки, - сказала Ирания и, улыбнувшись, посмотрела на него. - Это звучит замечательно. И я всегда буду помнить, что ты сказал мне. Сколько бы лет не разделяло нас. Объехав небольшую лощину, они направились к выступу. Лошади все ускоряли шаг. Кросс внимательно осматривал пространство под выступом. Везде были бойцы "Народного Муджахедина". Людей было больше, чем лошадей, на которых они могли были приехать. В основном мужчин, и всего лишь несколько женщин. Под прикрытием скалы горели костры, и чем ближе они подъезжали, тем сильнее Кросс чувствовал запах еды. Вероятно, готовили баранину. Ирания въехала под выступ. Кросс - за ней. Она легко выпрыгнула из седла. Кросс остался верхом. Он не доверял такому большому количеству людей, а тем более - вооруженных незнакомцев. Кросс как бы случайно держал руку возле автомата. Невысокий смуглый человек с черными с проседью волосами подошел к ним. Ирания бросилась в его лапищи, пытаясь обнять его поверх массы амуниции, висевшей на нем. Они заговорили на фарси. Кросс уже научился распознавать этот язык. Мужчина смеялся и крепко обнимал ее, а Ирания смотрела на него, а не на Кросса. - Наверное, это ее дядя, Кросс, - добродушно засмеялся Хьюз. - Со мной однажды приключилось что-то подобное, - добавил Бэбкок и, перегнувшись через седло, хлопнул Кросса по спине. Кросс широко улыбнулся. - Ребята, вы такие милые. Он спрыгнул со своей гнедой лошади рядом с Иранией и человеком, который был размером с огромного черного медведя. Ирания потянула человека за собой, обняв Кросса левой рукой, а "медведя" - правой. - Мой дядя, - гордо улыбнулась она. Кросс услышал, как Хьюз и Бэбкок захихикали сзади. Би-Би-Си ссылалось на какое-то загадочное чрезвычайное положение в посольстве Соединенных Штатов в Иерусалиме, упоминалось нарушение связи. Никого из представителей прессы не подпускали ближе шести кварталов от посольства. Жители близлежащих зданий были эвакуированы. Диктор говорил, что посольство окружено все возрастающим количеством израильской полиции и военными. Корреспонденты Би-Би-Си попытались задать Белому дому вопросы, касающиеся данного события, но официальный Вашингтон хранил молчание. Высокопоставленный источник, пожелавший остаться анонимным, сказал, что к Хайфе направлен шестой американский флот. Все четыре американских информационных агентства, очевидно, остаются в неведении, как и остальные агентства во всем мире. Французская газета сообщала о прибытии на Кипр военнослужащих сверхсекретных американских сил быстрого реагирования "Дельта Флайт". Мухаммед Ибн аль Рака сказал Уорену Карлиссу: - Оказывается, нас обманывали. У двери зала он остановился и на мгновение закрыл глаза. Потом раскрыл их и вошел в зал. Обеденные столы были сдвинуты в сторону. В центре зала теперь содержали заложников. Их заставили сесть. Женщины держали руки на коленях, мужчины - в карманах. Только морские пехотинцы и гражданские, которых подозревали в принадлежности к Службе безопасности, были со связанными на спине руками. Их глаза были завязаны. Рака обратился к своим "бессмертным" и к заложникам: - Меня обманули. Оказалось, что все эти репортеры, фотографы и все остальные не те, за кого себя выдают. Мир до сих пор не знает о ситуации, сложившейся в посольстве. Но я сейчас исправлю положение. Мне нужны двое пехотинцев и двое из Службы безопасности. Приведите их к главному входу. В зале раздался плач, хныканье, стоны. Но он проигнорировал все эти звуки. Стуча каблуками по полу, Рака шел по коридору. На стенах пыльные прямоугольники выделяли места, где висели те портреты, которые оскорбляли его взор. Он остановился у изуродованного взрывом дверного проема. Несмотря на жаркое солнце, здесь было прохладно. Рака оглянулся. Несколько "бессмертных" вели двух морских пехотинцев и двух гражданских, все еще со связанными руками. Ибрахим охранял вход. С ним была Рива. - Мухаммед, какие-нибудь трудности? - спросил Ибрахим. - Только кратковременная задержка, - ответил Рака и взял в руку громкоговоритель. - Говорит Мухаммед Ибн аль Рака, руководитель войск "Международного Джихада", контролирующий посольство Большого Сатаны на земле еврейских оккупантов Палестины. Я узнал, что известие о захвате посольства не было распространено, как мы требовали. Это огорчает меня. Но еще больше это огорчит вас. Рака повернулся к ближайшему пехотинцу и передал громкоговоритель Ибрахиму. Пехотинцу было лет двадцать, он отличался крепким сложением. Рака схватил его за воротник и толкнул туда, где когда-то были ступеньки, а затем - вниз, во двор посольства. Он вытолкнул пехотинца на солнце и сказал: - Погрейся. Пехотинец явно хотел заговорить, но молчал в нерешительности. - Говори свободно. Не бойся, - сказал ему Рака, когда они остановились посреди двора, откуда их могли видеть все собравшиеся у здания посольства. - Вы не понимаете американский народ. Вы так просто отсюда не уйдете. - Народ, о котором ты говоришь, рассердится на меня за то, что я сделал? - Да, это так. Остановитесь. Америка заступится за вас перед израильтянами. Я знаю, что так будет. - У тебя много веры, но не на то она направлена. Рака выхватил нож и нанес удар поперек горла молодого пехотинца. Тело упало на асфальт подъездной дорожки, а Рака пошел к зданию. На верхней ступеньке он взял у Ибрахима громкоговоритель. - Здесь у двери стоят еще три заложника. Каждый час один из них будет умирать, пока весь мир не узнает об этом событии. Только тогда я смогу считать, что мое требование выполнено. Если же после того, как эти трое будут убиты, вы так и не выполните мои требования, я начну убивать по две женщины-заложницы каждые пятнадцать минут. У вас есть один час. Скоро здесь будет столько крови, что можно будет утонуть. Фил Донелли работал с видеокамерой. Карлисс подумал, что тот уже похож на труп. - Давай я возьму камеру, - сказал ему Уорен Карлисс. - Пойди посиди. Донелли посмотрел на него. От усталости под глазами Фила были темные круги, а кожа посерела. - Подонок, - прошептал Донелли, когда Карлисс потянулся к камере. - Проваливай отсюда. Карлисс предположил, что Донелли внял его совету. Он не пытался вести камерой вслед Донелли, а стал снимать зал в поисках одного лица. И Уорен увидел его. Это была Хелен Челевски. Он стал снимать ее крупным планом, какой только позволял объектив. Ее глаза были полны слез. Может она оплакивает его? Иосиф Гольдман надкусил яблоко. - Как ты можешь есть? - спросил, его Юрий Марковский. - Я не спал всю ночь, не завтракал и если сейчас потеряю сознание и буду не в состоянии принять решение, это не вернет к жизни того молодого морского пехотинца. - В нашем распоряжении сорок пять минут. Гольдман продолжал есть яблоко. - Подумай, у нас всего сорок пять минут. Что же делать? Гольдман надкусил в очередной раз яблоко и, удерживая его в зубах, встал и начал снимать пиджак. Его рубашка была мокрой от пота, даже кобура "Вальтера" пропиталась потом. Он повесил пиджак на спинку складного стула и снова сел, достав яблоко изо рта. - Рака. Как мило со сторон американцев, что они сообщили нам, кто он такой. - Может, у них нет фото? - Конечно. И может быть аятолла Хомейни еврей, а? Марковский засмеялся. - Что будем делать, Иосиф? - Сначала мне надо все прояснить с кабинетом, Но я считаю, что кое-что мы можем уже начать делать. Он хочет репортеров. Он получит репортеров. Позвони всем информационным агентствам. - Я действительно должен все выяснить, но у нас нет альтернативы. Поэтому у них нет выбора, кроме как согласиться. Так что давай сэкономим время. Обзвони всех: американские агентства, Би-Би-Си, французские. Обзвони всех. Хорошо? Дай ему все, что он хочет. Это позволит еще выиграть время. Как обстоит дело с тоннелем? - Не очень хорошо. Инженеры говорят, что потребуется часов семьдесят, чтобы пробиться в подвал посольства. А может и больше. Если бы они могли воспользоваться взрывчаткой или пневмобурами, было бы другое дело. - Проверь с инженерами, может в каком-нибудь из университетов имеется рабочая лазерная установка, с помощью которой можно было бы попытаться пробиться сквозь скалу, - предложил Гольдман. - Я в этом сомневаюсь, но почему бы не попробовать? Ведь должно же получиться, а? Мы и так отвлекали Раку, сколько было возможно, и надеюсь, американцы наконец-то соберутся с мыслями, чтобы подсказать нам что-либо прежде, чем убьют их людей. Марковский прикуривал трубку, когда Гольдман встал и направился из комнаты. - Мы выкрутимся в любом случае, правда? Гольдман промолчал. Глава 33 Мэтью Лидбеттер попробовал решить этот вопрос через голову генерала Файфа. Но ничего не получилось. Он вернулся к Махеру. Ресторан был заполнен уже другой публикой. Он снова заказал-горячие сандвичи, но вместо пива на этот раз попросил виски. Существовал единственный способ, которым Файф мог остановить Хьюза, Кросса и Бэбкока. Обронить словечко в присутствии тех, кто торгует информацией, и через кого эта информация поступит в КГБ, а оттуда - в террористические организации мира. И так сведения о группе дойдут до Мехди Хамадана, где б он сейчас ни был. А последний предупредит центр обучения и штаб-квартиру террористов в горе Дизан. Файф выпустит предварительно согласованную легенду, которая готовилась на случай захвата кого-либо или всей группы, осуществлявшей "хирургический удар". Дарвин Хьюз, старый вояка, который из-за смерти невестки и не родившегося внука пять лет назад, добился согласия правых бизнесменов на финансирование его личного плана удара по террористам. Контрабандист, который во время второй мировой войны воевал с Хьюзом, а теперь строит из себя респектабельного бизнесмена, имел подпольные контакты и получил секретные данные, необходимые для проведения этой операции. Абрахам Келсоу Кросс присоединился к Хьюзу из чувства вины перед погибшими в событиях пятилетней давности и из простого чувства мести. Они завербовали Бэбкока, который разочаровался в военной службе, так как считал, что ему препятствуют в продвижении по службе из расовых соображений. Кроме того, у Бэбкока были очень высокие запросы и его привлекла возможность заработать много денег. Файнберг, прежде всего как еврей, чувствовал себя обязанным бороться против терроризма на Ближнем Востоке. Кроме того, его за воинские нарушения постоянно жестоко преследовали, и для самоутверждения он вошел в эту группу. Руководство собиралось избавиться от Хьюза до того, как он послужит причиной дипломатического инцидента, но использовать вымышленные имена, фиктивные паспорта и другие документы, с которыми Хьюз и другие покинули страну, оставив оружие и другие компрометирующие материалы. Эта легенда была составлена так, чтоб русские клюнули на нее, а иранцы восприняли как божественное откровение. Когда уже существующие подозрения подкрепляются ложью, то более вероятно, что она будет восприниматься в качестве правды. Принесли сандвичи. Лидбеттер снова посмотрел на лица прохожих. Он думал о том, поверит ли ктонибудь из них тому, что он знал, поверит ли в то, что должно произойти или уже начало происходить. Поверят ли они в то, что три человека, а может, четыре или пять, если считать греческого друга Дарвина Хьюза, будут проданы той самой системой, ради которой они рискуют собственной жизнью? Он сомневался. Это было похоже на какую-то шпионскую историю. Все знают, что тайные операции сейчас строго контролируются. - За художественный вымысел, - пробормотал он и выпил порцию виски. Все разместились в пяти грузовиках. Шестьдесят восемь бойцов "Народного Муджахедина", включая дядю Шапура, Иранию, Кросса, Бэбкока и Хьюза. Они ехали весь остаток дня и вечер, остановившись всего один раз, а потом продолжали движение в темноте. Кросс, Ирания, Хьюз, Бэбкок и дядя Шапур сидели в кузове первого грузовика у кабины. На каждом повороте дороги Шапур напоминал им, что военные грузовики здесь обычное явление. Ими доставляют все необходимое террористам. А на каждом втором повороте говорил, что эти горы патрулируются террористами, и они могут остановить грузовики для проверки. Их отряд легко обнаружат, и бой может начаться прямо здесь. Но их никто не останавливал. Кросс выглянул из-под брезентового тента, когда грузовики один за другим свернули с дороги в долину, которая казалась темнее, чем ночные горы вокруг нее. Так они проехали еще час, а потом остановились на ночевку. В непосредственной близости к горе Дизан было рискованно разводить костры и вообще пользоваться огнем. Поэтому все передвигались по лагерю, ели холодную, пищу, чистили оружие на ощупь, при тусклом свете луны. Кросс, Бэбкок и Хьюз стали готовиться к последнему заданию. Почистили "Джи3", автоматические винтовки, "Манлихер", пистолеты, проверили ножи. Когда с этим было покончено, Кросс и Бэбкок помогли Хьюзу в последний раз проверить взрывные устройства, в основном, пластиковые, хотя было несколько и динамитных зарядов. Взрывчатка, батареи питания, детонаторы - все казалось в порядке. Взрывчатку они уложили в сумки и вновь вернулись к оружию. Каждый снял и проверил электронные прицелы, вставив батарейки, а потом вынули их и положили ближе к телу, чтобы до утра, когда возникнет необходимость, они находились в тепле. Чтобы не упускать оружие и снаряжение из виду, совещание с дядей Шапуром и шестью партизанами, выполнявшими функции полевых командиров, провели в первом грузовике. Усевшись на корточки, как дети в ожидании рассказов о привидениях, муджахедины слушали Кросса. - Все разработано заранее, сейчас мы просто рассмотрим вашу роль в операции. О нас вы знаете лишь то, что мы должны как-то войти в тоннель под горой Дизан, а попав туда, мы попытаемся убить как можно больше террористов "Международного Джихада" и взорвать их штаб. Потом мы постараемся выбраться живыми. Это, в основном, все, что вам нужно знать. Достаточно сказать, что мы отрепетировали эту операцию так, что можем провести ее с закрытыми глазами. Все фазы операции в отдельности. Завтра нам предстоит собрать все элементы вместе и провести ее. - Вашу завтрашнюю роль в операции трудно переоценить, настолько она велика, - сказал им Кросс, заметив, что Хьюз при этих словах посмотрел на него с отеческой гордостью. - Они не ожидают специально нас, хотя они к чему-то и готовы в связи с трудностями, которые были у нас с русскими у реки. Но они определенно не ожидают трех человек, которые попытаются захватить их врасплох. - Захватить их куда? - прозвучал голос одного из полевых командиров, маленького человека в обтрепанной шапке с саблей. Ирания улыбнулась и перевела ему слова Кросса. Он кивнул. - Большой извините. - Ничего, друг, - кивнул ему Кросс и продолжил: - Даже если они и ожидают чего-то, это будет нашим преимуществом. Когда вы начнете свою провокационную атаку, они подумают, что это настоящий штурм, и у нас появится возможность без особых трудностей проникнуть в пещеры. Одним словом, от вас требуется очень быстро и очень мощно ударить всеми силами по главному входу. Потом, когда сопротивление станет достаточно упорным и затяжным, но не настолько, чтобы вас смели, начинайте отходить. Чем больше террористов вы увлечете за собой, тем лучше для нас. Но не геройствуйте. Помните, ваша задача - отвлечь этих парней, пока мы проскользнем через черный ход, стараясь как можно дольше оставаться незамеченными. Вот и все. У них превосходство в живой силе, в огневой мощи и, возможно, у них есть на чем улететь. Когда вы выманите их, рассредоточьтесь в горах, чтобы ваш отход не превратился в кровавую резню. - Это неважно, что мы умрем. Или даже если вы умрете. Важно разгромить "Международный Джихад", - с энтузиазмом произнес дядя Шапур, и его губы скривились в улыбке, обнажив зубы, которые при свете лампы казались желтей, чем на самом деле. - Наши жизни ничто по сравнению с тем благом, которое мы можем совершить. Эйб посмотрел на дядю Ирании. - Конечно, - сказал он ему. Бэбкок и Хьюз решили спать в грузовике, где было их оружие, взрывчатка и все снаряжение. "Тем лучше для них", - подумал Кросс, прижимая Иранию ближе к себе. - Это наша последняя ночь. - И мы сможем заниматься любовью всю эту ночь, - сказал он ей. - Добиться мирового рекорда. - А завтра ты не сможешь даже ходить, а не то что воевать. - В шестидесятые годы говорили, - прошептал Кросс, крепко обнимая Иранию: - занимайся любовью, а не войной. - Почему ты такой легкомысленный? Иногда ты серьезный, а потом вдруг... Я тебя очень люблю, но мы никогда больше не увидим друг друга. - Может, я легкомысленный, как ты говоришь, именно потому, что ты права. Мы больше не увидимся. Она, казалось, задумалась на минуту, а потом заговорила так быстро, что слова наслаивались одно на другое: - Мы можем угнать один из грузовиков и уехать из этой долины... -...поехать в Афганистан, да? Поменять одну войну на другую? Или может быть отправиться в Туркменскую Республику и сказать, что очень сожалеем о том, что уничтожили бронетранспортеры и убили всех их солдат? Куда, к черту, мы поедем? И как мы после этого будем смотреть друг другу в глаза? Она спрятала голову у него на груди и чуть слышно прошептала: - Я знаю. Просто обними меня, Эйб. Он обнял ее. Спустя некоторое время он целовал ее, прислушиваясь к звукам ее дыхания. Их пальцы нежно прикасались друг к другу, как бы оставляя отпечатки на всю оставшуюся жизнь. Их тела устремились друг к другу, и когда Кросс, наконец, вошел в нее, они оба делали все возможное, чтобы продлить эти мгновения как можно дольше. Глава 34 Мухаммед Ибн аль Рака сидел, поджав под себя ноги, на высоком стуле посреди заложников. Он говорил им: - Скоро я объявлю свои требования... чтобы Большой Сатана разорвал дипломатические связи с еврейскими оккупантами Палестины, и чтобы евреи были осуждены Организацией Объединенных Наций за преступление против исламских народов. Я буду требовать, чтобы прекратилась военная и интеллектуальная помощь им, а также помощь новыми технологиями, чтобы Большой Сатана увел военные корабли на Кипр. И тогда, - он поднял указательный палец правой руки к несу, - бригады "Международного Джихада" придут из Ливана в эту ослабленную землю и принесут с собой смерть, как огромная туча саранчи, пожирающая все на своем пути. И Большой Сатана нарушит свое обещание и вторгнется в Ливан и будет вынужден спасать жизнь еврейских лакеев. И тогда поднимется весь исламский мир, - он поднял руки над головой, растопырив пальцы. - И смерть посеется на этой земле. Он соединил ладони над головой, а затем обессиленно опустил руки. Теперь его голос звучал безжизненно: - И все вы умрете, все мы умрем, если это вас хоть как-то успокоит. И неверные собаки Большого Сатаны будут лаять на своих лидеров. И будет беспорядок, и будет ненависть. И неверные пойдут против неверных, и все отвернутся от евреев. И мир навсегда изменится. И удивительная вещь, что такие великие события могут начаться с такого ничтожного случая, как этот. Все это скоро наступит. И те из вас, кого выберут для смерти, будут казнены по одному каждые три часа, пока не будут выполнены все мои требования. Ваши жизни будут каким-то небольшим вкладом в это чудесное превращение. И в этом ваша привилегия. Рака сложил руки на коленях и закрыл глаза. Он слышал сдавленные стоны, всхлипывания и плач. Это были звуки истории. Глава 35 Они поднимались по гладкой скале. Снега почти не было. Его сдувало ветром. На полпути Кросс стал жалеть, что не одел свитер. Но когда они поднялись на вершину и дошли к обрыву на дальней стороне горы, он почувствовал, что что-то, возможно, предчувствие боя, разогревает его кровь. И холодный ветер уже не мешал ему. Они остановились у края крутого обрыва. Хьюз помог Кроссу снять сумку со вспомогательным альпинистским оборудованием, которое они взяли на случай, если бы им пришлось идти к цели более сложным путем. Но сейчас в нем уже не было необходимости. Бэбкок забивал массивные клинья, к которым они будут привязываться во время спуска. Все остальное снаряжение оказалось ненужным. Кросс попил из фляги, закурил сигарету, последнюю в этой пачке, и положил пустую пачку и разовую зажигалку, подаренную полицейским из Чикаго, в сумку, которую они должны будут уничтожить. Здесь было красиво. Открывался величественный вид: покрытые снегом остроконечные вершины гор врезались в серое предрассветное небо и рождалась тонкая полоска золота на горизонте, где через несколько минут начнется восход солнца. Хьюз подошел к краю скалы и посмотрел вниз. - Замечательный день для занятий альпинизмом. Кросс ничего не ответил. - Если у них все нормально, то они скоро начнут атаку, - сказал Бэбкок, взглянув на часы. Кросс снова ничего не ответил. На большом расстоянии к горе подлетал вертолет. Маловероятно, что их заметили. Хьюз снова заговорил: - Я предпринял дополнительные меры предосторожности, о которых хочу и вам сказать. Существуют два подхода к пещерам: ближний и удаленный. Согласно плану, разработанному нами с полковником Лидбеттером, и который знали другие, включая "Народных Муджахединов", мы должны были идти сегодня другим маршрутом. Вот почему я попросил вас ничего не говорить о специальном маршруте. Я говорил дяде Шапуру совсем о другом пути. За многие годы я усвоил, что неуместное доверие может быть опасным. - Кросс представил, как поднялись брови Хьюза под шапкоймаской. - В случае, если бы нас предали по пути продвижения к цели, нас бы уже ожидали, но не у того входа. И сейчас, если нас предадут, это будет работать на нас. Еще один ценный урок, парни. Превратить недостатки в преимущества, получить выгоду из неудачи. Если нас ждут, - Хьюз сделал паузу, - они отвлекут значительную часть в отдаленный тоннель. Те силы, что оставлены для проведения атаки, вполне приемлемы для нашего прорыва во вход, находящийся прямо под нами. Кросс поправил крепление, пояс, выпустил конец каната, чтобы привязаться. Со всем этим снаряжением он чувствовал себя неуклюже, но передвигаться он мог достаточно уверенно. Кросс опустил защитный рукав до конца пропасти и посмотрел вниз. Хьюз дал ему одну светозвуковую гранату. Кросс зажал ее в зубах за чеку. Бэбкок привязал конец каната. Кросс посмотрел на часы. Секундная стрелка "Ролекса" с черным циферблатом прошла цифру двенадцать. Эйб Кросс начал спуск. Глава 36 Мехди Хамадан быстро шел. Его тело было слабо приспособлено к тяжелым условиям горного климата после пребывания в теплом Иерусалиме. Но он решил возложить на себя тяжелую обязанность. - Быстрей! - и он побежал, как только сошел с вертолетной площадки на маленьком плато у верхнего входа в штаб. Два человека, сопровождавшие его, тоже побежали. Уже перед самой посадкой вертолета Мехди Хамадан увидел признаки готовящегося большого штурма главного входа. Но он еще не опоздал. Раки стоял у входа, потирая руки как от холода. Его взгляд выражал отчаяние. Хамадан замедлил ход. - Амар, ты подготовился к обороне? - Да, Мехди. Но я ничего не понимаю. - Группа радикалов-американцев собирается атаковать нашу базу. Через мою обширную разведывательную сеть я смог узнать об этом вовремя. Они попытаются войти по тоннелю "двадцать шесть". Сними по возможности больше людей с обороны главного входа и отведи в тот тоннель. Ты лично отвечаешь за это, Амар. Не подведи. Этих людей будет немного, но они исключительно хорошо вооружены, обучены, и пришли убить нас всех. Поторопись! Амар кивнул, повернулся и убежал, отдавая на ходу команды своим подчиненным. Хамадан позвал офицера по обучению, чье лицо ему было знакомо. - Ты отведи меня туда, откуда бы я мог наблюдать за обороной главного входа. Быстро! Мехди забрал автомат "Узи" у часового, охранявшего вход. Он подумал, что если у пилота и представителя аятоллы Фасада Батуты достаточно сообразительности, то они сделают то же самое. Они стали спускаться по гладкому извилистому тоннелю в скале. С потолка капала вода, и сырость прохватывала его до костей. Вдоль стен на уровне плеча шел электрический кабель, соединявший лампы, висевшие на потолке через каждые десять метров. Когда Хамадан поднимал воротник спортивной куртки, что бы как-то защититься от холода, он оглянулся. Пилот и представитель аятоллы шли следом за ним и были уже вооружены. Мехди думал, что пусть даже эти американцы действуют прошв политики своего правительства, предпринимая попытку прорваться в комплекс, все равно Америка должна быть наказана. Тоннель повернул. Потолок стал ниже, но стены как бы раздвинулись, и свет стал более рассеянным. Офицер перешел на бег, но Хамадан не отставал от него. Предупредить Мухаммеда Раку о готовящемся нападении на их базу не было возможности. Но Мехди сделал все, что мог. Он установил радиосигнальное устройство с часовым механизмом. Он бросил взгляд на часы. Через тридцать минут на последнем этаже гостиницы произойдет повреждение сети. Его устройство подаст радиосигнал, который послужит приказом для Раки. Убить. Хамадан продолжал идти. Кросс продел канат в отверстие 8-образного приспособления для спуска. Его зубы уже болели от гранаты, которую он все еще зажимал. Он находился как раз над входом в тоннель. Ему говорили, что он был образован в результате взрыва стены тоннеля. Эйб достал затычки для ушей и с трудом вставил их: мешала маска-шапка. Он зажал кольцо посильней и дернул гранату, освободив ее от чеки, мысленно надеясь, что эти усилия не нарушили пломбы. Еще пять лет назад, когда он выезжал на последнее задание, у него было столько работы для стоматолога, что он не хотел об этом вспоминать. Кросс крепко прижал фиксатор взрывателя и опустился еще ближе к отверстию. Оно выглядело так, как он себе и представлял его. Он завис, приготовил винтовку "Эйч-Кей", упираясь ногами в стену у входа. Закрыв глаза и отвернув голову, Кросс бросил светозвуковую гранату. Даже несмотря на затычки звук был болезненно сильным. Он считал секунды, когда уменьшится интенсивность вспышки, потом открыл глаза и прыгнул в тоннель. Два человека кричали так громко, что их было слышно через затычки, как резкий громкий шепот прямо в ухо. Они закрывали руками глаза. Оружие валилось рядом. Кросс выстрелил. Винтовка с глушителем задергалась в его руках. Оба человека упали. Кросс опустил оружие, освободился от альпинистского снаряжения и побежал по серому гранитному тоннелю. Эйб вынул затычки из ушей и положил их в карман на случай, если возникнет необходимость вновь использовать их. По обеим сторонам тоннеля были установлены лампы, освещавшие примерно каждые девять-десять метров. Звук его шагов отдавался эхом. Хотя звук гранаты был очень сильным, Кросс считал, что его не могли услышать на очень большом расстоянии. Он вжался в гранитную нишу, когда появились три охранника с винтовками. Он подождал, когда они поравняются с ним, и, выйдя из ниши со словами "Пока, ребята!", свалил их очередью. Кросс пробежал еще несколько метров вперед по коридору в скале, а потом бросился назад к выходу. Он поменял магазин, решив сохранить неполный магазин на случай, если ничего больше не останется. В отверстие в скале ввалился Хьюз, а потом - Бэбкок. Они быстро закопали ставшее ненужным снаряжение. - Пока ничего серьезного не произошло. Еще тридцать секунд тоннель был чист метров на пятьдесят. Одним словом, настолько, насколько я мог видеть. - Вполне соответствует схеме, - сказал Хьюз, оглядевшись. - А сейчас необходимо избавиться от карт и схем, - Хьюз достал из-под жилета контейнер, проверил крышку, положил его на камень и ударил по контейнеру ножом. Раздался хлопок, и контейнер наполнился жидкостью, похожей на клубничный сок. Бумаги начали растворяться. Кросс вытащил нож и сказал Бэбкоку: - Давай и твои карты, - и дважды ударил, разбив капсулы в контейнере. Кросс опустил свой "Гербер" в чехол. Бэбкок проверил "ЛАВ-12". Все в порядке. Кросс посмотрел на Хьюза. Тот уже устанавливал два пластиковых заряда, которые должны были завалить этот вход. Хьюз взглянул на часы. - Полчаса? Кросс кивнул. - Если к этому времени мы не выйдем отсюда, мы все равно погибнем. - Хорошо, полчаса, - сказал Бэбкок, взглянув на часы. - Мы должны выйти отсюда ко времени завтрака, - просто сказал Хьюз и подключил детонатор к часовому механизму. Они направились по коридору. Хьюз, как наиболее уязвимый со своей взрывчаткой, шел сзади. Кросс был первым, Бэбкок со своей "ЛАВ-12" шел слева, немного отставая от него. Они договорились, что при оптимальных условиях они будут использовать "ЭйчКей" с глушителем, а "ЛАВ-12" - в качестве поддержки в ближнем бою. Но Кросс знал, что бой редко проходит в оптимальных условиях. Они прошли место, где Кросс застрелил трех охранников, пришедших на звук гранаты. Не было смысла разоружать их, так как они были мертвы. Кроме того, патроны от "АКМ" не подходили ни к одному оружию команды. Кросс, Хьюз и Бэбкок продолжали идти. - Я сейчас, парни, - сказал Хьюз, когда коридор круто повернул вправо, точно как было показано на схеме. Кросс посмотрел через плечо, Хьюз, сняв сумку, устанавливал небольшой заряд на электрическом кабеле, проложенном для освещения коридора. Дальше коридор стал подниматься. Тоже как по схеме. Сзади Эйб услышал шепот Бэбкока: - Он уже догнал нас. Кросс только кивнул. Они должны сейчас подойти к концу тоннеля, если он правильно запомнил схему. Тоннель делал резкий поворот. Кросс жестом остановил остальных. Он услышал звук. Нельзя было сказать определенно, где находился пост. Ясно только, что где-то впереди. Когда Кросс стал доставать "Танго", Хьюз похлопал его сзади по плечу. В его правой руке был "Вальтер" с глушителем. Кросс кивнул. Хьюз выдвинулся вперед. Кросс держал свою "Эйч-Кей" наготове. Хьюз исчез за поворотом. Бэбкок остался держать его сумку. Кросс слушал. Дважды раздался звук, похожий на щелчок затвора. Из-за поворота появился Хьюз. - Один часовой. Просто замечательный глушитель. Беззвучный пистолет исчез под жилетом. Хьюз снова надел сумку. Кросс двинулся вперед, чуть не споткнувшись об убитого двумя выстрелами в голову часового. Кросс переступил через него и вошел в следующий коридор. Он казался бесконечным, уходя в оба конца. На мгновение Кросс закрыл глаза, вспоминая схему, а потом пошел влево. Впереди должно быть спальное помещение. Эйб посмотрел на часы. Время было предрассветное. Несмотря на отвлекающую атаку, здесь наверняка должны спать люди. Кросс вновь закрыл глаза, вспоминая схему, затем сравнил пройденное ими расстояние с масштабом схемы. Он решил, что до спального помещения примерно еще один городской квартал, и продолжил продвижение. Кросс ускорил шаг. Тоннель сделал еще поворот. Эйб остановился. Массивные двойные двери перекрывали коридор. Кросс молча выругался. Подошел Бэбкок, взялся за ручку двери и посмотрел на Кросса. Тот пожал плечами и посмотрел на Хьюза, который просто держал автомат, готовый к бою. Кросс снова пожал плечами и кивнул Бэбкоку. И вдруг она открылась. Кросс нырнул в нее. Хьюз - за ним. Эйб повел автоматом вправо, зная, что Хьюз прикроет его слева. За дверью никого не было. Кросс оглянулся на Бэбкока, стоявшего в дверном проеме, с автоматом наготове. Кросс начинал беспокоиться. Слишком все было легко. Ему захотелось закурить. За дверью коридор разветвлялся. В одну сторону шел длинный проход. Согласно схеме, которую вспомнил Кросс, здесь не должно быть большой пещеры, просто небольшое помещение для тренировок или для отдыха. Но так как террористы к отдыху не имели интереса, то вероятнее всего, это и есть спальное помещение. Он оставил мысль об осмотре разветвления, предположив, что это, должно быть, тупик. Они снова пошли в нужном им направлении. Еще один поворот коридора. Кросс заглянул за угол. Еще ряд дверей. Он поднял правую руку, показывая на дверь, приложив раскрытую ладонь к лицу и закрыл глаза. Когда он открыл ее, Хьюз и Бэбкок кивком согласились с ним. Кросс шагнул в коридор. Там никого не было. Бэбкок побежал вперед, низко пригнувшись. Кросс прикрывал его. Бэбкок добежал до двери, прижался к стене слева от двери. В правой руке он сжимал автомат. К двери подбежал Кросс, а за ним - Хьюз. Кросс жестом показал им ждать. Он дважды сжал и разжал кулак. Хьюз установил еще одно взрывное устройство на электрокабель, потом снова надел сумку и приготовил оружие. Они увидели людей, раздевавшихся у своих коек или входивших и выходивших из помещения, оказавшегося отхожим местом в дальнем конце большой сводчатой пещеры. Некоторые были вооружены и полностью одеты. "Охрана для новобранцев?" - удивился Кросс. Но разбираться, кто хороший, а кто плохой, не было времени, хотя Кросс ненавидел теорию, что Бог сам разберется. Раз они были здесь и без цепей, они были законченными террористами или опасно близки к этому. Он открыл огонь, услышав сзади себя Хьюза. Кросс выкрикнул: "Автомат!", - когда два охранника направили на них "АКМы", готовые стрелять. Кросс нырнул влево. Автоматная очередь врезалась в стену рядом с ним. Пули срикошетили от гранита. В Кросса ударили струи гранитной пыли. В пределах этой пещеры "ЛАВ-12" Бэбкока звучал, как маленькая пушка во время празднования Дня независимости. Бесшумность и секретность их действий кончилась. Кросс покатился по полу, рванув одну из гранат и бросил ее как шар для игры в кегли в сторону отхожего места. "Граната!" - крикнул Эйб. Хьюз большим прыжком спрятался за дверным косяком. Кросс вжался в пол. Раздался взрыв. Взрывной волной подняло облако пыли. Лампы на потолке полопались, а из туалета доносились крики умирающих. Кросс поднялся. Хьюз продолжал стрелять из автомата, переложив его в левую руку. В правой была "Беретта". Он держал ее на вытянутой руке, как дуэлянт прошлого столетия, двойными выстрелами методично укладывая врага. Оружие Бэбкока опустело. Полуобнаженный человек целился в него. Бэбкок бросился к нему и ударил прикладом "ЛАВ-12" в лицо. Кросс бросил на пол пустой магазин. Доставать из подсумка новый не было времени. Он рванул с бедра "Беретту" и выстрелил в висок человеку с "Узи". Тот, падая, разрядил автомат в койку, почти разрезав ее длинной очередью. На койке кто-то был. Кросс развернулся к двери. - Уходим! - крикнул он. Бэбкок прикрывал. Его "ЛАВ-12" снова поливал противника огнем. Хьюз отступал к двери, опустошая "Беретту". Кросс первый выскочил в коридор, пристегивая на ходу наполовину снаряженный магазин "Эйч-Кей". Выждав несколько секунд, пока из помещения выскочил Хьюз, а за ним Бэбкок, Кросс выпустил через дверной проем несколько коротких очередей. - Хватит на них тратиться, - сказал он, отскакивая, чтобы Бэбкок смог закрыть дверь. Автоматные очереди врезались в стальную обивку двери. Бэбкок перезарядил "ЛАВ-12". - Ты хороший стрелок, - прохрипел Хьюз Кроссу. - Нужно попасть в эти три динамитные шашки. - Спасибо. Но нам привычней играть не в шашки, а в шахматы, - сказал Кросс Хьюзу. Хьюз засмеялся, отрывая кусок липкой ленты, чтобы связать шашки вместе. Кросс откинул приклад "Эйч-Кей". - Ну-ка, прикрой меня, - сказал он Бэбкоку. - Хорошо. Хьюз взялся за ручку и распахнул дверь, а Бэбкок дал длинную веерообразную очередь в помещение. Хьюз бросил туда связку взрывчатки. Кросс, стоя на колене, навел красную точку лазерного прицела на летящую связку. Винтовка в его руках вздрогнула и короткая очередь врезалась в динамит. Взрывной волной Кросса повалило на пол. Хьюз закрыл дверь, Бэбкок тоже лежал на полу в коридоре. Из всех щелей вырывались клубы дыма. - Я думаю, им хватит, - сказал Кросс, поднимаясь на ноги. В ушах звенело от взрыва. Он не стал выключать электронный прицел. И они двинулись дальше. Теперь они услышали звуки тревоги, похожие на полицейские сирены или завывания привидений. Кросс ускорил шаг. Если верить схеме, сейчас должен быть огромный коридор - около тридцати метров шириной, расходящийся вправо и влево. Справа должна находиться большая пещера, которая может служить чем угодно: от главного тренировочного зала до помещения штаба. Еще один поворот. Они перешли на бег. Хьюз крикнул: - Вперед! Я заминирую конец коридора. Прикройте меня. Кросс и Бэбкок достигли конца этого коридора. Дальше шел более широкий коридор. Теперь вой сирен стал громче. Кросс выглянул из-за угла. С обеих сторон бежали люди к тому месту, откуда Кросс, Хьюз и Бэбкок должны были выйти. Кросс отпрянул назад. - Поторопись с зарядами. Он откинул назад "Эйч-Кей" и взял "Джи-3". Он поставил переводчик огня в автоматический режим. Бэбкок зарядил "ЛАВ-12" специальными зарядами для боевых действий в джунглях. - Готово! - крикнул Хьюз. Кросс чувствовал сзади присутствие Хьюза. Тот снял с плеча свой "Джи-3". - Сколько их? - Целая толпа. Вот молодцы! - прохрипел Кросс. - Здорово! - Избыток чувств может убить тебя, парень, - сообщил ему Хьюз. - Назад. В коридор, - скомандовал Кросс. Хьюз и Бэбкок побежали назад. Эйб последовал за ними, по пути бросив взгляд на работу Хьюза. Когда они свернули за угол, Кросс крикнул Хьюзу: - Если взорвать те заряды, они полностью завалят коридор? - Боюсь, что да. Единственный утешительный момент, что нас, по крайней мере, завалит всех вместе. - Да, - кивнул Кросс. Он лихорадочно искал решение. Есть. - Гранаты. От них могут взорваться заряды? - Не должны. Это ведь пластиковая взрывчатка. Ну разве что подойти очень близко. - Никто не знает, сколько нас здесь. Мы-то знаем, а они нет. Есть надежда. Мы атакуем. За мной, парни! Каждый по одной гранате. Считайте до десяти после взрыва и бросайте по очереди. Я первый. Кросс рванул с кольца гранату, прижав фиксатор взрывателя к корпусу гранаты. Рука в кожаной перчатке была мокрой от пота. Он слышал команды, отдаваемые на фарси. Раздались автоматные очереди. Кросс бросил первую гранату и отпрянул назад. От взрыва звенело в ушах. Он взял свою штурмовую автоматическую винтовку. В это время Бэбкок метнул вторую гранату. Когда раздался второй взрыв, и по коридору понеслось облако пыли и дыма, автоматный огонь из коридора ослабел. Бэбкок уже держал наготове свой "ЛАВ-12", а в другой руке - "Эйч-Кей". После взрыва третьей гранаты, брошенной Хьюзом, плотность дыма и пыли едва позволяла что-либо видеть. Кросс закричал: - Вперед! Первый взвод по центру! Остальные прикрывают! - он уже бежал. Хьюз и Бэбкок торопились по флангам чуть сзади, поэтому Эйб почти не видел их боковым зрением. Они выбежали из-за поворота. Кросс на бегу открыл огонь, спотыкаясь о мертвые тела, скрытые пылью и дымом. Случайные автоматные очереди ударяли по стенам и полу коридора. Он обезумел от какофонии выстрелов своих и противника. Горячие стреляные гильзы попадали ему в лицо. Они были горячими даже через маску. Они достигли конца того коридора, откуда отступили до этого. Кросс предположил, что они уложили человек двадцать. У Кросса в пистолете так и осталось десять патронов. - Ну как? - спросил он. - Можно еще так же, - ответил ему Хьюз. - Конечно, - кивнул Бэбкок. - Подождите. А что если еще гранатами? - предложил Кросс. - Я не знаю, - засмеялся Бэбкок, снимая гранату с кольца жилета. Хьюз сделал то же самое. - Одну вправо, одну влево. Бэбкок берет правую сторону, потому что нам туда идти. Я хочу очистить ее в первую очередь. - Есть, сэр! - сказал Бэбкок, располагаясь у поворота. Кросс кивнул. Бэбкок метнул гранату. - Мяч пролетел выше ворот и вышел за пределы поля! Осторожно! - Они отскочили за угол. Хьюз метнул свою гранату в другую сторону за мгновение до взрыва первой. - Вперед! - Кросс нырнул в коридор, согнувшись и дав очередь из "Джи-3". - Автомат сзади! - крикнул он. Он побежал, когда взорвалась вторая граната и услышал рокот автомата Бэбкока, стрелявшего в противоположную сторону. Защитники коридора сбились в кучу. Кросс открыл по ним огонь, продолжая бежать. Сзади затрещали выстрелы. Он нырнул в нишу и подумал, что хватит испытывать судьбу. Он сделал несколько выстрелов из пистолета вдоль коридора. Хьюз и Бэбкок спрятались в нише стены почти напротив него. - Что будем делать, кимо сабе? - крикнул Бэбкок. - Ты за кого нас принимаешь, бледнолицый? - крикнул ему Кросс. - Неужели я не говорил вам, что я шиит? Мустафа вывихнул мне мозги. Пока он говорил, то мысленно прокрутил последние события и пришел к выводу: это было просто чудо, что они, все трое, еще были живы. Он выглянул из ниши. Террористы в обоих концах коридора перегруппировались. Он спросил: - Динамит еще есть? - Он же не бесконечный. Я думаю, ты понимаешь, - отозвался Хьюз. - Но для этой ситуации хватит. Он стал снимать сумку. Кросс вдруг подумал, что если они выберутся отсюда и у них хватит дурости влезть еще раз во что-либо подобное, то нужно будет иметь более эффективное приспособление, чем сумка для переноски взрывчатки. Хьюз держал две динамитные шашки. Одной он показал вправо, а другой - влево. Кросс большим пальцем показал в направлении их движения, а потом - на себя. Он переложил "Беретту" в правую руку. Бэбкок приготовил свой пистолет. Кросс кивнул Хьюзу, и Хьюз оросил обе шашки почти одновременно. Правую и левую. Бэбкок выскочил из ниши в коридор. Кросс - за ним с опозданием в доли секунды. Он держал пистолет обеими руками, взвел большим пальцем курок и начал нажимать спусковой крючок, еще только пытаясь поймать динамит на мушку. Два пистолетных выстрела прозвучали как один, когда Эйб бросился в нишу. Оба взрыва ударили по нему, и его тело обмякло. Кросс потряс головой, встал на колени, поставил пистолет на предохранитель, взял его в левую руку, а правой - нащупал "Джи-3". Хьюз уже надел сумку. Кросс жестом показал "Вперед". Тела защитников "Международного Джихада" валялись на полу коридора, как игрушки, разбросанные рассерженным ребенком. Кросс, Хьюз и Бэбкок бежали, спорадически стреляя в еще шевелящиеся тела. Кросс посмотрел на "Ролекс". До взрыва зарядов, установленных Хьюзом, оставалось двенадцать минут. Этот взрыв обрушит гору. Он побежал быстрей, поглядывая то направо, то налево, на Бэбкока и Хьюза, которые бежали чуть сзади. Кросс думал, что если он останется жив и, достигнув возраста Хьюза, будет хотя бы наполовину походить на него, он будет вполне удовлетворен собой. Коридор сделал поворот и начал подниматься. Они добежали до поворота и остановились. - У нас осталось двенадцать минут, парни. - Ничего, - кивнул Кросс, восстанавливая дыхание. - Дарвин, ты уже написал завещание, не так ли? Бэбкок выглянул из-за поворота. - Там вход в какую-то пещеру. Очаровательное место или, по крайней мере, должно быть таким после, осмотра. Кросс проигнорировал замечание и выглянул из-за поворота, стараясь сообразить, что в ней может быть. Хьюз устанавливал взрывчатку. - Там пещера. Как на схеме, - сказал Кросс Хьюзу. - Как ты думаешь, она большая? - Ты же у нас обладаешь фотографической памятью. - Я почти полный профан в подрывном деле, - признался Кросс. - Хорошо. Пойдем посмотрим. Правильно? - Хьюз кивнул в сторону за поворотом. Кросс перезарядил "Джи-3" и "Беретту", а затем шагнул в коридор. В него никто не стрелял. - Пошли, - бросил он, и все трое побежали. Здесь звук сирены был еще сильнее. Хьюз крикнул: - Помнишь предположение о взрывном устройстве на случай вторжения на эту базу? А? Кросс не ответил. Его голова была занята другим. Сейчас они насчитали примерно сотню защитников горы из примерно тысячи предполагаемых бойцов "Международного Джихада". Если предположить, что еще двести где-то поджидают их и еще сотня задействована в предполагаемом месте их проникновения по подложному плану, который Хьюз подсунул Лидбеттеру, то их план, получается, рухнул... Ну, предположительно еще сотня-две заняты с "Народным Муджахедином". Остаются еще четыреста или пятьсот террористов, которые представляют неучтенную угрозу. Кросс начал серьезно волноваться. Они приблизились к концу коридора. Кросс рукой и кистью подал знак рассредоточиться. Хьюз и Бэбкок пошли вправо, а Кросс - влево. Здесь ширина коридора была около десяти метров, а высота метра четыре. Некоторые лампы мигали. Звук сирены усилился. Прижавшись к стене, Бэбкок смотрел назад, прикрывая их тыл с "Джи-3" в одной руке и "Береттой" - в другой. Теперь была видна большая часть внутренности пещеры. Естественные ступеньки спускались вниз, как окаменевший водопад, а у их основания... Кросс подполз ближе к краю. Хьюз был напротив него с другой стороны коридора. Кросс подполз ближе к краю. Пещера была гораздо больше, чем Кросс представлял себе. В центре ее стояло пять-шесть грузовиков. Примерно столько же джипов, "лендровер", два пикапа. Исходя из нынешнего расположения машин, было ясно, что до этого здесь их стояли десятки. Но где они сейчас? - Что это там у дальней стены? - спросил Кросс. - Пирамиды для оружия, - ответил Хьюз. - Судя по их размерам... для винтовок и автоматов. Правильно? - Да, Но большинство... -...пустые, - закончил Кросс. Кросс еще прополз вперед. В каждом из углов были места для занятий, несколько складных стульев, но в основном, как он предположил, обучаемые сидели на камнях. С одной стороны была стена искусственного происхождения. Ее окна выходили на учебные места. Кросс предположил, что это может быть офис. - Что здесь можно сделать? - Кросс ждал ответа. Спустя некоторое время он получил его. - Несмотря на слабое официальное образование меня всегда привлекали некоторые аспекты геологии. Те стены поддерживают свод. Сам центр свода держит гору. Если разрушить обе стены, желательно одновременно, то все это можно обвалить. Кросс глянул на часы. Через десять минут они должны выйти. Он подумал, что живыми им отсюда не выбраться. "Не сможем всех их победить", - сказал он себе. - Где-то поблизости у них должен быть склад взрывчатки, - сказал Хьюз. - Интересно было бы поработать и с ним, - он хлопнул Бэбкока по плечу. - Попробуй, может найдешь его. Проверь внешний периметр пещеры. Может быть, естественное помещение со стальной взрывобезопасной дверью. Кросс позвал Бэбкока: - Ты уже достаточно остыл, чтобы идти одному? - Черные люди никогда не перегреваются. Разве ты не знал? Бэбкок свернул влево по коридору, Кросс и Хьюз пошли прямо, войдя в пещеру с дальнего конца. Теперь им стал виден еще один тоннель, над стеной офиса. Он шел на верхние уровни горы. Кросс закрыл глаза и попробовал восстановить в памяти схему. - Мне кажется, что он ведет на вертолетную площадку, хотя я не уверен. Хьюз стал снимать сумку. - Ну что, если у нас есть время, мы можем прогуляться. Посмотрим? Кросс начал спускаться. Хьюз направился ближе к стене офиса. "В любую секунду могут появиться сотни террористов", - подумал Кросс. Он побежал, сунув пистолет в кобуру и держа автомат наготове. Вдоль рукотворной стены поднималась деревянная лестница. Он направился к ней, оглянувшись на Хьюза. Тот уже колдовал у основания стены, раскладывая пластиковую взрывчатку. Кросс остановился у первой ступеньки. В пещеру вбежал Бэбкок. - Взрывобезопасные дверь и маленькое помещение, - он указал большим пальцем вправо. - Метрах в семи отсюда. Кросс начал подниматься по лестнице к офису. Из окон, которые были как нарисованные, пробивался свет, но никаких признаков присутствия людей не было. Хьюз уже бежал к Бэбкоку и кричал: - Пойдем! Покажешь дверь! Кросс остановился на середине лестницы, сжимая автомат. Каждую секунду в пещеру мог кто-нибудь войти. Хьюз и Бэбкок исчезли. Кросс посмотрел на часы. Восемь минут, а может и меньше. Хьюз говорил им, что могут пригодиться фотографии или документы. Кросс продолжая подниматься, оглянулся назад. Бэбкок и Хьюз еще не возвращались. Бэбкок забрал с собой свою сумку со взрывчаткой. Может, что-то удастся сделать со стальной дверью. Ведь она предназначена для защиты содержимого склада от подрыва, но не может быть препятствием, чтобы проникнуть в склад. Он достиг верхней ступеньки, прижался к некрашенным деревянным перилам рядом с простенькой дверью, прикрывавшей вход за искусственную стену. Дверь была приоткрыта. Кросс пнул ее, и в стену врезалась автоматная очередь. Кросс перемахнул через перила и прыгнул вниз, покатившись по полу. Перекатываясь, он ударился плечом и пустил очередь вдоль лестницы. Оба друга отпрянули назад, когда сверху снова раздались автоматные очереди. Бэбкок, пригнувшись, побежал по периметру, стреляя из "Джи-3". Хьюз бежал за ним. Кросс повесил автомат за спину и подошел ближе к стене, оценивая лестницу. Опоры лестницы были из стандартных строительных брусов с распорками. Кросс полез по переплетениям под лестницей вверх. Бэбкок продолжал стрелять. Кросс посмотрел на часы. Он надеялся, что Хьюз сможет как-то продолжать свою работу. Кросс упорно лез вверх. Дерево скрипело под его весом, но он уже приближался к верхней площадке. Эйб слышал, как усилился огонь из офиса, и как в ответ участились выстрелы Бэбкока или Хьюза - Кросс не видел своих друзей и поэтому не знал, кто из них стреляет. Наконец Эйб достиг самого верха и продвинулся к краю площадки. Ухватившись за край, он подтянулся и закинул одну ногу на площадку. Бэбкок прикрывал Хьюза, который продолжал раскладывать пластиковую взрывчатку. Кросс вырвал чеку одной из гранат, посчитал и кинул ее левой рукой через дверной проем, спрыгнув вниз почти одновременно со взрывом. Стекло вылетело, из двери вырвался огненный шар. Кросс вскочил и бросился к лестнице. Кажется, конструкция не пострадала от взрыва. Он бежал, перепрыгивая через две ступеньки, держа автомат наготове. На самом верху Эйб прижался к стене, пустив очередь в помещение. Потом он прыгнул в комнату и перекатился влево за перевернутый стол. Это был стальной письменный стол, одна тумба которого была покорежена взрывом, хотя и могла некоторое время послужить прикрытием от автоматного огня. Эйб выглянул из-за стола, потом встал на колени. Когда Кросс поднялся во весь рост, то увидел на полу мужчину и двух женщин. Между ними валялись две автоматические винтовки. Эйб осторожно приблизился к телам. Смерть была очевидной, хотя он до конца не верил в нее. Но они были действительно мертвы. Кросс быстро пробежал по главному холлу, по бокам которого находились маленькие комнатки. В конце холла была маленькая дверь. Он быстро проверил маленькие комнаты, забирая все похожее, на карты или официальные документы. В одном из офисов стоял стальной шкаф для папок. Кросс отступил и выстрелил по замкам. В верхнем отделении были какие-то документы с печатями. Хотя он и не мог прочитать по-фарси, но надеялся, что они могут пригодиться. Он взял солидную пачку папок и выбросил их в холл. То же самое он проделал и с остальными папками. Он боялся, что ради каких-то накладных из прачечной может не взять, например, папку с секретными кодами террористов. Он вбежал в холл. Времени не было. Эйб поскользнулся на папках. У последней комнаты он расстрелял замок, заменил магазин и пинком открыл дверь. Никого. Он выстрелил короткой очередью. Ничего. Кросс вошел в офис. Рядом с письменным столом стоял сейф и иранский флаг. "Вот это да", - подумал он. Кросс выбежал на площадку лестницы. - Мне нужна сумка и пластиковая взрывчатка, чтобы подорвать сейф. Маленький сейф. Быстрей! - крикнул он. Бэбкок, устанавливавший взрывчатку у противоположной стены, посмотрел на него, но Хьюз уже бежал с сумкой и жгутом пластиковой взрывчатки длиной около полутора метров. Снизу Хьюз бросил пустую сумку, а потом - взрывчатку. Кросс поймал все. - Модель напольная или настенная? - Напольная. - Какая высота и ширина, парень? - Высота около метра, ширина - полметра. Сантиметров восемьдесят глубина. - Треть этого шнура к петлям. Остальное раздели на три части, по куску на каждый край двери. Детонатор - в сумке. У нас почти нет времени! Кросс не стал тратить время на ответ. Он уже бежал в офис, на ходу разрывая взрывчатку. Эйб прилепил ее на сейф, как сказал Хьюз. Достал из сумки батарею, провод, детонатор. Влепил детонатор в пластик, подключил провод, растянул его до середины холла. Шнур пластиковой взрывчатки бывает двух диаметров. Этот меньший. "Не похоже, чтоб такой заряд запустил сейф на орбиту или обвалил на него стену холла", - подумалось Кроссу. Эйб начал набивать сумку папками. На часы он не смотрел. Потом Кросс спрятался за стеной и, закрыв уши, замкнул цепь. Его бросило на пол. С потолка обрушились куски штукатурки. Облако дыма и пыли окутало его, забив нос и рот. "Черт!" - прорычал Эйб. В офисе начался пожар. Он вбежал туда, перепрыгивая через огонь. Дверь сейфа валялась в углу комнаты. Сам сейф был разворочен. Стараясь не прикасаться к горячему металлу, Кросс достал содержимое сейфа. Мешочек с мелочью. Книга с адресами. Две папки. Советский пистолет и деньги. Он взял под мышку книгу и папки. Выскочив в холл, он бросил папки в сумку, а книгу сунул за жилет. Эйб, швырнув сумку, перемахнул через перила и прыгнул вслед за ней, чуть не вывернув себе ноги. - Мы готовы. Пошли! - прокричал Хьюз, подбегая к Кроссу. К ним спиной приближался Бэбкок, прикрывая их со стороны пещеры. Единственной возможностью выйти был идущий под углом вверх тоннель, так как массивная дверь вела, вероятнее всего, к главному входу. А там могли оказаться сотни защитников "Джихада". Кросс и Хьюз добрались до тоннеля. Кросс крикнул Бэбкоку: - Давай сюда! Бэбкок бросился к ним, а Кросс уже вошел в тоннель. Впереди он услышал движение, но не было времени что-либо предпринять или о чем-то побеспокоиться. Он просто бежал, Хьюз рядом. Оглянувшись, Кросс увидел Бэбкока. Эйб лихорадочно пытался вспомнить схему. Если их план провалился, то их уже ждут. Вероятно, значительные силы уже подошли из самого отдаленного тоннеля. Он крикнул Хьюзу: - Что будем делать? - Продолжать бежать или остаться и взорваться. Кросс продолжал бежать, услышав сзади низкий рокот, вырывающийся из недр горы. Он посмотрел на часы. Начались взрывы. - В пещере я ставил часовой механизм на две минуты позже, - прокричал Хьюз. Тоннель поворачивал. Кросс замедлил бег. Грохот сзади усилился. Их уже догнал Бэбкок. Кросс расчехлил автомат "Эм-Пи5", во второй руке была "Джи-3". Хьюз в одной руке держал автомат Бэбкока, в другой - полицейскую винтовку. - Ну, ребята, - сказал, задыхаясь от бега Кросс. - Повеселимся. А теперь вперед. Точно так же, как мы сюда шли! Хьюз отпустил оружие на ремнях, его руки легли на плечи Кросса и Бэбкока. - Джентльмены, было очень приятно! Кросс выскочил за поворот. - Черт! Но он продолжил бег. Больше десятка человек были видны в нескольких метрах от них, и еще несколько подходили. Кросс открыл огонь. Хьюз и Бэбкок были по бокам от него. Все трое бежали, стреляя в людей перед ними. "Джи-3" замолчала. Кросс опустил ее, продолжая стрелять из второго автомата. Затем он выхватил из кобуры "Беретту". Что-то рвануло внешнюю сторону бедра. Эйб продолжал бежать. Хьюз споткнулся, но удержал равновесие. Кроссу показалось, что он видел кровь. На мгновение замолчал автомат Бэбкока, но снова заработал. Сзади постоянно нарастал грохот взрывов. Камни тоннеля, по которому они пробивались вперед, дрожали. Начали валиться куски гранита со стен и потолка. "Эйч-Кей" опустела. Замолчал пистолет. К ним приближались еще человек десять из "Джихада". Кросс подумал, что все равно умрет, поэтому не было смысла в осторожности. Он сунул "Беретту" за пояс, выхватил "смит-и-вессон" и выстрелил прямо в лицо одного, а потом дважды, - в грудь другого человека. "АКМ" с примкнутым штыком был направлен в Бэбкока. Кросс выстрелил еще два раза, отбросив тело террориста на стену тоннеля. Автоматная очередь заставила на мгновение онеметь левую руку Кросса. Он нашел, откуда стреляют, и разрядил туда револьвер. Один из террористов, у которого кончились патроны или заело автомат, бросил свое оружие и бросился на Кросса. Эйб ударил его по лицу и шее револьвером, выронил его и отступил назад. Он вынул из ножен на груди "Танго", с ремня - "Гербер". Человек снова бросился на него. Гнев и ненависть взяли верх над рассудком и тактикой. И вдруг сейчас, когда он бился здесь, стоя спиной к стене тоннеля, а ножи мелькали в его руках, находя плоть и убивая, Кросс засмеялся. Раздался взрыв громче предыдущих. Куски гранита посыпались в тоннель. Люди закричали. Кросс видел Хьюза. В его левой руке был "Гербер", в правой - "Вальтер". Из пистолета вылетел огонек, едва видимый в обрушившемся потоке пыли. Иранец упал. Нож распорол ему горло. Нож кромсал лица и руки. Террористы начали отступать. Кросс стоял на коленях. Умирающий террорист дотянулся до его горла. Кросс вогнал оба ножа ему в грудь. Эйб поднялся на ноги. Раздался резкий треск "Манлихера". Бэбкок вел огонь по отступающим террористам. Кросс оглянулся назад. Тоннель рушился. Хьюз с полуоборванным рукавом и безвольно висевшей рукой кричал: - Как говорят в таких случаях телефонистки, ваши две минуты истекли! Кросс побежал, преследуя отступающих. Хьюз и Бэбкок были рядом, Эйб потерял "Джи-3", но не было времени искать ее. Левая нога продолжала сильно болеть, но он мчался вперед. Часть левой перчатки была отрезана штыком, тыльная сторона правой кисти кровоточила. Правое плечо и шея болели, но он не знал, отчего: пулевое ранение, порез или просто потянул мышцу. Посмотреть не было времени. Солнечный свет. Вертолетная площадка. Там было два вертолета. Один из них уже взлетел. На лыжных шасси вертолета висели террористы. Вертолет был перегружен и сильно кренился. Кросс обогнал Хьюза, когда тот бросил на площадку две пластиковые бомбы. Кросс хотел что-то крикнуть ему, но тот уже бежал к площадке, где все еще стоял второй вертолет. Бомбы взорвались. Террористы бросились в стороны, но вокруг места взрыва, окутанного облаком дыма, ничего не было. Бэбкок кинулся к вертолету, стреляя из "ЛАВ-12", и впрыгнул в открытый люк. Вертолет взлетал. Кросс бежал изо всех сил. Плато, на котором была сооружена площадка, начало обрушиваться. Кросс оглянулся назад. Вершина горы стала раскалываться. Вертолет с Бэбкоком на борту круто накренился на высоте метров пятнадцать. Кросс и Хьюз стояли, прижавшись спинами, стреляя с обеих рук в террористов, снова начавших наступать. Порыв ветра. Кросс посмотрел наверх. Вертолет снижался прямо над ними. Кросс толкнул Хьюза локтем. Хьюз прыгнул в вертолет. Кросс тоже прыгнул в открытый люк, но подвела нога. Вертолет начал взлетать, и Кросс уцепился за лыжу. Один террорист тоже висел рядом. Кросс посмотрел вверх. Хьюз стоял в проеме люка, у него в руках был "Вальтер". Раздались два выстрела. Кросс скосил глаза. Потом он посмотрел ниже и увидел падающее тело террориста. Кросс взглянул вверх. Хьюз тянулся рукой к нему. Эйб схватил его за руку. Хьюз потянул его. Кросс оттолкнулся от шасси и упал в вертолет. Бэбкок прокричал из кабины пилота: - Посмотри сюда! Кросс неуверенно встал на ноги, держась за фюзеляж над головой. Он посмотрел на человека, лежавшего на полу сильно накренившейся машины. Все его лицо было в крови. Вертолет продолжал набирать высоту, но уже более ровно. Кросс опустился на колени возле человека. Он услышал, как Хьюз прокричал: - Это Мехди Хамадан, босс Раки. - Где Рака? - крикнул в ответ Кросс. Кросс и Хьюз поставили Хамадана на ноги. Кросс похлопал его, приводя в сознание: - Рака? Где Рака? Хамадан пронзительно закричал: - Отпустите меня! - Туда, за борт, к твоей смерти? - крикнул Хьюз, поддерживая сзади главаря террористов. - Уже слишком поздно, - сказал Хамадан, падая на колени, и стал умолять. - Вы должны понять. Я не имею ничего общего со всем этим. Я бы никогда не отдал приказа убивать невинных людей. Я только борюсь за свободу... - Кросс поставил его на ноги. - Кого убивать? Он приставил к глазу Хамадана "Магнум Танто" со следами крови. - Какой приказ получил от тебя Рака? - прохрипел Хьюз. - Я не приказывал ему захватывать посольство. Это была его идея. Я поехал в Иерусалим попытаться уладить это дело, но понял, что это безнадежно, и что он жаждет крови. Я вернулся сюда, чтобы выработать стратегию и как-то остановить безумных последователей Раки от... Кросс двинул его о стену фюзеляжа. - Иерусалим? Американское посольство? - Да. - Заложники? - Да. - Он убьет их, когда узнает об этом. - Сколько у него людей? - Кросс снова двинул Мехди о стенку. Между губ Хамадана появилась кровь. - Двенадцать "бессмертных", еще два мужчины и две женщины. - Куда отсюда делись остальные террористы? - крикнул Кросс. - Где они, черт тебя побери? - Они... они ждут в Ливане. Они готовы двинуться в Израиль. Но их слишком много, вы их не остановите. Когда требования Раки удовлетворят... Хьюз приблизился вплотную к лицу Хамадана. - Оружие, взрывчатка. Что у него есть? Быстро! - Автомат "Узи", девятимиллиметровые пистолеты, пластиковая взрывчатка, детонаторы. Это... - Спасибо, дружище, - оборвал Хьюз. - Что-нибудь еще? Думай! - Говорят... говорят, что он получил радиосигнал. Что если... я не знаю наверняка... - Что если все пойдет плохо, он... это будет приказом ему... -...убить заложников, - прошипел Кросс. - Да! - пронзительно крикнул Хамадан. Кросс посмотрел на Хьюза. Их взгляды встретились. Хьюз моргнул. Кросс кивнул. Эйб Кросс потащил Хамадана от переборки к открытому люку. Хамадан завизжал от ужаса. Кросс полоснул своим "Танто" по горлу Хамадана и вытолкнул его в пустоту. Потоки воздуха разбивали капли крови в мелкий туман. Глава 37 Горы обрушивались, когда народные муджахедины рука об руку отбивались от наседавших бойцов "Международного Джихада". Первый вертолет уже скрылся из виду. Люис Бэбкок вел вертолет. Кросс и Хьюз сидели Друг против друга у открытого люка. Когда Бэбкок пролетал над рядами атакующих террористов, Кросс и Хьюз открыли по ним огонь. Хьюз бросил вниз гранату. Бэбкок круто развернул вертолет, и Кросс почти покатился по полу, но успел расставить ноги, чтобы найти точку опоры. Затем вертолет выровнялся и снова полетел над полем боя. Хьюз бросил еще одну гранату. Кросс стрелял из автомата. В центре поля боя Кросс увидел Иранию. Кросс хотел окликнуть Бэбкока, но тот уже кричал: - Я вижу ее. Прикрой нас! Кроссу пришлось крепко держаться, так как вертолет круто развернулся и пошел на снижение. Эйб открыл огонь. Ирания, ее дядя, пять бойцов, среди них Мара, были окружены. Когда вертолет пролетал над ними, Кросс и Хьюз начали стрелять. Резко рванувшись, вертолет пошел на второй заход. Кросс вставил в автомат новый магазин и, когда вертолет завис над площадкой, спрыгнул. Хьюз был рядом с ним. Их автоматы почти в упор стреляли в оставшихся террористов, окруживших Иранию и остальных. Вертолет взлетел, а затем скользнул вниз и подался вперед, врезавшись шасси в ряды террористов. Хьюз бросил еще одну гранату. Эйб схватил Иранию, когда вертолет приземлился, и потянул ее в машину. Потом он вернулся за Марой, Шапуром и остальными. Шапур уже сам бежал навстречу, а Мара волокла раненого. Кросс поднял его, взвалил на плечо и заковылял к вертолету. Его левую ногу жгло огнем. Хьюз перемещался спиной вперед, прикрывая их. Клубы искр и дыма от хлопнувшей гранаты рассеялись, и террористы снова стали приближаться. Кросс толкнул раненого в вертолет и повернулся лицом к наступавшим, Хьюз подбежал к вертолету и прыгнул внутрь. Кросс, наполовину высунувшись из люка, стрелял, а оставшиеся повстанцы карабкались в вертолет или цеплялись за лыжи. - Мы сможем взлететь? - крикнул Хьюз в пилотскую кабину. - Попытаюсь. Держитесь. Вертолет поднимался мучительно медленно, почти скользя по земле. И все же он набирал высоту, осыпаемый градом пуль. Двигатель вертолета взвыл, машина замерла, а потом взвилась над полем боя. Огонь снизу стал более интенсивным, и один из муджахединов был подстрелен и упал с вертолета. Бэбкок направил вертолет в сторону ближайшей плоской возвышенности в четверти мили от поля боя. Кросс посмотрел через плечо Бэбкока. Датчик топлива показывал полную заправку. Они приближались к возвышенности, когда Бэбкок сказал: - Я не могу сесть с таким весом. Когда я зависну достаточно низко над землей, скажи, чтобы все спрыгнули с лыж и отбежали в сторону. - Хорошо, - ответил Кросс и направился через перегруженный салон к люку. - Ирания, скажи им, что когда мы дадим сигнал, они должны будут спрыгнуть и разбежаться, чтобы Бэбкок смог посадить вертолет. Поняла? - Да. Ты ранен. Ты... - Я в порядке. Скажи им сейчас, - он сорвал с лица маску. Ирания старалась перекричать шум двигателя и причитания испуганных муджахединов. Вертолет приблизился к самой возвышенности. Кросс смотрел на Бэбкока, ожидая сигнала. Тот начал снижаться, потом завис и дал сигнал левой рукой "Вперед". Ирания выкрикивала приказы на фарси. Хьюз прикрывал их из люка. Муджахедины спрыгнули и разбежались в разные стороны от предполагаемого места посадки. Кросс выкрикнул: - Ты все еще перегружен? - Держитесь. Ирания повторила команду на фарси. Кросс крепко прижал ее к себе, прикрывая своим телом. Вертолет сильно накренился, скользнул на бок и коснулся земли. Хьюз поспешно руководил выгрузкой из вертолета. Кросс и Ирания тоже вышли. Потоки воздуха от лопастей врезались в них. Кросс обнимал ее до тех пор, пока последний муджахедин не вышел из вертолета. - Ты ранен. Можно, я перевяжу тебя? - У тебя люди на поле боя. Если я смогу вернуться, я вернусь. А если нет, я люблю тебя. И всегда буду любить, - Кросс привлек её к себе и крепко поцеловал. Эйб повернулся, прыгнул в вертолет и смотрел в открытый люк, пока вертолет набирал высоту. Он видел, что она что-то кричала ему и махала рукой. Кросс подумал про себя, что она повторила ему то, что он ей сказал. Эйб смотрел вниз до тех пор, пока мог различать ее фигурку на вершине холма. Он почувствовал внутри себя холод, похожий на страх, только хуже, чем обычное чувство страха, которое он когда-либо испытывал. Рядом с Кроссом был уже Хьюз, который дал ему автомат. - Если нас предали, а я думаю, что это именно так и есть, то я знаю причину. Я не могу их за это обвинять. Когда Рака узнает, что мы здесь сделали, и если он еще не убил всех заложников и не взорвал здание посольства, то он сделает это сейчас. Кросс смотрел через открытый люк на холм. Он чувствовал то же самое, что и Хьюз. Бэбкок сделал крен и развернул вертолет для второго захода над полем боя. - Мы должны что-то предпринять, - сказал Кросс. Хьюз кивнул и занял позицию у люка, расположенного напротив Кросса. - Мне знакомо здание посольства в Иерусалиме. Мы знаем, что у Раки там немного людей. Если даже он никого не потерял во время штурма, он не может поставить на крыше более двух-трех человек. У Петракоса есть еще для нас оружие, боеприпасы медикаменты, парашюты. Осторожно! - Хьюз открыл огонь, когда вертолет пролетал над полем боя. Кросс тоже начал стрелять. Опустошив один магазин, Кросс заменил его другим и продолжил стрелять вместе с Хьюзом. Самая большая группа бойцов "Международного Джихада" начала рассеиваться. Хьюз стрелял из "Джи-3". Кросс израсходовал последний магазин. Внизу бойцы Муджахедина отбивались от наседавшего противника. Бэбкок закончил переход и, сделав вираж, крикнул назад: - Еще один заход? Хьюз, который был уже без маски, посмотрел на Кросса. - Ну что, парень. Принимай решение. Мы остаемся или летим? - Летим, - ответил ему Эйб. - Люис, мы отправляемся в Турцию. Как можно быстрей. Кросс бросил взгляд вперед. Бэбкок поднял большой палец и этим жестом показал свое одобрение. Эйб посмотрел через открытый люк. Но он уже не видел вершины того холма, на котором стояла Ирания. Он закрыл люк и остался стоять в темноте, думая об Ирании и ее людях. Они были той же национальности, той же религии, что и Рака, придерживались одних и тех же обычаев, но где-то и как-то пути их разошлись. Одни пытались сохранить свой мир, давая ему возможности развиваться. Вторые же тянули свой народ в век тьмы, пытаясь разрушить окружающий их мир. Глава 38 Когда радиосигнал был получен, Рака стал молиться, как он это делал пять раз в день. На этот раз он просил, чтобы Аллах помог ему. Рака стоял в одиночестве у развороченного взрывом входа в коридор, который проходил по передней части всего посольства. Мухаммед Ибн аль Рака все равно убьет их всех, но сделает это в самую последнюю минуту, придав тем самым вес своим требованиям. Рака усилил охрану крыши посольства, поставив там своих четырех "бессмертных". Он приказал связать всех заложников и заткнуть им рты. Теперь их охраняли только Ибрахим и Рива. Джамал был в посольском центре связи, а остальные восемь "бессмертных" расположились по разным сторонам здания и у главного входа. Он отпустил двух своих человек, чтобы они нашли пищу и воду. Рака сжал "Узи" и натянул ремни. Скоро он встретится со смертью. Он никогда не боялся ее. В раю все будет так, как и должно быть. Рака много думал о том, что предназначение человека здесь, на земле, заключается в том, чтобы превратить ее в рай. Но рай несовершенный. Потому что человек не может приблизиться к совершенству Бога. Мухаммед Рака знал, что когда он попадет в рай, он, наконец, увидит мир, где не будет места неверным и где зло будет навсегда разрушено. Рака был прежде всего реалистом. Он понимал, что предстоит упорная борьба, и многие правоверные пожертвуют своей жизнью, прежде чем наступит триумф. Но он еще с молодых лет был убежден, что никакие жертвы ради святого дела не могут быть слишком большими. Мудрость Корана наполнила Раку: О Пророк, Аллах удовлетворит тебя и верующих, идущих за тобой. О Пророк, убеждай верующих в необходимости бороться. Если вас будет двадцать терпеливых людей, вы победите двести. Если вас будет сто, вы победите тысячу неверных. Ибо они есть люди, которые не понимают. Мухаммед Ибн аль Рака понимал. Глава 39 Петракос курил сигарету, а его водитель тихо сидел в углу. Джефф Файнберг стоял, глядя через стекло, периодически протирая его. От холода его рука так болела, что он не мог долго находиться на улице. Петракос сказал: - Люди, которые засветили вашу операцию, наверняка имели на это серьезные причины. Ты не должен злиться на них. - Но как, черт возьми, мы могли сделать то, что необходимо было сделать, мистер Петракос? - и Файнберг отвернулся от окна и посмотрел на старика. - Эти мусульмане только и могут, что убивать и... И тут заговорил водитель. Файнберг впервые слышал его голос. - Я мусульманин - суннит. Я не люблю евреев, но я не убиваю их. Иногда мне не нравится то, что делают американцы, но я и их не убиваю. Вы не ведете Священную войну, а среди шиитов много таких, которые считают, что их война священна. Вы хотите быть похожими на них? - Файнберг облизал губы. Водитель отвернулся и замолчал. Петракос улыбнулся. - Я еще в состоянии вывезти вас и ваших друзей из Турции, несмотря на тот факт, что турецкое правительство отдало приказ арестовать вас и конфисковать все оружие и документы. Поэтому не стоит бояться, мистер Файнберг. Файнберг хотел сказать ему, что он дрожит не от страха, а от гнева. - Дарвин Хьюз очень умный человек. И мистер Кросс, и мистер Бэбкок тоже. Мы используем эту базу благодаря как раз уму Дарвина Хьюза. Турки ждут их в семидесяти километрах на север отсюда, поэтому, если наши друзья остались в живых, они благополучно вернутся сюда, и у них будет достаточно времени скрыться, прежде чем турецкие подразделения прибудут и возьмут их под арест. А в мире сейчас много мест, где такие люди как вы, могут найти убежище. А теперь почему бы нам не помолиться, чтобы они остались живы. И оставьте свой гнев. Файнберг отвернулся от Петракоса. Водитель молился за него. Контрабандист молился за него. И он попробовал молиться за них всех. Если они такие прекрасные люди, почему они не пошли с Хьюзом, Кроссом и Бэбкоком? Он хотел спросить их об этом. Если они так много знают... В радиоприемнике, настроенном на заранее обусловленную частоту, послышался шум. - Я Ромео. Вызываю Джульетту. Прием. Файнберг рванулся к радиоприемнику, опрокинув стул, дотянулся до микрофона и, нажав кнопку, проговорил: - Ромео. Я Джульетта. Слышу вас хорошо. Прием. - Джульетта, я Ромео. Папа дома? Повторяю, папа дома? Прием. - Ромео. Я Джульетта, - сказал Файнберг и почувствовал, как от волнения у него изменился голос. - Папы дома нет. Повторяю, папы дома нет, - он чувствовал, как его щеки вспыхнули, когда он проговорил условную фразу. - Приди и крепко поцелуи меня. Прием. Радиоприемник щелкнул. - Джульетта, не могу ждать. Конец связи. Файнберг положил микрофон и начал смеяться до слез. Лицо Люиса Бэбкока казалось серым под его черной кожей. - Как ты себя чувствуешь? - спросил его Кросс, сидевший на месте второго пилота. Они все трое по очереди обрабатывали друг другу раны. У Бэбкока были две резаные раны с правой стороны грудной клетки и было подозрение на перелом ребер. Но он скрывал свою боль. - Прекрасно. Просто устал и все, - сказал Бэбкок и снова замолчал. У Хьюза было несколько глубоких порезов на внешней стороне левого предплечья. Хьюз сказал лишь, что он неправильно оборонялся. На правой стороне шеи чуть ниже уха рана была похожа на след от пули, но Хьюз сказал, что это лишь случайное недоразумение. Эта рана была менее опасна, чем порезы на руках. У Кросса в левом бедре застряла пистолетная пуля, и он выковырял ее и прокомментировал, что это девятимиллиметровая пуля, которая, очевидно, отрикошетила от какого-то твердого предмета, потеряла скорость и поэтому не прошла насквозь, а осталась в теле. На правом плече у Кросса, ближе к основанию шеи, была большая рваная рана. И даже Хьюз не смог определить, чем она была нанесена. Сам Кросс не мог ничего вспомнить. Бэбкок уменьшил обороты винта, пробиваясь через плотную облачность. Кросс увидел то плато, на которое они приземлились на стареньком "Боинге" несколько дней назад... Сколько же дней прошло с тех пор? Кросс был настолько уставший, что не мог заставить себя вспомнить. Здесь было темно, но Эйб различил хижину и "Боинг", ожидавший их. Эйб подумал о Файнберге. Парень, наверное, думает, что навсегда потерял единственную в жизни возможность. Эта мысль рассмешила Кросса. Он вспомнил, как много лет тому назад он думал, что есть люди, которые живут ради тех мгновений которые они проводят между жизнью и смертью. Он думал, что, наверное, такими должны быть герои. Но спустя годы он открыл для себя, что герои - это люди, ненавидящие зло, которые никогда не ищут славы, а просто делают свое дело. Эйб Кросс понял, что не принадлежит к этим людям. - Я приземляюсь, - объявил Бэбкок. Кросс воспринял это как очевидный факт, но для Бэбкока это было событие. Эйб изучал лицо Бэбкока. В нем была сила, юмор, интеллект, которого бы хватило на двоих. У переборки сидел Дарвин Хьюз. Теперь Кросс стал внимательно изучать его лицо. В нем было что-то такое, чего Эйб не видел никогда в лицах других людей. Это "чтото" иногда вселяло в него уверенность, а иногда страшило его. Если бы не Хьюз, Кросс бы все глубже тонул в пьянстве. Он был обязан этому человеку своей жизнью. "Интересно, когда все это закончится, смогу ли я сохранить ту силу, которую в меня вселил этот человек?" - подумал Кросс. Вертолет приземлился. Хьюз взял из резервного ящика большой кусок пластиковой взрывчатки и вернулся в хижину. Кросс, Бэбкок и водитель Петракоса грузили в самолет последнее снаряжение: радиоприемники, оружие, боеприпасы, медикаменты. Петракос пошел с Хьюзом, а Файнберг остался в хижине. - Как ты думаешь, что решил Файнберг? Он собирается использовать свой шанс? - Что делать? Я не знаю, - Кросс бросил в грузовой люк сумку с медикаментами. - Я думаю, что он хочет лететь с нами. - Лететь с такой рукой? Ведь он не сможет спрыгнуть с парашютом. И я думаю, что он не сможет достаточно хорошо вести самолет. Лучше бы он остался здесь с Петракосом, его водителем и пилотом. Кросс пожал плечами и закурил сигарету. Он стоял у фюзеляжа самолета, спрятавшись от порывов ветра, проносившегося над плато с гор. - Интересно, Петракос и его водитель вызвались лететь с нами. Водитель ведь мусульманин. Очень трогательно. Он собирается рисковать жизнью, чтобы помочь нам. Бэбкок сунул руки в карманы куртки. Горячий кофе, горячая еда и куртки были приготовлены к их возвращению. Они быстро поели. Все ненужное они оставили в хижине, которую Хьюз собирался взорвать. Бэбкок сказал: - Сначала я не думал об этом, но с распространением терроризма на Ближнем Востоке меня стало беспокоить то, что люди начнут считать слово "мусульманин" синонимом слову "террорист". Может быть то, что я черный, помогает мне видеть все как бы со стороны и понимать, что когда начинаешь навешивать людям ярлыки, это просто ужасно. Кросс кивнул. - Аминь. Так оно и есть, - сказал он, выпуская дым. Из хижины вышли Хьюз, Файнберг и Петракос. За ними - пилот. Хьюз посмотрел на часы. Подходя к самолету, он накинул капюшон на голову, защищаясь от ветра, и сказал: - Через десять минут домик взлетит на воздух. Турецкие воинские подразделения должны быть здесь минимум через двадцать минут. Не хотелось бы, чтоб кто-то пострадал. Кросс ничего не сказал, Бэбкок тоже промолчал. - Файнберг поведет самолет. Спирос скажет властям, что принял сигнал бедствия с вертолета и посадил его здесь. Потом его "Боинг" якобы угнали, а его и еще двух оставили. Угонщики слили из вертолета все топливо, потому Спирос застрял здесь. Что хотели угонщики или куда полетели - одному Богу известно, - улыбнулся Хьюз. - Они не поверят этому, - сказал Бэбкок то, что было всем очевидно. Кросс улыбнулся. - Но и не смогут доказать, что это ложь, а вот как насчет чемоданчика Мули? - Кросс кивнул в сторону мусульманина-водителя. - Угонщики были хорошо вооружены и захватили нас слишком быстро. Мой водитель и телохранитель, - Петракос улыбнулся, - решил, что раз нашим жизням ничего не угрожает, то его стрельба может нам только навредить. - О Боже, - засмеялся Кросс. - Для меня звучит чертовски убедительно. Файнберг пошел в самолет. Кросс заметил, что его раненая рука не на перевязи. Эйб просто закрыл глаза. Бэбкок и Файнберг сидели на местах первого и второго пилотов. Кросс и Хьюз посередине самолета снаряжали патронами магазины автоматов. Было решено винтовки оставить в хижине и уничтожить их вместе с боеприпасами. Они были непригодны для штурма посольства из-за большой пробивной силы 7,62миллиметровых патронов, способных простреливать стены. Кроме того, у этих винтовок были относительно большие размеры. Но "ЛАВ-12", несмотря на размеры, решили взять. Перезарядили все пистолеты. Кросс, потерявший во время задания револьвер, мог теперь рассчитывать только на "Беретту". Петракос освободил им воздушный коридор через Сирию и Иорданию. И вот уже пятнадцать минут, как они вышли из воздушного пространства Турции. Кросс закурил сигарету. - Ты считаешь, что я сделал неправильно, взяв с собой Файнберга? - спросил Хьюз. - Да. Но сейчас снова руководишь ты. Он псих. Хороший парень, но псих. Уголки рта Хьюза опустились, когда он закончил снаряжать один магазин и начал следующий. - Каждый человек должен иметь свой шанс, парень. У тебя он был, - брови Хьюза поднялись и он улыбнулся. - Дай мне сигарету. Кросс дал ему сигарету и ничего не сказал. Глава 40 Он казнил семерых пленных, и Большой Сатана, кажется, был уже готов принять его требования. Это было своего рода освобождение, просветление духа. Потом один из "бессмертных" позвал его к телевизорам, которые стояли в большом зале, где Ибрахим и Рива следили за связанными пленниками. Рака сел, сложив ноги под себя, на пол перед восемнадцатью телевизорами, настроенными по распоряжению Раки на один канал. Они работали на полную громкость. "Западные дипломатические источники в Тегеране сообщают о бедствии в районе горы Эль Бурс, на северо-востоке Ирана. В то время, как официальные представители Ирана отказываются прокомментировать случившееся, анонимные дипломатические источники подтвердили, что представители иранской гражданской обороны приписывают причину взрывов, разрушивших гору Дизан сегодня на рассвете, летучим вулканическим газам, скопившимся в естественных пустотах горы. Представитель американского общества химиков и геофизиков заявил, что действительно, взрыв такой силы может быть результатом естественных природных явлений. Со всего Ирана в район бедствия перебрасывается медицинский персонал. Но информированные источники сообщают, что не исключена возможность вторичных взрывов". - Это мой дом, который разрушили приспешники Большого Сатаны. Лучшая надежда ислама умерла. Он передал автомат Риве и вытащил свой нож. Он схватил за голову последнего морского пехотинца. Его левая рука была похожа на лапу с когтями. Пальцы Раки впились пехотинцу в глаза. Ударом ножа он перерезал ему горло. Одному из сирийских делегатов Рака сказал: - Ты мусульманин, ты заслужил смерть, - он схватил человека за волосы, резанул по горлу и отпустил тело. Рака подошел к одному из евреев. - Вы растлеваете мир, - и ударил того кулаком, перебив переносицу. У человека хлынула кровь. Рака стоял рядом. - Вы все умрете! Здание Большого Сатаны исчезнет с лица земли. Он повернулся и направился к выходу, крикнув на ходу Ибрахиму: - Готовься, брат! Глава 41 - Я закопал документы и твою записную книжку. Если все будет нормально, документы можно будет достать и переправить контрабандой из Турции, - сказал Хьюз, застегивая "молнию" жилета. У Кросса болело плеча и ныла нога. Ранами он займется позже. Если это "позже" наступит. - Когда я вернусь, хочу найти три вещи, - засмеялся Бэбкок. - Красивую леди, хорошего партнера для игры в шахматы и приятное спокойное место для отдыха. Вернее, четыре вещи. Я хочу съесть самую нежную и самую вкусную пиццу. Просто сгораю от желания. - Может, ты беременный? - Кросс застегнул "молнию" жилета и проверил "Беретту". - Вообще-то, сомневаюсь, - серьезно сказал Бэбкок, а потом засмеялся. Хьюз прошел по салону, и взял парашют. - На этот раз плана у нас нет, и мы будем действовать по обстоятельствам. Я совершил больше прыжков, чем любой из вас. Поэтому старайтесь не упускать меня из виду. И когда я дерну за кольцо, повторяйте все мои движения. - Вот здорово! Очень лаконичный инструктаж, - сказал ему Кросс. Хьюз кивнул. В наушниках они услышали голос Файнберга: - С нами по радио связались израильские самолеты. Они явно недовольны, что мы здесь. Я сказал им, что они разговаривают с таким же евреем, как они сами. Помоему, ребята, у нас неприятности. Кросс посмотрел в ближайший иллюминатор. Метрах в четырехстах он увидел три истребителя: "Чудесно!". Бэбкок сидел рядом с Кроссом. - Но мы всегда можем сказать им, что я здесь, на борту. И если они собьют нас, то у них будут неприятности с Молодежной Лигой Африканского конгресса, - предложил Бэбкок. - А почему бы тебе не пройти к Джеффу и не попросить у него микрофон на несколько секунд и самому не сказать им об этом? Бьюсь об заклад, их это очень заинтересует. Бэбкок улыбнулся. - Я могу. Кросс закурил сигарету. До них донесся голос Файнберга: - В нашем распоряжении ровно шестьдесят секунд, после чего они откроют огонь. Хьюз с надетым парашютом пошел в кабину. - А вот это я бы послушал, - сказал Бэбкок. Кросс хлопнул его по плечу, и они вдвоем пошли за Хьюзом. Хьюз взял микрофон. - Израильская эскадрилья. Говорит бригадный генерал армии Соединенных Штатов Мартин Файф. Я вторгся в ваше воздушное пространство со сверхсекретной миссией, которая разработана совместно правительствами Соединенных Штатов и Израиля. Вы должны проконсультироваться с премьер-министром. Мы продолжим свой полет, никуда не отклоняясь и не предпринимая никаких наступательных или оборонительных действий, пока вы не получите инструкции. Пожалуйста, поторопитесь! Это касается безопасности государства Израиль. Конец связи. - А вы крепкий орешек, мистер Хьюз! - Спасибо, мистер Бэбкок, - Хьюз положил микрофон, - Джефф, сколько еще лететь? Я имею в виду, времени. - Около пяти минут до пригорода Иерусалима. - Кто такой генерал Файф? - спросил Кросс. - Это тот, кто продал нашу операцию. Я бьюсь об заклад, что именно он, сукин сын, продал нас. Он мог воспользоваться прессой, - беззаботно ответил Хьюз. Бэбкок и Кросс начали одевать парашюты. Хьюз укреплял на себе автомат. Кросс пожал плечами, вытащил "Беретту", освободил патронник, а патрон положил в карман. Его "Эйч-Кей" была еще не заряжена. Для "ЛАВ-12" не было специального чехла, поэтому Кросс помог Бэбкоку сделать его из подушки сиденья. Шестьдесят секунд истекло, а потом - еще несколько, но никто не стрелял. Кросс сказал: - До границы города три минуты, прыгаем по моей команде. - Со мной вышел на связь командир израильской эскадрильи. Он хочет говорить с генералом Файфом, - раздался голос Файнберга. Хьюз, который собирался надеть шапочку, широко улыбнулся. - Извините, джентльмены, меня просят на сцену. Он прошел в кабину. Кросс последовал за ним. Бэбкок все еще занимался своим снаряжением. Хьюз взял микрофон и облокотился на пустое кресло второго пилота. - Говорит бригадный генерал Мартин Файф. Командир эскадрильи, я слушаю вас. Прием, - из наушника, который Хьюз держал у самого уха, Кросс услышал едва разборчивый голос израильского командира. Снова заговорил Файф: - Говорит генерал Файф. Мы будем рады лететь с вами до аэропорта. Дайте инструкции моему пилоту, - Хьюз бросил наушники в пустое кресло. Он остался стоять между двумя креслами. Кросс смотрел мимо него, наблюдая, как израильские истребители перегруппировались и взяли их "Боинг" в клещи. Файнберг отключил радио. Хьюз развернул карту. - Джефф, когда мы достигнем этой точки, скажи, что у нас неполадки с правым двигателем и поворачивай к порту. Снижайся до девяти тысяч метров и оставляй двигатель зафлюгированным. Когда ты повернешь к городу и увидишь огни, передашь мне управление. Я несколько раз летал над Иерусалимом по различным заданиям и смогу узнать местность, которая нам нужна. Вокруг поселка будет много огней, почти как на рождественской елке. Я установлю курс, а ты будешь держать его, пока мы не выпрыгнем. Затем возвращайся в строй истребителей, сообщи им, что неполадки двигателя устранены. Нам нужно будет около сорока пяти секунд. Кросс, скажи Бэбкоку, что мы отключаем все внутреннее освещение. Это для того, чтобы они не увидели нас через открытую дверь. Кросс вернулся в салон и передал Люису инструкции Хьюза. Бэбкок кивнул. Хьюз, выглядевший неуклюже в своем снаряжении, изучал карту. Кросс посмотрел на часы. - Пора, Джефф, - произнес Хьюз. Файнберг перекрыл подачу топлива на правый двигатель, и самолет стал падать. У Кросса в животе возникло неприятное ощущение. Файнберг говорил в микрофон: - Командир эскадрильи, говорит пилот генерала Файфа, борт "Бичкрафт Кинг Эйр-Н-четыре-два-К-четыре-девять". Неполадки в топливопроводе правого двигателя. Двигатель отключился. Снижаюсь до девяти тысяч метров и меняю курс, чтобы избежать сноса. Регулярно буду информировать вас. Конец связи. Он отпустил штурвал. Хьюз легонько поменял курс. Из наушников раздался неразборчивый голос командира израильской эскадрильи. Хьюз не надевал наушников. - Передай Люису, пусть приготовятся. Оба к двери. Быстрей! Кросс пробирался к двери в темноте, наблюдая через иллюминатор, как приближаются израильские истребители. С левого борта раздался голос Бэбкока: - Они перестраиваются. Наверное, готовятся сбивать нас. - Так и есть, - согласился Кросс и, присоединившись к Бэбкоку, стал помогать готовить дверь. Кросс натянул на лицо кислородную маску, приготовившись к разгерметизации. Раздался голос Хьюза: - Разгерметизация на счет пять. Один-два-три-четыре-пять! Самолет упорно терял высоту. Кросс почувствовал удар воздуха в маску. Снова голос Хьюза: - А теперь дверь, ребята! Кросс откинул маску и сделал глубокий вдох. Бэбкок был рядом. Дверь открылась7 Ледяной воздух ударил в салон. И вдруг раздался противный свистящий звук, какого Эйб никогда не слышал. "Боинг" вздрогнул. Кабина стала наполняться дымом. Бэбкок на секунду снял маску. - Пулеметы! Проклятье! Снова раздался голос Хьюза, но на этот раз он был бесцветным: - Они открыли огонь. Готовьтесь к десантированию. Кросс последний раз проверил снаряжение. Хьюз выбрался из кресла второго пилота. Раздалась еще одна пулеметная очередь. Из панели приборов стали сыпаться искры, но на этот раз попаданий не было. - Джефф! Там есть еще один парашют. Пошли. Я тебе помогу! - И что произошло с чертовым пилотом истребителя? Мистер Хьюз, ведь под нами город! - Файнберг закричал в микрофон: - Командир эскадрильи, что, черт возьми, вы делаете? Ответа не было. Хьюз отодвинул шторку. Дым был настолько густым, что ему пришлось держать кислородную маску. Он отшвырнул наушники, подумал, что командир получил, наверное, указания. Потом он услышал голос командира эскадрильи: - Говорит командир эскадрильи. Произошла ошибка в компьютере наведения. Вместо предупредительных выстрелов поразили правый двигатель вашего самолета. Пожалуйста, доложите обстановку. Прием. Файнберг крикнул ему: - Я падаю на жилой район. Прием. - "Бичкрафт", мы можем сопроводить вас до посадки. Вы можете маневрировать? Прием. Файнберг взглянул на приборы и снял наушники. - Я теряю топливо. Они повредили не только правый двигатель. - Хьюз посмотрел ему через плечо. Показания оставшихся исправных приборов ничего хорошего не обещали. Самолет катастрофически терял высоту. Хьюз подумал, что менее чем через минуту они уже не смогут совершить прыжок. Впереди он видел огни. Хьюз закрыл глаза и наклонился через спинку сиденья. - Джефф, прямо перед нами посольство. Но там негде посадить самолет. Файнберг посмотрел на него. На лбу выступили капельки пота, блестевшие при бледном свете в кабине. - Ты говоришь, - начал было Джефф. - Я говорю, что возьму управление. Ты прыгнешь с Кроссом и Люисом. Я все равно свое уже сделал. - Посадишь самолет? Они уже выбивались из графика. - Я смогу посадить его в пустыне за городом. Все будет хорошо. Файнберг глянул вперед. - Вы уже опаздываете, мистер Хьюз. Послушайте, я не смогу совершить прыжок со своей рукой. Я даже с управлением справляюсь с трудом. Хьюз заметил это. - Послушайте, мистер Хьюз, моя мама всегда говорила, что быть похороненным в Израиле было бы... - Я посажу его, - сказал Хьюз. - Вы кое-чему научили меня, пока я ждал вас. До последнего момента я этого не понимал. Самое важное не то, что мы чувствуем, а то, как мы выполняем свою работу. Сейчас я кое-что смогу сделать, а вы занимайтесь своим делом. Ваше время истекает, мистер Хьюз. - Всю свою жизнь я занимался этим дерьмом. И я никогда не встречал человека отважней тебя, - Дарвин Хьюз наклонился над Джеффом и обнял его. Кросс стоял у двери. С другой ее стороны стоял Бэбкок. Кислородные маски уже были не нужны. К ним приближался Хьюз. Кросс увидел его при свете маленького фонаря. - Где Файнберг? - спросил Кросс. - Кому-то ведь надо остаться в самолете. Внизу люди, дома, больницы. Заткнись, черт возьми, - едва проговорил Хьюз. Его голос звучал жестко и сдавленно. Затем Хьюз встал на пороге. - Приготовились. Пошел! - закричал он и прыгнул. Бэбкок отсчитал несколько секунд и тоже прыгнул. Кросс смотрел вперед на кабину пилота. Дым рассеялся, но проводка продолжала искрить, и яркое желтое пламя охватило правое крыло. Самолет содрогался. Кросс и раньше удивлялся героям. - Да благословит тебя Господь, Джефф, - прошептал Кросс в сторону кабины и нырнул в темноту. Эйб Кросс удивлялся героям. Теперь он мог сказать, что одного из них он знал лично. Порыв воздуха, обрушившийся на Кросса, был подобен взрыву. Тело Кросса извивалось в попытке выровняться. Он широко расставил руки и ноги. Взглядом он искал в темноте Хьюза и Бэбкока. Сознание лихорадило, и его охватила паника. Стараясь обрести равновесие в воздухе, Эйб смотрел то на высотомер, висевший у него на груди, то на кольцо прожекторов, окружавших здание, которое, как он надеялся, и было американским посольством. Джефф теперь остался один, пытаясь как можно дольше удержать высоту, чтоб улететь подальше в пустыню. Если у него хватит горючего, то он долетит туда. А если оно кончится, он попытается планировать. Самолет терял высоту. Кислорода в атмосфере становилось все больше, и пламя интенсивней охватывало самолет. Кольцо огней приближалось. Кросс посмотрел на высотомер. Ни Хьюза, ни Бэбкока он так и не увидел. Эйб схватил выпускное кольцо парашюта. Высотомер показал магическое число, и Кросс дернул кольцо. Послышался хлопок открывшегося купола и тело Кросса резко приняло вертикальное положение. Раненое плечо пронзила боль. Эйб стал подтягивать стропы парашюта, управляя куполом, чтобы подлететь как можно ближе к посольству. Сияние прожекторов, окружавших комплекс, было ослепительно ярким. Эйб натягивал поочередно стропы. Его тело дергалось и крутилось, но он упорно приближался к цели. Вот и та крыша, о которой говорил Хьюз. Теперь Кросс хорошо видел ее. Четыре человека, стоя по углам, охраняли ее. Благодаря совету Хьюза - впрочем, это был даже не совет, а скорее стандартная рекомендация, патронники были пусты. Кросс скользил по воздуху, приближаясь к крыше. Один из террористов, который нес охрану на ближайшем от Эйба углу, еще не заметил его. До крыши оставалось пять метров... три... "Если бы все происходило в кино, - подумал Кросс, - он бы мгновенно освободился от строп, упал прямо на часового и, схватив его оружие, расстрелял бы остальных троих". Но это происходило не на экране, а в реальности. Два метра. Кросс поджал ноги. Крыша приближалась. Эйб мгновенно отстегнул купол парашюта. В этот момент он коснулся ногами крыши и покатился. Кросс встал на колени. Рассчитывать можно было только на "Беретту". Он выдернул ее из кобуры на бедре и передернул затвор, когда ближайший охранник вскинул свой "Узи". Кросс выстрелил первым, разрядив "Беретту" в грудь и живот человека. "Узи" выпустил очередь в ночное небо. Эйб вскочил, на ходу засунув пистолет за пояс, одновременно освобождая винтовку "Эйч-Кей". Раздалась автоматная очередь, и Кросс прыгнул за мертвое тело охранника, единственное место, где можно было хоть как-то укрыться. Стреляли из трех углов крыши. Метрах в пяти в стороне от него он увидел небольшую пристройку. Судя по описанию Хьюза, это, вероятно, и был вход в здание. Кросс перекатился на спину. Автоматные очереди вырывали куски кровли. Кросс сорвал с лица очки, вставил в "Беретту" один из двух имевшихся у него увеличенных магазинов. С пистолетом в одной руке и автоматом в другой он открыл огонь и стрелял из стороны в сторону, стараясь охватить всю крышу. Кросс вскочил на ноги и побежал. Огонь врага замер на мгновение, а потом с новой силой обрушился в его сторону, когда он приближался к маленькой надстройке. Что-то ударило Кросса, и он упал, заскользив по крыше. Тыльная сторона на ладони опять кровоточила. Эйб вскочил и бросился под прикрытие надстройки. Теперь он стоял, прижавшись к серой поверхности стены с южной стороны посольства. Эйб подошел к углу и оглянулся назад. Поверхность стены, к которой он прижимался, была в крови. У Эйба было такое чувство, что острым ножом его ударили по лопаткам. Кросс выгнул левую руку и прикоснулся к ним. Левая перчатка была вся в крови. - Замечательно, - прошипел он. Кросс перезарядил "Беретту" и "Эйч-Кей". Эйб приблизился к углу в надежде, что дверь не будет закрыта. По нему снова открыли огонь. Пули впивались в стену. Он бросился за угол, схватился за ручку двери и рванул ее на себя. Дверь не открылась. "Проклятье!". Он подумал, что нужно толкнуть... и почти упал в дверной проем. Он стоял на коленях в темноте. "Рака убивает заложников", - эта мысль подняла Кросса на ноги. Он достал минифонарь и сунул пистолет за пояс. Держа фонарь в вытянутой руке, он пошел вниз по ступенькам, стараясь двигаться как можно быстрее. Те трое охранников уже, наверное, бегут за ним. Дарвин Хьюз приземлился у дальней стены. Его прошлый опыт подсказал, что это "мертвая" зона для любой охраны - впереди или сзади здания. Через мгновение после того, как он освободился от парашютных ремней и направился к ближайшей стене, он услышал автоматную стрельбу на крыше. Хьюз продвигался, низко пригнувшись и держа автомат обеими руками. Сквозь драпировку на окнах пробивались тонкие полоски света. Он приближался к фасаду посольства. Там должен быть часовой, а может два. "Бессмертные" Раки. Хьюз заглянул за низкую ограду внутреннего дворика. В дальнем его конце были видны двустворчатые застекленные двери, а по их сторонам - окна. Он пересек дворик и прижался к стене у ближайшего окна. Опустившись на четвереньки, он пробрался под окном и выпрямился только у двери. Поблизости не было подходящего камня, и Хьюз решил использовать гранату, но не сорвал ее, а срезал с фиксирующего кольца на жилете. Оставив чеку, Хьюз сложил нож, сунул его в карман брюк, а потом бросил гранату в окно. Стекло со звоном разбилось. Хьюз отступил, ударил ногой в створ двух дверей и прыгнул в помещение, покатившись по полу. Автоматная очередь ударила в стену над головой Хьюза, он выстрелил в сторону вспышки, перекатился и нажал на спусковой крючок еще раз. В ответ выстрелов из темноты не прозвучало. Хьюз вскочил на ноги и побежал. Люис Бэбкок проник в здание сзади через окно, считая себя счастливчиком - никто не заметил. В зале для конференций было абсолютно темно. Он не стал включать фонарь, чтобы не выдать своего присутствия, и пробирался между стульями к двери на ощупь. Он открыл дверь в тускло освещенный холл и, никого не обнаружив, прошел через него. В конце помещения Люис остановился. Отсюда начинались еще два холла и расходились вправо и влево. Налево лицом к фасаду здания было несколько отделанных дубом дверей. Он вспомнил описание Хьюза. Это могли быть комнаты, кольцом окружавшие главный зал, где, вероятнее всего, держали заложников. Бэбкок направился в проход и вдруг замер от крика, женского крика, доносившегося со стороны комнат. Прижимаясь к стене коридора, он побежал на замиравший крик. Кросс достиг нижней ступеньки. Здесь из-за двери пробивался свет. Времени на раздумья не было. Сзади уже был слышен топот бегущих ног. Эйб распахнул дверь и отступил от нее. Сверху раздалась автоматная очередь. Кросс выстрелил в темноту на вспышки и вскочил в дверь. По коридору к Кроссу бежал человек. Эйб выстрелил из автомата в его сторону. Человек дернулся и упал на стену коридора. Еще раз выпустив очередь вверх по лестнице, Кросс подбежал к только что убитому им человеку и схватил его автомат. Приблизившись к концу коридора, он остановился, сориентировался и потом повернул направо. В маленький коридор выходили двери кабинетов. Он заскользил по полу, а затем остановился и прислушался к звуку бегущих за ним людей. Кросс повернул ручку ближайшей к нему двери кабинета и, проскользнув в нее, закрыл за собой. В руках он держал "Узи" и "Эйч-Кей". Эйб приложил ухо к двери. Он слышал, как топот становился все громче. Кросс вышел из двери в освещенный коридор. Три человека с крыши, преследовавшие его, стали разворачиваться к нему, чтобы стрелять. Но Эйб начал стрелять первым, выпустив в них весь магазин "Узи". Он схватил их оружие, повесил два автомата на плечо, а третий взял в руку вместо пустого и побежал дальше. Коридор заканчивался холлом у главного зала. Кросс услышал автоматную стрельбу и побежал на звук. В противоположном конце коридора он увидел бегущего Хьюза. Мужчина и женщина, которые выскочили со стороны главного входа, начали стрелять. Хьюз прыгнул в дверь. Кросс замедлил бег. В его автоматах патронов оставалось, по крайней мере, на две хорошие очереди. Хьюз ответил огнем в сторону главного входа. Вход выглядел так, словно в него врезался грузовик. И, вероятно, это было не так уж далеко от истины. Двух хороших очередей будет недостаточно. Кросс поменял магазин у "Эйч-Кей", сунув два полупустых магазины за ремень рядом с "Береттой". Он продолжал идти, вставив в "Эйч-Кей" новый магазин. Потом Эйб взял в руки оба "Узи", в которых оставалась почти половина патронов. Кросс должен пройти большой зал, прежде чем достичь главного входа. В зале должны находиться заложники. До сих пор нигде не видно Бэбкока. Но он побеспокоится о своем друге позже. Кросс остановился у большого зала. Двери были закрыты. Из зала доносилась автоматная стрельба. Крик. А потом ужасная тишина. Мужчина и женщина выскочили в коридор и начали стрелять в сторону позиции Хьюза. Кросс навел "Узи" и дал длинную очередь из обоих. Тела, казалось, танцевали от ударов пуль, а потом распластались на полу. Ждать было нечего и некогда. Кросс развернутся к двойным дверям, отбросил пустые автоматы и взял с плеча третий "Узи". Второй рукой он нашел рукоятку "ЭйчКей". Эйб выстрелил из "Узи" в дверной замок, бросил автомат, ударил ногой в дверь и прыгнул вправо. Двери распахнулись, и из зала раздалась автоматная очередь. Кросс прижался к стене рядом с дверью. Пули крошили штукатурку коридора. Он видел, как Хьюз побежал в боковой коридор у дальнего конца зала. Иосиф Гольдман отдал приказ: - Юрий, передай своим людям, чтобы начинали атаку. Там что-то происходит. Марковский посмотрел на него. Лицо Гольдмана было наполовину освещено светом прожекторов. - Когда мы с тобой потеряем работу, то у нас появится время играть в карты. - Прекрасная идея, - кивнул Гольдман, вытаскивая из-под пиджака "Вальтер" девятимиллиметрового калибра. Марковский взял полевой телефон. - Говорит Джошуа. Говорит Джошуа. Трубы протрубили. Повторяю. Трубы протрубили. Пошли! Вперед! Марковский сел в машину, Гольдман взобрался вслед за ним. "Мерседес" двинулся в сторону главных ворот. Из-за ряда магазинов на соседней улице поднялся вертолет. Его пришлось доставить сюда в полуразобранном состоянии, чтобы не привлекать внимание террористов, а потом его собрали на месте. В вертолете сидели вооруженные люди в пуленепробиваемых жилетах. На небольшой высоте вертолет завис над крышей посольства. Извиваясь точно змеи, из вертолета появились несколько канатов, и по ним на крышу начали спускаться вооруженные люди. "Мерседес" следовал за специальной бронированной машиной, предназначенной для разрушения баррикад. Она протаранила стену забора, потому что подъездная дорога была блокирована американским "Кадиллаком". Гольдман предположил, что она может быть начинена взрывчаткой. Гольдман пригнулся. На "Мерседес" летели куски кирпичей и металла от разрушаемой стены. Эйб Кросс стоял у двери и ждал, сам не понимая, чего. Затем он услышал голос, говоривший на английском языке с легким акцентом: - Войди, посмотри на свою работу, приспешник Большого Сатаны! Кросс облизал губы. Его лицо под маской заливал пот. Это поможет дать время Хьюзу, который сейчас находился где-то в дальнем конце у большого зала. И, может быть, поможет Бэбкоку, если он попал сюда. Кросс крикнул в ответ: - Я вхожу! Везде валялись тела. Пол зала был залит кровью. Группа мужчин и женщин с завязанными ртами и руками сгрудились в центре помещения. Вокруг заложников стояли семь человек с автоматами "Узи". Но автоматы были направлены на Кросса. Восьмой - стоял между Кроссом и заложниками. Это был Мухаммед Ибн аль Рака. - Я приглашаю вас всех на это зрелище. Кросс видел, что некоторые заложники были обвязаны взрывчаткой. - Ну, ты понимаешь, что остальные парни заняты. И ты знаешь, чем. Так что здесь происходит? Рака засмеялся, захлебываясь от смеха, и даже согнулся пополам. Потом смех внезапно прекратился. Где-то рядом со зданием Кросс услышал вертолет и как будто визг тормозов. Голос Раки был низкий. Он сказал: - Все эти люди умрут из-за тебя. - Ну, значит, ты будешь первым, - сказал ему Кросс. Игра закончилась. Если бы Хьюз появился здесь... Кросс услышал треск открывшейся от удара двери и бросился к Раке. Тот вскинул автомат, но Эйб ударил его плечом в грудь. Раздался визг, слышимый через затычки, и появилась вспышка света, ослепившая Эйба даже через закрытые веки, когда он и Рака упали на пол. Кросс отсчитал секунды, затем открыл глаза и откатился в сторону. Боковым зрением он увидел Бэбкока, когда тот с автоматом вбежал с противоположной стороны зала. Кроссу показалось, что он слышал автоматную стрельбу и видел вспышки у ствола автомата. Рака вскочил, вероятно, не потеряв способности видеть и, отбросив автомат, бросился на Кросса, сжимая в обеих руках нож, лезвие которого казалось сантиметров тридцать длиной. Эйб увернулся. Один из "бессмертных" выпустил очередь из автомата в заложников. Человек, который не был связан, бросился вперед, закрывая собой блондинку в белом вечернем платье. Его тело было тут же изрешечено очередью из "Узи". Кросс вскинул автомат в сторону Раки и нажал спусковой крючок, но Рака успел нырнуть в коридор. Кросс побежал за ним, ударил одного из террористов, выбежавшего из зала. Кросс опустошил "Эйч-Кей" ему в живот. Тело выгнулось назад и упало на пол, заскользив по крови. Рака бежал вдоль коридора. Эйб опустил автомат и поспешил за ним. Раздались автоматные выстрелы. Рака исчез в боковом коридоре. Кросс продолжал бежать, хотя левая нога отказывалась повиноваться из-за раны, полученной в горах. Когда Кросс повернул в коридор, в котором скрылся Рака, он увидел бегущего человека, вероятно, спустившегося с крыши. Эйб оглянулся. Люди в пуленепробиваемых жилетах заполняли холл через главный вход. За ними бежали два человека в гражданской одежде. У Кросса не было желания поприветствовать их. Он знал, что это израильские коммандос. Эйб искал Раку. Коридор закончился двойной дверью. Замедлив бег, он прижался к стене, пристегивая к автомату полный магазин. В левую руку он взял "Беретту". Дверь была приоткрыта. Он толкнул стволом одну из створок двери, и она открылась вовнутрь. Рака! Если это кабинет, здесь должны быть окна, и Рака мог воспользоваться замешательством и убежать. - Дерьмо! - прорычал Кросс, врываясь в комнату. Внезапно вспыхнул свет, ослепив его на мгновение. Рака замахнулся на него. Кросс упал на колени, чтобы отбить нож автоматом, а потом вскочил на ноги. - Я не могу слышать. Но если ты согласен, кивни. Вот это! - Рака потрясал ножом. Кросс смотрел в лицо Раке и медленно наклонялся. Положив автомат на пол, Эйб выпрямился и стал вставлять "Беретту" в кобуру, но вспомнив о длинной обойме, сунул ее за пояс. Глаза Раки блестели. Кросс вынул из нагрудных ножен свой "Танго". Потом он вспомнил, что десять из одиннадцати человек в мире - правши. Рака держал нож в левой руке. Рака сунул правую руку под куртку. Кросс отступил влево и схватил "Беретту", а правая рука Раки появилась с автоматическим пистолетом. Кросс выхватил "Беретту", большим пальцем сняв с предохранителя, и бросился к Раке. Тот выстрелил. Эйб почувствовал удар в грудь. Он отшатнулся назад, выбросил вперед руку с пистолетом и дважды нажал спусковой крючок. Рака вздрогнул. Кросс отступил к столу. Он стрелял снова и снова. Рака согнулся, его ноги подкосились. Кросс снова выстрелил. Пистолет Раки выпал. Кросс выстрелил еще раз. Рака поднял голову, обеими руками ухватившись за грудь. Эйб оттолкнулся от стола и, шатаясь, снова выстрелил. Рака упал на колени. Кросс положил "Беретту" на стол, потом вытащил свой "Танто" и, схватив его обеими руками, замахнулся. Голова Раки отделилась от шеи, из которой зафонтанировала кровь. Потом расчлененное тело упало на пол. Эйб Кросс опустился на колени и закрыл глаза. Его руки все еще сжимали "Танго". Эпилог Эйб Кросс сидел за пианино. Его глаза скользили по травмам на тыльной стороне кисти, когда он начал играть "Звездную пыль" Кармайкла. Это был заказ блондинки из бара с джином и тоником в руке. Она сидела у пианино очень долго и была немного пьяна. Она рассказывала ему, что была заложницей в посольстве США, захваченном шесть месяцев назад. Он притворился, что был шокирован, хотя и узнал ее, как только она вошла в помещение. Она рассказывала ему, притворно шмыгая носом и пуская слезы, что человек, которого она любила, и который, как она думала, предал все святое, бросился на пулемет, спасая ей жизнь. Кросс не стал говорить, что видел, как погиб Уорен Карлисс. Эйб играл, делая вид, и вспоминал прошлое... Хьюз и один из израильских коммандос разряжали взрывчатку, привязанную к груди некоторых заложников. Человек по имени Иосиф Гольдман, о котором Кросс подумал, что тот работает в "Моссаде", быстро провел их мимо репортеров, которые налетели в посольство. Бэбкок был тяжело ранен в живот, и его отвезли в госпиталь до того, как был найден Кросс, все еще стоявший на коленях у мертвого тела Мухаммеда Ибн аль Раки. Кросс был слишком обессилевшим, чтобы двигаться. Открылась рана на спине, а та, что была на правой стороне туловища, оказалась глубже, чем он думал. Пара ребер поломаны. Одно легкое было почти пробито. Эйб Кросс пару раз видел Бэбкока в госпитале в Тель-Авиве, куда перевезли их обоих. Только Кросса выписали на несколько дней раньше. Он больше не видел Дарвина Хьюза. Иосиф Гольдман рассказал ему, что были найдены обломки "Бичкрафта". Джефф Файнберг умер мгновенно. Семья Джеффа попросила, чтобы его останки были похоронены в Святой Земле, и израильское правительство удовлетворило их просьбу. Государственный департамент прислал человека за день до выписки Кросса. - Никто не знает ваших лиц, - сказал ему человек. - Мы смогли сохранить в тайне от прессы ваши данные. Конечно, кроме Файнберга. О нем мы сложили красивую историю. Вам настоятельно рекомендуют взять длительный отпуск, прежде чем возвращаться в Соединенные Штаты. Несколько минут назад я то же самое сказал Бэбкоку. И передай Хьюзу, - вяло произнес человек. - Где Хьюз? - Если бы я знал, то уже сказал бы. Кросс засмеялся. Человек бросил на кровать большой конверт и ушел. В конверте лежал билет на самолет. Аэропорт назначения не был указан. Новенький паспорт с печатями и визами чуть ли не во все страны мира. Кожаное портмоне с кредитными карточками и двадцатью тысячами долларов наличными. Кросс полетел в Лондон. Две недели он отсыпался и отъедался. Потом он нашел бар, где нужен был пианист. Получить разрешение на работу было удивительно легко. Он подумал, что кто-то действительно сильно желает, чтобы он не вернулся домой. Эйб написал своей тетке и рассказал, что у него все прекрасно. Потом он решил прочитать Коран и посмотреть, поможет ли он ему понять, почему есть хорошие люди, как бойцы "Народного Муджахедина", и злые, подобные Раке. Коран частично просветил Кросса, а частично смутил его. От стойки бара к Эйбу подошла блондинка. Ее сходство с той, другой, заставило его вздрогнуть. Она принесла ему стакан. - Как вышло так, что вы не пьете? - чуть улыбнувшись, спросила она. Он заиграл "Когда проходит время", но мысли его витали где-то далеко. - Ну почему же? Я пью, только не очень много, - сказал он и выжал из себя улыбку. Кросс сделал в мелодии паузу чуть длиннее, чем было нужно, и потянул из стакана имбирного пива. Эйб Кросс прочитал в Коране слова, которые имели для него большой смысл: Возможно, Господь ваш поразит врагов ваших И сделает вас преемниками на той земле, Чтобы он мог увидеть, как вы будете действовать... Рака и люди, подобные ему, которые убили невинных, провалили экзамен. - Сигарету хочешь? Эйб Кросс сказал ей, что это не то, что он хочет, и продолжал играть. Джерри Эхерн "Хирургический удар" Штурм "Импресс" "Assault on the Empress" 1989 Глава 1 Черные, с неровными рваными краями щетки дворников с трудом справлялись с покрывающим ветровое стекло слоем белых льдинок. Всего несколько дюймов отделяли нос сидящего в салоне человека от этой белизны, нарушаемой лишь двумя мокрыми полосами, отвоеванными и с трудом удерживаемыми дворниками. Хрупкая на вид серая металлическая конструкция последних раскачивалась из стороны в сторону в ритме, далеком от поспешности, а при пристальном наблюдении - почти завораживающем. Левая штанина и левый рукав мужчины промокли насквозь; по дороге он время от времени приоткрывал окно, чтобы стереть лед, с раздражающим постоянством нарастающий на зеркале заднего вида. Мужчина терпеть не мог автомобилей, создатели которых явно не предусматривали управления правой рукой. Рукоять переключения передач располагалась таким образом, что человеку, не привыкшему обходиться без сигареты, приходилось либо держать ее во рту и терпеть разъедающий глаза дым, либо на ощупь шарить в темноте, то и дело натыкаясь сигаретой на рукоять. Сеамус О'Феллон перебросил рукоять в нейтральное положение, выключил двигатель "Фольксвагена" и потянул ручной тормоз. Погасил фары, вынул изо рта спичку, черкнул ею по ногтю большого пальца и закурил сигарету. После того, как окурок предыдущей упал на пол, на несколько минут наполнив салон вонью тлеющей резины, О'Феллон отказался от дальнейших попыток курить за рулем. Благодаря чему теперь затянулся с особым удовольствием. Прежде чем погасить спичку, он оттянул левый манжет и посветил на циферблат стареньких часов. Было около девяти, а к десяти ему предстояло пересечь город, чтобы встретиться с остальными. Времени вполне достаточно. Он махнул спичкой, и ее дым неприятно смешался с оставшимся в салоне запахом гари. Мужчина опустил руку в карман плаща и нащупал рифленую рукоять и холодную сталь пистолета. "Руками бездельника заправляет сатана", - повторяли ему в детстве. Сеамус отлично усвоил это правило. А потому не намерен был ограничивать свою сегодняшнюю вечернюю программу заданием Фейна. Он натянул на левую руку гладкую кожаную перчатку. - Мартин, малыш, тебе лучше остаться в машине. Я все продумал. Вдвоем там делать нечего, да и Макгилл не встревожится, если в дверь постучу я один. - Но Сеамус... - Знаю, малыш. Ты хочешь поднабраться опыта, но, попомни мои слова, этим вечером ты попрактикуешься больше, чем достаточно. Не беспокойся, О'Феллон тебя не бросит. - С этими словами О'Феллон открыл дверцу машины и шагнул наружу, надвинув шляпу на глаза и ссутулившись навстречу секущим лицо льдинкам. Он обогнул машину и, засунув руки в карманы, вышел на тротуар. Правая рука слегка согревала рукоять пистолета. В конце квартала на втором этаже горел свет. Сырость и холод заставили его ускорить шаги. Сегодня Макгилл получит все, что ему причитается. Приблизившись к покрытому белыми пятнами красному кирпичному зданию, О'Феллон остановился и еще раз оглянулся. Молодой Мартин был старательным мальчуганом, его рвение напоминало О'Феллону о собственной юности. На долю парня еще придется достаточно убийств. Разумеется, при условии, что он проживет достаточно долго. О'Феллон растянул губы в улыбке и сплюнул залетевшую в рот снежинку. Ветер с силой захлопнул у него за спиной ведущую в подъезд деревянную дверь, и вставленное в нее матовое стекло почти яростно задребезжало. О'Феллон еще раз улыбнулся и зашагал вверх по покрывающей ступени ковровой дорожке с розовыми и зелеными полосами. О'Феллон остановился на площадке первого этажа и посмотрел вниз. Ни души. Он быстро двинулся дальше, перешагивая через две ступеньки. Рукоять пистолета стала теплой и приятной на ощупь. Макгилл, несомненно, заметил, что кто-то вошел в дом. Хлопок двери мог не расслышать разве что глухой или мертвый. В отличие от дорожки, перила в подъезде были потерты и исцарапаны. Он остановился на площадке и еще раз посмотрел вниз. Все спокойно. О'Феллон решительно подошел к двери Макгилла и постучал костяшками левой руки. Правая крепко сжимала рукоять пистолета, спрятанного за полой плаща. - Это я, Макгилл, - произнес он достаточно тихо, чтобы не привлекать внимание соседей, но в то же время так, чтобы его расслышал Макгилл. Дверь приоткрылась на цепочке. - Я ждал тебя или кого-нибудь еще. О'Феллон улыбнулся. - Я решил лично уладить это дело. - Позволь женщине уйти. - Стало быть, у тебя есть черный ход? - Нет. - В таком случае, она увидит мое лицо. - Тебе вовсе не обязательно делать это, Сеамус. - И все-таки я это сделаю. Вопрос только, быстро или медленно? Дверь на мгновение закрылась, и О'Феллон подумал было, что все решится достаточно быстро. Однако цепочка не щелкнула, и дверь осталась закрытой. О'Феллон навалился на нее всем весом, старая деревянная дверь затрещала, и цепочка отлетела вместе с удерживавшим ее куском косяка. Макгилл стоял перед ним босиком, в спортивных штанах и майке с голубыми полосками. По его смуглому лицу стекали капли пота. Женщина с ярко-рыжими крашеными волосами лежала на кровати, накрывшись покрывалом до подбородка. Ее широко открытые глаза были настолько яркими, что напомнили О'Феллону голубую роспись на китайских блюдах. Он поднял пистолет. Макгилл быстро перекрестился. - Ух ты! Какие мы набожные! Что ж, у тебя будет компания на небесах. Женщина закричала, и О'Феллону пришлось пристрелить ее первой, одной пулей между глаз. С десяти футов это не требовало особого мастерства. Крик оборвался. В ушах у него зазвенело от выстрела, отдача больно ударила в плечо. - Закончил, Макгилл? Молитвы, исповедь и так далее? - Да. - Вот и чудесно. - О'Феллон выстрелил еще раз, в голову, с расстояния трех футов и попал прямо в переносицу. Тело Макгилла покачнулось назад, откинулось вправо и рухнуло на пол. - Смерть предателям, Макгилл. Ты ведь знал об этом правиле, когда вздумал прогуляться в РУК*. * РУК - английская аббревиатура: Королевская Полиция Ольстера. О'Феллон вновь спрятал пистолет под плащ, вышел из квартиры и начал спускаться по лестнице. С верхнего этажа донесся крик. "Похоже на индийский акцент", - успел подумать он. - Что случилось? - громко вопрошал певучий высокий голос. О'Феллон, не останавливаясь, миновал площадку первого этажа, спустился вниз, распахнул одетой в перчатку рукой входную дверь и, удерживая ее под напором ветра, шагнул на улицу. Все еще сжимающая оружие правая рука скользнула в карман плаща. Ледяной ветер дул сильнее, чем прежде. О'Феллон быстро подошел к "Фольксвагену", Мартин распахнул дверцу. Внутри салона царила темнота. О'Феллон опустился на сиденье водителя. - Я слышал выстрелы, Сеамус. - У меня от них до сих пор в ушах звенит, Мартин. Но теперь мы можем делать свое дело, будучи уверенными, что Макгилл не побежит в полицию. Вот так-то, малыш. - Ты... ты стрелял в него два раза? О'Феллон повернул ключ зажигания. - Нет. Тебе следует отвыкать задавать такие вопросы, малыш. Но сегодня я отвечу тебе. В первый и последний раз. В постели у него лежала какая-то потаскушка, и она видела мое лицо. У меня не было выбора. - Он бросил взгляд на Мартина, с трудом различая в темноте выражение его лица. Парень испытывает неприязнь и тоску. Ничего. Если Мартин проживет достаточно долго, это пройдет. А если не пройдет, дни Мартина сочтены. О'Феллон освободил ручной тормоз, снял кожаную перчатку и, приспустив стекло, принялся протирать зеркало. Видимость была ужасная, но он потихоньку тронулся с места. Времени оставалось слишком мало... Старенькие часы на запястье показывали пять минут одиннадцатого. Он мельком разглядел цифры в желтоватом свете уличного фонаря, сворачивая в переулок за пекарней и притормаживая. Сквозь снежную метель впереди смутно проглядывала ржавая дверь гаража. Поворачивая, О'Феллон переключился на вторую передачу. Слишком скользко. О'Феллон дважды дернул рычаг и перешел на первую передачу. "Фольксваген" медленно покатился по улице. Справа в лицо ему ударил поток холодного воздуха - Мартин приоткрыл окно, высовывая наружу фонарь с красным стеклом. О'Феллон машинально прильнул ближе к ветровому стеклу, вглядываясь в занавешенное окно справа и выше от ворот гаража. Оттуда ему ответило помигивание зеленого света. О'Феллон нажал на тормоз. Ржавые ворота начали медленно подниматься. У него промелькнула мысль, что в кино ворота открываются синхронно с приближением машины, так что водителю не приходится останавливаться. Однако тут он был вынужден поспешно притормозить, чтобы не налететь крышей автомобиля на ворота. "Фольксваген" немного проскользил, но послушно остановился. О'Феллон вновь тронулся с места, работая сцеплением. Машина медленно въехала на коричневато-серый бетон гаража. О'Феллон остановил "Фольксваген" в последний раз, нажал на ручку двери и вылез наружу. Ворота гаража уже опускались. Ларри О'Тул спускался ему навстречу по деревянным ступенькам, ведущим в административное помещение гаража. О'Тул поспешно вытирал руки о штанины мешковатых коричневых брюк и изображал на лице приветственную улыбку. - Сеамус, мы беспокоились о тебе. - Да, приятно, когда по тебе скучают, О'Тул, но на меня вы можете положиться. - О'Феллон похлопал Ларри по спине, нащупывая ремень неизменной кобуры под мышкой. Трюку этому, позволяющему определить наличие оружия, научил его один старых пройдоха. - Мартин! Позаботься о себе. - О'Феллон не стал ждать ответа и, не отпуская О'Тула, направился внутрь гаража. Из расположенной там двери, ведущей в пекарню, появилась группа мужчин. О'Феллон опустил руку в карман плаща, одновременно изображая на лице приветственную улыбку и кивая мужчинам. В ответ некоторые из них приподняли головные уборы, другие сдержанно улыбнулись или пробормотали вежливые приветствия. О'Феллон прошел в дверь, прикрывая ее за собой. Ларри О'Тула он пропустил вперед. Долетающий из пекарни ароматный запах заставил неприятно сжаться его пустой желудок. Вторая дверь, которую отделяло от первой не более шести футов, была тоже открыта. О'Феллон вновь закрыл ее у себя за спиной. Запах пекарни усилился. По потолку и вдоль стены слева протянулись сверкающие трубы из нержавеющей стали, резко выделяющиеся на фоне тусклого влажного кирпича. О'Тул негромко произнес: - Фургон загружен и готов к отправлению, Сеамус. Парни выучили свои роли. - Я предпочитаю увидеть все своими глазами, Ларри. - Конечно, Сеамус. - О'Тул кивнул, опуская руки в карманы. Пальцы О'Феллона сжались на рукояти пистолета. Пока "Фольксваген" останавливался на красный свет, он успел заменить два израсходованных патрона. Пекарня имела форму буквы L, и сейчас они свернули в более длинное, перпендикулярное первому здание. Фургон стоял неподалеку от ворот гаража. Он был выкрашен в черный цвет, который еще больше подчеркивала надпись яркими красными буквами. Однако, достаточно обрызгать все это грязью, и фургон обретет вид изрядно потрепанной, видавшей виды машины. - Тяжело сейчас на дороге, Сеамус? - Именно поэтому мы с Мартином чуть было не опоздали. - Рядом с фургоном запах дрожжевого теста смешивался с вонью выхлопных газов. О'Тул поспешил вперед и принялся открывать боковую скользящую дверцу. О'Феллон пощупал левой рукой поля шляпы, снял ее с головы и встряхнул. Шляпа почти насквозь пропиталась влагой. О'Феллон подошел к фургону и наклонился, чтобы заглянуть внутрь. - Тьфу, мерзость. - В чем дело, Сеамус? - Ларри, малыш, окажи старику услугу. У меня кончилось курево, а на столе в гараже лежит полблока сигарет. Можно тебя попросить... - Конечно, Сеамус. Я сейчас вернусь. - Ларри О'Тул одарил его широкой улыбкой и быстро зашагал прочь. О'Феллон замер, вслушиваясь в удаляющееся постукивание каблуков и звук открывающейся двери. Затем быстро шагнул внутрь фургона, взял в руки первый попавшийся "АК-47" и проверил срабатывание его механизма. Отложил оружие в сторону, выбрал один из автоматов "Узи" и проделал с ним ту же операцию. Взвесил в руке аккуратно сложенные запасные магазины. Результаты проверки удовлетворили его, да и внешний вид патронов не вызывал подозрений. О'Феллон положил автомат на место, спрыгнул с фургона и закурил сигарету. Вновь хлопнула дверь и послышались звуки приближающихся шагов. - Ларри, малыш, ты подумаешь, что у меня старческий склероз, но я едва нашел свои сигареты. Ларри зашел за угол L-образного здания, смял зажатую в правой руке пачку сигарет и расхохотался... О'Феллон занял кресло пассажира и посмотрел на сидящего справа за рулем О'Тула. Челюсть немного вяловатая, глаза излишне блестят, но в остальном Ларри О'Тул выглядел достаточно хладнокровным. - Притормози, Ларри, - попросил О'Феллон, когда впереди возникли наружные ворота изгороди, окружающей казармы. Пошел снег, запорошивший покрывающий дороги гололед, и ехать приходилось настолько медленно, что они опаздывали на сорок пять минут. Приближалась полночь. О'Феллон прикурил от окурка очередную сигарету и глубоко затянулся. В обоих сторожевых помещениях горел свет, но снаружи прохаживались только двое охранников. Испортившаяся погода оказалась неожиданным, но весьма своевременным союзником. Охранники из Королевской Полиции Ольстера нацепили на себя такое количество зимней одежды, что напоминали отъевшихся черных медведей. О'Феллон натянул форменную кепку и еще раз затянулся сигаретой. - Приготовились, ребята, - скомандовал он. Лицо О'Тула выразительно посерело. Равномерный гул двигателя нарушался только ритмичным постукиванием дворников по лобовому стеклу. Охранники уже заметили их появление и подошли к сероватому клинообразному ограждению. - Притормози-ка, Ларри. - Хорошо. О'Феллон вновь затянулся, сжимая в правой руке рукоять пистолета. Ларри О'Тул остановил фургон. Один из охранников подошел к окну со стороны водителя. О'Тул опустил стекло, и внутрь ворвался поток холодного воздуха, смешанного со снегом. - Что вам нужно? - О'Феллон издал шипящий звук, и взгляд его встретился с глазами О'Тула. Знал ли О'Тул то же, что и он? Охранник остановился у открытого окна. О'Тул достаточно быстро произнес: - Специальная Воздушная Служба*. Заступаем в ночную смену, сержант. - Хорошо, сэр. Пожалуйста, предъявите предписание капитана. * Специальная Воздушная Служба, английская аббревиатура SAS - британское антитеррористическое подразделение. О'Тул посмотрел на О'Феллона почти умоляюще. О'Феллон улыбнулся и наклонился к открытому окну. - Предоставь это мне, молокосос! - Левая рука его уверенно направила горящую сигарету прямо в правый глаз сержанта, а в следующее мгновение пистолет в правой выстрелил в глаз уже вопящего от боли полицейского. Голова мужчины откинулась назад. О'Тул ухватился за ручку дверцы. О'Феллон быстро отшатнулся назад, поднес ствол своего маленького пистолета к левому виску О'Тула и прошептал: - На такое ничтожество, как ты, и пулю-то тратить жалко. Но теперь ничего другого не остается. - Он нажал на спуск, пуля отбросила голову О'Тула на руль, забрызгав кровью лобовое стекло. О'Феллон расслышал треск первого автомата. Боковая дверца была открыта, и фургон наполнился морозным воздухом. О'Феллон бросил пистолет в карман и, навалившись всем весом на тело водителя, вытолкнул его из машины. После чего занял место за рулем. Двое его людей уже перемахнули через ограду, двое других, одним из которых был Мартин, следовали за ними. Раздались новые автоматные очереди, и залитые желтым светом окна двух помещений охраны, казалось, взорвались под градом пуль. О'Феллон нащупал лежащую между сиденьями рацию и поднес ее к губам, нажимая кнопку связи. - Пошевеливайтесь, ребята. Внешние ворота распахнулись - дело рук Мартина. О'Феллон вдавил педаль акселератора, направляя машину к открывающимся внутренним воротам. Позади слышалось тяжелое дыхание возвращающихся в фургон людей, передергивание затворов и щелчки заменяемых магазинов. - Дай-ка мне "АК", Мартин. О'Феллон протянул назад левую руку, ощутил пальцами холодный металл и положил оружие рядом. - Спасибо, Мартин. - Фургон продолжал двигаться вперед. Снег стал глубже, что облегчало управление машиной. Сеамус О'Феллон мысленно отсчитывал секунды, прошедшие с начала операции. Тридцать четыре. Если он не ошибся в расчетах, в их распоряжении остается еще пятьдесят восемь. Краем глаза он уловил в зеркале заднего вида отражение второй машины, въезжающей в открытые ворота. Это был грузовик-длинномер. Обе машины набирали скорость. В холле казарм и в меньших окошках спален курсантов начал загораться свет. О'Феллон резко затормозил, рывком поворачивая руль так, чтобы фургон отгородил их от помещений казарм. Он выпрыгнул наружу, поскользнулся, передернул затвор "АК" и принялся поливать огнем все источники света вокруг. Следующие за ним люди делали то же самое, наполняя воздух оглушительным грохотом. О'Феллон израсходовал магазин, швырнул автомат внутрь фургона и направился прочь от остальных, продолжающих непрерывную стрельбу. Огромный грузовик приближался все быстрее и быстрее. Свисающий на подножке со стороны водителя Кеог был одет в тяжелое пальто, превращающее очертания его фигуры в нечто бесформенное. Кеог спрыгнул, направив грузовик прямо в середину казарм. О'Феллон схватил свисток, подал три отрывистых сигнала и забрался на место водителя, на ходу приводя фургон в движение. Резко рванул руль влево и вдавил педаль акселератора, слыша как его парни, а среди них и Мартин, на ходу запрыгивают в боковую дверь. На мгновение задние колеса фургона забуксовали, но затем машина, раскачиваясь, двинулась с места. О'Феллон крепко сжимал руль, продолжая отсчитывать секунды. Оставалась двадцать одна. Кеог, совершенно нелепый в своем пальто, нагонял фургон. О'Феллон на мгновение притормозил и тут же услышал крик Мартина: - Он здесь, Сеамус! В отличие от Мартина, О'Феллона не слишком волновали подобные вещи. Продолжая считать секунды, он до предела вдавил акселератор. Когда осталось всего десять секунд, он начал бормотать вслух: - Девять... восемь... семь... - Фургон почти поравнялся со сторожевыми помещениями; ворота по-прежнему были распахнуты. - Шесть... пять... четыре... три... - Машина миновала внутреннюю и вылетела за внешнюю ограду. - Два... один... Забрызганное кровью ветровое лобовое стекло задрожало от взрыва, гул которого на мгновение перекрыл все прочие звуки - отчаянный рев двигателя, грохот оружия, сирены, включившиеся где-то позади. О'Феллон свернул на дорогу и бросил быстрый взгляд назад. Восхитительные гигантские языки оранжевого, желтого и белого пламени устремились к ночному небу, поверхность дороги содрогнулась от ударной волны. Не меньше ста двадцати покойников. И все они полицейские. И он, не оборачиваясь, прокричал своим людям: - Потрясающе, ребята! Потрясающе! Глава 2 Все это не имело ни малейшего смысла. Встреча в поезде, курсирующем между Тираной и Дураццо, представлялась полным безумием. Даже в случае равнозначного чуду благоприятного исхода, оказавшись в Дураццо и получив это, он вынужден будет проделать полный опасностей путь до побережья Албании, добраться в Валону и быстро переправиться ночью через пролив Отранто на относительно безопасную территорию Италии. А что делать потом? Когда предыдущий президент начал свою кампанию по замене подвергающихся опасности, но приносящих пользу внедренных агентов на окруженных электроникой дистанционных сборщиков информации, многие старые профессионалы предрекали, что рано или поздно это произойдет. А именно: когда в определенном месте возникнет необходимость в присутствии доверенного человека, его там не окажется, и кому-то придется срочно отправляться туда. Приятно сознавать, подумал Томас Алиярд, глядя на свое отражение в окутанном ночью окне поезда, что этим кем-то оказался именно он. Он поднял руки и пробежал пальцами по темно-русым волосам. Все началось с телефонного звонка. Девушка, с которой он поддерживал связь последние шесть месяцев, вытянулась рядом, проведя по его лицу голой грудью, дотянулась до трубки и, ответив, окончательно разбудила его. - Томас, звонит какой-то Марио. Он просит позвать тебя. Томас Алиярд не был знаком с человеком по имени Марио, но знал пароль, который начинался с этого слова. - Томас Алиярд слушает. - Это Марио. Вы должны немедленно приехать. Сеньор Браунли очень болен. - Что с ним? - У него горячка. Сто два градуса по вашей шкале. - Врача вызывали? - Он приедет не раньше чем через час. - Постараюсь добраться к вам как можно быстрее. - Алиярд повесил трубку, достал из ночного столика Библию и бросил быстрый взгляд на Апполонию. Девушка выглядела, как всегда, обворожительно и, что в данный момент представлялось более важным, уже спала. Он включил желтый ночник над кроватью и принялся перелистывать страницы. Наконец он добрался до страницы сто второй и прочитал первый содержащийся там стих. Температура несуществующего мистера Браунли подсказала ему страницу, один час - время прибытия врача - нужный стих. Первый стих из Книги Левита, в котором Господь призывает Моисея и обращается к нему в скинии. Подвальные помещения разведывательной службы в посольстве. Это тоже плохо согласовывалось со здравым смыслом - место слишком очевидное для его задания. А после того, как он узнал, в чем это задание состоит, происходящее вообще утратило всяческий смысл. Элементарная логика подсказывала, что бактериологические исследования не станут проводить в местах большого скопления людей. А особенно - в местах большого скопления своих людей. Тем не менее, без укромного места не обойтись. Причем чем дальше, тем лучше. Итак, Албания, брешь в западной части Балканского полуострова, зажатая между Югославией на севере и Грецией на юге. Безусловно коммунистическая, но в то же время отделенная от беспорядочной итальянской демократии всего сорока милями Адриатики. Купе, в котором сидел теперь Томас Алиярд, занимал он один; поезд, курсирующий между столицей страны Тираной и прибрежным городом Дураццо, не бывал переполненным даже в более оживленные часы. Албания, страна в основном сельскохозяйственная, порвала практически все контакты с Западом, подчиняясь железной воле руководящей партии, одной из самых реакционных в коммунистическом мире. Томас Алиярд, офицер-оперативник Центрального Разведывательного Управления, вылетел из Италии в Грецию, после чего покинул аэропорт в Афинах (расположенный в опасной близости от базы ВВС США в Гелиниконе) на борту частного самолета. После множества промежуточных посадок швейцарский бизнесмен Томас Рейнольдс наконец прибыл в Тирану. Всего за три часа до отправления поезда. Дэвид Стаковски до сих пор никак не давал о себе знать. А отсрочка встречи зачастую означает ее провал. Временами Алиярду хотелось жить на страницах книги или в кино. Будучи американским "агентом", он, несомненно, попадал в разряд положительных героев, которые без труда проникают на территорию противника прихватив с собой любое оружие по своему усмотрению. Немного бравады, зато потом в постели тебя обязательно поджидает очаровательная героиня. Увы, сейчас, в реальной жизни, единственным его оружием были мозги, да и те изрядно притупившиеся от недосыпа и длинного путешествия после разбудившего его звонка "Марио". Он попросил передать Апполонии какую-нибудь убедительную ложь, чтобы та не слишком злилась на него по возвращении, но не испытывал ни малейшей уверенности, что кто-нибудь побеспокоится выполнить его просьбу. Алиярду не хотелось терять эту девушку, которая подходила ему больше, чем кто-либо до сих пор. Следовало бы переключиться на размышления о чем-либо более приятном, но в голову не приходило ничего подходящего. Поэтому Алиярд сосредоточился на обдумывании деталей задания, вновь и вновь прокручивая их в голове. Двадцатидевятилетний Дэвид Стаковски был таким же, как и он, офицеромоперативником ЦРУ, но занимал в московском посольстве Соединенных Штатов должность атташе по культуре - общепринятый эвфемизм взамен слова "шпион". Стаковски курировал некого Вилтона Ворончека, журналиста из Восточной Европы. Последний затребовал у Стаковски изрядную сумму денег, которую намеревался выплатить местному агенту, занимающему достаточно ответственный пост в Народном Институте Развития Биологии - лаборатории, занимающейся разработками биологического оружия. Располагалась эта лаборатория на берегах Дрины, реки, берущей начало в Югославии и пересекающей крайнюю северную часть Албании. Возвышающиеся вокруг горы делали лабораторию совершенно недоступной. Человек Ворончека получал деньги за единственный (по его словам) существующий образец еще не имеющего названия вируса и уничтожение всех лабораторных записей и прочих данных, необходимых для успешного воссоздания вируса советскими учеными. Ранее получить вирус им помогли исследования ныне покойного (предположительно умершего естественной смертью) немецкого ученого достаточно пожилого возраста. По оценке специалистов на воссоздание утраченных материалов без руководства покойного немца советским ученым понадобится не менее трех месяцев. То есть примерно столько же, сколько уйдет у уже собранной для круглосуточной работы в США команды исследований на анализ и воспроизведение вируса. После чего обе страны спокойно поставят друг друга в известность о наличии вируса, и доктрина взаимно гарантированного уничтожения в очередной раз убережет человечество от оружия невообразимой разрушительной силы. К каким именно последствиям приводит применение вируса, Алиярду не рассказали, да и не известно, знал об этом кто-либо вообще. Оставалось всего-навсего забрать образец у Стаковски, у которого буквально горела земля под ногами, и переправить его в Америку. Самостоятельно Стаковски мог рассчитывать выбраться из Албании не раньше чем через несколько месяцев. Дело затрудняла неопытность Стаковски. По логике событий, сразу после контакта Стаковски с Ворончеком местного агента следовало забрать у Ворончека и передать человеку, искушенному в деликатных операциях подобного рода, полностью выведя Ворончека и Стаковски из игры. Если бы местный агент не согласился работать ни с кем, кроме Ворончека (например, будучи хорошо с ним знакомым и испытывая поэтому ощущение определенной безопасности), Ворончека необходимо было передать в руки более опытного офицера. Короче говоря, в любом варианте логика подсказывала немедленное и полное отстранение Стаковски. Увы, логике не только не дали восторжествовать, но и, как понимал Алиярд, ее вообще не принимали во внимание. Алиярд закурил трубку, глядя, как серый дым окутывает его отражение в окне. Разумеется, большую часть денег Ворончек намеревался оставить себе. Да и что станет делать сотрудник лаборатории, проведший последний десяток лет в горах, с такой суммой? Так зачем создавать парню лишние неприятности? Из переданных ста тысяч долларов местный агент, выполняющий всю грязную и опасную работу, получал не больше четверти. Но, как понимал Алиярд, теперь денежный вопрос приобретал чисто академическое значение. Исчезновение образца и уничтожение лабораторных записей были обнаружены значительно быстрее, чем предполагал кто-либо из мудрецов, готовивших операцию. Местный агент едва успел добраться в Сплит на побережье Югославии, где Ворончеку предстояло взять у него образец и передать Стаковски. После чего судно должно было переправить Стаковски через Адриатику в Сан-Марино. Но ничего этого не произошло. Сразу после обнаружения кражи в лаборатории - охрану в лаборатории несли сотрудники КГБ - за местным агентом было немедленно установлено наблюдение. Агент этот (имя его Алиярд так и не узнал, да и не известно, знал ли его кто-либо вообще) оказался загнанным в угол в Сплите. Но, несмотря на свою безымянность, он оказался крепким парнем. Когда Ворончек вышел на связь - слишком поздно - местный агент был уже мертв. Он получил две пули в горло и одну в грудь, но успел перед смертью нанести смертельный удар ножом своему убийце. Ворончек забрал у него образец, после чего повел себя как последний идиот: прямиком направился на заранее оговоренное место встречи со Стаковски. КГБ или албанская тайная полиция - точно выяснить пока не удалось - шла за ним по пятам, и разыгралось настоящее сражение. В результате Ворончек поплатился жизнью, Стаковски заполучил вирус и едва унес ноги, а несколько человек, в числе которых чудом не оказался и сам Стаковски, погибли или получили огнестрельные ранения. После чего Стаковски сподобился-таки проявить крупицу здравого смысла. Вместо того, чтобы сломя голову бежать из страны на Запад, он направился в Албанию. В какой-то степени это сработало. Однако, если Стаковски не покажется в ближайшее время, сработало недостаточно. Трубка Алиярда погасла, и он принялся набивать ее заново, когда в дверь купе постучали. - Минутку, пожалуйста, - произнес Алиярд по-немецки. Язык был оговорен заранее. Он подошел к двери, сжимая в руке трубку ножкой наружу. Какое-никакое, а оружие, и удар, нанесенный умелой рукой по жизненно важной точке, мог причинить серьезную рану. Алиярд приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Там стоял Стаковски, слегка помятый и довольно усталый, но в остальном столь же вкрадчивый, как и на фотографии. Несколько длинноватые, под стать актеру, музыканту или студенту колледжа волосы, которые сделали бы из женщины пепельную блондинку, пухлое лицо со щеками, которые на фотографии казались почти розовыми, но теперь просто горели от возбуждения, посеревшие и пересохшие губы, очки в тонкой золотой оправе, придающие лицу несколько преувеличенный вид смущенной невинности, узкие плечи под мятым, некогда дорогим пиджаком, плащ цвета хаки, аккуратно переброшенный через левую руку, узел галстука, почти скрывающий двойной подбородок. Тем не менее, пароль никто не отменял. Если, конечно, он был известен Стаковски. - Простите за беспокойство, не могли бы вы разменять мне мелочью банкноту? Хочу купить сигарет. - Боюсь, у меня почти не осталось албанских денег. Подождите. - Алиярд принялся рыться в карманах. - Может быть, что-нибудь и найдется. - Вы спасете мне жизнь. Томас Алиярд достал из кармана левую руку и переложил в нее трубку. Потом открыл до конца дверь, и Стаковски буквально ввалился внутрь. - Слава Богу, - хрипло прошептал Стаковски. - У меня не было вашей фотографии. - Садитесь, - сказал Алиярд, подводя мужчину к полке. Сам он опустился на край стоящего напротив стула и мгновение пристально рассматривал Стаковски. Тот выглядел совершенно разбитым. - Подождите... - Алиярд встал, достал свою сумку и, сжимая трубку в зубах, принялся рыться в ней. Наконец он извлек видавшую виды металлическую флягу и открутил крышку. - Держите. Хлебните-ка этого. - Стаковски неуверенно замялся. - Не беспокойтесь. Я не заразный. Надеюсь, что и вы тоже. - Стаковски кивнул и взял в руки флягу. - Похоже, вам пришлось не сладко. - Стаковски сделал глоток, закашлялся, вытер рот рукавом и протянул флягу назад. Алиярд протер горлышко и тоже отпил из нее. - Принесли? - Да. - За вами следили? Или вы не заметили? - Следили до поезда, но не внутри. - Оружие у вас есть? - Да, вот это. - Стаковски опустил руку под пиджак. Алиярд инстинктивно напрягся, но Стаковски извлек из-под пиджака пистолет - "Вальтер ППК". - Возьмите, - Стаковски протянул ему оружие. Алиярд кивнул, положил пистолет в карман, подошел к двери и запер ее. Затем вновь достал оружие и принялся осматривать его. - Я ужасно боюсь. Алиярд вынул из пистолета обойму и передернул затвор. Патронник был пуст. - Только мужественные люди сознаются в своем страхе, - отозвался он, чтобы хоть как-то ободрить Стаковски. Обойма девятимиллиметрового ППК вмещала только шесть патронов. - Запасные есть? - Алиярд вопросительно приподнял брови, устанавливая обойму на место. - Нет. Алиярд передернул затвор, досылая патрон, и поставил оружие на предохранитель. - Возьмите. Нажмете на этот рычажок... - Нет. Оставьте его себе. Никогда не любил иметь дело с оружием. Наслушался стрельбы до конца жизни. - Виновато не оружие, а человек, который держит его в руках. Ладно. Так где эта штуковина? - Здесь. - Стаковски - невероятно - просто-напросто опустил руку в боковой карман своего пиджака и протянул продолговатую коричневую шкатулку. Алиярд опустил оружие в правый карман брюк и осторожно открыл шкатулку. Внутри она была выложена мягкой серой резиной с выемкой для ампулы приблизительно трех дюймов в длину и около половины дюйма в диаметре. Округлая с одной стороны и закрытая завинчивающейся крышкой с другой, ампула была изготовлена из достаточно прочного на вид толстого стекла. - Как действует эта дрянь? Хотелось бы знать, чего ожидать, если я случайно наступлю на нее ногой. - Понятия не имею. Знаю только, что она чертовски смертоносная. Мне сказали, что этого достаточно, чтобы истребить население небольшого городка. Алиярд еще раз оглядел ампулу, затем аккуратно закрыл шкатулку. При сложившихся обстоятельствах ничего лучше, чем карман, он придумать не мог, а потому положил шкатулку туда. - Сколько человек следило за вами? - Трое? - На кого они работают? - Думаю, на албанскую тайную полицию. Хотя, не уверен. Возможно, и КГБ. Мне пора сматываться. Вам передали что-нибудь для меня? Алиярд подтянул ногу, снял левую туфлю, повернул каблук и перевернул его. На ладонь ему упали три маленьких, великолепно ограненных камешка. Ему не составило бы ни малейшего труда отдать Стаковски только два, поскольку тот понятия не имел, в какой форме будут переданы деньги. К тому же Стаковски вряд ли удастся выбраться из Албании живым. - Это для вас. При определенной осмотрительности - я дам вам имена подходящих скупщиков в Дураццо - хватит с избытком. В Албании процветает контрабанда. Побережье слишком длинное. Так что у вас не должно возникнуть затруднений. - Алиярд и сам планировал воспользоваться услугами контрабандистов, чтобы пересечь Адриатику, но Стаковски это не касалось. Он передал Стаковски алмазы. Богатое выдалось дельце. - И еще. - Алиярд достал из нагрудного кармана небольшую записную книжку, аккуратно отогнул крепление и извлек из нее несколько листов, протягивая их Стаковски. - Первые пять записей содержат имена скупщиков, к которым вы можете обратиться. В последней зашифрована фамилия человека, с которым вы свяжетесь, когда почувствуете, что все поутихло. Мне сказали, что вы знакомы со стенографическим алфавитом Брайта. С помощью цифр прочитаете буквы в обратную сторону, после чего расшифруйте с помощью цифр, фамилии, начиная с середины. При четном количестве букв правая опускается. Читаете слева направо. Ясно? - Двойная справа опускается и читаю слева направо. Понял. - Возьмите еще вот это. - Алиярд вновь опустил руку в карман, достал бумажник и извлек из него пачку албанских денег. - Должно хватить, пока не сбудете алмазы. И заберите свое оружие. Вам оно скорее понадобится. - Не хочу. Если оно вам не нужно, выбросите его. Алиярд кивнул. Спорить не имело смысла. Выбросить пистолет он и правда всегда успеет, а если Стаковски навел на него КГБ или албанскую тайную полицию, оружие, будучи, разумеется, отягчающим обстоятельством, может в то же время спасти ему жизнь. - Отлично. Тогда желаю удачи. Алиярд протянул руку. Стаковски сжал ее. Рука Стаковски была скользкой от пота. - Спасибо. - Загляни ко мне, когда будешь в Италии, хорошо? - Обязательно. За мной выпивка. - Ты уже угостил меня здесь. Алиярд проводил Стаковски до двери и выпустил наружу, одновременно оглядывая коридор. Там не было никого, кроме женщины в мешковатом сером пальто и платке, наброшенном на подернутые сединой русые волосы. Алиярд закрыл дверь... Поезд уже замедлял ход, и Эфраим Вольс - некогда Вольский - побежал, натягивая шляпу на лоб, чтобы ее не унесло порывом ветра. Поздней осенью волны арктического воздуха обрушились на Европу, и он уже успел попривыкнуть к холоду и снегу. Вольс слышал, что над Британскими островами даже разразились настоящие снежные бури. Он успел полюбить Великобританию, проведя там почти половину срока, обычно отводимого "нелегалу". Увы, проект, над которым он проработал целых три года, неожиданно оказался под угрозой срыва. И все-таки вместо выговора его ожидало продвижение по службе. Покончив с деятельностью нелегала, Вольс немедленно развелся. Прежде подобный шаг был бы с подозрением воспринят начальством и мог накликать беду. Двух своих детей он навещал каждый раз, когда подворачивалась возможность. Вот и на этот раз, получив вызов на площадь Дзержинского, встретился с ними в Москве. Затем последовали перелет в Албанию и внезапное исчезновение вируса из исследовательского комплекса. Полагаться он мог исключительно на помощь албанской тайной полиции, а уровню их профессиональных способностей завидовать не приходилось. Человеку, похитившему вирус, удалось сбежать. Перестрелка, в которой Вилтон Врончек, оказавшийся двойным агентом ГРУ, погиб, а проклятый вирус вновь ускользнул от него. На этот раз вместе с человеком, которого Вольс несколько раз встречал в Москве, Дэвидом Стаковски, резидентом ЦРУ. Задняя дверь последнего вагона начала открываться, и Вольс припустил еще быстрее. Этим вечером западная концепция бега ради поддержания физической формы вполне оправдывала себя. Вольс поравнялся с последним вагоном и прыгнул. Чьи-то руки подхватили его, и он оказался на площадке, на мгновение поскользнувшись, но удержав равновесие. - Все в порядке, - произнес он, наконец разглядев лицо встретившего его человека. Не зря руки показались ему на удивление мягкими. Перед ним стояла Анна, сменившая за последние годы с полдюжины фамилий, но всегда пользующаяся одним и тем же именем. - Эфраим. Он коротко обнял ее, все еще разгоряченный после бега, чувствуя, что начинает потеть под толстым зимним пальто. - Стаковски в поезде? - Он передал ампулу другому человеку. Проводник сказал, что тот едет со швейцарским паспортом на имя Томаса Рейнольдса. Я думаю, он американец. - Что ж, поглядим. Девушка открыла дверь, и Вольс вслед за ней шагнул в залитый ярким желтоватым светом широкий коридор, закрывая за собой дверь. Потом расстегнул пальто и посмотрел на Анну. - Ты как будто постарела на двадцать лет. Девушка рассмеялась, подтягивая завязанный под подбородком цветастый шарф. - Краска с волос смывается. Возможно, когда все закончится, я тебе это продемонстрирую. А пальто на три размера больше, чем надо. - Мне приказано доставить эту проклятую штуковину в Москву. Ты сможешь поехать со мной в Москву? - Думаю, что смогу. - Тогда, решено. Я покажу тебе, как наряжать елку. Скоро Рождество. - Ты вспоминаешь о Рождестве? - За время жизни на Западе я перенял кое-какие из их обычаев. Если оставить в стороне религиозную подоплеку, это прекрасный повод устроить себе несколько дней зимних каникул. - Согласна. - Кто за ним следит? - Двое из тех троих, которых ты направил ко мне. Иван и Петр. Я поручила Василию приглядывать за Стаковски. - Молодчина. - Все упомянутые имена были вымышленными, да и Анну на самом деле вряд ли звали Анной. Вольс терпеть не мог недомолвок и потому назвал ей свое настоящее имя в первый же раз, когда они вместе оказались в постели. - Ты не завел себе подружку в Москве? - В Москве у меня было несколько подружек, но все они и в подметки тебе не годятся. Веришь - не веришь, но это правда. - Можно ли доверять человеку, столь искусному в распространении ложной информации? - Да. - Вольс улыбнулся. - Я тоже так думаю. - Анна ответила ему улыбкой. - Пошли. Он последовал за ней по коридору, и, миновав три вагона, они оказались рядом с купе подозрительного швейцарского бизнесмена. Анна постучала в соседнюю дверь и та открылась. На пороге стоял человек, которого она назвала Петром. Он спрятал свой пистолет, пропуская Анну и Вольса и купе. Некоторые офицеры КГБ, а с их разрешения и подчиненные им люди, пользовались определенной свободой в выборе личного снаряжения. Вольс попадал в их число и наделял своих сотрудников теми же привилегиями. Слишком часто сделанное в России уступало своим западным аналогам. - Ты прослушиваешь его купе, Петр? - Вольс заметил прослушивающее устройство, закрепленное на стене. - Парень молчит как рыба. Оно и не удивительно, ведь он остался один. - Петр улыбнулся. - Дышит он как-то тяжело. - Да, не приведи Бог иметь дело с помешанным. Где твой друг? - В купе с противоположной стороны. Не думаю, чтобы Иван что-нибудь слышал. Вольс закурил сигарету, сбросил пальто, достал из кармана пистолет и засунул его за пояс брюк, под свитер. - Ты не успел услышать, о чем они разговаривали со Стаковски? - Нет, товарищ майор. - Дай-ка мне послушать. - Вольс приблизился и взял у Петра наушники. Дыхание и в самом деле показалось ему странным, но, возможно, их подопечный спал не больше его. Вольс приказал все разговоры во время выполнения задания вести поанглийски, поскольку мало кто из сотрудников албанской тайной полиции понимал этот язык, а ему хотелось избежать излишних объяснений. - Где албанцы? - Он вернул наушники Петру. - Я снабдил их деньгами на бутылку водки и приказал охранять первый вагон, чтобы американца не смогли, - Петр рассмеялся, - не смогли забраться в машинное отделение и - как же это называется - захватить! - не смогли захватить поезд. - Глупее не придумаешь, но в то же время достаточно остроумно. - Так что будем делать? - спросила Анна, снимая пальто, но оставляя на голове платок. Под пальто она ничуть не изменилась. Безупречная фигура, высоко поднимающаяся под толстым свитером грудь, великолепные очертания бедер под тонкой талией и стройные ноги. - Думаю, нам пора побеседовать с мистером Стаковски. Василий поддерживает связь по рации? - Да. - Свяжись с ним, Петр. Узнай, где сейчас Стаковски. Петр включил портативную рацию. Анна принялась вновь облачаться в свое старческое пальто. Вольс помог ей. - Спасибо. - Петр, ты останешься и продолжишь прослушивание. Мы с Анной пойдем поговорить с мистером Стаковски. - Он во втором вагоне. Но не забывайте, товарищ майор, в первом албанцы. Вольс кивнул и направился к выходу. Он первым вышел в коридор, придержал дверь, пропуская Анну, и прикрыл ее за собой. Проходя мимо, оглянулся на дверь купе так называемого швейцарского бизнесмена, оттянул свитер, чтобы надежно укрыть находящийся под ним "Вальтер П-5". Пройдя через соседний вагон, они оказались в следующем. Вместо купе там были только сиденья. Большинство немногочисленных пассажиров спокойно дремало. Анна направилась дальше. - Это второй вагон, Эфраим, - сказала она, остановившись на площадке между вагонами. Вольс вздрогнул от пронизывающего порыва ветра, почти завидуя Анне в ее нелепом пальто. - Войдешь первая. Проходи мимо него и садись. Я зайду вслед за тобой. - Будь осторожен. Скорее всего, он вооружен. - Я всегда осторожен. Но он всего лишь сборщик информации, а не полевой агент. Пора. Анна исчезла внутри вагона. Эфраим Вольс обхватил себя руками, пытаясь согреться. Потом посмотрел на часы. До остановки в Дураццо оставалось меньше часа. Он испытывал искушения узнать все, что возможно, от Стаковски, а затем проследить за его посыльным, выбирая подходящие место и время, чтобы вернуть украденный вирус. Людей для подобной задачи у него было вполне достаточно. - К черту, - бросил он по-английски, устав от ожидания на ветру, и, толкнув дверь, шагнул внутрь в почти удушливую теплоту вагона. Стаковски сидел в одиночестве, не снимая плаща и опустив обе руки в карманы. Анна выбрала место рядом с какой-то старухой и, судя по движениям губ, оживленно с ней болтала. Василия нигде не было видно, но по логике ему следовало находиться в противоположном конце вагона. Снаружи. Бедняга. Вольс решил прибегнуть к мягкому убеждению. Не опуская рук в карманы, он прошел по коридору и остановился перед Стаковски. Американец сидел, не отрывая глаз от пола. Вольс улыбнулся и произнес: - Дэвид! Подумать только! Стаковски посмотрел на него снизу вверх. - Вольс... - Мы встречались всего несколько раз. Вот уж не думал, что вы меня помните. Можно к вам присоединиться? Я еду с друзьями. - Он сел напротив Стаковски и, пошарив в кармане брюк, извлек сигареты и зажигалку. Американец не сводил с него испуганных глаз. - У меня этого нет. Вольс выдохнул дым и еще раз улыбнулся. - С вашей стороны было не слишком разумно упоминать об этом. Что если я по чистой случайности оказался с друзьями в этом поезде и понятия не имею о маленькой ампуле, которую вы получили от Врончека? Согласитесь, шпион из Вилтона получился никудышный. Но нахальства ему хватало. Что и позволило вам получить определенный перевес. А теперь послушайте меня, Дэвид. Вы расскажите мне все, что вам известно, о швейцарском бизнесмене, которому вы передали эту штуковину, а я не далее чем через час позволю вам сойти с поезда. Большего я вам обещать не могу. Я и так рискую нажить себе неприятности. Но чего не сделаешь ради старого знакомого. - Идите к черту! - отозвался Стаковски дрожащим голосом. - Завидую вашему мужеству! Но, между нами говоря, я далеко не такой атеист, каким мне следовало бы быть. Я верю в Бога, в рай, а в силу своей работы надеюсь, что чертей и ада, который они населяют, все же не существует. Хотя сознательно рискую попасть в него после смерти. Но перед вами, Дэвид, вопрос стоит несколько подругому. Готовы ли вы пережить ад еще до смерти? Потому что мы в состоянии его вам обеспечить. Я не имею в виду себя лично, поскольку не занимаюсь выколачиванием информации. Но, поверьте, некоторые из моих сотрудников склонны весьма грубо обращаться с несговорчивыми противниками. Рассказывайте и считайте, что отсчет вашего часа начался. А если вас все-таки поймают, я постараюсь нажать на нужные рычаги, чтобы вас как можно скорее на кого-нибудь поменяли. Наши простофили то и дело попадаются в ваших краях. Что скажете? Стаковски молчал. Вольс рассмеялся. - Проклятие! С вами трудно договориться. Ладно! Вы победили! - Он оставил сигарету во рту и протянул Стаковски обе руки. - Что? - Я подскажу вам, где найти судно - этим вечером. Или, в крайнем случае, утром. Оно доставит вас в Сан-Марино, куда вы с самого начала и направлялись. Но уж вы пообещайте никому не рассказывать о моей сговорчивости. Не то плакала моя надбавка за риск! - И он еще раз рассмеялся. Стаковски неуверенно улыбнулся. - Итак, Дэвид? - Что вы сделаете с Алиярдом? - Его фамилия Алиярд? - Томас Алиярд. - Что ж, мы, разумеется, постараемся раздуть эту историю, но его уже в ближайшее время на кого-нибудь поменяют. Вместо вас. Так мы с вами договорились? Дэвид Стаковски растерянно посмотрел на него. - Вы и в самом деле мне это обещаете? - Совершенно определенно. Более того. В этом поезде едут люди из албанской тайной полиции. Поверьте, я мог бы порассказать вам немало ужасов о их некомпетентности. В отличие от них, мы с вами все здравомыслящие люди. Вы, я, этот парень - Томас Алиярд? - Да. - ЦРУ? - Да. - Хм. Понимаете, - произнес Вольс, переходя на доверительный шепот и слегка наклоняясь вперед, - мои люди будут обращаться с этой ампулой в высшей степени осторожно. Так же, как и ваши обращались бы на их месте. Насколько мне известно, это весьма скверная штуковина. Страшно подумать, что с ней могут учинить эти албанские остолопы. Им ничего не стоит откупорить ампулу и истребить всех находящихся в этом поезде, а заодно и на несколько миль вокруг. Уфф, - Вольс совершенно искренне вздрогнул. - Что вы хотите узнать? - Молодчина. - Вольс кивнул. - Стало быть, договорились. - Он решил для начала спросить о чем-нибудь простом и легко поддающемся проверке. - Под каким именем едет этот самый Алиярд? - Томас Рейнольдс. Швейцарец, как я уже говорил. - И что он из себя представляет? Я имею в виду, насколько сговорчивым он может оказаться? Он вооружен? Лицо Стаковски осунулось. - Я дал ему оружие. То, которое подобрал у Ворончека вместе с ампулой. Вообще я терпеть не могу оружия. Но тогда был слишком напуган. - Нисколько вас не виню. Так что с этим оружием? - Я отдал его Алиярду. Он не хотел брать, но я его уговорил. - Что за оружие? - Не знаю. Какой-то автоматический пистолет. - Хорошо. Как он намерен покинуть страну? - Мне он сказал дождаться, пока все утихнет, прежде чем пытаться пересечь границу. - Вольс не стал задавать наводящих вопросов, позволяя Стаковски выговориться. - Он не вдавался в подробности, но, уверен, кто-то переправит его через Адриатику. - Вполне вероятно. Он не называл никаких имен? Чего-либо более определенного? - Нет. Мне ни к чему было об этом знать. - Что ж, пожалуй, это все. Приятно, что этот Алиярд, по-видимому, знает, что делает. Будет легче взывать к его здравому смыслу. Оставайтесь здесь, пока поезд не остановится. До станции осталось совсем немного. Мы сойдем вместе. Потом вы сядете на судно, о котором мы говорили, и сможете позабыть обо всей этой истории. Стаковски громко вздохнул. Вольс почувствовал жалость к этому человеку. Рук албанской тайной полиции американцу не миновать, но он постарается, чтобы его как можно быстрее переправили в Москву. Там Стаковски, по меньшей мере, может рассчитывать на более человечное отношение. - Благодарю вас, Дэвид, - искренне произнес он и встал. Выходя, Вольс обменялся взглядами с Анной. Девушка понимающе кивнула. До остановки в Дураццо оставалось полчаса. Поравнявшись с купе, которое занимал Иван, Вольс постучал и вошел. Иван резко повернулся к нему, сжимая в руке пистолет. - Успокойся. - Вольс закрыл за собой дверь и на мгновение прислонился к ней. - Слушаю вас, товарищ майор. - Жду тебя в коридоре через шестьдесят секунд. - Есть, товарищ майор. - Поменьше официальности, Иван. - Вольс вышел в коридор, миновал купе Алиярда и заглянул к Петру. - Пойдем со мной. Петр кивнул. Иван вышел из купе одновременно с Анной, появившейся в конце коридора. Вольс показал большим пальцем на дверь. Петр остановился с правой стороны, Иван - слева. Анна держалась позади, извлекая из сумочки такой же, как у Вольса "Вальтер". Петр и Иван тоже достали свое оружие. Вольс негромко постучал в дверь купе. - Мистер Алиярд? Меня зовут Эфраим Вольс. Я друг Дэвида Стаковски. Ответа не последовало. - С вашего позволения я войду. Я не причиню вам вреда. Вольс бросил взгляд на Анну, затем - на Ивана и Петра. Потом облизал пересохшие губы и повернул ручку двери. - Проклятие! - Он потянулся под свитер за пистолетом, двумя прыжками пересекая купе. Стекло из окна было аккуратно вырезано, и при дыхании изо рта у него шел пар. Сжимая оружие в руке, Вольс выглянул наружу. За спиной у него раздавались возбужденные голоса Петра и Ивана. Ему показалось, что он расслышал смешок Анны. Не сумев разглядеть в темноте ровным счетом ничего, Вольс отвернулся от окна. - На крышу. Будьте осторожны. Если он там, возьмите его в кольцо и позовите меня. Быстро! Он посмотрел на Анну. Лицо ее было совершенно серьезно, но в глазах светилась ирония. - Этот американец или швейцарец... - Он американец. Из ЦРУ. - Хороший профессионал. - Вероятно, он спрыгнул с этого проклятого поезда, когда я сел на него. - Вольс зажмурился и тряхнул головой. Потом открыл глаза. - Тяжело дышит во сне! - Он еще раз перевел взгляд на вырезанное стекло и проклял свою собственную глупость. Положил руку Анне на плечо и обнял ее. - И все-таки он отличный агент, - выдохнула Анна. Эфраим Вольс расхохотался... Глава 3 Он бросил сумки на пол. Слегка повел назад левой ногой, на ходя и захлопывая дверь. Затем пробежал глазами по каюте. Размерами она весьма уступала апартаментам, которые он снимал в немыслимо дорогом районе для иностранцев в нескольких кварталах от Ватикана, но обставлена была лучше. Эйб Кросс закурил сигарету и подошел к окну, сознательно напоминая себе, что это иллюминатор и думать о нем следует только так. Иллюминатор выходил на причал, на котором Кросс не увидел ни малейших признаков жизни. Хотя, в столь ранний час, оно и не удивительно. Несмотря на долгие годы службы в ВМФ, он так и не привык чувствовать себя как дома на борту судна. Правда, в спецподразделении СЕАЛ большую часть времени он проводил, бегая, плавая, накачивая мышцы и стреляя, а впоследствии - обучая других, как делать то же самое. Судно "Импресс Британия" принадлежало той же фирме, что и гостиница. А у пианиста, работавшего в баре "Импресс Британии", по словам управляющей гостиницы, возникли проблемы личного характера. - Спиртное? - Да. Полагаю, мне ни к чему скрывать это от вас. Подобная проблема вполне естественна для человека, проводящего в баре все ночи, от заката и до закрытия. - Вас, мистер Кросс, я видела пьющим не больше чем пару раз. - Женщина улыбнулась, откидывая тыльной частью левой ладони упавший на лоб светлый локон. Ее тщательно ухоженные ногти сверкали ярким розовым лаком. - Я напиваюсь, когда этого никто не видит. - Кросс улыбнулся. - Не верю. - Тогда признаюсь, что когда-то и я столкнулся с подобной проблемой, но друзья помогли мне справиться с ней. - Вам повезло, что вы по-прежнему можете пить. Не обижайтесь, пожалуйста. - Вполне с вами согласен. Так какое отношение проблема моего несчастного коллеги-пианиста имеет ко мне? - Он закурил сигарету. В последнее время Кросс приучил себя выкуривать в день не более пачки. - Я наблюдала за вами. - Управляющая улыбнулась, и щеки ее слегка порозовели. - Вы играете... Вы играете хорошо. Я бы даже сказала очень хорошо. С вашими способностями концерты давать, а не развлекать публику в барах. - И все-таки я предпочитаю публику в барах. - Кросс улыбнулся. - "Импресс Британия" выходит в море завтра вечером с отливом. - Весьма рассудительно со стороны капитана. - Послушайте, я хочу вам кое-что предложить. - Понимаю. Вы хотите, чтобы я занял место парня, который вышел из строя. - Совершенно верно. "Импресс" направляется в Нью-Йорк, затем - через Панаму в Калифорнию, на Аляску и в Японию. Круиз обещает быть весьма интересным. Причем вы постоянно живете в каюте первого класса. Я предлагаю вам дополнительные пять сотен в месяц, не говоря уже об оплате всех ваших расходов, за исключением разве что сигарет и прочих мелочей. Полагаю, вы весьма приятно проведете время. - Она рассмеялась. - Принимая во внимание ваше неравнодушие к прекрасному полу, последние слова можете воспринимать в буквальном смысле. Там будет множество красивых девушек, которые не упустят случая познакомиться с одиноким симпатичным пианистом. - Вы слишком добры ко мне. - Так вы принимаете мое предложение? Нужно быть на борту уже этим вечером. Или, в крайнем случае, утром. Днем начинаются репетиции. - Репетиции? - Вам предстоит аккомпанировать Дорис Найт. - Она имеет какое-либо отношение к Дорис Дей? Управляющая рассмеялась, и глаза ее сверкнули. - Нет. Это всего лишь сценический псевдоним. По-моему, довольно глупый. Но меня уверяли, что поет она хорошо. У нее в репертуаре множество песен сороковых и пятидесятых годов. - Аранжировка наверняка изменилась. - Об этом я не подумала. Превосходная каюта. И отличная компания, которая с нетерпением ждет вас, - добавила она. - Случай весьма перспективный. Не исключено, что поможет вам подняться на более высокую ступень. Если вас, конечно, это интересует. - По правде говоря, я и сам не знаю, что меня интересует. Согласен при одном условии. - Каком условии? - Что вы делаете сегодня после работы? - Мистер Кросс! - И она еще раз улыбнулась. - Ничего. Что вы намерены мне предложить? Кросс подробно объяснил ей это впоследствии, что и явилось одной из причин его столь позднего прибытия на корабль. Часы показывали пять утра. Его бывшая работодатель накануне отпустила его из бара пораньше и отправилась вместе с ним, чтобы помочь уложиться. "Во всяком случае", - подумал Кросс, гася свое сигарету, - это можно назвать и так. Через семь часов его ожидала репетиция с певицей, о которой он никогда не слышал, и аранжировками, которые он никогда не исполнял. Так что, скорее всего, эта самая Дорис Найт сразу же откажется от его услуг, заменив прежним, уволенным аккомпаниатором. Кросс сбросил куртку и принялся раздеваться, пытаясь припомнить, в какую сумку он положил будильник. Если поторопиться, он еще успеет немного вздремнуть. Глава 4 - Так что вы хотели, генерал Аргус? У Аргуса было продолговатое, худощавое лицо с карими глазами, взирающими на собеседника то зловеще, то устало, но всегда - проницательно. Аргусу перевалило за сорок пять, и его аккуратно подстриженные волосы, открывающие высокий лоб, на висках успели подернуться сединой. На Дарвина Хьюза Аргус произвел впечатление человека, который умеет добиваться своего. - Мистер Хьюз, предлагаю вам выложить карты на стол. Вы ни за что не пришли бы сюда, если бы не догадывались, чего я хочу. - Что ж, выкладывайте ваши карты, - и Хьюз ударил ладонью по разделяющему их маленькому круглому столику. Помимо их, в "Виски Холлоу" сидело еще с дюжину посетителей. Хьюз настоял встретиться вечером в общественном месте, на что Аргус согласился без особых возражений. Именно здесь Файнберг когда-то получил ранение в руку. Хьюз задумался. Предрешила ли тогдашняя потасовка в баре катастрофу, постигшую Файнберга в пустыне? Или ему так было написано на роду? Музыканты закончили очередную мелодию и, пользуясь немногочисленностью публики, не спешили продолжать. Сегодня, в отличие от тогдашнего вечера, играл не оркестр Нила Джеймса, а какая-то неизвестная группа, и Хьюз весьма сомневался, что их исполнение придется ему по душе. Правда, он все равно пришел сюда не ради музыки. - Речь идет о задании, которое выполнили вы и ваши коллеги. Точечный удар. Я не намерен приносить извинения, мистер Хьюз, за то, как обошлись с вами и вашими людьми. Однако, если вы согласитесь принять мою предложение, могу заверить, что подобное не повторится. В настоящее время начальник полковника Лидбеттера отстранен. Полностью и окончательно. Я получил все полномочия от президента и лидеров обеих палат. Думаю, мне не стоит напоминать вам о том, что сказанное между нами не предназначено для посторонних ушей. - Я знаю. - Превосходно. Тогда, Хьюз, будем говорить начистоту. Вы со своими людьми великолепно справились с заданием. Чего не скажешь о нас. Что, возможно, и стоило жизни Файнбергу. Сейчас меня интересует следующее: можете ли вы связаться с Кроссом и Бэбкоком и вновь собрать свою команду "хирургов"? Согласитесь ли вы опять работать с нами? - Не примите на личный счет, генерал, но меня тошнит от вашей организации. Кстати, в этом одно из преимуществ гражданского человека. Можно говорить генералу все, что о нем думаешь. Нет, я не намерен находить для вас Кросса или Бэбкока. Что бы ни случилось. - Не уверен, мистер, Хьюз, что вы отдаете себе отчет... Надеюсь, что отдаете. Терроризм представляет собой все более серьезную угрозу, и никаких улучшений в ближайшее время ожидать не приходится. То, что сделали вы с вашими людьми... К ним приблизилась официантка, и Хьюз одарил ее приветливой улыбкой. - Еще по одному пиву? - Вам повторить? - Аргус вопросительно посмотрел на Хьюза. - Давайте, хотя сомневаюсь, что просижу здесь достаточно долго, что бы его допить. - Хм. - Аргус улыбнулся. Потом перевел взгляд на официантку. - Еще два пива, пожалуйста. Официантка ответила ему улыбкой и отошла. Хьюз допил остаток пива, Аргус последовал его примеру. - Я не намерен еще раз позволить втянуть себя в подобную историю. - Вам все равно не остаться в стороне, Хьюз. Так же, как и любому другому свободному человеку. Но вам повезло. В отличие от остальных вам предоставляется возможность что-то сделать, а не просто сидеть и болтать языком... Официантка вернулась с бокалами, забрала пустые, заверила, что оркестр сейчас начнет играть, и удалилась. Аргус взял в руку свой бокал, но пить не стал. - Вы с вашими людьми преподали врагу хороший урок. Они до сих пор не оправились от него. - Приятно слышать. - Вас не смущает слово "враг", Хьюз? - Я знаю, что вы имеете в виду, генерал. - Но они соберутся с силами. Терроризм поднимет голову значительно раньше, чем ожидают. И тогда нам чрезвычайно понадобится небольшое элитное подразделение. Такое, как ваше. Хьюз пригубил свое пиво и поставил бокал на стол. - Я не располагаю подразделением, о котором вы говорите, генерал. - Но вы можете их собрать. - С ударением произнес Аргус, склоняясь над столом. - Хьюз, я предлагаю вам стать хозяином собственной судьбы. Вы сможете отказаться от любого задания, если сочтете, что ваши люди не должны или не в состоянии его выполнить. Хьюз позволил себе улыбнуться. - Вы не в состоянии предложить мне подобную свободу, генерал, потому что сами ее не имеете. Повторится все та же старая история. Мы наступим кому-нибудь на мозоль, кто-нибудь получит совсем не то, на что рассчитывал, а в результате отыграются на нас. Так же, как и в прошлый раз. Кроме того, генерал, у меня существуют и другие соображения на этот счет. Возможно, вам они в голову не приходили. Прошлый раз нам удалось отделаться относительно легко. Никто не видел наших лиц, не узнал имен. Но долго это продолжаться не может. Предположим, мы согласимся работать на вас. Пусть даже на условиях, которые вы изложили. Рано или поздно, враг, как вы его назвали, выяснит, кто мы, и устроит на нас охоту. И что тогда? Человек не может изо дня в день круглосуточно ходить по лезвию бритвы. Во всяком случае, жизнью это не назовешь. - Выслушайте меня, Хьюз. Я все продумал. В том числе и это. Ваши имена известны только Лидбеттеру, президенту и мне. Так будет и в дальнейшем. Что бы вы ни думали о Лидбеттере, он пытался вам помочь. И уж предателем его не назовешь. Таким образом, никто посторонний не в состоянии идентифицировать вас, как руководителя предыдущей операции. Уж на президента-то вы можете положиться. Президент попросил меня узнать у Лидбеттера ваши имена. Лидбеттер отказался разговаривать со мной. Президенту пришлось лично его навестить. Только так мы с президентом смогли узнать ваши имена и подробности предыдущей операции. Дело в том, что в свое время, Лидбеттер оказался в безвыходном положении. Он так и не получил полномочий, на которые рассчитывал. Я располагаю всеми необходимыми полномочиями. Причем не только от президента, но, как я уже говорил, и от лидеров обеих палат. Причем по отношению к вам я буду не начальником, а всего лишь координатором. Я получаю задание, излагаю его вам, и, если вы беретесь за его выполнение, обеспечиваю всем необходимым. Кроме того, я помогу разрешить ваши сомнения относительно анонимности. - Каким образом? - Все вы умрете. Хьюзу удалось не поперхнуться пивом, однако на мгновение он все-таки замолчал, переваривая услышанное. - И что нам это даст, генерал? - Вы станете никем, людьми, у которых нет ни прошлого, ни настоящего, ничего. Любая из операций с вашим участием, а сам характер нашей работы предполагает, что вы должны быть готовы действовать в любое время дня и ночи, реализуется несуществующими исполнителями. Хьюз отставил свой бокал. - Поясните вашу мысль, генерал. - Департамент правосудия, курирующий программу безопасности свидетелей, подготовит для вас новые документы в соответствии с конкретными обстоятельствами. В них не будет содержаться ни малейшего намека на вашу прежнюю личность. Мы могли бы получить то же самое через ЦРУ, но не стали это делать, чтобы не привлекать к себе лишнего любопытства. Малейшая утечка информации способна привести к катастрофическим последствиям. Все записи о создании новых документов будут уничтожаться. Посторонние смогут увидеть вас троих только во время выполнения нашего задания. - Нашего? - Моего. Президента. Вашего собственного, наконец. Вы прибываете к месту встречи по одному, задействованный персонал не знает ваших имен, вы выполняете задание, отчитываетесь и продолжаете жить под вымышленными именами. Я уверен, что это сработает, Хьюз. - Мне нужно переговорить с Кроссом и Бэбкоком. Такие решения не принимаются в одиночку. - Стало быть, вы обдумаете мое предложение? - Да. Но мне придется рассказать о нем Кроссу и Бэбкоку. Если кто-нибудь из них не согласится, ничего не получится. Когда я их выбирал, лучших людей для подобной команды было не найти. Не думаю, чтобы с тех пор что-либо изменилось. Правда, нам понадобится четвертый. - Я получил разрешение только на вас троих. Больше никого. Мы не можем довериться кому-либо еще. Если вам не обойтись без четвертого и я смогу хоть как-то помочь, можете на меня рассчитывать. У меня за плечами служба в воздушнодесантных подразделениях, рейнджерах и силах особого назначения. Причем, в случае подобной необходимости, я выполняю все ваши распоряжения. Значит, вы попробуете? Хьюз пригубил пиво. Оркестр начал занимать свои места. Музыканты выглядели совсем молодые. - Где сейчас находятся Кросс и Бэбкок? - Абрахам Кросс жил в Риме, зарабатывал игрой на пианино в баре гостиницы. Полагаю, он все еще там. Люис Бэбкок занимается чем-то в Чикаго. Чем именно, не знаю. Он вновь занялся частной юридической практикой, но три дня назад внезапно уехал в Чикаго. Мы пытаемся выяснить, зачем. - Я выясню сам. В любом случае, мне нужно сначала поговорить с Люисом, потому как без его помощи можно и не пытаться переубедить Кросса. Правда, и с его помощью шансы не велики. Где именно в Чикаго? - Я оставил адрес в сейфе у себя в кабинете. Утром вы его получите. В аэропорту Кларк Каунти меня ждет самолет, вылетающий в Вирджинию. Я позвоню вам в девять. - Хорошо. - Я прикажу немедленно перевести на ваш счет двадцать пять тысяч долларов на дорожные расходы. К утру они будут там. - Я дам вам номер, - начал было Хьюз. - В этом нет необходимости. Я уже знаю его. Если вам это нужно, могу попытаться раздобыть дополнительную информацию о Кроссе. - Пока это ни к чему. У меня остался всего один вопрос. Как именно мы умрем? Впервые за все время разговора бригадный генерал Роберт Аргус расхохотался. Глава 5 Сеамус О'Феллон любовался восходом солнца. Еще несколько секунд, и оно, не успев подняться над горизонтом, исчезнет в густых серых облаках. Весь остаток ночи после нападения на казармы РУК у него раскалывалась голова. Они подъехали к бухте, пересели на поджидавший катер и взяли курс на северо-запад, между Ирландией и Шотландией. В море разыгрался шторм, а яхта, которая взяла их на борт, оказалась немногим более комфортабельной, чем катер. Когда она легла на курс, качка немного поутихла. Но к тому времени голова у него окончательно разболелась, и уснуть так и не удалось. Молодой Мартин тоже провел бессонную ночь. Его мучила рвота. О'Феллон слышал, как он раз за разом спускает воду в туалете. Первая боевая вылазка Сеамуса О'Феллона закончилась точно так же. Правда, по другой причине: он выпил слишком много виски, празднуя победу. О'Феллон подумал, что если Мартин выдержит еще один рейд и вернется живым, его можно будет считать своим. Хотя, после того, что они сделали, англичане вряд ли позволят им уйти. Но тогда пусть пеняют на себя. Он закурил от окурка новую сигарету, прикрывая ее ладонью от ветра. Палуба ходуном ходила у него под ногами, и ветер то и дело обдавал тучей брызг. Но на катере было хуже. Было холодно, но О'Феллон не чувствовал этого. Холод и все прочие ощущения заглушала головная боль. Глава 6 В пунктуальности генерал Аргус ничуть не уступал швейцарским часам. Ровно в девять утра раздался телефонный звонок, и Дэвид Хьюз, взбодрившийся после утренней пробежки, вытирая полотенцем мокрое лицо, взял трубку. - Алло. - Вы хотели узнать, как найти в Чикаго вашего друга. Я навел справки. Берите ручку. - Готово. Хьюз записал адрес гостиницы и два телефонных номера. Судя по названию гостиницы, Люис Бэбкок по-прежнему предпочитал все первоклассное. - Записали? - Записал. Удалось узнать, чем он там занимается? - Вы достаточно уверены в своем телефоне? - Думаю, для подобной информации он вполне надежен. - Ладно, - согласился Аргус. - Девять дней назад двум чикагским полицейским было поручено доставить достаточно дорогую, по уличным меркам, порцию кокаина в центральное отделение полиции на углу Одиннадцатой и Стейт-стрит. Наркотики конфисковали предыдущей ночью во время облавы. Машина, на которой они ехали, в центральном отделении так и не появилась. Кокаин исчез, а один из полицейских был найден мертвым. Шесть огнестрельных ранений в грудь. Рядом с ним на сиденье лежал пистолет. Пистолет принадлежал второму полицейскому. Его обнаружили на Западной стороне. Он бродил по городу, ничего не помня о случившемся и, разумеется, без оружия. Полицейский задержан, и на завтра назначены предварительные слушания по обвинению в убийстве первой степени и ряду других. Второй полицейский - хороший знакомый вашего друга. - Что грозит этому полицейскому? - Мне известно лишь то, о чем сообщалось в газетах и по телевидению. Общее заключение сводится к тому, что второй полицейский участвовал в совершенном преступлении, но допустил ошибку и поэтому попался. Пресса не сомневается в его виновности. - А что известно о моем друге? - Пока ничего. Нигде не появлялся, но мы надеемся выйти на него через его клиента. Где я смогу вас найти, Хьюз? - В Чикаго. Я позвоню вам оттуда. Спасибо. - Он положил трубку, но тут же вновь взялся за телефон и набрал номер своего дорожного агента. Хьюз терпеть не мог, когда его планы срывались из-за отсутствия авиабилетов. - Алло. Милли уже на месте?.. Хорошо. Это Дарвин Хьюз. Я подожду. - Хьюза всегда поражала готовность Бэбкока в одиночку сражаться против всех и вся, так что услышанная история ничуть его не удивила. - Милли? Это Дарвин Хьюз. Мне нужно как можно скорее вылететь в Чикаго. Может быть, из Афин с пересадкой в Шарлотте?.. Отлично. Я доберусь в Афины через пару часов... Ладно, постарайся, пожалуйста. Если для того, чтобы попасть на более ранний рейс, понадобится дополнительная плата, я заплачу... Хорошо. Я подожду. - Он еще раз вытер полотенцем выступивший пот. Билет обошелся ему невероятно дорого, но при сложившихся обстоятельствах выбирать не приходилось. Хьюз посмотрел на часы. - Хорошо. Пойдет, - произнес он в трубку. - Но, боюсь, мне не поспеть вовремя. Милли, можно попросить вас об одолжении?.. Нет... Не могли бы вы встретить меня с билетом в аэропорту? - Девушка согласилась, попросив никому не рассказывать о ее сговорчивости, дабы не искушать других клиентов. Хьюз, который весьма сомневался, что знает кого бы то ни было из ее клиентов, поблагодарил и повесил трубку. Из-за разницы во времени в Чикаго было еще раннее утро. Хьюз набрал номер гостиницы и попросил соединить его с комнатой мистера Люиса Бэбкока. Телефонистка в "Хилтоне" сделала такую попытку и сообщила, что номер не отвечает. Хьюз попросил соединить его с менеджером, его связали с заместительницей менеджера, которой он сказал, что ему необходимо срочно отыскать мистера Бэбкока. Вопрос жизни и смерти. Он подождал у телефона, пока один посыльный направился постучать в дверь номера мистера Бэбкока, а второй - в ресторан гостиницы на случай, если мистер Бэбкок спустился позавтракать. Семь минут спустя в трубке вновь раздался голос заместительницы. Увы, мистера Бэбкока найти не удалось. Что ему передать? На что Хьюз заявил, что мистер Бэбкок пребывает буквально на грани жизни и смерти, но он предпочитает лично сообщить ему об этом. После чего заказал себе комнату, продиктовав ей номер своей кредитной карточки. Управляющая пообещала лично уладить все необходимое. Хьюз поблагодарил, попрощался и повесил трубку. Набрал еще один номер. Ему ответил молодой довольно приятный женский голос. - Вы меня не знаете... - Я не желаю давать никаких интервью. - Я не репортер, а друг Люиса. Возможно, он рассказывал вам обо мне. Меня зовут Дарвин Хьюз. Я пытался найти Люиса в гостинице, но мне это не удалось. Он случайно не у вас? - Нет. - Ведь вы жена того полицейского, с которым дружит Бэбкок, не так ли? - Да. - Дело действительно обстоит так плохо, как утверждают газеты, миссис... - Миссис Хейз. Тельма Хейз. Эрни действительно попал в беду, мистер Хьюз. Но он никогда бы не совершил подобного поступка. Эрни отличный муж и отец. Он честный человек, а погибший полицейский к тому же был его другом. Они три года проработали на одной патрульной машине. Именно поэтому Эрни и Майку поручили... - Майком звали погибшего? - Да. Именно поэтому им поручили отвезти кокаин. Начальство знало, что им можно доверять. Они попали в ловушку. - Я тоже так думаю, миссис Хейз, - заверил ее Хьюз. - Вы не знаете, куда мог направиться Люис? - Знаю только, что он пытается помочь нам с Эрни. - Хорошо. Если Люис объявится, пожалуйста, передайте ему, что я звонил. Я буду в Чикаго сегодня днем и заказал себе номер в той же гостинице, что и он. И постараюсь по мере возможностей ему помочь. Я позвоню вам из аэропорта. Вы никуда не уходите? - Нет. - Тогда я позвоню. Возможно, к тому времени вы сможете мне подсказать, как отыскать Люиса. И не волнуйтесь. Все будет хорошо. До свидания. - Он повесил трубку, недоумевая, зачем стал заверять эту женщину, что все будет хорошо. Сбросив пропитавшийся потом спортивный костюм, Хьюз направился к лестнице... На случай, если кто-либо проявит к нему интерес, Томас Алиярд заготовил вполне убедительную историю. У "Фиата", на котором он ехал, заглох мотор. Поэтому он и направляется теперь пешком по побережью в сторону Бриндизи. История не содержала ни капли правды, но не станешь же рассказывать случайному встречному или итальянскому полицейскому, что он только что вышел из рыбацкой лодки, которая тайком переправила его из коммунистической Албании с новейшим бактериологическим оружием в кармане. С рыбаком Алиярд расплатился четвертым алмазом. Стекол в ближайшее время ему разрезать не придется, а пользоваться кредитной карточкой в Италии значительно удобнее, чем продавать алмаз. Из ближайшего аэропорта он вылетит в Рим, даже, если для этого понадобится заказать специальный рейс. Алиярду не терпелось избавиться от смертоносной шкатулки. Из Албании он выбрался без труда, а это могло означать только одно: КГБ взяло дело в свои руки. Раньше или позже, но Стаковски от них не уйти. Его заставят говорить, и КГБ объявит охоту на Алиярда. Разумеется, они и сейчас разыскивают швейцарского бизнесмена Томаса Рейнольдса, но он прекратил существовать, как только рыбацкое суденышко пересекло границу итальянских территориальных вод. Его паспорт и прочие документы Алиярд выбросил за борт, оставив себе только водительские права и карточку "Америкен Экспресс". У Алиярда имелось оправдание и на этот случай. Он итальянский гражданин - язык он знает достаточно хорошо, а акцент объясняет слишком долгое пребывание за границей - а зачем итальянскому гражданину паспорт в своей собственной стране? Немного нахальства временами творит чудеса. И он продолжал идти... Глава 7 В Бриндизи он позвонил по телефону. Новости были не слишком утешительные. Стаковски попался, и КГБ явно знал, что ампула находится у него, Алиярда. Алиярд удостоился чести разговаривать с главным "мудрецом", планировавшим операцию, которая превратилась в достойную сожаления комедию ошибок. - Фирма не считает целесообразным ваше немедленное возвращение в Рим. Наше местное отделение связалось с центральным офисом, и мы пришли к заключению, что в связи с серьезной болезнью второго коммивояжера вам желательно удлинить маршрут. Хоть он и отдал вам свои образцы, Том, боюсь, вам не охватить всю территорию в одиночку. Поэтому мы направим вам в помощь опытного сотрудника. Он работает в центральном офисе. Предлагаю вам встретиться с ним и передать ему часть образцов. Таким образом, ваша задача значительно упростится. Должен сказать, что до сих пор вы прекрасно справлялись со своей задачей. - Благодарю вас, мистер Флидж. Подчиняюсь вашему решению, раз вы считаете, что так будет лучше. - О, в этом не может быть никаких сомнений. Следите за собой, не то, боюсь, с вами может приключиться то же несчастье, что и с вашим коллегой. Сейчас тут царит большая суета. Особенно в ваших краях и в Риме. Нет, поверьте мне, разумнее будет передать часть образцов сотруднику центрального офиса. Вы же хорошо поработали и вполне заслужили небольшой отдых. Поезжайте на природу, расслабьтесь, но обязательно следите за здоровьем. Мы все уверены, что это будет наилучшим выходом, Том. - Хорошо, мистер Флидж. Где я должен буду встретить этого парня из центрального офиса? - Не известно, заглянет ли он к нам, поэтому свяжитесь с нашим местным складом на побережье, и он сам вас найдет. - Понятно. Он прихватит с собой мои отпускные? - Обязательно. Ему дадут их в центральном офисе. И еще, Том. - Да, мистер Флидж. - Спокойно отдыхайте. Сейчас от вас не требуется никаких усилий. Скоро вам предстоит новая работа. - Хорошо. Вы позаботились о моей квартире? - Только так он мог поинтересоваться об Апполонии; передали ли ей, что он уехал в командировку, или она считает его сбежавшим? - Да. Там все в порядке. Можешь не беспокоиться, твою кошку накормят. Кошка, подумать только. - Тогда передавайте всем привет. И спасибо за помощь. - Обязательно. - Связь оборвалась. Под складом на побережье подразумевалась запасная явка неподалеку от Неаполя. Командировочные - деньги на текущие расходы, возможно, оружие и краткая информация о действительном положении дел. Образцы же, которые ему предстояло передать этому парню, несомненно означали то, что он привез из Албании. "Большая суета" явно связана с деятельностью КГБ. Алиярд тряхнул головой и посмотрел на часы. Рейс в Неаполь он может заказать прямо сейчас. Но это представлялось опасным, потому что не так уж трудно, располагая описанием его внешности, узнать, какой именно рейс он заказал. КГБ добудет нужную информацию и последует за ним в Неаполь. Но сейчас наиболее существенным представлялось передать ампулу. Как только он избавится от нее, вся ответственность ляжет на плечи другого человека. Алиярд вышел из телефонной кабины и направился к столику заказа билетов на чартерные рейсы... Со времени его разговора в Риме прошло менее двух часов. Алиярд не стал оставлять лишних следов в аэропорту Неаполя, беря напрокат машину, и воспользовался такси. К тому же он смертельно устал. Со времени выезда из Рима он путешествовал практически без остановок. Поспать удалось только около сорока пяти минут на борту самолета, да и то, проснувшись, он почувствовал себя еще хуже. Алиярд попросил водителя отвезти его в один из новых отелей на периферии города. Войдя в холл гостиницы, он отыскал кафе, перекусил сэндвичем и уехал на другой машине, которая доставила его в очередную гостиницу. Там он сразу же поменял такси, дал водителю первый пришедший в голову пункт назначения и назвал настоящий адрес только после того, как они проехали несколько кварталов и Алиярд убедился, что за ними не следят. "Склад" представлял собой жилой дом, вернее, фешенебельный комплекс из трех строений характерной итальянской архитектуры. Чтобы еще больше обезопаситься, Алиярд вошел в холл одного из прилегающих зданий и только после отъезда такси пересек двор с фонтанами, направился к действительно интересующему его подъезду и набрал номер администратора. Из переговорного устройства ему ответил почти нечленораздельный и, пожалуй, слегка нетрезвый голос. - Это мистер Фабрицци? - спросил Алиярд по-английски. С трудом выговаривая английские слова, мужчина подтвердил, что это действительно он. - Я друг мистера Якобсена. Он предупреждал, что разрешил мне воспользоваться его квартирой? Моя фамилия Айви. Лоурен Айви. Имя было специально подобрано таким образом, чтобы им смогли воспользоваться и мужчина и женщина. - Вы тот человек, о котором говорил мне сеньор Якобсен? На что Алиярд отозвался условленной фразой: - Он звонил вам из Сан-Морица, не так ли? - Минутку, сеньор. - Замок входной двери открылся, и Алиярд прошел в небольшую прихожую. Он закурил сигарету, разглядывая искусственные растения и подделку под восточный ковер. Пистолет, который он получил от Стаковски, Алиярд заткнул за пояс брюк под пиджак. Пуговицы пальто и пиджака были предусмотрительно расстегнуты. Несколько минут спустя из двери лифта появился мужчина в цветастой, рубашке и дорогих брюках. В уголке рта у него торчала сигарета. - Вы... - Мистер Айви. Сеньор? - Фабрицци. Вот ключ. Квартира на третьем этаже. Налево от лифта. - Благодарю вас. - Алиярд кивнул и взял ключ в левую руку, оставляя правую свободной на случай, если все-таки понадобится воспользоваться оружием. Прогулки по Италии со смертоносной ампулой в кармане заставляли его чувствовать себя весьма неуютно. Фабрицци подошел к лифту и придержал дверь открытой, пока Алиярд взял свою сумку и последовал за ним. Они молча поднялись на первый этаж. Здесь Фабрицци вышел, не затруднив себя ответом на прощальный кивок Алиярда. Алиярд вышел из лифта на третьем этаже, четвертом по американским понятиям, и отыскал нужную квартиру. Ключ подошел к двери, и он шагнул внутрь. И едва не намочил в штаны от страха. - Томас Алиярд? Чернокожий мужчина в безукоризненном голубом костюме направил на него большой армейский пистолет. Алиярд молчал. - Ключ от квартиры я получил в Лэнгли, штат Вирджиния. Меня тоже зовут Томас. Томас Гриффит. Пароль: "Вчера вечером я ужинал в отвратительном ресторане. Вы не посоветуете мне какое-нибудь приличное заведение?" На что вы должны сказать... - Я знаю одно подходящее место, по цены там астрономические. Вам нравится телятина? - Если ее как следует приготовить, это мое любимое блюдо. Томас Алиярд расслабился. - Зачем, вы приехали сюда, мистер Гриффит? - Взять у вас вещицу, которую вы получили от мистера Стаковски, прежде чем ему крупно не повезло. - Уберите оружие. Я ее вам отдам. Тут можно что-нибудь выпить? - Алиярд испытывал облегчение, что избавится от этой дряни... Дарвин Хьюз не стал обременять себя хлопотами, связанными с провозом в багаже огнестрельного оружия. Скорее всего, в Чикаго оно ему не понадобится, а если понадобится, местный полицейский Эрни Хейз подскажет, где его раздобыть. Он одарил коридорного двумя долларами чаевых, принимая у того ключ и закрывая после его ухода дверь номера. Портье на вопрос о мистере Бэбкоке ответил, что, возможно, тот и вернулся к себе в номер, но к нему не обращался. Хьюз опустился на край двойной кровати и набрал номер миссис Хейз. - Миссис Хейз? Это Дарвин Хьюз, друг Люиса, который звонил сегодня утром. Он не давал о себе знать?.. Понятно. Я в Чикаго, остановился в "Хилтоне". На том же этаже, что и Люис... большое вам спасибо. Да, в самолетах и в самом деле кормят неважно. Так что от домашней стряпни я бы не отказался... Да, я приготовил ручку. - Хьюз записал продиктованный ему адрес. - Я и правда не доставлю вам хлопот, миссис Хьюз?... Тогда превосходно. Я буду у вас через час. - Он повесил трубку. Потом еще раз попробовал позвонить в номер Люиса. Никто не отвечал. Хьюз набрал оператора и, как и обещал, связался с Робертом Аргусом. - Здравствуйте, генерал. Это Дарвин Хьюз. Ответивший ему голос Аргуса звучал чуть более устало, чем несколько часов назад. - Мы нашли вашего старого друга. Прошлой ночью он отправился в Неаполь. Нанялся пианистом в бар на судне - минутку, сейчас посмотрю, как оно называется. Да, "Импресс Британия". - Я плавал на нем, когда его только построили. Куда оно направляется? - В Нью-Йорк, потом - через Панамский канал в Сан-Франциско, на Аляску и в Японию. - Не имеет смысла пытаться связаться с ним на борту. Подождем прибытия судна в Нью-Йорк. Тем более, что у меня все равно уйдет какое-то время, чтобы уладить дело со вторым другом, а как я уже говорил, без его помощи нашего пианиста не уговорить. - Оставляю это на ваше усмотрение, Хьюз. Если понадобится помощь, свяжитесь со мной по этому номеру. Меня отыщут, где бы я ни находился. - Искренне вам сочувствую. И спасибо, не премину воспользоваться. Аргус повесил трубку. Хьюз бросил быстрый взгляд на часы и принялся расстегивать воротник рубашки. Если поторопиться, он успеет еще принять душ. За последние пять лет "Принцы сатаны" завоевали себе титул самой большой уличной банды в Чикаго. Главным образом благодаря проворачиваемым ими деловым операциям. Успех последних основывался на полной монополии на продажу кокаина на улицах южной части города и умению заранее предвидеть перспективность этого наркотика. Правила ведения деловых операций выражались одной фразой: никакой пощады. Любой человек, встающий на их пути, немедленно устранялся, причем как можно более жестоко - в назидание остальным. Люис Бэбкок потратил большую часть утра, раскапывая эту информацию в подшивках "Чикаго трибюн". Затем он наскоро перекусил в небольшой полуподвальной забегаловке и, сев за руль взятой напрокат машины, вдоль берега озера Мичиган направился в район, по свидетельству газеты служивший штабом интересующих его "принцев". Перед входом в заведение, вывеска которого ограничивалась буквами К.С.Д.П.С., околачивалось несколько неприглядных личностей, в нарядах еще более черных, чем их лица. Чтобы убедиться, что он не ошибся адресом, Бэбкок объехал вокруг квартала. Наконец он остановил машину напротив клуба спорта и досуга "Принцев Сатаны", испытывая немалое удовлетворение, что это не его собственный автомобиль. Направляясь внутрь помещения, он еще не представлял толком, что именно намерен предпринять. Для начала нужно было осмотреться. По пути никто не сделал ни малейшей попытки остановить его. Бэбкок толкнул стеклянную дверь, та легко поддалась, и он вошел. Внутри его взгляду предстала дорогая офисная мебель, ковры и множество растений в горшках. За столиком портье сидела симпатичная светлокожая девушка. Бэбкок остановился перед ней. - Чем могу вам помочь, сэр? - Меня зовут Люис Бэбкок. Я хотел попросить мистера Тайрона Кэша уделить мне несколько минут своего времени. Девушка снисходительно улыбнулась. По-видимому, ей довольно часто приходилось слышать подобную просьбу. - Простите, я весьма сожалею, но мистер Кэш принимает только по предварительной договоренности. Однако вы можете передать ему, что именно вас интересует. - Благодарю за любезность, - почти искренне произнес Бэбкок, прекрасно понимая, что получает стандартный отказ. Но девушка была достаточно миловидной. - В таком случае я оставлю свою визитку. - Бэбкок достал визитку и, перевернув, дописал на ней адрес гостиницы, указав соседний с ним номер. - Пожалуйста, передайте, что я неофициально представляю интересы Эрни Хейза. И хотел бы обсудить с мистером Кэшем недавно полученный мной материал, прежде чем представлять его завтра на предварительное слушание. Буду весьма признателен, если он сможет связаться со мной сегодня вечером. - Он протянул девушке визитку. - Обязательно передам, - с улыбкой заверила она. - Завидую вашему боссу, - сказал Бэбкок и направился к выходу. Он пересек улицу, но вместо машины направился к телефону. Из трех аппаратов работал только один, да и тот был настолько грязным, что трубку приходилось держать на расстоянии от уха. Бэбкок набрал номер гостиницы. - Моя фамилия Бэбкок. Я снимаю у вас номер восемьсот семь, но по рассеянности назвал своему коллеге цифру восемьсот девять. Пожалуйста, позвоните мне, если он попытается найти меня там. - Обязательно, мистер Бэбкок. У меня для вас срочное сообщение от мистера Хьюза. Бэбкок почувствовал, как у него холодеет внутри, причем отнюдь не из-за пронизывающего ветра. - Что за сообщение? Прочитайте, пожалуйста. - Сейчас, сэр. "Пожалуйста, как можно быстрее свяжись со мной. Я остановился в этой гостинице. Заеду на ленч к миссис X. Хьюз". Это все, сэр. Записать ответ? - Нет... нет. Я сам свяжусь с мистером Хьюзом. Благодарю вас. - Бэбкок повесил трубку. - Проклятие, - пробормотал он, проявляя редкую для себя несдержанность. Тельма Хейз, симпатичная и очень домашняя женщина, открыла дверь после первого звонка. Она вытерла руки о халат, улыбнулась и сказала: - Наконец-то. Мы уже начали беспокоиться о тебе. - Все в порядке, Тельма. - Бэбкок коротко обнял ее и прошел в дом, на ходу сбрасывая пальто. В комнате за обеденным столом взгляду его предстал мужчина, деловито пережевывающий спагетти. Лицо мужчины осветила улыбка. Брови, приподнявшиеся на высоком лбу, казались чрезвычайно черными на фоне волос, подернутых сединой, которой изрядно прибавилось за последнее время. Лицо вытянутое настолько, что казалось худощавым, а уши выглядели большими благодаря коротко подстриженным волосам. Уголки губ, длинных и тонких, были приподняты в улыбке, обнажая ровные белые зубы и усиливая вертикальные полосы на щеках. - Должен сказать, мистер Бэбкок, мне повезло, - обратился к нему мужчина. - Благодаря вам я познакомился с женщиной, которая умеет готовить восхитительные спагетти. Вы же знаете, это одно из моих любимых блюд. Теперь я понимаю, почему столь важно помочь ее мужу выбраться из тюрьмы. Если бедняга привык к подобной стряпне, тамошняя еда должна показаться ему невыносимой. Люис Бэбкок перевел взгляд на Тельму Хейз. В глазах хозяйки застыло вопросительное выражение. Бэбкок ободрительно улыбнулся. - Это мой старый друг. И он в самом деле любитель спагетти. Можно мне присоединиться к нему? - Особого голода он не испытывал, но надеялся сделать приятное хозяйке дома. Ее просиявшее лицо подтвердило, что он не ошибся. - Дети еще в школе? - Они играют в доме у тети - сестры Эрни. Она привезет их часам к шести. - Я успел соскучиться по ним. - Хьюз улыбнулся. - Надеюсь, мне удастся с ними повидаться. Хочу как-нибудь пригласить на обед тебя с мужем и детьми. И Люиса, разумеется. Дети способны самые обычные вещи превращать в приключение. - Это уж точно. - Тельма Хейз направилась на кухню. Люис Бэбкок подошел к столу. - Так что вы здесь делаете, мистер Хьюз? - Я приехал помочь тебе. И попросить о помощи. - Попросить меня о помощи, - медленно повторил Бэбкок. - Так же, как в прошлый раз? - Нет. Не совсем так, - спокойно отозвался Хьюз. Несмотря на техасское происхождение, речь его звучала безукоризненно, несколько напоминая произношение англичанина. Тщательно поставленный голос и безупречное произношение Хьюза Бэбкок объяснял тем, что в детстве тот плохо слышал. Слух полностью восстановился - теперь Хьюз слышал ничуть не хуже, а зачастую и лучше других людей - но выработанная годами привычка обращать внимание на особенности произношения сохранилась. Английские интонации напоминали о сотрудничестве с британцами во время второй мировой войны. Хьюз был самым молодым сотрудником Отдела Стратегических Сил, или ОСС. Трудности со слухом сослужили Хьюзу хорошую службу - он научился безошибочно читать по губам. - Я собирался обсудить с тобой одно дело, когда узнал, что ты отправился сюда в связи с делом Хейза. Вот я и решил, что, возможно, смогу хоть чем-нибудь тебе помочь. Так сказать, убить сразу двух зайцев. - Если кто-то и способен убить сразу двоих, так это ты. Где Кросс? Хьюз улыбнулся. За то недолгое время, пока они работали вместе, Хьюз успел привязаться к Кроссу, как к сыну. - Работает пианистом в баре на борту "Импресс Британия". Полагаю, он прекрасно проводит время. Через несколько дней судно прибывает в Нью-Йорк, и я подумал, что мы могли бы встретиться с ним. - Мы? - Признаю, что приехал к тебе не без задней мысли. Мне хотелось сначала переговорить с тобой, - и Хьюз широко улыбнулся, вытирая рот салфеткой и поднимаясь навстречу появившейся из кухни Тельме Хейз. - Садись, Лью. Я как раз намеревалась предложить мистеру Хьюзу бокал вина. Ты не присоединишься к нему? - Пожалуй, не откажусь, - отозвался Бэбкок. - С удовольствием, мэм, - сказал Хьюз. - Садитесь. Это не официальный прием. Сразу видно, что вы не женаты. Вскакиваете при появлении женщины. - Между прочим, я был женат. У меня дочь примерно вашего возраста, - заметил Хьюз. - Трудно поверить - я имею в виду по вас не скажешь... - Всегда приятно, когда тебе делают комплименты. Бэбкок знал, что жена Хьюза умерла. Но не знал, как. Кроме того, Хьюз потерял сына и невестку. Бэбкок посмотрел на Хьюза. Этому человеку не слишком везло в жизни. Невестка его стала жертвой террористов, сын покончил с собой, не в силах жить без нее. Бэбкок прекрасно понимал, каких сил стоило Хьюзу смириться с мыслью о случившемся. Тельма Хейз вышла из комнаты за вином. - Думаю, нам стоит сесть, не дожидаясь дальнейших приглашений, - сказал Хьюз, показывая на стул. Бэбкок опустился на него. - Поговорим о твоем друге Хейзе. Он, конечно, невиновен? - Конечно. И я наконец разыскал доказательства его невиновности. - Что ты сказал? - переспросила вернувшаяся в комнату Тельма Хейз оживившимся голосом. Хьюз и Бэбкок снова встали. Хьюз помог хозяйке усесться за стол и со словами: "Позвольте мне", забрал у нее бутылку. - Что ты сказал о моем муже? - Я раздобыл окончательное доказательство, но в суд его не представить. Во всяком случае, учитывая то, как оно мне досталось. - Установил у кого-нибудь подслушивающее устройство? Бэбкок энергично тряхнул головой. - Бери выше! Я буквально выбил его из Клеопуса Батлера. - Клеопуса Батлера? Это еще что за птица? Хьюзу ответила Тельма Хейз. - Осведомитель. Эрни сказал, что он в курсе всего происходящего в преступном мире. Он надеялся, что Батлер сможет дать нам какую-нибудь зацепку. - Этот тип и в самом деле мне изрядно помог. Правда, не совсем добровольно, - добавил Бэбкок. Он вкратце посвятил их в события предыдущей ночи, ввиду присутствия Тельмы опуская наиболее живописные подробности. - Таким образом, нам известно, кто забрал кокаин и почему подставили Эрни... - Так почему мы не можем рассказать об этом полиции? У Эрни много друзей и... - Клеопус Батлер без труда может все отрицать, а то и приплести ложь, которая только ухудшит положение Эрни. К тому же, личность его не внушает доверия и потому, даже в случае признания, обвинитель расценит его показания как сведения из вторых рук, не имеющие силы в суде. Но я кое-что задумал. Но тебе, Тельма, придется на всякий случай временно переехать к сестре Эрни. - А если позвонит Эрни? - У нас нет выбора. Если он позвонит и не застанет тебя здесь, он, скорее всего, все равно перезвонит сестре. Мне кажется, я в состоянии с определенной уверенностью предсказать дальнейший ход событий, но оставить тебя с детьми здесь - значит понапрасну испытывать судьбу. - Он перевел взгляд на Хьюза, лицо которого оставалось невозмутимым. Но Бэбкок слишком хорошо знал этого человека. Хьюз просто дожидался, пока он расскажет все, что положено знать Тельме, полагая, что остальное узнает впоследствии. Он не ошибался. - Если все пойдет так, как я рассчитал, к завтрашним слушаниям мы получим все необходимые доказательства. Тем более, что теперь мы можем полагаться еще и на помощь мистера Хьюза. Доверься мне. Тельма наполнила три бокала красным вином. - Разрешите мне произнести тост, - проговорил Хьюз, поднимая бокал. - За оправдание офицера Хьюза и его возвращение в лоно семьи. Тельма Хейз заставила себя улыбнуться. Люис Бэбкок поднял свой бокал. - За это и в самом деле стоит выпить! Бэбкок осушил бокал. Даже не глядя на этикетку, он мог с уверенностью сказать, что вино изготовлено в штате Нью-Йорк. Томас Алиярд вышел из-под душа. После того, как его связной ушел, прихватив с собой ампулу, он рухнул на диван и проспал несколько часов. Голод давал о себе знать, и перед тем, как принять душ, он осмотрел кладовую. Как он и предполагал, продуктов там оказалось более чем достаточно. Кроме того, в холодильнике обнаружилось пиво, вино и набор коньяков. Всего этого вполне хватило бы, чтобы прокормить шесть человек в течение недели. Поскольку компании Алиярд не ожидал, вполне логично было предположить, что до возвращения в Рим ему придется прожить здесь несколько недель. К тому времени ампулу уже доставят по назначению и специалисты приступят к исследованиям, призванным уравновесить создаваемый ею стратегический перевес. Он насухо вытер себя полотенцем. Как и кладовка, ванная была полностью укомплектована всем необходимым. Человек, которому он передал ампулу - Алиярд сознательно старался не вспоминать его имени, хотя оно скорее всего было вымышленным, - заверил его, что, несмотря на все старания КГБ, у него есть надежный способ покинуть страну. Способ не слишком быстрый и не вызывающий у него особого восторга, но, как говорится, в шторм любой порт подойдет. Алиярд попытался избавиться от этих воспоминаний. Он не привык одевать ничего на ночь, а потому ограничился тем, что обмотал полотенце вокруг пояса на манер набедренной повязки. Прихватил оружие, которое получил вместе с новым комплектом документов, паспортом и кредитными карточками. Пистолет он взял с собой в ванную по привычке; оружие придавало ему уверенность в собственной безопасности. Это была "Беретта 92Ф", новый американский армейский пистолет. Алиярд пользовался этой моделью прежде, и, если данный экземпляр соответствовал стандарту, не сомневался, что попадет в выбранную мишень. "Вальтер" полученный от Стаковски, он передал связному - возможно, удастся определить, кому он принадлежал. Вместе с пистолетом он избавился от последних предметов, принадлежавших швейцарцу Рейнольдсу, тем самым окончательно оборвав связь с предыдущими событиями. Алиярд прошел на кухню. Апполония разбаловала его своей стряпней. Однако голодать он не будет. Долгие годы холостяцкой жизни приучили его заботиться о себе. Извлекая банки с консервами, он принялся планировать свой дальнейший распорядок. Первую неделю придется безвыходно провести в квартире. Затем... И тут в дверь постучали. Томас Алиярд подхватил "Беретту" и резко обернулся. Отвечать на стук он не собирался. Он никого не ждал. Он вышел из кухни и остановился посредине гостиной, подтягивая полотенце. Стук повторился. На этот раз ему сопутствовал приглушенный голос. Алиярд приблизился к двери, держась в стороне от нее, чтобы расслышать слова. -...Фабрицци. Важное сообщение для вас, сеньор Алиярд. - Каким образом администратор узнал его настоящее имя? - Это Фабрицци. Важное сообщение для вас, сеньор Алиярд. Телефон в квартире, она не работать. Алиярд облизал губы. Он не купится на этот трюк. - Вот. Я просуну под дверь, сеньор. - На пороге показался конверт. - До свидания, сеньор. Алиярд стоял, затаившись, глядя на часы и чувствуя, как по телу стекают струйки холодного пота. Прошло пять минут, прежде чем он наклонился и взял конверт. Как только он его надорвал, послышался шипящий звук, и лицо его окутало сероватое облачко. Алиярд отступил назад, направляя "Беретту" в сторону двери. Полотенце вновь начало соскальзывать, он автоматически потянулся за ним и тогда... Голова Томаса Алиярда раскалывалась от боли. Он открыл глаза и осознал, что попрежнему голый лежит... на кухонном столе? Над ним склонились три головы. - Не пытайтесь встать, мистер Алиярд. Голова от этого разболится еще сильнее. Меня зовут Эфраим Вольс. Я называю вам свое настоящее имя, поскольку это весьма важно. Я майор Комитета Государственной Безопасности Советского Союза. Вы уже в состоянии собраться с мыслями, чтобы осознать, что это означает? Алиярду показалось, что он кивнул, но от движения боль невыносимо усилилась, и глаза непроизвольно закрылись. Однако фамилию мужчины он расслышал - Вольс. - Укрой его одеялом, Петр, не то он подхватит воспаление легких. - Слушаюсь, товарищ майор. - Василий, поищи на кухне что-нибудь выпить. Рюмка виски сейчас не помешает. И прихвати что-нибудь себе и Петру. Алиярд вновь открыл глаза. Лицо мужчины по-прежнему смотрело на него. - Я бы предложил выпить и вам, мистер Алиярд, но боюсь не стоит смешивать спиртное с газом, все еще остающимся у вас в крови. После нашего ухода я бы порекомендовал вам вздремнуть несколько часов, прежде чем прикасаться к спиртному. Можете считать это дружеским советом. - Спасибо. - Рад, что вы по крайней мере обрели способность разговаривать. Мне однажды довелось нюхнуть эту штуковину. Голова от нее болит ужасно. Ага, Петр! Алиярд вновь закрыл глаза и почувствовал, как на него набрасывают одеяло. - Как только окончательно придете в себя, дайте мне знать, и мы поможем вам слезть с этого стола. Прошу прощения, но когда мы вошли, вы лежали ближе к столу, чем к дивану, а мне не хотелось рисковать переносить вас слишком далеко. Беда с этими химикатами в том, что каждый человек реагирует на них по-своему. То, от чего один просто засыпает, для другого становится причиной смерти. Алиярд открыл глаза. Вольс показался ему достаточно симпатичным мужчиной. Губы его слегка улыбались, как у опытного лечащего врача. Глаза светились голубизной; светлые песочные волосы слегка растрепались. Мужчина пониже протянул Вольсу бокал, Вольс пригубил содержимое и удовлетворенно кивнул. - Превосходно. Знаете, на явках КГБ обычно тебе норовят подсунуть отвратительный коньяк. Наверное, мы слишком привыкли к водке. 3.ато ЦРУ всегда закупает первоклассную провизию, не так ли? Алиярд молчал. - Вы недоумеваете, как нам удалось вас отыскать. Можете не переживать, вы тут ни при чем. Мистер Фабрицци давно работает на нас. До сих пор он просто сообщал, кто пользуется этой явкой. Но на этот раз дело выдалось посерьезнее. Слышали бы вы, какой переполох поднялся на площади Дзержинского, когда выяснилось, что ампулу стащили американцы. Кстати, не стоит строить планов мести бедняге старине Фабрицци. Он исчезнет отсюда задолго до того, как у вас перестанет болеть голова. - Не хочется вносить диссонанс в столь приятную беседу, но от меня вы ничего не добьетесь. Тем более, что я все равно ничего не знаю. - Вот тут-то вы ошибаетесь, мистер Алиярд. Вы разрешите, я буду называть вас по имени? Что вы предпочитаете Томас или Том? - Как вам будет угодно. - В таком случае остановимся на полном имени. Не хотите попытаться сесть? Алиярд сделал такую попытку и откинулся назад. Чьи-то руки подхватили его, не давая удариться головой о стол. Со второй попытки он сел. Голый, посреди комнаты на обеденном столе, он чувствовал себя последним дураком. И, как никогда в жизни, беззащитным. Чего, собственно говоря, и добивались его противники. - Давайте поможем Томасу перебраться в какое-нибудь кресло. Вот этот шезлонг вполне подойдет. Алиярд почувствовал, как его подхватили сильные руки. На мгновение одеяло соскользнуло, и он остался голым. Затем одеяло вновь обернули вокруг него, ему помогли добраться до шезлонга и сесть. Алиярд подумал, что им остается только покачать его и спеть колыбельную. Накатившая боль заставила его на мгновение зажмуриться. Вольс остановился рядом с шезлонгом, сжимая в руке бокал с виски и окидывая его почти сочувственным взглядом. - Прежде всего, позвольте мне принести извинения за то, что мы без приглашения ворвались в вашу квартиру. Но, как я уже говорил, мы намерены выяснить у вас несколько интересующих нас подробностей, после чего не станем утомлять своим присутствием. - И исчезнете из этой страны? - А вот это зависит от того, куда направился человек с ампулой. Видите ли, Томас, у нас с вами гораздо больше общего, чем вы можете предположить. Разумеется, мы стоим по противоположные стороны баррикад. Вы сражаетесь за свободу, справедливость, американский образ жизни и все такое прочее, а я - пособник коммунизма, угнетения и тому подобного, но работа-то у нас примерно одна и та же и мы оба оказались втянутыми в эту историю. Вы хорошо знакомы с Дэвидом Стаковски? Алиярд оставил вопрос без ответа. - Как бы там ни было, полагаю, что к этому времени Дэвида уже отправили в Москву. Ему предстоит пережить несколько допросов и провести несколько недель в тюрьме, прежде чем все утрясется, но затем его вернут вам в обмен на кого-нибудь из наших. Однако - это исключительно мое личное мнение - я бы посоветовал вам ограничить деятельность Дэвида более или менее стандартными задачами. Рыцарь плаща и кинжала из него, по правде говоря, неважный. Алиярд продолжал молчать. - Продолжая свою мысль, назову еще одну особенность, общую для нас с вами. Ни вы, ни я не участвовали в этом деле с самого начала. Вы не крали ампулу, а ее не охранял. Вас прислали после того, как Дэвид основательно испортил все со своей стороны, меня - после того, как люди из службы безопасности вместе с албанцами не справились со своей задачей. Мы с вами исправляем чужие ошибки. Так или иначе, я найду ампулу. Мне не помешает ваша помощь. Разумеется, я не рассчитываю, что заговорите добровольно. Мы оба профессионалы. Я намерен сделать вам инъекцию новой, недавно разработанной "сыворотки правды". Она абсолютно безопасна, но опять же вряд ли хорошо взаимодействует со спиртным. И, на вашем месте, я бы постарался извлечь пользу из этой достаточно неприятной процедуры. Повторяю, сыворотка совершенно новая, так что вам, сразу по пробуждении, было бы весьма интересно дать кровь на анализ и изучить ее состав. Полагаю, это смягчит ваш провал в глазах начальства. - Да что вы за человек? - не удержался Алиярд. Вольс достаточно искренне улыбнулся. - Патриот, выполняющий свой долг перед родиной. Но за годы службы я успел понять, что садизм не лучший помощник в нашем ремесле. Получи я указание уничтожить всех, замешанных в эту историю, ваша судьба была бы предрешена. Но, к счастью для нас обоих, подобных распоряжений не поступало. Поэтому ваше убийство представляется совершенно бессмысленным. Меньше всего любому из нас хотелось бы иметь дело с такими, как Дэвид Стаковски. Некомпетентные люди особо опасны, мы оба понимаем это. А теперь, если вы готовы, дайте мне левую руку. И не пытайтесь сопротивляться. Нас здесь трое, а вы в данный момент пребываете далеко не в лучшей форме. Сломанные иглы - довольно неприятная штука. Да, кстати... - Что? - У вас нет аллергии на арахисовое масло? Насколько мне известно, оно входит в состав новой сыворотки. Я прихватил с собой и старую. С ней процедура займет немного больше времени, но результат будет таким же. - Нет. До сих пор у меня ничто не вызывало аллергию. - Счастливчик! А я в конце весны начинаю страдать от цветочной пыльцы. Петр, придержи ему руку. Василий, не забудь протереть кожу спиртом перед уколом. - Вольс пригубил виски. - Кстати, можете не беспокоиться. Игла совершенно новая. С тех пор, как появился СПИД, мы стали крайне осторожными с подобными вещами. Давай, Петр. Происходящее напоминало кошмар. Кошмар, абсолютно лишенный здравого смысла и все-таки непреодолимый. Алиярд позволил сделать себе укол. Начало всему положили промахи Стаковски, теперь же его сопротивление могло кончиться только сломанной иглой и очередными попытками. Вольс попросил его сосчитать от одного до ста, и Томас Алиярд выполнил его просьбу. Это показалось ему вполне естественным... В машине было слишком тепло. Дарвин Хьюз протянул руку и уменьшил нагрев. Передняя дверца открылась, и Люис Бэбкок уселся за руль. - Я немного подрегулировал печку. А то здесь совершенно нечем дышать. - Да, Тельма всегда любила тепло. - Так что ты задумал? - А что задумал ты для меня? - Ты имеешь в виду, зачем я сюда приехал? Это длинная история. - Бэбкок включил сцепление. Хьюз оглянулся на дом и помахал миссис Хейз, которая, отодвинув занавеску, наблюдала за ними из освещенного окна. - Недавно меня отыскал бригадный генерал. Некто Роберт Аргус. Он получил полномочия от президента, а также от лидеров обеих палат воссоздать нашу группу "хирургов". Нас троих. Этот человек клянется, что прошлая история не повторится. - Пустая болтовня. - Не исключено, но согласись, звучит заманчиво. - Что ж, вне зависимости от твоих побуждений, я благодарен за твою готовность помочь мне, но на меня не рассчитывай. Я открыл частную практику. И намерен вернуться к нормальной жизни. - Предлагаю отложить этот разговор. Сначала разберемся с текущими делами. Что у нас намечено на сегодняшний вечер. - Я навел на себя "Принцев Сатаны". За случившимся с Эрни стоит человек по имени Тайрон Кэш. Кэш и двое его подручных - Ренди Джонс и Балтазар Ромен. Все они заводилы в этой уличной банде. Заправляют торговлей наркотиками. Считается, что они способны стереть с лица земли любого, вставшего у них поперек дороги. Вот я и предложил им свою кандидатуру. Если они и в самом деле такие молодцы, то обязательно пожалуют ко мне. Единственное известное им место - это гостиница. Однако, чтобы окончательно обезопаситься, я попросил Тельму с детьми уехать из дому. - Окажется ли дом сестры Эрни более безопасным местом? - Лучшего у нас нет. - Можно было подыскать гостиницу. - Муж сестры Эрни - полицейский. Я удостоверился, что сегодняшний вечер он проведет дома перед экраном телевизора. - Стало быть, можно предположить, что они и в самом деле в безопасности. Остаешься ты. Итак, ты ненавязчиво предложил этим господам с живописными именами наведаться в гостиницу и прикончить тебя? - Совершенно верно, - подтвердил Бэбкок. - Можно узнать подробности? И Бэбкок вкратце рассказал Хьюзу о своем посещении логова "принцев" и об оставленном им приглашении, упомянув о неправильном номере комнаты и просьбе переключать звонки на его номер. - Все это чудесно, за исключением двух моментов. Во-первых, оператор в гостинице может дать им твой настоящий номер на случай, если им понадобится позвонить еще раз, а во-вторых, как быть с тем несчастным, который окажется в соседней комнате? - Ничего лучше пока придумать не удалось. Что касается соседей, то я постараюсь как-нибудь о них позаботиться. Как - пока не знаю. К тому же теперь есть еще ты... Ты, кажется, остановился на том же этаже? - Я и есть тот самый несчастный остолоп из соседнего номера. Бэбкок неудержимо расхохотался, заражая своим весельем и Хьюза. Хотя особых причин для смеха последний не находил. Ни у одного из них не было оружия, которое, скорее всего, не преминет прихватить с собой делегация "принцев". Глава 8 Он не стал выбрасывать "ППК". В случае необходимости этот небольшой пистолет легче носить с собой на борту судна. Хотя, до сих пор, ничто не свидетельствовало, что оружие может ему понадобиться. Сейчас он шел по машинному отделению, вдоль отрезка трубы, по которой пар поступал к турбинам. Люди из Лэнгли поручили задание именно ему по одной-единственной причине. Перевозить ампулу на военном самолете не хотели, чтобы военные ничего не пронюхали и не забрали ее в свои собственные лаборатории. Во всяком случае, так ему объяснили. Гражданская авиация отпадала из-за возможной слежки в аэропорту. К тому же переправка ампулы на самолете была связана и с другой опасностью. Возможная катастрофа, которую нельзя не принимать во внимание, могла привести к рассеиванию вируса в воздухе. Тогда как на корабле ампула попросту отправится на дно. На этот случай он поместил шкатулку с ампулой в герметичную упаковку. Его заверили: никому и в голову не придет заподозрить, что ампулу попытаются переправить на судне. Слишком медленно и ненадежно. Выбор пал на него потому, что до окончания колледжа он два года прослужил в торговом флоте. Мысль о предстоящем путешествии не вызывала у него особого энтузиазма, но приказ есть приказ. Он уложил свой костюм и переоделся в потертые джинсы и рабочую рубаху, взял документы моряка и отрапортовал на судне о прибытии на работу. Место для него подготовили еще до его отлета в Италию. На вопрос, почему был выбран пассажирский лайнер, а не торговое судно, ему ответили, что так он привлечет меньше внимания. Ему это показалось не слишком убедительным, но он уже привык к тому, что начальство зачастую не считает нужным знакомить исполнителя со всей имеющейся информацией. Он отыскал легко запоминающийся стык труб. Желтой и красной. И принялся осматриваться в поисках наиболее подходящего тайника для ампулы... Эфраим Вольс прибыл в Италию не подготовленным к океанскому круизу на шикарном лайнере. Однако сведения, полученные с помощью сыворотки правды от Томаса Алиярда, однозначно свидетельствовали: ему придется отправиться в это путешествие. Используя данные Алиярдом имя и описание внешности, он через итальянских коммунистов узнал, что мужчина, назвавшийся Другим именем, но соответствующий описанию, не более двенадцати часов назад заказал билет на чартерный рейс из Рима в Неаполь. Разбуженный посреди ночи портье в гостинице сообщил, что такой американец - в гостинице он фигурировал под очередным вымышленным именем - уехал, одетый в джинсы и куртку моряка. Вольс наугад позвонил источнику в профсоюзе портовых рабочих и уже через час получил ответ. Два темнокожих моряка, говорящих по-английски и в общих чертах соответствующих переданному словесному портрету, прибыли на суда, отплывающие из Неаполя этим вечером. Один назвался Найджелом Хорнсби и стал членом команды "Геркуланиума", торгового судна, отплывающего в Марсель и Кардифф. Второй, представившийся как Элвин Лидс, был принят на работу в машинное отделение пассажирского лайнера "Импресс Британия". Вольс, который сдержал слово и сохранил жизнь Томасу Алиярду, действовал единственным возможным образом. Мужчине, именуемому Петром, было приказано вылететь в Марсель, а его коллеге Василию - в Кардифф. Оба получили одинаковые предписания. Темнокожий моряк сойдет на берег при необходимости убить его. Но прежде следует выяснить, действительно ли ампула находится у него. Каждый из них прихватил с собой по аптечке с "сывороткой правды" в ампулах, помеченных "инсулин" во избежание проблем при досмотре в аэропорту. Себе Вольс оставил Элвина Лидса. И не случайно. Источник из профсоюза сказал, что для Лидса была заранее оставлена рабочая вакансия. Подобное случалось достаточно редко, а потому вызывало определенные подозрения. После чего Вольс сделал еще несколько телефонных звонков. Заказал себе билет на "Импресс", а также побеспокоил местного сочувствующего - владельца магазина готовой одежды. Багаж, с которым Вольс прибыл в Италию, ограничивался сменой белья, носками, чистой рубашкой, зубной щеткой и электробритвой. Как и у всех пассажиров, багаж его подвергался досмотру, а потому пронести с собой оружие он не мог. Оставалось импровизировать. Вольс подобрал себе три костюма, смокинг, соответствующее количество рубашек и галстуков, а также несколько дорогих чемоданов, придающих ему вид настоящего туриста. Перед уходом позвонил Анне в Албанию: Дэвид Стаковски покончил с собой в тюремной камере. Приказал Анне вылететь в Нью-Йорк - место первой стоянки судна - где ей предстояло принять у него ампулу и покинуть страну. Напомнил девушке, что его обещание относительно рождественской елки остается в силе. После чего такси доставило его к причалу, где у него забрали багаж, чтобы перенести его на корабль. Уже прозвучал гонг, предлагающий всем провожающим сойти на берег как можно быстрее. Люди на причале и на палубах прощально махали друг Другу руками. Эфраим Вольс поднялся по сходням и взошел на борт "Импресс". Первый офицер приветствовал его на борту, а ответственный за развлекательную программу заверил, что это будет потрясающее путешествие. Вольс мысленно понадеялся, что путешествие окажется все же не слишком потрясающим. Незадолго до разговора с Анной ему сообщили по телефону технические подробности, характеризующие содержимое ампулы. И только благодаря Анне, ее поддержке и теплоте, Вольс не почувствовал себя больным. Глава 9 Они остановились на Ки-Март, и Люис Бэбкок недоумевающе спросил: - Зачем ты привез меня сюда? - Люис, Люис, - укоризненно отозвался Хьюз. - В гостиничном номере, несомненно, имеется кое-какое оружие, но почему нам не подготовиться более основательно, раз уж имеется такая возможность? По пути от дома сестры Эрни Хьюз успел составить целый список. Теперь он разорвал лист пополам и протянул половину Бэбкоку. - Не бери ножей с зазубренными краями. Хорошо? Хьюз по возможности быстро, но в то же время методично обошел магазин. В результате их арсенал пополнился гвоздями с широкими шляпками, небольшим ломом, молотком-гвоздодером, аммиаком, несколькими настенными выключателями, сотней футов электрического провода, черной изоляционной лентой, удлинителями и - можно сказать, везение в это время года - электрическим вентилятором. Затем к ним добавились лампочки для рождественской елки, две пары защитных очков и две пары белых рабочих комбинезонов более-менее подходящих размеров. Бэбкок с несколько озадаченным выражением лица уже стоял у кассы. - Все удалось найти? - Все, даже водяные пистолеты. Они продавались со скидкой. - Превосходно. Терпеть не могу переплачивать, - отозвался Хьюз. Вернувшись с покупками в машину, они достаточно быстро добрались в центр, благо движение в этот час, по меркам большого города, было не слишком оживленным. В холле гостиницы несколько человек проводили их любопытствующими взглядами. Хьюз чувствовал, что особый интерес вызывает у них коробка с вентилятором. Они осмотрели номер Хьюза. Никаких записок, все на своих местах. Вооружившись охотничьими ножами, прошли в комнату к Бэбкоку. Та же картина. - Могу я наконец поинтересоваться, зачем нам весь этот хлам, мистер Хьюз? - Объясню тебе по ходу дела. Прежде всего проверь водяные пистолеты на предмет течи и выясни, какое отклонение они дают на дюжину футов. И, - Хьюз улыбнулся, - я возьму себе пистолет, сделанный в форме "Люгера". Зеленый. - Ты смеешься надо мной. - Ничуть. И еще не выжил из ума. За дело, - и Хьюз принялся распаковывать вентилятор. Зеленый пластмассовый водяной "Люгер" на расстоянии двенадцати футов давал погрешность на фут вниз и шесть дюймов влево. Дарвин Хьюз сидел в темноте на установленном в дальнем углу комнаты стуле с прямой спинкой. В номере он был один. Водяной пистолет лежал рядом на столе, неподалеку от него - один из контактных выключателей, соединенный с розеткой в стене, рядом с наружной дверью. От стены протянулся удлинитель, ведущий к нескольким рождественским лампочкам над дверью. Светящийся циферблат "Ролекса" на его запястье показывал четыре часа утра. Если "принцы" намерены удостоить их своим посещением, они появятся в течение ближайшего часа. В противном случае, зря пропала бессонная ночь, а бедняге Хейзу, скорее всего, не оправдаться. Красная и зеленая лампочки над дверью загорелись. Хьюз сжал кулак и негромко ударил в стену, общую с номером Бэбкока. В ответ послышались два удара, свидетельствующие, что Бэбкок тоже заметил чье-то появление со стороны запасного выхода. Голубая и желтая лампочки сигнализировали о приближении по коридору со стороны лифта. Накануне вечером они облачились в новые комбинезоны, оторвали от пола ковер в местах стыка между комнатами, запасным выходом и лифтом. Аккуратно вырезав подкладку, вставили в образовавшиеся углубления контактные выключатели. Проволока, протянутая к стене, а затем - вдоль кромки ковра в их комнаты, завершила примитивную, но достаточно действенную систему раннего оповещения. Вечером по коридору проходило достаточно много людей, и датчик со стороны лифта то и дело загорался. Хьюз автоматически гасил его выключателем, лежащем на ночном столике. Начиная с двух часов ночи, он стал воспринимать редкие теперь сигналы более настороженно, каждый раз готовя свое импровизированное оружие. Раз за разом тревога оказывалась ложной. Датчик, сигнализирующий о приближении со стороны запасного выхода, загорелся впервые. Хьюз погасил лампочки. Бэбкок, предположительно, сделал то же самое. Сигнализация была проведена в обе комнаты на случай, если один из них задремлет. В стену несколько раз постучали. Хьюз ответил условным стуком, подтверждающим, что он понял сигнал. Встал на ноги, быстро и бесшумно пересек комнату, сжимая в правой руке водяной пистолет. Стук означал, что кто-то подошел к комнате Бэбкока. Не выпуская водяной пистолет, Хьюз натянул на глаза болтавшиеся на шее защитные очки. Послышался резкий звук вырванной из стены дверной цепочки. Хьюз отстегнул свою цепочку и вышел в коридор в тот самый момент, когда раздался первый крик. Высокий худощавый мужчина в натянутом на голове чулке начал поворачиваться в его сторону. В руке он сжимал автоматический пистолет сорок пятого калибра. Хьюз выстрелил мужчине в глаза, прежде чем тот успел прицелиться в него. Мужчина схватился обеими руками за глаза и прокричал что-то нечленораздельное. Хьюз, не останавливаясь, отбросил его на пол. Теперь до него время от времени доносился шум электрического вентилятора, заглушаемый криками: "Глаза!". Правым коленом Хьюз нанес удар в челюсть поднимающемуся мужчине, одетой в перчатку левой рукой выхватил у него пистолет. И с криком: "Люис! Я здесь!" - ворвался в дверь. Один из мужчин валялся на полу, с криками протирая глаза, второй сцепился с Люисом Бэбкоком. Рядом с лежащим мужчиной Хьюз заметил еще один пистолет сорок пятого калибра. Хьюз подхватил оружие в правую руку, двумя прыжками пересек комнату, на ходу поставив пистолет на предохранитель и нанеся им удар по шее третьего. Тот упал на колени. Люис Бэбкок отошел назад, к стене. - Невероятно! Этот дурацкий план все-таки сработал. Хьюз улыбнулся. - Выключи, пожалуйста, вентилятор. Я подберу третьего. Он оглядел мужчину на полу, убедился, что на ближайшие десять секунд тот не дееспособен и вышел в коридор. Там подхватил пребывающего в полубессознательном состоянии первого противника, затащил его в комнату и закрыл дверь. Если не считать оторванной цепочки, дверь не пострадала. - Люис, позвони администратору и пожалуйся, что какие-то типы устроили на этаже драку. Скажи, что ты выглянул в коридор и видел, как они направились к лифту. - Хорошо, мистер Хьюз. Хьюз опустился на одно колено рядом с мужчиной, который все еще протирал глаза, теперь отчаянно слезящиеся. - Поплачь, поплачь, дружище. Слезы как нельзя лучше прочистят тебе глаза от перца. Дай-ка я избавлю твое прекрасное личико от этого чулка. - Хьюз стащил с мужчины чулок. Взгляду его предстало лицо темнокожего мужчины - цвета молочного шоколада - лет тридцати. - Перец? - А ты не заметил вентилятор? Когда ты со своим дружком вошли в комнату, мой коллега, мистер Бэбкок, включил вентилятор - на полную мощность. Мы запаслись двадцатью фунтами отборного черного перца в аккуратных однофунтовых упаковках. Достаточно встряхнуть такую штуку перед вентилятором и перцовый ураган проникнет даже сквозь эти украшения. - Хьюз кивнул на чулок. - В отличие от этого, - и он опустил защитные очки на шею. - Недостаток пистолетов в том, что от них слишком много шума. Так и не поговоришь. Поэтому мы обойдемся вот этим. - Хьюз взял в руку один из охотничьих ножей и приставил его к горлу мужчины. - Послушай, парень... - Как тебя зовут? - Эй... - Я хочу услышать твое имя. - Хьюз прижал нож к кончику носа своего подопечного. - Ладно, ладно! Я Балтазар Ромен. - Балтазар? А тебя случайно Боллзом не называли? Балтазар Ромен неожиданно улыбнулся. - Да, бывало. Хьюз опустил нож и приставил его к промежности Ромена, достаточно близко, чтобы тот его почувствовал. - Так вот, если ты не станешь отвечать на мои вопросы, друзья больше не смогут называть тебя Боллзом. Ясно? Верхняя губа мужчины блестела от пота. Он с готовностью кивнул. - Превосходно. Мы поборники закона и справедливости. Кто стрелял в напарника офицера Хейза? Балтазар Ромен облизал губы. - Я не могу... - Приятно иметь дело с принципиальным человеком. Бьюсь об заклад, ты даже не закричишь, когда я выпотрошу твои кишки. - Хьюз чуть сильнее нажал на нож. - Тайрон! Это сделал Тайрон. - Стало быть, Тайрон. А он почтил нас своим присутствием, Балтазар? - Он оставался в коридоре! - Глаза того все еще слезились от перца, а возможно, и от только что сделанного признания. - Вот как. Хорошо. Следующий вопрос, Балтазар. А мистер Джонс тоже почтил нас своим присутствием? - Да, вот он. - Тайрон решил отыграться на Эрни Хейзе из-за истории с сестрой Джонса, верно? - Эрни Хейз вышиб из Тайрона дух, когда тот взялся за нее. - Как же это офицер Хейз посмел допустить подобную грубость. Типичный случай превышения власти. Вам следовало написать жалобу. - Послушай... - Заткнись, Балтазар. Слушать будешь ты. Итак, Тайрон убил напарника Хейза. Каким тогда образом сам Хейз оказался на улице, да еще с потерей памяти? - Мы остановили их машину с помощью украденного мусоровоза. Они налетели на него на полной скорости, и Хейз ударился головой о руль. - У Хейза на голове и в самом деле была большая шишка. - Молодчина, Балтазар. И что было дальше? - Тайрон намеревался пристрелить обоих, но поскольку Хейз потерял сознание, да и напарник его не сразу пришел в себя, придумал кое-что получше. Догадываетесь? Хьюз улыбнулся. - Нет. Но не сомневаюсь, что ты мне расскажешь. Так как было дело? - Тайрон сказал, что устроит Эрни Хейзу сюрприз. Мы перетащили Хейза в машину Ренди, а Тайрон подобрал его пушку и прикончил второго легавого. Потом мы выбросили Хейза в каком-то закоулке. - А что случилось с кокаином, Балтазар? - Дайте мне сигарету, а? - Побереги здоровье. Курить почти так же вредно, как не отвечать на мои вопросы. - И Хьюз еще раз ткнул в пах ножом. - Так где кокаин? - У "принцев" есть свалка металлолома в Южном Мичигане. - И что дальше? - Там стоит пятьдесят четвертый "Кадиллак". Вернее, то, что от него осталось. Тайрон спрятал кокаин в запаску. - Поразительная изобретательность. - Послушайте... Теперь вы меня отпустите? - Балтазар, тебе придется сделать весьма простой выбор. Либо ты станешь добропорядочным гражданином, либо тебя ожидают серьезные неприятности. - Послушай, я ведь рассказал тебе все о Тайроне. Он мне голову оторвет, если узнает. Хьюз перевел взгляд на Бэбкока. - Люис, если Тайрон попытается сбежать... Тайрон Кэш вскочил на ноги и отчаянно бросился к двери. Бэбкок подхватил стоящий рядом стул и опустил его на спину беглеца, свалив того на пол. - Как видишь, Балтазар, Тайрон слышал все гадости, которые ты про него наговорил. Так вот, относительно стоящего перед тобой выбора. Либо ты отправишься в Агентство по борьбе с наркотиками и поведаешь там свою историю, либо вернешься на улицу. И если тебе удастся сбежать от Тайрона, тебя найду я. Люис! - Да? - Мой магнитофон все еще работает? - Разумеется. - Дерьмо. - Вот именно. Хьюз и Бэбкок спланировали развитие событий во время подготовки системы оповещения в коридоре. Рассчитывать вызвать Тайрона на откровенность не приходилось. Во всяком случае, для этого над ним пришлось бы изрядно поработать. И если Джонс настолько запуган или предан своему главарю, что не вступился за собственную сестру, он мог тоже оказаться весьма несговорчивым. Поэтому они остановились на Балтазаре Ромене. - Теперь ты поступишь следующим образом. Накануне я попросил одного из своих друзей оказать мне небольшую услугу. Он прихватил с собой несколько сотрудников АБН, и сейчас они ждут на противоположной стороне улицы. Я предупредил его, что из гостиницы выйдет человек в белом комбинезоне, который захочет с ними переговорить. И теперь, Балтазар, ты можешь либо облачиться в упомянутый комбинезон, после чего с тобой станут обращаться как с человеком и защитят от твоего дружка Тайрона и всех остальных принцев, либо попытаться сбежать и спрятаться от Тайрона, которого я немедленно отпущу, и меня. - Послушай! - Словарный запас у тебя весьма ограничен. Советую больше читать. Итак, если ты решишься сотрудничать с людьми из АБН, я хочу, чтобы ты прежде всего рассказал им все об офицере Хейзе. До завтрашнего предварительного слушания. Хьюз встал, глядя на Балтазара Ромена сверху вниз. - Итак, что ты выбираешь? Получить новенький комбинезон или свести счеты с жизнью? - Хьюз перевел взгляд на Тайрона Кэша. Главарь банды слегка пошевелился. - Если ты не надумаешь до того, как Тайрон очнется в очередной раз, я его отпущу. Если надумаешь, передам его людям из Агентства. Что скажешь, Балтазар? - Проклятие! Давай мне этот комбинезон. Люис Бэбкок расхохотался. Глава 10 В течение дня Сеамус О'Феллон почувствовал себя немного лучше. Голову отпустило, и ему наконец удалось поспать. Сейчас они сидели вокруг небольшого стола в главной каюте. Шторм поутих, и стоящие на столе почти полные чашки с кофе больше не грозили расплескаться. Лицо Мартина все еще оставалось зеленым, но для ирландца это вполне подходящий цвет. О'Феллон мысленно улыбнулся. К тому же, не исключено, что зелень эта вызвана качкой. По радио передавали новости Би-би-си. Взрыв, уничтоживший казармы РУК, унес жизни ста двух человек. Оставались еще пятеро без вести пропавших и несколько раненых, находящихся в критическом положении. Когда передача закончилась, О'Феллон произнес: - Мартин, будь молодцом, выключи, пожалуйста, радио. - Хорошо, Сеамус. Мартин выключил радио, модель, стилизованную под старый приемник, но внутри напичканную современной электроникой. - Так вот, парни, - заговорил О'Феллон, обращаясь к дюжине мужчин, сидящих за столом. - Возможно, мы немного поторопились и сделали эту работу не лучшим образом. Но зато англичане не успеют опомниться прежде, чем мы возьмемся за следующее дело. - Сеамус? Голос принадлежал Патрику Кего, крепко сбитому молодому парню, который, как никто другой, умел обращаться с ножом. - Что, Падди? - Что мы здесь делаем? Пора бы тебе ввести нас в курс дела. - Не беспокойся, малыш. Нам предстоят грандиозные свершения. В свое время я предупреждал вас, что, возможно, никому из нас не удастся выйти из этого дела живым. - Мы знаем, Сеамус, - с готовностью подтвердил Падди Кего. - Так вот, я еще раз повторяю, что, скорее всего, на берег мы вернемся только в одном случае. Если всех нас перестреляют, а тела отправят на родину. Что, впрочем, маловероятно. - Что ты задумал, Сеамус? - спросил Мартин. - Мысль эта пришла мне в голову, когда один славный парень, сын старого патриота, спросил у меня: "Сеамус, почему бы тебе с ребятами не воспользоваться моей яхтой?" На что я ответил: "Разумеется, когда нам вздумается взять с собой семьи на морскую прогулку". Но потом я все-таки пораскинул мозгами над его предложением, а парень не раз помогал нам, когда требовалось раздобыть что-нибудь особенное. И я поинтересовался у него: "Ты и команду нам подыщешь". Он сказал: "Разумеется", и я не устоял. У меня возникла идея подложить британцам такую свинью, какой они давненько не видели. Попробуйте догадаться, что я имею в виду. Наступила мертвая тишина, нарушаемая только равномерным гулом двигателей и поскрипыванием оснастки. - В таком случае придется мне самому вам все рассказать. Я сказал себе: "О'Феллон, как нам нанести англичанам по-настоящему чувствительный удар. Да еще такой, чтобы весть о нем прогремела по всему миру? Способна ли горстка решительных парней совершить нечто, что и в самом деле заставит англичан убираться домой?" И тут меня осенило. Мы захватим английский корабль. Один из этих шикарных плавучих отелей, набитых богатой публикой. И я сказал себе: "Хорошо, О'Феллон. Но это должен быть особый корабль". Помните у меня одно время чертовски болел зуб? - Я помню, Сеамус! - подтвердил Шон Дагерти. - Ты ходил тогда еще мрачнее, чем обычно. - Все, включая и самого О'Феллона, рассмеялись. - Ты прав. Вот я и пытался чем-нибудь себя занять, чтобы отвлечься. И в руки мне попал какой-то дурацкий женский каталог или журнал. Я принялся его листать и тут же наткнулся на то, что искал. Парни, у меня даже перестал болеть зуб. Клянусь всем святым. Правда, потом его все равно пришлось вырывать. - Так как же называется этот корабль, Сеамус? - спросил Падди. - "Импресс Британия", парни. - Зажатая у него во рту сигарета почти догорела, и он прикурил от окурка новую. Глава 11 Чернокожий матрос Элвин Лидс, или как там его звали на самом деле, до сих пор нигде не показывался. А начинать прочесывать судно, пытаясь его отыскать, было слишком поздно и в то же время - слишком рано. Билет удалось купить только в каюту первого класса, что, признался себе Вольс, его ничуть не огорчило. К роскошной жизни быстро привыкаешь. В Англии он жил, изображая из себя специалиста по технической литературе, человека свободной профессии с изрядным банковским счетом. Последний позволял обзаводиться дорогой одеждой, проводить выходные на лоне природы, короче говоря, пользоваться всеми прелестями капиталистического мира. Женщина, которая играла роль его жены - она умерла через шесть месяцев после возвращения в Советский Союз - не меньше его наслаждалась радикальной переменой в своей жизни. Вольс сидел в баре, потягивая мартини и слушая симпатичную певицу. За время службы в Великобритании он пристрастился к американской музыке, а эта девушка прекрасно исполняла лучшие из песен. Да и аккомпанировавший ей пианист отлично справлялся со своей задачей. Эфраим Вольс отряхнул нитку, прицепившуюся к новому смокингу. Девушка исполняла попурри из песен Джуди Гарланд, но в своей собственной интерпретации. Он закурил сигарету. Предстоящая задача выглядела достаточно просто. Все следует уладить не позже чем за день до прибытия в Нью-Йорк. Отыскать Лидса и с помощью "сыворотки правды" узнать у него местонахождение ампулы. Вольс сомневался, что в данном случае удастся обойтись без убийства. Разумнее всего будет выбросить тело Лидса за борт перед самым прибытием в Нью-Йорк, чтобы пропажа члена команды была обнаружена не раньше, чем пассажиры пройдут таможню и окажутся на берегу. Сама по себе задача пронести ампулу через таможню представлялась достаточно сложной, но об этом он успеет подумать в надлежащее время. К тому же Анна должна продумать способ выбраться из страны - Вольс надеялся, что не на Кубу, потому как терпеть не мог людей вроде Кастро - и возможно поможет ему управиться с таможней. Конечно, нельзя было исключить вероятность того, что Элвин Лидс не имеет ни малейшего отношения к американской разведке, но Вольс чувствовал, что это не так, а интуиция его обычно не подводила. Эфраим Вольс попытался отвлечься, скользя глазами по посетителям бара. Среди них было немало одиноких женщин. Затем взгляд его вернулся к молодой симпатичной певице - Дженифер Холл. Интересно, какие отношения связывают ее с пианистом? Проверить это было не так уж трудно, тем более, что чем естественнее он будет себя нести, тем легче затеряется среди пассажиров. Девушка допела "Где-то над радугой" - кажется, песня называлась именно так - и зал разразился аплодисментами. Вольс вместе с остальными встал и принялся так же громко хлопать в ладоши. К ним присоединился и пианист. Эфраим Вольс едва заметно улыбнулся. Девушка слегка покраснела. Довольно редкое явление в наши дни. Мимо проходил официант, и Вольс сунул ему банкноту. - Пожалуйста, узнайте у певицы, не согласится ли она выпить со мной? - Сию минуту, сэр. Вольс сел и вспомнил о своей сигарете. Пианист устроил себе перерыв. Вольс наблюдал, как официант останавливает девушку и указывает на его столик. Девушка с пианистом обменялись короткими репликами и вместе направились в его сторону. Похоже, он не ошибся в своих предположениях. Глава 12 Льюис Бэбкок взялся за бронзовую ручку, выходя 113 Федеральною Здания Дерксена. Предвари тельное слушание завершилось снятием всех обвинений, выдвинутых против Эрни Хейза. Порыв ледяного ветра заставил его поежиться, несмотря на пальто. Однако, как ни странно, ветер показался ему менее холодным, чем по пути сюда. Хоть он и слышал в коридоре, что температура продолжает опускаться, а ветер усиливается. Дарвин Хьюз, покинувший зал суда, как только судья объявил о снятии всех обвинений, поджидал его на углу. Бэбкок видел, как он выходит, но не мог оставить Тельму одну. - Если ты "Одинокий Рейнджер", то я, по всей видимости, Тонто, - сказал Бэбкок, приблизившись к другу. Хьюз обернулся. - Тельма просила покрепче тебя обнять, но я не хочу попасть под арест за нарушение морали в общественном месте. - Похоже, настроение у тебя улучшилось, Люис. - Совершенно верно. Я даже не надеялся, что все сработает настолько безупречно. Нам даже удалось избежать упоминаний о случившемся в гостинице. Хьюз улыбнулся. - Рано или поздно они обнаружат найти выключатели. Но мы к этому времени давно уедем. Я сделаю пожертвование на их счет. - Думаю, ты с ними уже расплатился. Мне бы и за миллион лет не придумать подобного плана. - Идея была твоя. Так или иначе, ты заставил бы их рассказать, где находится кокаин. Я всего лишь несколько упростил задачу. - Приятно было вновь работать с вами вместе, мистер Хьюз. - Я хотел бы, чтобы ты и дальше продолжал работать со мной. Многие люди нуждаются в помощи. Точно так же, как твои друзья. Но их положение может быть еще более отчаянным. Ты знаешь об этом не хуже меня. Генерал Аргус предоставляет нам возможность немного изменить положение дел. Это может сказаться на судьбах многих людей. Мы не станем браться за безнадежные дела. Но ведь на что-то мы с тобой способны. В противном случае я не стал бы и заводить этот разговор. - Они выследят нас, мистер Хьюз. В первый раз нам повезло - всем, кроме Файнберга. Они не видели наших лиц. Если мы станем заниматься подобными вещами регулярно, раньше или позже нас отыщут. - Это можно уладить. Вопрос в том, - и Хьюз улыбнулся своей характерной широкой улыбкой, усиливающей и без того глубокие морщины на его щеках, - хотим ли мы попытаться начать все с начала? Это требует немалого самопожертвования. Но многим ли предоставляется реальная возможность и в самом деле сделать мир немного лучше? - Ты и в самом деле считаешь, что мы на это способны? - Да. Однажды мы уже это доказали. У Бэбкока промелькнула мысль, что Хьюз, которому уже под пятьдесят, не сможет долго заниматься подобными вещами. Скорее всего, команда выполнит несколько заданий, после чего они - если, конечно, останутся в живых - расстанутся. К тому же, возможно, Хьюз был прав. Бэбкок стянул с правой руки перчатку, чувствуя, как мороз мгновенно впивается в кожу ледяными иголками, и протянул руку Хьюзу. - Договорились и да поможет нам Бог, - сказал он. - Да, - приглушенно отозвался Хьюз. - Да поможет нам Бог. - Ты самая прекрасная девушка в мире. Когда я слышу, как ты поешь, у меня мурашки по коже пробегают, мне приятно с тобой, ты умная, вдумчивая, умеешь слушать собеседника. И когда мы приедем в Нью-Йорк, я, наверное, попрошу тебя стать моей женой. Этих причин достаточно? - Вполне. - Тогда мы договорились? - Да. - Она улыбнулась. Кросс проводил ее до каюты. Дженни хотела вздремнуть часок, чтобы расслабиться перед подготовкой к выступлению. Кросс не отказался бы вздремнуть вместе с ней, но тогда ни один из них не уснул бы. Поэтому он вернулся к себе в каюту, разделся и улегся, пытаясь уснуть. Это ему не удалось. Тогда Кросс встал, оделся и отправился на прогулку по палубе "Импресс". Здесь ему встретился капитан, пригласивший его на чашку кофе. Кросс согласился на апельсиновый сок. - Сразу перейду к делу, мистер Кросс. Я слышал потрясающие отзывы о вас и мисс Холл. Обычно я не вмешиваюсь в подобные дела, предоставляя это администратору... - Послушайте, капитан. При всем моем уважении я не намерен потакать всем желаниям Фелисити. И не одену эту проклятую тогу. - Тогу? На сегодняшний праздник Колосса Родосского? Ей удавалось заставить вырядиться в нее Ленин Брукса, но тот боялся потерять работу, а вы, как мне почемуто кажется, не робкого десятка. Нет, я вовсе не намеревался устроить вам взбучку из-за подобной чепухи. Мне хотелось узнать, намерены ли вы и дальше работать на "Импресс" в качестве пианиста. Ведь у вас за плечами опыт морского офицера. А это позволяет рассчитывать на нечто лучшее. Знаете, сколько получают мои помощники? - Понятия не имею. - Достаточно много, мистер Кросс. Причем у нашей фирмы отличные перспективы. Подумайте об этом. Я был бы рад видеть вас на борту своего судна. - Для меня это большая честь. Благодарю вас, сэр. Я обязательно подумаю. После чего они еще минут двадцать вспоминали службу на военном флоте, пока капитана не вызвали куда-то по делам. Кросс вернулся к себе в каюту п вновь попытался уснуть. За сегодняшний день он успел попросить Дженни Холл выйти за него замуж и получил предложение постоянной работы. Тут кто угодно не уснет. Наконец он встал, побрился, принял душ и стал одеваться. Они с Дженни договорились пообедать в ресторане "Клотик", и когда Кросс пришел, девушка уже ждала его. Выглядела она потрясающе. Не слишком яркое белое платье с открытыми плечами, женственное и в то же время невинное, делали ее похожей на греческую богиню. За обедом они избегали упоминать о предыдущем разговоре. Затем Кросс встал и направился к роялю, а Дженни осталась допить свой бокал. Этим вечером играть было труднее, чем обычно. Мысли упрямо отказывались сосредоточиваться на музыке, и он едва не пропустил время начала первого представления. В перерывах он подсаживался к ней за столик и они разговаривали обо всем и ни о чем, а к концу третьего выступления Кросс начал серьезно сомневаться, удержится ли он, чтобы не сорвать с нее платье прямо на сцене. Пальцы его механически бегали по клавишам, тогда как Кросс, чтобы отвлечься, заставил себя думать о чем-нибудь другом. После точечного удара в Иране он ничего не слышал о Хьюзе и Бэбкоке. Интересно, не взялись ли они за какое-нибудь новое, отчаянное предприятие. Хотя, вряд ли. Хьюз, скорее всего, занимается обучением спецназовцев, а Бэбкок подыскал себе какую-нибудь очаровательную негритяночку и открыл частную практику. Кросс перевел взгляд на публику, скользя по столикам в поисках знакомых лиц. Одно из них отсутствовало - Эндрю Комсток. "Слава Богу", - тихо пробормотал он. Комсток со своими поздними ужинами и неутомимой любознательностью мог довести его до помешательства. К тому же Кросс не преминул заметить, как Комсток смотрит на Дженни. Что, впрочем, доказывало его абсолютную нормальность. Кросс посмотрел на часы. Пора. Кросс сыграл вступление, взял в руку микрофон и произнес: - Дамы и господа! "Импресс Британия" рада представить вашему вниманию певицу, музыкальные данные которой не уступают ее внешности... Только что окончившая триумфальные выступления в странах Европы, несравненная мисс Дженифер Холл! - Он отложил микрофон и принялся аплодировать, запоздало сообразив, что забыл выключить микрофон и каждый его хлопок громом отдается в ушах слушателей. А потом на сцене появилась она. Дженни послала ему воздушный поцелуй и взяла в руки микрофон. Кросс начал играть. Но она знаком попросила его повременить. Он послушно остановился. - Дамы и господа! Не могу вам этого не сказать. Мужчина, который сидит перед вами, Эйб Кросс, - лучший пианист, с которым мне когда-либо доводилось работать. И отличный парень. К тому же довольно симпатичный. Поаплодируем ему, пожалуйста! - С этими словами повернулась к нему и захлопала в ладоши. Кросс сделал единственное, возможное в подобной ситуации: встал, коротко поклонился, затем сел и заиграл ее первую песню: "Что нового?" А нового было то, что она тоже любит его. На ночь они выбрали его каюту. Эндрю Комсток смилостивился над ними и не появился. Кросс включил свет и захлопнул за собой дверь. Перед тем, как принять душ, он немного прибрал в каюте, и с помощью горничной она выглядела вполне прилично. - Может, присядем и обсудим, подходим ли мы друг другу по физиологическим показателям? - прошептала Дженни, оказавшись в его объятиях. - Если я тебе подхожу, то ты мне и подавно. - Можешь не сомневаться. Честно говоря, мне уже начало казаться, что ты никогда меня не позовешь. - Я боялся получить отказ. Психология мужчины - странная штука. Стремишься получить положительный ответ, но в то же время не слишком легко. И чувствуешь себя последним идиотом, когда тебя отшивают. Так или иначе, оказываешься в проигрыше. - Думаешь, женщина чувствует себя победительницей? - Наверное, в этой игре нет победителей. - Кросс посильнее прижал ее к себе, проводя пальцами по ее волосам, щекам, спускаясь по плечам. - Как тебе это удается? У тебя такая шелковистая кожа. - Он поцеловал ее в плечо. - Да еще и сладкая в придачу. Руки девушки прикоснулись к его лицу. Кросс наклонился, и их губы встретились. Ладони его скользнули по ее спине вниз, Дженни гладила его лицо и шею. Кросс продолжал целовать ее, чувствуя, как она медленно стягивает с него пиджак. Его левая рука начала медленно приподнимать край ее платья, но девушка выскользнула из его объятий и отступила на полшага. - Ты еще много обо мне не знаешь. - Ничего подобного. Я знаю о тебе все. Ты левша, но скрываешь это. А если вздумаешь сказать, что перенесла операцию по изменению пола и раньше была мужчиной, я покончу с собой. - Я не левша. И мужчиной никогда не была. А если ты покончишь с собой, я, наверное, сделаю то же самое. Я тебя люблю. Кросс шагнул к ней, сбрасывая пиджак и роняя его на кресло. - Он весь помнется. Глава 13 Большую часть своей службы во флоте он провел на суше, но все-таки бывал на кораблях достаточно часто, чтобы ощутить остановку судна размером с "Импресс". Сейчас произошло именно это. Эйб Кросс осторожно вытащил руку, обнимавшую плечи спящей девушки, переложил ее голову со своей груди и сел на кровати, массажируя занемевшую руку. Из-за закрытого иллюминатора и постоянного движения судна он совершенно не ориентировался, сколько сейчас может быть времени. Прищурившись, он принялся всматриваться в светящийся черный циферблат "Ролекса". Часы показывали четыре часа утра. Либо они прибыли в Нью-Йорк намного быстрее, чем он предполагал, либо с судном что-то неладно. Кросс опустил ноги на пол, почувствовал, что ему ужасно хочется в туалет, и встал. Подойдя к двери туалета, он нажал выключатель, но свет не загорелся. Впрочем, это не помешало ему облегчиться. Кросс нащупал шкафчик, открыл верхнюю полку и, пошарив внутри, нашел то, что ему было необходимо. Небольшой карманный фонарик и второй, такой же, но размером побольше. Не включая ни один из них, он направился к кровати и присел на край. - Дженни, просыпайся. Скорее. Просыпайся, дорогая. - Ох, как приятно это слышать - "дорогая". - Она перевернулась на спину. Кросс поцеловал ее веки, и девушка открыла глаза. - Сколько времени... - Около четырех утра. "Импресс" остановилась, и на судне нет света. Звукоизоляция не дает расслышать, что происходит снаружи. Набрось на себя чтонибудь. У меня есть спортивные штаны и майка. Думаю, они тебе подойдут. Штаны затягиваются на поясе шнурком. Наряд, не слишком подходящий к твоим туфлям, но гораздо более удобный на случай, если что-то и в самом деле неладно. Поспеши. Тебе нужен фонарик, чтобы сходить в туалет? - Нет, но что... - Понятия не имею, что происходит. Я пока поищу твои трусики и этот костюм. И еще: ты была великолепна. - Ты тоже. - Она на секунду обвила руками его шею и выскользнула из-под покрывала. Глаза его уже успели привыкнуть к темноте, в которой смутно выделялись контуры ее стройной безупречной фигуры. Кросс отрегулировал фонарик на минимальный луч, повел им по каюте, отыскал ее белье, костюм и положил их на кровати. Затем достал и натянул трусы. Приготовил две пары носков: одну оставил на кровати для Дженни, вторую взял себе. - Эйб? - Я все для тебя приготовил. Пожалуй, тебе будет удобнее в моих носках. Все лежит на кровати, - отозвался Кросс, натягивая джинсы. За ними последовали мягкие туфли и черная вязаная рубашка. Кросс вернулся к шкафу и достал широкий кожаный пояс. Большая металлическая пряжка делала пояс весьма опасным оружием. Кросс принялся просовывать его в петли джинсов. Пока Дженни одевалась, он завязал шнурки туфель. И тут в дверь постучали. - Наверное, кто-то из команды. И все-таки на всякий случай спрячься за кровать, - приказал Кросс. - Ладно, но чего ты... - Не знаю. - Кросс подошел к двери, отстегнул цепочку - такая не сдержала бы даже не особенно сильного человека, навались он всем телом - и, приоткрывая дверь, крепко сжал в руке металлический корпус большего фонаря, готовый использовать его в качестве дубинки. В коридоре горело аварийное освещение, позволяющее без труда разглядеть лицо мужчины, стоящего на пороге. - Мистер Кросс, боюсь, вчера вечером я ввел вас в заблуждение относительно своей профессии. Я не писатель. В действительности я сотрудник британской разведки. Мисс Холл с вами? - Да. Заходите, - пригласил Кросс. Эндрю Комсток сжимал в правой руке фонарь. В призрачном свете коридора лицо его, казалось, выражала странную смесь испуга и решимости. - Дженни это мистер Комсток, - произнес Кросс, отходя к кровати. Он свернул покрывало и протянул его гостю. - Положите его на пороге. Оно закроет свет, пробивающийся сквозь щель, и помешает быстро ворваться в каюту, если кто-либо предпримет такую попытку. Комсток - если это и в самом деле было его настоящее имя - взял покрывало и принялся за работу. Закончив, он перевел взгляд на Кросса. - Вы работаете на ЦРУ, мистер Кросс? Мне кажется, я не ошибаюсь. - Почему вы так считаете? - вопрос задала Дженни Холл, появившаяся из-за кровати. - Мне известно о присутствии по меньшей мере одного американского агента на борту этого судна. Именно поэтому я и был направлен сюда. Ваши соотечественники попросили мое начальство о помощи. По каналам НАТО или что-то в этом роде. Мне известно только, что этот парень везет что-то украденное у русских. В то же время нам не сообщили, намерены ли американцы направить еще одного агента, чтобы прикрывать первого. Я получил распоряжение просто находиться поблизости на случай, если смогу оказаться полезным. И вот теперь "Импресс" остановили. Это дело рук какой-то террористической группы, не исключено, что русских. Они нередко связаны с подобными вещами. - Он выжидающе замолчал. Кросс включил большой фонарь. - Что ж, вам, секретным агентам, положено путешествовать с чемоданом, набитым оружием и взрывчаткой? - Я как раз намеревался спросить вас о том же, - Комсток улыбнулся. - Не могли бы вы повернуть фонарь в сторону? Кросс опустил луч вниз. - Террористы? - с недоверием переспросила Дженни Холл. - Я не мог уснуть и вышел прогуляться по палубе. Весь вечер чувствовал себя не в своей тарелке. Собственно говоря, и представление ваше поэтому пропустил. Вдруг на мостике раздались чьи-то голоса, потом по воде скользнул луч прожектора, и я увидел у самого левого борта яхту. Со стороны мостика донеслось несколько звуков, напоминающих приглушенные выстрелы, а потом появились люди, которых я встречал на корабле и раньше. Двое из команды, несколько пассажиров и Бог знает, кто еще. Но в руках они держали оружие, а двое из них вели капитана, накинув ему на голову черный мешок и прижав к бокам пистолеты. - Дерьмовая история, - пробормотал Кросс. - Прости за выражение, Дженни. - Он сел на стул, почувствовал, как со спинки соскальзывает платье Дженни, и подхватил его. Дженни забрала у него платье и прижала его к себе, сцепив руки на животе. - Сколько их? - С яхты поднялось на борт не меньше дюжины. В руках у них было что-то, похожее на взрывчатку. - Почему вы пришли сюда? - спросила Дженни. - Я припомнил о мистере Кроссе несколько больше, чем рассказал в прошлый раз. В статьях, которые появились после угона самолета, утверждалось, что единственный уцелевший пассажир, лейтенант Кросс, по всей видимости, служил в СЕАЛ ВМФ. К тому же, честно говоря, вся эта история с заменой пианиста показалась мне несколько подозрительной. Поэтому я сложил вместе два и два и пришел к выводу, что мистер Кросс и есть тот самый парень из ЦРУ. - Вы ошиблись, - заверил его Кросс. - Проклятие, - бросил Комсток. - Нам нужно добраться до моей каюты. Там у меня спрятано оружие. И отыскать моряка, именующего себя Элвин Лидс. Эйб Кросс изумленно уставился на Дженни. - Что? - ЦРУ заменило не пианиста, а исполнительницу. Дорис Найт попросили уволиться, чтобы я смогла занять ее место. Эйб Кросс на мгновение зажмурился. Глава 14 Кросс мысленно отдал должное англичанину: Эндрю Комсток, похоже, знал свое дело. - Они говорили по-английски, если это можно назвать английским языком. Полагаю, это ирландцы, это скверно. Они так же любят англичан, как террористы с Ближнего Востока - евреев. А на борту судна изрядное количество британцев. - Вы упоминали о русских, - прошептал Кросс, когда они остановились у поворота коридора. - Русских? - Если у этого парня из ЦРУ имеется нечто, нужное русским, могли они воспользоваться помощью ирландских террористов? Я имею в виду, подсказать тем объект для нападения? - Дельная мысль, мистер Кросс. Но мне почему-то кажется, что в данном случае это не так. По-моему, мы переживаем кошмарное совпадение. - Согласна, - добавила Дженни Холл. Кросс заглянул за угол и не увидел ничего. Каюта Дженни находилась в той стороне, примерно посредине коридора. - Бегом? - Давайте, - согласился Комсток. Кросс схватил Дженни за руку и рванулся вперед, увлекая ее за собой. Она достала из сумочки ключи, чтобы не возиться перед дверью. Они продолжали бежать. Оглянувшись, Кросс убедился, что Комсток не отстает. - Вот она! - выдохнула Дженни, хоть Кросс и без того знал номер ее каюты. Девушка вложила ему в руку ключ, Кросс повернул его в замке и, пропустив спутников вперед, закрыл за собой дверь. Кросс скользнул по полу лучом фонаря. Иллюминаторы каюты не были занавешены. - Закройте занавески, - приказал он. Дженни занялась одним, Комсток - вторым иллюминатором. Затем Дженни, взяв меньший фонарь, подошла к шкафу, а Комсток принялся закрывать одеялом щель на пороге. - Я сейчас вернусь. Переоденусь и возьму оружие. - Еще какое-нибудь оружие есть? - спросил Кросс. - Только маленький нож. Мне было поручено находиться поблизости на случай, если русские попробуют что-либо предпринять. Только тогда я могла связаться с нашим человеком. Его самого не предупреждали о моем присутствии на борту. - Разумно, - заметил Кросс. - Скажете, мисс Холл, - обратился к девушке Комсток, - Лидс - это его настоящая фамилия? Полагаю, что нет, хотя мне ничего не сказали на этот счет. - Полагаю, вы правы, - отозвалась Дженни, наполовину зарывшись в шкаф и пользуясь темнотой, чтобы переодеться. - Мне тоже известна только эта фамилия. Последние восемь месяцев я работам в Европе и немного не в курсе происходящего в Лэнгли. Она появилась из-за дверцы шкафа, сменив спортивный костюм на обтягивающие джинсы с короткими, по последней моде, штанинами и свитер с длинными рукавами. В руках девушка сжимала оружие: офицерский "Кольт" сорок пятого калибра из нержавеющей стали и нож, именуемый "Мини-Танто". - Если никто из вас не специализируется на ножах, позволь мне взглянуть на него, - попросил Кросс. Дженни протянула ему нож. - Запасные обоймы имеются, мисс Холл? - Зовите меня Дженни, Эндрю. Да. Две обоймы по шесть патронов в каждой и шесть - в пистолете. Я оставлю его себе. Кросс оторвал взгляд от ножа. - Что ты с ним делала? - К пазам ножен крепились два кожаных ремешка. - Иногда мне приходилось носить его под блузкой. - Тебя действительно зовут Дженни Холл? - Да. И я действительно тебя люблю, - спокойно отозвалась она. - Кстати, я пыталась тебе обо всем рассказать. Но ты не захотел слушать. Кросс тряхнул головой. - Ладно, не надо мне напоминать. Но и я тоже в самом деле хочу того, о чем тебе говорил. - Он принялся отсоединять ремешки от ножен, намереваясь спрятать нож за поясом джинсов. - Простите, что вмешиваюсь, - внезапно произнес Комсток. - Я все пытался уверить себя, что между вами ничего нет. - Он вздохнул. - Увы, придется поискать другую симпатичную девушку. Дженни наклонилась и поцеловала Комстока в щеку. - Прости, союзник. - Она рассмеялась. Но уже в следующее мгновение голос ее стал совершенно серьезным. - Груз, который везет Элвин Лидс, очень важен. И чрезвычайно чувствителен. Нам следует немедленно его отыскать, прежде чем террористы овладеют всем судном. Кросс посмотрел на часы. - Они овладеют им очень скоро, если уже не сделали это. Времени у них было предостаточно. Как выглядит этот Лидс? - Темнокожий, примерно вашего роста и, разумеется, американец. Больше мне ничего не сказали, - отозвался Комсток. - Я запомнила его лицо по фотографии, - сказала Дженни. - Но нам-то это не поможет. Так что нам лучше держаться вместе. - Ты хорошо стреляешь, Дженни? - спросил Комсток. - Не обижайся, но мне приходилось не раз пользоваться оружием, прежде чем меня перевели на эту работу. Кросс посмотрел на него. - Понятно. Ты работал в особом отделе и имел лицензию на... Комсток, рассмеявшись, не дал ему договорить. - Если бы нам выделяли хотя бы половину тех средств, которые получают простофили в кино, мы бы управлялись ничуть не хуже них. - Спасибо, Эндрю, но я оставлю оружие себе. Пойми меня правильно, но мне приходится принимать на слово то, что ты и в самом деле тот, за кого себя выдаешь. Кросс окинул ее взглядом и покачал головой. - Тебе не следовало этого говорить. - Согласен, - кивнул Комсток. - Так что будем делать дальше, мадам? - Эйб, есть какие-нибудь соображения? - девушка вопросительно посмотрела на него. - Отправимся на поиски этого парня. Если нас обнаружат, придется пробиваться. Но как только мы отыщем его, единственный способ покинуть корабль - это яхта, о которой упоминал Комсток, - он кивнул в сторону самозваного английского агента. - Там должна быть рация. Вы сможете вызвать помощь. Если эти парни действительно ирландцы, то "Импресс" они захватили, чтобы добиться чего-то от англичан. А стало быть, сразу судно взрывать не станут. Как только мы найдем Лидса, - обратился он к Дженни, - ты вместе с ним постараешься сбежать на яхте и вызвать помощь или, по крайней мере, доставить груз в безопасное место. А мы с тобой, - он перевел взгляд на Комстока, - останемся и ударим по террористам изнутри. Если, конечно, до этого дойдет. - Ты поплывешь со мной, - настойчиво сказала Дженни Холл. - Нет. Однажды я уже сбежал с такой вечеринки, после чего они уничтожили всех заложников. Второй раз этого не случится, - возразил Кросс. - Теперь я тоже вспоминаю, - тихо промолвила Дженни, и Кросс не узнал ее голоса. На мгновение воспоминания нахлынули на него, те, которые мучили его всегда, стоило ему только закрыть глаза. Исламские фундаменталисты захватили самолет и принялись чинить расправу над находящимися на борту израильтянами и арабами - гражданами стран, симпатизирующих Западу. Кросс попытался вмешаться. Они обнаружили у него удостоверение военнослужащего Соединенных Штатов и стали избивать. Ему удалось вырваться, убив нескольких террористов. Его преследовали, в конце концов он только чудом остался в живых. К тому времени, когда он добрался до территории дружественной страны, все пассажиры, оставшиеся в самолете, были мертвы. Среди них и молодая беременная женщина, с которой он успел немного познакомиться, прежде чем разразилась трагедия, - невестка Дарвина Хьюза. Ее муж, сын Хьюза, в отчаянии покончил с собой. Узнав, что нет ни малейшей возможности отыскать террористов и отомстить за погибших пассажиров, Кросс попытался заглушить боль воспоминаний спиртным. А потом его нашел Дарвин Хьюз. Вчетвером, вместе с Люисом Бэбкоком и Файнбергом, они нанесли удар по горному центру подготовки в Иране, неподалеку от советской границы. Файнберг не вернулся. Все случившееся закончилось столь же молниеносно, как и началось. И, как надеялся Кросс, навсегда осталось в прошлом. И вот теперь все возвращалось. Эти ирландские террористы ничем не отличались от любых остальных. Цели, за которые они боролись, представлялись им настолько возвышенными, что это оправдывало взрывы в магазинах, расстрел школьных автобусов, убийства стариков, женщин и детей. И все это делалось во имя своего народа. Эйб Кросс посмотрел на Дженни, потом перевел взгляд на Эндрю Комстока. - За дело. - И, сжимая в руке маленький нож, он направился к двери. Глава 15 Несмотря на то, что по материальной базе "Принцев Сатаны" был нанесен сокрушительный удар, а их главари оказались за решеткой, по улицам Чикаго продолжали разгуливать еще несколько тысяч членов этой банды. Поэтому Дарвин Хьюз счел за лучшее как можно скорее покинуть Город Ветров. Хоть и не без сожаления. Музей искусства в Чикаго считался одним из лучших среди музеев свободного мира, а озеро даже зимой поражало своей красотой. Не говоря уже о театрах и ресторанах. Однако Хьюз отказался от всех этих соблазнов и заказал себе билет в Афины, штат Джорджия с пересадкой в Шарлотте, штат Северная Каролина. Люис Бэбкок вызвался провести с ним несколько дней, прежде чем уладить свои личные дела и по прибытии "Импресс" отправиться в Нью-Йорк помочь уговорить Кросса присоединиться к вновь создаваемой команде "хирургов". Хьюз с удовольствием принял его предложение, тем Солее, что нередко чувствовал себя одиноко в своем горном пристанище. И в результате вновь ощутил, насколько приятно посоревноваться с кем-нибудь в беге, особенно, если соперник такой несравненный спортсмен, как Бэбкок, попробовать свои силы в стрельбе, особенно состязаясь с таким стрелком, как Бэбкок. И Дарвин Хьюз осознал, чего именно ему не хватало все это время - активной деятельности. Хьюз сидел у себя на крыльце - погода в горах, за редкими исключениями, держалась отменная. Бэбкок только что закончил упражняться со снайперской винтовкой "Стейр-Маннлихер" триста восьмого калибра с черным синтетическим прикладом и сейчас сжимал ее в руке, как пехотинец, вернувшийся с поля боя. Бэбкок остановился на нижней из двадцати трех ступеней. - Знаете, мистер Хьюз, под конец дня такое количество ступенек кажется несколько излишним. - Я обязательно опущу крыльцо пониже. Напомни мне, если забуду. Бэбкок покачал головой и принялся взбираться по лестнице. В доме раздался телефонный звонок, и Хьюз, отставив чашку с чаем, поспешно встал и бросился внутрь, пытаясь опередить автоответчик. Это удалось ему буквально в последний момент. - Алло. - Хьюз, это Аргус. Вы смотрите телевизор? - Наверное, вы вышли в отставку и занялись рекламой? - Очень смешно. Стало быть, не смотрите. В таком случае, включите его. Я подожду. - У меня спутниковая антенна. Какой канал? - Любой со службой новостей. Хьюз отложил трубку, увидел появившегося на пороге Бэбкока и произнес: - Это генерал Аргус. Видимо, что-то случилось. - Полагаю, до разговора с Кроссом мы не принимали на себя никаких обязательств? - Совершенно верно, - подтвердил Хьюз. Он включил телевизор и настроил его на новости. Лицо диктора было ему знакомо. "... Приблизительно в четыре утра среднего времени по Гринвичу, чуть более часа назад. "Импресс Британия", самое большое судно на этой линии, считается одним из наиболее шикарных пассажирских лайнеров. Хотя официального списка требований от террористов, именующих себя, цитирую, "защитниками свободы Северной Ирландии", не поступало, информированные источники в Лондоне, попросившие не называть их имен, считают, что похитители относятся к числу крайних экстремистов Ирландской Республиканской Армии, на совести которых немало преступлений. В том числе, возможно, и недавнее нападение на казармы полиции в Белфасте, в результате которого погибли сто двадцать три человека. Для тех, кто только что включил свои телевизоры, повторяю: "Импресс Британия", одно из лучших судов..." - Хьюз выключил телевизор. - Кросс находится на борту, - негромко произнес Бэбкок. - Да, - кивнул Хьюз, возвращаясь к телефону. Он взял трубку и, обращаясь к Аргусу, сказал: - Полагаю, вам известно больше, чем можно услышать по телевизору. Судя по новостям, эта история больше касается англичан. - Да, это действительно не все. Я высылаю вертолет за вами и мистером Бэбкоком. По прибытии вы узнаете все остальное. Согласны? - Согласны. Когда вертолет прибудет сюда? - Примерно через тридцать минут. - Если у вас есть связь с пилотом, передайте, пусть обратит особое внимание на воздушные потоки в здешних местах. Временами они бывают довольно коварными. Нам прихватить с собой вещи? - Не обязательно. Мы обеспечим вас всем необходимым. - Превосходно. Итак, через тридцать минут. - Хьюз положил трубку и посмотрел на Бэбкока. - Сомневаюсь, чтобы они призвали нас исключительно ради спасения Эйба Кросса. - Мы не в форме. - Остается надеяться, что наши ирландские друзья тоже не в лучшей форме. - Хьюз бросил взгляд на часы. Времени оставалось мало, а сделать еще предстояло очень многое. Глава 16 Сеамус О'Феллон встал, потянулся, подобрал свой "Узи" и начал спускаться с мостика "Импресс". Не были обнаружены только три пассажира и один член команды; причем из четверых только один плыл с британским паспортом. О'Феллон остановился на палубе, которая в досконально изученном им плане корабля - любезно предоставленном агентом из бюро путешествий - именовалась пляжной. Здесь на коленях стояли капитан и его помощники. Руки их были скованы за спиной наручниками, на головы накинуты плотные вельветовые мешки, затянутые на шее достаточно туго, чтобы причинить жертвам мучения, но в то же время не настолько, чтобы они задохнулись. О'Феллон остановился перед ними, глядя на восток. Приближался восход, и ему не хотелось его пропустить. Англичане, которых собрали в баре, могут и подождать. Как приходилось ждать ему всю его сознательную жизнь. К нему подошел Падди, как всегда, поигрывая одним из своих ножей. - Сеамус, недостающих людей до сих пор не обнаружили. Может, приступим к казни заложников? Думаю, это отобьет у них охоту играть с нами в прятки. - Не сейчас, Падди. Когда они попытаются запугать нас своими паршивыми мерзавцами из САС, нам может понадобиться как можно больше заложников. Какойто английский писака, пианист, его певичка и негр-механик вряд ли смогут нам навредить. Приближался восход. Головная боль возобновилась, но таблетки загнали ее в глубину мозга. Там она оставалась терпимой. И лишь когда боль вырывалась наружу, заливая кровью глаза, О'Феллон терял над собой контроль... Кросс решил начать с палубы, на которой располагались шлюпки, по двум причинам. Поскольку свет на судне отключили, лифты не работали, и им пришлось осторожно пробираться вверх по одному из трапов. Две логические причины, повлиявшие на его решение, в сущности, сливались в одну: именно на этой палубе по правому борту желающие занимались стендовой стрельбой, и здесь же хранилось оружие. Если Элвин Лидс достаточно сообразителен и не имеет оружия, он прежде всего направится сюда. И если вероятность встретиться с ним была достаточно мала, то существовала возможность (правда, тоже не слишком обнадеживающая), что террористы до сих пор не подумали об арсенале. Первое препятствие возникло сразу же, как только они поднялись по трапу, и Кросс осторожно выглянул наружу. - Там часовой, - сообщил он, быстро пряча голову. - У него автомат. Похож на "АК". - Вот некстати! - пробормотал Комсток. - Может быть, и нет, - возразил Кросс мгновение спустя. - Автомат пригодится нам значительно больше, чем длинноствольные непристрелянные ружья из здешнего арсенала. К тому же его присутствие здесь может свидетельствовать, что оружие еще не разобрали. - Приятно во всем находить хорошие стороны, - заметил Комсток. Кросс посмотрел на Дженни Холл. - Итак? Я берусь за него? - Он может тебя убить, Эйб, - тихо отозвалась она. - Другими словами, тебе не хочется мне об этом говорить, но стоит попытаться? - Возьми мой пистолет, - посоветовала она. - Нет. У меня есть все, что мне нужно. - Кросс наклонился вперед, выглядывая за край открытой двери, ведущей на палубу. Мужчина оставался на том же месте, "АК" висел у него на спине, достаточно далеко от рук; над головой поднималась струйка дыма, запах которого время от времени доносился с порывами ветра. Кросс опустил руку под рубашку и достал из ножен "Мини-Танто". Повел лезвием, покрутил нож пальцами, чтобы почувствовать балансировку. "Магнум-Танто", нож с более широким лезвием, был его любимым холодным-оружием. И, несмотря на разницу в размерах, балансировка оказалась на удивление одинаковой. Удерживая нож обращенным назад, лезвием к запястью, Кросс шагнул на палубу. Теперь он находился в поле зрения часового - стоило тому оглянуться. Кросс медленно двинулся вперед. Мысленно он прокручивал в голове тему из "Революционного этюда" Шопена, прекрасного произведения, которое он выучил еще в детстве и до сих пор время от времени играл, когда посетителей в барах, было слишком мало или они напивались слишком сильно, чтобы обращать внимание на классическую музыку. Давным-давно он усвоил себе, что между охотником и дичью возникает своего рода телепатическая связь, благодаря которой дичь способна почувствовать присутствие врага, даже когда тот остается абсолютно незаметным. Уловка не срабатывала, сознание упрямо возвращалось к тому, на которого он охотился. Часовой беспокойно пошевелился, но все же не оглянулся. Кросс попытался представить транспозицию в другую минорную тональность. Рука все так же удерживала нож прижатым к запястью. Когда до часового мужчины с советским автоматом осталось не больше восьми футов, Кросс на мгновение задержался, сделал вдох, собираясь с силами и полностью сосредоточиваясь на руке, сжимающей "МиниТанто". Четыре фута. Охранник тревожно вздрогнул. Два фута. Пальцы Кросса еще крепче сжали рукоять. Он рванулся вперед, левой рукой обхватывая лицо противника и откидывая его голову назад. Одновременно правая метнулась вверх, проводя ножом слева направо, буквально от уха до уха, достаточно глубоко, чтобы нарушить любые речевые функции. Часовой уже умирал, когда нож развернулся у него в руках и, опустившись, поразил зло в самое сердце. Потому что для Эйба Кросса понятия терроризма и зла стали неразделимыми. Он медленно опустил тело на палубу, оглядываясь по сторонам. Быстро перерезал ремень, взял в руки автомат, поспешно связал ремень в месте разреза, перебросил его через плечо и потащил тело к двери, где предположительно по-прежнему прятались Дженни с Комстоком. В следующее мгновение Комсток оказался рядом с ним и хрипло прошептал: - Кажется, ты перепугал девчонку, старина. Будь с ней помягче. - Ты самый странный человек из всех, кого мне только доводилось встречать, - так же шепотом ответил ему Кросс, - хоть я и сам не знаю, что из этого следует. - Тогда я воспринимаю это как комплимент. - Они перетащили тело через порог. Кросс заглянул в лицо Дженни Холл. Оно было невероятно бледным, но щеки горели алым румянцем. Однако Кросс отдал ей должное. Руки ее слегка дрожали, но она присела и, не обращая внимания на все еще вытекающую кровь, принялась ощупывать тело в поисках чего-либо полезного. На мужчине были армейские ботинки. Кросс развязал шнурки и принялся вытаскивать их из ботинок. Они были сделаны из прочного нейлона и могли послужить отличными удавками. - Две обоймы для "Браунинга", - сообщил Комсток. - Теперь бы еще найти сам пистолет. - Вот он, - отозвалась Дженни. - И магазин для автомата. - Швейцарский армейский нож. Увы, дешевая подделка, - продолжал Комсток. Кросс управился со шнурками и пробежал руками по ногам мужчины. Ладонь его наткнулась на бугорок, и он распорол ножом ткань брюк. На левой лодыжке был закреплен герберовский кинжал в черных кожаных ножнах. Кросс разрезал матерчатую перевязь и взял кинжал в руки. - Документы, - сказал Комсток. - На имя Маккарти. - Случайно не родственник Чарли? - поинтересовался Кросс, не ожидая ответа. Он его и не получил. - Больше ничего у него нет. Осталось обыскать промежность. Там какой-то бугор - и не смейтесь, пожалуйста. Но тут уж придется поработать вам, - сообщила Дженни. - Я пока понаблюдаю за палубой. Кросс расстегнул "молнию" на штанах мужчины и провел рукой внутри. К его изумлению чуть ниже пояса обнаружилась небольшая кобура с какой-то не поддающейся определению разновидностью автоматического пистолета двадцать пятого калибра. - Игрушка практически бесполезная, - заметил Кросс. - Согласен. Но все-таки возьми ее себе. Кросс перевел взгляд на Комстока. Тот сжимал в правой руке девятимиллиметровый "Браунинг". В виде его не было ничего угрожающего, и все же Кросс невольно подумал, что Дженни попала в самую точку. Они действительно не знали о Эндрю Комстоке ничего, кроме того, что тот счел нужным сообщить сам. Кросс не испытывал особой уверенности, что на его слова можно положиться. Колеса вертолета прикоснулись к земле, и Хьюз, пригибаясь, подхватил две сумки и побежал к кабине. Бэбкок последовал за ним. Из оружия Хьюз взял с собой только одну вещь. Длинный обоюдоострый нож, именуемый "Тантос". Глава 17 Дверь, ведущая в помещение, где хранилось оружие, оказалась закрытой. Никаких других охранников поблизости не наблюдалось, равно, как и Элвина Лидса, человека, которого они искали. - Что делать с замком? Выстрелить в него и оповестить всех о нашем присутствии? - разочарованно задала Дженни практически риторический вопрос. Дверь оружейной располагалась в глубине хранилища курортного инвентаря. Комсток, вооружившийся взятым у убитого "Браунингом", остался на страже у внешней двери, наблюдая за палубой. Дженни сменила свою вечернюю сумочку на кожаную. - У тебя там отмычки не припасено? - Нет. А ты знаешь, как ею пользоваться? - Не очень. Я подумал, что вы с Комстоком должны разбираться в подобных вещах. - Придется тебя разочаровать. К тому же нам нечего использовать в качестве отмычки. Прости, что встретила тебя белая, как привидение. Просто я почувствовала, как это произошло. Как будто меня ударили в живот. - Тебе не стоило смотреть, как я его убиваю, - отозвался Кросс, разглядывая засов и висячий замок, засов обычной величины и замок среднего размера, запирающийся простым ключом. - Ты всего лишь курьер и сопровождающий. Насилие не твоя стихия, верно? - Кросс посмотрел на девушку. - Прости, что так получилось. Я имею в виду, что ты узнал обо всем подобным образом. Понимаешь? - Понимаю. Ты согласна, если мы останемся в живых, начать там, где остановились? - Думаешь, у нас получится? - Стоит попытаться, - сказал Кросс и, наклонившись, слегка поцеловал ее в губы. - Обязательно стоит. Дженни улыбнулась и на мгновение прижалась головой к его груди. - Думаю, из меня могла получиться вполне приличная певица. Возможно, мне не всегда удавалось достичь желаемого результата, но в целом все шло достаточно хорошо. Я заканчивала колледж и намеревалась продолжать петь и дальше. А потом, по окончании, родители купили мне в подарок путевку в Европу. Я подумала, что, возможно, удастся подыскать там какую-нибудь работу, и поехала. Провела три месяца, выступая в Англии, Италии и Греции, ничего особенного, но меня это вполне удовлетворяло. Потом вернулась домой и продолжала петь. Примерно через год ко мне в гримерную после последнего выступления зашел мужчина. Поначалу я подумала, что он меня разыгрывает. Но оказалось, что нет. Правительство предложило мне еще раз съездить в Европу и попутно выполнить несколько мелких поручений. Ничего опасного, заверили меня. Мне показалось, что это превосходный предлог прогуляться по Европе. Знаешь, мне там очень понравилось. - Кросс понимающе кивнул, и она продолжала: - Я сделала то, о чем они меня просили. Несколько месяцев спустя они обратились ко мне с просьбой повторить то же самое, по на этот раз на Дальнем Востоке. И я поехала. А когда вернулась, мне предложили постоянную работу, заверив, что при этом я смогу заниматься тем же, что и всегда. К тому же они помогут мне с организацией гастролей. А деньги, которые я буду получать, сделают выступления значительно более выгодными. Меня отправили на специальные курсы, как они выразились, просто на всякий случай. И вот уже пять лет, как я работаю на них. Это было не всегда так легко, как меня заверяли поначалу. Зато фирма помогает мне с организацией выступлений в местах, в которых действительно хотелось бы выступать. Да и деньги временами бывают весьма кстати. К тому же не только мужчинам свойственно желание принести какую-то пользу своей стране. - Я тебя понимаю, - сказал Кросс. Он вновь перевел взгляд на замок и принялся обходить хранилище. Надувные детские игрушки, клюшки для мини-гольфа... - Есть. - Что? - Постой-ка. - В гольф Кросс не играл, но клюшки ему видеть доводилось. - Интересно, насколько крепкие эти штуки? Сейчас проверим. - Он прихватил полдюжины напоминающих ручки зонтиков клюшек и вернулся к запертой двери. Засов свободно крепился к обычной деревянной двери. Кросс достал из-под рубашки герберовский кинжал. - Он достаточно короткий и прочный. Должен выдержать. Но вы все-таки на всякий случай отойдите назад. Кросс почти до рукояти вставил кинжал в зазор между засовом и дверью. Потом взял одну из клюшек и просунул ее под рукоять кинжала. - Берегите глаза! - Он медленно потянул клюшку на себя, чувствуя, как засов медленно поддается. Закрыл глаза, отвернулся и столь же равномерно, но уже быстрее налег всем телом. Раздался громкий треск. Кросс мысленно понадеялся, что все же не достаточно громкий, чтобы его можно было услышать снаружи. Что-то ударило его по правой руке. - Проклятие. - Однако, бросив взгляд, он убедился, что крови нет. Засов, сделанный из непрочного металла, не выдержал и сломался. Кросс вытащил кинжал. Лезвие слегка поцарапалось, ни не более. Кросс вложил его в ножны и спрятал в карман. Теперь дверь держалась на обычной защелке. Кросс отступил на полшага назад и, развернувшись на правой ноге, нанес два быстрых удара по двери неподалеку от косяка. Дверь распахнулась внутрь, и на пол со звоном упало несколько мелких металлических деталей. - Весьма впечатляюще, - улыбнулась Дженни. - Я старался, - кивнул Кросс. Освещая себе дорогу фонарями, они вошли внутрь. Внутри находилась одна стопка с дюжиной ружей. При ближайшем рассмотрении половина из них оказалась двенадцатого калибра, а вторая - двадцатого. Все - модели "Ремингтон 1100"". В шкафу на полках были аккуратно сложены коробки с патронами. На верхней полке обнаружилась ракетница с несколькими зарядами. - Посмотрите, куда можно сложить патроны. На всякий случай прихвати себе в сумку ракетницу и заряды. - В глубине души Кросс надеялся найти что-нибудь посерьезнее. Увы, на борту шикарных пассажирских лайнеров, как правило, нет арсеналов, набитых смертоносным оружием. Кросс снял со стойки двадцатикалиберные ружья и отставил их в угол. - Эти игрушки мы выбросим за борт. - Он принялся извлекать двенадцатикалиберные ружья. Два из них он сразу же зарядил. Для себя и для Комстока. Дженни отыскала большой мешок и пересыпала в него патроны, отбрасывая пустые коробки на пол. Кросс прихватил с собой шесть ружей двадцатого калибра и одно из заряженных двенадцатого и направился к двери. - Комсток! - Все спокойно. Что вы там делали столько времени? - Пришлось немного повозиться с дверью. Держи ружье. Оно заряжено. Правда, патроны всего лишь стендовые, но ничего лучше найти не удалось. - Я и такими могу доставить массу неприятностей. - Начинай выбрасывать эти за борт. Всего лишь двадцатый калибр, а с собой нам их не унести. - Согласен. Кросс направился назад, чтобы забрать остальные ружья и помочь Дженни с патронами... Назад они вернулись той же дорогой. Тело террориста по-прежнему лежало там, где они его оставили. Каждый нес по два ружья, а Кросс и Комсток попеременно - мешок с патронами. Патронами были набиты и их карманы. - Если Лидса не схватили, он наверняка спрятался где-нибудь в машинном отделении, - сказал Комсток, слегка запыхавшись - он как раз нес мешок с патронами. - Думаю, ты прав, - согласился Кросс. По пути они оглядывали каждую палубу, опасаясь наткнуться на террористов. Пока они миновали две палубы, обе были пусты. Дженни подошла к герметичной двери - та была приоткрыта - и, выглянув наружу, быстро отдернула голову. - Там кто-то был. Не знаю, кто - он промелькнул в коридоре и, видимо, спрятался в одной из кают. - Если парень заодно с террористами, у нас есть оружие. Если нет, возможно, он присоединится к нам. Дженни, ты оставайся здесь. И ты тоже, Комсток. - Ты уже управился с ним, Кросс, - начал было Комсток. Кросс с улыбкой бросил: "Ты прав", и выскользнул за дверь, прежде чем тот успел что-либо добавить. В правой руке он сжимал фонарь и "Мини-Танто", пальцы левой руки придерживали свисающий с плеча АКМ. Кросс двигался медленно, стараясь по возможности не показываться из-за перегородок коридора. Осмотр всех кают занял бы невероятно много времени, но неподалеку располагались несколько дверей в кладовые, где хранились постельные принадлежности. Кросс решил начать с них. Он остановился у первой кладовки и попытался открыть дверь. Та без труда поддалась, и он посветил внутрь фонарем. Никого. Он тихо прикрыл дверь и, еще не повернув головы, краем глаза заметил какое-то движение. Приоткрылась или закрылась одна из дверей. Кросс на мгновение закрыл глаза. Четвертая дверь дальше по коридору. Он открыл глаза и, уже не таясь, шагнул вперед, намечая нужную дверь. Та вела в одну из кают. Кросс направился к ней, держа наготове АКМ. Он остановился рядом с дверью и слегка постучал по ней стволом автомата. Дверь покачнулась, открываясь внутрь. - Я знаю, что ты там, - тихо произнес Кросс в царящую внутри темноту. - Выходи. Или я буду стрелять. - Поднимать шум он отнюдь не собирался, но спрятавшийся внутри человек знать этого не мог, а интуиция подсказывала Кроссу, что это не один из террористов. - Ладно, - отозвался из каюты мужской голос. Кроссу уже доводилось слышать его раньше. В дверях появился худощавый мужчина с тонкими чертами лица, черной шевелюрой и усами, одетый в форму офицера. Руки он держал над головой. - Мерзавцы, вам это с рук не сойдет, - заявил он по-английски с сильным немецким акцентом, щуря глаза от света фонаря. - Кто вы такой? - Ганс Лидекер, офицер. - В стендовой стрельбе разбираетесь? Кросс опустил вниз луч фонаря. - Я не террорист. Как вам удалось от них сбежать? Или они вас не заметили? - Мистер Кросс? Пианист? - Он самый. В перерывах между игрой на рояле я сражаюсь с силами зла. Так что произошло? - Они отвели всех старших офицеров на мостик, сковали им руки наручниками и набросили на головы мешки. А младших офицеров заставили помогать разобраться со списком пассажиров. Среди этих мерзавцев оказалось даже несколько членов команды. И кое-кто из пассажиров. Всех пассажиров с британскими паспортами они поместили в бар "Морской бриз", а остальных согнали в казино на корме. Туда набилось так много людей, что мне удалось улизнуть, воспользовавшись кухонным лифтом. - Как они обращаются с пассажирами? И, Бога ради, опустите руки. - Они отделили мужчин от женщин и детей. Мужчин заставили стать на колени и положить руки на затылок. Потом связали им руки. Что они намерены делать дальше - не знаю. - А что с англичанами? - Не знаю, мистер Кросс. Я надеялся добраться до оружейной и хоть что-нибудь предпринять. - Кроме ружей, на "Импресс" есть какое-нибудь другое оружие? - Только несколько ракетниц, мистер Кросс. - Мы выбросили ружья двадцатого калибра, потому что не могли унести их с собой, но не хотели и оставлять. У нас с собой шесть ружей двенадцатого калибра и все патроны к ним. И еще кое-какое оружие. Присоединяйтесь к нам. Немец с готовностью кивнул. - Да. Конечно. Сколько вас? - Теперь четверо. Остальные ждут у трапа. - И Кросс вместе с немцем направились по коридору в сторону лестницы. Разделение пассажиров по национальной принадлежности свидетельствовало, что террористы намерены казнить заложников. События развивались слишком быстро. Глава 18 Хьюз и Бэбкок стояли, глядя на освещенную карту Северной Атлантики, на границах которой виднелись Европа и Западная Африка, восток Соединенных Штатов и северо-восточное побережье Южной Америки. Карта и массивный круглый стол, на котором она лежала, находились посредине почти пустого помещения размерами примерно тридцать на тридцать футов, интерьер которого наводил на мысль о бомбоубежище. Линии движения судов были отмечены красным пунктиром, самолетов - голубым. Примерно посредине между Азорскими островами и Гибралтаром лежала красная пластмассовая буква "X". Кроме них, в комнате находился только генерал Аргус. Вертолет доставил их на фермерское поле, где их уже поджидали два реактивных "Харриера". О месте назначения не было сказано ни слова, но по наблюдениям Хьюза они летели на северо-восток. Стало быть, куда-то в сторону Вирджинии. Что, собственно говоря, сейчас не имело особого значения. На дальней стене виднелся ряд телеэкранов, показывающих три основных канала Си-эн-эн, на каждом из которых регулярно сообщалось о развитии ситуации на борту захваченного судна. Однако пока, судя по всему, ничего не происходило. После перелета Хьюз и Бэбкок сели в машину, которая минут за десять доставила их к сооружению, снаружи напоминающему заброшенный заводской корпус. Тут им предложили подождать, тогда как машина развернулась и уехала. Как только она исчезла из виду, из боковой двери появился мужчина в форме военной полиции, который провел их внутрь. Они совершили путешествие на примечательном пассажирском лифте: снаружи старом и потрепанном, внутри - сверкающем новизной. В нем имелась всего одна кнопка, и Хьюз нажал ее. Сразу по выходе из лифта их встретил генерал Аргус. - На. Британию оказывается серьезное давление, чтобы любые серьезные действия были предварительно согласованы с Португалией, Марокко или Испанией. В результате подготовка не оставляет ни малейшего шанса на неожиданность, - произнес Аргус, нарушая затянувшуюся тишину. - Азорские острова принадлежат Португалии, не так ли? - спросил Бэбкок. - Да. Отношения между Великобританией и Испанией далеко не из лучших, так что сейчас Лондон оживленно консультируется с Рабатом и Лиссабоном, чтобы прийти к какому-либо решению. Полагаю, они надеются на сотрудничество с Португалией. "Импресс" находится чуть ближе к Азорским островам, что позволяет рассчитывать на большую свободу действий. Пока не известно ничего определенного, но САС приведена в состояние боевой готовности. Вы слышали требования, которые выдвинул О'Феллон, человек, назвавшийся предводителем террористов? - Мы слишком спешили на вертолет, чтобы успеть посмотреть новости, - отозвался Хьюз. - Так чего же они требуют, генерал? - Невозможного. Полного вывода британских войск из Северной Ирландии, публичного выступления премьер-министра с осуждением действий правительства Северной Ирландии и обещанием, что отныне Британия перестанет вмешиваться в дела Ирландии. То же заявление должно быть зачитано на специальной сессии Совета Безопасности Объединенных Наций. Этого О'Феллону никогда не добиться. И, если этот парень не полный кретин, то прекрасно это понимает. А определенные вещи свидетельствуют, что он далеко не кретин. - Что вы имеете в виду, генерал? - спросил Бэбкок. - Вы его знаете? - У вас есть на него досье? - предположил Хьюз. - Да, у нас действительно есть его досье. Первоначально большинство сведений было получено от британских спецслужб, но теперь они предпочитают о нем помалкивать. Судя по всему, ФБР, да и ЦРУ, тоже проявляли к нему интерес. Он совершил несколько нелегальных поездок в Соединенные Штаты за оружием и финансовой поддержкой. У нас в стране все еще находится немало людей, уверенных, что они помогают вдовам и сиротам, жертвуя деньги на покупку в странах коммунистического блока оружия, несущего насилие и смерть. Вообще, у этого О'Феллона весьма темное прошлое. Он разыскивается за убийства, ограбление банка, похищения, собственно говоря, в его послужном списке можно найти любое маломальски серьезное преступление. Прославился невероятной жестокостью, из-за которой от него отвернулась даже большая часть британских националистов. Британская полиция шла за ним по пятам, и ему пришлось около двух лет провести за границей. Вернулся он не более года назад. - И где же он проводил свой отпуск? - поинтересовался Бэбкок. - Хороший вопрос, мистер Бэбкок. Точно не известно, но есть основания полагать, что он перебрался на Кубу и работал в Центральной Америке. Не исключено, что у него были контакты и с русскими. - Вот уж не удивительно, - заметил Хьюз. - Причем в данном случае это имеет особое значение. - Аргус показал в сторону небольшого возвышения, справа от стола с картой, на котором стоял небольшой столик с картами. - Мне следует посвятить вас в курс дела. - Аргус направился к столу. Бэбкок вопросительно посмотрел на Хьюза. Тот только приподнял брови и кивнул в сторону генерала. Аргус сел во главе стола, Хьюз и Бэбкок по обе стороны от него. На столе стоял графин и несколько бокалов. Хьюз наблюдал, как Бэбкок осмотрел его, налил воды и, переведя взгляд на Хьюза, показал на второй бокал. Хьюз отрицательно покачал головой и посмотрел на Аргуса. - Так какие, подводные течения скрываются под поверхностью событий, генерал? - Я не смогу вам ничего рассказать, пока не получу от вас согласия участвовать в выполнении операции. - Какой операции? - спросил Бэбкок. - Ведь вы привезли нас сюда, - он обвел рукой помещение, - не только для того, чтобы мы смогли помочь своему другу Кроссу. - Да, не только. Разумеется, жизнь Кросса важна, впрочем, как и жизни всех заложников. Но на борту этого судна находится нечто значительно более важное, о чем не знают даже англичане, и можно только молиться, чтобы не узнали террористы. Хьюз посмотрел на Бэбкока. Тот произнес: - Я полагаюсь на ваше решение, мистер Хьюз. Хьюз кивнул, вновь перевел взгляд на Аргуса и сказал: - Мы согласны. Так что происходит? Аргус прикрыл на мгновение глаза, глубоко вздохнул, вновь открыл глаза и заговорил: - Русские всегда проявляли повышенный интерес к созданию химического и биологического оружия. И кое в чем им удалось опередить наших ученых. - Какое отношение имеет биологическое оружие к судну, захваченному террористами? - Русские создали новый вирус. Вирус чрезвычайно опасный, и поэтому наши спецслужбы приложили максимум усилий, чтобы его заполучить. Расчет строился на том, что нашим ученым удастся воспроизвести его и тем самым уравновесить угрозу благодаря наличию оружия у обеих сторон. Вирус был создан в горной лаборатории в отдаленном районе Албании. Климат там достаточно прохладный. - Причем тут климат? - поинтересовался Хьюз. - Как мне объяснили, каждый вирус имеет свои особенности. Этот начинает интенсивно размножаться при нагреве. Находящийся в ампуле вирус был похищен из лаборатории, а все соответствующие записи уничтожены. Затем из Албании его тайно переправили в Италию. Перевозить ампулу на самолете сочли слишком опасным. В случае каких-либо непредвиденных обстоятельств, скажем взрыва, он оказался бы рассеянным в воздухе. К тому же заполучившая его разведка не хотела делиться с военными, а гражданские аэропорты несомненно наводнили агенты КГБ. Поэтому было решено вывезти ампулу на корабле так, чтобы никто не смог этого заподозрить. Сейчас ампула с вирусом находится на борту "Импресс Британия" и, если после казни нескольких заложников требования О'Феллона и его банды не будут выполнены, они осуществят свою главную угрозу: взорвут корабль. О'Феллон заявил, что заминировал судно пластиковой взрывчаткой и напалмом. Тепло, образующееся при взрыве, активизирует вирус. Рассеявшись в воздухе, он может попасть куда угодно, в зависимости от направления ветра. - Какое действие оказывает этот вирус? - негромко спросил Бэбкок. - Мне пришлось изрядно попотеть, чтобы получить ответ на этот вопрос, мистер Бэбкок. Никто не хотел говорить. Но в конце концов мне удалось добиться своего. Поначалу он проявляет себя как исключительно сильная форма гриппа. Но, взаимодействуя с определенными ферментами человеческого тела, начинает мутировать. Симптомы гриппа проявляются в течение двадцати четырех часов, причем состояние пострадавшего быстро ухудшается. Вирус поражает кору головного мозга. В течение тридцати шести часов человек умирает, причем исключительно мучительной смертью. И не существует никакой вакцины, способной этому помешать. Кстати, наши специалисты, помимо всего прочего, и должны были заняться разработкой вакцины на случай, если русские все-таки пустят в ход это оружие. - Какова территория возможного поражения? - спросил Хьюз. - Трудно сказать. Это зависит от количества тепла, выделившегося во время взрыва, высоты, на которую поднимется облако, преобладающих ветров. В случае восточного ветра пострадает большая часть Западной Европы и Северная Африка. Так мне сказали. Все это сугубо неофициальная информация. - Почему не посвятить в курс дела англичан? - Мне это было категорически запрещено, Хьюз. - Ожидаемое число жертв? - не отставал Хьюз. - Миллионы. Никто не в состоянии дать более точный ответ. - Идиоты! - не выдержал Хьюз. - Как можно сознательно участвовать в подобном сумасшествии? Неужто мы все спятили? И мы, и русские вместе с нами? - Не мы создали этот вирус. Мы пытались всего лишь обезопасить себя, - возразил Аргус. Лицо Бэбкока слегка посерело. Хьюз встал и принялся расхаживать вокруг стола. - Стало быть, нам предлагается проникнуть на борт и перестрелять всех террористов, чтобы окончательно обезопасить себя от взрыва. При этом мы можем рассчитывать на помощь Кросса, при условии, конечно, что он еще дееспособен и нам удастся с ним связаться. Потом отыскать пресловутую ампулу. И все это прежде, чем англичане задействуют САС. - Это наша единственная надежда, - тихо произнес Аргус. Хьюз повернулся и посмотрел на него. - Расскажите мне об этом О'Феллоне. Можем ли мы надеяться... - Он не договорил, осознав, что задавать этот вопрос не имеет ни малейшего смысла. - Если мы спугнем О'Феллона, он воспользуется ампулой. Судя по имеющейся у нас информации, этот человек одержим манией убийства, замешанной на каком-то мессианском комплексе. Кроме того, существует и другой фактор. Примерно шесть месяцев назад в Скотланд-Ярд позвонил нейрохирург, сообщивший, что осматривал человека, отвечающего описанию внешности О'Феллона. Впоследствии он увидел его лицо на полицейском плакате и счел себя обязанным известить полицию о своем пациенте. Если это действительно был О'Феллон, то у него обнаружен не поддающийся операции рак мозга и жить ему осталось не больше года. О'Феллон не новичок в террористических играх. Он прекрасно понимает, что англичане не удовлетворят его требования и им не останется ничего иного, кроме как пристрелить его. Но он все равно умирает. Если это был действительно О'Феллон, то терять ему нечего. - Кроме своей бессмертной души, - тихо заметил Хьюз и сел. - Какова позиция англичан? И еще. Намерены ли русские направить к месту событий своих людей. Нам следует это знать. - Я постараюсь раздобыть всю возможную информацию, - пообещал Аргус. - Почему, - взял слово Бэбкок, - вы решили отправить нас? Почему не СЕАЛ? Чтобы избежать официальной огласки? - На борту захваченного судна находятся два сотрудника ЦРУ, мистер Бэбкок. Один, как и вы темнокожий... - Хотите сказать, что я темнокожий. Кто бы мог подумать, - прервал его Бэбкок. - Я-то всегда считал себя всего лишь слегка загоревшим! - Хьюз улыбнулся. Шутил Бэбкок довольно редко, но тут, видимо, не устоял перед искушением. - ... который плывет под именем Элвина Лидса, - продолжал Аргус, не обращая на слова Бэбкока ни малейшего внимания. - Имя, конечно, вымышленное. Он нанялся чистильщиком котлов или кем-то в этом роде. Именно он пронес ампулу на борт судна и должен позаботиться о ее безопасности. Второго сотрудника, вернее, сотрудницу направили на "Импресс" буквально в последнюю минуту, так что Лидс даже не знает о ней. Ее зовут Дженифер Холл. Занимается сбором и передачей информации для ЦРУ, используя легенду певицы. - На борту "Импресс" она тоже поет? - прервал его Хьюз. - Да, - начал было Аргус. - Кросс должен быть с ней знаком, - произнес Бэбкок, как будто размышляя вслух. - Если ей известно о его прошлом, она может обратиться к нему за помощью. - У Лидса или у этой женщины - мисс Холл - есть оружие? - Да. У обоих. К сожалению, Лидс считает, что он на корабле один. Ему ничего о ней не известно. - Интересно, какие гении планировали всю эту операцию? - Кем бы они ни были, им придется отправиться на пенсию несколько раньше, чем они рассчитывали. В этом меня заверили люди из Белого дома, - отозвался Хьюз. - Мне видятся только два возможных варианта, - заговорил Хьюз. - Поправьте, если я что-то упустил. Мы можем высадиться с воздуха в непосредственной близости от "Импресс" и добраться до нее вплавь - разумеется, если позволят погода и ветер. Второй вариант - причем присутствие русских или англичан может сразу же его исключить - это добраться до места на подводной лодке и покинуть ее под водой. Если этот О'Феллон и его дружки-бандиты оборудовали на корпусе систему предупреждения, мы рискуем на нее нарваться. В любом случае наше присутствие на борту, будет скорее всего сразу же обнаружено. Однако, предположим, что нам удастся попасть на судно. Каким образом мы вывезем оттуда ампулу? Прежде чем ответить, Аргус какое-то время вглядывался в свои переплетенные пальцы. - Террористы причалили к судну яхту. По-видимому, ту самую, с которой перебрались на него. Думается, они воспользовались старым трюком: оставили яхту дрейфующей, а когда "Импресс" остановилась, чтобы помочь, ворвались на борт с оружием в руках. Однако, возможно, вам удастся воспользоваться яхтой, чтобы уплыть вместе с ампулой. - Ее слишком легко остановить. На месте О'Феллона - хотя, не дай мне Бог оказаться на его месте - я начинил бы яхту радиоуправляемой взрывчаткой на случай, если кто-нибудь из пассажиров или членов команды попытается улизнуть. Нет. Яхта отпадает. - Вертолет, - отсутствующим голосом проронил Бэбкок. Хьюз закусил нижнюю губу. - Постой-ка. В детстве мне однажды довелось видеть подобный трюк. Его использовали, чтобы забрать почту. - О чем ты? - поинтересовался Бэбкок. - Это было на заре авиапочты. Чтобы ускорить процесс загрузки, а иногда из-за отсутствия подходящей посадочной площадки, использовался прием, ранее применявшийся для передачи почты на поезда в случае, если те проезжали станцию без остановки. Разумеется, соответствующим образом видоизмененный. Мешок подвешивался на веревку, натянутую с небольшим прогибом. Старый биплан, на дне фюзеляжа которого крепился крюк, низко и медленно пролетал над ней. Крюк цеплял мешок, а пилот потом поднимал его в кабину и направлялся к следующему месту назначения. Мы можем воспользоваться тем же приемом, если удастся натянуть приспособление и подыскать подходящего пилота. - Какого-нибудь парня с авианосца, - предложил Бэбкок. - А еще лучше, - присоединился Аргус, - летчика, который привык взлетать и садиться на небольшие суда. Пилотирующего разведывательный самолет с электронным оборудованием. - Превосходно! - Хьюз потер руки. - Тогда оставим вариант с подводной лодкой на случай, если луна будет светить слишком ярко или ветер окажется слишком сильным. Мы сбрасываемся неподалеку от "Импресс" и добираемся до нее вплавь. Проникаем на борт. Нужно будет познакомиться с фотографиями Лидса и этой женщины из ЦРУ. Находим их и Кросса и приступаем к ликвидации террористов. Как только в нашем распоряжении оказывается подходящее место, вызываем по рации самолет, избавляемся от ампулы и заканчиваем работу. - Прикиньте, что вам понадобится, - попросил Аргус. - Прежде всего схемы, фотографии, короче говоря, все, что удастся раздобыть об "Импресс". Причем приступать к операции следует как можно быстрее. Этот чокнутый О'Феллон начнет казнить заложников, и тем самым спровоцирует САС на решительные действия. Нам понадобится кое-какое специальное оружие. Я составлю список. Если не удастся чего-нибудь отыскать, обратитесь на одну из баз СЕАЛ в округе Колумбия. - Откуда вы о них знаете? - поинтересовался Аргус. - Я помогал их обучать, - ответил Хьюз. Глава 19 Аргус вышел из комнаты, чтобы выяснить, какая погода ожидается завтра в предрассветные часы в интересующем их районе, а также, по возможности, навести справки относительно нахождения в этом районе британских и советских подводных лодок на случай, если погода заставит остановиться на втором варианте. Хьюз занялся составлением списка, Бэбкок принялся расхаживать по комнате, время от времени останавливаясь, чтобы взглянуть на экран телевизора. Кадры кинохроники показывали "Импресс Британия", новую и сверкающую, остатки взорванных полицейских казарм в Северной Ирландии - предположительно дело рук того же Сеамуса О'Феллона, другие преступления, совершенные ирландскими террористами за последние годы. Бэбкок с отвращением отвернулся от телевизора. - Наверное, людям нравится смотреть подобные вещи. - Кое-кто воспринимает это как мыльную оперу, но с живыми персонажами, хотя в то же время происходящее на экране кажется им достаточно нереальным. Люди смотрят отвратительные вещи, произносят: "О, Господи, до чего это ужасно", переключают телевизор на другой канал и с удовольствием смеются над какой-нибудь комедией. Человеческая память коротка. - Вы рассуждаете как пессимист, мистер Хьюз. - Да уж, оптимистом меня не назовешь. Оптимисты редко имеют дело с насилием, поскольку в их мире насилию нет места. Они искренне уверены, что такое случается только с другими людьми. И когда насилие затрагивает их лично, полагают, что весь мир обязан искренне ужаснуться. И мир ужасается, но вот искренности ему недостает, потому что очень немногие из людей готовы прийти на помощь другим в подобных случаях. Другое дело - собственная жизнь. В критические мгновения большинство готово пожертвовать провозглашаемыми высокими идеалами ради еще более высокой, в их понимании, цели - собственного самосохранения. А по окончании, если им удается остаться в живых, восторгаются, что и дальше смогут стараться сделать мир лучше. Настоящие поборники ненасилия действуют сообразно со своими убеждениями, а потому, по меньшей мере, заслуживают уважения. Увы, слишком многие из людей полностью лишены каких-либо убеждений, лишены чего бы то ни было, что придавало бы их жизни какой-то смысл. Они просто живут, а когда приходит время умирать, чувствуют, что их обманули. Собственно говоря, так оно и было. Только обманула их не смерть, а собственное отсутствие понимания жизни. - Вы циник, мистер Хьюз, - медленно заметил Бэбкок. - Ты весьма наблюдателен. Скажи, как можно заниматься тем, чем занимаемся мы, не говоря уже о большем, не будучи циником? И все-таки я не настоящий циник. Будь я им, я просто махнул бы на все рукой и сказал, что это не мое дело. Ты, я н Кросс - если нам удастся его спасти - похожи нам людей, которых посадили с ведрами в дырявую лодку и предложили вычерпывать воду. Но дырок так много, что вычерпать воду до конца нам не удастся никогда. Хотя насчет ведер я погорячился. Вместо них нам вручили по решету, что делает задачу еще более интересной. Остается только надеяться, что мы окажемся достаточно изобретательными, чтобы заткнуть некоторые из дырок. Хотя в конечном результате это ничего не изменит. Разве что несколько затянет развязку. И тут мы вновь возвращаемся к разговору об оптимизме. Думаю, что в глубине души каждый из нас, делая свое дело, все же отчаянно надеется, что дырки, которые мы заткнем, позволят кораблю человечества продержаться на плаву чуть дольше, и за это время люди что-нибудь да придумают, чтобы его спасти. К тому же гораздо приятнее убеждать себя, что ты смотришь в будущее с оптимизмом, чем посмотреть в глаза правде и признать себя последним идиотом. Глава 20 Список, подготовленный Хьюзом для генерала Аргуса, содержал перечень самого необходимого оружия. Для Кросса Хьюз прихватил "Магнум-Танто", поэтому ножей там значилось только два. Герберовские или "Бенчмарк". Хьюз не признавал второсортного оружия. Разумеется, существовали еще мастера, делающие клинки на заказ, но такое оружие слишком легко позволяло определить личность его владельца. Три армейских пистолета "Беретта 92 Ф", по восемь пятнадцатизарядных обойм для каждого плюс четыре обоймы по двадцать патронов. Хьюз знал, что отыскать пистолеты не составит труда. Две кобуры. Далее: девятимиллиметровые автоматы с электронным прицелом, не только бесшумные и надежные, но и чрезвычайно точные для оружия такого класса. На случай, если понадобится оружие поменьше, Хьюз заказал "Вальтер ПП" двадцать второго калибра. Оружие в умелых руках достаточно тихое и смертоносное. Аргус вернулся с пригоршней компьютерных распечаток. - Вот список, - произнес Хьюз, обращаясь к нему. - Хотелось бы получить именно то, что я указал. Если возникнут затруднения с "Вальтером", позвоните Бобу Майджи из "Интерармс" и скажите, что это для меня. Он мой старый приятель, и ему не впервой помогать правительству раздобыть необходимое оружие. - Должен вам кое-что сообщить, - прервал его Аргус странно приглушенным голосом, бросая распечатки на стол. - Нам придется принять во внимание новый фактор. Он может оказаться решающим. - Назван крайний срок выполнения требований? - спросил Бэбкок. - Нет, пока нет. Думается, О'Феллон хочет по возможности оттянуть развязку, чтобы максимально привлечь внимание средств массовой информации. Это связано с одним из пассажиров. Мне только что сообщили из ЦРУ, что их сотрудник - фамилию его они назвать отказались - тот самый, который доставил ампулу из Албании в Италию, был схвачен агентами КГБ. Сразу после того, как передал ампулу Элвину Лидсу. Они ввели ему "сыворотку правды", и, судя по всему, он выложил все, что знал. Названия судна ему не сообщали, однако он достаточно подробно описал Лидса, чтобы любой мало-мальски грамотный специалист смог отыскать того на борту "Импресс". И сесть на судно вместе с ним. Что, по всей вероятности, и случилось. Пострадавший сотрудник ЦРУ запомнил фамилию офицера КГБ, руководившего операцией. Того звали Эфраим Вольс. Прежде он именовал себя Вольски. Этот самый Вольс считается одним из их лучших специалистов. Чрезвычайно предприимчив и изобретателен. Что нам совсем не на руку. С его именем прямо или косвенно связано большинство их успешных операций, проводившихся в последнее время. Есть основание полагать, что при этом он неоднократно выдавал себя за англичанина. Вполне возможно, что Вольс и теперь воспользовался британским паспортом и находится на борту "Импресс". Он прекрасно осведомлен о содержимом ампулы. Какое-то время Хьюз молчал, затем произнес: - Не исключено, что в конечном итоге это сыграет в нашу пользу. Сомневаюсь, чтобы русские испытывали особое желание истребить этим вирусом Европу и Северную Африку. Тем более, что противоядия нет и у них. Если Вольс действительно столь умен, как вы рассказали, он осознает опасность и предпримет соответствующие меры. Так что его присутствие может улучшить наши шансы. - Но в то же время, - вмешался Бэбкок, - он вряд ли согласится и с нашим планом забрать ампулу с "Импресс" и передать ее ЦРУ. Благодаря чему у нас появляется лишний повод для беспокойства. - Тем не менее, если он все еще дееспособен, его нам следует отыскать сразу после Кросса. Не исключено, что Вольс найдет Лидса раньше, чем мы, - сказал Хьюз. - В этом случае он постарается как можно быстрее покинуть судно. Сделать это он может, только воспользовавшись яхтой. Как бы там ни было, этот человек профессионал, и его стремление остаться в живых и вернуть ампулу может в какой-то степени пойти нам на пользу. - Надеюсь, ты окажешься прав, - хмуро кивнул Бэбкок. - Существует только один способ проверить это, не так ли? - с улыбкой произнес Хьюз. - А теперь займемся прогнозом погоды... Глава 21 Ганс Лидекер, младший офицер "Импресс", сжимал в каждой руке по двенадцатикалиберному ружью. Кросс поручил ему и Дженни Холл прикрывать их с тыла. Комсток шел рядом с ним. Из-за пояса у пего торчал "Браунинг", обе руки были заняты ружьями. Кросс и сам не отказался бы от ружья для стрельбы на ближней дистанции, окажись под рукой ножовка, чтобы спилить около фута бесполезного ствола. Сейчас они находились чуть ниже или на уровне ватерлинии. По словам Лидекера, коридор, по которому они шли, должен был привести их на третий, считая снизу, уровень. Последние пять минут они передвигались медленно и в полной тишине, прислушиваясь к звукам, доносящимся из расположенного впереди грузового трюма. Кросс, сжимая в обеих руках автомат, выдвинулся вперед, почти рядом с ним шел Комсток, взявший на изготовку ружье. Здесь уже не было красивых обоев, симпатичных ковров или столов с вазами, полными цветов. Их сменил запах дизельного масла, серый цвет металлической палубы, боковых и верхних перегородок. Как ни странно, такая обстановка показалась Кроссу более привычной. Как будто он вновь вернулся во времена своей службы в ВМФ. По мере продвижения вперед звуки становились все громче и громче. Кто-то говорил по-английски, шутки чередовались с отдаваемыми повелительным тоном командами. Увы, расстояние позволяло различить только последние. Речь шла об установке и настройке какого-то механизма. Кросс догадался, что минируют корабль. Коридор оканчивался большой двойной дверь, не герметичной, но оснащенной аварийными засовами. Дверь была открыта. Благодаря Лидекеру Кросс знал, что двери ведут на мостик в нижней части трюма. Он продолжал продвигаться вперед... Нескольких мужчин из числа пассажиров-англичан увели наружу, остальные продолжали оставаться на коленях. О'Феллон отказался отпускать людей в туалет, и в воздухе стоял сильный запах мочи, смешанный с еще более сильными запахами страха и пота. Женщинам, которым предварительно связали руки, он приказал сесть на полу под столами, не позволяя им приближаться к теряющим силы мужчинам. Детей связывать не стали. Его люди собрали их вместе и заперли в туалетах. По его распоряжению электричество все еще было отключено и в лишенных окон туалетах царила полная темнота. Скоро придется либо включить свет, либо зажечь свечи и пользоваться фонарями. День близился к концу. Но темнота позволит еще больше сломить дух его заложников. В казино, куда поместили всех остальных пассажиров, О'Феллон приказал обращаться с ними немного помягче. Семьи так же разделили, мужчин, женщин и детей по отдельности, но мужчинам тоже позволили сесть. О'Феллон пробежал пальцами по клавишам, чувствуя, как на голову накатывается боль. В дверях бара появился Мартин и двое других его парней, одного из которых О'Феллон заранее внедрил в команду. Более высокий мужчина нес на плече чье-то тело. Странно. Казалось бы, тел еще быть не должно. - Что там, Мартин? Мартин прочистил горло. О'Феллон сел за рояль, наигрывая "Розу Трепли". Более года он прожил с женщиной, которая играла на пианино, и та заверяла, что у него врожденные музыкальные способности. Сам О'Феллон не знал ни одной ноты. - Один из наших? Мартин ничего не ответил. Пришедшие с ним тоже молчали. - Говори, малыш. - Убили Тима Маккарти, Сеамус. Перерезали горло, от уха до уха. - Лицо Мартина слегка побледнело, глаза беспокойно бегали. - Что ж, дай-ка мне взглянуть на него, - медленно произнес О'Феллон, вставая из-за рояля. Мужчина с помощью Мартина и второго парня опустил тело на сцену. О'Феллон посмотрел на него. Это и в самом деле был Тим Маккарти. Лицо его уже успело обрести мертвенную бледность, вокруг раны на горле запеклась коричневая кровь. На груди виднелась вторая рана. - Мы нашли его у трапа, рядом с выходом на палубу, где хранилось оружие, Сеамус. Все оружие исчезло. В том числе автомат и пистолет Тима. - О'Феллон совершил досадную ошибку. И Тим заплатил за нее самой дорогой ценой, - медленно произнес О'Феллон, приседая рядом с телом и прикасаясь рукой к холодной щеке. О'Феллон встал. Окинул взглядом стоящих на коленях англичан. Собранные под столами связанные женщины со страхом поглядывали на него из-под свисающих скатертей. О'Феллон почувствовал, как боль застилает его сознание, обрушив сжатые кулаки на клавиатуру, во весь голос закричал: - Что скажет О'Феллон вдове, матери этого несчастного мальчугана?! Что? - Он схватил свой автомат и дал очередь по роялю. Деревянные осколки полетели во все стороны, женщины закричали, люди отступили назад. О'Феллон вновь повернулся к заложникам. - Его зарезали, как быка на бойне! Клянусь, мерзавец, который это сделал, дорого мне заплатит! Очень дорого! - Он спрыгнул со сцены, едва не потерял равновесия. Один из его людей попытался его поддержать. О'Феллон оттолкнул его в сторону. О'Феллон замер на месте, слегка раскачиваясь на носках. Он часто дышал от разрывающей голову невыносимой боли. Взгляд его упал на англичанина с рыжими волосами и испуганными карими глазами. О'Феллон рывком заставил его подняться, сорвал со рта клейкую ленту, налепил ее мужчине на лоб и приставил ствол автомата к его животу. - Будь ты проклят! - О'Феллон нажал на спуск, тело жертвы перегнулось и, когда он оттолкнул его в сторону, изо рта у него хлынула кровь. Раздались новые крики. О'Феллон повел в их сторону стволом автомата и проорал: - Мартин! Включи мне внутреннюю связь! Плевать, что для этого придется врубить электричество! Немедленно! Он сделал шаг вперед, посмотрел на свою жертву и сплюнул на нее. Глава 22 Послышалось громкое гудение, и по всему коридору загорелся свет. Кросс укрылся за перегородкой, Комсток прошептал: - Господи Боже... Динамик на противоположной перегородке затрещал, и голос - прозвучавший, как голос самого сатаны - провозгласил: - Проклятые мерзавцы, зарезавшие Тима Маккарти, единственную опору материвдовы! Слушайте меня внимательно! О'Феллон знает вас поименно. Кросс, Холл, Комсток. - Последовала пауза. - И член команды Элвин Лидс. - Список пассажиров, - пробормотал Комсток. - По крайней мере, они не схватили Лидса. - Слушайте, - вновь послышался голос. Раздался отчаянный женский крик, динамик затрещал, после чего последовал звук настолько громкий, что Кросс невольно заткнул уши. Голос из по-прежнему хрипящего динамика продолжал: - Вы слышали, как я убил одну из английских шлюх. У меня тут собраны и английские выродки. Я буду убивать женщину и ребенка каждые пять минут, пока вы трое не явитесь ко мне в бар "Морской бриз". Каждые четыре минуты и пятьдесят пять секунд! - Последовал громкий щелчок, за ним еще один еще более громкий. Свет погас, и вновь замерцало аварийное освещение. Кросс оглянулся в сторону Дженни Холл и Лидекера. Дженни замерла посредине коридора. Рот ее был открыт, по щекам стекали слезы. Она достала пистолет, и у Кросса промелькнула мысль, не собирается ли она застрелиться, но девушка швырнула оружие на пол. Кросс отшатнулся на случай, если пистолет выстрелит от удара. В следующее мгновение Дженни развернулась и бегом бросилась назад по коридору. - Комсток! - рявкнул Кросс и сунул автомат в руки англичанина. - Следи за трюмом! Кросс рванулся вдогонку за девушкой. Кричать он не решался. Дженни исчезла за поворотом коридора, ведущим к трапу. Кросс, едва не потеряв равновесия, свернул вслед за ней, отчаянно хватая воздух широко открытым ртом. Он почти настиг ее у самого трапа, опоздав буквально на мгновение. Девушка исчезла за дверью. Кросс толкнул закрывающуюся дверь, и та распахнулась, с грохотом ударяясь о перегородку. Дженни бежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Кросс метнулся к ней и, падая, успел схватить левой рукой за щиколотку. Поднялся, не останавливая движения, перехватил правой рукой за талию, привлекая к себе. Они заскользили вниз по ступенькам, тело Кросса, оказавшееся внизу, приняло на себя удар о палубу. - Успокойся, - прошептал Кросс, зажимая ей рот. Девушка отчаянно сопротивлялась, пытаясь его укусить и царапая ногтями. Кросс обхватил ее ногами и почувствовал, как ноготь, едва миновав глаз, раздирает ему щеку. Высвободив правую руку, он нанес ей пощечину, отбросившую ее голову назад. Дженни вновь попыталась закричать, и Кросс понял, что выбора у него не остается. Его левый кулак метнулся вверх, ударяя по подбородку. Кросс подхватил тело девушки, не давая ему упасть на палубу. Все еще не отпуская ее, он провел рукой по се лицу, глядя на нее сверху вниз. - Я тебя не пущу. - Потом на мгновение крепко прижал ее к себе. И тут вновь вспыхнул свет. Над головами у них затрещал динамик. Эйб Кросс прекрасно знал, что они сейчас услышат. И еще он знал, что не успокоится, пока не уничтожит этого О'Феллона, живое олицетворение зла... Вольс, припал к палубе, подобрался к открытой двери, решив, что, несмотря на свет, грохот динамика позволит ему остаться незамеченным. Ружье и автомат он передал оставшемуся сзади Лидекеру. Пробравшись через открытую дверь, он очутился на мостике и посмотрел вниз. Полдюжины мужчин разматывали нити пластиковой взрывчатки, извлекая их из открытых упаковок. Безумцы хорошо подготовились к задуманному нападению. Вольс закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться и не обращать внимания на ужасный голос одержимого жаждой крови маньяка. Ему не раз приходилось убивать во имя своей страны, убивать людей, которые, в свою очередь, убили бы его, допусти он ошибку. Но он никогда не желал чьей-либо смерти. Совсем другое дело - этот человек, О'Феллон, если его только можно назвать человеком. Вольс открыл глаза. Шесть человек. У каждого по автомату. Удастся ли справиться с ними? И где еще успели разместить взрывчатку? А потом из динамика раздался плач маленького ребенка, отчаянно кричащего: - Мне страшно! Мама! Мама! Ма... - Динамик отчаянно затрещал, и Вольс понял, что это выстрелы. За ним последовал отчаянный вопль женщины и вновь громкий треск. И опять все заглушил голос О'Феллона. - Пять минут, или к ним присоединятся еще двое. У меня их тут достаточно, чтобы продолжать дольше, чем вы выдержите. И я это сделаю! Только почувствовав стекающую кровь, Вольс осознал, что закусил нижнюю губу. Глава 23 Террористы убили еще одну женщину и ребенка, вскоре за ними должны были последовать очередные. Кросс и его спутники беспомощно выслушивали крики жертв, бессильные что-либо предпринять. Случившийся с Дженни Холл нервный срыв поставил Кросса в безвыходное положение. Оставить девушку одну он не мог, как не мог позволить ей и дальше кричать и драться. Тем временем она постепенно приходила в себя. Кросс оторвал от сумки ремень и связал ей руки, поручив Лидекеру проследить за ней, пока они с Комстоком займутся другими делами. Они притаились, спрятавшись за ограждением в верхней части мостика. - Она возненавидит тебя за это, - еле слышно прошептал Комсток. - И меня тоже за то, что я тебе помогал. - Мне не удалось заставить ее образумиться. - Боюсь, Кросс, у нас с тобой могут возникнуть разногласия. Кросс озадаченно посмотрел на него. - Почему? - Ты хочешь собственноручно убить этого мерзавца О'Феллона. И я испытываю точно такое же желание. Тем не менее, пока остаемся союзниками. Договорились? - Договорились. Ты готов? - Готов. Кросс встал, сжимая в обеих руках автомат. Рядом с ним поднялся Комсток. "Браунинг" оставался у него за поясом, одно из ружей он изготовил к стрельбе, второе оставалось прислоненным к ограждению. - Давай! - рявкнул Кросс, и они открыли огонь по шести копошащимся внизу мужчинам. Грохот советского автомата и ружейные выстрелы сливались в оглушительную какофонию; звук эхом отражался от окружающих их со всех сторон стальных стен трюма. Снизу раздались ответные выстрелы. Пули рикошетом отскакивали от стального ограждения. Кросс почувствовал, как что-то зацепило его левое бедро. Комсток отбросил назад ружье, подхватил второе и, стреляя одной рукой, вытащил из-за пояса "Браунинг". Кросс опорожнил магазин, заменил его на новый и продолжал стрелять до тех пор, пока не кончились патроны. Окажись кто-нибудь из террористов рядом с пластиковой взрывчаткой, оснащенной детонатором, и взрыва не миновать. Однако приходилось идти на риск. Кросс с Комстоком ограничились тем, что выждали, пока террористы почти закончили свою грязную работу. Кросс взглянул на Комстока. Белая рубаха англичанина окрасилась кровью. - Кровоточит сильно, но, по-моему, ничего серьезного. Посмотришь потом, когда будет время, хорошо? - И Комсток согнулся, едва не падая на пол. Кросс, отпустив свисающий на ремне АКМ, склонился над ним. Его собственное левое бедро горело. Он осмотрел раненую руку. - Ты прав. На вид - ничего серьезного. Но болит, наверное, страшно. - В самую точку, старина. - Его глаза скользнули по бедру Кросса. - Похоже, и тебя зацепило? - Всего лишь царапина. Вероятно, рикошет. Но кусок остался внутри. Твоя пуля прошла навылет. Я перетяну тебе руку. - И Кросс принялся отрывать правый рукав от рубашки Комстока. - Свою небось пожалел. Ладно, прощаю. - Комсток улыбнулся. Кросс наложил повязку. - Тебе придется подержать руку согнутой, пока кровотечение не прекратится. Постарайся поднять ее повыше. - Займись своим бедром, старина. - Одному из нас нужно спуститься и занять позицию внизу. После такого побоища они наверняка скоро заявятся сюда. Если почувствуешь головокружение, опирайся на ружье. Договорились? - Да. - Отлично. - Кросс поднялся, сжимая в правой руке автомат, в левой - "Кольт" Дженни, и начал спускаться по трапу вниз. Предстояло собрать у убитых оружие, по возможности обезвредить взрывчатку. И наконец, самое неприятное, но, увы, неизбежное. Если кто-нибудь из шестерых уцелел - довести дело до конца. Он продолжал спускаться... - Лидекер! Приведи ее сюда, - приказал Вольс. - Да, герр Комсток, - послышался в ответ голос офицера. Вольс повернулся и, пользуясь одним из ружей как костылем, двинулся по коридору, возвращаясь на мостик. Загорелся свет, послышался треск динамика, и Вольс оперся на перегородку, сражаясь с подкатывающей тошнотой. - Пять минут прошло. Неужто вам безразличны жизни невинных людей? Послышался детский плач. Его заглушила автоматная очередь. Вольс с усилием выпрямился и ускорил шаги... Как только самолет поднялся в воздух, Бэбкок последовал примеру Хьюза и уселся, скрестив ноги, на полу фюзеляжа. - Давай, парень. Сначала автоматы. Присоедини ремни, проверь смазку. Магазины вставим в последнюю очередь. Времени еще много. - И Хьюз принялся разбирать один из трех автоматов. Бэбкок посмотрел на часы. Когда они садились в самолет, генерал Аргус сказал: - ВВС сообщают, что специальное оборудование на одном из их самолетов засекло обмен радиосигналами между английским военным судном, находящимся неподалеку от "Импресс", и Азорскими островами. Голос передавал какую-то шифровку, разобраться в которой пока не удалось. Несколько раз было повторено слово "маяк". Мы полагаем, это приказ начать штурм. После чего Бэбкок усомнился, станется ли к тому времени, как они доберутся до судна, в живых хоть кто-то, кого можно будет спасти... Только один из шестерых не умер сразу. К счастью, он так и не пришел в сознание, пока Кросс, воспользовавшись взятым у Дженни ножом, довел дело до конца. Ему досталось три автомата "Узи", прекрасное оружие, но излишне скорострельное для некоторых случаев, еще два АКМ с четырьмя запасными магазинами, два пистолета и три полуавтоматических пистолета. Плюс несколько дешевых ножей. Кросс оглянулся на трап. Лидекер помогал Дженни спуститься вниз. Руки девушки по-прежнему были связаны за спиной. Чуть впереди них, слегка покачиваясь, шел Комсток. Кросс отдал должное стойкости англичанина. В САС набирают крепких парней, если, конечно, Комстока можно считать типичным их представителем. Только один из двух пистолетов представлял какую-то ценность - такой же, как у Комстока, "Браунинг". Второй оказался девятимиллиметровым "Зиг-Зауэром". Пистолет - старая, истертая до голубизны десятая модель длинноствольного "Смита". Кросс быстро извлек и вставил на место барабан, проверяя свою реакцию. Знакомые действия позволили немного разрядить накопившееся напряжение. - Лидекер! Спускайтесь сюда и обыщите тела. Запасные обоймы, ножи, все, что нам может пригодиться. Кросс встал и нервно облизал губы. Он умел обращаться со взрывчаткой, но нужно быть полным идиотом, чтобы пытаться обезвредить мины, настроенные на взрыв. Такие, как эти. Кросс подумал, что не отказался бы сейчас от помощи Хьюза, лучшего специалиста по взрывчатке, которого ему когда-либо доводилось встречать. После чего подошел к ближайшему переплетению пластиковых шнуров и осторожно потянулся к ним лезвием ножа. Динамики смолкли, вызывая в душе иррациональную надежду, что это убийство - последнее. К нему подошел Комсток. - Я неплохо разбираюсь в этих штуковинах. Можно? - Прошу. Похоже, эти парни были изрядные дубины. - Дубины? - Остолопы, которые не слишком разбираются в своем деле. - Ага. - Комсток кивнул, и Кросс на мгновение пристально посмотрел на него. После чего вновь перевел взгляд на взрывчатку. - Хотя, не исключено, что я ошибаюсь. Тебе приходилось иметь дело с замаскированными детонаторами? - Немного. Дай-ка взглянуть. - Посмотрим, согласишься ли ты со мной. - Кросс закурил сигарету. Пластиковая мина не взрывается от искры. - Да, - отозвался Комсток, манипулируя ножом. - Несомненно. Здесь - фальшивый детонатор, а настоящий упрятан в глубине взрывчатки. Ага! Вот он. С этим разобрались. С расположенных выше палуб теперь долетали звуки поспешных шагов, но Кросс сомневался, что О'Феллону удастся столь быстро собрать силы для решающей атаки. - Лидекер, вы умеете обращаться с винтовкой? - Проверьте. - Не премину. Спрячьтесь где-нибудь и стреляйте по первой же движущейся мишени наверху. Ясно? - Ясно! Людям О'Феллона должно быть известно о заложенной взрывчатке, так что они трижды подумают, прежде чем обстреливать трюм, тем более, что снайперов среди них скорее всего нет. Кросс отнюдь не чувствовал себя в безопасности, но угроза, по меньшей мере, отодвигалась на какое-то время. Он посмотрел на Комстока. - Гениальные идеи имеются? - Именно об этом я хотел спросить у тебя. Кстати, пока мы думаем, позволь мне извлечь из твоего бедра этот осколок. - Я боялся, что ты о нем не забудешь. Они отыскали более или менее приличное укрытие под достаточно толстым металлическим навесом, поддерживающим широкий конвейер, предназначенный для перемещения груза. Комсток извлек зажигалку и прогрел лезвие ножа, который они забрали у террориста на палубе. Помахивая ножом в воздухе, чтобы лезвие остыло, он негромко произнес: - Знаешь, это ведь радиоуправляемые детонаторы. Кросс молча кивнул. - И, - продолжал Комсток, - поскольку наш приятель демонстрирует подобное хитроумие, напрашивается предположение, что яхта, на которой они сюда прибыли, начинена таким же образом. Откуда следует, что даже раздобыв то, что перевозит Лидс, нам отсюда не сбежать. Но и оставаться здесь тоже нельзя. То есть ситуация еще хуже, чем можно было предположить. Так что если тебе в голову придет какая-нибудь потрясающая мысль, за исключением очевидного решения - расправиться с О'Феллоном и обезвредить его детонаторы - дай мне знать. Кросс хотел было сказать, что потрясающие мысли не по его части, но тут Комсток взялся за его бедро и ему пришлось прикусить язык, чтобы не закричать от боли. Потом до него донесся голос Дженни Холл - сдавленный и невыразительный. От удара по подбородку у нее была содрана кожа, а на щеке выделялось красное пятно. - Я понимаю, что ты руководствовался здравым смыслом, Эйб, понимаю. Но меня до конца дней будут преследовать крики этих людей. Возможно, если бы я им сдалась, этого бы не случилось. Кроссу хотелось ответить, что в этом случае ее бы просто убили. Но спорить не имело смысла... Бэбкок оторвался от своего занятия и посмотрел на Хьюза. Тот осматривал парашюты. Все оружие было подготовлено, магазины заряжены, ножи проверены. При мысли о последнем Бэбкок мимолетно улыбнулся. Хьюз прихватил с собой "МагнумТанто", который намеревался отдать Кроссу. Бэбкок тряхнул головой. Гудение двигателей самолета было не слишком громким, скорее - назойливым. Он вернулся к изучению схем палуб корабля. Им предстоит действовать на обширном палубном пространстве, спасать несколько сотен людей, которых О'Феллон использует в качестве живого щита. Бэбкок попытался представить себе действия Элвина Лидса. Прежде всего, тот должен был спрятать ампулу в каком-то надежном месте, предпочтительно доступном только для членов команды. Это очевидно. Ограничить число людей, которые могут случайно наткнуться на нее. Однако, если Лидсу удалось избегнуть рук террористов, оставит ли он ампулу в первоначальном укрытии? Или она у него с собой? Что он намеревается делать? Ждать, пока ситуация с заложниками разрешится? Известно ли ему, что содержимое ампулы способно уничтожить миллионы людей? Бэбкок закрыл папку с планами "Импресс" и открыл другую - с фотографиями. Элвин Лидс, как упомянул генерал Аргус, действительно был чернокожим. Кожа его на фотографиях - профиль и анфас - выглядела несколько более темной, чем у Бэбкока. Высокий лоб, тонкие губы, по-видимому, склонные к иронической улыбке. Интересно, как зовут Лидса на самом деле? Бэбкок перевел взгляд на фотографии певицы, Дженифер Холл. Очень красивая девушка с волевыми чертами лица и вызывающим, но в то же время мягким взглядом. Следующие снимки были явно поспешно сделаны скрытой камерой. Они запечатлели высокого симпатичного мужчину со светлыми волосами и, насколько можно судить по фотографиям, ироническим выражением в глазах. Офицер КГБ Вольс. Бэбкок открыл последний комплект фотографий. Черные волосы мужчины выглядели так, как будто их причесали пальцами и мыли последний раз в незапамятные времена. Вместе с глубоко посаженными черными глазами они наводили на мысль о Распутине. Сеамус Колин О'Феллон. Бэбкок закрыл папку. От лица О'Феллона его бросало в дрожь. Глава 24 Он почти не сомневался, что светловолосый мужчина, замеченный им на одном из нижних уровней, работает на русских. В противном случае, как объяснить его появление здесь? Мужчина искал ампулу. Он как раз играл в покер с другими механиками и по окончании игры сразу же забрал ампулу из тайника, решив, что у него она будет в большей безопасности. А потом несколько человек из команды достали оружие. Старшего, который попытался броситься на них с ключом, застрелили. Он воспользовался замешательством и улизнул. Большая армейская "Беретта" с запасными обоймами оставалась укрытой в лабиринте труб, а полученный от Алиярда ППК с шестью зарядами - не оружие против пистолетов и автомата. Тогда он решил вновь спрятать ампулу, но сначала нужно было забрать "Беретту" и пробраться по машинному отделению как можно дальше на корму, туда, где жар от пара становится почти невыносимым. Там он приметил коробку прерывателя цепи. Свободного места на дне коробки оставалось совсем немного, не больше нескольких дюймов, и о том, чтобы втиснуть туда шкатулку, не говоря уже о герметичной сумке, не могло быть и речи. Однако сама ампула легла так, как будто место было специально создано для нее, а переплетение проводов совершенно скрыло ее от постороннего взгляда. Сумку и пустую шкатулку он - на всякий случай - спрятал среди труб. Скорее всего, он еще воспользуется ими, когда придет время забрать ампулу. Теперь оставалось уцелеть самому, притаиться и дождаться разрешения кризиса, если таковое вообще возможно, если же нет - отыскать другой способ доставить ампулу в безопасное место. Он слышал все подробности расправ, транслируемые по системе внутренней связи. После чего окончательно убедился, что исход драмы предопределен. Англичанам, которым принадлежит судно, не остается ничего другого, как задействовать свои антитеррористические подразделения, знаменитые САС, возможно, лучшие среди аналогичных подразделений других стран. Но потом он увидел, как террористы минируют главный трюм, немедленно перебрался в более безопасное место, по пути натыкаясь на свидетельства того, что взрывчатка заложена не только в трюме. В свое время он изучал основы саперного дела. Специалистом себя не считал, но знал достаточно, чтобы понять, насколько трудно, если вообще возможно, будет разминировать судно. Томас Гриффит всегда гордился своей способностью находить в неудачах положительную сторону. Если "Импресс Британия", а вместе с ней и Элвин Лидс отправятся ко дну, оставив русских в полной убежденности, что Соединенные Штаты потеряли ампулу, стратегическое преимущество от обладания ею станет еще большим. Зная, что американцы ампулу не получили, русские не станут форсировать работы по восстановлению утраченных материалов. Элвину Лидсу предстоит умереть, забрав с собой драгоценный груз. Но Томас Гриффит, вооружившийся своим армейским пистолетом и запасными обоймами, отыщет способ покинуть судно, убедится в его надежности, заберет ампулу из укрытия и скроется. Он забрался на дно одной из спасательных шлюпок; несмотря на прохладу снаружи, воздух под тяжелым брезентом был удушливо-теплым. Внизу и вверху по палубам расхаживали часовые, но ему удавалось время от времени незаметно выглянуть наружу. Оглядевшись несколько раз, он решился. Яхта. До сих пор он не замечал на ней ни единого человека. Возможно, ему удастся ночью незаметно пробраться на нее и отойти от "Импресс" достаточно далеко, чтобы его не смогли засечь с помощью радара. И расположившееся по левому борту британское военное судно и часовые на борту "Импресс" вряд ли успеют вовремя спохватиться. Незадолго до рассвета он спустится вниз, заберет ампулу и направится на яхту... - Мистер Хьюз? - Да? - Хьюз уже облачился в черный комбинезон и проверял снаряжение. Бэбкок занимался тем же. - Что, если нам не удастся отыскать ампулу? Я имею в виду, если мы не найдем Лидса или с ним что-то случится? - Твои соображения на этот счет? - САС обыщут все судно и найдут ампулу. Мы этого не хотим, тем более, что наши умники не желают предупреждать их, насколько опасна эта штука. К тому же, если О'Феллон заминирует корабль, не исключено, что нам не удастся обезвредить взрывчатку. Тут слово за вами. Ведь некоторые заряды разминировать невозможно, не так ли? - Да, ты прав. И что же мы предпримем в этом случае, Люис? - Эвакуируем всех с "Импресс" и затопим ее. - Да, - согласился Хьюз. - Другого выхода нет. Помоги-ка мне подтянуть лямки. И Бэбкок взялся за ремень. Глава 25 Никого из команды им не попадалось. Зато по мере того, как они продвигались по нижним уровням "Импресс", все чаще были заметны следы взрывчатки, оснащенной радиодетонаторами. Последние оказались столь замысловатыми, что даже такой несравненный специалист в области взрывчатки, как Дарвин Хьюз, вряд ли сумел бы их обезвредить. Насколько мог сориентироваться Кросс (и Комсток соглашался с его выводами), взрывчатку разместили таким образом, чтобы продырявить судно ниже ватерлинии от носа и до кормы по обоим бортам. В сочетании с зарядом, помещенным в трюм, после взрыва "Импресс" должна была затонуть буквально в считанные минуты. Времени, чтобы спустить шлюпки, не останется, собственно, даже находясь на воде, они не успеют отплыть достаточно далеко, чтобы их не засосало в воронку. Приходилось признать, что террористы спланировали все самым тщательным образом. Единственным способом не допустить гибели всех находящихся на борту людей было не дать О'Феллону и его головорезам задействовать детонаторы. Благодаря Лидекеру, прекрасно ориентировавшемуся в лабиринтах нижних палуб, им удалось без труда оторваться от террористов, преследовавших их после ухода из трюма. Теперь они получили в свое распоряжение достаточное количество автоматического оружия, чтобы противостоять О'Феллону и его людям. Недоставало только плана. Необъятность нижних уровней "Импресс" помогла Кроссу осознать две вещи. Вопервых, им никогда не отыскать Элвина Лидса, разве что они наткнутся на него совершенно случайно, и во-вторых, найти что бы то ни было украденное у русских, если Лидс спрятал его, все равно, что слепому в металлических рукавицах найти иголку в стогу сена. Они уселись в кружок на полу у отверстия массивной вентиляционной трубы. Место позволяло им оставаться незаметными сверху и снизу и в то же время обеспечивало открытое простреливаемое пространство с обеих сторон. Переговаривались вполголоса. - Мы должны заявить О'Феллону, что мы вооружены, и если он со своими людьми не покинет корабль, они за это поплатятся, - проговорила Дженни Холл с непреклонностью Моисея, призывающего к послушанию народ Израиля. "Увы, подумал Кросс, - ей недостает мудрости древнего пророка". - Это невозможно. А. Вдоволь насмеявшись, он сразу вспомнит, что собирался перестрелять заложников. Б. Ему и так известно, что мы неплохо вооружены, однако, сомневаюсь, чтобы он готовился убраться восвояси. В. С какой стати ему нас бояться? Преимущество, которой было у нас благодаря элементу неожиданности, мы полностью использовали. Мы по-прежнему в меньшинстве. Заложники все так же у него в руках. Прежде чем лезть в грязь, стоит подумать, как это отразится на твоем платье, малышка. - На мне нет платья. Но должно же существовать какое-то решение, кроме бесконечных убийств и еще раз убийств? - Думаешь, мне это нравится? Ты сошла с ума. Хотя по-прежнему очаровательна, и я по-прежнему тебя люблю. Но ты решительно спятила. - Послушайте, - вмешался Комсток, - так мы ни о чем не договоримся. Лидса нам не найти. Как и ту драгоценную штуковину, которую он стащил у наших русских друзей. Нельзя же просто сидеть и ждать, пока О'Феллон перестреляет остальных заложников или взорвет корабль. Кросс посмотрел на Лидекера. Тот пожал плечами. - Как судовой офицер я несу ответственность за пассажиров и членов команды. И мне представляется ясным, что значительно больше людей останется в живых, если мы не станем сидеть сложа руки. Я совершенно не разбираюсь в минах, террористах и тому подобных вещах. Но мои родители пережили фашизм. Мать рассказывала, что в то время все они, все, кто не примкнул к фашистам, все, кто не признавал войны в качестве пути к величию нации, - все они просто ждали, когда что-нибудь произойдет, когда безумие остановит кто-нибудь другой. Но ничего так и не произошло, пока не закончилась война, а к тому времени слишком многое было утеряно безвозвратно. Полагаю, мы обязаны действовать, в противном случае этот сумасшедший взорвет корабль, а тогда уж точно никто не уцелеет. Кросс перевел взгляд на Дженни Холл. - Что везет Лидс? - Что? - Что он украл у русских, Дженни? - Какой-то лабораторный образец. Это все, что мне известно, - почти безразлично ответила она. - Сдается мне, мисс Холл, вы чего-то не договариваете. Кросс пристально посмотрел на Комстока. - Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, вам прекрасно известно, что это за образец. В противном случае вас не отрядили бы помогать Лидсу. В глазах девушки появилось непреклонное выражение. - Так что это за чертовщина? - произнес Кросс, не зная к кому обращаться. Знал ли Комсток, о чем идет речь? Или просто блефовал и, похоже, довольно удачно? - Откуда вы можете об этом знать? - прошептала Дженни. - Вопрос стоит иначе. Почему вы не желаете отвечать на заданный вопрос? - улыбнулся Комсток. Кросс зажмурился и резко тряхнул головой, чтобы подумать и собраться с мыслями. - Так что это за история? - Может быть, мисс Холл и правда ничего не известно. В таком случае правительство Соединенных Штатов доверяет агенту иностранной разведки больше, чем своим сотрудникам, - отозвался Комсток. - Это образец новой разработки в области биологического оружия, - произнесла она так тихо, что Кросс едва расслышал ее слова. - Биологического оружия? Комсток прочистил горло. - Некая разновидность вируса. Крайне опасного. У заразившегося им человека в течение двадцати четырех часов появляются симптомы гриппа. После чего вирус начинает мутировать, а состояние больного стремительно ухудшаться. Он поражает кору головного мозга, и через тридцать шесть часов человек умирает. Насколько мне известно, вакцины против него не существует. К нашим просочились кое-какие сведения относительно работ, ведущихся в этом направлении, и мы старались по возможности следить за ними. Не исключено, что мы и сами попытались бы заполучить этот образец, если бы вы, янки, нас не опередили. - Он улыбнулся. - Полагаю, задумавшие операцию стратеги из ЦРУ исходили из предположения, что русские не посмеют воспользоваться новым оружием, если противник тоже будет иметь его в своем распоряжении. И, если знания, полученные в университете, еще не окончательно выветрились из моей головы, сдается вирус этот может распространяться через воздух. Как и большинство штаммов гриппа. Кросс посмотрел на Дженни Холл. - Стало быть, я кровожадный убийца потому, что предпочитаю сражаться с террористами, а не отдаться им в руки. А ты, которая перевозит бактериологическое оружие на борту пассажирского судна, - сущая госпожа невинность? - Что если - разумеется, это всего лишь предположение... - произнес Комсток. - Но что если "Импресс Британия" взорвется? Не будет ли способствовать выделяющееся при взрыве тепло распространению вируса в атмосфере, после чего ветер рассеет его над Европой или где-нибудь еще? И не способствует ли нагрев интенсивному размножению вирусов и тому подобной дряни? - Майн Готт, - пробормотал Лидекер. - Эпидемия. Искусственная чума? - задал Кросс вполне риторический вопрос. - Не мы, а русские создали эту штуку! - возразила Дженни. - Но, по иронии судьбы, именно защитники западной демократии рассеют ее по миру. Дженни посмотрел на Комстока так, как будто хотела его убить. Кросс высказал вслух мысль, которая уже какое-то время не давала ему покоя. - Элвин Лидс... Известно ли ему, что именно он везет? Дженни опустила глаза, и лицо ее побледнело. - Нет. Он знает лишь, что в случае повреждения ампулы находящееся внутри вещество может представлять определенную опасность. - А еще утверждают, что мы, англичане, мастера недомолвок! - рассмеялся Комсток. Глава 26 Десантирование прошло относительно нормально. Левая рука коснулась корпуса яхты, и он вынырнул на поверхность, восстанавливая дыхание. Правая рука потянулась вниз, пальцы в обтягивающих перчатках быстро развязали страховочный узел, удерживающий кинжал в ножнах. Он извлек нож, и зажав его в зубах - совсем, как пират, - поплыл вдоль корпуса. Яхта закрывала его от нависающей сверху глыбы "Импресс". Хьюз отыскал якорную цепь и ухватился за нее руками, покрепче сжимая зубами нож и начиная подтягиваться. Затем уперся ногой, поднимаясь вверх. Глаза его оказались на уровне палубы. Палуба была пуста. Хьюз подтянулся и проскользнул под ограждением и распластался на палубе. Он вернул нож в ножны и приподнялся на правом колене и левом локте, расстегивая "молнию" комбинезона и просовывая руку внутрь. Пальцы его нащупали кулек. Хьюз извлек его наружу и, разорвав, сжал ладонь на рукояти пистолета. Поднялся на колени, двинулся вперед, в левом кулаке крепко сжимая кулек, большим правой руки поднимая вверх предохранитель "Вальтера". До рубки, темным контуром вырисовывающейся на фоне желтого света, было рукой подать. Приблизившись, Хьюз вновь припал к палубе, держа наготове пистолет. Тишина. Опираясь о палубу коленями и локтями, он приблизился к надстройке и вновь приподнялся. Пригнулся, пробираясь мимо окон рубки. Окна остались позади. Дарвин Хьюз выпрямился в полный рост. Он стоял возле двери рубки. Ночь выдалась прохладная, и дверь закрыли. Хьюз толкнул ее левым кулаком, и дверь распахнулась внутрь. Хьюз шагнул в рубку. Человек, сидевший за навигационным столиком, резко оглянулся, разливая кофе. В правой руке он сжимал крупнокалиберный пистолет. Хьюз вскинул пистолет и выстрелил, потом еще раз. Первая пуля выбила мужчине левый глаз, вторая попала в открытый рот. Мужчина откинулся назад, роняя пистолет, который с грохотом ударился о пол. Затем тело его зацепилось за стол, переворачивая его. Если на яхте находился кто-либо еще, он не мог не слышать грохота перевернувшегося стола. Хьюз развернулся и бросился к трапу. Рядом с ним стояла корзина для мусора. На ходу он швырнул в нее смятый кулек и, перепрыгивая через ступеньки, помчался вниз. Неподалеку от трапа на койке сидел кто-то. Хьюз выстрелил ему между глаз. Тело еще только начало откидываться назад, когда Хьюз вырвал из-под него подушку и зажал противнику рот на случай, если тот окажется достаточно живым, чтобы закричать. Бросив подушку, он быстро осмотрел нижние помещения. Больше никого. В одной из кают взгляду его предстал десяток пятидесятигалонных бочонков, от которых исходила невыносимая вонь. Причем пахло отнюдь не дизельным топливом. Времени открывать бочонки у него не было, но интуиция подсказывала, что в них находится горючая напалмовая смесь, которую еще не успели переправить на "Импресс". А возможно террористы сочли, что бочонки и так оставлены достаточно близко к заминированному судну. Хьюз, не останавливаясь, проследовал вперед. На камбузе не было никого. На полу валялся мусор, который кто-то поленился убрать, в воздухе чувствовался запах лука. Держа наготове оснащенный глушителем "Вальтер", Хьюз осторожно приоткрыл дверь, ведущую в капитанскую каюту. И на мгновение зажмурился. Вся каюта, как рождественская елка, была увешана пластиковой взрывчаткой. Глаза Хьюза скользнули по шнурам. Все они сходились к изголовью кровати в том самом месте, где корпус яхты изгибался, образуя нос, чуть ниже ватерлинии. Хьюз подошел к кровати. В месте соединения нитей в глаза бросался детонатор. Хьюз прикоснулся к пластику, в который был утоплен детонатор. Скрытый детонатор. Сейчас на него не было времени. К тому же далеко не известно, можно ли вообще его обезвредить. Хьюз прикрыл за собой дверь в каюту. И поспешно направился назад. Трап он преодолел, перепрыгивая через две ступеньки, миновал рубку и осторожно вышел на палубу. Скользя, как тень, обошел всю верхнюю часть яхты. Больше никого. Вверху на "Импресс" вырисовывался силуэт часового, остановившегося у поручня. - Проклятие! - пробормотал Хьюз. Он понадежнее укрылся в тени и быстро вернулся на корму. Никакого обмена хитроумными сигналами не оговаривалось. Хьюз просто перегнулся через перила на корме и прошептал в темноту: - Люис! - Я здесь, мистер Хьюз. - Парень у левого ограждения "Импресс", - прошептал в ответ Хьюз, устанавливая на предохранитель и пряча пистолет. - Не высовывайся. Он с первой попытки поймал брошенную Бэбкоком веревку и принялся тянуть. Послышался резкий металлический звук, и Хьюз присел, вновь извлекая "Вальтер" из-под комбинезона. Пакет с грузом ударился о корпус яхты. Хьюз облизал губы, вновь поставил пистолет на предохранитель, положил его рядом с собой на палубу и продолжил тянуть веревку. Мгновение спустя к нему присоединился Бэбкок. - Ликвидировал двоих. Спокойно, как в церкви, если не считать пятисот галлонов напалма. Тяни дальше, Люис! - Напалм? - Именно, и еще пластиковая взрывчатка со скрытым детонатором. Тяни! - Груз предстояло поднять на высоту не более человеческого роста, но необходимость прятаться и соблюдать полную тишину делала это крайне затруднительным. - Несем в рубку. - Они вместе затащили пакет в двери и опустились на колени, ставя его на пол. Хьюз достал нож и принялся срезать ремни с герметичного ящика. Они открыли крышку, и каждый вооружился автоматом с лазерным прицелом. - Постой на страже, пока я распакуюсь. Держись поближе к корме и следи за парнем на "Импресс". Давай! - И Бэбкок исчез за дверью. Он извлек пуленепробиваемый жилет со специальными карманами для автоматных магазинов и обойм для "Беретты". Взял свою кобуру с ремнем - каждый из ремней был помечен клейкой лентой - одел и проверил на ощупь обоймы и армейский нож. Снял ножны с бедра и закрепил их на поясе. С треском оторвал капюшон своего комбинезона и извлек из небольшого потайного кармана жилета сначала другой капюшон, потом - затычки для ушей. Затычки не преграждали доступ звуку, они разделяли его на составные части. Хьюз вставил затычки в уши, натянул на голову капюшон-маску, опускающуюся ему на горло, и поправил отверстия для глаз. На мгновение ему показалось, что маска душит его. Хьюз проигнорировал это чувство. Сбросил водолазные ботинки и, облачившись в армейские, быстро их зашнуровал. Он поднялся на ноги, сжимая в правой руке автомат. Затем вновь склонился над контейнером и достал еще один предмет. Нож, именуемый "Магнум-Танто". Хьюз дал себе слово, что отдаст его другу. Он просунул нож в петлю спереди пуленепробиваемого жилета - петли он пришил на борту самолета - и закрепил его. Одел свою сумку с противогазом, подхватил вещевой мешок с оглушающими, дымовыми и газовыми гранатами. Хьюз вышел из рубки. - Прихвати вещи Кросса. Потом займемся нашим приятелем на палубе "Импресс". Бэбкок кивнул и исчез в рубке. Медленно и по мере возможности бесшумно Хьюз оттянул затвор автомата и отпустил его, досылая патрон в патронник. Большой палец его руки лег на предохранитель. Ему показалось, что прошло не больше минуты, когда Бэбкок вновь появился на палубе. Слева под мышкой у него была одета такая же кобура с пистолетом, за спиной свисал автомат. Хьюз посмотрел на него. Бэбкок кивнул. "Интересно, - успел подумать Хьюз, - выглядит ли он в маске так же таинственно, как и Бэбкок? Скорее всего - да". Быстро и беззвучно они двинулись вдоль правого борта, пригибаясь и прячась за надстройкой. Часовой по-прежнему стоял на том же самом месте. В руке у него мерцала сигарета. Хьюз выдвинул приклад автомата и, переведя оружие на одиночные выстрелы, вскинул к плечу. Освещение было неважное, но он специально тренировался в соответствующих условиях. Он слегка задержался из-за неудобного угла прицела и выстрелил, целясь в голову. Послышался едва различимый хлопок, часовой покачнулся и повис на ограждении. - Превосходно - если бы он рухнул на палубу или свалился в воду, не услышал бы это только глухой. Пошли! - И они принялись подниматься по сходням, перекинутым с "Импресс" на палубу яхты... Томас Гриффит откинул край брезента, покрывающего шлюпку. Оглянулся и не увидел вокруг никого. Сжимая в руке армейский пистолет, отбросил брезент дальше и перекинул ногу через край покачнувшейся шлюпки. Вспотевший от царящей под брезентом духоты, он тут же задрожал от предрассветной прохлады. Он осторожно двинулся в сторону трапа на корме. Сначала нужно взять сумку, потом саму ампулу, затем вернуться наверх и перебраться на яхту. Гриффит беззвучно ступал по палубе. И тут ночную тишину нарушил голос. - Не спеши, ниггер. Не тот ли ты самый Лидс, которого мы ищем? Гриффит, который уже повернулся на звук голоса, не увидел никого. А в следующее мгновение он ощутил нечто, значительно более холодное, чем стекающий по нему пот или окружающий ночной воздух. И холод этот проник ему в самое сердце. Он попытался снять пистолет с предохранителя, но сила оставила его руку. - Похоже, ниггер, больше нам не придется тебя искать. Гриффит почувствовал пустоту и внезапно осознал, что умирает... Эйб Кросс быстро шел по коридору в сторону главного входа в казино. Оттуда доносились звуки нервных голосов. Говорившие пытались болтовней заглушить свой страх. Кросс уже слышал такое раньше. Он оглянулся на противоположную сторону коридора. Комсток, так же, как и он, крался, прижимаясь к перегородкам. В каждой руке он сжимал по автомату "Узи", из-за пояса торчал пистолет. Они остановились у самой двери. Кросс посмотрел назад по коридору. Дженни уже стояла там, ожидая его сигнала. Кросс кивнул ей. Девушка двинулась вперед. Шла она на носках, как будто все еще одетая в туфли на высоком каблуке, бедра покачивались под воображаемой юбкой, голова высоко поднята, волосы откинуты назад. - Ты сможешь это сделать? - спросил у нее Кросс, когда они разрабатывали план. - Нам нужно каким-то образом отвлечь их внимание. Нагая, если не считать трусов и лифчика, Дженни Холл прошла мимо него, направляясь прямо в открытую дверь. В настороженных глазах Комстока промелькнула ирония. Изнутри послышались крики. Потом свист. Еще и еще. Громкое восклицание, предположительно вырвавшееся из уст одной из пассажирок. Кросс кивнул Комстоку. Они шагнули в дверь. Дженни Холл, стоящая посредине карточного стола, сорвала свой лифчик и бросила его в кучу окруживших ее террористов. - Заложники, на пол! - проревел Кросс. И указательные пальцы двух рук одновременно нажали на гашетки "УЗИ". Справа послышался оглушительный грохот - Лидекер открыл огонь из АКМ. Террористы с ошарашенными лицами и переполненными ужасом глазами поворачивались в их сторону. В воздухе мелькнуло обнаженное тело - Дженни спрыгнула со стола, устремляясь в укрытие. Теперь Кросс развернул свои автоматы в сторону стола. Девушка прекрасно сознавала всю степень риска. Вся комната была усеяна обломками мебели и кафеля с потолка. В воздухе стояли клубы пыли. Магазин правого автомата опустел. Кросс продолжал стрелять. Второй автомат тоже замолчал, и он отбросил его на пол, выхватывая из-за пояса взведенный "Кольт". Он вытянул правую руку, нажал на спуск, нашел новую цель, еще раз выстрелил, тогда как левая рука уже сжимала "смит-и-вессон", взводила курок, наводила на цель, стреляла. Пуля из "Кольта" - в рот одному из террористов, две из "смит-и-вессона" - в горло другому, еще одна пуля из "Кольта" - третьему. Лидекер, не останавливаясь, палил из автомата. Тело уже умирающего террориста отбросило назад автоматной очередью. Кросс оглянулся направо. Комсток, сжимающий в каждой руке по "Браунингу", почти в упор застрелил в грудь мужчину, бросившегося на него с голыми руками, затем развернулся, стреляя в голову террориста, на четвереньках ползущего к своему автомату. Кросс перевел взгляд в центр помещения. Оттуда доносились всхлипывания, дети плакали, кто-то бормотал "Господи". Там же стояла Дженни Холл, в одних трусиках, закрывая руками обнаженную грудь. Кросс заметил лежащий на полу лифчик и повернулся к Комстоку. - Отдай ей это, ладно? - Сам он принялся обходить комнату, осматривая тела. Комсток занимался тем же. Еще никогда Кросс не видел лицо англичанина таким мрачным. Для себя Кросс уже принял решение. Террористы, которым посчастливилось уцелеть, разделят судьбу своих товарищей. Благодаря захваченному оружию, патронов у них теперь достаточно. К тому же ни врачей, ни места в шлюпках для террористов все равно не хватит. Ступив на свой путь, они лишили себя права считаться людьми. Один из террористов пошевелился, потянувшись рукой к карману штанов. Кросс повернулся к нему и приставил ствол пистолета ему ко лбу. - Умри. - Кросс нажал на спуск. "Иногда, - подумалось ему, люди действительно получают то, что заслужили..." Они поднялись на борт "Импресс", стащили с перил тело убитого террориста и занесли его в темное помещение. На корме раздались звуки автоматных очередей. Хьюз сделал знак Бэбкоку. - Казино. Либо они расстреливают заложников, либо кто-то пытается спастись собственными силами. В бар "Морской бриз" - быстро! - Хьюз бросился к ведущим на верхние палубы ступенькам трапа, но тут же отшатнулся влево и, натыкаясь на чтото, лежащее на палубе, скрылся в темноте. Со стороны трапа донесся щелчок автоматного затвора. - Гости! - Хьюз припал на одно колено, направляя ствол оружия в сторону лестницы и нажимая на спуск, как только в проходе появились очертания человеческой фигуры. Из прохода ответили огнем, и очередь сорвала кусок перегородки рядом с плечом Хьюза. Хьюз отшатнулся назад. Он перевел взгляд вниз, пытаясь разглядеть, что попало ему под ноги. Это было тело мужчины. Он выставил за угол ствол автомата и дал короткую очередь. Во время подготовки они заранее оговорили возможные ситуации, обозначая их соответствующими короткими кодами. - Альфа! - прокричал Хьюз. - Тройка! - Добавил он, опуская руку в вещевой мешок, извлекая из него светозвуковую гранату и выдергивая чеку. Швырнув гранату в проем, он закрыл глаза и быстро отвернулся, зажимая уши руками. Несмотря на руки и вставленные в уши затычки, он все-таки расслышал почти оглушительный пронзительный свист. Свист этот мгновенно лишал способности слышать, тогда как световая вспышка полностью ослепляла по крайней мере на несколько часов. Правда, нынешним его противникам так долго не прожить. Прогремело несколько беспорядочных очередей. Хьюз изо всех сил рванулся вперед, Бэбкок присоединился к нему, поливая огнем корчащиеся тела террористов. - Выбрось их оружие за борт, - приказал Хьюз. - Мне нужно кое-что проверить. - Он бегом вернулся назад, туда, где наткнулся на тело. Извлек из кармана на поясе небольшой фонарик, перевернул тело и посветил мужчине в лицо. Затем пробежал лучом по его телу. В животе зияла огромная открытая рана, по всей видимости нанесенная длинным ножом. Хьюз опустился на колени и тщательно обыскал тело. - Проклятие! - Он встал, выключил фонарик и побежал к Бэбкоку. Тот уже поднимался по трапу. Хьюз перебрался через тела и присоединился к нему. - Там наш друг, Элвин Лидс. Мертвый. Ампулы у него нет. Стало быть, если ее не забрал ктонибудь другой, ампула спрятана где-то на корабле. - Придется потопить судно? - Придется, - кивнул Хьюз. Они остановились на верхней площадке. Помешкав не больше секунды, чтобы сориентироваться, Хьюз бросил: - Следуй за мной и будь готов использовать газ. Но только по моей команде. Нам не перенести в шлюпки несколько сотен потерявших сознание пассажиров. - И он бросился бежать в сторону бара "Морской бриз". Девятнадцать мужчин и две женщины из числа заложников, удерживаемых в казино, имели определенные военные навыки. Кросс приказал Лидекеру раздать захваченное оружие и ружья, которые они принесли с собой. Сам он взобрался на карточный стол. - Я буду краток. Часть пассажиров и членов команды - похоже, только те, у кого оказались британские паспорта - а также судовые офицеры собраны в баре "Морской бриз". Сейчас мы направляемся туда. Корабль заминирован, и, судя по всему, обезвредить взрывчатку не удастся. - Раздались крики, чей-то плач. Кросс повысил голос. - Слушайте. Возвращаться в каюты за спасательными жилетами нельзя, так что вам придется быть осторожными. Мистер Лидекер, как судовой офицер, принимает на себя руководство. Ему дано право расстреливать на месте любого, распространяющего панику или препятствующего эвакуации. А теперь мистер Лидекер отведет вас к спасательным шлюпкам. Мистер Лидекер! - Я здесь. - И Лидекер запрыгнул на стол для рулетки. - По прибытии на борт каждый из вас был приписан к определенной шлюпке. Нам придется внести некоторые изменения. Пассажиры, фамилии которых начинаются с А до М, собираются на палубе левого борта, - он показал рукой влево. Кросс хлопнул Комстока по плечу. - Продолжим наши игры? - Я всегда считал себя большим ребенком. - Можете рассчитывать и на меня, - произнесла Дженни Холл, присоединяясь к ним. Она успела полностью одеться. - Я нашла себе "Узи" и полдюжины запасных магазинов. - Отлично, - улыбнулся ей Кросс. И они направились к выходу из казино. Сеамус О'Феллон выкрикивал приказания, стоя на сцене. - Привести сюда детей! Пошевеливайтесь! Падди Кего, все еще вытирающий свой нож, хлопнул по спине двух других террористов - одним из них оказался Мартин - и побежал в сторону туалетов, где находилось более полутора дюжин детей-англичан. - Эй! Вашим проклятым САС не удастся вас спасти! - О'Феллон оглянулся на своих людей. Их осталось всего шестеро. - Джек, ты главный. Расставьте заложников вокруг себя и отведите их наверх. Быстро! Послышались крики, родители умоляли не уводить их детей. О'Феллон спрыгнул со сцены, и тут к его ногам, бросилась женщина в перепачканном платье. - Пожалуйста, оставьте моих детей! О'Феллон отбросил ее ногой. - Падди! - Мы идем, Сеамус! - Некоторых из детей они тащили, остальных гнали перед собой. О'Феллон пробился к ним сквозь толпу, тогда как Джек и остальные принялись выстраивать вокруг себя взрослых заложников. О'Феллон остановился рядом с Падди, Биффом, Мартином и детьми. - Отлично, парни, теперь делайте, как я. - И он схватил на руки маленькую девочку. - Отпустите меня! - Заткнись, дрянь, - прошипел О'Феллон, прижимая ее к себе. - Всем взять по ребенку. Тогда они не посмеют в нас стрелять. Пошли! - Радиодетонатор лежал у него в кармане. Ему оставалось только открыть крышку, выдвинуть антенну и перевести переключатель в нужное положение. Но чем дальше ему удастся завести людей из САС внутрь корабля, тем больше их отправится с ним. - Пошевеливайтесь, парни! - Головная боль усиливалась... Дарвин Хьюз резко развернулся на пятках, прижимаясь к стене и осторожно передвигаясь вдоль нее. Глаза его наткнулись на плакат, объявляющий о выступлении певицы Дженифер Холл и пианиста Эйба Кросса. Он осторожно выглянул из-за угла. Сквозь открытую дверь он увидел группу растрепанных мужчин и женщин в перепачканной и изорванной одежде, с грязными лицами. В глазах людей застыло выражение ужаса. Некоторые из женщин плакали. Они стояли, прижавшись друг к другу, со связанными руками. Рты некоторых закрывала клейкая лента. - У нас неприятности, - прошептал Хьюз Люису Бэбкоку. Затем громко крикнул: - Игра окончена! Люди О'Феллона! Игра окончена! Бросайте оружие и освободите заложников! - Черта с два, сасовец. Мы прихватим их с собой! Хьюз почувствовал, как лицо его неожиданно начинает гореть под маской. Он облизал губы. - Послушайте. Мы не из САС. Для нас главное освободить заложников. Остальное нас не интересует. Договорились? Он лгал, но сейчас это не имело значения. Прогремела автоматная очередь, сопровождаемая криками. Хьюз выглянул из-за укрытия, готовый действовать, как только представится такая возможность. Двое заложников, истекая кровью, лежали на полу. Остальные, кричащие, плачущие, окружали террористов настолько плотно, что Хьюз не мог даже разглядеть, сколько их было. Опасаясь спровоцировать новые убийства, Хьюз поспешно вернулся в укрытие. - Оглушающие гранаты, мистер Хьюз? - послышался рядом шепот Бэбкока. - Нет, нет, нельзя. Они успеют перестрелять заложников. Газ тоже не поможет. Слишком сильная вентиляция. Нам их не опередить. Проклятие! - Хьюз ударил кулаком по перегородке. Мысленно он лихорадочно перебирал возможные варианты. Выхода не было. - Ваши условия? - вновь обратился он к террористам. - Шлюпка. - У вас и так есть яхта, - отозвался Хьюз, пытаясь выиграть время. В ответ послышался смех. - Можешь оставить ее себе, умник. - Ладно. Вы получите шлюпку. Освободите заложников, и мы позволим вам уйти. О'Феллон собирается взорвать корабль. Какой смысл умирать всем? То, что вы хотели продемонстрировать англичанам, вы уже продемонстрировали. Подумайте о своих жизнях! - Хватит болтовни, английская собака! Мы выходим, и не вздумай попытаться нас остановить. Иначе все они - покойники! Хьюз быстро заменил магазин автомата. Потом посмотрел на Бэбкока. Тот проделал то же самое. - Если у тебя созрел блестящий план, самое время его изложить. Бэбкок покачал головой. Хьюз выглянул из-за угла. Группа двинулась вперед, но позади них... Он изумленно заморгал. Потом еле слышно прошептал: - Приготовься. В двойной двери показались двое мужчин. Одним из них был Эйб Кросс, а второй - расстояние не позволяло хорошо разглядеть его лицо - показался Хьюзу похожим на того самого русского. Вольса. Кросс был вооружен, но в руках держал только нож. Так же, как и русский. - Господи, - прошептал Хьюз. - Никакой стрельбы, - обратился он к Бэбкоку. - Готовь нож. Кросс и русский, низко припав к земле, медленно продвигались вперед. Хьюз почувствовал, как мышцы у него напрягаются. От ближайшего из заложников их сейчас отделяло не больше трех ярдов. - Мы идем, - заявил все тот же террорист. - Хорошо, - отозвался Хьюз. Кросс рванулся вперед. Рука Хьюза метнулась за ножом. Русский устремился в самую гущу, как футболист, вознамерившийся устроить потасовку. - Давай! - бросил Хьюз Бэбкоку, врываясь в толпу. Краем глаза он на мгновение заметил Кросса, нож которого рассек шею одному из террористов. Хьюз оттолкнул в сторону женщину, в свою очередь нанося удар в горло другому. Прогремела автоматная очередь. В ушах звенело от криков. Хьюз увидел, как Бэбкок левой рукой бьет террориста по челюсти, тут же поражая ножом в грудь. Прорываясь вперед, Хьюз почувствовал, как что-то холодное ударило его по спине. Холод тут же сменился жаром. Лишь долю мгновения спустя он услышал грохот автоматной очереди. Он упал на пол, перекатился, и лезвие его ножа прошлось по коленной чашечке и левому бедру террориста. Тот отпрянул назад, и тут внезапно рядом с ним возник русский. Короткое лезвие его ножа, как шпага, вонзилось в шею террориста. Хьюз вскочил на ноги. Кросс сцепился с последним из оставшихся в живых террористов. Во всяком случае, Хьюз не видел больше никого, представляющего угрозу. Бэбкок шагнул вперед, перехватил автомат, как бейсбольную биту, и обрушил его на голову террориста. Кросс довершил сделанное, погружая нож в горло противника. Тело осунулось на пол. Хьюз взял автомат на изготовку, пристально оглядывая помещение. - Еще трое и сам О'Феллон, - послышался голос Кросса. - Дженни следует за ними. Они спускаются вниз. С ними около восемнадцати детей, от четырнадцати лет и до дошкольников. Нам приходилось выбирать, преследовать их или помочь вам, и мне показалось, что вы нуждаетесь в помощи. - Так оно и было. Твой русский друг отличный боец. - Рус... - Кросс повернулся к Вольсу, но тот поднял свой автомат, направляя его на Кросса и Бэбкока. Хьюз наставил свое оружие на Вольса. - У меня нет ни малейшего желания драться с вами, сэр, - произнес Вольс с улыбкой, которая никак не отражалась в его глазах. - Мне всего лишь необходимо вернуть собственность, похищенную вашей страной у моей. Спросите у мистера Кросса. Я помогал ему в течение всей этой истории. Я ищу то, что по праву принадлежит моей стране. Хьюз опустил свой автомат. - Мне очень жаль, майор Вольс, но, боюсь, вам не удастся этого сделать. На палубе я наткнулся на тело мужчины. Это был Элвин Лидс. Уверен, вам известно, кто он такой. Правое веко Вольса едва заметно дернулось. - Я тщательно его обыскал, - продолжал Хьюз. - Нас проинструктировали относительно вируса. Ампулы у него не оказалось. И мы понятия не имеем, где он мог ее спрятать. "Импресс" заминирован? - Радиоуправляемые детонаторы, - сказал Вольс. - Мы с Кроссом осмотрели их. Полагаю, с ними не справиться даже опытному специалисту. - А вам известно, что произойдет, если вирус подвергнется нагреву и попадет в атмосферу? - Так вы говорите мне правду? Найти ампулу невозможно? Хьюз кивнул. - Невозможно. Нам необходимо затопить корабль, прежде чем О'Феллон сможет его взорвать. Это единственный способ обезвредить содержимое ампулы. Вольс перевел взгляд на Кросса. - Кросс, тебе я поверю. Он говорит правду? - Да. Он говорит правду. Вольс кивнул. Потом посмотрел на Бэбкока II Хьюза. - Полагаю, в таком случае мы можем заключить перемирие. Нужно спасти детей. - Молодец, - тихо произнес Хьюз. Он расслышал, как Кросс недоверчиво пробормотал: "Надо же, русский". Потом Вольс опустил свой автомат, и Кросс хлопнул его по плечу. Внимание его отвлек Люис Бэбкок, произнесший: - Дай-ка я взгляну на твою спину. - Он внимательно осмотрел Хьюза. - Похоже, всего лишь царапина. Тебя спас жилет. Хьюз окинул взглядом столпившихся вокруг заложников. - Минуту внимания. Непосредственная угроза миновала, но всем предстоит немедленно покинуть "Импресс"... - Мои дети! - воскликнула женщина, поднимающаяся с пола неподалеку от него. Хьюз наклонился и осторожно помог ей встать. - Этот мерзавец забрал моих... - Мы вернем их, мэм. Бороться с мерзавцами - наша профессия. Заложники начали медленно вставать. Кросс, Бэбкок и Вольс по возможности помогали им. Времени оставалось слишком мало. - Все судовые офицеры мертвы, - понизив голос, негромко произнес Кросс. - Им сковали руки за спиной, накинули на головы мешки и задушили или перерезали глотки. "Мерзавец" - это еще слабо сказано... Глава 27 Дарвин Хьюз, Льюис Бэбкок, Вольс и Эйб Кросс быстро спускались по трапу. Стрелки, которые Дженни Холл оставила помадой на стенах, показывали им направление, в котором ушли О'Феллон и его люди. Они задержались у верхней площадки трапа. Кросс одел пояс с кобурой, который принесли для него Хьюз с Бэбкоком, и просунул ножны с "Магнумом-Танто" между ремнем и животом. Взял автомат у Вольса, который держал оружие, пока он подтягивал ремень с кобурой. Трап был погружен почти в полную темноту, причем приходилось спускаться, не включая фонарей, которые могли предупредить притаившегося впереди врага. Лишь время от времени они зажигали один из маленьких фонарей, прикрывая его рукой и осматривая стену в поисках очередных стрелок, оставленных Дженни. Путь, по которому они шли, уводил их все глубже в недра "Импресс Британия", и внезапно Кросс отчетливо осознал, куда направляется О'Феллон. - Я понял, куда идет этот ненормальный, - прошептал ему на ухо Вольс. - В грузовой трюм, - так же шепотом ответил ему Кросс. Он остановил Бэбкока и Хьюза. - Мы с Вольсом пришли к одному и тому же заключению. Есть только одно место, куда он может направиться. Возможно, он и хочет умереть, но отправиться с судном на дно не согласен. Он повел детей в грузовой трюм, где установлена большая часть взрывчатки. - Можем ли мы опередить его? Возможно, есть более короткий путь? - спросил Люис Бэбкок. - Может быть, - отозвался Вольс. - У меня как раз появилась мысль на этот счет. О'Феллон, чтобы сразу скрыться из виду, повел своих людей и детей под палубами. Он опасался, что в противном случае САС перехватит их по дороге. Но мы можем сократить путь, пройдя по шлюпочной палубе и спустившись в трюм по веревке. - Вольс прав, - медленно произнес Кросс. - Если мы вернемся наверх и пойдем напрямик, а вы вдвоем отправитесь за ними, они, по меньшей мере, окажутся зажатыми между нами. - Тогда нужно поторапливаться, - заговорил Хьюз. - Вы оба видели взрывчатку. Насколько вероятно, что она взорвется от случайного попадания? Сможем ли мы использовать оглушающие гранаты или газ? Кросс закрыл глаза, мысленно представляя себе трюм. Потом произнес: - Мы стреляли в трюме и ликвидировали шестерых из них. Но сначала выждали, пока они направятся к выходу и окажутся как можно дальше от взрывчатки. Это единственная возможность. Оглушающие гранаты могут сработать, но люди О'Феллона... - Перестреляют детей, - закончил Бэбкок. - Да, - согласился Кросс. - То же самое относится и к газу, если он только не подействует мгновенно. - Боюсь, там слишком сильный сквозняк, - вмешался Вольс. - Думаю, он прав, - кивнул Кросс. - Вместе с О'Феллоном их четверо. Нас тоже четверо плюс Дженни. Если нам удастся зайти с разных сторон, мы сможем попытаться действовать так же, как в баре. - Не забывай, что О'Феллон прихватил с собой детонатор, который может задействовать в любое мгновение, - пробормотал Хьюз. - Однако лучшего плана у нас нет. Эйб, вы с майором Вольсом постарайтесь зайти к ним с тыла. Мы пойдем за девушкой. Встретимся в трюме. - Когда все займут свои позиции, нужно будет подать какой-то сигнал, - произнес Бэбкок, как будто размышляя вслух. - У меня есть ракетница, - сказал Хьюз. - Исходим из предположения, что вы доберетесь к месту раньше нас. Как только мы будем готовы, я пущу ракету. После чего немедленно приступаем. Нельзя будет терять ни секунды. - Предупредите Дженни, куда отвести детей. - Хорошая мысль, парень. Кстати, могу я передать ей что-нибудь от тебя, чтобы избежать церемонии знакомства? - Передай мои извинения за то, что ударил ее в челюсть. Хьюз тихо рассмеялся. - Ладно. Удачи. - Хьюз, а за ним и Бэбкок двинулись дальше. Кросс с Вольсом вернулись к трапу. К тому времени, как они поднялись на шлюпочную палубу, солнце уже показалось над водой. Воздух наполняли крики отдаваемых приказов, плач детей и скрип лебедок. Шлюпки спускались на воду, более чем полдюжины их уже отчалило от судна. Кросс побежал, ощущая жгущую боль в левом бедре. Вольс припустил за ним. Левая рука русского была неподвижно прижата к боку, но, тем не менее, сжимала пистолет. В правой он держал "Узи". Люди в страхе отшатывались при виде бегущих вооруженных мужчин. Времени на объяснения у них не было. Впереди он заметил Лидекера и побежал еще быстрее. - Лидекер! Лидекер! - Кросс! Кросс миновал последних разделявших их пассажиров и, приблизившись к Лидекеру, схватил того за плечи. - Насколько можно судить, все заложники свободны. Кроме восемнадцати детей. Террористы убили всех судовых офицеров... - Gott in Himmell... - и Лидекер перекрестился. - Послушай. Нужно приготовить для них шлюпку. Глаза Лидекера, казалось, остекленели. Известие буквально сразило его. Кросс встряхнул мужчину. - Лидекер! - Да, хорошо. Шлюпка для восемнадцати детей. Я лично прослежу за этим. Вы и герр Комсток - вы идете их спасти? - Да, мы попытаемся это сделать. - И Кросс, переходя на бег, принялся пробираться сквозь толпу. На мгновение он оглянулся и прокричал Лидекеру: - Запомни! Забирай восемнадцать детей и тут же отчаливай! Нас не жди! - Но слова его, скорее всего, затерялись в перекрывающих друг друга приказах, криках людей, пытающихся отыскать своих близких, шуме спускаемых шлюпок. Они остановились в месте, которое по расчетам Кросса находилось над грузовым трюмом, и, перегнувшись через ограждение, убедились, что в корпусе действительно имеется отверстие. Но оно было закрыто. - Сюда, Кросс! Сюда, говорю! - Кросс оглянулся и увидел, что Вольс направляется к лестнице, ведущей вниз. - Сюда! - Еще раз прокричал русский, спускаясь вниз по ступеням. Кросс бросился за ним. Вольс уже исчез из виду, и только на мгновение голова его мелькнула на одной из нижних площадок. Кросс помчался, перепрыгивая через ступеньки, а перед площадкой хватаясь за ограждение и преодолевая четыре ступеньки за раз. Вскоре он почти поравнялся с Вольсом. Они добежали до нижней площадки и остановились перед массивной герметичной дверью, предупредительная надпись на которой запрещала проход. - Трюм, - выдохнул Вольс. Кросс кивнул, всем телом наваливаясь на колесо, управляющее механизмом затвора. Управившись, он отступил назад, и Вольс распахнул дверь. На карту было поставлено все. Оба это прекрасно понимали. За дверью начинался мостик, и Кросс с Вольсом одновременно шагнули в проход. Внизу под ними зиял пустой трюм. Батареи принесенных минировавшими трюм террористами фонарей сели, и те едва светила. О'Феллона не было видно. Ухватившись обеими руками за поручни, Кросс помчался вниз по ступенькам мостика. Вольс, не отставая, бежал у него за спиной. На бегу Кросс не сводил глаз с люка. Пока никто не появлялся. Он продолжал бежать. Он перемахнул через ограждение и, присев, остановился на дне трюма. Ожидая, пока к нему присоединится Вольс, Кросс навел ствол автомата на дверь. По-прежнему никого. Вольс, тяжело дыша, остановился рядом с ним. - Сюда, за решетку. При необходимости на нее можно будет взобраться. В ответ Кросс только кивнул, медленно отступая назад и не отводя оружия от двери. Нырнул под решетку. Вольс уже поджидал его там, держа наготове нож. - Итак, - едва слышно прошептал Вольс, - ты один из этих непобедимых коммандос? Вы, американцы, истинные виртуозы. Пианист, коммандо. Фокусы ты случайно не показываешь? - И Вольс улыбнулся. - А ты один из коварных агентов КГБ, да? - Усмехнулся в ответ Кросс. - Да, самый коварный. Так что? Ты и правда из их команды? - Был когда-то. А каким образом приличный парень вроде тебя оказался в этой организации? Что ты там делаешь? - Звучит почти как избитая фраза насчет "как такая скромная девушка как ты занялась" и так далее. Что я делаю для КГБ в данный момент - сказать трудно. Обычно же... Можешь назвать это службой Родине. Кстати, если мы останемся в живых, у меня к тебе просьба. Не рассказывай парням из ЦРУ, что я тебе помог. Люди на площади Дзержинского вряд ли меня поймут. - Не беспокойся, я никому не стану рассказывать, что подружился с майором КГБ, - прошептал Кросс, не спуская глаз с двери. - Ты и в самом деле так считаешь? Я имею в виду "подружился"? - Да. У тебя какие-нибудь возражения на этот счет? - Собственно говоря, я отношусь к тебе точно так же. Но не беспокойся. Я тоже никогда не признаюсь в дружбе с прислужником империалистов - эксплуататоров рабочего класса. Вольс переложил нож в левую руку и протянул ему правую. - Остается надеяться, что мы никогда не встретимся по долгу службы. Кросс сжал ее. - Аминь. И тут он услышал детский крик и поспешно оглянулся на дверь. Никого не было видно, но крик повторился. Кросс поставил автомат на предохранитель и сдвинул его на спину. Правая рука его сжалась на рукояти "Магнума-Танто", левая извлекла из ножен меньший "Танго", полученный им от Дженни Холл. Больший клинок он прижимал к правому запястью, лезвием наружу, меньший держал наподобие кинжала. Он почувствовал, как Вольс хлопнул его по плечу и показал в сторону решетки. Кросс кивнул. Вольс спрятал нож и принялся взбираться наверх. Кросс огляделся по сторонам. Со всех сторон его окружало переплетение пластиковой взрывчатки. В случае неудачи, он уже никогда не узнаёт, какую ошибку допустил. Теперь до него доносились голоса множества детей. Восклицания девочки и мальчика. А потом он увидел, как детей заталкивают и швыряют в трюм. Те падали на стальные плиты. За ними появился О'Феллон. Это не мог быть никто другой. Бешеные глаза, лицо одержимого или безумца. С плеча у него свисал автомат "Узи", в правой руке он сжимал пистолет. Шляпа с опущенными полями, коричневая вельветовая куртка, чуть более светлые вельветовые штаны, сигарета, зажатая в губах, опущенные уголки рта. - Мартин, заставь выродков замолчать! Падди, займись этой крикливой дрянью, - он показал в сторону девочки лет тринадцати, растрепанной, но все равно симпатичной с блестящими голубыми глазами, черными вьющимися волосами и вздернутым носом. Та как раз открывала рот, чтобы выкрикнуть что-то в сторону О'Феллона. - Укороти ей язык, если она не уймется. - Сию минуту, Сеамус. - Падди, выражение лица которого явно свидетельствовало, что он предпочитает проделывать с молоденькими девочками совсем другие вещи, опустил правую руку в карман пиджака. Послышался громкий щелчок. Лезвие ножа, сверкнувшее в его руке, казалось непропорционально большим. Падди наклонился к девочке, и та закричала от страха. - Отрежь ее проклятый язык! - вопил О'Феллон, хватаясь руками за голову и сжимая виски. - Давай, Падди! Падди потянулся к девочке. Она вновь закричала, на что О'Феллон топнул ногой и проорал нечто нечленораздельное. Кросс поднял глаза кверху, не столько в надежде на озарение, сколько рассчитывая увидеть Хьюза и Бэбкока. Никакого сигнала. Ничего. - Остановись! Кросс быстро оглянулся на дверь. Голос принадлежал Дженни Холл. Обеими руками девушка сжимала блестящий армейский пистолет, целясь в голову О'Феллона. Кросс устремился вперед. Нельзя было терять ни секунды. Третий бандит выступил из тени, и из ствола его пистолета вырвался язык пламени, сопровождаемый раскатистым грохотом выстрела. Девочка отчаянно закричала. Не останавливаясь, Кросс выбросил правую руку вперед. Лезвие его клинка, описав широкую дугу, столкнулось с ножом Падди. - Попытай счастья со мной, мразь, - проревел Кросс. - Давай! - Голос принадлежал Хьюзу. Кросс не понял, откуда он раздался, а времени оглядываться у него не было. Падди швырнул девочку в его сторону и бросился на него с ножом. Кросс оступился, поворачиваясь, чтобы оттолкнуть девочку назад. Он почувствовал, как лезвие ножа скользнуло ему по ребрам. Кросс пропустил девочку и развернулся, отражая нож Падди большим "Танто". Краем глаза он видел, как Вольс обрушивается с решетки на второго террориста. Левая рука Кросса устремилась вперед, метя в горло противника. Падди уклонился и, повернувшись, махнул ножом. Кросс рванул голову назад, едва не теряя равновесия. Конец ножа промелькнул буквально в нескольких дюймах от его лица. Поворачиваясь вправо и пригибаясь, Кросс выбросил вперед левую ногу. Носок его ботинка угодил Падди в правое колено. Падди пошатнулся назад. Кросс завершил поворот. Оба клинка в полной готовности сверкали в его руках. Он увидел Хьюза и Бэбкока, бегущих вниз по ступеням мостика. На последней площадке Хьюз перепрыгнул через ограждение, бросаясь на террориста, который стрелял в Дженни. Бэбкок устремился прямо к О'Феллону. И тут раздался пронзительный крик - голос, который Кросс столько раз с ненавистью слушал во время казни заложников. - Всем стоять! Или я нажму эту кнопку! Кросс замер, переводя взгляд с Падди, неподвижно стоящего перед ним, на Бэбкока, остановившегося менее чем в шести футах от О'Феллона, и, наконец, на самого О'Феллона. Правая рука О'Феллона была поднята над головой, пальцы сжимали маленький коробок, большой палец прикасался к красной кнопке. - Встретимся в аду! Кросс рванулся к нему, видя, как слева мелькает устремившийся в ту же сторону Вольс. Кросс успел заметить, как рука Хьюза поднимает пистолет. Бэбкок со всех ног мчался к О'Феллону. И тут парнишка с рыжими волосами, едва вышедший из подросткового возраста - тот самый, которого О'Феллон называл Мартином - прыгнул, как заправский баскетболист, и его пальцы сомкнулись на правой руке О'Феллона. Тот отступил назад, ударяясь о перегородку. Левая рука О'Феллона пришла в движение. Послышался грохот выстрела, и рыжеволосого парнишку отбросило назад. Бэбкок ударил О'Феллона в пах, и пистолет выстрелил во второй раз. Вольс устремился вверх, перехватывая руку О'Феллона, сжимающую детонатор. Хьюз выстрелил, и пуля ударила О'Феллона в правую щеку. Внезапно Кросс оказался рядом, сам не понимая, каким образом ему удалось успеть. Правая его рука рванулась вверх, и он почувствовал, как лезвие большого ножа рассекает плоть, проходит сквозь нее. О'Феллон, большой палец которого отделился от ладони, душераздирающе закричал. Все внимание Кросса было теперь приковано к детонатору, торчащему из изувеченной руки. Роняя нож, он рванулся рукой к нему и почувствовал, как его рука прикасается к коробке. Ладонь Кросса сомкнулась на детонаторе, и его собственный большой палец едва не нажал роковую кнопку. Краем глаза он заметил устремившегося к нему человека. Падди. Бэбкок перевернулся, и в правой руке у него возник пистолет. "Беретта" выстрелила дважды, потом - еще два раза. Падди споткнулся, падая на пол. Кросс перевернулся на спину, откатываясь от его ножа. - Нам это удалось, - тихо произнес Хьюз. И повернулся к двери. Дети плакали. - Прости меня Бог, - и "Беретта" в руке Хьюза выстрелила еще раз. Кросс перевернулся на живот и посмотрел в сторону двери. Последний из террористов с широко открытыми глазами откинулся на перегородку и упал на пол. Дарвин Хьюз опустил в кобуру свой пистолет и повернулся к детям, опускаясь на колени. Потом сорвал с себя маску, закрывающую его лицо. - Дети, мне очень жаль, что вам пришлось увидеть это. Но другого выхода не было. - Некоторые из детей приблизились к нему, и он обхватил их руками, прижимая к себе. - В мире встречаются плохие люди. Теперь все вы знаете это. И иногда, чтобы помешать им творить зло, нам и самим приходится становиться плохими. Но вы - вы учитесь ценить человеческую жизнь. Как свою - так и жизни других людей. Кросс медленно поднялся с пола. Картина напоминала сцену из фильма о Бэтмэне или Одиноком Рейнджере, но смеяться ему не хотелось. Он попытался обезвредить детонатор, но оказалось, что у него слитком сильно дрожат руки. Он вспомнил о Дженни и оглянулся по сторонам. Вольс подвел ее к нему, и она тихо произнесла: - Агент ЦРУ в сопровождении майора КГБ - видело бы мое начальство! Кросс встал, и тут Люис Бэбкок, сняв с себя маску, протянул руку за детонатором. - Дай его мне. Глава 28 Эйб Кросс окинул взглядом двадцать три ступеньки, ведущие вниз с переднего крыльца. Хьюз и Бэбкок оставались внутри дома. Хьюз только что проиграл партию в шахматы. О'Феллон изуродовал "Импресс". Кросс, Бэбкок и Хьюз поступили с ней не лучше, добивая израненное судно. И когда морские волны окончательно сомкнулись над ним, им показалось, что океан на мгновение содрогнулся. Карты показывали в этом месте глубину более двадцати двух тысяч футов. Так что детально осмотреть затонувшую "Импресс Британия" в поисках укрытой на ней ампулы смогут лишь тогда, когда технология подводных исследований будет значительно усовершенствована. К тому времени русские восстановят похищенный вирус или изобретут что-нибудь похуже, а Соединенные Штаты создадут свою версию такого же вируса или чего-нибудь похуже. А может быть, к тому времени люди перестанут заниматься подобными вещами. Но в этом Эйб Кросс сильно сомневался. И, вероятно, именно поэтому сказал Дарвину Хьюзу и Люису Бэбкоку, что присоединяется к ним. Стояла тихая прохладная ночь. Дженни Холл позвонила ему из Западной Германии. Она освободится через несколько дней. Нет, она не хочет, чтобы он терял время на поездку к ней, так как не знает, когда вернется домой. На этот раз она намерена действительно посмотреть Европу, а не только местные ночные клубы и бары. Но когда вернется - после чего она собирается петь и только петь - она обязательно ему позвонит. Обязательно. До свидания. Послышался еще один телефонный звонок. Эйб Кросс почувствовал, как внутри у него все напрягается. Трубку взял Бэбкок. Потом до Кросса донесся его голос: - Эйб, это тебя. Кросс отбросил сигарету и, ворвавшись в комнату, буквально вырвал трубку из руки Бэбкока. - Алло. Эй, послушай, мы могли бы... - Кросс? Кросс узнал голос и судорожно сглотнул. - Вольс? - Не спрашивай, как я узнал твой номер, старина. У меня всегда были хорошие связи. - Последовала короткая пауза. - Мне подумалось, тебе интересно будет узнать, чем закончилась эта история. Я вернулся в Москву, и что ты думаешь? - Понятия не имею. Получил выговор? - Нет, меня наградили медалью! Можешь себе представить? И сейчас у меня своего рода отпуск. Я намерен провести его с Анной - помнишь девушку, о которой я тебе рассказывал, пока мы болтались по морю в ожидании вашей подводной лодки? Кстати, еще раз спасибо за то, что помог сохранить мне свободу. - Тебе не видать свободы, пока ты занимаешься тем, чем ты занимаешься. - Как ни странно, я пришел к такому же выводу. На площади Дзержинского я рассказал, что твои соотечественники застали меня врасплох и отняли ампулу. Ты уж прости, но это было необходимо. Полагаю, мысль о том, что эта штуковина имеется и у вас, поудержит пыл наших стратегов. - Что ты имеешь в виду, говоря, что пришел к такому же выводу? - поинтересовался Кросс. - На досуге я просмотрел наши материалы. Выяснилось, что кое-кто из наших людей давно работал с О'Феллоном. Своего рода подготовка антизападных диверсантов. Мне трудно ужиться с этой мыслью, Кросс. Сейчас мы с Анной в Западном Берлине. Я звоню из автомата в холле вашего посольства. - Неужели ты... - Да, мы сбежали. Хотя по прежнему остаемся патриотами своей родины. И не станем рассказывать ничего, что могло бы ей повредить. Разве что ровно столько, чтобы получить новые паспорта и стать новыми людьми. Кросс закурил сигарету. - Рано или поздно они тебя отыщут. - Надеюсь, что все-таки поздно. Боюсь, нам вряд ли доведется еще когда-нибудь поговорить. Хотя не исключено, что мы встретимся в том месте, о котором упоминал О'Феллон. До свидания, старина. - Вольс... В трубке воцарилась тишина. - Зачем он звонил? Что-нибудь случилось? - спросил Бэбкок. Кросс посмотрел на Люиса Бэбкока, затем перевел взгляд на Дарвина Хьюза. Судя по расположению фигур на стоящей между ними шахматной доске, Хьюз был близок к проигрышу. - Зачем он звонил? - повторил вопрос Хьюз. - Ничего особенного он не сказал. Расскажу вам как-нибудь в другой раз. Разве что упомянул о месте, где мы когда-нибудь можем встретиться. А я не успел ему ответить. - Ответить что? - поинтересовался Бэбкок. - Что такие, как он, туда не попадают, - сказал Кросс и погасил сигарету. Джерри Эхерн "Хирургический удар" Диверсант "Infiltrator" 1990 Глава 1 Сначала он подумал, что всхлипывающие звуки издает раненая собака, но в отголосках, доносящихся из-под моста, было что-то человеческое. - Что это, Джейсон? - Мысли его блуждали где-то далеко - собственно, так было все время с тех пор, как они с Хилен Койл приехали на денек в Чикаго. Магазины, ленч, опять магазины. Только спустя долю секунды Эйб Кросс осознал, что для девушки, которая внезапно крепче, чем обычно сжала его левый бицепс, он - Джейсон Гаррингтон. - Джейсон? С Чикаго у него было связано немало воспоминаний - в течение пяти лет он просыхал ровно настолько, чтобы заработать на жизнь игрой на пианино в баре. Потом - столкновение в супермаркете с вооруженными грабителями, положившее начало цепочке событий, которая и привела его сегодня сюда, а до того забрасывала в самые разнообразные места. Но о них он не рассказал бы даже этой девушке; той, которую успел полюбить. - Не знаю, Хилен, - рассеянно отозвался Кросс, совершенно не задумываясь над ответом и стремясь лишь удержать ее от дальнейших вопросов. Мягкое контральто девушки, несмотря на все свое очарование, сейчас мешало ему определить природу звуков, доносящихся из-под моста. - Не надо! Пожалуйста! - Голос, пронзительный и испуганный, принадлежал пожилой женщине. Несмотря на умоляющий тон, она все еще сохраняла достоинство. Выразительные голубые глаза Хилен Койл широко раскрылись. Кросс поспешно зажал рот девушки рукой, не давая ей закричать. Потом приложил к губам указательный палец второй руки, призывая ее к молчанию. Ситуация совершенно очевидно попадала в разряд тех, о которых упоминал сотрудник генерала Аргуса: "Никогда, ни при каких обстоятельствах не позволяйте спровоцировать себя на действия, свидетельствующие о ваших реальных возможностях, а следовательно, способные стать ключом к раскрытию вашего настоящего имени". Однако Эйб Кросс слишком хорошо помнил и многое другое. Трудно сказать, явилось ли это результатом сознательного выбора или он просто не в состоянии был забыть заложников на борту захваченного террористами пассажирского самолета, из которых в живых остался он один. Терроризм не ограничивался действиями кровожадных религиозных фанатиков в Ливийской пустыне. Терроризм - это и испуганная старая женщина, столкнувшаяся со злом под мостом в городском парке Чикаго. Эйб Кросс отнял руку от губ Хилен Койл. Девушка отбросила назад локон красивых, почти черных волос, которые густыми, вьющимися волнами ниспадали ей на плечи. Лицо Хилен еще стояло у него перед глазами, когда он бежал по мосту, наклоняясь и заглядывая вниз через поручень, перепрыгнув через него и скользя по грязи в мягких туфлях. Он раскинул руки, упираясь в гравий и грязь, хватаясь за боковую поверхность моста. Не прошло и трех секунд, как он оказался на заброшенном участке, неподалеку от гаревой дорожки, пробегающей под мостом. Кроме женщины, их было трое. Лицо женщины стало пепельным и казалось еще светлее, чем ее стянутые на затылке седые волосы и поношенное длинное пальто. Женщина стояла на коленях и обмотавшееся вокруг пальто почти полностью закрывало ей ноги. Ее окружали трое парней того промежуточного возраста, когда человек уже не мальчик, но еще и не мужчина. Рот старой женщины - глаза ее были открыты столь же широко, как у Хилен Койл - кровоточил, и один из парней занес руку назад, как будто намереваясь... еще раз нанести пощечину? Возможно, эти парни никогда не станут мужчинами. Все трое с подчеркнутой медлительностью повернулись в его сторону. Кросс, покачнувшись, поднялся на ноги. - Эй, ребята. - Что надо? - Вопрос задал парень, изготовившийся ударить стоящую на коленях женщину. Высокий, с выразительными узлами мышц под обтягивающим зеленым свитером с рукавами, закатанными выше локтей и открывающими жилистые руки. Кожа на руках выглядела несколько светлее, чем на лице. Двое других больше походили на латиноамериканцев, тогда как кожа первого на первый взгляд казалась слишком темной. - Я сказал, что надо... - Я расслышал тебя и с первого раза, пустоголовый, - улыбнулся Кросс, отряхивая пыль с брюк. Итак, обмен вызовами состоялся. Очередь за подонком. Тот не заставил себя ждать. - Ты у меня сейчас поцелуешь свой белый зад, - прорычал он. Кроссу пришла в голову ответная фраза из фильма. Увы, вряд ли кто-либо из троих его видел. - Это твоя самая страшная рожа? Разумеется, можно было выбрать очевидную середину между двумя крайностями: проигнорировать инструктаж помощника генерала Аргуса или не обращать внимание на крики старой женщины. Вызвать полицию. Однако к тому времени, как он отыщет телефон и доблестные стражи правопорядка прибудут на место, женщине вряд ли удастся чем-либо помочь. В данном случае парней явно интересовали не деньги: сумочка женщины валялась рядом с ней на земле. Бандиты наслаждались чужим страхом, болью и кровью. И Кроссу неожиданно пришло в голову менее очевидное промежуточное решение. Абрахам Келсо Кросс, он же Джейсон Гаррингтон, не имел под рукой оружия в привычном понимании этого, слова. Он расстегнул пуговицу своей твидовой куртки и потянулся к медной пряжке старомодного широкого ремня. Один из латиноамериканцев направился к нему. На какую-то долю секунды Кроссу показалось, что парень не вооружен. Однако еще до того, как тот повел рукой, он заметил блеск в его глазах и уловил типичный щелчок пружинного ножа. Кросс успел выдернуть пояс и, отступая назад, хлестнул противника пряжкой по лицу. Тот издал вопль, который больше подходил обиженному мальчишке, чем взрослому мужчине. Второй латиноамериканец бросился на него с незащищенной левой стороны - именно то, чего Кросс от него и ожидал. Парень летел на него, выставив перед собой руку с ножом. Кросс развернулся на двести семьдесят градусов и, вновь воспользовавшись ремнем, ударил по руке с ножом. Нож мелькнул в воздухе справа от него. Кросс повернулся еще и нанес левой ногой позаимствованный из таэквандо двойной удар: сначала в правое предплечье - нож отлетел на гаревую дорожку, потом - по правому локтю. Послышался хруст ломающейся кости, и второй латиноамериканец с перекошенным от боли лицом осунулся на землю. Первый противник, получивший пряжкой по лицу, вновь надвигался на него, но Кросс шагнул в сторону, пропуская его мимо себя и наклоняясь за упавшим на землю ножом. Нож был примитивнейший - пластмассовая рукоять и блестящее хромированное лезвие, но, по-видимому, достаточно острый для парочки хороших ударов. Кросс перебросил ремень в левую руку и, вращая пальцами правой рукоять ножа, позволил себе улыбнуться. - Давайте, крутые ребята, не теряйте времени. Шлепальщик, сопровождаемый с обеих сторон своими пострадавшими приятелями, двинулся к нему. Остановился, потянулся к левой лодыжке и, задрав мешковатую штанину, извлек пистолет. Законы Чикаго запрещали владение оружием, а стало быть лишали таких, как стоящая сейчас на коленях старая женщина, возможности защитить себя. Преступники же, как и пристало преступникам, не слишком обращали внимание на закон. В результате оружия лишались только законопослушные граждане. "У парнишки автоматический пистолет среднего калибра" - успел разглядеть Кросс. Женщина закричала. Сверху послышался встревоженный голос Хилен Койл: - Джейсон! Пряжка ремня Кросса ударила парня с уже пострадавшим лицом - он оказался ближе остальных - в пах. В то же мгновение Кросс бросился вперед и вниз, перекатываясь по земле. Пуля ударила в землю в нескольких дюймах от его правой ноги. Вскакивая, Кросс выбросил перед собой нож. Лезвие по рукоять вошло в правое бедро противника. Шлепальщик закричал от боли. Из рассеченной артерии хлынула кровь. Пистолет прогрохотал еще раз, но Кросс не пострадал, а времени оглядываться на других у него не было. Он крутанулся вправо, отбрасывая противника обратной стороной левой ладони, пока тот не перепачкал его своей кровью до такой степени, что это бросится в глаза даже слепому полицейскому. Пальцы левой руки Кросса сомкнулись на правом ухе все еще стоящего латиноамериканца и рванули вниз. Ухо осталось у него в руке, и тело парня с уже сломанным локтем рухнуло на землю. Кросс развернулся на сто восемьдесят градусов, правой ногой сокрушая колено упавшего. Потом шагнул вперед и, полуобернувшись влево, ударил пяткой по переносице, добивая противника. Парень, которого Кросс ударил пряжкой в лицо, на четвереньках уползал в темноту, но Кросс двумя прыжками настиг его. Носок правой ноги Кросса ударил его по копчику, опрокидывая на землю и частично парализуя. Кросс не стал терять времени на выяснения и, сделав еще два шага вперед, всем весом обрушился на позвоночник у основания черепа. Противник издал последний стон, и тело его с широко раскинутыми руками замерло на земле. - Сеньор... Кросс повернулся к женщине. - Простите, что вам пришлось на это смотреть. Вы сможете дождаться полиции? - Да. - Пожалуйста, не описывайте им меня слишком подробно. - Он не стал упоминать о Хилен, окликнувшей его по имени, в надежде, что женщина его не расслышала. - Vaya con Dios. Кросс улыбнулся и произнес: - Спасибо, - и добавил: - Закройте на минуту глаза. - После чего вытащил из бедра Шлепальщика нож со своими отпечатками пальцев и поднялся по склону небольшого оврага, через который был перекинут мост, по дороге заправляя пояс на место. Хилен Койл встретила его у края моста. - Джейсон? - Ты хочешь узнать, что произошло? - Думаю, что да. - Ладно, постараюсь по возможности тебе рассказать. - Кросс взял ее за руку и окинул взглядом свою одежду. Куртка и штаны были перепачканы кровью. Вдалеке слышались приближающиеся звуки полицейских сирен. Писатели иногда определяют постукивание женских каблучков по мостовой термином "staccatto". "В данном случае больше подходит определение "rubato", - подумал Кросс, когда Хилен Койл повернулась и впереди него побежала к машине. Он решил, что избавится от ножа, как только они отъедут достаточно далеко от возможного района поисков. Глава 2 -Это действительно необходимо? - Полагаю, что да - для человека вашего возраста. - Вы мой ровесник. - Большинство относится к этой процедуре без особого энтузиазма. - Вот уж не сомневаюсь. - Дарвин Хьюз мрачно кивнул, следя за своим дыханием. - Теперь расслабьтесь. - Доктор Андерсон, любопытно узнать, смогли бы расслабиться вы, если бы вам предстояла столь своеобразная процедура? - Нет. Сделать вам местный наркоз? - После которого придется ждать еще? - Около пяти минут. - Приступайте сразу. Я имею в виду, прямо сейчас... ухх! - Хьюз почувствовал, как внутри у него все переворачивается, и изо всей силы сжал кулаки на подлокотниках. Дыхание его участилось. - Вы... - Почти закончил, мистер Келли. Сестра, возьмите. Минутку... все. Продолжайте дышать так же, как сейчас. Это не боль, всего лишь судороги. - Мистер Андерсон, будьте добры, просветите меня, в чем разница? Разница между болью и судорогами? - Все, мистер Келли, можете расслабиться. На вид все в порядке. - Рад слышать. Одеваясь, он размышлял о выпавшей ему судьбе. Дарвину Хьюзу нередко приходило в голову, что выпади подобная возможность ему в юности, он с радостью сменил бы имя Дарвин на Давид. Вот уж чего ему совершенно не хотелось, так это фамилии Келли. Однако при всей простоте создания новой личности, подыскать подходящую фамилию было далеко не просто. Хьюзу никто об этом не рассказывал, но он знал, каким образом делаются подобные вещи и в полной мере оценил затраченные усилия. Сама по себе процедура не держалась в секрете, но выглядела достаточно неприятно. Попросту за основу бралось свидетельство о смерти с подходящей датой рождений, на основании которого затем строилось все остальное. Труднее всего было подыскать подходящее свидетельство о смерти. Записи в документах социального страхования, отметку об учебе и прочие подобные сведения можно было сфабриковать. Причем без особого труда, поскольку подделкой занималось само правительство. Но не мог же он ознакомиться со своей тщательно подготовленной новой личностью - с дипломами и степенями, которых он никогда не получал, с отличиями, которыми его никогда не награждали, со счетами в банках, которых он никогда не открывал - и заявить: "Мне довелось знать предателя по фамилии Келли, человека, которого я презирал и которого вынужден был убить, чтобы выполнить задание во время передышки между Кореей и Вьетнамом. Поэтому я хочу другую фамилию!" Это было бы уже слишком. Поэтому он остался Дэвидом Келли. Хьюз провел пальцами по волосам, оттянул край свитера и взял в руки журнал. Издание было полностью посвящено миру стрелкового оружия, и Хьюз воспользовался ожиданием, чтобы пробежать глазами статью наиболее уважаемого им в той области автора - Йэна Лайборела. Хьюз не всегда соглашался с суждениями последнего - собственно, в противном случае и читать было бы не интересно. Однако Лайборел жил в реальном мире и рассматривал оружие соответствующим образом. - Мистер Келли? Хьюз поднял глаза, закрыл журнал и улыбнулся. Андерсон выглядел вполне удовлетворенным, так что плохих новостей ждать не приходилось. - У вас организм сорокалетнего мужчины. Причем здорового, физически активного мужчины. С таким пациентом, как вы, мне и делать-то нечего. - Надеюсь, что так оно и есть, - Хьюз вполне искренне улыбнулся. Андерсон протянул ему руку и произнес: - Чистая. Работаю в резиновых перчатках. Хьюз пожал руку доктора и рассмеялся. Глава 3 Они сидели за столом друг против друга. Стоящий в углу газовый нагреватель выбрасывал из себя душный воздух, и в комнате было трудно дышать. Фазиль, по всей вероятности был иранцем, хоть и не называл никогда своей национальности, да и именем пользовался, по-видимому, вымышленным. Был он невероятно худ и, наверное, поэтому так нуждался в тепле. Он никогда не курил и не прикасался к спиртному. Будь на его месте кто-либо другой, Гюнтер Ран счел бы подобное воздержание признаком профессионализма. Но для мусульманина оно скорее свидетельствовало о религиозном рвении. - Я вынужден спросить вас об этом, герр Фазиль, - сказал Ран. Фазиль оторвал взгляд от карт, разложенных на столе. Стол находился в помещении крошечной складской конторы, и кроме карт, на его поверхности не было ничего. Иранец, прищурившись, посмотрел на него из-под очков в тонкой проволочной оправе. - Да, мистер Ран? - Откуда у вас уверенность, что эти трое действительно будут там, где вы предполагаете? - При других обстоятельствах такой вопрос мог показаться недопустимым, однако в данном случае следовало заранее разрешить все сомнения. - Разве мы платим недостаточно? Или вас не привлекает возможность уничтожить лучших специалистов из так называемых антитеррористических сил Большого Сатаны? - Борьба с Большим Сатаной может быть занимательной для ваших людей, герр Фазиль, но, как я уже говорил, мусульманские догмы интересуют меня не больше, чем пресловутые идеи западной демократии. Фазиль снял свои очки и прищурился еще сильнее. Крупный нос совершенно нелепо смотрелся на его изможденном лице. На почти лысом черепе отражался свет неоновых ламп. - Вы говорили откровенно, и я ценю подобные вещи. Поэтому, мистер Ран, я расскажу вам все, что могу рассказать. - Фазиль прочистил горло. - Как вам известно, учения готовились в течение нескольких месяцев. Их цель - совершенствование навыков вновь созданных антитеррористических соединений, входящих в структуру НАТО. Кого бы вы выбрали, чтобы сделать эти учение как можно более приближенными к реальности? - Невозможно, чтобы эти трое и в самом деле были столь хороши, как вы утверждаете. Простите, герр Фазиль, я вовсе не намерен сказать, что вы... - Он замолчал, подбирая подходящее слово. - Лгу? - Я этого не говорил. Но всего три человека? - Эти трое несут ответственность за гибель многих героев, сражавшихся за дело ислама. Они совершили вылазку в самое сердце исламского мира и уничтожили то, что мы тщательно создавали в течение многих лет. Эти трое ответственны за бойню, учиненную на борту "Импресс Британия". - Там действовали английские "САС", - поправил его Ран. - Британская специальная воздушная служба начала действовать после того, как с ирландцами, захватившими судно, уже покончили. Каким-то образом одному из этих троих удалось заранее проникнуть на борт. Нет, это и в самом деле... неординарные люди. Вы помните захват посольства Большого Сатаны в оккупированной евреями Палестине? Ран пошил эту историю. Человек, услугами которого он неоднократно пользовался, поставил оружие тогдашним мусульманским боевикам. Во всяком случае, такие ходили слухи. - Всего три человека, - тихо повторил Фазиль, складывая пальцы рук и улыбаясь. - Можно не сомневаться, что именно этим троим поручат играть роль противника, которого предстоит обезвредить новичкам. Нам, мистер Ран, предоставляется неповторимая возможность продемонстрировать народу Германии и всем европейцам истинное лицо Большого Сатаны. Прольется столько крови, что им не удастся утаить правду. Одним ударом мы покончим с существованием так называемых антитеррористических соединений. Создание и подготовка новых сил займет у НАТО не меньше года. При этом не забывайте о факторе устрашения. Они убедятся в собственной уязвимости. Вы продемонстрируете, что они, несмотря на свою подготовку и снаряжение, беззащитны как школьники. - Вы упомянули о школьниках. Давайте поговорим о настоящих школьниках. Мне кажется не стоит убивать их немедленно. Мы сможем их использовать, чтобы торговаться. Не исключено, что для вас будет полезнее отпустить их. В качестве жеста доброй воли. - Нет. Но вы можете сохранить им жизнь до тех пор, пока это будет целесообразным. Не забывайте, мистер Ран, удар в сердце более чувствителен, чем рана, нанесенная в конечность. Ран не случайно затронул этот вопрос. Он не давал ему покоя с тех пор, как он согласился принять участие в осуществлении плана. Человеческие жизни мало волновали его, но и стать человеком, которого усиленно разыскивает полиция всего мира, ему мало улыбалось. - Что, если вместо того, чтобы сломить их дух, вы еще больше из разъярите? Фазиль снисходительно улыбнулся. - Но кто окажется виноватым, мистер Ран? Ваши наемники... - Они не наемники. - Ладно. Ваши... так как же мне их называть? Ран закурил сигарету. Обычно Фазиль, который, по-видимому не выносил дыма, в подобных случаях стремился побыстрее закончить разговор. Затянувшись, Ран понял, что сделал глупость - в помещении и без того нечем было дышать. Он бросил сигарету на пол и раздавил башмаком. - Понимаю, что вы имеете в виду. Виноватыми окажутся те, кому не удалось нас остановить. - Большой Сатана составляет сердцевину натовского союза. Сможет ли он кого-то защитить, если ему не удастся уберечь своих лучших людей? Смогут ли после этого его союзники, его так называемые друзья рассчитывать на него? Нет. Пройдет немного времени и все забудут, кто несет ответственность за то, что они назовут террористическим актом. А вот люди, которые не смогли его предотвратить останутся в памяти. Смерть ни в чем не повинных граждан лишний раз наглядно продемонстрирует европейцам всю порочность дружбы с Большим Сатаной. А разгром отборных сил НАТО выявит их полную беззащитность. Поэтому, мистер Ран, я считаю, что мы не должны отступать от первоначального плана. Ран облизал губы. Нечасто ему приходилось сталкиваться с людьми, способными его испугать. Речь шла отнюдь не о физической угрозе: Ран мог убить Фазиля голыми руками. Внушаемое Фазилем чувство страха имело гораздо более глубокие корни. - План должен быть реализован с предельной точностью, мистер Ран. Ран встал из-за стола, пытаясь уверить себя, что вспотел исключительно из-за жары. Глава 4 Роберт Аргус наблюдал за тремя из четырех экранов мониторов. Внезапно ему припомнился разговор с полковником Лидбеттером и гибель Файнберга, некогда бывшего четвертым членом подразделения, нынче именуемого "Бутон розы". В живых остались только трое. Файнберг пожертвовал жизнью, управляя обреченным самолетом, чтобы спасти жизни невинных людей. "Бутон розы" представлял собой ответ на классический вопрос, предназначавшийся знатокам кинематографии: "Назовите последние слова, произнесенные персонажем, сыгранным Орсоном Уэллсом в фильме "Гражданин Кейн". Расположенные перед Аргусом четыре экрана отнюдь не предназначались для того, чтобы следить за продвижением каждого из членов подразделения к центральному кабинету, в котором он сейчас находился. Количество мониторов представляло собой простое совпадение, равно как и то, что сейчас Аргус видел на экранах всех троих членов команды одновременно. Эйб Кросс, бывший лейтенант и командир спецподразделения СЕАЛ, высокий, с вьющимися волосами выглядел совершенно заурядно. Типичный гражданский. Сам Аргус относился к подразделениям СЕАЛ с чрезвычайным уважением. Многие считали, что сравниться с ними способны разве что британские "САС". А Кросс, несомненно, относился к числу их лучших специалистов. Бэбкок - темнокожий, подтянутый, широкоплечий, бывший офицер сил "Дельта" - являл собой полную противоположность Кроссу. Типичный военный в классическом смысле этого слова. Как нельзя лучше проявил себя в операции против шиитских террористов, ради которой впервые и было создано подразделение, еще раз отличился во время освобождения судна "Импресс Британия", захваченного боевиками Ирландской Республиканской Армии. Бэбкок представлял собой наглядное доказательство того, что никакой опыт не способен заменить врожденные способности. И наконец Дарвин Хьюз, у которого опыт успешно сочетался с природным талантом. Сын техасского рейнджера, младший офицер в Отделе стратегических служб вор время второй мировой войны. Отделе, явившемся прообразом ЦРУ и сил специального назначения. Высокий, мускулистый, с седыми волосами и неизменно интригующим выражением глаз. Невероятное сочетание энергии юности с опытом зрелого человека, способным направить эту энергию в правильное русло. Принимал участие практически во всех военных конфликтах со времен второй мировой войны. Не отмечен высокими чинами, но повидал сражений больше, чем многие генералы. Человек, которого не сломили ни годы, ни испытания. Все трое встретились у двери кабинета, прямо перед камерой монитора. Хьюз поднял глаза на камеру и приветственно помахал рукой. Роберт Аргус еще мгновение смотрел на экран, сознавая, что лучших специалистов ему не найти. Глава 5 Здесь они могли не опасаться посторонних глаз. Во время встреч в подземные уровни не допускали никого, кроме них, бригадного генерала Аргуса и его помощника Тима Бромли. Нижние уровни полностью отрезались от внешнего мира. Бромли, похоже, работал на одну из секретных служб. Организаторы предусмотрели возможную необходимость срочной медицинской помощи по возвращении с задания - на объекте постоянно находилась группа лучших врачей. - Зайдем внутрь, господа? - произнес Дарвин Хьюз. - Бьюсь об заклад - очередные учения, - заявил Эйб Кросс. Он выглядел свежим и хорошо отдохнувшим. - Думаю, что он прав, мистер Хьюз. Хьюз посмотрел на Бэбкока. - Скоро все узнаем. К чему гадать. - Мысленно Хьюз согласился с товарищами. Он толкнул дверь. Послышалось гудение, и дверь открылась внутрь. Аргус, одетый в форменные штаны и рубашку, отвернулся от мониторов, направляясь к ним навстречу. Тима Бромли в комнате не было. - Господа! - произнес Аргус, и его худощавое лицо озарила характерная улыбка, подчеркнувшая морщины на лбу. - Проходите, и я введу вас в курс дела. Хьюз оглянулся на стоящих рядом Кросса и Бэбкока и направился вперед. Заполненное многочисленными хитроумными приборами помещение вызывало в памяти фильмы о похождениях Джеймса Бонда. Хьюз сжал протянутую руку генерала, и, пока тот обменивался рукопожатиями с его товарищами, осмотрел комнату поподробнее. Со времени их последней встречи ничего не изменилось. Аргус подвел их к круглому столу, остановился напротив Дарвина Хьюза и щелкнул несколькими выключателями. Поверхность стола осветилась. Аргус развернул тонкий пластиковый рулон, раскладывая перед ними карту Западной Европы. - Итак, господа, я вызвал вас не на очередные плановые учения. - Хьюз услышал, как Кросс облегченно вздохнул. - Нанесение нового точечного удара пока не планируется. И все-таки, мне кажется, это задание покажется вам интересным и стоящим затраченного времени. - Что вы подразумеваете под "стоящим затраченного времени", сэр? - как обычно вежливо поинтересовался Бэбкок. В это мгновение в дальнем конце комнаты появился Тим Бромли, который приветственно махнул им рукой, но подходить не стал. - Предстоящие учения не предназначены для поддержания на должном уровне вашего боевого мастерства, - продолжал Аргус, не обращая внимания на появление Бромли. - Собственно говоря, вам в них отводится роль учителей. Кросс уныло вздохнул. Однако Аргус не удостоил внимания и его. Пальцы генерала пробежали по карте и остановились на территории Западной Германии. - Некоторое время назад государства, входящие в блок НАТО, приступили к подготовке многонациональных антитеррористических сил, коммандос, специально обученных для борьбы с крупномасштабными террористическими операциями. Первые подразделения готовы к сдаче экзамена, и вам предлагается его принять. НАТО намерено проверить уровень их подготовки. Лично я оцениваю его не лучшим образом, но мое мнение никого не интересует. Зато меня попросили подыскать террористов, которых им предстоит обезвредить. И, чтобы доказать свою правоту, я выбрал вас. - Нас? На роль террористов? - переспросил Кросс. - Да, мистер Кросс. Лучшей кандидатуры мне не найти. Кому, как не лучшим в мире специалистам по борьбе с терроризмом поручить проверку уровня подготовки новичков? И тем самым, возможно, спасти не одну жизнь. Если этим парням не удастся справиться с вами и освободить ваших заложников, программа их обучения будет пересмотрена, и им придется пройти новый курс. Вы спасете их жизни и жизни заложников, которых им когда-нибудь придется освобождать. Если же они окажутся на высоте... - Новый курс придется пройти нам? - улыбнулся Хьюз. Аргус рассмеялся. - Вряд ли. Но если они управятся с вами, то смогут успешно действовать и в реальной обстановке. Вас только трое. Их будет сто одиннадцать человек. - Странная цифра, - заметил Хьюз. - Ровно столько прошли курс подготовки. Вам предстоят военные игры, максимально приближенные к реальности, но все-таки игры. Обе стороны используют исключительно холостые заряды. Взрывы ограничиваются дымом и вспышкой. Полнейшая безопасность. - Не притупить ли нам наши ножи, чтобы эти парни случайно не порезались? - поинтересовался Хьюз, натянуто улыбаясь. - Нет. - Аргус прочистил горло, передвигая руку по карте. - Смотрите... Получив от Аргуса подробные инструкции, друзья все же решили принять меры предосторожности и запастись не только холостыми патронами. Глава 6 "Боинг" мягко оторвался от земли. Убедившись, что дверь, ведущая из салона в кабину, заперта, они сняли маски. - Как вам это удалось? - спросил Кросс у Дарвина Хьюза, проводя рукой по волосам, взъерошенным после маски. - Если бы ты постригся так, как я, - с улыбкой отозвался Хьюз, приглаживая свои короткие седые волосы, - тебе не приходилось бы заботиться о прическе. Ну что, удалось тебе? - Вернуть Аргусу его бумажник? Да. - В-вернуть бумажник генералу? - ошеломленно переспросил Бэбкок. Хьюз хлопнул его по плечу. - Мне нужно было попасть в оружейную. - Он встал и огляделся. - Кофе хотите? - И все-таки, каким образом вам это удалось? - Не отставал Кросс, вместе с Бэбкоком следуя за Хьюзом. Хьюз наполнил три чашки. - Достаточно просто. Я вообще его не возвращал. Я уронил его на пол рядом с ногой Тима Бромли так, чтобы он на него наступил. Бромли вернул бумажник за меня, решив, что тот выпал у генерала из кармана. - Стало быть, патронами вы запаслись, - сказал Бэбкок. - Угу. Хороший сегодня кофе. - Хьюз кивнул. - Давайте еще раз все обсудим. Люис, начнем с тебя. - Они вернулись, заняв места в креслах, стоящих вокруг большого круглого стола. Кросс задержался, оглядел пищу и сунул в микроволновую печь макароны с сыром. Тем временем Люис Бэбкок говорил: - Итак, цель - городок Сан-Мартин, расположенный в Швейцарских Альпах, почти на территории Австрии. Заложники - их будет четырнадцать - добровольцы из числа американцев, работающих в Западной Германии. Наша задача - удерживать заложников в одном из нескольких предлагаемых мест, выбранном по собственному усмотрению. Нам предстоит подготовиться соответствующим образом, в случае штурма имитировать угрозу их жизни и не позволить спасателям освободить их "живыми". Все это не вызывает у меня особого энтузиазма. Кросс оторвался от микроволновой печи. Он был занят тем, что помешивал готовящиеся макароны. - Что тебе не нравится? - Помимо твоей стряпни? То, что люди могут запросто пострадать. - Точно так же, как и мне, - угрюмо отозвался Дарвин Хьюз, - но генерал Аргус считает задание достаточно важным. Если страны, входящие в НАТО, выступят против терроризма единым фронтом, это станет первым шагом к радикальному искоренению недуга вместо борьбы с отдельными его проявлениями, чем приходилось заниматься и нам. Нет, это и в самом деле может, оказаться немаловажным. Придется нам проследить, чтобы все прошло на должном уровне. Кстати, согласен с тобой, мы не станем причинять добровольным заложникам никаких неудобств. Они призваны сделать ситуацию более реальной, а потому вполне могут вести себя не совсем предсказуемо. В случае непредвиденных обстоятельств в нашем распоряжении достаточно средств, чтобы спасти их жизни. Однако у нас нет никаких оснований полагать, что такие обстоятельства действительно возникнут. Эйб Кросс закончил приготовление макарон и, оглядываясь в поисках вилки, спросил: - Вы намерены оставить оружие незаряженным? - Каждый из нас будет постоянно иметь при себе один заряженный пистолет. Но так, чтобы его никто не видел. Второй пистолет оставляем незаряженным. Но патроны держим под рукой на случай, если осложнения все-таки возникнут, - закончил Хьюз. - Твоя очередь, Эйб. Каковы наши планы? - Город расположен у подножия горы. Полпути к вершине можно проделать на подвесной канатной дороге. После того, как несколько лет назад на город обрушился оползень, он пустует. Полгорода все еще лежит в руинах. Его приобрело правительство Западной Германии. Зимой там тренируются альпинисты. Летом проводятся антитеррористические учения. Сам город построен в форме полумесяца. Сторона, ближайшая к горе, имеет форму дуги. Чтобы предотвратить новые оползни немцы каждый год устраивают взрывы, так что об этом можем не беспокоиться. - Город содержится в таком состоянии, - продолжал Кросс, - как будто в нем по-прежнему живут люди. Окна вымыты, дома периодически ремонтируют. Все здания, не разрушенные оползнем, содержатся в должном порядке, чтобы придать учениям как можно больше реализма. Для сохранившейся части города время как будто остановилось. Дарвин Хьюз снаряжал патронами девятнадцатизарядную обойму своего "Глока". Когда Кросс закончил, он произнес: - Нельзя забывать о том, что все мы - мы сами и наши добровольные заложники - с самого начала оказываемся отрезанными от внешнего мира. Это создает идеальные предпосылки для обороны, но в то же время лишает свободы маневра. - Хьюз направил ствол пистолета в сторону и принялся методично, один за другим посылать патроны в патронник и извлекать их. После того, как пустой затвор открылся в последний раз, он нажал на спуск и взялся заново заряжать обойму. Кросс доедал макароны с сыром. - В какой пакет вы уложили патроны для моего "Вальтера"? - спросил Люис Бэбкок. Глава 7 Вертолет, подняв снежный вихрь, опустился на землю. Кросс выпрыгнул из кабины. Хьюз и Бэбкок последовали за ним. Несмотря на маску, ветер заставил Хьюза набросить капюшон. Маски, предназначенные для ношения в течение продолжительного времени, были пошиты так, чтобы максимально пропускать воздух. И теперь ледяной ветер пронизывал их насквозь. Оставшийся в вертолете немецкий офицер помог им выгрузить снаряжение и оружие и, передав последний пакет, крикнул: - Alles Gut, друзья! - Danke schon! - отозвался Хьюз, махая ему рукой и отступая от "машины, которая ввинчивается в воздух" - буквальное название вертолета на немецком языке. Машина поднялась в воздух, наклонившись, взяла курс на север и исчезла за горами. Хьюз проводил ее взглядом. - Неподалеку отсюда, - проговорил он, обращаясь к Кроссу и Бэбкоку, - расположен дом Келштейна, который Гитлер называл "Орлиным Гнездом". Сейчас там, кажется, ресторан. А вон там, - он показал в сторону деревушки, очертания которой виднелись внизу, - там дальше находится Цугшпитце. - Самая высокая гора в Германии, верно? - блеснул эрудицией Бэбкок. - Да. Хьюз зажмурился. - Что случилось, мистер Хьюз? - окликнул его Бэбкок. Хьюз открыл глаза. - Когда-то я знал троих парней, довольно похожих на нас. Они погибли неподалеку отсюда. - Кем они были? - спросил Кросс. - Храбрыми людьми. - Нечто связанное с разведкой во время второй мировой войны, мистер Хьюз? - предположил Бэбкок. - Да. - Они были вашими друзьями? - спросил Кросс. - Да. - Странно - я имею в виду, странно, что их было трое, - заметил Кросс. - Обычно команда состоит из четырех человек. Хьюз посмотрел на него. - Их и было четверо. - Трое из них... - начал было Бэбкок. Дарвин Хьюз не дал ему договорить. - У каждого из нас есть воспоминания, рассказывать о которых не слишком приятно. Четвертым был я. И поскольку я был самым молодым, они сказали, что у меня больше шансов добраться до Австрии, где можно было рассчитывать на помощь партизан. Двое из них получили к тому времени серьезные ранения, а третий обладал определенными медицинскими навыками. Видимо, они рассудили, что вовсе ни к чему умирать всем четверым. А я так и не решил для себя, согласился ли я уйти потому, что считал собранные сведения действительно важными, или потому, что спешил спасти собственную шкуру. - В большинстве случаев самоубийство - далеко не лучший выход, - небрежно заметил Люис Бэбкок. Хьюз перевел взгляд на деревню, сожалея, что завел разговор на эту тему. Но тут Кросс сказал нечто неожиданное: - Так же, как Файнберг, оставшийся за штурвалом самолета. Мы могли остаться вместе с ним и погибнуть. Возможно, те трое решили, что тебе стоит спастись. Так же, как и ты, когда выбирал меня для своей команды. Кто-то уходит. Кто-то продолжает жить. Кому-то предоставляется новый шанс. - Заткнись, парень, - беззлобно сказал ему Хьюз. Потом подобрал свою поклажу и направился к городу. Глава 8 В городской пивной они встретились с теми, кто должен был играть роль заложников. Их было четырнадцать, ровно столько, сколько должно было быть. Расстояние не позволяло Кроссу как следует разглядеть их лица. Явно пять мужчин, восемь женщин и еще одна особа неопределенного пола. Все в обычных, ничем не примечательных одеждах. Кросс вернулся к краю сцены, взял ружье и винтовку и спрыгнул на пол. Ботинки ударились о пол гораздо громче, чем он ожидал. Хьюз и Бэбкок дождались, пока Кросс присоединится к ним, и направились навстречу людям, появившимся из двери. Они остановились на расстоянии нескольких ярдов. Кросс пробежал глазами по липу последнего человека, пол которого не удалось определить сразу. Молодой человек с чрезвычайно тонкими, женственными чертами лица и опускающимися на уши светлыми волосами: По виду пятерым мужчинам можно было дать от двадцати пяти до шестидесяти лет. Двое явно прошли службу в армии. Восемь женщин - самого разнообразного возраста и внешности. От приятной, лет пятидесяти, до потрясающей, лет двадцати пяти. Особенно красивой показалась ему женщина не старше тридцати лет с золотисто-каштановыми волосами и темными глазами, скрывающимися за большими круглыми линзами очков в черной оправе. Она откинула с лица локон прямых, опускающихся на плечи волос и улыбнулась. Сдержанно, но дружелюбно. Дарвин Хьюз заговорил первый. - Мне несколько неудобно говорить вам "добро пожаловать", и все-таки - добро пожаловать. Я и мои коллеги, - он сделал жест в сторону Бэбкока и Кросса, - надеемся, что нам еще представится возможность познакомиться с каждым из вас лично. Не знаю, к чему вас готовили, но лично я рассматриваю предстоящие учения, как проверку уровня подготовки и умения антитеррористического подразделения, которому предстоит вас спасти. Мы со своей стороны никоим образом не намерены причинять вам какие-либо неудобства, либо испытывать ваше терпение. Этот маленький городок показался мне весьма симпатичным. Возможно, нам придется переводить вас из одного места в другое, иногда - разделять, чтобы затруднить задачу ваших спасателей, ради чего, собственно, мы здесь и находимся. Но, надеюсь, что для вас это приключение окажется не более, чем мелкими неудобствами. Не знаю, предупреждали ли вас, что вам не разрешается видеть наших лиц. И, разумеется, нам приходится держать в тайне свои имена. Поэтому для удобства обращения мы с коллегами заранее запаслись вымышленными именами, легко запоминающимися как для вас, так и для нас. Простите, если они покажутся вам излишне вычурными. В конце концов мы солдаты, а не поэты. Большинство - но не все - заложников отреагировали улыбками. Слегка улыбнулась даже симпатичная девушка в больших очках. Как и ожидал Кросс, мужчины, производящие впечатление военных, остались серьезными. - Вам уже довелось слышать игру этого господина, - Хьюз сделал жест в сторону Кросса, - и, надеюсь, вы признаете, что он оправдывает свой псевдоним. Познакомьтесь с Шопеном, дамы и господа, и поверьте, Шопена он играет превосходно. - На мгновение Кросс почувствовал себя участником телешоу. Хьюз повернулся в сторону Бэбкока. - Второй мой коллега выбрал себе фамилию Карвер, в честь известного американского ученого и просветителя. Джордж Вашингтон Карвер. Бэбкок слегка поклонился и приветственно вскинул правую руку. Кросс почувствовал, что сыт по горло этим представлением. - Меня, - тем временем продолжал Хьюз, - вы можете называть Джим в честь человека, который изобрел длинный охотничий нож. - Он сделал небольшую паузу и уже более серьезным голосом произнес: - Увы, соображения безопасности заставляют меня начать с достаточно неприятной процедуры, поэтому я заранее приношу всем свои извинения. Нам придется обыскать всех присутствующих. - Послышался гул возбужденных замечаний, и Хьюз поднял руку, призывая к тишине. - Этим займутся мои коллеги, причем женщин будут обыскивать только в присутствии другой женщины. Повторяю, это делается исключительно из соображений безопасности. Если у кого-то имеется какое-либо оружие, вы можете сдать его сразу. По окончании учений оно будет вам возвращено. Но это не отменяет необходимости обыска. Девушка в очках дважды откашлялась. - Да, мисс? - Бейтс. Меня зовут Джилл Бейтс. - Мисс Бейтс? - Джим, у меня есть нож. Дело в том, что я всегда ношу с собой нож. - Пожалуйста, отдайте его мне. Девушка вышла вперед, копаясь в своей сумочке. Когда она наконец вытащила руку, Кросс едва удержался от смеха. Обоюдоострый кинжал в черных кожаных ножнах. Оружие выглядело значительно более солидно, чем она сама. Хьюз принял кинжал, поблагодарил девушку, и она возвратилась к остальным. - Кто-нибудь еще? - спросил Хьюз. - Швейцарский армейский нож, - отозвался один из "военных". - Позволите? - Да, прошу. - Мужчина достал нож из кармана и бросил его Хьюзу. Тот ловко поймал оружие со словами: - Удивительное совпадение? Каждый из нас вооружен точно таким же. Других желающих сдать оружие не нашлось. Кросс оттянул манжету и посмотрел на часы. До начала учений оставалось совсем мало времени. По-видимому, Хьюз подумал о том же. - Отлично, - произнес он. - Предлагаю начать в том порядке, в котором вы стоите. Джилл Бейтс вышла вперед. К ней присоединилась одна из пожилых женщин. "Любопытная девушка эта Джилл Бейтс, - подумал Кросс. - И не только потому, что носит в сумочке кинжал". Глава 9 Гюнтер ран замер у стены, прижимая к груди автомат. Хорст, Вилли и Альберт тоже не шевелились. Рана, который уже намеревался заглянуть за угол, насторожили звуки футбольного матча, доносившиеся из телевизора. После футбола послышался кашель, затем щелчок зажигалки. В воздухе появился запах дыма. Ран оттянул манжету рубашки и посмотрел на часы. Времени ждать, пока мужчина докурит свою сигарету, у них не было. Ран повернулся к Хорсту, выразительно проводя указательным пальцем правой руки по горлу и показывая большим пальцем в сторону неизвестного курильщика за углом. Глаза Хорста на мгновение вспыхнули. Он сбросил с плеча ремень своего автомата и передал оружие Вилли. Правая рука Вилли потянулась к груди. Могло показаться, что мужчина хватается за сердце. В действительности он сжал ладонь на рукояти английского армейского ножа. Хорст проскользнул мимо Рана, кивком подтверждая свою готовность. Ран еще крепче сжал свой автомат. Потом кивнул в ответ, и Хорст мгновенно исчез за углом, на ходу извлекая нож. Ран последовал за ним как раз вовремя, чтобы увидеть, как лезвие скользнуло по горлу жертвы. Хорст зажал мужчине рот, добивая несколькими ударами в область почек. Хотя вполне хватило бы и одного. Хорст опустил тело на покрытый линолеумом пол, вытирая нож об одежду мужчины. Ран проскользнул мимо него. Теперь Ран быстро бежал по коридору, направляясь к двойной двери в его дальнем конце. Если кто-то появится в коридоре прежде, чем он до нее доберется, ему придется стрелять. Оставалось надеяться, что этого не случится. Ран остановился не более чем в метре от двери и взял автомат наизготовку. Мгновение спустя по обе стороны от двери остановились Вилли и Альберт. Хорст замер рядом с Раном. - Jetzt! - выдохнул Ран. Хорст ударом ноги распахнул обе двери и устремился налево. Вслед за ним в помещение ворвались Вилли и Альберт, пересекая его соответственно слева направо и справа налево. Ран вошел последним, направляясь вправо. Семеро мужчин и женщин, облаченных в форму ВВС США оторвали глаза от электронного оборудования и уставились на них. Работающее радио наполняло помещение звуками рок-н-ролла. Начальник смены, старший сержант начал подниматься со стула. Ран читал его послужной список и именно этого от него и ожидал. Сержант устремился вперед. Ран остановил его короткой очередью в грудь, отбросив на стул. Ран намеренно стрелял так, чтобы не повредить ничего из оборудования. - Внимание! Малейшее движение, и мы стреляем без предупреждения! Всем медленно подняться со стульев и лечь на пол! Мужчины и женщины начали медленно подниматься со своих стульев и, наконец, сидящим остался только мертвый сержант. По груди его медленно стекала кровь. Ран снова посмотрел на часы. - Wir sind punktiich, - бросил он, тогда как Хорст взялся за оборудование. Вилли и Альберт выбежали из комнаты, чтобы нейтрализовать людей, находящихся в других помещениях по обе стороны коридора. Мгновение спустя Рану показалось, что он расслышал приглушенные очереди. Он быстро оглядел оборудование. На вид все электронные средства слежения находились в рабочем состоянии. Он остановился у двери, ведущей в коридор, и включил рацию. Роберт, командовавший людьми, оставшимися снаружи, был американцем, поэтому он перешел на английский. - Роберт, у нас все в порядке. Доложи ситуацию. - Периметр обеспечен. Наши люди укрылись в лесу со всех четырех сторон. Сейчас устанавливаем взрывчатку. - Конец связи. Ран повернулся к стоящим на четвереньках мужчинам и женщинам. - К кому переходит командование после смерти начальника смены? - К-ко мне, - дрожащим голосом ответила светловолосая женщина. - Медленно встаньте, положите руки на затылок. Глаза не отрывать от пола. Пошевеливайтесь! - Женщина встала с пола и подняла вверх дрожащие руки. - Теперь медленно подойдите сюда. Глаз не поднимать! Женщина приблизилась к нему. - Теперь вы поможете нам, если не хотите, чтобы все ваши товарищи разделили судьбу сержанта. Вы меня понимаете? - Я... я не могу. Ран, ожидавший от нее именно такой ответ, кивнул. - Как вас зовут? - Густафсен Элеанор. Сержант... - Ваш порядковый номер мне ни к чему. Теперь помолчите. - Ран подошел к другой женщине и повернулся к Хорсту. - Возьми-ка нож и отрежь ей кусочек носа. - Женщина закричала. - Сэр! - окликнула его Густафсен. Хорст оторвался от оборудования и достал нож. - Прошу вас! Хорст поднес лезвие ножа к левой ноздре женщины. Та вновь закричала. - Что скажете, Густафсен? Что вы должны сделать? - оглянулся на нее Ран. Густафсен опустила глаза и прошептала: - Я помогу вам. Ран в этом и не сомневался. Из рации, которую Ран оставил включенной, послышался голос Вилли: - Гюнтер, наблюдатели обезврежены. - Вилли, как только сможешь, свяжись с их штабом и заверь, что здесь все в полном порядке. - Вилли отлично выполнял любое поручение, но главный его талант относился к области, никак не связанной с насилием. В течение многих лет он выступал в одном из гамбургских клубов, благодаря чему, если и не разбогател, то уж точно прославился. Посетителю - мужчине или женщине - предлагалась произнести какую-либо фразу, которую Вилли затем повторял, в точности копируя голос оригинала. Вилли Линцу предстояло воспроизвести голоса местных сотрудников, начальника службы безопасности и, что самое главное, бригадного генерала Эндрю Уинстона Лидса, осуществляющего контроль за предстоящими учениями из брюссельской штабквартиры НАТО. Задача, несопоставимая с копированием голосов случайных посетителей. Ценой невероятных усилий им удалось раздобыть пленки с записью голоса генерала, который Вилли изучил до мельчайших подробностей так, что разоблачить его можно было разве что с помощью электронного анализатора. И, если они не допустят роковой ошибки, никому и в голову не придет вовремя воспользоваться подобным оборудованием. На связь вновь вышел Роберт. - Гюнтер, мои люди входят в здание. - Понял. Он в очередной раз посмотрел на часы. Все происходило в соответствии с его расчетами. - Слушайте меня, Густафсен, - заговорил Гюнтер Ран, приближаясь к светловолосой женщине-сержанту. - Не поднимайте глаза. - Да. - Теперь вы будете в точности выполнять все мои распоряжения. На вопросы отвечать коротко и точно. В противном случае, Хорст воспользуется своим ножом. И все вы отправитесь в мир иной. Ясно? - Да. В дверях появились люди Роберта. - Хорст, - сказал Ран по-английски, направляясь к ним навстречу. - Если она проявит благоразумие, не предпринимай ничего. Если нет... - Необходимости объяснять Хорсту, что делать в таком случае не было. Хорст обожал подобные развлечения. Глава 10 Видеокамеры-были установлены в наиболее важных стратегических пунктах, на разной высоте по всей территории городка Сан-Мартин. Если и оставались какие-либо не охваченные ими мертвые зоны, обнаружить их не удалось. Насколько мог судить Бэбкок, камеры еще работали. Экраны мониторов, на которые поступало изображение, представляли собой глаза и уши наблюдателей, оценивающих военные игры, в которых предстояло принять участие Кроссу, Люису и Хьюзу. В случае "гибели" коголибо из них, об этом немедленно возвестят голоса людей, пребывающих на расположенной в десяти милях станции наблюдения ВВС США. Все подробности предстоящего "сражения" будут записаны на видеокассеты, впоследствии подвергнуты тщательному анализу и использованы в качестве учебного материала. И все-таки, несмотря на все меры предосторожности и постоянное слежение с помощью аудио- и видеоаппаратуры, Бэбкок испытывал нарастающее беспокойство. "Заложников" собрали в спортивном зале на баскетбольной площадке. Кросс остался их охранять. Хьюз занялся установкой имитаторов взрывчатки, которые должны были сработать при проникновении на территорию посторонних. Люис, которому выпало нести охрану на улице, мысленно позавидовал людям, оставшимся в теплом зале. Эйб Кросс истекал потом под своей маской. Только что ему удалось с помощью обманного маневра отобрать у Джилл Бейтс баскетбольный мяч. Теперь он устремился вперед по центру. Один из "военных" прикрывал его со стороны. Приблизившись к щиту, он метнулся влево, обходя заложников из другой команды, и рванулся вперед и вверх, направляя мяч в кольцо. Мяч ударился о плексигласовый щит гораздо сильнее, чем он ожидал, закрутился по ободу кольца, но все-таки прошел. - Есть! - воскликнул Кросс. Джилл Бейтс окинула его странным взглядом. - Мистер Шопен? Мистер Шопен! - Голос принадлежал Мэри Каммингс, самой старой из женщин. Играть она отказалась и теперь сидела, подсчитывая очки и прислушиваясь к оставленной Кроссом рации. - Иду, Мэри. Перерыв, ребята! Кросс бегом пересек зал, чувствуя как одетая под рубаху - подальше от глаз заложников - кобура с пистолетом натирает кожу. Пуленепробиваемый жилет он оставил на скамье рядом с Мэри. Женщина подвинулась, чтобы он мог сесть рядом. - Спасибо, Мэри. В ответ она только улыбнулась. Кросс взял в руку закрепленную на жилете рацию и произнес: - Шопен слушает. Прием. - Шопен, это Джим, - послышался голос Дарвина Хьюза. - Ты можешь оставить своих подопечных на несколько минут? - У нас тут потрясающая игра. - Оторвись на минуту. - Куда мне подойти? - Туда, где начинается оползень. Сразу за церковью. Конец связи. Кросс встряхнул головой и, обращаясь к заложникам, прокричал: - Эй, ребята! Поиграйте немного без меня. И не забывайте, тот, кому понадобится выйти из зала, должен дождаться моего возвращения. А то наткнетесь на взрывчатку и задымите весь дом. В ответ несколько человек кивнуло головами, кто-то махнул рукой. Кросс одел на себя жилет и застегнул пояс с кобурой. Закрепляя нож "Магнум-Танто", он заметил остановившуюся рядом Джилл Бейтс. - Зачем вам два ножа? - спросила девушка. Кросс с улыбкой посмотрел на нее, сообразил, что маска не позволяет ей разглядеть выражение его лица, и ответил: - Каждый из нас вооружен вот таким герберовским ножом. - Он извлек клинок из ножен на поясе. - Тогда зачем вам второй? - Первый нож вспомогательный, второй - боевой. Я изучал восточные стили работы с холодным оружием, с мечами. И подобрал себе оружие, по возможности близкое к короткому мечу. - Работа с холодным оружием - ух ты! - Вот именно, - пожимая плечами, сказал Кросс. - Обычно я ношу с собой три ножа. Каждому из нас положен швейцарский армейский нож. Кстати, что заставило вас воскликнуть "ух ты"? - Кросс направился к двери. Девушка последовала за ним. Игроки на площадке шумели так, что приходилось почти кричать. - Вы ведь тоже пользуетесь своим кинжалом не для того, чтобы чистить ногти, верно? - Это другое дело. - Ну да. - Можно мне выйти с вами на улицу? - спросила Джилл Бейтс. Кросс посмотрел на часы. До начала учений оставалось еще достаточно много времени, так что она ему не помешает. К тому же ему нравилась эта девушка. - Набросьте пальто. Но если нам с Джимом понадобится переговорить наедине, вы отойдете в сторону. Договорились? - Не сомневайтесь. - Девушка одарила его широкой улыбкой и побежала за пальто. Как и большинство женщин, бежала она на носках - по-видимому, результат ношения обуви на высоком каблуке. Кросс смотрел, как она возвращается к нему в средней длины пальто с высоким воротником. Шею закрывал шерстяной шарф. Пуговицы застегивать она не стала и вскоре остановилась рядом с ним, опустив руки в карманы брюк. - Где вы научились играть в баскетбол? - спросил у нее Кросс. Играла она и в самом деле хорошо. - Вообще-то я учительница. Когда не изображаю заложницу в свободное от работы время. Когда работаешь с американскими детьми за границей, поневоле имеешь дело со спортом. А роль пассивного наблюдателя меня мало удовлетворяет. К тому же баскетбол и футбол, наверное, напоминают мне о доме. - Ну уж в футбол-то вы не играете, - рассмеялся Кросс, пропуская ее в дверь, от которой он предварительно отсоединил контакт "взрывчатки". Девушка тоже рассмеялась. - Да, в футбол я и в самом деле не играю. Они молча прошли по длинному серому коридору. У двери в дальнем его конце Кросс отсоединил очередной сюрприз Хьюза. Джилл тем временем открыла свисающую с плеча сумку и принялась рыться внутри. Выйдя на улицу, Кросс закрыл за собой дверь и огляделся, пытаясь сориентироваться, в какой стороне находится Хьюз. Вспотевшее под маской лицо внезапно обдало холодом. - Я слышала ваш разговор и знаю, где он, - быстро проговорила девушка. Кросс повернулся к ней. Джилл выглядела очаровательно и он острее, чем обычно, почувствовал нелепость своей маски. - Откуда? - Я приезжала сюда кататься на лыжах. До того, как случился оползень, это было потрясающее место. У меня сохранились о нем самые лучшие воспоминания. Когда я услышала, что нужны добровольцы на роль заложников, а учения будут проводиться именно здесь, то не устояла. - Джилл Бейтс протянула руку, указывая нужное направление. Солнце светило настолько ярко, что Кросс невольно зажмурился. Когда он вновь перевел взгляд на спутницу, та уже успела сменить свои обычные очки на солнцезащитные в точно такой же оправе. Эйб Кросс зашагал рядом с ней. Под ногами поскрипывал свежий снег. Его внезапно охватило чувство вины за то, что они портили своей обувью пол спортивного зала. Кросс мысленно отмахнулся. - Что вы преподаете? - Я специализируюсь на английском, но работаю в шестом классе, так что приходится вести большинство предметов. А вы? - Что? - Кросс рассмеялся. - Я не учитель. - Нет. Я хотела попросить вас рассказать мне что-нибудь о себе. Понимаю, что вы не можете упоминать о чем бы то ни было, позволяющем догадаться, кто вы на самом деле. Но расскажите хоть что-нибудь. Только правду. - Моя фамилия не Шопен. - Никогда бы не подумала. Кросс вновь рассмеялся. - Ладно. Я зарабатываю на жизнь игрой на рояле. - Информация явно недостаточная, чтобы определить, кто он на самом деле. - Вот уж не предполагала, что коммандос обязательно должен уметь играть на рояле. - Девушка улыбнулась. Кроссу нравилась ее улыбка. - Вообще-то это страшный секрет, но лучшие из коммандос обязательно играют на рояле. Вам доводилось слышать об Отто Скорцени? - Он был нацистом. - Не знаю, был ли он нацистом, но немцем точно был. Прославился своими отчаянными рейдами во время войны. - Он играл на рояле? - с улыбкой спросила Джилл. Кросс задумался было над остроумным ответом, но тут увидел Хьюза, стоящего рядом со ступенями церкви. Все здания вокруг были разрушены. - Вижу ты прихватил с собой компанию, парень, - обратился к нему Хьюз. - Мисс Бейтс, не так ли? - Да, Джим. - Дама с ножом, - кивнул Хьюз. - Не хотелось бы показаться невежливым, но мне нужно переговорить с Шопеном наедине. - Таинственные подробности? - Девушка улыбнулась. - Вот именно, - еще раз кивнул Хьюз. Девушка отошла к тыльной части церкви. Хьюз дождался пока она окажется вне пределов слышимости, после чего спросил: - Как дела в зале? - Моя команда выигрывает. - Чрезвычайно рад за тебя. Но меня больше интересует, как наши "заложники" ведут себя в новой роли. - Пока никаких нареканий. Полагаю, когда начнется заварушка и нам придется слегка пошуметь, их энтузиазм несколько поугаснет, но пока все в полном порядке. - Я закончил установку зарядов. Дело это долгое, и я успел, как следует, надо всем поразмыслить. - Как я, когда играю на рояле, - заметил Кросс. - Вот именно. Я размышлял об играх, которые нам предстоят. - И? - Когда все планируется до последних мелочей, я начинаю испытывать некоторое беспокойство. Я уже говорил Люису и теперь говорю тебе: в случае, если со мной чтолибо случится... - Перестань, Хьюз, - улыбнулся Кросс, в очередной раз сознавая, что маска скрывает его улыбку. Ему неожиданно захотелось сорвать с головы эту штуковину. - Ты... - Будешь жить вечно? Сомневаюсь, дружище. Во всяком случае, до сих пор подобных случаев не зарегистрировано. Если мне в силу каких-либо обстоятельств не удастся добраться до них... - Добраться до чего? - вновь перебил его Кросс. - Я воспользовался подвесной дорогой, чтобы подняться на гору. Дорогу поддерживают в рабочем состоянии, потому что более удобного способа добраться до следующей станции на склоне не придумаешь. За несколько минут преодолеваешь путь, который в противном случае занял бы часы. Мне приходилось кататься здесь на лыжах во время войны. - Во время войны? - Да, - медленно проговорил Хьюз. Кроссу показалось, что в глазах у него промелькнули иронические искорки. - По противоположному склону горы. В компании альпийских стрелков. Я установил несколько взрывпакетов на пути оползня. - Хьюз кивнул в сторону горы. - Их будет достаточно, чтобы спровоцировать небольшой оползень. А может быть и вполне приличный. Все зависит от температуры снега. Если все окончится благополучно, я поднимусь и обезврежу заряды. В случае каких-либо осложнений оползень может оказаться весьма кстати, чтобы отвлечь противника. Мы отвечаем за этих людей и должны побеспокоиться об их безопасности. - Ты времени зря не теряешь, - заметил Кросс. - Не теряю, - согласился Хьюз. - Пойдем-ка со мной. - И немного громче добавил: - Мисс Бейтс, подождите нас там, пожалуйста. Они направились в сторону кабины подвесной дороги, и Хьюз, понизив голос, продолжал: - Я установил радиодетонаторы. Управляющий детонатор спрятан под панелью управления кабины. Стандартная штуковина с предохранителем. Тебе даже не придется доставать ее оттуда. Даже при очень низких температурах батареек должно вполне хватить. - Хьюз остановился, повернулся лицом к Кроссу, и его одетая в перчатку правая рука сжалась на черном корпусе заряженного холостыми патронами автомата. - И если тебе придется нажать эту кнопку, немедленно нажимай и другую. Ту, которая отправляет кабину вверх. Потому что вниз обрушится достаточно снега, чтобы навсегда погрести ее под собой. - Хьюз оглянулся через плечо в сторону кабины, и Кросс последовал его примеру. Закрытая стеклянная кабина подвесной дороги выглядела достаточно надежной. Красная краска, покрывающая металлические поверхности, поблекла и местами осыпалась. Помещение станции, внутри которого находилась кабина, было окрашено той же блеклой краской. Кросс проследил глазами трос, уходящий к расположенной выше на склоне башне. Оставалось надеяться, что трос достаточно прочный. - У тебя действительно настолько плохие предчувствия? - произнес он, обращаясь к Хьюзу. - Да. И Кросс понял, что больше спрашивать не о чем. Глава 11 Руки понтера Рана вспотели под перчатками. Все крепче сжимая автомат, он шел по проходу школьного автобуса. Ярко-голубая американская машина была достаточно просторной, чтобы в ней свободно разместились тринадцать школьников, трое из его восьмидесяти шести людей и он сам. Собранные здесь дети разных национальностей посещали весьма дорогую частную школу. Симпатичная маленькая девочка, отчаянно сжавшаяся от холода - на вид ей было лет десять-одиннадцать - начала плакать. Ран остановился рядом с ней и, наклонившись, прошептал по-английски: - Не плачь малышка, тебя никто не обидит. Это всего лишь военные учения. Ваш автобус просто поможет нам остановить несколько грузовиков. Девочка шмыгнула носом, кивнула, но ничего не сказала. Несмотря на все настояния Фазиля, Рану не хотелось убивать школьников. Глупо попусту злить противника, накликая на свою голову лишние неприятности. То, что в порядке вещей на Ближнем Востоке, совершенно неприемлемо для европейцев. Поэтому Ран предпочитал толковать указания Фазиля достаточно свободно. Он сохранит детям жизнь, прибережет их в качестве козыря на случай непредвиденных осложнений. Для этого понадобится не больше двух или трех человек, которые будут посменно их охранять, пока остальные займутся выполнением основной задачи в СанМартине. Последнее не должно занять особо много времени. Ран выпрямился и направился вперед к женщине-водителю, к голове которой был приставлен пистолет. Позади нее с девочкой на руках сидела высокая стройная женщина, отвечавшая за этих детей. - Фрау, - обратился он к водителю. - Мадам Фурнье. Я не бош. - Худощавое лицо скривилось в гримасе, скорее, презрения, нежели страха. Ран передернул плечами и перевел взгляд на сидящую позади нее учительницу. - Вы фройлен Гейл? - Да. Что... - Вы хотите, чтобы эти дети остались в живых? - Вы не посмеете... - Однако по ее голосу Ран понял, что она и сама не верит собственным словам. - Вы должны в точности выполнять мои распоряжения, фройлен. Когда мне подадут сигнал о приближении грузовиков, вы с мадам Фурнье и одним из детей выйдете наружу. Возьмете девочку, которая сидит у вас на руках. И замашете, призывая их остановиться. Они остановятся. Водитель первой машины работает на нас. - Чего вы добиваетесь? - Пока что свести кровопролитие к минимуму. Полагаю, для вас это достаточно веский аргумент. Если вы справитесь со своей ролью, дети не пострадают. - Я остановлю ваши грузовики. Но... - Зачем? Это не секрет. Мои люди захватят грузовики, военную форму и оружие. Они нам понадобятся. - В грузовиках будут находится солдаты? - Да. - Что вы сделаете с ними? - А вот это, фройлен, вас не касается. Побеспокойтесь лучше о детях. И уговорите эту женщину, которая так не любит немцев, помочь вам. - Свинья! - с отвращением проронила мадам Фурнье и сплюнула на пол. Ран ударил женщину по лицу, разбив ей губы до крови. Дети испуганно закричали, а фройлен бросилась к ней на помощь. - Лобовое стекло, - сказал Ран, обращаясь к мужчине, стоящему у двери. Тот шагнул вперед, рывком заставил мадам Фурнье подняться на ноги и оттолкнул, отбрасывая на пол. Затем, не обращая внимание на доносящиеся из салона крики и плач, ударил по центру стекла прикладом винтовки, пробив посредине отверстие. - Заметьте, фройлен Гейл, я вполне мог предложить ему воспользоваться вашей головой. Вы меня поняли? Какое-то время учительница молчала. Затем глаза ее наполнились слезами, и она тихо произнесла: - Что я должна делать? Гюнтер Ран улыбнулся под маской. Глава 12 Головная машина проскользила по снегу и остановилась, перекрывая дорогу еще лучше, чем он предполагал. Ран пришел к выводу, что либо недооценил водительские способности наркомана Мюллера, либо, напротив, сильно их переоценил. Остальные машины, скользя по снегу, спешили остановиться позади него, чтобы не налететь друг на друга. Фройлен Гейл отчаянно размахивала одной рукой, другой прижимая к себе девочку. Мадам Фурнье тоже махала, но с меньшим энтузиазмом. Обе стояли рядом с открытым капотом автобуса. Наконец из кабины грузовика появились Мюллер и человек в белом комбинезоне - по всей вероятности, один из офицеров. Остальные водители тоже начали покидать свои машины. В задней части двух грузовиков приоткрылся брезент, и несколько человек спрыгнули на землю. Превосходно. До него долетел голос человека в белом комбинезоне, обращающегося к фройлен Гейл. Та отвечала ему заранее подготовленными фразами. Автобус занесло на обочину, водитель ударилась головой о стекло, но в остальном не пострадала, несколько детей получили серьезные ранения, один едва дышит, и в автобусе сильно воняет бензином. Мужчина в белом направился к автобусу, на ходу выкрикивая приказы. Поскользнулся, едва не упал. Капрал Мюллер потихоньку отодвигался к дальней стороне грузовика. Из машин посыпались люди. Многие из них даже не захватили с собой оружия. Ран вскинул автомат к плечу, перевел рычажок на автоматический огонь и навел прицел на человека в белом комбинезоне. От фройлен Гейл того отделяло не более трех метров. Ран плавно нажал указательным пальцем на спуск, и очередь оглушительно прогремела в разреженном горном воздухе. И в то же мгновение со всех сторон от него, из-за скал вверху и внизу, из леса на противоположной стороне дороге, загрохотали автоматные очереди. Две электрические минипушки выбросили из себя языки пламени, и их снаряды с леденящим душу свистом обрушились на дорогу. Ран перестал стрелять. Враги один за другим падали на дорогу, ответный огонь велся слабо и беспорядочно. Мюллер со всех ног бежал посредине дороги. Рот его был открыт в крике, но в ушах у Рана слишком звенело, чтобы различать какие-либо звуки. Закрывать уши руками он не стал. Внезапно тело Мюллера подбросило вверх и ударило об один из грузовиков. Пули градом сыпались на бензобаки, так что взрыва можно было ожидать с минуты на минуту. Пущенная из лесу ракета разнесла в щепки средний грузовик. Он взорвался одновременно с топливным баком. Черные и оранжевые языки пламени устремились к небу, и в лицо Рану ударила волна горячего воздуха. Он отвернулся, лишь искоса поглядывая теперь на поле битвы. Фройлен Гейл с ребенком по-прежнему стояла на том же месте. Гюнтер Ран подумал, что теперь она, возможно, догадалась: ему нужны не только грузовики, оружие и военная форма. Как догадалась и о том, что ей - и ее маленьким подопечным не уцелеть. Стрельба прекратилась, но у него все еще звенело в ушах. Глава 13 Грузовики, на которых ехали выпускники школы по борьбе с терроризмом, все еще горели. Гюнтер Ран остановился рядом с одной из уцелевших машин. Отсветы пламени рассеивали сумерки, опускающиеся на дорогу. Нескольких оставшихся в живых солдат привязали к грузовикам, после чего его люди воспользовались кабелями, подсоединенными к аккумуляторам машин, чтобы убедить их поделиться любой, могущей оказаться полезной, информацией. Гюнтер Ран натянул поверх куртки белый комбинезон. Фазиль ни словом не упоминал о том, что им обязательно дожидаться восьми часов - оговоренного времени начала учений. Тем не менее, Ран решил не спешить, поскольку их появление раньше назначенного срока могло насторожить троицу, удерживающую "заложников" в городишке Сан-Мартин. Он стремился избежать лишних осложнений. Ран застегнул на поясе пряжку ремня с кобурой. Достал из кобуры "Вальтер", вытащил обойму, оттянул затвор и вытряхнул на ладонь патрон. Вставил девятимиллиметровый заряд, вернул на место обойму и опустил пистолет в кобуру. По словам Фазиля, им предстоит иметь дело с тремя лучшими в мире специалистами по борьбе с терроризмом. И хотя Ран не испытывал к Фазилю особого доверия, он понимал, что в данном случае иранец, скорее всего, не преувеличивает. Победить этих троих - даже обладая определенным преимуществом - не каждому по плечу. Они практически лишены оружия, но в их распоряжении отличная оборонительная позиция и, конечно, мозги. И если это и в самом деле те самые люди, которые действовали в Иране, они не преминут максимально использовать и то и другое. Из школьного автобуса доносился детский плач. Возможно, он все-таки не станет убивать детей. "Плевать на Фазиля с его восточным пренебрежением к человеческой жизни", - подумал Ран. В случае необходимости он, не задумываясь, расправился бы с кем угодно, потому что вел войну, войну за свои идеалы. Но сейчас речь шла всегонавсего о диверсии. Тем более, что он так и не разобрался до конца, какими побуждениями руководствовался Фазиль. Скрипя ногами по снегу, к нему приближался Роберт, который специально оставил захваченную станцию наблюдения, чтобы принять участие в наиболее важной части операции. - Похоже, мы выжали из пленников все. Используемые радиочастоты и тому подобное. Они окончательно сломались. Ран угрюмо кивнул. - Тогда от них лучше избавиться. Но сделайте это быстро. Глава 14 Дарвин, с шеи которого свисал небьющийся бинокль "Бушнела" 10х50, включил механизм, поднимающий кабину подвесной канатной дороги. Внутри кабины он находился один, а потому позволил себе снять маску, подставляя лицо прохладному ночному воздуху. Ни одна машина не могла проехать по дороге, ведущей в Сан-Мартин, не зажигая фары. Конечно, штурмовиков можно было перебросить и на вертолетах, но, не говоря уже о том, что переправка ста одиннадцати человек - удовольствие достаточно дорогое, не так-то просто подыскать в окрестностях место, где могли бы безопасно приземлиться одновременно более двух-трех машин. Это подтверждали как карты, так и его личные наблюдения. Да плюс еще поднявшийся ветер, раскачивающий сейчас кабину. Высадка с вертолетов представлялась Дарвину достаточно маловероятной. Разумеется, глупо нервничать из-за бурных предчувствий, и все-таки Хьюз готов был поклясться: что-то не так. Возможно, все дело в том, что им, привыкшим к нападению, приходится держать оборону, возможно, они устали от бесконечных учений - трудно сказать. Хьюз предпочитал иметь дело с реальными вещами. Кабина остановилась. Хьюз вышел на платформу, ступая осторожно, чтобы не поскользнуться. Подошел к ограждению с северной стороны и приложил к глазам бинокль, обводя взглядом протянувшиеся вдали более низкие горы и долины. Спустя несколько минут, когда глаза уже начали уставать, Хьюз нашел то, что искал: ряд световых точек, парами протянувшихся одна за другой. Точки двигались по серой полосе дороги в сторону городка. Хьюз взглянул на часы. Противник выйдет на позиции почти ровно в восемь. Разумеется, Хьюз мог заминировать дорогу еще на подступах и "уничтожить" противника на окраине городка. Однако это противоречило основной идее учений. У террористов обычно не бывает времени на столь хитроумные ухищрения. Хьюз опустил бинокль и направился к кабине. По пути вниз он разглядывал залитый лунным светом городок. Тот выглядел идиллически - идеальное место для человека, стремящегося обрести покой и уединение. Когда кабина приблизилась к нижней станции, Хьюз достал из кармана маску, оглядел ее и натянул на голову, поправляя отверстия для глаз и рта. Наверное, он никогда не привыкнет к этой штуке. Затем сунул руку под куртку и нащупал рукоять заряженного пистолета. Достал оружие, прикоснулся рукой к глушителю - на удачу - и опустил на место. Кабина остановилась у платформы нижней станции, и он шагнул наружу. Глава 15 Луна светила ослепительно ярко, но на севере небо было затянуто тяжелым покровом облаков. Приборы ночного видения казались почти лишними. Бэбкок, не веря собственным глазам, навел объектив одного из таких приборов на ближайшую дорогу, потом - на другую. По каждой из них неровными колоннами, по двое, в город вливались потоки людей в белых комбинезонах. Их сопровождали грузовики, едущие с выключенными фарами. Бэбкок поспешно поднес ко рту рацию, едва не произнес "мистер Хьюз", но вовремя спохватился. - Джим, это Карвер. Прием. - Джим слушает. Что случилось? - Ты не поверишь, но они как на параде маршируют по улице, как будто им совершенно наплевать, что у нас заложники. Мгновение слышалось только потрескивание, после чего вновь раздался голос Хьюза: - Карвер, возможно, они намерены захватить город и окружить нас в спортивном зале. Даже если... - голос его заглушил громкий пронзительный звук, так что Бэбкок едва не выронил рацию. Он положил рацию в карман и вновь взялся за прибор ночного видения. На западной дороге показался фургон. На крыше его виднелось орудие, поворачивающееся почти на сто восемьдесят градусов. - Проклятие, - пробормотал Бэбкок. Противник знал частоту, на которой они вели переговоры. Разумеется, частоту можно было изменить, но для этого требовалось перенастроить все три рации. Противнику не полагалось знать их частоту... - Внезапно Бэбкок почувствовал холод в области живота. Рация по-прежнему издавала оглушительный треск. Каким образом противник мог узнать их частоту? Бэбкок опустил руку в карман и выключил рацию. Камера, закрепленная не более чем в ярде, внезапно ожила, начала поворачиваться и остановилась, направленная на него. Бэбкок вновь оглянулся на дороги. Всего не более шестидесяти человек. Куда подевались остальные пятьдесят? Он облизал губы, прикасаясь к материи маски. Он извлек из-за пояса герберовский нож, на мгновение взвесил его в руке и вдребезги разнес линзы камеры. Потом скользнул под ограждение и направился к лестнице, ведущей вниз. Дарвин окинул взглядом свою рацию. На вид та была совершенно исправна, и всетаки из нее не доносилось ничего, кроме шума и треска, напоминающих завывания баньши. - Шопен! - Хьюз сложил рацию и побежал в сторону баскетбольной площадки, где находился Эйб Кросс. - Что это за шум? - Они глушат наши "мотороллы". - Термин использовался достаточно широко, вне зависимости от того, действительно ли прибор был изготовлен фирмой "Моторолла". - Что они делают? - Ты меня слышал. Приготовь заложников. Если они обнаружили нашу частоту, то, возможно, засекли последнюю передачу, в которой я упомянул о спортивном зале. - Проклятье! - Вот именно. - Скользя рукой по поручню, Хьюз перепрыгивал через ступеньки. Спустившись, он несколько запыхавшись, произнес: - Поторапливайся! - Затем обвел глазами зал. Джилл Бейтс отсутствовала. - Где эта девушка? Кросс, остановившийся в центре баскетбольной площадки, повернулся к нему. - Джилл? - Быстро проверь женский туалет! - Хьюз, чувствуя, что девушки им не найти, повернулся к заложникам. - У нас неприятности! Придется сменить место. Забирайте свои вещи, уходим! Быстрее! Все его неприятные предчувствия сливались в одно целое, и картина получалась самая неприятная. Если команда противника внезапно надумала сменить правила игра, напрашивался неизбежный вопрос: Почему? Глава 16 В женском туалете не было никого, поэтому Кросс на всякий случай осмотрел и мужской. - Джилл! Джилл! Он знал, Хьюз поведет заложников назад, в пивную с бесконечным лабиринтом соединяющихся друг с другом подвальных помещений. Как и все остальное, пивная была заранее "заминирована". Кросс вновь вернулся в зал. Посмотрел вверх на беговую дорожку, перепрыгивая через две ступеньки, поднялся на нее и побежал, выкрикивая: - Джилл! Джилл Бейтс! Круг дорожки закончился. Джилл не было. Кросс бросился вниз по ступенькам, спрыгивая с последних пяти и едва не теряя равновесия. Накануне Хьюз изменил расположение контактов взрывчатки, и теперь Кроссу, покидающему здание последним, предстояло замкнуть цепь. Хьюз показал ему, как это делается. Кросс раздраженно встряхнул головой. Странное поведение Джилл Бейтс давно должно было насторожить его - взять хотя бы то, как легко она застала его врасплох. Он же проявил излишнюю самоуверенность, граничащую с глупостью. Кросс остановился у двери, через которую Хьюз с заложниками покинули здание, и принялся соединять разомкнутые контакты. Вдали слышался шум приближающихся грузовиков. Кросс достал пистолет. Хорошенькие учения. Он со всех ног бежал в сторону церкви. Если Хьюз был прав, и Джилл действительно прятала там оружие, возможно, у нее есть и другие причины вернуться туда. Ничего другого ему в голову не приходило. Шум приближающихся грузовиков значительно усилился. Где Бэбкок? Что происходит? Он уже наполовину пересек прилегающую к церкви площадь, когда заметил фигурку Джилл Бейтс, метнувшуюся в сторону здания. - Джилл! В ответ она, не оглядываясь, побежала еще быстрее. Кросс припустил за ней. Гюнтер Ран поднес ко рту микрофон рации. - Говорит Ран. При появлении объектов можете открывать огонь. - Он откинулся на спинку сидения грузовика, глядя прямо перед собой. Люди, на которых объявлена охота, неспособны открыть ответный огонь, неспособны каким-либо образом уйти от уготованной им судьбы. Игра даже несколько разочаровывала его своей простотой. Глава 17 Джилл Бейтс находилась в двух шагах от церкви. Звук мотора неожиданно стих, и Эйб Кросс оглянулся на дорогу, ведущую к городку со стороны церкви. - Проклятье! - Он рванулся вперед изо всех сил, испытывая сильное искушение выбросить бесполезное оружие. Двое одетых в белые комбинезоны мужчин, выпрыгнувшие из переднего грузовика, присели, заняв классическую позу для запуска шестидесяти шестимиллиметровой ракеты М-72А2. - Джилл, на землю! - каким-то образом, несмотря на расстояние, Кросс знал, что эти ракеты - настоящие. - Джилл! Девушка исчезла за углом церкви. Кросс услышал свистящий звук. Не оглядываясь, он продолжал бежать. Мгновение спустя позади раздался грохот взрыва, в спину ему ударила воздушная волна, и земля завибрировала под ногами. Теперь он оглянулся. Огненная вспышка озарила центр площади. Послышался крик, сопровождаемый звуками автоматных очередей. Люди в белых комбинезонах устремились к нему. Пуля ударила в снег неподалеку от его ноги. Кросс рванулся в сторону церкви, еще крепче сжимая рукоять пистолета. Поравнявшись со зданием, он вновь увидел Джилл. Она что-то кричала. В руке она держала пистолет. Кросс начал поднимать пистолет, направляя оружие в ее сторону. Но времени было слишком мало. Он бросился на землю. В ушах у него все еще звенело от взрыва, но не настолько громко, чтобы он не расслышал раздавшихся впереди выстрелов. Пистолет Джилл прогрохотал дважды, затем еще и еще два раза. Кросс оглянулся назад. Двое его преследователей замертво упали в снег. Третий вскидывал автомат, готовясь нажать на спуск. - Эй, парень! Поостынь немного, - окликнул его Кросс. Мужчина на мгновение заколебался, и Кросс дважды выстрелил ему в грудь. Позади еще два раза прогрохотал пистолет Джилл. Грузовики один за другим продвигались по городку. Кросс вскочил на ноги, но не побежал в сторону Джилл. Он устремился к ближайшему из погибших, чтобы забрать у него заряженные магазины для автоматов. Очередь с одной из машин ударила в землю прямо перед ним, заставив развернуться и вновь помчаться к церкви. В пистолете оставалось четыре заряда. В запасе еще имелись патроны плюс боеприпасы для девятимиллиметрового оружия, но пока стрелять он мог только из боевого пистолета. На то, чтобы вставить обойму в "беретту", много времени не уйдет. Но автоматы с холостыми патронами следовало предварительно разрядить и снять с них переходники. Процедура невероятно долгая, когда находишься под огнем. Кросс продолжал бежать. Почему Джилл Бейтс только что спасла ему жизнь? Или она всего лишь промахнулась? Когда они занимались любовью, Кроссу показалось, что между ними действительно возникло какое-то чувство. А может, он просто поспешил себя в этом убедить? С какой целью она припасла себе оружие? Кросс добежал до церковной стены и на мгновение остановился, прижавшись к ней спиной. - Сюда! - долетел до него крик Джилл. Теперь грузовики и солдаты вливались в городок по обеим дорогам. Кросс оттолкнулся от стены и вновь побежал. Мокрое от пота тело пробирал озноб. Он продолжал бежать. Дарвин сжимал в правой руке заряженный пистолет. Добровольные заложники миновали видеокамеру, и та повернулась вслед за ними. Мгновение назад в районе площади взорвалась настоящая ракета, да и автоматный огонь звучал слишком громко для холостых патронов. Хьюз задержался, направил пистолет с глушителем на видеокамеру и нажал на спуск. Камера разлетелась тысячью стеклянных осколков. - Не останавливайтесь! Они приближались к пивной. - Что-то не так! - прокричал Хьюз бегущим рядом с ним людям, когда они свернули за угол. - Не знаю почему, но, похоже, они стреляют настоящими патронами. Игра в заложников закончена. Теперь мы на одной стороне. Понимаете? Некоторые из людей приостановились, другие изумленно уставились на него. Хьюз решился и, откинув капюшон куртки, сорвал с головы маску. - Все! С играми покончено! Конец маскарада. На карту поставлены и ваши жизни! Не останавливайтесь! - Он заметил еще одну камеру, но не захотел тратить патроны. Поэтому поспешно сунул оружие в кобуру и, наклонившись, сорвал с рук перчатки. Зачерпнул пригоршню снега, сжимая его в руках. - Нужно избавиться от камер. Если под рукой нет камня, бросайте снежками. Вот так! - И он швырнул в камеру снежный комок. Послышался звук бьющегося стекла. - Вперед! Теперь пивная стала их единственной надеждой. Догоняя своих спутников, Хьюз вновь взял в руку пистолет. Бэбкок свернул за угол одного из заброшенных, но внешне по-прежнему безупречно оформленных магазинов. И тут же столкнулся с двумя мужчинами в белых комбинезонах. В руках у них были автоматы. - Стой! Бэбкок шагнул назад, и один из противников нажал на спуск. Пули ударили в угол здания. Бэбкок повернулся и побежал, указательным пальцем правой руки нащупывая спусковой крючок "Вальтера". Покрытая снегом улица наполнилась грохотом автоматных очередей. Пули взрывали снег по обе стороны от него. Рядом разлетелась вдребезги аптечная витрина. Бэбкок нырнул внутрь, слыша как пули добивают остатки стекла. Еще одна очередь разнесла стоящие на полке пузырьки с разноцветной жидкостью. Бэбкок уже был в глубине аптеке, когда очередные пули - на этот раз выпущенные из автоматической винтовки - ударили в стену рядом с его головой. Он бросился на усыпанный стеклом пол, перехватывая оружие обеими руками, и нажал на спуск, затем еще и еще раз, выстреливая всю обойму по ближайшим мишеням. Двое противников упали - один явно замертво. Второй, судя по всему, был только ранен. Бэбкок вскочил на ноги, сорвал занавес, отделяющий переднюю часть аптеки от подсобного помещения, отыскал глазами дверь черного хода и всем телом бросился на нее. Дверь лишь слегка содрогнулась. - Проклятье! - Бэбкок отступил назад и ударил правой ногой по замку. Замок вырвало из косяка, и Бэбкок, толкнув дверь, не глядя, бросился вперед. Позади раздались новые очереди. Дверь выходила на небольшое обледеневшее крыльцо. Бэбкок поскользнулся и слетел по ступенькам. Пули уже били по крыльцу. Он ухватился за перила, скользнул под ними и бросился в сугроб. Люис облизал губы, поневоле прикасаясь к материи маски. Та пропиталась потом и страхом. Левая рука его отыскала запасную обойму и вставила ее на место пустой. Он оттянул затвор "Вальтера", досылая патрон. Оставалось шесть зарядов. Потом ему понадобится передышка, чтобы перезарядить обоймы, вставить обойму в "беретту". Бэбкок подхватил винтовку и бросился с сугроба вниз. Полет длился долю секунды, потом тело его ударилось о землю, а автоматная очередь прорезала сугроб, на котором он только что лежал. Эйб поравнялся с дальней белой стеной церкви. Стоящая на коленях Джилл Бейтс призывно махнула ему рукой. Вторая ее рука по-прежнему сжимала пистолет. Кросс сделал глубокий вдох и устремился к ней. Выстрелы доносились с западного конца площади. Кросс присел рядом с девушкой. - Что тут творится? - Ответа он не ожидал, да и не известно расслышал ли бы его - в ушах отчаянно пульсировала кровь. Он оглянулся на восток и увидел кабину подвесной дороги. Пистолет Джилл оказался "Зиг-Зауэром П-226". - Откуда у тебя эта игрушка? - Он кивнул головой на оружие. - Думается, маска тебе больше ни к чему. Кросс посмотрел на нее, кивнул, откинул капюшон и стянул с головы маску. Лицо обдал холодный воздух. - Расскажешь мне правду? - Потом. Но я на твоей стороне. Поскольку в обойме у нее осталось раза в три больше патронов, чем у него, Кросс решил не устраивать излишних дискуссий. - Ты случайно не припасла еще что-нибудь в этом духе? - Он показал на пистолет. - Я вовсе не рассчитывала принять участие в сражении! - Но, похоже, тебе этого не избежать. Мои коллеги все еще в городе. И добровольцы. Ты нам поможешь? Уголки ее рта опустились вниз. - Да. - Последний вопрос, - произнес Кросс, заряжая обойму для "беретты". - Очкито у тебя настоящие? Девушка подняла руку к лицу и, встряхнув головой, протянула ему очки. Кросс прищурился, глядя сквозь стекло. - Не менее настоящие, чем то, что было в спортзале, - прошептала Джилл Бейтс. Кросс протянул ей коробку с патронами, из которой заряжал обойму и несколько запасных обойм. - Держи. Помоги мне. - Он улыбнулся и принялся снимать переходник с автомата. При свете фонаря, Хьюз подключал контакты взрывчатки, установленной им в пивной. Чтобы войти в здание, ему пришлось отсоединить заряды. Теперь он заново выполнял разводку. - Мэри, пожалуйста, не водите фонарем. - Женщина произнесла что-то в ответ, но он не расслышал. - Готово. Дарвин повернулся и посмотрел на окружающих его добровольцев. - Взрывчатка совершенно безвредна. Разумеется, если не брать ее в рот. Полагаю, что этого никто делать не будет. - Он улыбнулся. - В то же время благодаря ей мы заранее узнаем о появлении противника. Я заминировал все двери. Держите. - Хьюз взял стоящее у стены пустое ружье и протянул его Ларрейби. - Вам доводилось видеть, как Джон Уэйн пользуется "Винчестером", чтобы свалить противника с лошади. - Да. - Ларрейби насмешливо прищурился. - Отлично. Если они подойдут достаточно близко, следуйте его примеру. Рейнсу он отдал свой автомат. - Считайте, что это тоже "Винчестер". Хьюз высыпал в карман коробку девятимиллиметровых патронов и по пути вглубь пивной принялся набивать один из автоматных магазинов. Предстояло еще снять холостой переходник, но это нельзя было сделать на ходу. Мэри по-прежнему несла фонарь, освещая путь впереди. - Внизу, - произнес Хьюз, ни к кому конкретно не обращаясь, - расположена сеть подвальных помещений. Все они соединяются друг с другом, непосредственно или через коридоры. Мы укроемся там и попытаемся разобраться, что происходит. - В подвале имелся служебный выход. И сейчас, обращаясь к спутникам, Хьюз уже мысленно планировал, куда направится, воспользовавшись им. Мысли его вновь и вновь возвращались к одному и тому же варианту. На гору. Глава 18 Двух коробок с патронами хватило на две двадцатизарядные обоймы для "беретты" и два магазина для автоматов. Джилл Бейтс держала в руках пластмассовую коробку с девятимиллиметровыми патронами. Часть их она уже использовала, заряжая обойму, которую затем вставила в пистолет. Вторую положила к себе в сумку, после чего взялась за стандартные пятнадцатизарядные обоймы. Кросс дозарядил барабан пистолета, после чего в его распоряжении осталось не больше двенадцати запасных патронов. Работали они, укрывшись за тыльной стеной церкви. Не отрываясь от своего занятия, Джилл хрипло прошептала: - Я и в самом деле учительница. - Похоже, ребята в твоей школе учатся крутые, - заметил Кросс. - Я была замужем за полицейским, понимаешь. Как и мой брат. Они научили меня стрелять. - И что? Ты приехала сюда попрактиковаться? - Нет. Я приехала сюда забрать то, что мне принадлежит. - Была замужем. Что это означает? - спросил Кросс. - То, что теперь я вдова. Мой муж погиб здесь во время оползня. Я и сама едва уцелела. А когда узнала, что Роджер мертв, пожалела, что осталась в живых. Времени у них было немного, поэтому Кросс взял быка за рога. - Так что же тебе здесь принадлежит? Если, конечно, не считать воспоминаний. Девушка облизала губы, которые в результате стали еще красивее. - Знаешь, кто был самым известным гостем в этих местах лет этак сорок назад? Кросс судорожно сглотнул. - Гитлер. - Точно, и какое-то время то, что принадлежит мне, находилось у него. Я знаю, где оно находится, и намерена его отыскать. Кросс оглянулся на городок. - Эти парни каким-то образом связаны с твоей историей? - Они просто встали у меня на пути. В западной части городка, неподалеку от пивной, прогремел взрыв. Возможно, была выпущена еще одна ракета. Кросс решил оставить выяснение того, идет ли речь о золоте фашистов или, скажем, об усах фюрера до более подходящего момента. Со стороны горы донесся приглушенный шум. Ударная волна потревожила лежащий на склоне снег. Кросс внезапно вспомнил о зарядах, установленных там Дарвином. Хьюз не продумал только одну маленькую деталь. Чтобы рукотворная лавина принесла хоть какую-то пользу, следовало, прежде чем нажать на кнопку, собрать людей противника у склона горы. И Кросс перевел взгляд на кабину. Либо это, либо заставить их преследовать себя по склону. Но прежде необходимо выяснить, кто они такие. А стало быть, поймать одного из них. Глава 19 - Пойдем. - Кросс побежал к тыльной стороне здания. Бейтс последовала за ним. Свернув за угол и прижимаясь к стене, он направился вглубь городка. Звуки выстрелов стали громче, но в то же время беспорядочнее. Судя по звону бьющегося стекла, противник перешел к тщательному осмотру всех городских зданий. Выбранный объект сначала расстреливали и лишь затем прочесывали изнутри. У западной стены магазина Кросс остановился и заглянул за угол. Четверо остановились посредине дороги, проходящей между магазином и следующим зданием к западу. Они то ли осматривали дело своих рук, то ли раздумывали, за какое здание взяться теперь. Улицу замело снегом, и о том, чтобы быстро проскользнуть мимо них не могло быть и речи. - Что будем делать? - прошептала Джилл. Эйб молча задумался, осматривая заднюю стену здания. Можно было забраться на крышу, но это займет слишком много времени. Он вернулся к тыльной двери и, перепрыгивая через занесенные снегом ступеньки, поднялся на крыльцо. Обычная защелка. Каждый из трех членов команды брал с собой на задание набор отмычек, правда, никто из них не умел обращаться с ними так, как Хьюз. Кросс извлек инструменты из кармана рюкзака и принялся рассматривать замок, пытаясь сообразить, какой отмычкой воспользоваться. - Дай-ка мне, - негромко произнесла Бейтс и, выбрав изогнутую в форме крюка отмычку, опустилась на колени перед дверью. - Ты этому у себя в классе научилась? Или опять школа мужа или брата? - поинтересовался Кросс. - У меня были и другие учителя, - неохотно бросила она. Кросс хотел было что-то сказать, но девушка опередила его. - Готово. - Она вернула ему отмычку и взялась за дверь. Левая половинка со скрипом поддалась. Кросс схватился рукой за дверь, останавливая ее, и поспешно приложил палец к губам. Затем спрятал отмычки в рюкзак, извлекая из него маленькую пластмассовую масленку. После чего принялся выдавливать смазку в щель между дверью и коробкой, туда, где должны были находиться петли. Кросс приподнял правую руку, показывая, что нужно немного подождать. Смазка должна проникнуть внутрь. Затем медленно начал открывать дверь. Спустя несколько минут она открылась бы совершенно бесшумно, но этих нескольких минут у него не было. Тем не менее, скрип стал почти неразличим, и он оттянул дверь настолько, чтобы они с Джилл смогли протиснуться внутрь. В доме царила полная темнота. Кросс зажмурился и сосчитал до десяти, давая глазам привыкнуть. Он взял в руку висевший на поясе фонарь и, прикрывая его левой рукой, отрегулировал луч до минимума. По обе стороны центрального прохода возвышались полки, покрытые на удивление небольшим слоем пыли. Кросс направился вперед. Джилл с пистолетом наготове следовала за ним. Проход заканчивался еще одной дверью. На этот раз она отворилась без скрипа. Эйб потушил фонарь. Возможно, четверо, стоявшие на улице, уже успели войти внутрь, однако он в этом сомневался, поскольку стрельбы, обычно предварявшей осмотр здания, не было слышно. Если они вздумают начать обстрел сейчас, жить ему осталось совсем недолго. Кросс медленно прошел в дверь. Стекло витрины оставалось целым, и проникающий сквозь него лунный свет позволял достаточно хорошо ориентироваться внутри магазина. Он опустился на четвереньки, быстро перемещаясь за ближайший прилавок и продолжая двигаться к центру магазина. Он пожалел, что заранее не предупредил Джилл, чтобы та не стреляла из своего, слишком громкого пистолета. Теперь они находились почти посредине магазина. Девушка, как тень, следовала за ним. Взгляду его предстали трое из четырех противников. Автоматы их свисали за спиной - похоже, они не собирались воспользоваться ими в ближайшее время. Один мужчина курил сигарету. Кросс подался вперед и увидел четвертого. Сержант Элвин Йорк, герой первой мировой войны успевал в одиночку управиться с семерыми. Но Эйб не был Элвином Йорком. Поэтому он протянул Джилл пистолет с глушителем и прошептал: - Как только я начну стрелять из автомата, воспользуйся этим. Девушка кивнула и еще раз облизала губы. Кросс перевел рычажок, предохранителя на автоматический огонь. Несмотря на глушитель, автомат производит шума больше, чем пистолет двадцать второго калибра, но тут уж ничего не поделаешь. Кросс встал и, нажимая на спуск, прочертил автоматом широкую дугу. Витрина разлетелась вдребезги, одного, а затем второго мужчину отбросило назад и вниз. - Есть! - воскликнула Бейтс, и на лбу третьего противника появилась красная точка. В то же мгновение Кросс, опорожняя магазин, выстрелил по ногам четвертого. Эйб устремился вперед, перепрыгивая через прилавок, шагая в разбитую витрину, на ходу перезаряжая магазин и досылая патрон в патронник. Он подошел к последнему из противников. Глаза его наполнились болью, из левого уголка рта стекала кровь. - Говоришь по-английски? - Кросс присел рядом. Тот закрыл глаза и отвернулся. - Как насчет укола морфия? Раненый открыл глаза. - Да, я говорю по-английски. - Кросс уловил в его произношении французский акцент. - Что происходит? Отвечай быстро и по существу, если не хочешь пострадать еще больше. Мужчина испуганно заморгал. - Заняли место антитеррористического отряда - несколько часов назад - у нас станция наблюдений - морфий... - Дальше! Каким образом вам удалось занять место парней, которые направлялись сюда? Говори! - Кросс закурил сигарету, вдохнул и протянул ее мужчине. Тот глубоко затянулся и закашлялся. Кросс выдохнул дым и закурил новую сигарету. - Остальные трое мертвы, - прошептала приблизившаяся к нему Джилл. - Собери оружие. Возьми автоматы и запасные магазины. Можешь оставить один себе. Кросс вновь перевел взгляд на раненого. Тот потерял так много крови, что даже имей Кросс под рукой полностью укомплектованную аптечку первой помощи, ему не удалось бы спасти его без переливания крови. Кросс задумался, сознает ли это мужчина. - Каким образом вы заняли место тех, кто ехал сюда? Кашель. Кровавый плевок. Еще одна затяжка сигаретой, которую держал для него Кросс. - Перестреляли - захватили школьный автобус - заставили остановиться - морфий, дружище. - Морфий ты получишь. Но я тебе не дружище. Последний вопрос: сколько вас и сколько детей? - Ран перестреляет их - не спасти - нас больше ста. Кросс потянулся к аптечке первой помощи, но тут глаза мужчины широко открылись и замерли. Над городком завывал ветер. Кросс не стал расходовать морфий на мертвеца. Дарвин сидел в темноте, рядом со ступенями, ведущими в подвальные помещения пивной. На коленях у него лежал заряженный пистолет с глушителем, лицо вновь скрывала маска. Хьюз надеялся, что ее темный материал даст ему дополнительный шанс остаться незамеченным. У него промелькнула мысль, что со стороны он выглядит довольно нелепо. Глаза его скрывали очки, уши - большие наушники. Добавить сюда обтягивающую голову и шею маску и готов портрет клоуна, прибывшего на Землю с другой планеты. Вкратце, насколько позволяли время и обстоятельства, он познакомился с людьми, жизни которых теперь зависели от него. Ларрейби и Рейнс действительно прошли службу в армии. Рейнс служил в морской пехоте, охранял посольство, а потому обладал большими навыками обращения с огнестрельным оружием, чем Ларрейби. Тот был танкистом. Хьюз оставил Рейнсу "беретту" с запасными обоймами, а Ларрейби - автомат с запасными магазинами. Хьюз оставил им точные инструкции. - Как только услышите первые выстрелы, выбирайтесь на улицу и идите к кабине подвесной дороги. Меня не ждите. Сажайте всех в кабину и поднимайтесь вверх, затем отправьте кабину назад за нами - если нам удастся добраться до нее. От станции, на которой выйдете, пробирайтесь по склону на восток. Только, Бога ради, не пытайтесь подняться вверх. Если вам повезет, вы рано или поздно доберетесь до Австрии, и вас встретят пограничники. Шансов добраться до Австрии самостоятельно у них было не больше, чем достигнуть Марса без космического корабля. Но об этом Дарвин упоминать не стал. Вероятность погибнуть по пути в любом случае представлялась более предпочтительной, нежели верная смерть в городке. Хьюз вложил недостающий патрон в двадцатизарядную обойму пистолета. План его был прост. Он дождется появления противника, убьет столько, сколько сможет, и, несомненно, вызовет ответный огонь, который станет для его подопечных сигналом уходить в горы. Он слышал отголосок взрыва - специальная конструкция наушников не пропускала громкие звуки, такие, как близкие выстрелы, но в то же время позволяла нормально слышать. В воздухе появился слабый запах дыма. Затем он услышал выстрелы, но они раздавались слишком далеко, чтобы их расслышали укрывшиеся в подвале добровольцы. Хьюз оттянул черную манжету свитера и посмотрел на светящийся циферблат "Ролекса". Скорее всего, уже через несколько минут в дом войдет достаточно людей, чтобы они решились спуститься вниз. Хьюз зевнул, понимая, что это нервная реакция. "Только глупец не нервничал бы в подобной ситуации", - сказал он себе. Раздался еще один взрыв. На этот раз сработали заряды, которые он установил у входа в подвал. Хьюз пожалел, что взрывчатка не настоящая. Кем бы ни были эти люди, опытными саперами их не назовешь. Хотя террористы обычно обладают большим опытом по части минирования, нежели обезвреживания зарядов. Хьюз услышал звук открывающейся двери и одним движением встал, сжимая пистолет и отодвигаясь поглубже в темноту. Одно из подвальных помещений использовалось в качестве винного погребка, и Хьюз обнаружил несколько непочатых бутылок. Откупорив одну из них, он понял, почему их бросили. Вино перестояло и скисло. Однако спирта в нем было все еще достаточно, чтобы гореть. Он ждал, стараясь дышать, как можно спокойнее. Палец правой руки в обтягивающих черных перчатках лег на спусковую скобу пистолета. Наверху раздались звуки шагов. Автоматная очередь разорвала тишину. Пули ударили в каменную площадку у подножия лестницы. Хьюз уже успел достаточно далеко отодвинуться от нее, скрываясь за толстой кирпичной стеной. Несмотря на очки, он на всякий случай отвернулся, опасаясь осколков бетона. Они действовали именно так, как он предполагал. На пол со стуком упала граната. Хьюз зажмурился и зажал руками и без того защищенные уши. Граната хлопнула - всего-навсего - после чего раздался низкий свистящий звук. Хьюз еще плотнее зажмурил глаза, отсчитывая секунды, которые длится вспышка. Он слышал сдавленные звуки выстрелов. Жизнь вообще - сплошной риск. Хьюз открыл глаза. Старый подвал наполнился дымом и пылью. Люди, спускавшиеся по лестнице, ничем не защищали ни глаза, ни уши. Хьюз снял очки. В случае если он не погиб от автоматных очередей, ему положено было ослепнуть и оглохнуть от гранаты. Двое мужчин уже спустились до основания лестницы, еще двое находились посредине и один - у двери. Логика подсказывала, что следует застрелить первым человека у двери, поскольку тело его либо упадет и на несколько секунд перекроет проход (наиболее вероятный вариант), либо покатится по лестнице и обрушится на находящихся на ней людей. Хьюз вскинул пистолет и нажал на спуск, пуля ударила мужчину в грудь у самой шеи. Тот выронил автомат и, ухватившись обеими руками за горло, распростерся на полу. Хьюз сместился на два шага вправо, на ходу стреляя в одного из мужчин посредине лестницы и намеренно целясь в коленную чашечку, чтобы он упал вперед, на стоящих внизу мужчин, по возможности помешав им как следует прицелиться. Второму из оказавшихся на лестнице он попал в правую щеку. Пуля ударила под таким углом, что вышла через глаз, отбрасывая тело назад. Автоматная очередь ударила в стену, возле которой он только что стоял. Но Хьюз продолжал двигаться, стреляя в двоих, стоящих внизу. Дважды в одного - мужчина падает на своего товарища, еще два раза - во второго, и наконец один выстрел в голову первого. Мужчина, которого он ранил в коленную чашечку посредине лестницы, доставал пистолет. Хьюз дважды выстрелил ему в шею. Один из спустившихся вниз все еще шевелился. Хьюз нажал на спуск еще два раза. Внимание его привлекло движение наверху лестницы. Он вскинул пистолет, разрядил обойму, быстро одел очки и вновь отступил назад, укрываясь за стеной. Сначала осколочная граната, куски которой просвистели у края стены совсем рядом с его лицом. Потом еще одно "яйцо". Хьюз зарядил новую обойму, нажимая большим пальцем фиксатор затвора. Снял очки. Прижавшись к краю стены, трижды выстрелил вверх, затем перебежал к ближайшему из мертвецов, еще дважды нажимая на спуск. Левой рукой подхватил автомат погибшего. Сунул пистолет в кобуру и, вскинув автомат вверх, нажимал на спуск до тех пор, пока магазин не опустел. Правой рукой нащупал сумку с запасными магазинами. Заменил магазин, передернул затвор и продолжал стрелять, перебрасывая сумку через плечо. Перебежал к следующему покойнику и подхватил его автомат. Расстреливая последние патроны из магазина первого автомата, сорвал с тела пояс с кобурой и перебросил его через плечо. После чего Дарвин Хьюз повернулся и побежал, сжимая в правой руке пистолет с глушителем. В нем осталось девять патронов. По всей длине узкого коридора, из которого открывались проходы во все подвальные помещения, он расставил соответствующим образом подготовленные бутылки со скисшим вином. Хьюз присел рядом с первой бутылкой. Перекинул на спину пустой автомат и щелкнув зажигалкой поджег фитиль первого коктейля Молотова. Перехватил бутылку как можно ближе к основанию и побежал. По замкнутому пространству быстро распространялся запах горящего спирта. Следующая бутылка - Хьюз прикоснулся к ней горящим фитилем и бросился дальше. Еще и еще - он поджигал фитили один за другим, причем каждый последующий был немного короче предыдущего. Покончив с последней бутылкой, он бросил первую назад в глубину коридора и побежал дальше. Позади раздавались звуки выстрелов и громкие крики, некоторые на немецком, некоторые на других, менее знакомых ему языках. Хьюз приближался к тыльной двери, которую оставил приоткрытой. "Коктейли Молотова". Коридор за его спиной содрогнулся от взрывов, и Хьюза обдало горячей воздушной волной. Впервые он порадовался тому, что на лице у него маска. Запыхавшись, он остановился у кладки, рядом с которой оставил свой рюкзак и куртку. Подхватил их и сдвинул наушники на шею, где уже болтались очки. Опустил за пояс пистолет - прятать в кобуру некогда - и перезарядил в автоматы новые магазины. Не застегивая, набросил куртку. Продел руки в лямки рюкзака. Взял один из автоматов в правую руку, другой перекинул через правое плечо. Левую занял пистолет. Дарвин Хьюз перешагнул через порог в снежную, морозную ночь. Теперь взрывы раздавались где-то позади. "Гранаты", - подумал он. На улице раздались автоматные очереди, высадившие последние остатки стекол из окон пивной. Хьюз побежал. По широкой улице, рядом с восточной дверью пивной двигался американский армейский джип, на котором был установлен пулемет. Хьюз повернулся в сторону машины. Пулеметчик готовился открыть огонь, разворачивая свое оружие. Хьюз выстрелил. В пулеметчика он не попал, но сквозь разлетевшееся вдребезги ветровое стекло сразил водителя. Пулеметчик проявил высшую степень то ли отваги, то ли глупости. Вместо того, чтобы спрыгнуть с машины, он открыл огонь. Хьюз перекатился по снегу, слыша, как пули бьют по стене здания над ним. Он вскинул оба автомата и пистолет в сторону виляющей из стороны в сторону машины. Справа, на краю поля зрения он успел заметить метнувшуюся фигуру. - Люис? Бэбкок на ходу запрыгнул на джип, отталкивая в сторону ствол пулемета и выбрасывая пулеметчика на землю позади машины. Затем спрыгнул сам. Хьюз вскочил на ноги, на ходу отпрыгивая в сугроб перед самым носом мчащейся машины. Джип остановился, ударившись о стену пивной. - Слава Богу, в жизни они не взрываются так легко, как в кино, - пробормотал Хьюз, поднимаясь на ноги и переходя на бег. - Люис! - прокричал он. - Я цел! - Быстрее к кабине. Я тебя догоню! - Хьюз подбежал к джипу. Машина пришла в полную негодность. Однако пулемет... Он отбросил в сторону тело водителя и осмотрел крепление. Затем воспользовался рукоятью его пистолета, чтобы снять пулемет со станины. В него была заряжена почти целая лента. Запасных патронов он не увидел. Хьюз поднял оружие. Сквозь беспорядочную стрельбу пробивалось потрескивание пламени, лижущего крышу пивной. Шум позади заставил его обернуться. Прямо на него двигался грузовик, по обе стороны которого свисали вооруженные люди, на ходу стреляющие в него. Дарвин Хьюз позволил себе улыбнуться. Он развернул пулемет в сторону грузовика и сделал глубокий вдох. Последующее лучше всего характеризовала фраза из одного старого фильма. "Подавитесь свинцом". Хьюз открыл огонь, сметая повисших на машине людей и вдребезги разнося лобовое стекло. Грузовик занесло в сторону. Хьюз отвернулся, не слишком интересуясь тем, что будет с машиной дальше. На своем веку он видел такое не раз. Глава 20 - Никак нет, генерал. Я проверил. В оружейной недостает стандартных девятимиллиметровых патронов для "Парабеллума", а так же... - Догадываюсь, чего еще, - прервал его Аргус. Он порылся в бумажнике и достал нужную карточку-ключ. Вставил ее в щель, толкнул дверь и щелкнул выключателем освещения. Аргус подошел к контейнеру с амуницией, содержимое которого было разложено на полу. Остановился и присел на корточки. - Немедленно пригласите сюда Тима Бромли, - обратился он к сопровождающему его капралу. Всего не доставало четырех коробок, по двадцать пять патронов в каждой. Аргус почти удивился, что Хьюз или Кросс, или они оба (если это, конечно, не дело рук Бэбкока) не прихватили индивидуальные заряды из специальных коробок. Скорее всего, это объяснялось тем, что они слишком спешили. Каким образом им удалось проникнуть внутрь, Аргус понял сразу же, как только капрал, проводивший плановую инвентаризацию, обнаружил пропажу. Генерал вспомнил, как его бумажник таинственным образом появился под ногами Бромли. Скорее всего, действовал Дарвин. Кросс не специализировался на подобных тонкостях. - Немедленно свяжите меня со специальным отделом штаб-квартиры НАТО в Брюсселе. В дверях появился Тим Бромли. - Генерал? Что произошло? Аргус поднялся, посмотрел на Бромли и произнес: - Мистер Хьюз приготовил нам сюрприз. - Он показал на разложенную на полу амуницию. - Похоже, он взял все, что счел нужным. - Брюссель на проводе, сэр! Аргус посмотрел на отвисшую челюсть Бромли и, миновав его, направился к телефону. Глава 21 Одетые в белые комбинезоны люди свисали по сторонам проезжающих грузовиков и стояли в раскачивающихся кузовах, швыряя пропитанные бензином горящие тряпки, а иногда и целые канистры в еще не охваченные пламенем здания. Вслед за самодельными факелами в ход шли ручные гранаты. Кросс бросился в сугроб, левой рукой перехватывая ствол автомата, правой набрасывая на себя снег. Улица дрожала под колесами проезжающих мимо тяжелых грузовиков. По мере приближения к пивной стрельба усиливалась. Однако сейчас все свидетельствовало о том, что противник уходит из города. Выждав, пока грохот машин стихнет вдали, он разбросал прикладом автомата снег и выбрался из сугроба. Воздух вокруг пропитался вонью бензина и гари. Он поднялся на ноги и побежал вдоль по улице. Приближение еще одного грузовика заставило укрыться в снегу между двумя зданиями. Руки его сжались на автомате. Грузовик проехал мимо, и он уже рванулся бежать, но тут послышался шум еще одной машины. Эйб притаился в своем укрытии. Стрельба стала совершенно беспорядочной. Раздался взрыв, потом все стихло. Мужчина, ехавший на втором грузовике, швырнул в здание горящую тряпку. За ней последовала граната. Кросс с проклятием зарылся еще глубже в снег. Когда он поднялся, дома по обе стороны от него уже горели. Кросс осторожно выглянул на улицу. Городок казался почти опустевшим. Улицу озаряли яркие отсветы пылающего по обе стороны пламени. Прямо перед Кроссом возвышалось здание пивной, вернее, то, что от него осталось. Послышался звук, отдаленно напоминающий взрыв, и Кросс замер, глядя, как крыша пивной проваливается внутрь, разбрасывая в стороны мириады горящих обломков. Усиливающийся ветер подхватил летящие угольки. Кросс понял, что очень скоро пламенем будет охвачен весь городок. - Хьюз! - прокричал Кросс, ускоряя шаг. - Бэбкок! Он обежал вокруг восточной стены пылающего здания. - Это я! Добежав до конца здания, Кросс увидел слева вспышку взрыва, почти не слышного за ревом пламени. Взрыв произошел где-то в районе городской площади. Кросс повернулся и побежал. Местами снег уже начинал таять от жара пламени. Послышались звуки выстрелов. До него донесся грохот сосредоточенного огня из автоматического оружия. Сжимая в каждой руке по автомату, Кросс со всех ног устремился в сторону, откуда доносились выстрелы. - Хьюз! Бэбкок! Кросс свернул за угол. Перед ним лежал перевернутый грузовик, а за ним - двое противников. Именно по ним велся интенсивный обстрел со стороны площади. Кросс продолжал бежать. На таком расстоянии он не мог видеть лиц людей, укрывшихся за грузовиком. Он свернул направо, к горящим зданиям. Интуиция подсказывала, что за грузовиком - Бэбкок и Хьюз. Приблизившись к дому, Кросс опустился на колени за одним из каркасов машин и потянулся к рюкзаку. Бинокль. Нащупал его в боковом кармане, поднес к глазам, отрегулировал. Отсветы пламени позволяли отчетливо видеть происходящее. Дарвин Хьюз и Бэбкок отстреливались, укрывшись за грузовиком. Судя по вспышкам выстрелов с противоположной стороны, им противостояло не менее пяти человек. Эйб оглянулся налево. Если он перебежит на противоположную сторону и попытается приблизиться к грузовику, противник, скорее всего, заметит его. Поразить его на таком расстоянии им вряд ли удастся, но приблизиться ему не позволят. Дом справа от него был уже полностью охвачен пламенем. Однако между двумя зданиями оставался узкий проход. Кросс достал маску и шапочку. Материал его одежды гореть не должен. - Не хочется мне этого делать, - пробормотал он, обращаясь к самому себе. Он опустился на колени и принялся осыпать себя снегом. Особенно тщательно он намочил переднюю часть маски, от которой зависело его дыхание. Кросс встал, сделал глубокий вдох и побежал, чувствуя, как жар проникает сквозь одежду. Языки пламени лизали его с обеих сторон. Вспыхнул один из автоматных ремней. Кросс на бегу обрезал его ножом и продолжал бежать, сжимая в правой руке нож, в левой - оставшийся без ремня автомат. Он миновал примерно половину прохода, когда услышал знакомый звук. Низкий звук обрушивающейся крыши. Кросс припустил изо всех сил. Перепрыгнул через обломок стены, поскользнулся, упал на колени, поднялся и продолжал бежать. Что-то оглушительно хлопнуло. Краем правого глаза он увидел, как здание начало медленно оседать. Кросс в одном отчаянном прыжке устремился к близкому уже выходу, падая на снег и перекатываясь. Встал на колени и, отодвинувшись на несколько шагов, нырнул в снежный сугроб. Раздался еще один хлопок. Эйб перекатился, ударился о что-то и остановился. Сел и встряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Потом оглянулся и посмотрел на два обрушивающихся здания. Прохода, по которому он бежал мгновение назад, больше не существовало. Он поднял взгляд на озаряемое заревом темное небо. - Благодарю тебя, Господи. Кросс поднялся, чувствуя, что ноги у него дрожат. Он спрятал нож и обошел вокруг большого сугроба. Теперь он вновь слышал звуки автоматных очередей. С другой стороны доносился треск пламени, поглотившего только что обрушившееся здание. Эйб попытался мысленно представить, как далеко ему следует продвинуться, чтобы оказаться за спиной последнего из противников. Сейчас он находился ниже уровня улицы. Отойдя достаточно далеко, он принялся взбираться по заснеженному подъему, то и дело соскальзывая вниз. Оказавшись наконец наверху, он посмотрел налево и увидел одного из мужчин в белых комбинезонах. Сжимая в руках автомат, тот укрывался за низкой каменной стеной. Кросс огляделся по сторонам. Четверо остальных, замеченных им в бинокль противников расположились дальше к западу, ближе к позиции Хьюза и Бэбкока. Эйб приподнялся со склона, перекидывая автомат за спину и перекладывая в правую руку. Он медленно двинулся в сторону мужчины. Снег слегка поскрипывал у него под ногами, но звуки выстрелов и треск пламени заглушали его шаги. Во всяком случае, Кросс на это надеялся. Кросс попытался полностью сосредоточиться на каменной стене, на одном уровне сознания подсчитывая камни, на другом пытаясь вспомнить прочитанное несколько лет назад стихотворение, в котором речь шла о стене. Пальцы его правой руки массировали черную синтетическую рукоять клинка. Он почти вплотную приблизился к мужчине. Тот, не оглядываясь, продолжал стрелять из своей "Джи-3". Эйб Кросс сжал левой рукой правую руку мужчины и, отступив правой ногой на полшага назад, занес вверх правую руку с ножом, лезвием вперед. Затем, поворачиваясь, шагнул вперед. "Танто" вошел в тело противника по дуге, вниз и наружу. Кросс на мгновение отвернулся от крови, хлынувшей из нескольких рассеченных артерий. Он высвободил нож, очистил лезвие о снег, спрятал в ножны и схватил "Джи-3". Судя по весу, в двадцатизарядном магазине оставалось еще двенадцать или тринадцать патронов. Сжимая в руках "Джи-3", развернул вперед свисающие на плечах автоматы, чтобы воспользоваться ими в любую секунду. Взобрался на каменную стену, так и не вспомнив стихотворения. Двинулся вперед. Теперь все четверо противников находились перед ним. Кросс надеялся добраться до них раньше, чем его сразят пули друзей. Все четверо расположились в пределах дуги в 145 градусов. Он прочистил горло. Один из мужчин начал поворачиваться. Кросс нажал на спуск "Джи-3", разворачивая оружие справа налево. Обычно от правши ожидают поворот в противоположном направлении. Расстреляв магазин, Кросс разжал руку, выпуская оружие и перехватывая обеими руками свисающие на бедрах автоматы. Он продолжал стрелять прямо с бедра, поворачиваясь всем телом налево, потом направо. Все четверо противников уже замертво лежали на земле. Тела вздрагивали от пуль. Кросс опустил оружие и прокричал: - Хьюз! Бэбкок! Он направился в их сторону, настороженно оглядываясь на случай, если рядом притаился еще кто-нибудь, и вновь окликая друзей. Интересно, не вспомнит ли кто-нибудь из них, как называлось это стихотворение? - Ребята, вы не помните стихотворение, в котором речь шла о стене? Бэбкок и Хьюз показались из-за перевернутого грузовика. Оба были без масок. - Это случайно не то стихотворение, которое написал Роберт Фрост? - отозвался Дарвин Хьюз. К западу от горы, внизу полыхал сплошной гигантский костер. Это было все, что осталось от Сан-Мартина. За исключением одного здания. Кроссу припомнилось, как он мчался на помощь друзьям между двумя горящими домами. Казалось, это длилось вечность, хотя прошло всего несколько секунд. Ему припомнились слова, сказанные им, когда он достиг спасительного выхода. Пожар не тронул то самое здание, которое уцелело во время оползня - городскую церковь. Кросс нащупал пачку с сигаретами, достал. Он закрыл глаза, но все равно видел огонь, пожирающий городок Сан-Мартин. Глава 22 Элеанор Густафсен вновь стала на колени. Наличие электронного оборудования вызывало угрозу накопления статического электричества, а потому ковров на полы не стелили. Пол был ужасно твердым. Она настроила оборудование так, как потребовал Хорст, предводитель террористов, вооруженный ножом. Камеры одна за другой выходили из строя из-за бушующего в городке пожара. Несмотря на затекшую шею и пульсирующую головную боль, она вынуждена была держать руки на затылке и опустить голову так, чтобы видеть только пол. За исключением разрешения сходить в туалет - выпросить которое стоило немалых усилий - все пленники постоянно стояли в таком же, как и она, положении. Один из мужчин потерял сознание. Как только он пришел в себя, его вновь заставили стать на колени. После случившегося с мужчиной, Густафсен вновь и вновь возвращалась к мысли притвориться, что и она потеряла сознание. Увы мгновения отдыха могли обойтись ей слишком дорого: упавшему мужчине нанесли несколько сильных ударов ногами. То ли террористы проверяли, действительно ли он потерял сознание, то ли просто наслаждались избиением беспомощного человека. А может, и то и другое одновременно. Окружающая электроника, похоже, восхищала Хорста не меньше, чем ужас, наводимый на пленников его ножом. Происходящее в городке Сан-Мартин напоминало невыносимо затянувшийся боевик, снятый с потрясающим реализмом. Вызванная для регулировки оборудования Густафсен получила малоприятную возможность лицезреть все на экранах мониторов. Временами она оказывалась бессильной, поскольку трое парней в закрывающих лицо черных масках - Густафсен догадывалась, что это противники террористов - уничтожили несколько камер. Теперь, когда огонь поглотил почти все, во всем городке остались только две действующие камеры. Элеанор Густафсен почти надеялась, что скоро выйдут из строя и они. Она не могла больше смотреть этот боевик. В то же время она понимала, что после уничтожения последней камеры, равно как и после смерти или пленения трех противников террористов, она и ее товарищи станут для террористов лишней обузой. И она продолжала лихорадочно искать способ остаться в живых или, по крайней мере, перед смертью поквитаться с врагом. Элеанор Густафсен закрыла глаза, пытаясь отвлечься от усиливающейся боли и сосредоточиться на своей задаче. Глава 23 Валил густой снег. Бэбкок вновь натянул на себя маску, защищающую лицо от пронизывающего ледяного ветра. Помимо своего рюкзака и обычного снаряжения он нес четыре автоматические винтовки, несколько пальто и свитеров. Рюкзак был доверху набит запасными патронами. Кроме того, он прихватил с собой два пистолета. Отыскать тропу, оставленную после себя добровольными заложниками, не составляло особого труда. Правда, ветер почти мгновенно заметал следы, но ему то и дело попадались отметины, сохранившиеся в местах привалов, или снег, примятый чьим-то упавшим телом. Выдерживая среднюю скорость, Бэбкок увидел добровольцев уже через сорок минут после того, как расстался с друзьями. Если бы не дополнительная тяжесть, он догнал бы их вдвое быстрее. Присоединившись к ним, он избавится от значительной части своей ноши, да и идут они намного медленнее. Необходимость оставить друзей и отправляться с гражданскими, пришлась ему далеко не по душе, но доводы Хьюза были достаточно убедительны. И он, и Кросс обладали значительно большим, нежели он, боевым опытом. Фактор, приобретающий в данных обстоятельствах первостепенное, значение. Приблизившись к группе добровольцев, Бэбкок увидел, что те рассыпаются в стороны, укрываясь за камнями по обе стороны проделанной ими тропы. - Эй! - Прокричал он. - Это я, Бэбкок, то есть Карвер. Эй! Голос, раздавшийся из-за камней он узнал сразу, но слова оказались для него полной неожиданностью. - Стойте на месте и поднимите руки вверх! - ответила ему Джилл Бейтс. Руководитель террористов явно обладал немалым военным опытом. Ошибки его первоначальной стратегии объяснялись тем, что он не принял во внимание невозможный, с его точки зрения, вариант: противник может оказаться вооруженным. Однако сейчас строй его войск, поднимающихся по склону горы, был безупречен и свидетельствовал, что командир их прошел службу в армии. Около двадцати человек начали подъем с западной окраины городка. Таким образом, они оставались практически вне пределов досягаемости. - Нужно отдать должное сообразительности этого парня, - почти небрежно заметил Хьюз. - Они собираются обойти нас сверху. Если мы останемся здесь достаточно долго, то окажемся зажатыми с двух сторон. Кросс закурил и вновь поднес к глазам бинокль. Второй отряд поднимался по пути оползня, под тросами подвесной дороги. Тридцать человек пробивались сквозь снежные завалы, стараясь по возможности не высовываться из-за деревьев. Полностью избежать огня они не могли и потому лишь старались свести потери к минимуму. Третья и последняя группа - во всяком случае, Кросс полагал, что отрядов только три - подготавливала тяжелое оружие. Кросс отложил бинокль и принялся заряжать обоймы пистолетов. - Послушай, эти штуковины ужасно похожи на "Стингеры". - Люди в белых комбинезонах распаковывали оружие, издали напоминающее базуки времен второй мировой войны. - Ты имеешь в виду эти запускаемые с плеча ракеты? - Вот именно, - улыбнулся Кросс. - Что ж вполне одобряю их выбор. Цифровое управление позволяет творить чудеса. Опытный оператор может даже сбить такой штукой низко летящий реактивный самолет. Почти поразительно. - Только почти? - По-настоящему поражен я был тогда, когда впервые увидел реактивный истребитель "Люфтваффе". С тех пор я поражаюсь только почти. Кросс бросил сигарету в снег. - Какой радиус действия у этой гадости? - Ты имеешь в виду "Стингеры"? - Да. - Это секретная информация, парень. Ею не разбрасываются направо и налево. - Но тут-то они нас достанут, верно? Хьюз посмотрел на него и улыбнулся своей характерной улыбкой. В глазах его заиграли хитрые огоньки. - Думаешь в противном случае они стали бы возиться с этими игрушками? Разумеется, они способны нас достать. Особенно, пока мы представляем собой неподвижную мишень. - Понял! - улыбнулся Кросс. - Мы не станем облегчать им задачу! - Ты схватываешь все на лету. Кросс продолжил заряжать обоймы, периодически поглядывая, как люди внизу готовятся покончить с ними. Одетая в перчатку правая рука Джилл Бейтс твердо сжимала девятимиллиметровый "Зиг-Зауэр". Ствол пистолета был направлен ему в грудь. Ларрейби, с "береттой" в левой руке, правой принялся перебирать принесенное Бэбкоком оружие. Автомат Хьюза небрежно свисал у него за спиной. Рот Бейтс частично закрывал все тот же теплый вязаный шарф, теперь обмотанный вокруг головы. Когда она заговорила, Бэбкок поймал себя на том, что пристально вглядывается в ее лицо. - Ваше настоящее имя? - Люис Бэбкок. Теперь ваша очередь. - Меня действительно зовут Джилл. Бейтс. И я рада, что вам и вашим товарищам удалось взобраться наверх. Теперь вы можете присоединиться к остальным добровольцам и отвести их в Австрию. - А куда направитесь вы? И почему я не вижу оружия у мистера Рейнса? Ему показалось, что девушка улыбнулась. Хотя освещение не позволяло утверждать этого наверняка. - Я уже говорила Эйбу, что бывала здесь раньше. Это правда. Я родилась в Западной Германии. Мой отец служил в армии и был направлен сюда. В этот городок я приехала еще в детстве. После смерти матери отец ушел в отставку. - А что случилось с вашим мужем-полицейским? - Мой муж был офицером западногерманской разведки. Увы, как выяснилось, мальчики нравились ему больше, чем девочки. Хотя, он, скорее всего, не знал об этом, когда женился на мне. Возможно, именно поэтому он и покончил с собой. Бэбкок перевел взгляд на Ларрейби, потом на Рейнса. Хьюз отдал Рейнсу свой автомат. Зато на левой скуле у него появился выразительный синяк. - Хватит болтовни, - вмешался Ларрейби. - Заканчивай и пусть Самбо отправляется вместе с остальными. Бэбкок спокойно посмотрел на Ларрейби. Его обзывали и похуже. Вновь заговорила Джилл Бейтс. Похоже, она испытывала потребность оправдать свои действия. - Поймите меня, мистер Бэбкок. Отец потратил на поиски этого целых двадцать лет. И подобрался совсем близко! А потом проклятый оползень стер городок с лица земли, его прибрало к рукам правительство и закрыло доступ сюда. Графики учений держались в строжайшем секрете, так что я очень рисковала, попытавшись добраться с австрийской стороны. А раскапывать тайник с личными бриллиантами Гитлера... - Заткнись, черт тебя побери! Пустоголовая шлюха! - Следи за своим языком, парень, - спокойно произнес Люис Бэбкок и отвернулся от Ларрейби, ожидая, что Джилл Бейтс продолжит свой рассказ. Фигуру, устремившуюся к Ларрейби, он заметил слишком поздно, чтобы успеть вмешаться. Ларрейби обрушил пистолет на голову мужчины. Следующий удар достался поворачивающемуся к нему Бэбкоку. - Когда? - Скоро. Поспешишь - людей насмешишь. - Не спорю. - Кросс уже успел зарядить обоймы для "беретты" и автоматные магазины. С плеч у него свисали два автомата. За пояс, под пуленепробиваемый жилет он заткнул два "Зиг-Зауэра". Взгляд его был прикован к склону, на котором Хьюз установил имитаторы взрыва, которым предстояло спровоцировать лавину. Им оставалось только ждать. Люису показалось, что он потерял сознание всего на несколько минут. Да и то не до конца. Он слышал голоса, чувствовал, как Мэри, старшая из женщин, массажирует ему голову, пытаясь привести в себя. - Когда он открыл глаза, первым, что он увидел, было улыбающееся лицо Мэри. - Мистер Бэбкок? Ее голубые глаза слезились. Бэбкок сказал себе, что причиной тому - ветер. - Я уже пришел в себя, мэм, спасибо. - Он не стал сразу пытаться сесть и какоето время лежал у нее на коленях, пытаясь вспомнить, о чем разговаривали Джилл Бейтс и Ларрейби. Казалось, разговор их он слышал во сне. Они говорили о бриллиантах. Но Джилл Бейтс упоминала еще об ответственности перед людьми. Он сел и почувствовал, что голова раскалывается от боли. - Мистер Бэбкок! Он обернулся и увидел сидящего неподалеку Рейнса. Из правого уголка рта у него стекала струйка крови. Бэбкок ощупал свою кобуру. Пистолета не было. Джилл Бейтс и Ларрейби исчезли. Бэбкок попытался встать, но тут же осунулся на колени! Ужасно болела левая половина головы. Прикоснувшись, он почувствовал, что на нем по-прежнему маска. Люис сорвал маску. Левая рука прикоснулась к чему-то влажному. Кровь. - Мистер Бэбкок! - Со мной... со мной все в порядке, Мэри. У вас... - что он хотел сказать? - Аптечка. У меня в рюкзаке. - И он рухнул лицом вниз. Ларрейби проявил одновременно дотошность и беспечность. Все оружие, за исключением взятого с собой, он сбросил со склона горы. Исчез даже герберовский нож Бэбкока. Осмотрев рюкзак, Бэбкок убедился, что пропали и пистолеты. В то же время Ларрейби не потрудился его обыскать. А стало быть, не нашел "Вальтер" и нож. - Он потащил ее с собой. Ударил, забрал у нее оружие, а когда она встала, заставил выбросить все ваше оружие. А потом увел ее с собой. - В голосе Мэри проскальзывали нотки отчаяния. - Что нам делать? - Что это за история с бриллиантами? - спросил Рейнс. - Хороший вопрос, - все еще сидя отвечал Бэбкок. - Берхесгаден находится неподалеку отсюда. - Резиденция Гитлера? - с ударением переспросила Мэри. Бэбкок счел ее вопрос чисто риторическим. - Он называл это место "Орлиным Гнездом". Насколько мне известно, сейчас там располагается ресторан. Логично предположить, что Гитлер и правда мог припрятать неподалеку какие-то ценности. На крайний случай. А поскольку конец он встретил достаточно далеко отсюда, напрашивается вывод, что эти ценности так здесь и остались. И городок, и подъезды к нему и подвесная дорога существовали уже в те времена. Пройти от станции до какого-нибудь укромного места не составляет особого труда, даже если Гитлеру, не доверявшему своим приближенным, пришлось прогуляться самому. - Так что же мы будем делать? - спросила Мэри. - Вы говорите, он заставил Джилл Бейтс идти с ним? - Да, - подтвердил Рейнс. - Какое оружие он взял с собой? - спросил Бэбкок, ни к кому конкретно не обращаясь. К его удивлению, ответила Мэри. - Он взял четыре этих, небольших... как они называются? - Пистолета? - Нет, больше, но не винтовки. - Автомата. - Так вот, он взял с собой четыре автомата, пистолет мисс Бейтс, ваш и тот, который у него уже был. И множество патронов. Дальнейшего Бэбкок слушать не стал. Он уже принял решение. - Слушайте меня внимательно. Продолжайте двигаться в том же направлении. Я вас догоню. Или догонит Джилл. - Он накинул на голову капюшон, стараясь не зацепить наложенную Мэри повязку. - Останавливаться старайтесь, по мере возможности реже. Если доберетесь до Австрии, никого не встретив по пути, расскажите обо всем пограничникам. Свяжитесь с посольствами Германии и Соединенных Штатов. Мэри, вы и Рейнс до моего возвращения руководите группой. Мистер Хьюз - вам он известен как Джим - и Эйб Кросс - Шопен - постараются не пропустить террористов. Они хорошие бойцы. Лучшие из всех, кого мне доводилось знать. Так что молитесь за них. И молитесь, чтобы никому из террористов не удалось прорваться. Следы ушедших почти полностью занесло снегом. Ветер усиливался. Если Бейтс и Ларрейби готовили свою операцию заранее, они, скорее всего, припрятали где-нибудь неподалеку одежду и провиант. Возможно, даже лыжи. Вероятно, кто-то из них имел возможность заранее узнать о готовящихся учениях. К головной боли прибавилась легкая тошнота, свидетельствующая о возможном сотрясении мозга. Правда, зрение не пострадало. Бэбкок остановился и оглянулся назад. Добровольцы почти исчезли за пеленой снега. Он пошел дальше. Когда он опустил бинокль, ледяной ветер еще сильнее ударил в лицо. Из-за разыгравшейся снежной бури ему почти не удалось разглядеть верхнюю станцию. - Говорит Ран. Я даю приказ открыть огонь. Остерегайтесь лавины. - Последняя фраза прозвучала довольно глупо, потому что, остерегайся или не остерегайся, от лавины это не спасет. Ран приказал людям со "Стингерами" открыть огонь. Глава 24 Впервые в жизни ему довелось лететь на борту СР-71, легендарного "Блэкберда". Увы, полет, который при других обстоятельствах, возможно, оставил бы незабываемые впечатления, превратился в обычную перевозку к намеченной цели, Мысли его были слишком заняты другим. Хьюз оказался прав. Он всегда бывал прав. Происходило что-то неладное. Анализатор голоса обнаружил присутствие чужаков на станции наблюдения. Войска, отправленные на станцию - Аргус узнал об этом, когда самолет летел над океаном - столкнулся с вооруженным сопротивлением. Охрана объекта исчезла. Станция наблюдения оказалась захваченной. С помощью недоступных ему чудес электроники - Аргус с трудом управлялся с домашним видеомагнитофоном - удалось перехватить передачу из Сан-Мартина. Работали только две камеры, но и по ним было ясно, что весь городок охвачен пламенем. Летящий на большой высоте разведывательный самолет направили так, чтобы он прошел над городом. Полученные снимки свидетельствовали, что Сан-Мартин действительно уничтожен, а неподалеку находится достаточно большой отряд вооруженных людей. Антитеррористические соединения? Тогда почему горит город? Выбираясь из самолета, Аргус старательно избегал прикасаться к его обшивке. Скорость и высота полета относились к области секретной информации, доступа к которой он не имел. Однако мог строить определенные догадки. Тем более, что его комбинезон больше напоминал космический скафандр, чем обычный костюм пилота. После того, как ему помогли поднять стекло шлема, в лицо ударил ледяной ветер. К нему быстро приблизился майор из группы специального назначения - высокий, подтянутый, с выбивающейся из-под берета прядью светлых волос. Майор четко отдал честь. - Генерал Аргус, я майор Боуди... - Я знаю, кто вы. Это ваша машина? - прервал Аргус, отвечая на приветствие. Примерно в сотне ярдов от них остановился серый "Форд" - Да, сэр. Мой водитель возьмет ваш багаж. - Багажа немного. Какова ситуация? - Аргус принялся стаскивать с себя перчатки, несмотря на холод, спеша избавиться от скафандра. - Подразделение "Дельта" готово выступить в Сан-Мартин. - Чего вы ждете? - Сэр, в районе города разыгралась метель. Мы просто не сможем там приземлиться. Не удастся даже достаточно низко зависнуть над землей. - Как насчет наземного транспорта? Вы уже направили кого-нибудь? - Я могу отдать приказ в любую минуту, сэр. - Так отдавайте. Нужно, чтобы ваши люди как можно быстрее добрались до СанМартина. Что слышно со станции наблюдения? - Погодные условия там благоприятные, сэр. Мы можем начать атаку. Вертолеты уже вылетели. - Мне тоже понадобится вертолет. Полагаю, на станции нам удастся выяснить, что же все-таки происходит. - Аргус остановился, подрагивая от холода в наполовину расстегнутом комбинезоне. - Майор Боуди, давайте говорить напрямик. Мне нужно оружие - автомат или М-16. Надеюсь, что станция уже в ближайшее время будет захвачена вашими людьми. Командный пост мне не понадобится, потому что я отправлюсь с передовым отрядом. Вы меня понимаете? В Сан-Мартине находятся трое лучших специалистов по борьбе с терроризмом. Под их защитой куча гражданских добровольцев, изображающих заложников. И вдруг учения превращаются в настоящую войну. - Да, сэр! - ответил Боуди после минутного молчания. Аргус прошел мимо него и мужчины, который держал дверцу машины открытой. Забрался на заднее сиденье и откинулся на спинку. Происходило нечто чрезвычайно серьезное. Глава 25 Времени не оставалось. - Беги! - прокричал Хьюз. Эйб Кросс перепрыгнул через ограждение и нырнул в снег. Взрыв эхом отдался у него в ушах. Сверху его присыпало снегом, обломками и камнями. Земля вокруг была усеяна мелкими деревянными обломками станции, а возможно, и кабины. Он перекатился, поскользнулся и упал на живот. Выплюнул попавший в рот снег и посмотрел наверх. - Хьюз! Ответа не последовало. Только сейчас Кросс заметил, что сжимает в руке автоматическую винтовку; он и не заметил, когда ее прихватил. Отряд, совершающий обходной маневр, миновал почти половину пути. Кросс посмотрел вниз. Снег двигался, но еще с недостаточной силой, чтобы остановить головной отряд, который неудержимо продвигался вперед. - Хьюз! Кросс встал на ноги, глядя в сторону станции. Половину платформы снесло взрывом, но кабина почти уцелела. Однако с подножия в любой момент, могли выстрелить очередную ракету. - Хьюз! - От крика у него заболело горло, и он, поскальзываясь и падая, побежал в сторону станции. - Дарвин! Неужели он погиб? Кросс вздрогнул, но отнюдь не из-за пронизывающего ледяного ветра. Он подбежал к горящей платформе, и люди из флангового отряда отреагировали на его появление бессильным огнем. Еще несколько сотен ярдов, и их огонь перестанет быть бессильным. Кросс положил винтовку на уцелевший край платформы, взобрался наверх, подхватил оружие и побежал к кабине, где Хьюз установил детонатор взрывчатки. Он достаточно хорошо знал план Хьюза: удостовериться, что противник выпустил один из "Стингеров" и в точно рассчитанный момент нажать кнопку радиодетонатора установленной Хьюзом взрывчатки. Двойной взрыв должен вызвать лавину, достаточную, чтобы уничтожить большую часть флангового отряда и всех, поднимающихся вдоль канатной дороги. Однако недостаточно просто знать план. Нужно еще "чувствовать" взрывчатку так, как чувствовал ее Хьюз. И тут Кросс мог полагаться только на удачу. Он приблизился к кабине. Только что взорвавшийся "Стингер" выбил большую часть стекол. Забравшись внутрь, Кросс достал бинокль и принялся настраивать резкость, направив его на подножие горы. Каким образом определить момент запуска ракеты? Инверсионный след, - ответил он самому себе. Нажимай на кнопку, как только заметишь первые признаки инверсионного следа. Он отпустил бинокль на грудь и щелкнул предохранителем радиодетонатора. Потом поднес к глазам бинокль и вновь навел его на подножие горы. Несколько случайных пуль добили остатки стекла с западной стороны кабины. Кросс пригнулся, оглядываясь в сторону флангового отряда. Они уже почти вышли на позицию, достаточно близкую для прицельного огня. Он опять взялся за бинокль, скользнул взглядом по людям, движущимся под подвесной дорогой, и направил бинокль на подножие горы. Сразу после нажатия кнопки, он должен отбежать и попытаться найти Хьюза. Возможно, он только ранен. Удастся ли его спасти? Эйб ощутил в горле комок. Он успел полюбить этого человека, который напоминал ему идеального отца - сурового, заботливого, сообразительного. Кросс постарался успокоить дыхание, заставляя себя полностью сосредоточиться на инверсионном следе, который мог появиться в любую секунду. Сбоку раздались выстрелы. Кросс опустился на колени. Угол позволял ему теперь видеть подножие горы, но не фланговый отряд. Правый указательный палец остановился на кнопке радиодетонатора. След. Белое облачко дыма. Указательный палец напрягся. - Сосчитай до пяти и жми! Кросс оглянулся. В двери кабины стоял Дарвин. Капюшон его куртки был откинут и короткие седые волосы запорошил снег. - Хьюз? - Кнопка! Жми на кнопку! Эйб вдавил кнопку. Взрыв раздался так неожиданно, как будто один из "Стингеров" попал прямо в станцию. Платформа задрожала. Кросс вскочил на ноги. - Беги! - крикнул Хьюз, исчезая за дверью. Кросс выпрыгнул вслед за ним и почувствовал, что платформа скользит у него под ногами. Внезапно кабина двинулась и исчезла где-то внизу, а мгновение спустя со звуком, не уступающим предыдущему взрыву, лопнул поддерживавший ее трос. Платформа, раскачиваясь, как палуба корабля, двигалась вниз. Кросс перепрыгнул через ограждение. Впереди бежал Дарвин. Казалось, он чудом пробивается сквозь сугробы, местами доходящие до пояса. Кросс оглянулся вниз. Лопнувший трос, подобно растягивающейся резиновой ленте, скользил по склону, вырывая из грунта опоры, сметающие деревья и оказавшихся поблизости людей. Кросс был рад, что не слышит их криков. А затем послышался приглушенный грохот, усиливающийся с каждой секундой. Кросс посмотрел вверх. Люди из флангового отряда в панике разбегались в разные стороны. И причина их паники была вполне очевидна. Снег и камни, волнами перекатываясь и скользя, летели вниз. Кросс попытался двигаться еще быстрее. Теперь Хьюз бежал прямо перед ним. Трос продолжал скользить вниз по склону и производимый им свистящий звук затихал одновременно с нарастанием гула лавины. Над головами людей из флангового отряда мелькнули вырванные с корнями деревья. Полдюжины человек исчезли, поглощенные снежной волной. Кросс продолжал бежать, чувствуя, как под ногами дрожит земля. Хьюз! Кросс продолжал бежать. Хьюз исчез среди деревьев, там, где начиналась тропа, обходящая вокруг горы. Эйб припустил вслед за ним. На бегу он оглянулся вниз. Машины, стоявшие у подножия горы, пришли в движение, спеша выбраться из опасной зоны. Трос ударил по одному из грузовиков, опрокидывая его и отбрасывая в сторону города. Все еще сжимая в руке винтовку, Кросс поравнялся с деревьями. Дальше. Теперь он не мог видеть Хьюза, но знал, что тот по-прежнему впереди. - Хьюз! - Трудно было ожидать, что его услышат. Он и сам не слышал собственного голоса. Дальше. Несколько крайних деревьев с корнями вырвало из земли. Кросс увидел, как деревья скользят по склону прямо на него. Снег надвигался огромными тучами. Дальше. Он увидел Хьюза. Тот отчаянно махал ему рукой. Бежать стало легче - снег здесь был не такой глубокий. Кросс вложил все оставшиеся силы в последний рывок. Дерево - он успел заметить летящие на него белые, коричневые и зеленоватые пятна. Кросс бросился влево, но концы массивной кроны сбили его с ног. Дерево продолжало падать вниз, оставляя за собой глубокую колею. Кросс, как мальчишка на ледяной горке, заскользил вслед за ним. Все еще сжимая в правой руке винтовку, он потянулся за ближайшим ножом. Вырвал его из ножен и ударил лезвием в снег, пытаясь замедлить падение. Еще немного проехал, остановился и огляделся по сторонам. Правая рука и плечо отзывались невыносимой болью. На него надвигалось еще одно дерево. Сжимая в правой руке нож, он поднялся и побежал, выпрыгнул из проделанной деревом траншеи, упал в снег. Внезапно чьи-то руки подхватили его за плечи и голос произнес в самое ухо: - Тебе помочь? - Кросс почувствовал, что его толкают вперед, и вновь бросился бежать. Деревья кончились, и он помчался по скалистой тропе, открытой с трех сторон. Руки Хьюза толкнули его в спину. Кросс повалился на землю, чувствуя, как сверху падает Дарвин. Голова его ударилась о что-то твердое. Последовавший грохот был настолько громким, как будто гремело у него в голове. На мгновение все закрыла белизна, сменившаяся тьмой... С горы обрушилась лавина. Бэбкок остановился и оглянулся на запад, где предположительно находились Хьюз и Кросс. Тяжело вздохнул и сжал рукоятку пистолета. Грохот лавины напоминал взрыв, но взрывы заканчиваются гораздо быстрее. - Ларрейби, - прошептал Бэбкок в завывающий ветер. Возможно, Ларрейби и не нес ответственности за все случившееся. Но не исключено, что из заслуживающих смерти в живых остался он один. Кто кого использовал с самого начала? Ларрейби Джилл Бейтс или она его? Связан ли Ларрейби с людьми, напавшими на город? Он выяснит все это, пообещал себе Бэбкок, а потом... Он продолжал двигаться вперед. Глава 26 Они стояли в кузове старого двухтонного грузовика. Дорога кольцом огибала станцию наблюдения. Казалось, что снег теперь падает не так густо, как пять минут назад, когда вертолет доставил их сюда. Глаза майора Боуди вылезли из орбит, когда его начальник произнес: - Принесите мое оружие. Я отправляюсь с генералом Аргусом. Аргус внутренне улыбнулся и украдкой посмотрел на штаны майора, проверяя, сколь сильно они потерлись от сидения за письменным столом. Штаны изрядно поблескивали, и все-таки, будучи майором сил "Дельта", Боуди не мог не обладать отличными полевыми навыками. Аргус как раз застегнул полученный от майора пояс с кобурой, когда вернулся сержант с оружием. В отличие от остальных людей подразделения "Дельтам майор выбрал себе пистолет сорок пятого калибра. - Хорошо стреляете, майор? - Да, сэр. - Запомню. - Аргус кивнул и набросил на голову капюшон. Ветер пронизывал до костей. Ему предоставили возможность выбирать между винтовкой М-16 и автоматом, и он выбрал последний. Старший сержант связался по рации со вторым наблюдательным постом, расположенным в двух сотнях ярдов от станции наблюдения. Аргус прислушался. - ... апачи-один, они готовятся уходить. Повторяю, они готовятся уходить. У них восемь машин, в том числе два грузовика. К машинам сгоняют людей в форме ВВС. Я оцениваю численность противника в тридцать человек. Все вооружены автоматическим оружием. Аргус взял рацию из рук сержанта. - Говорит генерал Аргус. По возможности определите направление, в котором движутся эти автомобили. - Мгновение слышались только атмосферные помехи. Аргус повернулся к Боуди: - Вы уверены, что эта частота не прослушивается? - Да, сэр. - Надеюсь, что вы не ошибаетесь, майор. Из рации вновь послышался голос наблюдателя. - Сэр, скорее всего они направятся на северо-восток по четырехполосному шоссе. Здесь насыпало столько снега, что ни в какую другую сторону гражданские автомобили не пройдут. - Выдвигайтесь к шоссе, но оставайтесь в укрытии, пока не услышите выстрелы. После этого немедленно перекрывайте пути к отступлению по шоссе. Мы атакуем с... - Аргус замолчал. Слишком многое перевернулось за последние часы. Что, если, несмотря на заверения майора, персонал станции заставили настроиться на эту частоту? - Говорит Аргус. Мы атакуем с высоты. - Он поспешно оглянулся на карту в надежде, что поблизости и в самом деле имеется какая-нибудь высота. Ему повезло. Сразу за мостом. Судя по карте, перед мостом имелась вполне подходящая для них двухполосная дорога. Во всяком случае Аргус надеялся, что она им подойдет. - Конец связи. Он выключил рацию и посмотрел на Боуди. - Сэр, не кажется ли вам, что у них будет... - Слишком много времени. Именно на это я и рассчитываю. Мы поступим следующим образом. Отправьте на наблюдательный пост связного. Пусть доставит откорректированный план. Я исхожу из предположения, что наши переговоры прослушиваются. - Это невозможно, сэр! - Чушь. Захват станции наблюдения тоже казался невозможным. Как и уничтожение выпускников антитеррористических курсов. Как только они двинутся, ваши люди должны занять позицию на дальней стороне моста, но настолько открыто, чтобы этого нельзя было не заметить. Люди с поста наблюдения расположатся прямо за ними. Полагаю, они догадались - я подозреваю, что наши переговоры прослушиваются. Поэтому ожидают западню на другой стороне моста и на дороге, которая сворачивает перед мостом. Думаю, они намерены воспользоваться этой дорогой. Если они перехватили наши переговоры, у них не осталось выбора. Им придется переправиться через мост. Именно это мне и нужно. Как только они окажутся за мостом, вашим людям за ними не угнаться. Если они не пересекут мост, вы обрушитесь на них на двухполосном шоссе, - Аргус показал на карте: - Здесь. Мне нужна дюжина по-настоящему опытных бойцов с пистолетами, автоматами и ножами. Таких, которые не падают в обморок при виде крови. - При виде крови, сэр? - Мы не намерены брать в плен этих людей. Мы постараемся уничтожить их, прежде чем они перестреляют заложников. В живых мы оставим только одного. - Но как вы заставите его говорить, сэр? Аргусу подумалось, что Боуди утратил связь с реальностью. - Что-нибудь придумаю. Подберите мне двенадцать человек и найдите хороший нож. Лучше всего, одолжите его у кого-нибудь из рядовых. Боуди еще мгновение смотрел на него, потом принялся отдавать приказы. Впереди снег задерживался скалами, и следы стали глубже. Судя по меньшим отпечаткам, идти ее заставляли насильно - ноги скользили и волочились. Ларрейби... бриллианты Гитлера... Женщина, которая сначала утверждала, что муж ее был полицейским, потом сделавшая его агентом немецкой разведки. Бэбкок продолжал идти, крепко сжимая в руке пистолет. Глава 27 Нож выглядел слишком дорогим для рядового, но, как он и ожидал, оказался превосходным оружием: сбалансированным, удобным, практичным. Роберт Аргус ударил лезвием по балке, отбивая кусок льда, чтобы поудобнее ухватиться рукой. Спрятал нож в ножны и продолжил свой путь вдоль опор моста. Мост протянулся над ущельем около четверти мили шириной и глубиной сотни в три футов. Белый поток внизу протекал слишком быстро, чтобы замерзнуть. Аргус с удовлетворением отметил, что хоть что-то не замерзло. "Слишком долго ты просидел за столом", - сказал он себе. Удовлетворение от возможности принять участие в живом деле смешивалось у него с чувством вины. Он играл человеческими жизнями, то есть по сути занимался тем, что не дозволено делать никому. В поле его зрения находились пятеро из двенадцати людей, отобранных для него Боуди. Все опытные, бывалые солдаты. В глазах и на лице каждого - история множества сражений. Ближайшим к нему был старший сержант лет сорока, и Аргус окликнул его: - Сержант Тайлер, правильно? - Да, сэр. - Каковы по-вашему наши шансы, сержант? - Аргус продолжал пробираться к намеченной позиции, примерно в пятнадцати футах под поверхностью моста. - Честно, сэр? - Разумеется. - Тайлера, привязывающего себя тросом к балке моста, отделяло от него всего несколько футов. - Но не забывайте, что прямой штурм неизбежно приведет к смерти заложников, а нам необходимо как можно быстрее разобраться в происходящем. - В Сан-Мартине, сэр? - Вы хорошо проинформированы, сержант. - Аргус начал закрепляться на балке. - Полагаю, что при сложившихся обстоятельствах, это наиболее разумное решение, сэр. Но я чувствовал бы себя намного лучше, если бы мы дюжину раз предварительно все прорепетировали. - Полностью с вами согласен, сержант. Аргус замолчал, в последний раз проверяя оружие - "беретту", автомат, запасные обоймы и магазины - хотя у них вряд ли будет время перезаряжать оружие. Он приказал перевести автоматы на одиночные выстрелы - все, за исключением своего и сержанта Тайлера. Он опасался, что в противном случае его люди в пилу боя могут перестрелять заложников. Аргус посмотрел на часы, точно такие же, как у его парней. Где они сейчас? По рации передали сообщение - ничего, что могло бы поставить под угрозу выполнение плана: всего лишь информацию о том, что террористы покинули станцию наблюдения и выворачивают на шоссе. Аргус еще раз посмотрел на часы. Им предстояло выбраться на мост ко времени появления противника. Если колонна пойдет на нормальной для нынешних дорожных условий скорости, в их распоряжении около пяти минут. Дождавшись окончания сообщения, Аргус повернулся к Тайлеру. - Отдайте команду, сержант. У нас пять минут. - Да, сэр! - Он услышал, как Тайлер окликает ближайшего из своих людей, сообщая о начале операции. Глава 28 Пошевелившись, Кросс почувствовал тяжесть. Он открыл глаза и увидел лишь неясные расплывчатые очертания, но сообразил, что причиной тому мокрый снег. Но почему вокруг царит такая темнота? - Эй, парень? - голос доносился к нему как через пустую трубу. Кросс понял, что слух еще не восстановился после взрывов и грохота лавины. Он закрыл глаза и пришел к выводу, что Хьюз где-то рядом. Наверное, они оба мертвы и все происходящее - лишь посмертные ощущения. - Что ты сотворил с этой взрывчаткой? - Удивительно, что он не ощущает в теле полного комфорта. Хотя ощущает ли он вообще свое тело? - Я слегка схитрил и протянул около сотни футов детонационного шнура. Вообще шнур положено использовать кусками не более нескольких футов, но подчиненные генерала Аргуса не потрудились нарезать его. Помнишь, я кричал, чтобы ты побыстрее убегал. В основном поработали "Стингеры", но и замкнутый на себя шнур внес свою долю. Кросс вновь попытался пошевелиться, но тело онемело. - Мы что, умерли? - пробормотал он. - Многие философы вообще считают физическое существование не более, чем иллюзией. Поэтому скажу лишь, что мы пребываем в той же плоскости существования, что и прежде. Кросс задумался было над словами Хьюза, но почувствовал только раздражение. Он мысленно махнул рукой и спросил: - Почему я не могу пошевелиться? - Из-за снега и камней. Нас погребло под лавиной, так что предлагаю не растрачивать остатки энергии на болтовню, а помочь мне копать. Я уже проделал небольшую дыру, через которую поступает воздух, но твоя помощь не помешает. Кросс опять попытался пошевелиться и на этот раз это ему удалось. Хотя и не без труда. Глава 29 Ларрейби двигался без особой грациозности, но с выразительной силой и легкостью, свидетельствующими, что справиться с ним будет нелегко. Бэбкок уже имел случай оценить быстроту его реакции. О чем ему постоянно напоминала опухоль вокруг раны на левой стороне головы. От Ларрейби и Джилл его отделяла почти сотня ярдов. Люис спрятался за нависающим сверху выступом скалы и наблюдал за ними в бинокль. Не возникало ни малейших сомнений: какие бы отношения не связывали в прошлом Ларрейби и женщину, которую он сейчас тащил за собой, теперь им пришел конец. Снег валил настолько густо, что за несколько минут наблюдения уже начал закрывать нижнюю часть бинокля. Бэбкок протер линзы и спрятал бинокль в футляр. На таком расстоянии попасть в Ларрейби из пистолета можно было и не пытаться. Он оглядел камни вокруг, пытаясь отыскать путь, который позволит ему опередить преследуемых. И одновременно задумался, действительно ли он отправился вслед за Ларрейби, чтобы вернуть оружие, а стало быть обеспечить добровольцам лучшую защиту? Или на самом деле им двигали благородные, но не слишком уместные в данном случае рыцарские побуждения - необходимость спасти попавшую в беду женщину? Времени разрешить свои сомнения у него не было. Бэбкок выбрал подходящую тропу и двинулся по ней. Мост дрожал от проезжающих по нему машин. Всего их было восемь. Аргус мысленно поздравил себя - командир противника не разгадал его замысла. - Тайлер. Мы с вами берем последнюю машину. - Да, сэр. Аргус облизал обветренные губы. Из помещения станции вывели только шестерых заложников, а следовательно, скорее всего, только эти шестеро и остались в живых. Или по меньшей мере, сохранили способность передвигаться. Других сообщений по рации не поступало, но к настоящему времени люди Боуди должны были уже проникнуть на территорию станции. Над головами у них проехал последний грузовик, и Аргус потянулся к поверхности моста. - Вперед, сержант! - Аргус поднялся, перемахнул через ограждение и, поскользнувшись, едва не потерял равновесия. Он знал, что физическое напряжение не пройдет даром - очень скоро спина даст о себе знать. Аргус бросился вслед за медленно ползущей машиной, не зная, что встретит его внутри. Ответ на этот вопрос не заставил себя ждать. Ухватившись за задний борт и приоткрыв брезент, Аргус увидел четырех вооруженных мужчин и женщину в форме сержанта ВВС. Женщина с криком навалилась всем телом на ближайшего к ней мужчину. Аргус бросился влево, нажимая на спуск автомата. Сержант Тайлер с автоматом в правой руке и пистолетом в левой перевалился через борт. Аргус потянулся к кобуре и почувствовал, как что-то ударило его в левое плечо, отбрасывая тело назад. Грузовик набирал скорость. Где-то впереди раздавались выстрелы. Двое из террористов уже упали на дно грузовика. Третьего Аргус и Тайлер застрелили одновременно. Последний схватил женщину и, закрываясь ею как щитом, прокричал: - Стоять! Аргус остановился, стараясь не обращать внимания на боль в плече. - Брось оружие, отпусти женщину и ты останешься жив, - отрывисто проговорил он. - Черта с два! - Рука мужчины сжалась на рукояти пистолета. Женщина бросила быстрый взгляд на свои ноги. Аргус не совсем понял, что она задумала. Стреляя под таким углом, он не мог рассчитывать пробить стенку кабины и убить водителя. Грузовик отчаянно трясло из стороны в сторону, как будто машина уже потеряла управление. Аргус моргнул. Женщина приподняла обе ноги и позволила телу соскользнуть на дно кузова. Удерживающий ее террорист, теряя равновесие, вслед за ней наклонился вперед. - Сержант Тайлер! - прокричал Аргус, нажимая на спуск. Выстрелы их прозвучали почти одновременно, превращая голову террориста в кровавое месиво. Тело откинулось назад. Грузовик теперь мчался еще быстрее, впереди раздавались громкие вспышки очередей. Аргус покачнулся, с трудом удерживая равновесие. - Тайлер, займитесь водителем. - Судя по очередям, остальные террористы оказывали не меньшее сопротивление - люди Аргуса могли делать только одиночные выстрелы. - Да, сэр! Аргус опустился на колени, обнимая здоровой рукой женщину за плечи. - Все в порядке, сержант. - Тут он прочитал на табличке ее фамилию. - Сержант Густафсен, доложите о случившемся. Аргус отстранился, пристально глядя ей в глаза. Женщина плакала, вцепившись руками в короткие светлые волосы, как будто хотела вырвать их с корнями. И все-таки, сквозь следы она заговорила: - Их еще двадцать три человека. Шесть заложников, включая меня. Мерзавец в передней машине угрожал отрезать нос одной из наших сотрудниц, чтобы заставить меня... - Не стоит об этом. - Один из них - Ран - убил моего начальника, сэр. Он упоминал что-то о детях, разговаривая с Робертом. Тот похож на американца. - Остальной персонал станции... где они? Рыдание перешло в всхлипывания. Женщина с трудом выговаривала слова. - Все они мертвы... мертвы. Хорст ножом... он... - Где этот Хорст? - В другом грузовике. У него большой нож и я... Аргус на мгновение приблизился к ней. - Успокойтесь, сержант. Мы займемся этим мерзавцем. Он оглянулся. Грузовик останавливался. Тайлер стоял впереди, направив автомат в окно кабины. Аргус посмотрел на свое левое плечо. У него бывали раны и похуже. Он взял в руки рацию. - Говорит Аргус. Доложите обстановку. Сообщения поступили в оговоренном порядке, все на одной частоте. Еще четверых заложников удалось спасти, один получил ранение. Одна из заложниц погибла - ее вышвырнули из грузовика с перерезанным горлом. Аргус почувствовал подступающую тошноту. Он перевел взгляд на сержанта Густафсен. - Вы - храбрая женщина. Хотите окончательно побороть свой страх? Она громко шмыгнула носом и вскинула голову. - Да, сэр! - Мне нужен водитель. Аргус повернулся к сержанту Тайлеру. - Принимайте командование. Используйте любые средства, чтобы заставить говорить уцелевших террористов. Выясните, что удастся о детях и человеке по фамилии Ран. Поддерживайте связь с майором Боуди. Отправьте за мной вертолет - плевать на погоду. Я намерен поквитаться: с этим Хорстом. - Он взглянул на сержанта Густафсен. - Так звали типа с ножом? Она кивнула. - Вы поедете один, сэр? - Нет. - И он посмотрел на сержанта Густафсен еще раз. - Я поеду не один. Глава 30 Кросс, вслед за Хьюзом выкарабкался из снега. Хьюз сжимал в правой руке автомат. - Удалось, - произнес Кросс, выражая очевидное. Они находились в углублении глубиной менее шести футов. Со всех сторон их окружали скалы, вырванные с корнями деревья и огромные глыбы снега. Дарвин посмотрел на него и улыбнулся. - Судя по тому, что нам удалось выбраться на поверхность, можно предположить, что кое-кто из людей противника оказался не менее удачливым. - Хьюз приподнялся на ноги. - Если дорожишь головой, советую не высовываться. Кросс все еще сохранил свою автоматическую винтовку и сейчас воспользовался ею как палкой, чтобы встать. Автоматная очередь разбросала в воздух снег и обломки дерева. Пуля ударила в снег не более чем в ярде от Кросса. Кросс бросился на землю. Хьюз уже вел ответный огонь, выставив один из автоматов над краем углубления в направлении, из которого прозвучали выстрелы. - Пусть знают, что мы вооружены, - пробормотал он, опуская автомат. Потом набросил на голову капюшон и добавил: - Нужно выбираться отсюда. Пройдем дальше по тропе и дождемся их приближения. Постараемся управиться с ними и догоним Люиса на случай, если кто-нибудь из уцелевших отправился вслед за ними. Я иду первым, ты меня прикрываешь. Хьюз поднялся и, пригибаясь, побежал вдоль кратерообразной впадины, сжимая в каждой руке по автомату. Ближе двадцати пяти ярдов Бэбкоку подойти не удалось. Ларрейби двигался вверх посредине высокогорной долины. С двадцати пяти ярдов он мог попробовать выстрелить. Бэбкок стащил зубами правую перчатку и рука его немедленно окуталась паром. Подставил левую ладонь и большим пальцем нажал кнопку извлечения обоймы. Осмотрел обойму, после чего придавил большим пальцем верхний патрон, проверяя упругость пружины. Удовлетворенный, он вернул обойму на место. Шесть патронов плюс один в патроннике. Правда, если он промахнется, то больше одного раза ему все равно не выстрелить. Ларрейби немедленно откроет огонь из автоматов. Если он не сразит его первой очередью, придется поспешно прятаться за скалы, вновь идти за ними следом и придумывать новую ловушку. Люис снял пистолет с предохранителя и приготовился, поддерживая оружие левой рукой и опираясь на выступ скалы. Взвел ударник. Пользоваться механизмом автоматического взвода не имела смысла. Взведенное оружие бьет значительно точнее. Бэбкок выжидал, наблюдая за Ларрейби и Бейтс через красные точки переднего и заднего прицелов. Джилл Бейтс остановилась, пытаясь сопротивляться, и Ларрейби грубо швырнул ее на землю. Сейчас или никогда. Правда, девушка находилась достаточно близко, но лучшей возможности ему не представится. Бэбкок нажал на спуск. Ларрейби споткнулся, хватаясь рукой за левый бок. Слишком низко. Бэбкок выстрелил еще раз. В нескольких дюймах от головы Ларрейби взметнулось облачко снега, и тот упал. Но, падая, он потянул за собой Бейтс, одновременно отрывая левую руку от раны и направляя один из автоматов в сторону Бэбкока. Тот выстрелил в третий раз - удачно. Пуля ударила Ларрейби в левую половину груди, и автомат разрядился вверх. Джилл отчаянно пыталась вырваться. Бэбкок вскочил на ноги, рывком ставя пистолет на предохранитель и прыгая со скалы в снег. Джилл сорвала с головы длинный вязаный шарф и одним движением набросил его на шею Ларрейби, затягивая. Ларрейби схватил девушку за правую щиколотку и опрокинул на спину. Когда она поднялась на колени, Ларрейби ударил ее в челюсть. Бэбкок бежал со всех ног. У него не было ни времени, ни возможности прицелиться. Он бросил пистолет в правый карман куртки и обрушился на противника. Казалось, тело его налетело на гранитную скалу. Ларрейби откинулся на снег, и Бэбкок оказался лежащим поверх него. Он успел нанести два удара в лицо, когда почувствовал, что взлетает в воздух. Ларрейби перебросил его через голову. Бэбкок больно ударился спиной и перекатился на живот, видя, как противник поднимается на ноги. Когда-то принадлежавший Бэбкоку нож вонзился в снег там, где мгновение назад находилась его грудь. Люис оказался на ногах почти одновременно с Ларрейби. - Никак морской пехотинец? Кое-кто из моих знакомых мочился на таких, как ты, - произнес Бэбкок, бросая слова как вызов и протягивая руку к карману. Только морских пехотинцев учили метать ножи. Да и то довольно давно. Хотя по возрасту Ларрейби как раз подходил. - Заткнись и умри, Самбо. Бэбкок уже опустил руку в карман. Ларрейби потянулся к кобуре на поясе, в ярости забывая об автоматах, свисающих за спиной. Хотя, не исключено, что он не дослал патроны заранее. Люис понял, что ему не успеть выстрелить первым. Ларрейби уже достал оружие из кобуры. Бэбкок только нащупал рукоять "Вальтера", когда ствол пистолета противника начал подниматься. Бэбкок почувствовал боль в костяшках руки, которой он ударил Ларрейби в челюсть. Тот направил на него оружие. Только один выстрел, понял Бэбкок. Да и то, если он успеет. Он щелкнул предохранителем и нажал на спуск, наполовину вытащив пистолет из кармана, понимая, что попавшая под курок материя не позволит сделать второй выстрел. Выстрел прозвучал непривычно приглушенно. Ларрейби выстрелил из своего пистолета. На мгновение левая нога Бэбкока онемела, затем ее обдало жаром. Бэбкок покачнулся, но не упал. Ларрейби выронил из рук оружие. В глазах у него застыло изумление. - Некоторые из Самбо неплохо стреляют, - сказал ему Бэбкок. Колени у Ларрейби подогнулись, и он с широко открытыми глазами рухнул на снег. - Теперь нам не узнать, где дети, - услышал Люис голос Джилл. Бэбкок непонимающе уставился на нее. Боль в ноге была такой сильной, что мог только сидеть на снегу, пытаясь оторвать зацепившуюся за пистолет подкладку куртки. Наверное, она объяснит, что имела в виду. Глава 31 Первый двадцатизарядный магазин автоматической винтовки опустел. Кросс сменил его, передернул затвор и еще три раза нажал на спуск. Откуда-то сверху из-за края впадины до него долетел голос Хьюза: - Давай! Эйб поднялся и побежал в его сторону, еще шесть раз стреляя в сторону противника и с разгона поднимаясь по склону. Противник усилил огонь, пули взрывали землю по обе стороны от него. Хьюз встал в полный рост и поднес к плечу ракету. - Пригнись! - Хьюз выстрелил ракету, и Кросс бросился в снег. В ушах все еще стоял свист ракеты, когда он оглянулся назад вдоль ее сероватого инверсионного следа. Взрыв прозвучал почти там, откуда велся огонь. Кросс мимоходом подумал, что если ракета и не перебила тех, кто в них стрелял, то во всяком случае напугала до смерти. Он вновь поднялся и побежал, падая на колени в снег рядом с Дарвином. Хьюз прижимал к плечу винтовку и вел огонь одиночными выстрелами. Оглянувшись на Кросса, он с улыбкой произнес: - Беда современных вояк в том, что они стараются выпустить как можно больше пуль. Тогда как зачастую это вовсе ни к чему. Кросс молча кивнул. В такие моменты он чувствовал себя учеником, внимающим советам учителя. - Пора уходить. Их там достаточно, так что одной ракетой с ними не управишься. Пошли. - Хьюз поднялся на ноги и добавил: - Вот во время движения автоматический огонь действительно вне конкуренции. - Кросс машинально остановил взгляд на руке Хьюза, остановившейся на переводчике огня автомата. Они побежали по проходу, образовавшемуся там, где длинный узкий выступ скалы задержал большую часть снега и не пропустил ни одной вырванной с корнем сосны. Передвигаться стало намного легче. Кросс оглянулся назад. Сверху в их сторону двигалось не меньше двенадцати человек. Он хотел было сообщить об этом Дарвину, но тот опередил его. - Знаю. Беги быстрее. И Кросс побежал быстрее. Тропу, по которой ушел Бэбкок, он пока не замечал. Однако Хьюз выдерживал направление достаточно уверено. Позади послышались выстрелы, но достаточно беспорядочные. Иногда пули попадали в снег, скалы и деревья достаточно близко от них, но Кросс относил это на счет чистой случайности, а не снайперского мастерства противника. Хотя пуля, попавшая в тебя по чистой случайности, не менее смертельна, чем любая другая. Хьюз свернул налево, к востоку, с ловкостью горного козла выбираясь из прохода. Кросс последовал за ним. Под высоко выступающей серой скалой лежало с полдюжины вырванных с корнями деревьев. - Тут не пройти, - бросил Хьюз, сворачивая назад. Вслед за ним Эйб принялся пробираться сквозь глубокий снег. Снег доходил им почти до пояса. Чтобы передвигаться приходилось высоко поднимать колени, шаря руками в снегу в поисках какой-либо опоры. В любом месте под снегом могла оказаться запорошенная впадина, и потому каждый шаг рисковал обернуться сломанной ногой или еще более тяжелым увечьем. Они продолжали идти. Слегка запыхавшись, но далеко не так, как Кросс, Хьюз произнес: - Мы вот-вот выйдем на тропу. Там будет полегче. Как только окажемся на тропе, займемся поисками подходящего места, чтобы передохнуть и дождаться наших друзей. И избавиться от них. Руки Густафсен до белизны в костяшках сжимали руль грузовика. Аргус прикладывал себе на плечо временную повязку, чтобы остановить кровотечение. Ктото еще заплатит за то, что все случившееся стало возможным. Не известно, кто, когда и где, но заплатит... Второй грузовик опережал их примерно на четверть мили. - Держитесь. Жму на газ, - предупредила его Густафсен. - У вас есть армейские водительские права, сержант? - Да, сэр. - Тогда я спокоен. Рванувшийся вперед грузовик слегка занесло на обочину, но женщина довольно уверенно справилась с управлением. Аргус выглянул в окно. Небо, покрытые снегом окрестности... Вертолета не было. Они с Густафсен вдвоем преследовали террориста, который предпочел ударить заложницу ножом, даже не попытавшись торговаться. Животное. Как и все террористы. Обезумевшие, кровожадные животные. - Можете, не слишком рискуя, прибавить скорости сержант? - Без риска не обойтись. Дорога под снегом довольно скользкая. - Тогда рискуйте. - Да, сэр. - Правая нога ее начала медленно вдавливать акселератор. Аргус вставил в автомат новый магазин. Потом взял в руку рацию, которую позаимствовал у сержанта Тайлера. - Тайлер, говорит Аргус. Узнали что-нибудь о детях? - Говорит Тайлер, сэр. Нам удалось разговорить одного из этих типов. Их предводителя зовут Гюнтер Ран. Его нанял какой-то парень с Ближнего Востока. Боюсь, что имя этого парня не знает никто, кроме самого Рана и, возможно, его помощника - американца Роберта Брокнера. Брокнер отправился в Сан-Мартин вместе с Раном. Они воспользовались группой школьников, чтобы остановить колонну с нашими военными. Один из водителей колонны, который сидит на игле, рассказал им о времени и маршруте движения и блокировал дорогу первым грузовиком. Судя по словам нашего подопечного, этот водитель погиб вместе с остальными. Они... они перестреляли всех наших выпускников. Этот парень слышал, что детей приказано убить, но Ран предпочел на всякий случай пока сохранить им жизнь. Дети находятся в долине, неподалеку от Сан-Мартина, рядом с австрийской границей. - Хорошо поработали, сержант. Пусть майор Боуди передаст эту информацию отряду, направляющемуся в Сан-Мартин. Часть людей нужно отправить к детям. Вы узнали точное местоположение этой долины? - Да, сэр. Этот парень указал его нам на карте. - Отлично, сержант. Где вертолет? - Майор Боуди хочет переговорить с вами, сэр. После небольшой паузы из рации раздался голос майора Боуди. - Генерал Аргус, у нас возникли осложнения. Дорога завалена снегом. Я приказал половине людей пробиваться, а остальным вернуться к ближайшей развилке и попытаться зайти с востока. Я могу направить их спасать детей. У вертолета были технические сложности. Он готов направиться к вам. Аргус облизал губы и бросил взгляд на увеличивающиеся очертания грузовика с террористом, от которого их отделяло не больше двухсот ярдов. - Ему не поспеть, майор. Действуйте в соответствии со своим планом. Конец связи. Он положил рацию на сиденье между собой и водителем. - Судя по всему, нам не обязательно брать этого Хорста живым, сержант. Вам по душе эта новость. Дорога сворачивала и Густафсен крепко сжала руками руль. - Да, сэр. Лишь бы мы спасли этих детей. - Отличное замечание, сержант. Поравняйтесь с этим мерзавцем, и мы устроим ему сюрприз. - Задуманное им граничило с самоубийством. Но сейчас Аргусу, как никогда, хотелось поквитаться с этим человеком. От переднего грузовика их отделяло около сотни ярдов. Аргус увидел, как из окна водителя впереди вылетел какой-то предмет. - Осторожно! Это была граната. Времени на приказы у него не оставалось. Двигатель грузовика взвыл, набирая скорость. Почти одновременно со взрывом машина свернула в сторону и едва не вылетела на заснеженную обочину, но Густафсен справилась с управлением. Аргус оглянулся. Посредине дороги темнела воронка. - У вас хорошая реакция, сержант. - Я просто сделала первое, что пришло мне в голову. Аргус кивнул. Семьдесят пять ярдов. Пятьдесят ярдов. Расстояние уменьшилось до двадцати пяти ярдов. Из окна водителя показалась рука, сжимающая автомат. - Смотрите, сержант! - Аргус схватил оружие. В кабину с шумом ворвался ледяной воздушный поток. Очередь ударила по дороге впереди них. Аргус нажал на спуск, пробивая брезент передней машины. Казалось, Густафсен выжала из их грузовика все. Аргус чувствовал, как машина с безумной скоростью, скользя, летит по дороге и чувство это холодом отдавалось у него в животе. Он выстрелил еще раз и услышал, как пули рикошетом отлетают от корпуса. Еще одна граната упала на дорогу. Она взорвалась прямо позади них, и грузовик занесло влево. Аргус ощутил запах дыма и оглянулся назад. Брезентовое покрытие горело. Дорога вновь сворачивала, значительно круче, чем в предыдущий раз. Справа от них зияла пустота - обрыв уходил вниз не меньше, чем на три сотни футов. - Если можете, прибавьте скорости, сержант. Мы горим. - Да, сэр. Аргус выставил в окно автомат и расстрелял магазин, целясь в кабину переднего грузовика. Та виляла из стороны в сторону. Аргус сменил магазин и продолжал стрелять. Меньше десяти ярдов. Их машина, несмотря на увеличивающуюся скорость, оставалась в хвосте у маневрирующего грузовика. И вновь водитель передней машины выставил в окно автомат и открыл огонь. Лобовое стекло разлетелось вдребезги. Сержант Густафсен закричала, грузовик бросило в сторону, и Аргус поспешно ухватился за руль, помогая ей справиться с управлением. Левую руку ему пронзила жгучая боль. - Я держу, сэр! Аргус посмотрел на нее. Куртка и штаны сержанта были усыпаны осколками стекла, руки кровоточили, но глаза выражали непреклонную решимость. Пять футов. Аргус выставил из окна автомат и нажал на спуск, пытаясь попасть по колесам. Водитель переднего грузовика открыл ответный огонь, добивая остатки стекла. Аргус продолжал стрелять, чувствуя, как пламя подбирается к кабине. Еще одна граната. Она отлетела от брезента, ударилась о дорогу и взорвалась. Взрыв прогремел совсем рядом, со стороны водителя. - Я в порядке, сэр! - прокричала Густафсен. Аргус опустил руку в прихваченный с собой вещмешок. Осколочная граната. - Поравняйтесь с ним и по моей команде сбрасывайте скорость. Готовы? - Да, сэр! Грузовик террориста качнулся влево, ударился об их машину. Аргус приготовился выдернуть чеку. На мгновение он увидел лицо Хорста. Тот поднял автомат. Аргус выдернул кольцо и с криком "Сейчас, сержант!" швырнул гранату в кабину соседней машины. - Подавись, мразь! - выдохнула женщина. Аргус посмотрел на нее. Она сбавила скорость и пламя позади них начало подбираться к кабине. Они отставали недостаточно быстро. Грузовик Хорста заметался по дороге. Водитель пытается выбросить гранату, понял Аргус. - Сержант! Прыгайте. Немедленно! Аргус распахнул дверцу со своей стороны, выбросил автомат на дорогу и посмотрел на сержанта Густафсен. - Прыгайте! Это приказ! Женщина открыла дверцу, и Аргус, морщась от пронизывающей боли, левой рукой перехватил руль. - Прыгайте! Густафсен шагнула на подножку, оглянулась на него и исчезла. Аргус отпустил руль и бросился в проем двери, еще в воздухе слыша грохот гранаты. Второй взрыв раздался, когда тело его ударилось о снег, и он покатился. Он попытался отыскать глазами грузовик Хорста. Вдали по дороге быстро удалялся огненный шар. Затем он исчез. Аргус откатился в сторону. Левая нога... Попытавшись подняться, он невольно вскрикнул от боли. - Густафсен! Вдали прогремел еще один взрыв - второй грузовик ударился о скалу, и огонь добрался до бензобака. Превозмогая боль, Аргус перевернулся на живот, правой рукой закрывая голову от прокатившейся над ним горячей волны. Прямо перед ним возникли армейские ботинки. "Неплохо начищены", - машинально подумал он. - Сэр? Правую руку женщина прижимала к левому плечу. Лицо ее было перепачкано масляными полосами. Левый рукав и левая штанина порвались. - Вы... - Со мной все в порядке, - отозвался Аргус. - Ногу вот только сломал. - Он забыл прихватить с собой рацию. - Вы курите, сержант? - Изредка, сэр. - Сигареты и зажигалка у меня слева в наружном кармане. Густафсен помогла ему сесть, достала его сигареты, прикурила сигарету для него, потом закурила сама. - Сержант, если у вас когда-нибудь возникнет желание сменить род службы, можете смело обращаться ко мне, - улыбнулся Аргус. И тут она неожиданно разрыдалась. Глава 32 Они бежали по тропе настолько быстро, насколько позволял рельеф и снежные заносы. Место для засады заметил Кросс, и Хьюз одобрил его выбор. Место представлялось идеальным потому, что абсолютно не подходило для засады, а стало быть ни одному здравомыслящему человеку и в голову не могло прийти заподозрить что-то неладное. Достаточно высокие скалы из-за ровной поверхности почти не обеспечивали укрытия. Хьюз полез вверх, Кросс - за ним, оглядываясь на тропу и пока не видя преследователей. Кросс поскользнулся, удержался и продолжал карабкаться дальше. Хьюз исчез за вершиной, откуда мгновение спустя показалась его рука. Кросс взобрался к нему, и оба распластались на камнях. Хьюз положил рядом с собой два автомата. Кросс последовал его примеру. - Это будет даже не сражение, а просто бойня, - пробормотал Хьюз. Кросс согласно кивнул. Тропа, по которой будут двигаться преследователи, проходила прямо под ними. Достаточно дождаться, пока враг окажется внизу и расстрелять его в упор из автоматов. Если кто-то уцелеет - добить из пистолета. Пытающихся сбежать - достать из винтовки. Оставалось только ждать. Кросс вспомнил о Бэбкоке. Догнал ли он добровольцев? Удалось ли им добраться до австрийской границы, или по пути их настигли террористы? Размышления его прервал тихий голос Хьюза: - Идут! Кросс прислушался и мгновение спустя тоже услышал чье-то тяжелое дыхание. Он сжал рукояти автоматов. Дыхание становилось все громче, к нему прибавились и другие. Постукивание - винтовка ударилась о рукоять пистолета. Скрип снега. Кросс посмотрел на Хьюза. Они почти одновременно кивнули друг другу. И встали во весь рост. По тропе шли двадцать три человека. Хьюз открыл огонь. Мгновение спустя к нему присоединился Кросс. Люди внизу заметались по тропе, пытаясь поднять оружие, но так и не успевая этого сделать. Крайние упали почти одновременно. Кто-то бежал, орошая снег кровью из пробитой артерии. Магазины обоих автоматов опустели, и Кросс схватил в правую руку пистолет, в левую - пистолет. Один из террористов успел отбежать. Кросс взялся за винтовку, но Хьюз выстрелил первый. Тело террориста заскользило вниз по склону. Кросс перевел взгляд на тропу. Потом посмотрел на Дарвина Хьюза. - Нам придется спуститься к ним, - тихо произнес Хьюз. И Кросс мысленно понадеялся, что все террористы уже мертвы. Бэбкок плелся, опираясь на плечо Джилл Бейтс. Взятое у Ларрейби оружие они распределили между собой. Его не оставляла мысль о детях, захваченных террористами. Даже, если их исчезновение обнаружат, при такой погоде поиск с воздуха невозможен. Даже для самого опытного пилота это было бы чистой воды самоубийством. - Где вы спрятали свое снаряжение? - Это должно быть совсем рядом, - тяжело дыша отозвалась девушка. Люис понадеялся, что она понимает "совсем рядом" так же, как и он. И еще, что, добравшись, он сможет немного отдохнуть. Совсем недолго. Из-за детей... Они забрали с собой столько оружия и боеприпасов, сколько смогли унести. Остальное закопали в снег. Времени закапывать тела не было. Кросс и Хьюз двинулись дальше по тропе. Эйб Кросс испытывал умиротворение. Скоро это должно закончиться. - Рано или поздно о случившемся узнают, - сказал Хьюз. - Занять место отряда по борьбе с терроризмом эти люди могли, только предварительно уничтожив его. Это отодвинет реализацию натовской программы почти на год. Нам прибавится работы. - Упокой Господь их души, - пробормотал Кросс. И они продолжали идти дальше, двигаясь настолько быстро, насколько позволяли снежные заносы. Эйб Кросс поймал себя на том, что вновь думает о Джилл Бейтс. Впереди тропа сворачивала, проходя под высокими скалами. Хьюз протянул левую руку и одернул Кросса назад. Потом присел на снегу. - Окурок. - Разве среди добровольцев никто не курит? - Курит, - медленно произнес Хьюз, - но все они курят американские или английские сигареты. Это окурок от французской. Кросс перевел взгляд на тропу. Хьюз выразил вслух его мысли. - Эти проклятые террористы нас обогнали. Глава 33 Лыжи. Продукты. Тщательно упакованные медикаменты. А так же "смит-ивессон"- тридцать восьмого калибра из числа тех, которыми вооружены морские пехотинцы, - скорее всего, украденный. Девушка вновь упомянула о бриллиантах. Похоже, они чрезвычайно много значили для нее. И в то же время она не могла позволить себе заполучить сокровища ценой человеческих жизней. - Расскажи, каким образом ты оказалась впутанной в эту историю. - Девушка упомянула о заложниках, захваченных, чтобы остановить настоящих антитеррористов, и обвинила Ларрейби во всех грехах, начиная от лжи до гибели множества людей. - Я могу отвести тебя в безопасное место, а потом спуститься и вызвать помощь, - предложила она. Разговор требовал дополнительных усилий, но зато помогал Бэбкоку отвлечься от боли. Рана кровоточила и прогулка по горам отнюдь не пошла ей на пользу. - Ты оставишь меня и догонишь остальных. Это лучший выход. Если выяснится, что мистер Хьюз и Кросс управились с террористами, пойдешь за помощью. Возможно, они пойдут с тобой или помогут детям. - Это фамилия Эйба? - Что? Кросс? Да. Если ты попытаешься спуститься и наткнешься на террористов, то просто бессмысленно погибнешь. Одной тебе не прорваться. Поэтому ты принесешь намного больше пользы, если вернешься к добровольцам. Не исключено, что Хьюз и Кросс уже присоединились к ним. - Я тебя не оставлю. Бэбкок слишком устал, чтобы спорить с ней. - Так что это за история с бриллиантами? - после короткого молчания спросил Бэбкок, просто, чтобы сменить тему разговора. - Они лежат здесь почти пятьдесят лет. Полежат и еще немного. Мой отец, брат и Ли - все они умерли из-за этих бриллиантов. Осталась только я. Тем более, что отыскать их прежних владельцев все равно невозможно. Да и бельгийскому правительству они ни к чему. Возможно, они вообще вывезены не из Бельгии. - Кто такой Ларрейби? Каким образом он узнал об этом Ране и захваченных детях? - Боль в ноге нарастала с увеличением крутизны подъема. Бэбкок уже пожалел, что заговорил о бриллиантах. - Мой муж действительно служил в западногерманской разведке. А отец был военным. Мы приехали сюда: я, отец, мой брат - он был полицейским - и парень, которого я любила. Мы намеревались найти бриллианты. Думаю, после смерти мужа отец и брат хотели мне помочь и поэтому, когда я встретила Ли... - Парня, которого ты любила, полицейского? - Напарника моего брата. Это был изумительный человек. - Она помолчала. - К тому времени я вернулась в школу. Мы все приехали сюда на рождественские каникулы искать бриллианты. И попали под оползень. Накануне я подвернула щиколотку и не пошла с ними. Всех троих раздавило кабиной. Тело отца так и не нашли, и Ли изувечило так, что опознать его смогли только по отпечаткам пальцев. Я не знала, как жить дальше. В Штаты я возвращаться не хотела. Но и в Германии меня ничего не удерживало. Разве что работа в школе. И я осталась. Я планировала вернуться в горы и отыскать бриллианты. Но правительство купило город и закрыло доступ в эти места. - А откуда взялся Ларрейби? - Бэбкок заставлял себя говорить. Это помогало не потерять сознание. - Ларрейби занимался контрабандой. Поначалу я этого не знала. Я осталась одна и встретила американца. Наверное, он чем-то напомнил мне моего отца. Я с ним не спала. Он понял, что я этого не хочу и не стал настаивать. Чтобы провозить вещи через таможню, он пользовался своими связями в посольстве. Никаких наркотиков - во всяком случае, мне он так говорил. Картины, драгоценные камни. Я рассказала ему о бриллиантах. И мы решили отправиться за ними. - Связи в посольстве? - Чиновник, занимавшийся сбором информации. Позже я поняла, что он был связан с ЦРУ. Отец и Ли научили меня стрелять. А от мужа я узнала кое-что о шпионских играх. В конце концов Ларрейби удалось проведать о намеченных здесь учениях и даже принять участие в их подготовке. Именно тогда он и припрятал здесь снаряжение. Но смерть мужа научила меня не доверять никому. Поэтому я так и не рассказала Ларрейби, где предположительно спрятаны бриллианты. Правда, я и сама не испытывала полной уверенности, что они действительно там. Но ему я ни о чем не говорила. Мне нужна была его помощь, чтобы вывезти камни из Германии. К тому же бриллиантов там должно было быть предостаточно. В некоторых источниках отец встретил упоминание о десяти килограммах спрятанных драгоценностей. - И вы с Ларрейби записались в добровольцы, - сжав зубы, пробормотал Бэбкок. - Но я не знала того, - продолжала она, - что Ларрейби торгует не только вещами, но и информацией. Только после стычки с тобой он рассказал мне, почему воспользовался именно этим случаем, чтобы отправиться за бриллиантами. Он продавал сведения человеку по имени Фазиль. И воспользовался помощью Фазиля, который якобы работал на иранцев, чтобы нанять немецкого террориста, некогда числившегося в банде Баадера-Майнхофа. Фазиль использовал иранцев исключительно в качестве источника денег. Раньше он проделывал тот же трюк с восточными немцами, но те раскусили его, и он едва унес ноги. Они приближались к тропе. Бэбкок неосторожно двинул ногой и нахлынувшая боль заставила его содрогнуться. Впервые в жизни он почувствовал, что теряет сознание. Он попытался сказать об этом Джилл Бейтс, но все начало очень быстро ускользать от него... Бэбкок открыл глаза. Голова его лежала на коленях Джилл. Похоже, он скоро начнет привыкать приходить в себя на коленях у женщины. - Люис, ты меня слышишь? - Нет, не слышу, - отозвался он, заставляя себя улыбнуться. - Похоже, я потерял много крови. Я отключился, да? - Да. - Одевай лыжи и спускайся вниз. Возьми один из автоматов. Постарайся держаться как можно дальше к востоку. Приведи кого-нибудь на помощь. Тебе не довести меня к остальным. И ты была права. Вне зависимости от моего желания, тебе придется рискнуть. Скажи мне, куда отвели этих детей на случай, если ты... - На случай, если я не дойду. - Да. На этот случай. - Я не хочу тебя оставлять. - Эйб Кросс и Дарвин Хьюз отыщут меня. Ты все равно не сможешь мне помочь. - Нет! Бэбкок почувствовал ужасную усталость. - Да. Где дети? - По-видимому, километрах в тридцати от подножия горы по дороге на юг. Они ехали в школьном автобусе. Наверное напуганы до полусмерти. Ларрейби говорил, что собирался использовать Фазиля, чтобы продать бриллианты. Фазиль организовал всю эту месть вам троим, чтобы мы под шумок смогли незаметно забрать бриллианты. Он знал, что иранцы клюнут на эту приманку. Похоже, вы, ребята, им здорово насолили. - Мы старались, - улыбнулся Бэбкок. Джилл Бейтс прочистила горло и стряхнула с бровей снежинки. - Он собирался убить меня. Мистер Хьюз предложил добровольцам уходить вокруг горы. Нам с Ларрейби это было на руку. Я понятия не имела об этих террористах. Ларрейби рассказал мне только об учениях. - Полагаю, Ларрейби с Фазилем выжали из иранцев все на случай, если отыскать бриллианты все-таки не удастся. - Ларрейби рассчитывал, что ты не станешь преследовать нас с ним и даже не оглядывался. Проклятие! Фазиль приказал Рану убить детей. Ларрейби рассказал мне об этом. Чтобы история выглядела более правдоподобно. Он и представить не мог, что вы станете рисковать своей жизнью, чтобы спасти других. Мой отец, брат и Ли были такими, как вы. Бэбкок посмотрел на нее и улыбнулся. - Джилл, если ты как можно быстрее не поставишь меня на ноги, я опять отключусь. И тогда уж точно не доберусь до тропы. Я вижу тебя и в самом деле беспокоит судьба этих детей. Поэтому отправляйся за помощью. У нас с тобой слишком мало времени. Если хочешь помочь мне выйти на тропу, поспеши. - Что будет с остальными добровольцами? - Полагаю, особого выбора у нас нет. Да и они, случись им выбирать между своей жизнью и жизнью детей, наверное, решили бы точно так же. Отправляйся за помощью. Но помни - это опасно. Ты можешь погибнуть. Девушка кивнула. Бэбкоку показалось, что она плачет. - Это я во всем виновата. - Ты в этом не виновата, - солгал ей Люис Бэбкок. - Это просто чудовищное переплетение обстоятельств. Она попыталась помочь ему встать на ноги, и он почувствовал, что снова теряет сознание. Но Джилл все-таки дотащила Бэбкока до дороги, устроила его там поудобнее, а затем пристегнула лыжи, забросила за спину автомат и растыкала по карманам запасные магазины. Люис держался изо всех сил, стараясь больше не задерживать Бейтс, и вырубился только тогда, когда она скрылась за сугробами. Глава 34 Льюис Бэбкок лежал без движения, его тело было наполовину занесено снегом. Обычно темно-коричневая кожа приобрела зловещий серый оттенок. - Живой, - бросил Хьюз, наклонившись над ним, и добавил, - ранен в ногу. Навылет. Видимо, потерял много крови. Кто же в него стрелял? Рана одиночная и небольшая, похоже, что попали не из винтовки или автомата, а из пистолета. Хьюз поднялся. - Его нужно укутать в теплую одежду. И достань из аптечки шприц с адреналином, нам необходимо во что бы то ни стало привести его в чувство, чтобы он мог говорить. Он скользнул по лыжне в сторону, а Кросс сбросил со спины рюкзак, достал аптечку и извлек из нее шприц. Не убьет ли адреналин Люиса в таком его состоянии? Кросс выругался под нос, снял свою теплую куртку - в ту же секунду его затрясло от холода - приподнял Бэбкока и набросил "аляску" на него. Покопавшись в рюкзаке, он нашел в нем одеяло и укутал им Люиса сверху. Рядом с Бэбкоком лежали лыжи и лыжные палки. Под ними обнаружился засыпанный снегом автомат. Кросс услышал шелест лыж, и, подняв голову, увидел вернувшегося Хьюза. - Люис спускался с горы. Я нашел вверху следы, которые еще не успел замести ветер. Он недолго лежит здесь. А следы не только его, но и чьи-то еще, меньшие. Наверняка женские. - Джилл... - непроизвольно произнес Кросс. - Ладно, дай шприц, - сказал Хьюз, - и молись. Он взял шприц с адреналином и стал расстегивать одежду Бэбкока. - Это или спасет его, или прикончит, - мрачно заметил Кросс, наблюдая за тем, как Дарвин делает инъекцию. Люис после сделанной ему инъекции ненадолго пришел в себя и успел сообщить об автобусе с детьми, которых захватил и удерживает в качестве заложников главарь террористов по имени Гюнтер Ран и о том, что Джилл Бейтс ушла вниз, чтобы организовать помощь детям. - Что бы ты сделал на ее месте, - спросил Кросс у Хьюза, - если бы думал, что во всем виноват ты один? - Ты хорошо катаешься на лыжах? - ответил тот вопросом на вопрос. - Я в твоем возрасте делал это совсем неплохо. Да и сейчас еще ничего... Думаю, ты понимаешь, что сейчас самое важное - как можно быстрее добраться к долине. - Хорошо, хорошо, - поспешил заверить его Эйб. - Я, конечно, не слаломщик, конечно, но с лыжами знаком давно. - Вот и отлично. Только помоги мне сначала сделать из лыж что-то типа санок и устроить на них Люиса. Кровотечение уже прекратилось, но все равно с ним нужно обращаться поосторожнее, иначе рана снова откроется, и он просто умрет из-за потери крови. Свяжем вместе лыжи, закрепим на них одеяло, рюкзак, положим его сверху и я потихоньку потащу его. Жалко, что горячей воды так мало... Хьюз кивнул в сторону маленькой переносной плитки, на которой они приготовили немного бульона для Бэбкока, чтобы хоть капельку подкрепить его угасшие силы горячим и питательным питьем. - А ты дотащишь его? - спросил Кросс. - Он ведь не из легких. - Я - тоже, - усмехнулся Хьюз. - Единственное, что мне может понадобиться после всего - это хороший массаж, но я недавно повстречал здесь одну молоденькую женщину, которую надеюсь уговорить на этот самый массаж. Только не надо забывать, что она тоже участвует во всем этом деле и, насколько бы безобидными ни были ее намерения, кажется мне, что она раскрыла еще далеко не все свои карты... - Это я знаю, - откликнулся Эйб. - Ладно, давай натопим еще немного снега и ты можешь отправляться в путь. Они растопили еще снега на плитке, набросав его в котелок, и полили веревки, связывающие лыжи, и закрепленное на них одеяло, чтобы получить более жесткую конструкцию санок-волокуш. Кросс читал о таком способе, но пробовал его сам на практике впервые. К его удивлению, вода тут же замерзла на морозе и сковала и веревки, и одеяло тонким ледовым панцирем. Они осторожно положили на них Люиса, устроили его как можно удобнее и Кросс стал надевать лыжи, которые, как он понял из слов Бэбкока, принадлежали Ларрейби. Крепления почти не пришлось регулировать. Итак, Хьюз с Люисом направится дальше по тропе, чтобы попытаться пробиться к добровольцам, несмотря на то что его путь преграждало неизвестное количество врагов. Но такое же неизвестное количество врагов было и в долине у дороги на Вернесберг, да еще с группой детей-заложников, поэтому Кросс решил, что шансы умереть у него с Хьюзом остаются равными. Эйб оттолкнулся палками и стал спускаться по склону, поворачивая из стороны в сторону, сначала неуверенно, потом все быстрее и быстрее, как заправский горнолыжник. Вот он скользнул мимо огромного валуна, похвалив себя, что вовремя его заметил, и немного притормозил, потому что самая крутая часть склона еще была впереди. Понемногу он вспоминал старые навыки, которым, впрочем, совсем бы не позавидовал, скажем, Жан Клод Килли. Кросс успокоил себя мыслью о том, что впереди у него долгий путь - миль пятнадцать - и возможности потренироваться и улучшить технику будет более чем достаточно. "Интересно, - вдруг ни с того, ни с сего подумал он, - согласится ли Джилл Бейтс сделать массаж и мне?" Эйб оттолкнулся палками, прибавил скорости и помчался вниз по склону. Дарвин Хьюз тащил за собой импровизированные сани с Люисом Бэбкоком и мысленно разговаривал с ним, не рискуя высказывать вслух то, что вспоминалось ему из своей жизни, чтобы не производить лишнего шума. Перед взором Хьюза вставали картины того, как отец взял его с собой в лес и впервые дал пострелять из старенького армейского "Кольта", с которым он не расставался. Как он попал в ОСС, прибавив себе возраста, чтобы его взяли в армию, конечно, с согласия родителей. В своем учебном подразделении Дарвин оказался наилучшим снайпером, он стрелял даже намного лучше, чем инструктор по огневой подготовке. Кроме того, Хьюз продемонстрировал отличную выучку в мастерстве рукопашного боя и, окрыленный своими успехами в военном деле, вызвался добровольцем в воздушно-десантные войска. Затем Дарвина однажды разбудили поздним вечером и сообщили, что его армейская подготовка закончена и что на проходной его ожидают какие-то люди, которые хотят с ним поговорить. Когда он вышел к ним, те сразу ему сказали, чтобы он забыл о службе в армии и больше о ней и не мечтал. Они поинтересовались, где он научился говорить по-немецки и попросили рассказать о себе на этом языке. Дарвин ответил, что на немецком всегда говорила его бабушка, мать мамы и нехотя выполнил просьбу, отбарабанив свою не такую уж большую биографию. Затем один из незнакомцев обратился к нему на этом же языке и стал быстро говорить, Хьюз даже толком не успел понять, что именно. Он на секунду оторопел и потерял самообладание, так как подумал, что это шпион и кинулся на него с кулаками. В то время ему не надо было объяснять, как следует поступать со шпионами. Дарвина оттащили, успокоили и сказали, что его произношение ужасно и что на таком немецком уже не разговаривают лет сорок. Потом они спросили, где он научился читать по губам. Хьюз объяснил, что в детстве у него были проблемы со слухом, тогда-то он и научился понимать по губам то, что ему говорили. Впоследствии слух нормализовался и сейчас он слышит даже лучше других - честно! - но способность читать по губам он не утратил и иногда применял ее ради развлечения. Тогда ему на полном серьезе задали чисто риторический вопрос: хочет ли он помочь своей стране и применить на практике свои довольно уникальные способности? Он едва не запрыгал от радости. В некоторых случаях, те, которые работали на ОСС, даже не подозревали, в какой организации они состоят, и узнавали правду только многие годы спустя. Дарвин же знал об этом с самого начала, еще до высадки союзных войск в Нормандии. До этого он уже успел побывать несколько раз в Германии, но больших заслуг по этому поводу себе не приписывал. Подумаешь, большое дело! Даже если предположить, что над территорией Германии выбрасывали по десять парашютистов в течение года, то в общем их набралось бы достаточное количество, чтобы взять штурмом Берлин. Но ведь не взяли! Гюнтер Ран поклялся найти Фазиля - найти и убить. Но сначала надо заняться детьми. Если его перехватят, они станут залогом его безопасности, пусть хотя бы и временной. И не потому, что так приказал Фазиль, а потому, что другого выхода нет. Когда же школьники станут не нужны, он просто избавится от них. Слишком много любопытных детишек слышало его имя и, конечно же, с удовольствием сообщат это полиции, да еще и опишут его внешность. Не говоря уже об учительнице и о француженке, водителе автобуса. Когда Гюнтер связывался по рации в последний раз с Робертом, тот сообщил ему, что он с десятком товарищей преследует беглецов из Сан-Мартина - видимо, из числа тех, кто вызвался сыграть роль заложников при отработке операции в компании одного или двух контртеррористов, которых приказал ему устранить Фазиль. Ран распорядился, чтобы тот продолжал преследование, во что бы то ни стало догнал и уничтожил всех беглецов. Сделал он это только потому, что не хотел больше видеть Роберта рядом с собой. Побег из Европы был рассчитан только на одного человека, а у Роберта теперь есть все шансы поймать пулю при погоне. О тех, кто ехал с ним в грузовике - о водителе и о сообщниках в кузове - тоже не стоит беспокоиться. Он легко избавится от них, как и от тех, кто остался у школьного автобуса. Концы в воду - и из Европы! Фазиль же свое получит, не сейчас, а тогда, когда он совсем не будет ожидать мести. Если же он не сумеет посчитаться с ним собственноручно, то просто сообщит американцам, что организовал все эту заваруху Фазиль и пусть ЦРУ само нанимает убийц, чтобы отплатить ему. Так или иначе, Фазиль не уйдет от мести. Гюнтер взглянул на часы. Еще десять, максимум пятнадцать минут, - и пора будет убирать свидетелей... Глава 35 Хьюз видел, как от подножия горы по склону поднимается цепочка вооруженных террористов, на которых сверху, из-за валунов, летели редкие камни, не причиняющие, однако, никакого вреда нападающим. За валунами, по всей видимости, укрывались добровольцы. Кто же ими командует? Наверняка Рейнс, принимая во внимание его воинское прошлое. Штурмующие карабкались вверх в зловещем молчании, словно при психической атаке. Они не стреляли, так как уже поняли, что безоружные беглецы через несколько минут и так станут их легкой добычей. Дарвин присмотрелся повнимательнее в ту сторону, где они залегли и заметил узкую тропинку, закрытую со стороны склона валунами. Если он поторопится и если скорость продвижения цепочки штурмующих не возрастет, то можно добраться до защищающихся раньше бандитов. А гранаты можно приберечь на тот момент, когда уж не останется никакого другого выхода. Дарвин заметил, что бандиты неумолимо приближаются к валунам, из-за которых в них продолжали лететь камни. Прозвучало несколько коротких очередей, и камни перестали падать. Хьюз продолжал бежать по тропинке, которая тянулась над тем местом, где засели отчаявшиеся обороняющиеся. Мысли его путались. Не свернул ли себе шею по опасному пути к детям Эйб Кросс? Если он сам не сможет выручить добровольцев, найдут ли Бэбкока? Или он замерзнет насмерть? Еще несколько секунд - и Дарвин увидел сбоку тропинки расщелину, которая тянулась вниз, к валунам. Его план был прост - добраться до беглецов и раздать им все оружие, которым он был увешан, словно рождественская елка. Он спрыгнул в расщелину и скатился вниз на спине, приговаривая: - Боже, прошу тебя, только без сердечного приступа... Только не теперь... Свалившись за валунами, Дарвин вскочил на ноги, кинулся вперед и едва снова не упал, зацепившись о спрятавшуюся за огромным камнем Мэри. Рядом с ней сидел молодой человек, имени которого Хьюз не смог сразу припомнить, а фамилию знал - Дзикович. - Вы? - воскликнула Мэри, не веря своим глазам. Дарвин устало прислонился к камню, еле переводя дыхание. - Оружие заказывали? - хрипло бросил он, тяжело дыша - Служба по доставке "Хьюз энд компании к вашим услугам. Оплата за срочность по двойному тарифу. Парень, как тебя зовут? - Тед, - протянул Дзикович, таращась на него. - Отличное имя. Так вот, Тед, держи все это добро и быстро передавай остальным. Огонь пока не открывать. Мэри, помоги ему. Он сбросил с плеч в руки подскочивших к нему ребят винтовки и стал быстро доставать гранаты и остальное оружие. Глава 36 Хьюз с удовлетворением посмотрел по сторонам - вооруженными оказались восемь из двенадцати добровольцев. Цепочка террористов подошла вплотную к засевшим за валунами беглецам. Еще несколько секунд - и они покажутся из-за камней. - Стрелять по моей команде, - шепотом приказал Дарвин. - Все вместе, залпом, и поливайте их до тех пор, пока или не останется патронов, или прикончите всех до одного. Поняли? Приготовьтесь... В расщелину он видел врагов, приблизившихся на расстояние буквально в несколько метров. Он сумел даже рассмотреть их лица, на которых не отражалось ни единое человеческое чувство, только звериная злоба и нетерпение поскорее расправиться с беззащитными жертвами. Хьюз оглянулся на своих, которые должны были представлять из себя заложников в Сан-Мартине. На их лицах, наоборот, читался вполне объяснимый страх, нерешительность и нежелание убивать. Но не только эти чувства, а и смелость, которую часто проявляют обыкновенные люди, попавшие волею судьбы в экстремальную ситуацию. Он повернул голову и заметил в цепи нападающих явного командира, который немного отстал, укрывшись за спинами своих головорезов, и, размахивая пистолетом, торопил их побыстрее кончать с беглецами. Приложив приклад автомата к плечу, Дарвин поднялся во весь рост и крикнул: - Огонь! Его первая очередь ударила в грудь главаря террористов. Того отбросило назад, и он покатился вниз по крутому склону, обливаясь кровью. По обе стороны от Хьюза затрещали выстрелы. Добровольцы яростно поливали свинцовым дождем совершенно не ожидавших вооруженного отпора бандитов, которые валились под ураганным огнем, как снопы. Уцелевшие террористы стали отстреливаться, и по валунам, за которыми укрылись беглецы, застучали пули, высекая искры и откалывая острые каменные осколки. Дарвин почувствовал резкий удар в плечо, но у него не было времени, чтобы посмотреть, камешек ли это или пуля. Он продолжал строчить, словно заведенный. Рядом с ним вскрикнул доброволец и упал на землю, выронив из рук винтовку. Когда магазин автомата опустел, Хьюз вырвал из кобуры "Глок-17" и стал стрелять более методично, выбирая жертвы из числа немногих оставшихся в живых бандитов, которые стали откатываться вниз. Еще минута - и стрельба затихла. Дарвин окинул взглядом усеянный телами склон горы. В живых не осталось никого. Он обернулся и посмотрел на лица добровольцев. Радости на них не было, лишь на некоторых читалось облегчение, остальные выражали лишь чувство отвращения от бойни, в которой, впрочем, была не их вина. - Там, наверху, - махнул Хьюз рукой, - человек, мой товарищ. Ему нужна наша помощь. Пусть со мной пойдут несколько человек, которые чувствуют себя лучше остальных. И захватите с собой что-нибудь из трофейного оружия. Он спрыгнул вниз, подобрал валяющуюся у камней автоматическую винтовку, проверил магазин - полный - и стал взбираться к тропинке, по которой пришел сюда. Оглянувшись, Дарвин увидел, что к нему спешат присоединиться несколько человек из числа спасенных им добровольцев. Он удовлетворенно улыбнулся и заторопился вперед, туда, где без его помощи мог погибнуть Люис Бэбкок. Глава 37 Долина выглядела словно сошедшей с рождественской открытки. Мохнатые ветки елей грузно прогнулись под весом лежащего на них толстым слоем снега, их зеленые иголки удачно скрашивали свежим цветом серый фон мрачного неба и чистую белизну снежного покрывала. Добравшись со всеми мерами предосторожностями до долины и остановившись на ее краю, Эйб достал бинокль, приложил его к глазам и заметил недалеко от кромки леса прикрытый огромным куском какой-то ткани прямоугольный силуэт грязного цвета, похожий на гигантский гроб под саваном. Снег успел укрыть его и с большой высоты он мог показаться просто выступом скалы. Но с того места, откуда наблюдал Кросс, в этом силуэте можно было легко угадать очертания школьного автобуса. Детей нигде не было видно, не появилась пока и Джилл. Рядом с прикрытым брезентом автобусом стоял грузовик, по свежим следам колес которого Эйб шел целую милю перед долиной. Вокруг него бродило с десяток вооруженных, одетых в белые маскхалаты людей. Где же дети? Он повел биноклем из стороны в сторону, окидывая взглядом всю долину. Стоп! Какое-то движение.... Точка, которая вскоре превратилась в приближающуюся человеческую фигурку на лыжах. Еще несколько секунд - и он узнал в ней Джилл Бейтс. Она бежала параллельно краю долины вдоль кромки леса, выйдя из него ближе к автобусу, чем Кросс, по крайней мере на четверть мили. За спиной у Джилл было заметно какое-то оружие, наверное, автомат. Что же делать? Крикнуть ей? Но тогда его услышит не только Бейтс, но и террористы у грузовика, которые сразу заметят ее и тут же расстреляют издали. Дети... А что, если их просто нет? Что, если их перевезли в другое место или уже избавились от них, как от нежелательных свидетелей и автобус пустой? Что, если этот самый Ларрейби, о котором говорил Люис Бэбкок, дезинформировал Джилл Бейтс или она сама что-то напутала? А вдруг Люис просто бредил? Кросс опустил бинокль. Нет, если бы детей не было в закрытом брезентом автобусе, с какой стати здесь появился бы грузовик с бандитами? Эйб закрыл глаза и закусил нижнюю губу. Ему хотелось курить. Ему хотелось многого - например, сидеть в кресле и читать о терроризме и убийствах в газете, чтобы иметь возможность забыть о них после переворачивания страниц. Кросс спрятал бинокль, и побежал от дерева к дереву, устало переставляя лыжи в глубоком пушистом снегу. Он хотел зайти с обратной стороны автобуса и напасть на террористов сразу, как только они заметят Джилл. Раньше нельзя, иначе они легко расправятся с ним одним и могут с испугу перестрелять всех детей. Эйб стоял перед последними деревьями, отделяющими его от автобуса, сжимая в одной руке автомат, и боевой нож - в другой. Лыжи, палки, толстую куртку он сбросил на снег и остался в черном свитере и камуфлированных брюках, полностью готовый к схватке. Несколько бандитов подошли к автобусу, откинули угол брезента, открыли пассажирскую дверь и один из них что-то крикнул внутрь. Кросс почувствовал, как его сердце замерло, когда он увидел выходящую из автобуса девушку с мальчиком лет восьми на руках, закутанным в женское пальто. Один террорист вырвал ребенка из ее рук, скрылся в автобусе и тут же появился снова, но уже без мальчика. Девушка схватилась за самого высокого из бандитов и опустилась перед ним на колени. Наверное, это был Ран, так как был вооружен не автоматом или винтовкой, а только пистолетом, как символом власти. Из автобуса тем временем вытащили женщину постарше, пухленькую, в платке. Она ударила или попыталась ударить того, с пистолетом, - с такого расстояния Эйб не мог разглядеть точно. Главарь толкнул ее в снег, вырвал пистолет из кобуры и выстрелил два раза в упор. Женщина задергалась и через несколько секунд безжизненно замерла. Девушка подскочила к ней и упала рядом в снег, обливаясь слезами. Кросс находился на расстоянии футов в пятьдесят от ближайшего террориста. Всего он насчитал их тринадцать человек, включая того, который только что так хладнокровно убил невинную женщину. Он перебросил автомат на плечо, и стал выбираться из-за деревьев, стараясь думать об оставшихся в автобусе детях. Краем глаза Эйб заметил, как девушку оттаскивают от мертвого тела и силой ставят на ноги. До бандита осталось десять футов. Вдруг до него донесся звук пистолетного выстрела и женский крик сразу после него. Стараясь не смотреть в ту сторону, откуда донесся крик, Кросс прыгнул на врага, стоящего к нему спиной, левой захватил голову, плотно прикрыв рот, а правой вогнал под ключицу длинное лезвие. Одежду бандита обагрил фонтан крови, тело мгновенно обмякло и сползло на снег. В стоящем рядом автобусе Эйб расслышал всхлипывания и плач детей. Если кто-то из бандитов повернется, его сразу заметят. Но ему уже было наплевать на это. Девушка лежала в снегу, раскинув руки и ноги. Мертвая, в этом не приходилось сомневаться. Кросс выдернул нож из тела поверженного врага, пригнулся и беззвучно метнулся влево, к автобусу. Внезапно он услышал громкий женский крик: - Оставьте детей в покос! Негодяи! Будьте вы прокляты! В автобус запрыгнул человек с автоматом. Эйб на мгновение замер, но тут же кинулся за ним. Бандиты отвернулись от автобуса, вскидывая оружие, но тут оттуда, откуда донесся крик, ударила автоматная очередь, и один из них упал замертво. Между Кроссом и дверью автобуса остался один человек, который пока не догадывался о присутствии совсем рядом еще одного противника. Он на бегу всадил нож ему в горло и, не оборачиваясь, устремился внутрь. Ступеньки... - Эйб! - закричала в эту секунду Джилл, узнав его. Кросс в последний момент повернулся и успел увидеть ее лицо и развевающийся шарф, делающий ее похожей на Айседору Дункан. И в эту секунду залпом ударили автоматные очереди... В автобусе было темно. Пронзительно кричали дети. Бандит поднимал автомат, готовясь стрелять. Эйб кинулся на него, тот резко развернулся навстречу и нажал на спусковой крючок. Кросс почувствовал обжигающую боль в животе, но рука с зажатым в ней боевым ножом автоматически ударила снизу вверх, попав противнику между ног. Тот взвыл, выронил автомат, схватился обеими руками за пах, из которого хлестала кровь, и медленно опустился на пол. Эйб не стал выдергивать нож, а прижал руки к животу и ощутил что-то скользкое и липкое. Вокруг пронзительно кричали дети. Он повернулся к выходу из автобуса и только теперь вспомнил, что у него на плече висит автомат. Но когда он потянулся, чтобы сдернуть его, то почувствовал, что то скользкое и липкое, что он придерживает одной рукой выскальзывает из живота. Ступеньки... На первой же из них он споткнулся и скатился на снег, который покрылся вокруг него брызгами крови. В двух десятках шагов от него лежала мертвая Джилл Бейтс. Недалеко от нее валялись трупы еще трех террористов. - Молодец, Джилл, - прошептал Кросс. Он перекатился и открыл огонь из автомата, методично расстреливая разбегающихся бандитов. Эйб перестал стрелять и вдруг услышал в наступившей тишине: - Ты кто? Он поднял голову. Рядом с ним стоял человек с пистолетом. - Эйб. А ты? - Гюнтер Ран. Ты только что оказал мне неоценимую услугу. А я ломал себе голову, как от них от всех избавиться. А ты и эта сука решили все проблемы без меня. - Но это не все, - с трудом улыбнулся Кросс. - Я знаю то, чего не знаешь ты. Ран опустил пистолет и засмеялся. - Знаю. Ты хочешь сказать, что твои ребята окружили долину? - Нет. Говори, ты же вес равно умираешь. - Да, я умираю... - И что же это такое, что ты знаешь, а я - нет? - снова засмеялся Гюнтер. Эйб поднял ствол автомата и нажал на спусковой крючок. - То, что у меня не кончились патроны, сука, - прохрипел он под грохот выстрелов. Ран без крика упал навзничь. Кросс выронил автомат. "Все-таки не надо было так ругаться в присутствии детей", - подумал он, закрывая глаза. Глава 38 Левая рука Аргуса была на перевязи, но, за исключением этого, выглядел великолепно. Дарвин Хьюз откинулся в кресле. В фойе гостиницы было полно людей и ему стоило немалых трудов удерживать от посяганий свободное кресло для Аргуса, который опоздал на десять минут. - Извини за задержку. А мы не могли встретиться где-то в другом месте? - Только не у тебя! - Ты хочешь сказать, что эта гостиница принадлежит тебе? - усмехнулся Аргус. - Нет, но мне принадлежит пистолет, который лежит у меня в кармане. И Дарвин поправил полу плаща, под которой находился курносый "Спешл" тридцать восьмого калибра. - Пистолет. - Ну да. Это знаешь, такая штука, из которой - бах, бах - и нет человека. - Но ведь эта штука наделает очень много шума. - Да, но ты его уже не услышишь. - Ладно, - вздохнул Аргус. - Давай ближе к делу. Ты же знаешь, все было не так просто. Меня ранили, - показал он на руку. - Бедный ребенок! - Послушай, я ценю то, что сделали эти ребята.... - Кросс и Бэбкок? Как у них дела? - Живы. С Бэбкоком все в порядке, теперь ему нужен только отдых. Хорошо, что мы сразу напали на ваш след в горах. - Да, но мы уже и сами выходили оттуда. Как Кросс? - Его состояние похуже. Кишки ему заправили назад, теперь врачи заняты тем, что пытаются заставить их работать. А ты куда исчез? - Тот человек в костюме, который появился после того, как я попал в долину, из которой спасли детей, рассуждал о том, что знает, как одним махом решить навсегда все проблемы. Я и подумал, что буду только мешать. - Послушай, Дарвин... - Что, Роберт? - Не слушай ты этих умников, у которых всегда есть один способ для решения всех проблем. Я сказал тому, в костюме, все, что думаю по этому поводу. Ответь лучше, когда ты уже будешь верить мне? - А ты мне? Жаль, что ты ничего не знал о Ларрейби и Джилл Бейтс. Аргус прокашлялся. - Да, сказать правду, не знал. А умник в костюме знал. Они думали, что это выведет их на след бриллиантов, которые разыскиваются правительством еще со времен войны. Чушь собачья. Ил надо было рассказать нам об этом. - Вот именно. - Ну ладно, что будем делать дальше? Мы ведь по-прежнему в одной команде? - спросил Аргус. - Не знаю, - тихо ответил Хьюз. Необходимо было еще согласие Люиса Бэбкока и Эйба Кросса... Кросс оказался храбрецом и, что самое главное, сделал все, что от него требовалось, сам едва не погибнув при этом. То же можно сказать и о Люисе Бэбкоке. - Посмотрим генерал, - добавил Дарвин, посмотрел на Аргуса и улыбнулся. URL: https://lib.co.ua/action/eherndgerri/hirurgicheskiyudar13.jsp