Купить
 
Жанр: Электронное издание

Армяне. История и этнокультурные традиции.

ЭТНОКУЛЬТУРНЫЕ ТРАДИЦИИ


Хозяйственные занятия
Традиционный образ жизни, веками сохранявшийся армянским народом,
сложился на основе комплексного земледельческо-скотоводческого
хозяйства, в условиях вертикальной зональности и умеренно континентального
климата. В долинах и низменностях преобладало земледелие, в первую
очередь хлебопашество, а в высокогорной зоне - скотоводство. Возделывали
главным образом пшеницу, полбу, ячмень, коноплю. Обнаруженные
археологами на Армянском нагорье различные виды зерен дикой пшеницы,
ячменя и полбы дают основание полагать, что здесь находился один из первон
ачальных очагов их культивирования. Со временем в Армении было выведено
множество сортов культурной пшеницы и ячменя. Лучшие сорта
пшеницы, например ванская тир, издревле славились далеко за пределами
страны.
Основные черты земледельческой культуры Армении, которую тщательно
проанализировал В.А.Бдоян', сформировались в далекие времена, о чем
свидетельствуют приведенные им многочисленные источники. Еще в доур
артийский период здесь были созданы некоторые пахотные орудия, которые
в Урарту были лишь усовершенствованы. С тех времен ведут начало
террасное земледелие и техника устройства ирригационных каналов.
В рабовладельческую эпоху пахотное земледелие стало преобладающим, и
в армянской земледельческой культуре сложилась определенная система
сельскохозяйственных трудовых процессов, которая в основных чертах сохр
анялась в Армении вплоть до конца XIX - начала XX в.
В то же время, как подчеркивает В.А.БДОЯН, изолированность отдельных
историко-этнографических районов страны (на что особенно повлиял ее
раздел на две части еще с IV в.), а также разнообразие природных условий
и возделываемых культур привели к тому, что для отдельных областей

40

Арцах, Сюник, Лори, Тавуш
б - Бардзр Айк, Ширак, Джавахк
Рис. 2
hApop, вецки - сохи
Армении был характерен свой комплекс земледельческих орудий, состоявший
не менее чем из 50 видов, что не исключало постоянного обмена ими
и появления неких общих образцов.
Многие века землю в Армении вспахивали пришедшей на смену примитивной
мотыге деревянной сохой (hapop, вецки) с железным лемехом, в которую
впрягали одну-три пары буйволов, волов или быков. В низменной
зоне и реже в нагорной землю пахали также тяжелым деревянным колесным
плугом (гутан) с резалом и широким лемехом, в который впрягали,
в зависимости от его величины и условий местности, от 3 до 14 пар тяглового
скота. Поскольку плугом как дорогим орудием владели не все и не каждому
его владельцу было под силу выставлять полную тягу, несколько
крестьянских семейств, как правило братьев или дальних родственников,
иногда соседей, объединялись вокруг одного из владельцев плуга в товариществ
а-супряги (Намкал, Наракаш) на определенных правовых началах, которые
к началу XX в. постепенно изменялись в сторону нарушения традиционного
принципа равенства.
Для боронования применялась борона (тапан, цакан), состоявшая из
длинной ветви дерева, расщепленной на конце в виде широкой метлы,

41

в промежутки которой вплетались дубовые ветви, между которыми укрепляли
зубья, разравнивающие вспаханную землю; одновременно ими рыхлили
землю и закапывали зерна. Для уборки урожая использовали широкие
и узкие серпы (мангах), причем некоторые из них употребляли для жатвы
злаков и масличных, другие - для жатвы трав. Косы имели меньшее распростр
анение.
Такие трудоемкие земледельческие работы, как пахота, сев, жатва, были
обязанностью исключительно мужчин. Женщины включались в работу,
когда собранные снопы, перевезенные на арбах, а в горах - на лошадях,
мулах и ослах, доставлялись на ток (кал). Здесь колосья молотили при помощи
ком - деревянной доски с вбитыми в нее острыми камнями. Ее, как
пишет С.Д.Лисициан, с раннего утра волочили по разостланным на току
снопам двигавшиеся по кругу быки, буйволы, реже - лошади. При этом
зерно отделялось от размельченных колосьев, которые превращались в сам
ан (дарман) - корм для скота. Собранный посреди тока саман с зерном
веяли, подбрасывая широкими лопатами; саман относило ветром в сторону,
а зерно оседало тут же, после чего его просеивали через несколько сит.
После обмолота основные запасы зерна хранили в больших, глубиной до
2,5 м, ямах с тщательно обмазанными известковым раствором стенками и
с узким отверстием, закрывавшимся каменной плитой. Зерно, подлежащее
расходованию в первую очередь, держали в доме или в кладовой (маран)
в больших шерстяных мешках. Зерно и муку хранили (и до сих пор хранят)
также в большом, украшенном резьбой, деревянном ящике на низких ножк
ах - амбаре с двумя отделениями - для зерна и для муки, причем каждое
отделение имело внизу отверстие с поднимающимся заслоном. Зерно и муку
насыпали туда сверху.
Зерно размалывали при помощи либо ручных зернотерок (ерканк), либо
водяных мельниц с жерновами (джрагац), ведущих свою историю еще
с урартских времен. Ерканк, широко употребляемая в армянских селениях и
до сих пор, состоит из двух базальтовых камней, обычно округлой формы.
Посередине верхнего жернова имеется большое круглое отверстие, через
которое насыпают зерно. К этому жернову приделана деревянная ручка,
с помощью которой он вращается, а попавшее между двумя камнямижернов
ами зерно постепенно превращается в муку - алюр.
Зерно перерабатывали и в крупу, для чего служили большие каменные
ступки - санд, динг. Они представляли собой базальтовые камни квадратной
формы с выдолбленными воронкообразными углублениями. Насыпанное
в это углубление смоченное зерно долбили специальным каменным молотом
или деревянным пестом, в результате оно очищалось от шелухи и
получалась крупа - коркот. Другой распространенный вид крупы - дзав
ар - готовили из предварительно отваренных зерен пшеницы, которые
затем слегка подсушивали, после чего с них удаляли пленки в каменных
ступках и вновь сушили. Обычно для зерна использовали санд, а для очистки
от шелухи риса - мало отличавшийся от него динг. Армянам было

43

a - Арагацотн, сел. Ошакан
б - Котайк, сел. Бджни
в - Государственный музей этнографии Армении
Рис. 6
Ерканк - ручные зернотерки
известно около 15 видов различных
сит, с помощью которых
обрабатывали зерновые продукты
на всех стадиях, начиная
с очистки зерна от мелких камешков
и шелухи и заканчивая
просеиванием лучших сортов
муки - нашип (крупчатка), хор
ак, гермак.
Из выращиваемых технических
культур - кунжута, льна,
горчичного и хлопкового семени,
а также из грецких орехов
и миндаля получали растительное
масло. Первоначально это
делалось в домашних условиях:
сначала нагревали сырье, а затем
прессовали обычно при помощи
тяжелых камней; позднее
стали использовать особые маслобойные
мельницы (дзитан или
сраноц), представлявшие собой
довольно громоздкие сооружения.
Получавшийся из отходов
жмых служил зимним кормом
для крупного рогатого скота.
О том, какое значение имели эти
мельницы в хозяйстве армян,
говорит тот факт, что были даже
селения с названием Дзит
анков (например, в Шираке).
Такие мельницы, находившиеся
в частном владении, обслужив
али обычно несколько селений.
Важнейшей отраслью земледелия
в низменных и предгорных
районах было поливное виногр
адарство. Оно развивалось
в теплых и солнечных долинах
и на склонах гор, обычно в
местах с каменистой и сухой
почвой. В районах Армении с
суровыми зимами, например в

44

Араратской долине, нельзя оставлять
виноградную лозу под открытым
небом, поэтому в октябре,
после сбора урожая, ее окапыв
али, засыпая толстым слоем
земли. Вообще же в Армении
культивируют преимущественно
низкие, стелющиеся кусты
винограда (эти кусты - излюбленный
мотив декора в армянской
архитектуре; их можно
найти, в частности, на барельеф
ах храма Звартноц, сохранившегося
с VII в.).
Техника разведения виногр
адников и ухода за ними, выр
аботанная еще в эпоху Урарту,
мало менялась на протяжении
столетий. С древнейших времен
в Армении возделывались
эндемичные сорта винограда.
При раскопках урартского город
а Тейшебаини (Кармир-блур)
были обнаружены косточки хорошо
известных и в наше время
сортов винограда из Араратской
долины - воскеват (харджи),
мехали, арарати (хачабаш)
и др.
Как свидетельствуют археологические
находки, в том числе
клинописные тексты, на
Армянском нагорье уже в эпоху
Урарту было широко развито
виноделие, а его техника стоял
а на таком высоком уровне,
что в последующем происходило
лишь частичное ее совершенствов
ание. С той далекой
поры были найдены просторные
складские помещения со
множеством глиняных сосудов
- карасов, в которых хранилось
вино. По утверждению
а - карас
б - куж - кувшин
Рис. 7
Сосуды для вина

45

Г.Капанцяна, распространение в Европе слова "вино" шло от армянского
гини и грузинского вини.
В хозяйствах, занимавшихся виноделием, около дома или в саду строили
виноградную давильню - Ьндзан. Внутри нее из камня или кирпича выкладыв
али длинный, обмазанный крепким известковым раствором резервуар
с несколько наклонным дном и отверстием, выходящим в каменный чан
в земле. Виноград в этом резервуаре давили голыми ногами обычно мужчины.
Сусло переливалось из первого чана во второй, а затем большими
длинными ковшами разливалось в карасы, которые хранили, как это было
принято в Урарту, вкопанными в землю. Из вина получали и виноградный
уксус, а жмых шел на приготовление водки в специальных винокуренных
приборах.
С древности полеводство и виноградарство в Армении обычно сочеталось
с садоводством, а позднее с огородничеством. Вдоль рек разводили
фруктовые сады, собирая богатые урожаи абрикосов, персиков, айвы, черешни,
миндаля, а в горных районах культивировали яблони, груши, сливы
и вишни. Считается, что Армения - родина абрикоса, известного в ряде
мест под названием "армянское яблоко". Многие плодовые деревья можно
встретить в Армении и в диком виде. Об этом свидетельствует даже топонимик
а: в стране есть названия Хндзорут (Яблоневый лес), Тандзут (Грушевый
лес), Шлорут (Сливовый лес), Балут (Вишневый сад), Циранут
(Абрикосовая роща), Дехдзут (Персиковая роща), Ынкузут (Лес из ореховых
деревьев), Гунут (Кизиловый лес) и дрЛ
Как у других древних народов, у армян существовал аграрный культ -
обожествление земли как стихии плодородия. Известен и культ языческой
богини Нар, олицетворявшей собой водную стихию, плодородие земли и
воспроизводящую силу человека. Древние армяне поклонялись Ара Гехецику
- божеству умирающей и вечно воскресающей природы. От тех далеких
времен сохранились каменные изваяния - вишапы, которые и сегодня
встречаются у источников в горах Армении. Как правило, это гигантские
каменные рыбы - покровительницы водной стихии, божества "небесных
вод", оберегающие, как верили древние, землю от засухи.
В наше время в Армении продолжают развиваться традиционные отрасли
- выращивание зерновых, виноградарство, садоводство. Но в 60-70-е
годы произошли ощутимые изменения в системе ведения хозяйства, степени
интенсивности, в соотношении различных отраслей. Так, по предгорьям
и в горных районах, где в прошлом сеяли только зерновые культуры, стали
наряду с ними выращивать ценные технические культуры (например, в
Шираке - сахарную свеклу, в Лори, Тавуше - табак, герань) и овощи.
Важное значение имеет продвижение садоводства и овощеводства в горные
районы, а виноградарства - в предгорные.
Обстоятельное изучение другой важнейшей отрасли хозяйства армян -
скотоводства, основанное на широком круге источников, принадлежит
Ю.И.Мкртумяну^. Приведу некоторые данные из его трудов. О раннем рас46
пространении скотоводства у армян свидетельствуют многочисленные
археологические раскопки, в которых обнаружены костные останки различных
домашних животных. Разводили главным образом волов, коров,
буйволов, овец, в меньшем количестве - коз, а также лошадей, ослов и
свиней. Особое значение в хозяйственной жизни армян, как и других земледельческих
народов, имел крупный рогатый скот.
Хозяйственная жизнь древних армян нашла свое отражение в фольклоре.
Так, в сказках вол и корова наделяются чудесными свойствами: вол может
предсказать своим хозяевам будущее, красная корова заменяет осиротевшим
детям родную мать. С культом быка связаны магические ритуалы, "обеспечив
ающие" плодовитость домашнего скота, здоровое потомство у новобрачных.
К скоту относились с особой заботой, от сглаза и порчи на шею или рога
вешали амулеты и обереги (дахдхан, пршни и др.), молились за больную корову,
а чтобы вылечить, поливали ее голову молоком. Для отвода дурного
глаза иногда сжигали кусочек ткани рядом с коровой или разжигали кизяк
из ее навоза и кидали в огонь кусок теста, который, лопаясь, символизиров
ал выздоровление. С этой же целью перед выгоном скота ранней весной
на лбу лучшего животного разбивали яйцо либо окрашивали лбы и кончики
хвостов красной краской, обладавшей, по представлению народа, чудодей-
ственной силой. Если случалось, что благодаря какой-нибудь скотине крестьянин
богател, то ее не продавали, а держали в хозяйстве до самой смерти,
а затем отрезали голову и зарывали ее перед входом в хлев либо прикрепляли
к столбу дома ее рога, чтобы обеспечить этому дому дальнейшее
процветание.
О существовании в Армении культа крупного скота свидетельствуют и
многочисленные глиняные фигурки, найденные археологами, а также изобр
ажения животных на обломках сосудов, на бронзовых поясах, даже на
надгробных камнях, стенах старинных зданий, церквей и монастырей.
Письменные источники упоминают о жертвенных быках и коровах, которых
содержали при храмах, посвященных различным богам армянского
языческого пантеона. Менее разнообразны обычаи, связанные с мелким
рогатым скотом. К их числу относятся обычай вешать на шею лучших овец
и баранов связки разноцветных шерстяных ниток (пух) и различных бусинок,
а также обряды, связанные с рождением первого ягненка, которого
метили ранней весной, а осенью приносили в жертву, и некоторые другие.
С древности армянам известны две формы скотоводства - оседлая и
отгонная.
Оседлая форма скотоводства распространена в Араратской долине и в
высокогорных районах, расположенных в зоне альпийских и субальпийских
лугов. Для нее характерно зимнее стойловое содержание скота. В Араратской
долине такое содержание крупного рогатого скота возможно с декабря
по март, а мелкого - в течение одного-полутора месяцев. В высокогорных
районах с суровыми климатическими условиями зимнее содержание почти

47

всех видов скота длилось в течение пяти-шести месяцев. Остальное время
скот находился на пастбищном содержании, причем примерно на месяц
раньше переводили на него мелкий рогатый скот. В селениях Араратской
долины уже с конца февраля овец и коз переводили на пастбищное содерж
ание. Днем их пасли, а на ночь загоняли в овчарню. С наступлением теплой
погоды их и на ночь оставляли под открытым небом, обычно в специ-
альном загоне из невысоких камней с узким проходом, у которого пастухи
разжигали костер. В высокогорной зоне овец выводили на пастбище с конц
а марта или начала апреля и пасли вначале на южных склонах ближайших
гор, а затем, по мере освобождения земли из-под снега, расширяли район
выпаса. В Араратской долине крупный рогатый скот переводили на пастбищное
содержание в конце марта, в высокогорной зоне - в конце апреля
- начале мая.
Партнерская программа для Вебмастера
Однако наиболее распространенной формой скотоводства была отгонн
ая, имевшая, в свою очередь, несколько вариантов. Так, в одних, преимущественно
безлесных горных районах (большая часть Ширака, Гехаркуника
и др.) сложилось отгонное скотоводство альпийского типа, для которого
характерно содержание всех видов скота в селении или поблизости от него
в осенне-зимне-весенний периоды и отгон его (за исключением рабочего
скота) на удаленные от села горные пастбища в летний период. В других
районах (часть Арагацотна и Ширака, примыкающая к горной системе
Арагац) практиковались стойловое содержание всех видов скота в селении
в зимний период, отгон мелкого рогатого скота на ранневесенние и позднеосенние
пастбища Араратской долины и летнее содержание скота либо на
присельских пастбищах, либо на горных пастбищах, значительно удаленных
от селений. В районах Тавуша, Лори, Сюника, части Арцаха и Вайоц-дзора
зимой преобладающая часть скота содержалась в специальных зимовниках
(дзмераноц), устроенных на лесных полянах или южных склонах гор, удаленных
от селений на сравнительно небольшое расстояние (от 2-3 до
10 км), где были возведены целые комплексы жилых и хозяйственных построек
из камня и дерева; весной и осенью скот содержали в районе селений
и зимовников, а летом перегоняли на горные пастбища.
На весь пастбищный сезон для выпаса крупного рогатого скота крестьянские
хозяйства нанимали общественных пастухов (нахрапан), которые несли
полную ответственность за сохранность вверенного им стада. Пастух
(овив, чобан) пас овечье стадо почти в течение всего года. За телятами и
ягнятами обычно присматривали мальчики из своей семьи или по совместному
найму нескольких семей. Эти пастушки, как и овив, собирали скот
рано утром и пригоняли вечером. Труд пастуха оплачивался согласно принятым
в народе нормам, натурой - одеждой, продуктами, нередко приплодом
скота, а позднее и деньгами.
На летних высокогорных пастбищах каждому селению была отведена
своя площадь. Со скотом в горы отправлялась часть женской половины
семьи вместе с детьми, обычно во главе со старшей домохозяйкой -

48

тантикин, оставлявшей хозяйство на попечение старшей после себя в доме
женщины. На летовках, под которые отводились ровные и сухие места, защищенные
от ветров и имевшие поблизости водные источники, каждая
семья поселялась в своем доме. Обычно это были прочные каменные или
деревянные постройки с плоской кровлей из жердей, состоявшие из нескольких
отделений, предназначенных для жилья, приготовления и хранения
молочных продуктов, содержания молодняка и для загона крупного рог
атого скота на ночь. Иногда летовки постепенно превращались в постоянные
селения, как, например, это было еще в прошлом веке в Шираке. На
летовках имелись деревянные (хноци) или глиняные (дзцум) маслобойки,
всевозможные миски, кувшины, цедилки.
Основным занятием женщин на летовках было приготовление молочных
продуктов. Обычно в хозяйствах со средним достатком однодневного удоя
молока не хватало на приготовление сыра, поэтому несколько хозяйств
(особенно в западноармянских селениях) объединялись в товарищества -
хаб. Каждая женщина сливала однодневный удой в общий сосуд, причем
велся строгий учет сдаваемого молока. Все собранное за день молоко перед
авалось по очереди каждой из хозяек. Наряду со скотоводством женщины
на летовках занимались обработкой шерсти, ковроткачеством, гонч
арством. По праздникам в горы приезжали мужья, а также народные
певцы гусаны.
С наступлением осенних холодов скот перегоняли с гор: сначала одиндв
а дня спускался крупный рогатый скот, затем - несколько дольше -
мелкий.
К традиционным занятиям армян относятся также пчеловодство, охота,
рыболовство, различные домашние промыслы и ремесла.
Пчеловодство было развито главным образом в лесных районах - в Лори,
Тавуше, Сюнике, Арцахе, Сасуне, Зейтуне и др. Вплоть до конца прошлого
столетия был широко распространен весьма архаический способ:
использование естественных пчелиных гнезд в дуплах деревьев и в расщелин
ах скал. Обнаружив такое гнездо, крестьяне, а это чаще всего были
охотники, делали на нем две метки - на стволе и на корне дерева; это
означало, что пчелиный рой уже имеет хозяина и никто другой не может
завладеть им. Мед использовали как из этих естественных дупел, так и из
специально сделанных ульев, куда обычно перекладывали найденные на
природе соты. Эти улья представляли собой либо плетенные из веток ивы
овальные корзины ктоц, обмазанные снаружи пометом, а изнутри слоем
глины, либо выдолбленные деревянные колоды кот, обмазанные с обеих
сторон тонким слоем глины. В конце XIX в. в отдельных селениях появились
улья, в которые клали рамки с восковым листом, что способствовало
значительному увеличению количества собираемого меда. Постепенно рамочные
улья вытеснили прежние ктоц и кот*. Сейчас пчеловодство попрежнему
широко развито в Армении, особенно в горных и предгорных
районах.

50

Хотя охота нигде в стране не была специальным промыслом, все же,
судя по сохранившимся старинным барельефам, изображающим человека,
стреляющего из лука в оленя, или человека с соколом в руке, она была
весьма распространена у армян. Сцены охоты встречаются на старых надгробных
памятниках, а также на страницах знаменитых средневековых
армянских миниатюр. Охотились на оленей, барсов, диких коз, кабанов,
волков, медведей, лисиц, куниц, зайцев, орлов, куропаток, перепелов, фаз
анов и диких уток. Существовали различные приемы, применяемые охотник
ами. Обычно они расставляли капканы, ловушки, устраивали ловчие
ямы, использовали разнообразные щиты из холста или ситца, натянутые на
деревянную раму, с отверстиями для дула ружья. Эти же способы охоты
были распространены и у других народов Кавказа.
Если в охоте принимали участие несколько человек, то добытую дичь
делили поровну, а подстрелившему ее доставались еще голова и шкура животного.
По традиции охотничья добыча считалась общественным достоянием,
поэтому полагалось поделиться ею с встречным на дороге, а вернувшись
в селение, раздать часть ее близким соседям. В охоте за дичью стар
ались быть умеренными, поскольку считалось, что "если охотник перебьет
слишком много дичи, не бывать счастью в его доме". Верили, что удачливого
охотника можно сглазить, поэтому существовало предостережение:
"Скрывай убитую дичь, чтобы другие не сглазили". Поэтому и с охоты
предпочитали возвращаться с наступлением темноты. В некоторых горных
селениях охоту считали грехом, полагая, что если охотник способен убить
животное, то он может убить и человека^.
Армения небогата рыбой, но на таких больших озерах, как Севан, славящийся
своей форелью ишхан, и Ван с единственным видом рыбы -
тарех, рыболовство развито издавна. Практически круглый год ловилась
рыба в Араксе и его притоках, особенно сом, а с марта по ноябрь - сазан,
сиг, усач, хромуля, весной - форель. Для ловли рыбы на реке обычно
устраивали запруду,  в которой навстречу течению ставили специальную
двойную корзину-вершу тарп, куда рыба легко попадала. Закидывали и невод,
под которым в камнях вылавливали рыбу руками; в редких случаях
использовали удочку^.
Значительную роль в хозяйственной жизни армян играли домашние промыслы
и ремесла. Важное место, в частности, занимало ткачество. Оно было
развито повсеместно, особенно в западных областях. Пряли и ткали для
собственных нужд, а позднее и на продажу. Ткачи работали дома даже в тех
случаях, когда их изделия шли на рынок, используя простые самодельные
станки, что не мешало им достигать высокого мастерства. Известно, что
добротные ткани из Армении приобрели немалую популярность в город
ах Малой Азии, Средиземноморья, на Балканах. Об искусстве ткачей
из Ерзнка (Западная Армения) с похвалой отзывался в XIII в. еще Марко
Поло. Особенно славились дорогие шелка, парча и тканые пояса^. В Польше,
например, в XVI и главным образом в XVII в. большим спросом поль51
зовались так называемые восточные
пояса, которые привозили
в Европу армянские купцы.
Позднее, уже в армянских
поселениях Речи Посполитой,
армянские ткачи сумели наладить
производство своих знаменитых
поясов, которые настолько
вошли в быт местных
жителей, что стали называться
польскими^.
Рис. 9
Сандерк - приспособление
для расчесывания шерсти
Армянские ткачи выделыв
али нити преимущественно
из овечьей, реже козьей шерсти.
Хлопок распространился
лишь в средневековье и стал
играть основную роль в народном
ткачестве только в некоторых
западноармянских район
ах, например в Малатии, Арабкире, Сивасе, где ткали всевозможные
хлопчатобумажные полотенца, покрывала, занавеси, особо тонкие ткани.
В восточных районах был распространен шелк.
Однако в народном быту основным материалом для получения ниток
оставалась шерсть. После того как пастухи весной и осенью специальными
длинными ножницами стригли овец и коз, шерсть тщательно промывали,
сушили, а затем во влажном виде расчесывали на специальной доске с вбитыми
в нее вертикально двумя рядами длинных игл (сандерк). Распространено
было также трепание шерсти с помощью тетивы длинного лука,
которая колебалась под ударами деревянного молотка. В зависимости от
назначения нити делали разной толщины. Для окрашивания применяли
растительные краски, например, в Арцахе и Сюнике использовали щавель,
мяту и другие растения. Окрашенные таким образом нити не линяли ни на
солнце, ни во время стирки.
Знакомства.Новые.
Войлочное производство у армян было исключительно мужским делом.
Вот как описывается процесс изготовления войлока. Шерсть расстилали на
специальной подстилке ровным толстым слоем, опрыскивали чуть теплой
водой и покрывали другой подстилкой. Затем несколько человек начинали
осторожно прокатывать сверху деревянную каталку диаметром в 10-15 см,
при этом как можно туже наматывая на нее подстилки с шерстью внутри.
После этого полученный валик, завернув еще в одну ткань, обвязывали веревкой,
закрепляя ее петельным швом. Затем его попеременно катали ног
ами то в одну, то в другую сторону. По мере утрамбовывания шерсти веревку
стягивали все туже, пока не получался войлок. На следующий день
готовый войлок мяли ногами. Весь процесс длился несколько часов и шел

52

нередко под музыку. В некоторых западноармянских районах, например
в Шатахе, Васпуракане, был даже танец кэча лмел (букв. "войлок мять"),
который воспроизводил процесс изготовления войлока.
Шерстяные, хлопчатобумажные или шелковые нити прялись с помощью
ручного веретена шик или на прялке чахарак с горизонтальным веретеном,
вращающимся при помощи легкого деревянного колеса.
С VI-VII вв. в Армении стали заниматься шелководством, преимущественно
в восточных областях. В XIX в. оно получило наибольшее развитие
в Арцахе, куда в 70-е годы прошлого столетия богатые шушинские
купцы привезли шелкопрядильные машины из Западной Европы. Снабжая
крестьян шелковичной греной, они затем скупали у них коконы, а также
подготовленную шелковичную грену, которую отправляли обычно за границу.
В ряде сел существовали небольшие шелкопрядильные фабрики куст
арного типа, на которых работали не только взрослые женщины, но и девочки
с восьми лет. Так, одна из таких фабрик, находившаяся с 1877 г.
в Гадруте, производила за восемь месяцев от 50 до 60 пудов шелка (на это
ежегодно расходовалось от 50 до 60 рублей за пуд), который продавали во
Францию по 250-300 рублей за пуд. Высококачественный шелк этой фабрики
дважды был удостоен медалей - бронзовой на Московской выставке
в 1882 г. и золотой - на Американской выставке в 1883 г. Шелководством
в Арцахе продолжают интенсивно заниматься и в наше время. Известно
также, что в XIX в. шелкопрядильные фабрики существовали и в Западной
Армении, например в Харберде.
Ткачество было распространено практически во всех селениях. Каждая
армянская девочка в крестьянской семье уже с 10 лет должна была уметь
прясть, а к 15 годам - ткать. И хотя у армян ткачество было преимущественно
женским делом, ткали и мужчины. Узкие ткани, ленты, тесьму, пояса
обычно ткали на примитивном горизонтальном станке, широко распростр
аненном на Востоке. Широкие ткани и шали ткали на вертикальном
станке^. В наши дни домашнее ткачество сохранилось исключительно как
один из видов художественного промысла.
В Армении издревле было известно и искусство ковроткачества, здесь
создавали ворсовые (горг) и безворсовые (карпет) шерстяные ковры. В каждой
области на протяжении веков выработались свои особые рисунки. Наиболее
древние из них сохранялись в западных областях, куда почти не доходило
влияние персидских образцов. Об армянских коврах упоминают письменные
источники, начиная с арабских авторов VIII в. Большой интерес
представляют наиболее старые экспонаты - так называемые ковры дракона
(вишапагорг), названные так из-за основной фигуры орнамента; сегодня они
сохранились только в некоторых музеях республики либо далеко за предел
ами Армении. Архаические вишапагорги имели, как правило, темный фон,
на котором выделялись светло-желтые, голубые и красные цвета рисунка.
Были ковры и с красным фоном, который получали с помощью краски

54

вордан кармир, древние арабские источники называли ее "армянской краской"
и считали ценной статьей армянского экспорта.
При сравнении старинных ковров с изделиями конца XIX - начала
XX в. обнаруживается преемственность основного мотива орнамента и цветов.
Узорная фигура вишапа - оберега, защищающего жизнь, остается главной,
хотя несколько упрощается, входя в новые декоративные композиции.
На дошедших до нас армянских коврах этого периода изображено сложное
чередование крестов в сочетании с символами вечности - солярными знак
ами, древом жизни, растениями и домашними животными.
Армянские ковры были популярны еще со времен средневековья и вывозились
в страны Западной Европы. Специалисты утверждают, что их можно
увидеть даже на знаменитых картинах итальянских и нидерландских мастеров
эпохи Ренессанса'". Ковроделие, как одна из древнейших отраслей ремесленного
производства армян, было возрождено и в некоторых переселенческих
общинах, в частности в средневековой Польше".

Знакомства

Я ищу в возрасте от до
Хотя в наше время в Армении налажено фабричное производство ковров,
их домашнее изготовление не утратило своего значения. Занимаются
ковроткачеством главным образом пожилые женщины в селе, но мне не раз
приходилось видеть, как они передают свое искусство молодым, что дает
возможность надеяться на сохранение древней традиции. И в наши дни,
как и прежде, ковры передаются по наследству, обязательно входят в состав
приданого невесты, служат непременным украшением армянского дома.
Высокого уровня достигло в Армении и искусство вышивки, будучи
частью воспитания девочек и в крестьянской и в городской среде. Различной
техникой вышивали полотенца, скатерти, салфетки, красочными узор
ами расшивали шапочки, пояса, костюмы, особенно праздничные. Замечательными
вышитыми изделиями обладали армянские монастыри. Это были
драгоценные одежды высшего духовенства, сплошь расшитые золотыми,
серебряными нитями и жемчугом, роскошные вышитые ткани для религиозных
церемоний.
С давних времен армянам было известно и искусство плетения кружев,
достигшее особенно высокого уровня у западных армян. Так, в районе озер
а Ван получила распространение особая техника плетения тонких кружев
иглой - так называемая ванская нить; в XIX в. семьи переселенцев принесли
ее в города Закавказья, России и даже Европы.
Кружево украшало национальную одежду, включая головные уборы.
В плетении использовали многообразные орнаменты, в том числе и архаические
в виде солярных знаков, крестов, звездочек, а также цветов, деревьев,
птиц, различных геометрических и стилизованных растительных
мотивов. В XIX в. на вывоз и для продажи среди константинопольских
армян создавали кружева с рельефным узором, напоминающие по технике
исполнения и рисунку прославленные брюссельские и лионские кружева и
пользовавшиеся на европейских рынках популярностью благодаря своей

55

Рис. II
Плетеная кружевная салфетка, 50-е годы XX в. Тавуш, сел. Кохб
сравнительной дешевизне^. В наше время и вышивка, и плетение кружев,
к сожалению, утратили свое былое значение.
Каждый армянский мужчина должен был быть знаком с простейшим
способом выделки кожи (без дубления), предназначенной для изготовления
обуви, разного рода мешков, ремней и т.п. Шкуру с животного полагалось
снять целиком, без порезов, кроме нескольких естественных отверстий.
Такая шкура была нужна для изготовления бурдюка (тик), заменявшего
у армян бочку; для этого шкуру сшивали, оставляя только одно отверстие -
горло бурдюка. В тике просмоленной шерстью внутрь держали вино или
водку, а в тике шерстью наружу - молоко, мацун, масло, в нем же готовили
особый сорт сыра - мотал.
Для дубления кожи употребляли квасцы, соль и
золу. Чтобы удалить шерсть, шкуру тщательно пром
азывали раствором ячменной муки, скатывали и
помещали в теплое место. Дня через три шерсть
счищали, а кожу мяли. Если тик предназначался
для хранения жидкости, то оставляли небольшое
отверстие, вставив в него трубочку, чтобы выпуск
ать жидкость; вливали же ее через широкое отверстие
- горло бурдюка. Из очищенной от шерсти
кожи шили мешки различной формы и величины
для хранения круп, соли и т.п. Кожаная посуда был
а особенно удобна в дороге^. Сейчас в селах дублением
практически не занимаются.
В традиционном домашнем хозяйстве у армян
преобладала глиняная посуда. Следует отметить,
что гончарство на Армянском нагорье имеет глубокие
корни. Археологами были обнаружены великолепные
образцы керамики, относящейся еще к
III тысячелетию до н.э., и более поздние - из
урартских поселений, например из Кармир-блура.
Славились своей керамикой, особенно обливной,
средневековые столицы Армении - Ани и Двин.
Рис. 12
Тик - бурдюк
для хранения вина
а - карас для солений
б, в - сосуды для молока
 - сосуд дня масла
Рис. 13
Традиционная гончарная утварь, 70-е годы XX в.

57

Хотя найденные здесь изделия были сугубо местного производства, некоторые
из них по технике исполнения, цветовой гамме, декоративным прием
ам, орнаментальным мотивам имели определенные аналогии с персидскими
и византийскими образцами, что, несомненно, свидетельствует о
том, что армянские мастера того времени были хорошо знакомы с окруж
ающим их культурным миром.
Сельские гончары, среди которых были и женщины, изготовляли на
гончарном круге, а иногда и без него, разнообразные изделия, необходимые
в быту, - карасы, кувшины, миски, а также черепицу для кровли, плитки
для пола и т.п. Особого мастерства требовало создание тонира - традиционной
печи, служащей для приготовления пищи и обогрева. Выкладывал
а тонир обычно женщина. Стоя в вырытой в земле яме, она накладывала
кругами друг на друга жгуты из глины, давая время нижним рядам подсохнуть
и окрепнуть. Затем в этом цилиндре разводился огонь для обжига глины.
В тонире обжигали разного вида глиняную посуду: карасы различной
величины с одним или двумя ушками для хранения крупы, масла и других
продуктов; употребляемый так же, как и карас, высокий ошнак с одним
ушком и с узким дном; предназначенные для варки пищи кчуч с двумя ручк
ами или путук без ручек; доильник с широким горлышком, глубокие миски,
остродонные кувшины и кружки для воды, маслобойки, солонки, светильники^.
Гончарство не потеряло своего значения и в наше время, прежде всего
в сельском быту, где сохраняется широкий спрос на различные традиционные
изделия из глины. Труд современных гончаров я неоднократно наблюд
ала в селениях Шаумян (Арарат), Джаджур и Мармашен (Ширак), Ннги
(Арцах).
Сравнительно слабо в Армении было развито деревообделочное производство,
что прежде всего объяснялось скудостью лесных массивов. В народе
старались использовать дерево только в самых необходимых случаях.
Обычно мужчины изготовляли из ствола дерева путем долбления чаны различной
величины, маслобойки, корыта для теста и стирки, всевозможные
ложки, деревянные части сельскохозяйственных орудий. Для обработки дерев
а применяли особого вида топор - ураг, у которого лезвие посажено не
по длине древка, а поперек, а также нож с загнутым лезвием.
В то же время богатые месторождения медных руд, выплавка меди способствов
али широкому распространению медной посуды, исстари изготовляемой
особыми мастерами-ремесленниками. Это были тарелки, миски,
сковородки, подносы, ступки, кружки для воды, подсвечники, тазы разнообр
азной формы и котлы. Из-за своей долговечности многие из этих предметов
сохранились и в современном быту. Медные изделия мастеров из
Западной Армении неоднократно демонстрировались на международных
выставках в Париже, Вене, Филадельфии и неизменно пользовались большим
успехом.

59

С глубокой древности в Армении
развивалось ювелирное искусство.
Археологами обнаружено множество
золотых и серебряных предметов, свидетельствующих
о том, что уже во
времена Урарту была известна техник
а чеканки, резьбы, филиграни, чернения
металла.
Каждая армянская семья - и городск
ая, и сельская, стремилась иметь
определенные традиционные украшения.
У мужчин это был наборный серебряный
пояс, у женщин - больш
ая филигранная с золочением или
с тонким черненым узором пряжка
для пояса, браслеты, кольца, украшения
для традиционного головного
убора, серебряные пуговицы, крючки,
входившие в национальный костюм.
Некоторым из украшений прид
авалась роль оберегов от всевозможных
несчастий, в частности, от сглаз
а, бесплодия, верили также, что они
могут приносить удачу и богатство.
Партнерская программа для Вебмастера
Ценные ювелирные изделия считались
наиболее надежным способом
вложения капитала на случай жизч^
^     .-            ненных невзгод, нередко выпадавКувшин.
Чеканка по серебру.                             ,";
50-е годы XX в.              "^ "^ ^-T арМЯНВплоть
до конца XIX в. ювелиры
украшали и оружие, отделывая рукоятки
и ножны клинков различных форм и размеров, пистолеты. Наиболее
популярной техникой была филигрань. Перенесенное в Тбилиси, Александрополь,
Ахалцихе мастерами из Эрзерума и Вана, искусство создания
ажурных браслетов, серег, пряжек, небольших шкатулок и вазочек, портсиг
аров и мундштуков достигло высочайшего уровня. На эти филигранные
изделия наносили зернь, чернение, нередко украшали камнями. Репутация
армянских ювелиров в те времена была очень высока^; такой она остается
и в наши дни.
Мастерские ремесленников обычно располагались компактно. Во многих
городах Армении и за ее пределами, там, где были армянские общины,
существовали амкары - сплоченные цеховые объединения (амкарутюн у
восточных армян, эснафутюн - у западных), например, в городах Ван,
Эрзерум, Ереван, Александрополь, Нахичеван, Шуша, у ремесленников в

62

и^
Тбилиси, Шемахе, Константинополе, Смирне и др. Известные со времен
средневековья традиции мастерства в значительной мере сохранялись и в
XIX в. и даже в начале XX в. Эти объединения пользовались некоторыми
экономическими, судебными и административными правами; каждое имело
свой устав, герб, знамя и кассу взаимопомощи. Все важные вопросы решались
на общем собрании, там же избиралось руководство (главный мастер
- глхавор варпет, его помощники, казначей и исполнитель) и проводилось
посвящение ремесленника в мастера. Особое внимание уделялось
новым членам, их обучению и присвоению очередного "разряда". К середине
XIX в., например, у армян было 27 таких объединений в Ереване,
24 - в Александрополе, 97 - в Тбилиси. Следует отметить, однако, что
часть ремесленников работала самостоятельно.
Сельские ремесленники совмещали свой труд с деревенской работой,
причем каменщики, плотники, медники, лудильщики и другие обслуживали,
не только свое селение, но и соседние. Нередко им приходилось надолго
отлучаться из дому. Бедные крестьянские семьи бывали вынуждены
отдавать своих сыновей в учение ремесленникам без жалованья - за кров,
еду и одежду; как правило, ученики выполняли любую домашнюю работу,
которую поручал им хозяин. Сроки обучения были различны: от шести месяцев
у лудильщика до трех лет у кузнеца, затем ученика посвящали в подм
астерья и только потом - в мастера.
Со временем вековые традиции и нормы менялись: исчезал обычай перед
авать ремесло из поколения в поколение почти исключительно по наследству,
сокращался срок ученичества, увеличивалась поденная плата подм
астерьям, расширялись их права, у молодых, умелых и грамотных мастеров
появилась возможность возглавлять свои цеховые объединения -
(шкары не дожидаясь преклонного возраста^.
Народные средства передвижения
Природно-климатические условия Армянского нагорья и своеобразие
существовавших путей сообщения способствовали появлению у армян особых
средств передвижения. Этот элемент народной культуры исследовал
Л.Н.Петросян; приведу некоторые данные из его работ^.
Для свободного передвижения по снегу и льду у армян существовала
специальная обувь - этик, лакан, о которой упоминает еще древнегреческий
историк и географ Страбон. Это были деревянные приспособления
круглой или овальной формы с колесиками или без, которые привязывали
к ногам веревкой или кожаными шнурками. Как свидетельствуют археологические
и историографические данные, для перевозки людей и грузов на
Армянском нагорье с древнейших времен использовали домашний скот -
ослов, мулов, лошадей, частично быков, буйволов и только изредка коров,

63

a - кырыкашан - летние сани. Арцах, Сюник
б - хзак - зимние сани. Ширак
в - дохук - зимние сани. Сасун
Рис. 21
Сани
овец и козлов, но основным вьючным животным все же был осел. Почти
каждое хозяйство имело одного-двух ослов, а в поселениях, расположенных
вблизи городов, некоторые держали по 10 и более ослов, занимаясь извозом
или сдавая их в наем на тот или иной срок.
Для удобного навьючивания и езды верхом, а также предохранения скота
от всевозможных травм применяли войлочные или набитые соломой седла,
укреплявшиеся на спине животного ремнями. Грузы перевозили в мешках
или в переметных сумах хурджинах, сделанных из плотной безворсовой
з                                65
^1
ковровой ткани и представлявших
собой два одинаковых,
скрепленных между собой мешк
а, которые перекидывали через
спину осла. В низменной части
Армении для перевозки грузов
на небольшие расстояния ослов
использовали также и в качестве
тягловых животных, впрягая в
небольшие двух- или четырехколесные
повозки, а иногда и
в сани.
Рис. 22
Марран сел - массивные колеса.
Лори
В качестве вьючного животного
у армян широко использов
али и лошадь, но все же чаще
на ней ездили верхом. Мул, помимо
перевозки грузов, в некоторых
местностях служил и верховым,
а иногда и тягловым животным.
Быков и буйволов как
вьючных использовали, как правило, только если не хватало ослов, мулов и
лошадей при перекочевке на летние пастбища и обратно; они были основной
тягловой силой. Значительно реже в этом качестве использовали лошадей,
мулов и ослов.
Снаряжение для вьючно-верхового скота отличалось большим разнообр
азием, причем наиболее древние образцы относятся еще к эпохе бронзы.
Оно делалось из кожаных, войлочных, деревянных и даже металлических
деталей. Существовал целый ряд ремесел, связанных с изготовлением
снаряжения для различных видов скота. Исследования Л.Н.Петросяна пок
азали, что имеющиеся у средневековых армянских авторов описания с назв
анием отдельных частей этого снаряжения в основном соответствовали
той упряжи, которая применялась в крестьянском быту в XIX - начале
XX в.
Армянские народные упряжные средства передвижения были бесколесные
(волокуши, летние и зимние сани) и колесные (арба и ее разновидности).
Волокуши - кашан, соран, широко распространенные в лесных район
ах Армении, изготовляли обычно из одного толстого или нескольких тонких
стволов дерева либо из длинных веток. В Сюнике и Арцахе пользовались
усовершенствованным типом волокуши, называя его кырыкашан. Это
была толстая ветка дерева, два ствола которой, несколько загнутые сзади,
служили как бы полозьями, и все сооружение напоминало сани. Нижнюю
часть "полозьев" для лучшего скольжения обтесывали, а на верхней в небольших
углублениях вертикально укрепляли колья высотой примерно в
полметра, на которые параллельно полозьям насаживали жерди. Кырыкашан

66

Рис. 23
Саш, сел - арба для перевозки сена, соломы
использовали в основном в незимнее время для перевозки камней и других
строительных материалов.
В горных районах, преимущественно в Западной Армении, зимой
использовали дахук - сани ручной тяги, отличающиеся от обычных саней
тем, что их полозья в передней части постепенно поднимались и принимали
настолько изогнутую форму, что человек, ухватившись за них, мог сам
тянуть сани. В некоторых крестьянских хозяйствах, преимущественно зажиточных,
имелись сани, в которые зимой впрягали пару быстрых волов и
ездили на них в гости, на свадьбу, в соседние села, в город, чтобы продать
сельскохозяйственные продукты или дрова.
В Армении с древности были широко распространены различные типы
арб (сайл, сел). Известны обнаруженные археологами на обнажившемся
после обмеления дне озера Севан близ селения Лчашен двухколесные и четырехколесные
повозки и боевые колесницы позднебронзового периода
(XIV в. до н.э.). Многочисленные упоминания о колесных средствах передвижения
имеются и у средневековых армянских авторов начиная с V в.
Правда, сообщаемые ими сведения относятся почти исключительно к высшим
слоям общества, которые использовали для парадных разъездов изящные,
нередко позолоченные двух- и четырехколесные повозки^.
В крестьянском быту, преимущественно в равнинных и предгорных
районах, пользовались двухколесной арбой со сплошными массивными колес
ами (марран сел). Эти колеса, изготовленные обычно из трех кусков дерев
а, были наглухо насажены на квадратные концы оси, которая крутилась
вместе с ними. Кузов делался из двух длинных (5-6 м) квадратной формы

67

a - на повозке, запряженной волами.
Лори, сел. Гюлагарак. 1983 г.
б - на муле. Вайоц-дзор, сел. Малишка. 1965 г.
в - на осле. Сюник, сел. Тех. 1967 г.
Рис. 24
Перевозка грузов
балок, скрепленных в передней
' части колышком, продетым через
отверстия на концах балок,
которые, в свою очередь,
скреплялись поперечными доск
ами. В сквозные отверстия,
сделанные на балках и поперечных
досках, вставляли колья, а
на них параллельно нижним
боковым балкам насаживали
жерди. Сконструированный таким
образом кузов приобретал
необходимую прочность, а форм
а его была удобна для перевозки
различных грузов в
горной местности.
Начиная со второй половины
XIX в. широкое распростр
анение получила также двухколесн
ая арба со спицами,
ось которой была неподвижно
прикреплена к кузову, а колес
а свободно вращались на
округлых концах оси. Примерно
в этот же период жители
преимущественно равнинных
местностей - в Арар
атской долине, Шираке, в
районе озера Севан, Лори и
Сюника - стали использовать
и четырехколесную повозку со
спицами. Это было в значительной
мере связано с появлением
в этих местах русских
и украинцев, в основном духоборов
и молокан, которые
привезли с собой четырехколесную
телегу, получившую
у армян название ррси сел
(букв. "русская арба").
В гористых и лишенных
удобных дорог районах, в основном
в Западной Армении,
колесный транспорт отсутствов
ал.

68

Хорошо приспособленные к местным условиям традиционные двухколесные
арбы с массивными колесами и с колесами со спицами можно
встретить в армянских селениях и в наши дни.
В городах значительную часть грузов переносили мшак, амбал, муша -
армяне-носильщики, которые взваливали тяжелую ношу на надетый на
спину полон - туго набитую подушку, утолщающуюся книзу и имеющую
специальные перемычки для продевания рук^.
Поселения и жилище
Традиционные типы поселений и жилища у армян, как и у многих других
народов Кавказа, складывались на протяжении длительного времени
под влиянием определенных исторических, социально-экономических и
природно-географических условий^.
Малоземелье и постоянная угроза нападения вынуждали армян селиться
большей частью в труднодоступных горных местах, что приводило к скученности
построек в старинных армянских селениях гюх, шен, при которой
почти невозможно было проследить линии улиц. В таких поселениях жилые
и хозяйственные постройки располагались тесными ярусами по склону горы,
причем крыши нижних ярусов служили двором и улицей для верхних.
Родственники старались строить свои дома рядом, поэтому возникали своего
рода семейно-родственные кварталы (тагамас), носившие нередко родовые
названия.
Традиционные типы поселений в разных областях Армении имели свои
особенности. На востоке (Арцах, Сюник, Лори, Тавуш, восточное и южное
побережья озера Ван, Мушская равнина), в условиях предгорного, богатого
лесами ландшафта и умеренного климата, жилые и хозяйственные построй-
ки были разделены небольшим расстоянием. На западе (Высокая Армения,
Туруберан, Цопк-Ахцник), а также у западных армян, переселившихся
в Закавказье, в условиях горноплоскостного, почти безлесного ландшафта и
сурового, резко континентального климата, эти постройки размещались под
одной крышей, имели общий вход. Дома родственников вплотную примык
али друг к другу и имели, на случай опасности, потайные внутренние
входы - акнат.
Особенными были селения в той части Сюника-Зангезура, где из-за
сильных ветров и снежных заносов крестьянам приходилось жить в глубоких
ущельях, используя небольшие естественные пещеры на крутых склон
ах, которые они превращали в просторные жилища, обычно совмещая их
с хозяйственными помещениями для содержания скота и хранения продуктов.
В зависимости от рельефа местности пещерные жилища могли распол
агаться горизонтально или вертикально.

69

Рис. 25
Общий вид старого селения Шинуайр. Сюник. 1967 г.
Классические образцы комплексов вертикального плана имелись в
сел. Хндзореск. Как заметил Ю.И.Мкртумян, жители его шутили, говоря,
что живут в трехэтажных домах, и были по-своему правы, так как у самого
подножья скалы выдалбливалось помещение для скота, над ним - жилье,
а еще выше устраивали саманник для хранения сена и соломы. К домам
пристраивали деревянные или каменные балконы-террасы. Чтобы попасть
в такой дом, надо было подняться по узкой горной тропе или по высеченным
в скале каменным ступеням.
К концу XIX в., по наблюдениям Е.Лалаяна, состоятельные армяне вместо
пещерных жилищ стали строить себе обычные каменные дома, большей
частью двухэтажные. Однако основная масса крестьян продолжала жить
в старых традиционных жилищах. Последних обитателей подобных пещер я
застала в старом Хндзореске в начале 70-х годов, хотя подавляющее большинство
его населения было переселено на плато еще в конце 50-х - начале
60-х годов. Исстари имели свои жилища в скалах, приспособив для этой
цели естественные углубления в них, и жители самого большого карабахского
селения Чартар. Они окончательно переселились на равнину только
после 50-х годов.

70

Из-за беспорядочной планировки селений, особенно горных, в них
обычно не было единого композиционно выраженного центра. Местом
встреч и общения односельчан-мужчин, как правило, служили церковь и
прилегающая к ней площадь; часто это была просто площадка, на которую
выходило несколько кварталов.
Под кладбища, как правило, отводили находившиеся поблизости от села
возвышенности, холмы. Процесс формирования кладбищ в Армении проходил
в два этапа. На первом этапе, совпадающем со временем основания
церкви, которая строилась обычно на окраине села, хоронили на прицерковной
площади. В дальнейшем, по мере разрастания поселения, церковь
оказывалась в центре села, поэтому под кладбище отводился новый участок
уже за пределами селения. На прицерковных кладбищах продолжали хоронить
только духовных лиц высокого ранга.
Жизненно важное значение для функционирования поселений имели
источники питьевой воды. За водой к родникам ходили девушки и младшие
члены семьи. К роднику относились с особой заботой, он всегда был облицов
ан каменными плитами. Постройка у родника каменного сооружения
с каменными корытами для скота с давних времен считалась у армян
"душеспасительным" делом. Такие архитектурно оформленные родники,
созданные в средневековье, и сегодня можно видеть, например, в селениях
Ахпат и Санаин (Лори), Цоватех и Цор (Арцах). Там, где не было родников,
в горе, где предполагались богатые запасы подземных вод, рыли
кахрез - специальный колодец горизонтального типа и выводили воду наружу,
наподобие естественных ключей. Такие колодцы армяне унаследовали
с урартских времен.
В старинных армянских селениях обычно были приходские школы, небольшие
магазинчики духаны, парикмахерские, иногда портняжные, обувные,
оружейные мастерские. Повсеместно были распространены тока,
мельницы, иногда маслодавильни, кузницы.
Названия селений в Армении имеют различную этимологию. Многие из
них связаны с природой и происходят, например, от следующих слов: лес
(Антарашат, Антарамут), вода (Джраберд, Джрарат), родник (Ахпюрак, Базм
ахпюр), водопад (Джрвеж), озеро (Личк, Лчашен), река (Геташен, Гетап),
море (Цовак, Цовагюх), гора (Сараландж, Лернаван), овраг, ущелье (Дзор
агет, Дзорашен), долина (Овит, Овташен), плоскогорье (Сараарт), холм
(Вардаблур), пещера (Айриван), солнце (Аревшат, Арени, Аревик), свет
(Луйсахпюр), заря (Айгабац), сосна (Шамут), дуб (Кахнут), береза (Кечут,
Кечарис), ива (Урут), вяз (Техут), камыш (Ехегнут), роза (Вардаблур, Вард
акар, Варденис), цветок (Цахкаван, Цахкунк), орел (Арцваник), голубь
(Ахавнадзор, Ахавнатун), куропатка (Какавадзор), змея (Оцун), медведь
(Арчут) и т.д.
Значительное число топонимов связано с хозяйственной деятельностью
человека и продуктами его труда: названия произошли от таких слов; хлев
(Гомадзор), пастбище (Гехарот), гумно (Калер), поле (Дашт), сад (Айгешат),

73

крепость (Караберд, Севанаберд), камень (Карадзор), известь (Крашен), золото
(Воскеваз), мрамор (Мармашен), молоко (Катнахбюр), мед (Меградзор),
фрукты (Мргаван, Мргашат) и т.д.
В некоторых селениях жители давали своему селу красноречивое определение.
Это было село Свободное (Азатан, Азаташен), Красивое (Гехадзор),
Прекрасное (Чкнах), Большое (Мецамор, Мец Таглар), Маленькое (Покрав
ан), Холодное (Сарнакунк), Прохладное (Зовуни, Зовашен), Новое (Нор
ашен), Верхнее (Вернашен), Высокое (Бардзрашен), Красное (Кармрашен,
Верин Кармир ахпюр). Зеленое (Каначут), Синее (Капутан) и т.д.
Названия ряда сел произошли от следующих слов: меч (Срашен), крест
(Хачик), псалом (Сагмосаванк), притвор (Шенгавит, Норагавит), украшение
(Айгезард), народный певец- ашуг (Гусанагюх) и т.д.^.
Наиболее распространенное традиционное крестьянское жилище в горных
районах Армении в старину представляло собой квадратную в плане
постройку с каменными стенами и ступенчатым деревянным перекрытием,
которое внутри дома опиралось на деревянные столбы. Единственным
источником света было дымовое отверстие ердик в центре крыши. Такой
дом назывался глхатун, что означает "дом с главой-венцом" (букв. глух -
"голова", тун - "дом").
Селение, состоящее из этих домов с глухими стенами, выглядело довольно
мрачно. Вот как описывает, например, одно из горных селений Гех
аркуника (Чибухлу, ныне Цовагюх) классик армянской литературы XIX в.
Мурацан: "Среди этой обширной свалки мусора беспорядочно разбегались
узенькие проходы, а по их сторонам вкривь и вкось разбросаны были холмообр
азные возвышения с насыпанной сверху и утоптанной землей. Одна из сторон
этих сооружений вплотную прилегала к земле, а остальные покоились на низеньких
стенках из туфа. Это и были лачуги крестьян, ничем не напоминающие
жилище человека. Большая их часть была лишена окон, а для сообщения
с внешним миром имелась только одна узенькая низкая дверца, в которую
можно было пройти, лишь сильно пригнувшись. Свет эти лачуги получали через
дымовые отверстия - ердики, причем на каждой крыше было не больше одного
ердика. Ни перед одной из этих берлог, не похожих на жилище, не было и намек
а на зелень, как не было ни одного деревца или кустика во всем селе"^.
Следует добавить, что в селениях не было ни общественных, ни домовых
бань. Мылись в углу жилого помещения, в большом тазу; иногда в этом углу
зацементированный пол имел наклон к отверстию в стене для слива воды.
Отсутствие бань, думается, обусловлено историческими и социальноэкономическими
условиями жизни армянских крестьян, прервавшими известную
армянам в далеком прошлом традицию сооружать бани, о чем свидетельствуют
памятники античной (Гарни) и средневековой (Ани) эпох. Но
в Ереване, Александрополе, Шуше в конце XIX в. общественные бани существов
али.
Иной облик имели старинные селения долинной зоны. И хотя здесь
также жилые и хозяйственные постройки были расположены скученно и
легко было затеряться в узких и извилистых улочках, некоторую живописность
им придавала зелень приусадебных садов и огородов, а также виногр
адников и плодовых деревьев, посаженных вдоль оросительных каналов.
Современным исследователям известны два основных типа традиционного
армянского жилища - глхатуна, отличающиеся особенностями внутренней
планировки и формой перекрытия. В восточных областях расселения
армян это была наземная, а иногда и несколько углубленная в землю
каменная постройка со ступенчато-венцеобразным сводом, заканчивающимся
квадратом светового отверстия. Основной конструктивной особенностью
такого жилища было то, что все перекрытие опиралось не на стены,
а на массивные деревянные столбы (сюн), которые устанавливались на некотором
расстоянии от стен и были надежно закреплены на тяжелых каменных
основаниях. На эти столбы параллельно стенам укладывали толстые
бревна (геран), поперек которых, ближе к центру, укладывали два
других, более коротких бревна, которые и образовывали с двумя первыми
бревнами квадрат. Каждый последующий квадрат составляли бревна чуть
короче и тоньше бревен предыдущего квадрата, так что пирамидальный
свод по мере возвышения сужался. Пространство между бревнами различных
квадратов, обычно их было четыре, покрывали метровыми деревянными
брусками, поверх которых, создавая кровлю, клали хворост, обмазывали
его глиной и уже затем покрывали слоем тщательно утрамбованной каменным
валиком земли (заметим, что в старину в карабахских селениях, например,
было принято перед дождем плотнее утрамбовать землю на кровле,
хлопая по ней бараньей или воловьей шкурой, привязанной к длинному
шесту). Поскольку стены здесь не были несущими, то они часто возводились
из нетесаных камней на глиняном растворе, без использования извести
и песка. Несколько выдвинутые вперед боковые стены жилища образовыв
али открытый спереди навес типа сеней (срах, ересбац, эйван), из которых
входная дверь вела в дом. В теплое время года здесь любили делать
домашнюю работу и отдыхать. В доме на небольшом возвышении помещался
открытый очаг. Глиняную печь - тонир обычно зарывали в землю около
очага. Но чаще ее помещали вне дома, в отдельном помещении, называвшемся
тонратун или Нацатун (букв. "дом с тониром", "дом для выпечки
хлеба"). Для хранения продуктов в доме имелась небольшая кладовая -
маран.
Подобный тип жилища, хорошо приспособленный для большесемейной
общины, был широко распространен от Закавказья (у грузин он назывался
дарбази, у южных осетин - эрдояни сохли, в Западном Азербайджане -
парадам) и Средней Азии до Индии и Кореи^.
В некоторых районах, например в Шираке, при постройке глхатуна несущими
делали не только деревянные столбы, но и стены, а иногда дома
строились без столбов, тогда купол возводился прямо на стенах. Это было
связано с тем, что здесь в качестве строительного материала не только для
фундамента, но и для стен широко использовался местный камень, как

76

^
\'*' ""
правило, туф на глиняном растворе,
т.е. прочность стен оказывалась неср
авненно более высокой, чем в тех
случаях, когда стены возводились
из глины или сырцового кирпича.
Для западных армян был характерен
более сложный тип - глхатун
с многоступенчатым венцеобр
азным сводом и конусообразной
крышей, также заканчивающейся
световым окном. Многоступенчатый
пирамидальный свод возводился
с помощью последовательного
перерезания углов в каждом из
вышескладываемых венцов. Конструкция
свода получалась намного
изящнее и объемнее, что позволяло
значительно увеличивать перекрыв
аемую им площадь. Такой дом назыв
ался Назарашенк (букв. "тысячестрой").
Потолок и стены Назарашенк
а полагалось содержать в иде-
альной чистоте. Часто ярусы перекрытия
окрашивали в разные цвет
а или тщательно обтесывали и даже
полировали. Тонир помещали в
центре дома, но чаще - в пристройке (тонратун), имевшей свое дымовое
отверстие и сообщающейся с жилым помещением высоким арочным входом.
По сравнению с жилой частью дома, площадь которой колебалась от
25 до 100 кв. м (а иногда и более), тонратун занимал в среднем от 10 до
15 кв. м, имел форму вытянутого полукруга и приподнятый пол. Боковая
дверь вела отсюда в кладовую (кох, килар), где держали запасы продуктов и
вина. В таком жилище были просторные крытые сени - бак, швак.
В садоводческих и виноградарских районах со знойным климатом и редкими
осадками издревле были распространены одно- и полутораэтажные
глинобитные дома прямоугольной формы с плоской земляной крышей.
В верхнем этаже полутораэтажного дома были расположены одна-три жилые
комнаты с окнами, а в нижнем (полуподвале) помещались довольно
высокие кладовые со сводчатым потолком и небольшими узкими окнами
под ним. В одноэтажных домах кладовые пристраивались к жилому помещению.
Со второй половины XIX в. зажиточные крестьяне стали строить
такие дома на каменном фундаменте и в два этажа.
В Армении встречались и другие типы жилища. Например, в южных
районах Сюника под влиянием российских и европейских торгово-про77
Рис. 30
Фрагмент потолка традиционного жилища
Ьазарашенк
'"^
^'
Л
Рис. 31
Дом традиционного типа с плоской крышей.
Драгацотн, сел. Ошакан. 1983 г.
мышленных центров, с которыми еще в XVI-XVIII вв. местное население
имело экономические связи, были распространены одно- или двухэтажные
каменные или саманные дома прямоугольной формы, с плоским земляным
перекрытием и балконом по периметру. Возводимые на склоне, такие дома
задней стеной упирались в скалу. Фундамент и стены выкладывались из неотес
анного камня. Обычно вся конструкция возводилась на глиняном растворе,
реже - на известковом. Стены были толщиной не меньше 1 м, высотой
до 3м, с внутренней стороны их штукатурили и окрашивали
раствором светлого каолина. На первом этаже такого дома окна были маленькими,
а на втором этаже их делали широкими и высокими, арочной

78

Рис. 32
Старая улица в селении Ошакан. Арагацотн. 1983 г.
формы. Широкими и зачастую украшенными резьбой были деревянные
балконы.
В Шираке обычно строили одноэтажные каменные дома прямоугольной
формы с плоской крышей, с одним-двумя помещениями. Для фундамента
использовали базальт, а для стен - туф разных, но преимущественно темных
оттенков. Со второй половины XIX в. здесь стали строить дома городского
типа, с окнами, без тониров внутри, с плоской крышей.
В южных областях Западной Армении, в частности в Сасуне, в традиционных
домах с окнами строился второй некрытый этаж с бойницами. Очаг
в таких домах имел вид широкого камина с выходной дымовой трубой
в стене. Переселившись после первой мировой войны в Восточную Армению,
на южный склон горного массива Арагац, сасунцы и здесь в первое
время по традиции возводили строения, напоминавшие оставленные ими
на родине.
В конце XIX - начале XX в. в селах Арцаха, особенно в тех районах
(Варанда, Дизак), где было развито отходничество, получили распространение
новые для своего времени и выстроенные в подражание городским каменные
двухэтажные дома, с балконами на оба этажа, с двухскатными
крышами, покрытыми жестью или черепицей. Как и в Сюнике, задняя стен
а нижнего этажа такого дома укреплялась в склоне горы, а боковые стены
в обоих этажах выдвигались вперед, образуя основу балконов, в них остав79
ляли ниши-очаги для приготовления пищи. В боковых стенах со стороны
балкона были окна, узкие снаружи и расширяющиеся вовнутрь. Нижний
этаж такого дома отводился для хранения домашних запасов, а верхний
предназначался для жилья и приема гостей.
Много домов подобного типа, ставшего позднее традиционным для
этого региона, сохранилось до наших дней в селах Гадрутского и Мартунинского
районов (бывшие Дизак и Варанда), т.е. там, где они были распростр
анены в начале XX в. Например, согласно сделанным мною расчетам
по данным похозяйственных книг сельских советов Гадрутского района,
в первой половине 70-х годов они составляли в селе Мец Таглар - 29,1%,
Тог - 36,7, Туми - 74,7, Эдиша - 98,4, Тагавард Мартунинского района -
38,1, в селе Инги - 48,6%^.
К глубокой древности относятся у армян, как и у других народов, различные
ритуальные обряды, связанные со строительством и функциониров
анием жилища^. Так, новый дом старались строить рядом со старым, если
это было "счастливое", проверенное временем место. При закладке дома
обычно приносили в жертву барана, кровь которого должна была пропитать
грунт (чтобы фундамент был "крепким"), а череп животного зарывали под
стеной. Старший в семье мужчина бросал в вырытую под фундамент яму
монеты; чтобы уберечь дом от несчастий и злого глаза, обеспечить живущей
в нем семье благополучие, над порогом дома, на фасадной стене, на столбах
балконов вешали рога крупного и мелкого рогатого скота, оленя, лошадиную
или ослиную подкову, бараний или лошадиный череп, шкурку ежа,
ветку колючего растения, у порога клали яйцо, на ердик - железные кресты.
В некоторых домах в качестве оберегов бережно хранились завернутые
в ткань Евангелие, "Нарек" (поэма выдающегося армянского поэта Х в.
Григора Нарекаци "Книга скорбных песнопений", которой в народе приписыв
али чудодейственные свойства и поклонялись как Библии), рукописные
талисманы с различными магическими заговорами^. Все это можно было
видеть даже в 70-80-е годы нашего века в селениях, особенно горных, например
в Шираке, Арагацотне, там, где жили потомки переселенцев из Зап
адной Армении.
С не меньшей заботой в селениях относились к постройке разного рода
хозяйственных помещений, в первую очередь для скота. Хлев (гом) строили
из камня в форме вытянутого четырехугольника. Западные армяне, например,
делали для скота сухое, светлое, даже парадное помещение, хлев был
связан с жильем одним общим коридором, имевшим широкий выход во
двор, где над ним путем удлинения крыши делался навес. Пол хлева устил
али тесаным камнем и старались содержать в чистоте. Частью гома, но отделенной
от помещения для скота толстой каменной стеной-перегородкой
в 1,25-1,5 м высотой, была гоми-ода - парадная комната, предназначенная
для мужчин и в особенности для приема гостей. Вдоль боковых стен гомиод
а тянулись два широких, иногда двухъярусных каменно-земляных возвышения
(тумб) либо стояли деревянные тахты-кровати, а между ними был

80

Рис. 33
Интерьер гоми-ода. Конец XIX в. Ширак
узкий, не более 1 м, проход, ведущий к пристенному очагу-камину -
бухари. Пол этого прохода был несколько выше пола передней и хлева. Над
камином делали узорчатый, украшенный орнаментом свод и полки в стене
для хранения праздничной посуды. Потолок поднимался ступенчато, его
тщательно обстругивали и полировали.
Зимой гоми-ода выполняла роль клуба, здесь собирались мужчины для
бесед и пирушек, слушали сказки и песни гусанов', здесь же проводились
свадебные торжества. Особого архитектурного совершенства гоми-ода достигл
а в Высокой Армении и там, где жили потомки переселенцев оттуда, -
в Шираке и Джавахке (Ахалцихский, Ахалкалакский и Богдановский
районы Грузии).
Традиционное крестьянское жилище, интерьер которого на широком
круге источников был детально исследован А.Т.Марутяном, отапливалось
различными видами очагов. В районах, богатых лесами (Лори, Тавуш,
Сюник, Арцах), отопительным устройством служил оджах - сравнительно
небольшое, обложенное камнями углубление для разведения огня в середине
жилища. Его топили большими бревнами, которые по мере сгорания
придвигали ближе к огню. Зимой огонь в очаге поддерживали круглые

81

".л
EUSte- ^
Рис. 34
Орнаментированный очаг бухари в разрушенной гоми-ода.
XIX в. Ширак, сел. Дзитанков
сутки. Тут же готовили пищу на металлическом тагане или просто на двух
камнях.
В безлесных районах для отопления, а также для приготовления пищи и
выпечки хлеба использовали более совершенный вид очага, о котором уже
упоминалось, - тонир. Нередко в одном и том же помещении было два

82

тонира - большой, предназначенный для выпечки хлеба и обогрева, и
меньшего размера - для приготовления пищи. Тонир топили хворостом,
дровами, но большей частью кизяком. В холодное время года люди грелись
около тонира, на который ставился курса - низкий квадратный столик шириной
1-1,2 м. Сверху курсы покрывали большим безворсовым ковром -
карпетом или одеялом так, чтобы его края, свешиваясь до полу, закрывали
ноги сидящих. Ночью спали ногами к курси. Наиболее почетным у столика
считалось место, удаленное от входа в помещение.
Для обогрева и для приготовления пищи служили также очаги-камины
нескольких видов. Как правило, их сооружали в гоми-ода и украшали орнаментом.
Для отопления жилища использовали и переносные очаги-жаровни -
металлические {мангал) или глиняные (тагар). С начала XX в. у зажиточных
крестьян стали появляться печки с дымовыми трубами, с чугунными
или жестяными крышками. Их топили кизяком, а позднее - дровами и
нефтью.
У армян, как и у многих других народов, существовал культ домашнего
очага, особое его почитание, связанное с культом огня и плодородия. Огонь
очага ассоциировался с благополучием дома, поскольку кормил и грел его
обитателей. Поэтому поделиться огнем из своего очага армянин не мог -
обычай запрещал это: считалось, что хозяин рискует благополучием своего
дома и семьи. Позднее, к концу XIX в., этот запрет был ограничен тремя
днями в неделю (понедельником, средой и субботой), ночным временем и
некоторыми ситуациями, например, когда в доме был новорожденный,
когда на огне кипятили молоко и т.п. В огонь нельзя бросать мусор, плев
ать в него, заливать водой. По древнему поверью, огонь мог "наслать проклятие"
на того, кто зальет его водой, и человек умрет. Чтобы погасить
огонь, его полагалось засыпать золой, но это делалось только в том случае,
если переставала существовать живущая около этого очага семья. Когда человеку
хотели сказать что-то приятное, благословить его дом, говорили:
"Да будет вечным дым твоего очага", и страшным проклятием для армянина
было: "Пусть иссякнет дым в твоем очаге!"
Для искусственного освещения крестьяне использовали лучины, плошки,
коптилки, позднее - керосиновые лампы. Особенно распространены
были разной формы плошки (чраг) - глиняные, металлические, реже каменные;
в них наливали масло, обычно льняное, и вставляли фитиль.
Традиционная мебель в крестьянском доме была довольно разнообразной.
Значительную часть ее составляли уже упоминавшиеся неподвижные,
каменно-земляные возвышения прямоугольной формы (тумб), устроенные
вдоль стен и функционально напоминавшие длинные скамьи в старинных
русских избах. Днем их покрывали, в зависимости от достатка семьи, циновк
ами, войлоком, корнетами или ворсовыми коврами, а ночью, в случае
необходимости, на них стелили постель. Позднее стали широко использов
ать и различные деревянные тахты-кровати со спинками и без. Их также

83

Рис. 35
Металлический светильник чраг. XIX в.
обязательно покрывали, причем особенно шикарным считался большой
карпет или ковер, спускавшийся со стены на тахту и доходящий до пола.
Такие тахты-кровати предназначались для старших членов семьи и почетных
гостей. На них сидели, поджав ноги и облокотившись на длинные, округлой
формы подушки (мутака). Если тахту использовали для трапезы, то
садились по краям, а посередине расстилали скатерть. Ночью на тахтахкров
атях спали, причем иногда по нескольку человек.
Сидели обычно на разостланных на полу тонких тюфяках из шерсти,
войлока, на коврах, свернутых из соломенного жгута циновках, обтесанных
чурбанах, бревнах или просто на кусках высушенного дерна либо на больших
камнях. Хотя позднее, в конце XIX в., в традиционный быт вошли
разного вида стулья на трех или четырех ножках, со спинками и без,
крестьяне по-прежнему предпочитали сидеть на полу, а стулья предлагали
гостям.
В традиционном быту армяне широко использовали разного рода деревянные
столики круглой или прямоугольной формы на низких ножках.

84

Рис. 37
Столики для раскатывания теста (Наци тактик)
и для трапезы (сеган-тахтак)
Одни из них (Наци тахтак, Наци пешхун, букв. "доска, стол для хлеба")
применялись для раскатывания теста и трапезы, другие (Наци сеган, сегант
ахтак, букв. "стол для хлеба", "стол-доска") - только для трапезы. В разных
районах Армении существовали свои традиции. Так, в Лори, Тавуше,
Арагацотне, Дерсиме, Хуте для трапезы повсеместно употребляли столик
для раскатывания теста. В состоятельных семьях Гехаркуника, Ширака,
Джавахка мужчины обычно пользовались столиками, предназначенными
только для трапезы. Чаще всего их ставили в гоми-ода между тахтамикров
атями, иногда и на них. Женщины, которые вместе с малолетними
детьми обедали, как правило, отдельно от мужчин, в теплое время года
пользовались столиками для раскатывания теста, а в холодное время года -
курсы. В небогатых семьях все пользовались только столиками для раскатыв
ания теста и курса, причем почетных гостей обычно угощали за курса.
Для трапезы использовали столы-подносы овальной и прямоугольной
формы - деревянные (хонча), металлические, главным образом медные
(сини), и соломенные (сала). Такой стол-поднос с едой и посудой ставили
на столик или на нем только подносили еду. Медные подносы сини предназн
ачались только для старших членов семьи и для почетных гостей. Круглые
соломенные подносы сала употребляли, как правило, только в бедных
семьях.
Столы на высоких ножках, известные армянам с давних времен, вначале
имелись только в городских домах, а также в государственных и церковных
учреждениях. В домах зажиточной части сельского населения они стали появляться
только к концу XIX - началу XX в.
При постройке дома в стенах оставляли разного размера ниши, которые
затем изнутри обивали досками, и получались шкафы для хранения постельных
принадлежностей, различной утвари, инструментов и других
предметов быта. Обычно такие шкафы закрывали ковром, либо они имели
дверцы и несколько отделений с полками.

86

Вдоль задней стены дома, иногда в сенях или в кладовой сооружали разных
размеров каменно-земляные возвышения, на которые ставили мешки
с мукой, солью, глиняные сосуды с соленьями, молочными продуктами,
карасы, медную утварь. Домашняя утварь хранилась и на деревянных полк
ах (тарек), которые обычно располагались в разных помещениях дома.
Эти полки, особенно над камином в гоми-ода, старались украсить, а выст
авленную на них посуду до блеска начистить, так как они были предметом
гордости хозяев, свидетельствуя о достатке в доме.
В ряде районов, особенно в Вайоц-дзоре и Айрарате, широкое распростр
анение в сельском быту имели сделанные из дерева вместительные шкафы
на низких ножках - пахаран-укялты. Они были довольно больших размеров
- длиной от 2,5 до 3,5 м, шириной от 0,7 до 1 м, высотой от 1 до
2 м. На них сверху хранили завернутые в материю постельные принадлежности,
карпеты, ковры, мешки с мукой и крупой. Иногда верхняя часть их
служила ложем. Нижняя часть пахаран-укялты разделялась перегородками
на несколько отделений, в которых держали одежду, мелкую утварь, зерно,
глиняные сосуды с маслом, медом, свежие и сушеные фрукты и даже иногд
а священные книги. В верхнем отсеке хозяйка дома хранила свои вещи,
ценные предметы, документы. Передняя часть пахаран-укялты обычно была
богато орнаментирована тонкой резьбой.
В каждом крестьянском доме, как правило, были самодельные деревянные
сундуки, в которых держали одежду и белье. Такой сундук невеста
привозила из родительского дома и хранила в нем свое приданое. С конца
XIX в. состоятельные крестьяне стремились приобрести сундук в городе:
там они были покрыты цветными жестяными узорами, а иногда имели даже
музыкальные замки. Были и небольшие сундучки для денег, драгоценностей,
документов. Их тоже украшали резьбой или росписью.
Непременным предметом интерьера традиционного армянского дома
были разнообразные по конструкции колыбели-люльки - стоячие (оророц)
и висячие (кок). Обычно они были семейной реликвией и переходили от
поколения к поколению. Чтобы ребенок научился стоять, ходить или чтобы
его можно было на некоторое время оставить без присмотра, использовали
различные самодельные приспособления.
Значительным разнообразием у армян отличалась домашняя утварь.
В ходу были разного рода ковровые мешки (мафраш, джеджим, хурджин),
всевозможные сосуды - от огромных карасов до небольших кувшинов,
а также различные кожаные бурдюки для хранения вина и водки. Для воды
использовали глиняные, деревянные, металлические, а позднее жестяные
кувшины разнообразной формы, нередко орнаментированные. Особой
оригинальностью отличались сосуды для соли (агаман), к которой относились
очень бережно. Наиболее интересными были большие глиняные
сосуды с антропоморфными и зооморфными изображениями; их старались
поставить на виду - в специальных нишах, на тумбах, около ларя-амбара.
Соль держали также в обычных глиняных горшочках с крышками, в де88
ревянных емкостях, в связанных из шерсти мешочках, в кожаных солонк
ах^.
Несмотря на то что уже с последней трети XIX в. те или иные формы
городских построек и их внутреннее убранство начали проникать в село,
а наиболее обеспеченные люди могли построить свой дом по городскому
образцу, в подавляющем большинстве районов Армении вплоть до середины
XX в. были распространены старинные традиционные жилища, а некоторые
из них встречались даже в начале 70-х годов. Однако в целом начин
ая с середины 50-х годов в республике шло интенсивное жилищное
строительство. Я могла это наблюдать во время своих первых поездок по
Армении в середине 60-х годов, когда в селениях разных историко-этногр
афических районов значительное число домов уже были новыми. Например,
в сел. Мргаван (Айрарат) таких домов к 1965 г. было построено 116 из
общего числа 280 (41,4%), в сел. Бджни (Котайк) к 1966 г. - 201 из 319
(63,0%), в сел. Татев (Сюник) к 1967 г. - 192 из 272 (60,6%). Повторное
обследование этих селений в конце 70-х - первой половине 80-х годов
выявило дальнейшее увеличение доли в них новых домов: в сел. Татев - до
85,8% (1979 г.), в сел. Бджни-до 96,4% (1983 г.), в сел. Мргаван-до
75,7% (1985 г.)29.
Традиционные жилища дольше сохранялись главным образом у закавк
азских армян, живших вне административных границ Армении. Например,
во время моего посещения в 1978 г. селений Ордубадского района бывшей
Нахичеванской АССР (ист. Гохтн) все дома в них были традиционного, хотя
и неодинакового типа. Так, сел. Верхняя Аза сплошь состояло из расположенных
за высокими глинобитными заборами небольших одноэтажных и
тоже глинобитных домов с плоскими крышами, земляными полами, причем
дома такого типа строились не только в начале века, но и, как показало
обследование, позднее: 32 дома из 58 (55,2%) относились к 30-40-м годам
постройки, остальные 26 (44,8%) - к 50-60-м годам. В сел. Цхна из 43 домов
26 (60,5%) были выстроены до 1905 г., 14 (32,6%) - до 1920 г. Это были
большие двухэтажные дома с балконами по верхнему этажу, с аркообр
азными окнами, просторными подвалами для хранения продуктов и вина;
рядом с ними сохранялись еще более старые жилища - Нацатуны с четырьмя,
нередко украшенными резьбой, столбами. Распространение традиционных
жилищ было зафиксировано мною в 1988 г. также в Ахалкалакском
районе Грузии, особенно в сел. Гюмбурдо, где более 100 семей жили
в традиционных гоми-ода', несколько таких обитаемых жилищ сохранялось
и в сел. Хандо того же района.
В то же время в других селениях Гохтна и Джавахка, где условия жизни
были благоприятнее и состав жителей был моложе, строительство новых
жилых домов началось уже в 50-х годах. Так в сел. Азнаберд Нахичеванского
района, начиная с этого периода и до момента обследования, было
построено 320 новых домов из 355 (90,1%), в селах Схвилиси и Цхалтбила
Ахалцихского района - соответственно 414 из 432 (95,8%) и 534 из 601

91

Д - Тавуш, сел. Верин Кармир ахпюр                      е - Шамшадин
Мешочки из шерсти для хранения соли
(88,9%). Похожая картина наблюдалась и ко времени моего посещения
в 1980 г. 10 селений в Абхазии, где жили в основном переселившиеся сюда
из Турции в последней трети XIX в. западные армяне, основная масса домов
которых была также выстроена с начала 50-х годов, например, в
сел. Атара Армянская таких домов было 214 из 295 (72,5%), в сел. Пшапи -
66 (79,6%), в сел. Лабра -344 из 417 (82,4%)зо.
Развитие современных сельских поселений шло разными путями.
В большинстве случаев постепенно реконструировались старые села. Однако
если в районах, например, Айрарата старые дома, которые были в основном
глинобитными, сносили и на их месте строили новые каменные, то
в других районах, например в Арагацотне, Шираке, Гехаркунике, новые
дома строили рядом со старыми, и последние служили уже как хозяйственные
помещения. Часто реконструкция старого села сопровождалась расширением
его за счет освоения близлежащих территорий. Некоторые старые
горные селения, находящиеся главным образом в ущельях Сюника и Вай-
оц-дзора, из-за гористого ландшафта и отсутствия дорог не имели такой
возможности. Поэтому развитие их шло путем освоения новых мест на
другой, более удобной территории, в частности на плато. Примером могут

93

служить селения Хндзореск, Шинуайр (Сюник), Малишка (Вайоц-дзор)
и др. Но, как отмечает С.А.Арутюнов, с точки зрения природно-экологической
комфортности традиционное расположение этих поселений было
более рациональным, поскольку теперь их жителям стало сложнее добир
аться до расположенных в низине садов и оставаться там долгое время во
времянках в условиях жаркого и сырого климата; зимой эти поселения оказ
ались легко доступными для холодных ветров и снежных заносов, поэтому
усложнилась проблема с отоплением; возникли трудности и с водой, которую
прежде брали исключительно из родников на склонах гор^'.
Планировка современных селений тоже различна. Например, селения,
находящиеся в Араратской долине и в ряде других плоскостных районов,
в частности Ширака, Гехаркуника, имеют довольно упорядоченную уличную
планировку. В большинстве же предгорных и горных сел, где характер
застройки продиктован спецификой местного рельефа, усадьбы расположены
свободно, но при этом не столь плотно, как в прошлом. В некоторых
горных селах Арцаха, где еще в конце 80-х годов оставалось много старых,
расположенных уступами по горным склонам домов (например, Туми,
Цор), по-прежнему сохранялась традиционная бессистемная планировка.
В таких селах нередко даже новые дома располагались, как и раньше, в зависимости
от рельефа (например, Мец Таглар, Тагавард). Но большинство
карабахских селений все же имеют смешанную планировку: новые дома
ставят, как правило, вдоль улицы, а старые сохраняются на своем прежнем
месте, как, например, в селениях Банк, Ннги, Сое, Талыш, Хндзиристан^.
Современные села имеют четко выраженный центр, где располагаются
архитектурно оформленные общественные и культурно-бытовые сооружения,
а также построенные на средства сельских жителей памятники односельч
анам, погибшим за Родину в годы Великой Отечественной войны, -
в виде монументов и характерных для Армении памятников-родников.
В последнее время в селах реставрируют церкви, многие из которых предст
авляют собой художественную ценность. Как принято на Кавказе, на
сельской площади по-прежнему любят собираться старики, чтобы обсудить
последние новости в своем селе и в мире.
Эволюция современного жилища шла по пути значительного сокращения
типов сельских жилых домов, при этом одноэтажные дома уступали
место полутора-двухэтажным, что позволяло сосредоточить хозяйственные
помещения под жилыми и тем самым высвободить часть приусадебного
участка для расширения сада и огорода. Другая особенность развития современного
жилища - постоянное увеличение его размеров, а также числа
комнат.
Наиболее распространенный тип современного сельского жилища Армении
- просторный двухэтажный каменный (большей частью из туфа) дом
прямоугольной формы на прочном базальтовом фундаменте, с четырехскатной
крышей из шифера, с несколькими комнатами, высокими потолками,
большими окнами, застекленной верандой, кухней, кладовой и некоторыми

95

^
-яе_.
современными удобствами, присущими городским домам. Хотя встречаются
и другие варианты, все же такой тип дома уже с конца 70-х годов считался
наиболее престижным во всех регионах Армении.
Значительно изменилась и обстановка в сельском доме. Традиционный
интерьер постепенно сменяли новые "городские" элементы (кровать, стол,
стулья), хотя в первую очередь они появились в тех селениях, жители которых
имели более или менее тесные связи с городом, например, в Арцахе,
в южных районах Сюника, Гохтне. Из города пришли книги, стенные часы,
фотографические карточки, музыкальные инструменты, в том числе и пианино.
С середины 20-х годов покупная фабричная мебель - столы, стулья,
кровати, платяные шкафы - стала распространяться все шире, а в 30-40-х
годах существовала уже повсеместно.
С 60-70-х годов получили распространение не только штукатурка и
побелка стен в домах, но и художественная роспись их, причем орнамент
каждой комнаты делали различным. Обстановка сельского дома постепенно
становилась похожей на городскую, появилась красивая современная
мебель - спальные, столовые и кухонные гарнитуры, музыкальные инструменты,
телевизоры, магнитофоны, холодильники, стиральные машины,
дорогая посуда. Вначале все это входило в быт семей, живущих в селениях
долинной зоны, а горные селения несколько отставали. Например,
в сел. Гусанагюх (Ширак) на 200 семей в 1966 г. приходилось только
15 телевизоров, 40 стиральных машин: в сел. Сараландж (Арагацотн) на
50 семей было 4 телевизора, к 1971 г. число их увеличилось до 38. Впоследствии
эти предметы получили в селениях Армении повсеместное распростр
анение. Одновременно продолжают играть свою роль такие традиционные
элементы интерьера, как ворсовые и безворсовые ковры, часто дом
ашнего производства, большое количество постельных принадлежностей
- самодельных, сделанных из овечьей шерсти одеял и тюфяков, намного
превышающих число членов семьи, цветные мутаки, старинные
люльки, сундуки, амбары-лари, некоторая деревянная, глиняная или медн
ая утварь. Хотя в сельских домах давно уже есть газовые плиты и отопительные
печи, по-прежнему широко распространены традиционные
тониры, используемые сейчас в основном только для выпечки национальных
сортов хлеба и приготовления праздничной пищи. Отличительной особенностью
почти каждого армянского дома является наличие в нем портретов
видных армянских деятелей, большей частью прошлого, - просветителей,
полководцев^.
Такова картина перемен, наблюдавшихся в последние полтора столетия
в характере сельских поселений, формах жилища и его интерьере. Как пок
азывают приведенные материалы, жилище, например, эволюционировало
от архаических форм (глхатун, Назарашенк, глинобитный одноэтажный дом
с плоской земляной крышей, через различные переходные формы - полутор
а-двухэтажные каменные дома с плоской либо двухскатной крышей,
окнами, нередко арочной конструкции, балконом по периметру второго
4"                                               Ot,
этажа) к новым, более усовершенствованным. И хотя вплоть до 90-х годов
у армян сосуществовали разные типы жилища, думается, что со временем в
традицию войдет именно это усовершенствованное жилье.
Одежда
Армянская национальная одежда красочна и разнообразна. Исследователями
зафиксированы существенные локальные различия в костюме населения
разных историко-этнографических областей Армении, обусловленные
прежде всего своеобразием природно-хозяйственных условий, а также особенностями
исторического развития Восточной и Западной Армении^.
Детальное описание отдельных комплексов народного костюма не входит
в мою задачу. Остановлюсь лишь на двух, наиболее характерных из них -
восточноармянском и западноармянском.
Основу традиционного мужского костюма у всех армян составляла сшит
ая - в зависимости от достатка из хлопка или шелка - цветная рубашка
шапик с низким воротом и боковой застежкой и широкие шаровары шалвар
из темной шерсти или хлопка, обычно синего цвета, с широким подрубным
швом на талии, в который продевалась опояска хонджан - ткан
ая узорчатая и довольно плотная тесьма шириной примерно 2 см с кистями
на концах, застегивавшаяся спереди. Сельские жители обычно носили
шалвары с обмотками, из-под которых был виден узор вязаных шерстяных
носков.
Поверх нательной рубашки восточные армяне надевали хлопчатобумажный
или шелковый архалух - распашную одежду с низким стоячим воротником,
застегивающуюся от воротника до талии на крючки или мелкие
пуговицы и доходившую до колен. Поверх архалуха носили длинную темную
шерстяную чуху (тип черкески) с откидными, свисающими с плеч рук
авами, присборенную в талии и подпоясанную узким матерчатым, чаще
кожаным, а позднее (с конца XIX в.) наборным серебряным поясом с высокой
пряжкой. Эти массивные дорогие пояса обычно предпочитали ремесленники,
а также тбилисские армяне-кинто - мелкие разносчики, прод
авцы зелени и фруктов, поскольку, по их словам, пояс был своего рода
"капиталом на погребение".
Армяне западных областей и переселенцы оттуда в Закавказье вместо
архалуха носили особый жилет - елак, из-под которого была видна расшит
ая спереди и на рукавах рубашка, ворот которой застегивался с левой стороны.
На елак надевали бачкон - короткую, до талии, куртку с цельнокроенными
рукавами и без застежек. Широкие шаровары вартик сужались
к щиколоткам; их носили с обмотками. В сельских условиях слишком широкие
шаровары были неудобны при работе, поэтому заменялись на более
узкие.

101

Одежда, особенно та, которую носила молодежь, обычно была расшита
красивым растительным орнаментом, в котором преобладали архаические
мотивы. Не украшали только одежду стариков. Талию несколько раз плотно
обматывали длинным, сложенным в несколько слоев по ширине шарфом,
вязаным или тканым. Образовавшиеся на таком поясе глубокие складки
использовали в качестве карманов для платка, кисета, кошелька, за пояс
затыкали трубку, нож или кинжал.
Зимой мужчины обычно надевали широкие шубы из дубленой овчины,
без пояса. В западноармянских областях были больше распространены короткие
безрукавки из козьего меха - казахик.
Особой красочностью отличался костюм шатахских армян, сшитый из
сотканных из шерсти ангорских коз высококачественных тканей, украшенный
яркими геометрическими узорами.
Традиционная женская одежда восточных и западных армян была более
однородна. Она состояла из длинной рубахи - халав (у восточных армян
красной, у западных - белой) с косыми клиньями по бокам, с широкими и
прямыми с ластовицами рукавами, с круглым вырезом горловины, с расшитым
продольным разрезом на груди, под которую надевали длинные штаны
похан. Обычно они были из красной хлопчатобумажной ткани, присборенные
у щиколоток и расшитые золотистыми нитками и тесьмой в той части,
которая виднелась из-под рубахи. Поверх восточные армянки надевали
длинный архалух, сшитый, в зависимости от достатка, из ситца, сатина или
шелка, обычно синего, зеленого или фиолетового цвета, с изящным длинным
вырезом на груди, застегивающийся только на талии. Ниже бедер
архалух имел боковые разрезы, так что получалось три полы - широкая
сзади и две узкие, распашные спереди, поэтому в Арцахе и Сюнике, например,
помимо распространенных здесь местных названий хлыг, габа он
имел еще одно - ерек пешкани (букв. "в три полы").
По торжественным случаям поверх архалуха армянки надевали платье
(минтана) такого же покроя, как архалух, но без боковых разрезов. На талии
завязывали длинный шелковый или шерстяной шарф, сложенный в несколько
слоев, а позднее (с конца XIX в.) серебряный или позолоченный
пояс. Как у архалуха, так и у платья края рукавов (с разрезом от локтя до
кисти) были обшиты тонким шнуром. Рукава застегивались, в Арцахе и
Сюнике, например, на серебряные пуговицы в виде шариков, а у запястья
вместо пуговиц пришивали тонкие серебряные трубочки, нанизанные на
нитку и свисающие в виде треугольников. В других районах, например
в Лори, вместо пуговиц и трубочек в разрез рукава вшивали тонкую серебряную
цепочку с мелкими серебряными украшениями в виде листьев и
ягод.
Западные армянки поверх нательной одежды носили антари, зпун -
сшитое из шелка или хлопка платье с боковыми разрезами ниже бедер. По
торжественным случаям, а также в холодное время года поверх него надевали
другое платье, но уже без боковых разрезов, причем из-под его рукавов

102

должны были виднеться края расширенных книзу рукавов антари. Эта
верхняя одежда западных армянок имела несколько названий: джуппа, хрха,
хатифа, путали, все эти разновидности почти не отличались по покрою, но
шились из разных тканей. Так, будничная джуппа обычно была из темносинего
сукна, праздничная хрха - из бордового или фиолетового бархата,
хатифа - из бордового или синего шелка, праздничная одежда путали шил
ась из цветной шерстяной ткани в полоску.
Н.Х.Авакян, многие годы изучавшая народный костюм армян, выделяет
шесть вариантов верхней женской одежды типа джуты, различавшихся
главным образом числом и формой клиньев и распространенных в Высокой
Армении, а также среди переселенцев оттуда в Шираке и Джавахке. Общими
для всех вариантов были два четырехугольных расширяющихся кверху
клина, вшитых спереди и сзади под рукавами. В ряде районов Западной
Армении, например в Васпуракане, Туруберане, Покр ЬАйке, основным видом
верхней одежды было только платье антари^.
У всех костюмов вырез на груди и разрезы в боковых швах украшали
богатой вышивкой, расшивали шнурами разной толщины и цвета. Шаровидные
пуговицы и петли джуппы делали из тесьмы, плетенной из шелковых
ниток красного или коричневого цвета. Вышивали и шалвары, поскольку
они были видны в высоких боковых разрезах, начинавшихся (например,
у трапезундских армянок) почти от бедер.
Непременной частью костюма западных армянок был расшитый плетеной
тесьмой передник гогноц с узким вязаным или тканым пояском. На
пояске обычно вышивали слова: "На доброе здоровье" или "На радость"
такой-то. Особенно красивы были передники, входившие в свадебный наряд
невесты. Их шили из хлопчатобумажных тканей или из дорогого бархат
а, сукна, расшитого золотыми нитками или сотканного тонкой ковровой
техникой. При таком переднике на груди был расшитый нагрудник,
а джуппу заменял короткий бархатный жакетик (куртик, салта) бордового
или синего цвета, со сборками по талии, широкой баской и роскошной
вышивкой.
В комплекс праздничного женского костюма входило большое покрывало,
которое армянка надевала, выходя на улицу. Оно было четырехугольным,
ткалось из тонкой белой шерстяной пряжи и украшалось вышивкой;
пожилые женщины носили покрывала синего цвета.
Западная армянка любила много украшений: на шее - ожерелье, на груди
- несколько рядов цепочек с разнообразными, большей частью треугольной
формы, подвесками, на руках - браслеты из серебра или нескольких
ниток бус, кольца, на ногах - браслеты с подвесками. Иногда,
как, например, в районе Армянского Тавра, в нос продевалось серебряное
.украшение с бирюзой.
Косметикой женщины в Армении почти не пользовались, за исключением
черной краски для ресниц, которую хранили в специальных чехольчик
ах ручной работы.

103

Зимой армянки носили кНурк - отороченные куньим или лисьим мехом
шубы до колен, часто из красного бархата, со сборками на талии и высокой
застежкой.
Мужчины носили шапки разных фасонов: восточные армяне - меховые,
западные - вязаные и тканые. Лорийцы предпочитали широкие, низкие и
пышные папахи, зангезурцы - папахи повыше, поуже и менее мохнатые.
В городах носили высокие, похожие на цилиндр шапки, нередко из дорогого
"бухарского" каракуля. Тбилисские кинто любили черные конусообр
азные папахи с красным шелковым острием - "красным перцем". Среди
западных армян были распространены шапки полусферической формы без
полей, связанные из одноцветной шерсти. Сверху их обматывали скрученным
в широкий жгут платком nhyulu. Иногда шапки были связаны из разноцветных
шерстяных ниток с преобладанием красного цвета, имели вид
усеченного конуса 15-20 см высотой; их обычно носили без платка. Было
принято носить (на манер соседних курдов и ассирийцев) и остроконечные
конусообразные войлочные шапки кНолоз, обматывая их сверху цветным
или черным платком с геометрическим, реже растительным орнаментом.
Более сложным был женский головной убор, особенно у восточных
армянок. Замужним женщинам надевали на голову своеобразную "башенку"
высотой от 8 до 15-18 см, сделанную из нескольких слоев проклеенной
мучным клейстером бумажной ткани. Эта "башенка", имевшая различные
названия, например пшти (Арцах, Сюник), пали, поли (Мегри, Агулис),
баспинд (Ереван, Аштарак), прикрывала половину лба, ее переднюю часть
украшали расшитой лентой, обычно с геометрическим, реже растительным
орнаментом. Под "башенку" на лоб повязывали ленточку с серебряными
или золотыми монетами, а по обеим сторонам лица через виски укрепляли
серебряные шарики (шах), иногда вместе с кораллами, из-под которых
слегка виднелись локоны. "Башенку" повязывали несколькими (сложенными
треугольником) белыми платками из хлопчатобумажной ткани. Одновременно
эти платки обхватывали и шею. Нижнюю часть лица, до ноздрей,
туго повязывали сначала белым, а затем и цветным, как правило, красным
или зеленым, платком, а иногда был и третий. Концы этих платков завязыв
али или скрепляли на затылке. Сверху голову покрывали еще одним цветным
платком и укрепляли его серебряной или золотой цепочкой с крючком.
Этот головной убор носили несколько дней, а на ночь под шею клали
мутаку. Снимать его старались тогда, когда в доме не было мужчин; простоволосой
нельзя было попадаться и на глаза свекрови.
Западные армянки любили разные головные ободки (котик, вард) с украшениями,
поверх которых набрасывали накидку. Котик был деревянный,
довольно высокий, спереди его обшивали бархатом, расшитым жемчугом
(сюжетами традиционной вышивки были небесный свод, солнце и звезды).
Затем к обшитой части котика пришивали тонкие серебряные пластинки-
амулеты. Украшенная таким образом передняя часть котика называлась
махча или кнар. Вард делали из нескольких проклеенных слоев бумажной

104

Рис. 48
Трех - лапти. Арцах. сел. Хндзиристан
ткани, обернутцх бархатом. Спереди на нем с помощью искусной вышивки
и тончайших кружев был изображен райский сад с цветами и птицами, а по
бокам прикрепляли по большой пуговице {котош). Под вард на лоб подвешив
али налобник с двумя рядами золотых монет и большой монетой в центре,
а выше висков - нити жемчуга, оканчивающиеся тонкими круглыми
золотыми пластинками. Налобник и ожерелье из золотых монет, число которых,
по свидетельству Е.Лалаяна, иногда доходило до 200^, жених преподносил
невесте в день свадьбы. Вард надевали на красную шапочку фее
с висящей сзади длинной кисточкой.
Армянские девушки, в отличие от замужних женщин, носили многочисленные
косички (в западных областях - до 40), которые они искусно удлиняли
вплетенными в них шерстяными нитками под цвет волос и украшали
серебряными шариками и кистями. Голову девушки покрывали в Восточной
Армении платком, а в Западной - войлочной шапочкой ктак в форме
фески без кисточки.
Разнообразием отличалась у армян и обувь. В сеЛениях Восточной Армении
были распространены самодельные лапти трех, изготовленные из грубой
сыромятной кожи, с кожаными шнурками, причем в каждом районе их
"шнуровали" на свой лад. Трехи носили с шерстяными узорчатыми носками
ручной работы гульба. Женщины ходили в остроносых туфлях без задников,
надевая их непременно с чулками или носками. Ходить босиком женщин
ам, особенно молодым, было крайне неприлично. В городах мужчины носили
сапоги на толстой подошве и на каблуках, но тоже с острыми и загнутыми
вверх носками.
В западных областях на вязаные узорчатые носки надевали туфли на невысоком
каблуке, с язычками и с острыми и загнутыми вверх носками.
Такие туфли назывались солер и шились для женщин из красной или зеленой
кожи, а для мужчин - из красной или черной. Кроме того, мужские
туфли имели ушки на задниках и подошву, подбитую гвоздями с выпуклыми
головками. Женщины носили также махсер - сапожки из мягкой кожи

105

без подошвы, а на них надевали шмек - туфли на каблуках, но без задников.
Мужские сапоги шили из мягкой красной кожи (джзма). Запад ноармянские
крестьяне обычно носили ршектер - самодельные туфли на вой-
лочной подошве со связанным из шерсти верхом.
Отметим изменения, в частности, в костюме тех тбилисских армянок,
которые давно, еще в XIII-XIV вв., стали коренными жительницами этого
многонационального города. Их одежда со временем приобрела своеобразные
"грузинские" черты. Они носили длинные приталенные платья, с глубоким
вырезом на груди, боковыми шлицами и разрезами на рукавах.
К таким платьям отдельно надевали красиво расшитые рукава и крцкал -
нагрудник-вставку. Платье подпоясывали узким шелковым поясом, с которого
спереди до подола свисали две широкие, богато расшитые растительным
узором ленты.
Головной убор тбилисских армянок состоял из низкого ободка чихти,
обтянутого спереди расшитой широкой бархатной, реже шелковой, лентой,
с приколотой в середине лобной булавкой, которая у состоятельных женщин
была золотой с драгоценным камнем, иногда в виде звезды. Внутри
ободка, между лбом и волосами, помещался тонкий валик из ваты, покрытый
шелковой тканью. Из-под ободка по вискам почти до плеч спускались
два завитых локона, иногда накладных, на спину - две косы. Нос, подбородок
и шея оставались открытыми. Поверх чихти, на волосы, надевали
лечак - легкую косынку треугольной формы из тюля, тонкого хлопка или
шелка, обшитую кружевами и нередко вышитую. Косынку повязывали таким
образом, чтобы один из ее концов спадал на спину, другой оставался
с левой стороны лица, а третий проходил под подбородком слева направо и
прикреплялся с правой стороны булавкой к чихти. Выходя на улицу, женщин
а закутывалась в большое белое покрывало. На ногах тбилисские
армянки носили коши - туфли без задников, на каблуках, с загнутыми
вверх носками. Костюм дополнялся многочисленными украшениями -
ожерельями, медальонами, серьгами, браслетами, кольцами с драгоценными
камнями. Здешние армянки, подобно грузинкам, широко пользовались
косметикой: белили и румянили лицо, чернили брови и ресницы, любили
духи.
Костюм армянских женщин, переселившихся в Тбилиси позднее, в конце
XVIII - первой трети XIX в., соответствовал традиционной одежде, хар
актерной для мест их прежнего расселения в Армении.
Практически не отличалась от традиционной и мужская одежда тбилисских
армян, только высшее сословие отдавало предпочтение парадному грузинскому
костюму ^.
После своего переселения в Абхазию армяне постепенно переняли некоторые
элементы костюма местных жителей. Правда, определенные изменения
мужской костюм претерпел еще в Турции во второй половине XIX в.,
когда среди молодого и среднего поколения стал модным так называемый
лазский костюмный комплекс, включавший башлык, елек, бачкон, шалвары,

106

ноговицы, сапоги-чулки и бурку. Гораздо реже, в основном в городах, надев
али "турецкий" костюм, особенностью которого был головной убор - фее
с кистью. В Абхазии в 20-е годы нашего века среди амшенцев распространился
"кавказский" костюмный комплекс, в котором ишлик заменила рубах
а-косоворотка, бачкон - черная шерстяная чоха, шалвары шили без широкой
поясной вставки, а башлык, заменивший фее, армяне стали носить, как
абхазы и мегрелы, - повязывая вокруг головы наподобие чалмы. Из женского
костюма сохранились в основном традиционные кофты, которые носили
с длинными юбками; традиционные головные уборы сменились обычными
платками^.
Уже с начала XIX в. традиционная одежда в Армении, в первую очередь
в городах, постепенно начала вытесняться городскими европеизированными
формами. Так, в основном интеллигенция и близкие к ней слои обществ
а в городах Закавказья стали переходить к русской моде, а в городах зап
адноармянских областей Турции - к французской. Армяне, которые жили
за пределами своей этнической территории, обычно воспринимали одежду
того слоя местного населения, в составе которого они оказывались.
В селениях народная одежда сохранялась значительно дольше, особенно
среди женщин. Но были и исключения, прежде всего в тех селениях, которые
давно уже имели внешние экономические связи. Например, в селениях
Карчеван (Сюник), Акулис (Гохтн) в конце XIX в. армянки из обеспеченных
семей уже начинали носить модные по тому времени длинные платья
европейского образца, выходили на улицу в шляпах, перчатках, под зонтиком.
У мужчин традиционный костюм стал сравнительно быстро исчезать
с конца XIX - начала XX в., что было связано с их мобильностью в тех
районах, где была развита традиция отходничества, например в Сюнике,
Арцахе, Гохтне. У них вошло в употребление и ношение нижнего белья,
в то время как основная масса крестьян носила прямо на теле сотканную
дома грубошерстную одежду.
В 20-30-е годы среди сельского населения распространились разного
рода переходные формы, сочетавшие традиционные и новые элементы костюм
а. Например, у мужчин в тот период появились такие новые элементы
одежды, как "кавказская" рубаха, гимнастерка, брюки-галифе, заправленные
в высокие сапоги, причем это нередко сочеталось с традиционным головным
убором и обувью; у женщин отрезные по талии и присборенные
платья с длинными рукавами обязательно носились с передником и головным
платком.
В последующий, послевоенный, период, с усилением процессов урабниз
ации, у сельского населения, в первую очередь молодого, входит в обиход
одежда общеевропейского типа: костюмная пара, сорочки и ботинки у мужчин,
платья, юбки с кофтами и туфли у женщин.
В наше время одежда сельского населения мало отличается от городской,
хотя возрастные различия сохраняются. Так, молодые женщины в селе, как

107

a - Арцах, сел. Банк                        б - Сюник, сел. Хндзореск
Рис. 49
Пожилые женщины в традиционной одежде, 70-е годы XX в.
и горожанки, предпочитают теперь нарядные платья модного покроя и из
модных тканей, красивый трикотаж, туфли на каблуках, ювелирные украшения.
Вместе с тем городские моды и фасоны в известной степени приспос
абливаются к местным вкусам, причем не последнюю роль играют и
традиционные представления о "приличиях". Поэтому большинство замужли^
армянок, особенно старшего и среднего поколений, по-прежнему носят
темные платья более строгих фасонов, обязательно с длинными рукавами,
чулки даже летом, покрывают голову косынкой. У мужчин привычной одеждой
стала костюмная пара - брюки и пиджак, но молодежь любит одев
аться более модно.
Однако в некоторых горных селениях, например Арагацотна, Вайоцдзор
а, Тавуша, еще в конце 70-х годов можно было увидеть пожилых женщин,
сохранивших некоторые элементы традиционного костюма, в основном
в головном уборе, а в Сюнике и Арцахе среди женщин старше 80 лет
продолжал бытовать полный традиционный народный костюм, за исключением,
может быть, обуви. У некоторых женщин этого региона старинный

108

If
костюм, включая головной убор с украшениями и серебряный пояс, хранился
в те годы дома в сундуке, и, по их словам, они хотели бы быть похороненными
в нем. В последний свой приезд в Арцах в 1987 г. я уже не
застала ни одной из этих женщин. Некоторые мужчины во время сельскохозяйственных
работ надевали удобные в горных условиях традиционные
вязаные носки и пйпп-трехи. Это, да еще шапки из овечьей шкуры в селениях
продолжают носить и сейчас пастухи и глубокие старики.
В праздники сельские жители - и мужчины, и женщины, особенно молодые,
носят модную городскую одежду. Свадебная одежда у армян начиная
с 50-х годов нашего века также утратила былую самобытность: ансамбль невесты
должен быть белого цвета - модное платье, фата, украшенная цветами,
перчатки, туфли, у жениха - темный костюм и белая сорочка. Специ
альной траурной одежды у сельских армян, как правило, нет. Обычно
молодые и среднего возраста женщины бывают на похоронах и поминках
в повседневных, нередко пестрых, платьях, но пожилые армянки обязательно
дополняют свой будничный костюм черным платком, которым покрыв
ают голову. Мужчины одевают обычно повседневную одежду^.
Таким образом, за исследуемый период национальная одежда армян под
влиянием разного рода факторов, в первую очередь социально-экономических
и культурно-бытовых, существенно трансформировалась в сторону
общеевропейских форм. В то же время старшее поколение, чаще всего
женщины в селениях, сохраняют некоторые традиционные установки и
этические нормы в отношении одежды.
Пища
Национальная пища армян формировалась в тесной связи с преобладающим
среди них хозяйственно-культурным типом. Напомню, что на Армянском
нагорье, входящем в переднеазиатский культурный ареал, этот тип
представлял собой сочетание пашенного зернового земледелия с отгонноп
астбищным и оседлым скотоводством. В соответствии с этим в традиционной
пище армян, наиболее полно из всех видов материальной культуры
сохранившей до нашего времени свою специфику, сочетаются растительные
(зерновые) и животные (мясо-молочные) продукты. При этом первенство
безусловно принадлежит зерновым продуктам, по-прежнему составляющим
у армян основу питания.
Самый главный из зерновых продуктов на армянском столе - хлеб -
Нац. Один из наиболее распространенных и любимых в народе видов национ
ального хлеба - лаваш, представляет собой (по пищевым качествам и
по многофункциональности), по определению С.А.Арутюнова, вершину
культуры дрожжевого хлебопечения^. Это плоский, очень тонкий, овальной
формы хлеб размером примерно до 1 м в длину и 0,5 м в ширину. Его
Рис. 52
Скалка (гртнак) и подушка {батат,
тэп) для натягивания теста для
лаваша
выпекают из пшеничной (а в прошлом иногда и из особого сорта ячменной)
муки в традиционных печах-тонирах. Полагалось, чтобы тесто для лав
аша, в которое добавляется закваска (обычно кусочек теста от предыдущей
выпечки), в большом деревянном корыте (ташт) месила старшая в доме
женщина. Готовое тесто затем раскатывают скалкой на традиционном низком
круглом или четырехугольном столе, сидя на полу. Как правило, это
делает невестка. Затем она передает тонко раскатанное тесто свекрови, котор
ая, сидя у тонира, сначала натягивает его на специальную широкую подушку
с плетенной из ивы основой, а затем, низко нагнувшись, одним ловким
движением налепляет его на раскаленные внутренние стенки тонира.
Через 30-40 секунд она вытаскивает пропеченный хлеб специальным железным
прутом с острым загнутым концом. Выпечка хлеба - трудоемкое
занятие, поэтому в нем нередко принимают участие и соседки.
Поскольку лаваш не теряет своих вкусовых качеств практически неограниченно
долго, его выпекают впрок, а в некоторых сельских районах с суровой
зимой, например в Айрарате, Арагацотне, Шираке, Гехаркунике, -
сразу на несколько месяцев. В этом случае его высушивают, складывают
в стопки, укрывают и хранят в прохладном хозяйственном помещении.
Чтобы восстановить мягкость и вкус такого хлеба, его достаточно сбрызнуть
водой и завернуть на 20-30 минут в полотенце.
Удобство лаваша заключается и в том, что в него, сворачивая небольшие
кусочки трубочкой, можно завернуть сыр, мясо, зелень, соленья, он может
заменить салфетку и тарелку, а свернутый конусом - даже ложку. Он не
теряет своих качеств в долгой дороге. Армяне любят крошить сухой лаваш
III
^"Й
Рис. 53
Выпечка лаваша на высокогорном летнем пастбище сел. Арени.
Вайоц-дзор. 1968 г.
в суп и наваристый бульон, а мясные и овощные блюда нередко подают на
лаваше и даже переносят завернутыми в него.
В Армении есть и другие виды национального хлеба, например толстые
лепешки - матнакаш, блит, бомби. Их выпекают главным образом в лесных
районах, причем как в тонирах, например в Арцахе, Сюнике, так и
в подовых печах (пур) - в Лори, Тавуше. Этот хлеб можно хранить только
несколько дней, а чтобы восстановить свежесть, его слегка сбрызгивают водой,
а затем подогревают.
С тестом и хлебом у армян, как и у других народов Кавказа, связано нем
ало ритуально-магических действий. Например, по сообщению С.Д.Лисици
ана, ни один мужчина, пусть даже грудной младенец, не должен был находиться
рядом с тониром, иначе хлеб мог отлепиться от стенки тонира и
упасть в огонь. Хлеб не полагалось резать ножом, а можно было только
отламывать рукой, чтобы он не потерял свою "способность" поддерживать
изобилие в доме. В народе верили, что если "отрезать чей-то хлеб", то можно
"лишить человека благосостояния". Перед тем как съесть кусок хлеба,
старики подносили его ко лбу. Грешно было ронять хлеб на землю, наступ
ать на него или оставлять на земле крошки, иначе они могли попасть
к злым духам, которые, по древнему поверью, жили там. Если же хлеб всет
аки падал, то его с извинениями поднимали и целовали, прося прощения.

112

Рис. 54
Сушка ршта - домашней лапши. Котайк, сел. Бджни
Клялись хлебом и на хлебе^'. Вообще хлеб, как символ благополучия, играл
большую роль в обрядах жизненного цикла.
Как и у других народов Кавказа^, хлеб у армян, составляя основную
часть рациона, входит в общее понятие "еда", и выражения "есть" вообще и
"есть хлеб" - синонимы в армянском языке, а слова "завтракать", "обедать"
и "ужинать" часто заменяют словами Иац утел (букв. "хлеб кушать").
В последние десятилетия армяне все чаще покупают хлеб в магазине, хотя
по-прежнему предпочитают, особенно по праздникам, хлеб домашней
выпечки. Как ив старину, к праздникам часто пекут толстые сдобные лепешки
(гата) на масле, со сладкой или реже соленой начинкой, с узорчатым
верхом. Для нанесения такого узора, имеющего солярную, астральную
или иную культовую символику, в домах хранились свои особые штампы -
гатанахш. Гата и сейчас одно из любимых в народе печеных лакомств.
По-прежнему популярна длинная и тонкая домашняя лапша ршта и
пресное печенье - багардж, предназначенное для жертвенного обряда.
К числу весьма архаических армянских блюд из пшеницы и муки относится
похиндз (ахандз), которое готовят из прожаренных, а затем грубо смолотых
зерен пшеницы. Эти зерна, нередко в смеси с другими семенами, например
конопли, льна, употребляли как в сухом виде, в основном как
лакомство, так и для приготовления обрядовой каши - хашил. Сваренную

113

I^B^'y
кашу поливали горячим топленым маслом и сывороткой, добавляли сахар
или мед, а также изюм, миндаль или орехи. Обрядовым блюдом, в первую
очередь для рожениц, был хавиц - каша из поджаренной на масле пшеничной
муки, в которую добавляли горячий сахарный сироп, а в конце варки
- свежие сливки.
Более дорогими были блюда из риса, который, как правило, был покупным.
У этих блюд множество названий, смотря по тому, как они готовятся
и чем сдабриваются: изюмом, миндалем, сухофруктами, мясным фаршем,
жареным мясом или куриным филе, рыбой, жареным луком, сливочным
или растительным маслом. Праздничным блюдом были разнообразные пловы
(плав), способ приготовления которых у армян "откидной", т.е. рис,
предварительно замоченный, отваривается отдельно, припускается, а затем
соединяется с другими компонентами. Это могут быть жареные цыплята,
баранина, рыба, сухофрукты и т.д. Иногда (главным образом в селениях)
вместо риса для плова используют пшеничную крупу дзавар. Известны также
несколько видов рисовых каш - кашови. Жидкая рисовая каша шилапл
ав с бараниной была в ряде районов, в Джавахке например, поминальным
обрядовым блюдом.
В наше время ассортимент блюд из зерна значительно расширился за
счет появления новых покупных круп, макаронных изделий, новых рецептов
изготовления сладостей.
Распространены в питании армян и зернобобовые культуры - горох
(сисер) и особенно красная и зеленая (стручковая) фасоль (лоби). Они употребляются
и как самостоятельные блюда, и как добавки к другим блюдам.
На втором месте в системе питания армян после зерновых стоят продукты
скотоводства, особенно молочные^. Цельное молоко как в сыром, так и
позднее преимущественно в кипяченом виде давали в основном детям, старик
ам или больным, а вот кисломолочный продукт - мацун был распростр
анен повсеместно. Его готовили с помощью особой закваски. Для этого
молоко кипятили, затем остужали примерно до 40-50 градусов и заквашив
али, используя обычно оставшийся от предыдущего раза мацун. Затем сосуд
ставили на несколько часов в теплое место или укрывали чем-нибудь
теплым.
Использовался мацун широко и многообразно, поэтому его часто загот
авливали впрок. В свежем виде он хранился в глиняных кувшинах почти
неделю, а для более длительного хранения его выцеживали в мешках из
плотной ткани, получая так называемый камац мацун, который затем перекл
адывали в кожаный мешок и так хранили месяц и даже больше, в зависимости
от степени подсаливания.
Из мацуна сбивали масло (караг), применяя один из двух древних способов.
В одном случае две женщины ритмично раскачивали деревянную или
глиняную маслобойку, пока масса не загустеет. В другом - женщина, сидящ
ая на полу, мерно перекатывала глиняный сосуд. Оба способа сколь
архаичны, столь и трудоемки. В последние десятилетия для упрощения

Посмотри в окно!

Чтобы сохранить великий дар природы — зрение, врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут, а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза. В перерывах между чтением полезны гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.

114

^:"
"1-_
Рис. 56
Чортан - высушенная сыворотка.
Арагацотн, сел. Кучак. 1983 г.
этого процесса стали использовать сепараторы, специально покупаемые для
этой цели стиральные машины, всякого рода самодельные устройства. Для
приготовления разных блюд употребляли главным образом топленое масло
юх, которое было принято заготавливать на зиму.
Оставшуюся после сбивания масла сыворотку (тан) пили как прохладительный
напиток либо использовали как основу для различных блюд, например,
кисломолочного супа с пшеничной или рисовой крупой, приправленного
мукой, яйцами, жареным луком и зеленью. Такой суп в различных
районах называли по-разному: танов, спас, апур и ели его как в горячем,
так и в холодном виде. Для приготовления этого супа, а также всевозможных
подливок использовали также заготовленную впрок после кипячения
тана и последующего отжимания творожистой массы и ее высушивания на
солнце сухую сыворотку в виде шариков - чортан, которые, по мере надобности,
растирали в молоке. Мацун применялся и как добавка к различным
мясным блюдам, к плову, лоби, яичнице и т.д. Особенно ценился мацун
из буйволиного молока. Он был такой консистенции, что его можно
было резать ножом.
Необходимым компонентом пищи у армян всегда был сыр (панир).
Известно несколько наиболее популярных национальных сортов: в форме
сплюснутого сверху и снизу шара (глух панир, букв. "головчатый сыр"), рассыпч
атый сыр (мотал) и сыр в виде тонких нитей (тел панир или чечил).

116

Рис. 57
Армянка с сыром тел панир.
Ширак, сел. Джрарат. 1985 г.
Сыры готовили из сырого как цельного, так и снятого молока, преимущественно
путем сычужного заквашивания. Для глух панира использовали
овечье, коровье, козье молоко или их смесь, при этом больше ценился сыр
из цельного овечьего молока. Из снятого коровьего молока готовили чечил
панир, наиболее распространенный в Шираке. Разновидностью этого сыра
является усак или тел панир, приготовляемый путем многократного растягив
ания подогретого обезжиренного сыра чечил на тонкие нити и последующего
сворачивания их в жгуты. Эти сыры хранились в рассоле в традиционной
глиняной посуде, а позднее - в эмалированной или стеклянной.
Во время хранения сыр иногда подвергался плесневой ферментации и тогда
назывался "зеленый" - канач панир.
Из снятого молока готовился рассыпчатый сыр мотал, в который добавляли
измельченные пряные травы, в основном тимьян. Такой сыр хранили
в бурдюках. Он был особенно распространен в Сюнике и Арцахе. В селениях
использовали также соленый шор - нечто среднее между сыром и творогом,
который готовили путем кипячения оставшейся после сбивания мас117
ла сыворотки и помещения ее под гнет. В селениях Сюника из такой творожистой
массы готовили базуки таи (тан со свеклой).
Сыр для армян - такая же повседневная и необходимая пища, как хлеб.
Обычно его едят завернутым вместе с зеленью в лаваш, с фруктами, после
обеда, чтобы, как говорят, "позолотить" рот. Хлеб с сыром (Нац у панир)
всегда считался вполне достойным угощением для гостя, особенно если на
столе были вино или водка. О широком распространении этого вида пищи
свидетельствуют и армянские поговорки: Ьац у панир керь у банирь (букв.
"хлеб с сыром ешь и работай"), панир hau, - сирте бац ("сыр, хлеб - сердце
открыто").
Мясные продукты по степени распространенности уступали молочным и
были, как правило, рассчитаны на непосредственное употребление^. Мясо
- баранину, говядину, свинину, домашнюю птицу, дичь ели и в отварном,
и в жареном виде. Но если в прошлом преобладало потребление баранины,
а говядина была на втором месте, то впоследствии эти сорта мяса
"поменялись местами". Прежде широко употреблялись также буйволятина,
козлятина. В наше время выросло потребление мяса домашней птицы -
индеек, уток и особенно кур; в горных и лесных районах - свинины.
Одно из любимых и популярных праздничных мясных блюд у армян, как
и у других народов кавказского региона, хоровац - шашлык. Для его приготовления
кусочки баранины, говядины, свинины либо дичи обжаривали
нанизанными на шампур - в старину деревянный, позднее - металлический.
Вместе с мясом у армян принято обжаривать и овощи - помидоры,
баклажаны, болгарский перец, а также головки лука. Распространен шашлык
и из заранее подготовленного мяса, которое в течение нескольких часов
мариновали с уксусом, черным перцем, гвоздикой, луком и пряной зеленью
(шашлык по-карсски). В старину в селениях по большим праздникам
для гостей жарили шашлык из целой туши, подвешивая ее над огнем в тонире.
Такой шашлык назывался хорову. Древний способ запекания мяса знали
пастухи: целая туша, завернутая в свежеснятую шкуру, укладывалась между
раскаленными камнями и углями и сверху ее заваливали горячими
камнями^.
К числу излюбленных мясных блюд у армян относятся также толма -
голубцы из виноградных либо капустных листьев и овощей, начиненные
мясо-крупяным фаршем; hapuca - пшеничная каша с сильно разваренным
мясом, лучше куриным; хаш - густой и клейкий бульон из желудка и бар
аньих или говяжьих ножек, который варят всю ночь и едят рано утром
очень горячим с толченым чесноком и лавашем; кололак - хорошо отбитое
мясо, сваренное в виде крупных шариков и политое маслом; бозбаш - суп
из отварной, а затем поджаренной с луком баранины с овощами; чанах или
путук - кусочки мяса с помидорами и картофелем, запеченные в глиняном
горшочке, от которого это блюдо и получило свое название; чхртма -
куриный суп, в который к концу варки добавляют предварительно обжаренный
с мукой лук, яичные желтки с уксусом, зелень, а иногда настой

118

^:
шафрана; тжвжик - прожаренные с большим количеством лука бараньи
внутренности и др.
Как и многим другим народам, армянам известны различные способы
длительного хранения мяса. Это тыал (в народе распространено его тюркское
название - каурма) - хорошо прожаренное мясо, которое хранят залитым
толстым слоем курдючного сала в глиняных кувшинах; раньше их
зарывали в землю. Позднее заготовленное впрок мясо стали хранить и
в стеклянных банках. Тыал готовили не только из говядины и баранины, но
и из свинины и птицы. Переселенцы из Западной Армении принесли рецепты
приготовления вяленой сушеной говядины или баранины, причем
сверху эти узкие и плоские колбаски покрывались смесью красного перца и
тмина (бастурма, суджук), прессованной в виде подковы высушенной колб
асы (ершик). В армянском языке сохранился термин для обозначения копченой
свинины - хозапухт^.
Долгое время в некоторых районах Армении сохранялось старинное делик
атесное блюдо амыч, о котором в V в. упоминал историк Егише. Это
фаршированные рисом, изюмом, миндалем, кизилом или финиками, сушеными
абрикосами и очищенными абрикосовыми косточками тушки курицы,
барашка или дичи, жаренные на масле в тонир^.
Следует сказать, что в прошлом малоимущие семьи ели мясо сравнительно
редко, в основном в праздник или как обрядовую пищу, причем во
время праздников мясо жарили, а при выполнении каких-либо обрядов,
например поминальных, жертвенных, его полагалось варить.
Значительное место в питании армян традиционно отводилось яйцам.
Их употребляли в сыром, вареном, печеном и жареном виде. Яйца в сыром
виде пили как лекарство от простуды. Их варили вкрутую, всмятку или
"в мешочек", нередко запекали в золе. Яйца употребляли густо посоленными,
с черным перцем, иногда с пряной зеленью. Была весьма распространен
а приготовленная на топленом или сливочном масле яичница (дзвадзех)
с помидорами, луком и зеленью; это блюдо считалось достойным угощением.
Обрядовым блюдом была многослойная яичница с медом. Известны
и другие ее разновидности - глазунья с посыпанным на желток перцем;
яичницы, основу которых составляли разные компоненты, например, слегк
а обжаренные спаржа, шпинат, стручковая фасоль, зеленый лук, иногда
кусочки хлеба, тыал, бастурма. Подавая яичницу на стол, ее иногда залив
али мацуном с чесноком. Яйца всегда использовали при приготовлении
многих блюд, как первых, так и вторых, их добавляли в тесто, кондитерские
изделия. Они выполняли и определенную ритуальную роль, когда их, как
символ возрождения жизни, красили на Пасху, преподносили в качестве
подарка в домах жениха и невесты, когда в доме невесты ее мать угощала
жениха яичницей; перед началом весенней пахоты яйцо разбивали о лоб
быка.
В питании армян всегда высоко ценилась рыба, хотя ее употребляли
сравнительно редко. Для пополнения ее запасов еще в древности устраива119
ли большие водоемы, в которых разводили ценные породы рыб, например,
горную речную форель. Рыбу варят, жарят с маслом, готовят на вертеле, на
углях, в горных селениях солят. И в наше время не потеряло своей привлек
ательности старинное блюдо кутап из рыбы, фаршированной рисом, изюмом,
специями и зажаренной в тонире^.
Для армян характерно широкое употребление различных видов свежей и
сушеной пряной зелени, а также овощей и фруктов. Особенно распространены
базилик (рехан), эстрагон (тархун), кинза, кориандр (хамэм), крессс
алат (котэм), укроп (самит), петрушка, мята, зеленый лук и т.д. Из дикор
астущих трав (армяне знают около 100 видов) наиболее популярны щавель
(авелук), крапива (банджар), портулак (дандур), конский фенхель (бохи),
шпинат (спанех), мальва (пиперт), лебеда (телук). Дикую и специально выр
ащенную зелень отваривают, иногда жарят на масле с луком, заливают
яйцами, кладут в хлеб и гату, а также солят или маринуют. Зелень в изобилии
добавляется во многие блюда. Столовую зелень едят отдельно либо
заворачивают в лаваш вместе с сыром. Некоторые сорта душистых трав
(дахц, урц), а также плоды шиповника заваривают кипятком и пьют как
горячий чай.
Из овощей распространены баклажаны, огурцы, лук, чеснок, морковь,
редиска, редька, тыква и заимствованные позднее у русских картофель, капуст
а, помидоры, болгарский перец. Овощи употребляли в сыром виде, жарили
нанизанными на шампур или на сковороде. Из них приготовляли различные
блюда, например тыкву" с молоком, маслом и рисом (ддмакашови)',
тыкву с чечевицей, жареным луком и зеленью; капусту, помидоры, баклаж
аны, перец употребляли для толмы, баклажаны, помидоры и лук шли на
приготовление икры, овощного блюда аджаб-сандал', баклажаны тушили
с помидорами, фаршировали сыром, лущеным горохом; из свекольной ботвы
с жареным луком готовили овощное блюдо борони и т.д. Было принято
водить, мариновать, особенно на зиму, перец, помидоры, огурцы, капусту,
морковь, свеклу, чеснок и лук.
Армения богата различными сортами фруктов: в долинных селениях это
виноград, абрикосы, персики, яблоки, груши, айва, черешня, слива, вишня,
различные виды орехов, несколько реже встречаются кизил, гранат, лох
(пшат), инжир, миндаль. В лесах множество диких фруктовых деревьев,
плоды которых также идут в пищу. Широко распространены бахчевые культуры
- арбузы и дыни. Армяне умели хранить фрукты свежими (например,
виноград, айву, яблоки, груши, гранаты, а также грецкие орехи и миндаль),
а на зиму сушили персики, абрикосы, виноград, туту, инжир, сливу, вишню,
кизил, солили яблоки, груши, арбузы и дыни. Многие фрукты, прежде
всего айву, яблоки, гранат, изюм, алычу, добавляли в различные блюда и
соусы.
Благодаря внедрению зимостойких сортов за последние 50 лет значительно
расширилась территория распространения фруктовых садов и тех
районов, где стали готовить варенье, причем увеличился ассортимент фрук120
тов, ягод и даже овощей, из которых его делают. Помимо общеизвестных
сортов варенья в Армении варят кизил, виноград, туту, зеленый грецкий
орех, лепестки розы, тыкву, дыню, арбузные корки, зеленые помидоры,
баклажаны. Джемы предпочитают из абрикосов и персиков. В наше время
стали популярны натуральные соки из ежевики, малины, граната, мяты,
шиповника. С конца 50-х - начала 60-х годов получило распространение
консервирование фруктов и овощей с дальнейшей пастеризацией. Заготавлив
ают впрок и различные жареные и вареные овощи, баклажанную икру,
фруктовые компоты и соки.
Из винограда и тутовых ягод, помимо вина и водки, готовят уваренный
сладкий сок - дошаб, имеющий также лечебные свойства, особенно при
кашле. Приведу описание нескольких оригинальных сладостей, особенно
любимых в Армении. Суджух (шароц) сделан из нанизанных на нитку половинок
ядер грецкого ореха, которые обмакивают в виноградный дошаб, высушив
ают и затем посыпают мукой из пшата, корицей, толченой гвоздикой
и кардамоном. Алани - это тоже нанизанные на нитку высушенные на
солнце персики без косточек или инжир, причем они искусно начинены
толчеными ядрами грецкого ореха с сахаром, корицей и кардамоном. Традиционной
сладостью всегда был мед, его широко использовали с хлебом,
маслом, чаем, мацуном, добавляли в печенье и пироги, в халву, каши,
яичницу. Были популярными сваренные в меду ядра грецких орехов -
гозинах. Меграджур -мед, разбавленный водой, употребляли от головной
боли и как успокаивающее средство. Повседневным напитком был шербет
- подслащенная вода с фруктовым соком.
С древнейших времен в Армении было известно пиво. Его готовили
обычно из ячменя, отсюда и название - гареджур (букв. "ячменная вода"),
реже из проса. В раннем средневековье пиво уступило место виноградному
вину, а уже в новейшее время - разным напиткам на фруктовой основе.
Хотя кофе был известен армянам, особенно зажиточным, еще в конце
XIX в., все же распространился он позднее, а начиная с конца 50-х - нач
ала 60-х годов стал популярен сначала в Ереване, а затем в других городах.
В 70-80-х годах кофе пили везде, вплоть до высокогорных сел. Сейчас вместо
традиционного угощения (хлеб, сыр, зелень, мацун, мед и т.д.) в селах
предлагают гостю (если он не был заранее приглашен) чашку черного кофе
и шоколадные конфеты.
Одной из характерных особенностей армянской национальной пищи
является сдабривание ее большим количеством разного рода приправ и
пряностей. Помимо множества видов пряной зелени широко используются
черный и красный перец, чеснок, корица, гвоздика, тмин. Другая особенность
- употребление большого количества поваренной соли, которая
издревле считалась наиважнейшим и необходимейшим компонентом пищи,
особенно в условиях жаркого климата. К соли у армян всегда было подчеркнуто
уважительное, почти сакральное отношение. Как и у многих других
народов, хлеб и соль (Нац у ах) были символом гостеприимства, особого

121

расположения, дружбы^. В качестве
приправ широко употреблялись
также сухофрукты (чар), сдел
анный из слив кислый лаваш
(тту лаваш), винный уксус.
Рис. 58
Xyn - крышка для тонира
Для армян традиционно трехр
азовое питание, причем первая,
утренняя, трапеза была всегда
самой легкой. Наиболее обильна
в равнинных районах, а сейчас и
в предгорных - вечерняя трапез
а, а в горных - дневная. Утренняя
и дневная трапезы зависели
от сезона: летом ели и в поле, и
дома, зимой - дома. Вечерняя
трапеза всегда была домашней.
Хотя состав еды, как правило, зависел от природно-климатических условий,
летом в нем преобладали молочно-крупяные и овощные блюда, а зимой -
крупяные и мясные^.
Для приготовления пищи в прошлом использовали глиняную, медную
или чугунную посуду, которая продолжает бытовать и в наше время в тех
сельских районах, где сохраняется тонир. Большим разнообразием формы и
величины отличались горшки с двумя ушками, за которые их с помощью
двух железных прутьев, загнутых на концах, опускали на дно тонира и выним
али оттуда. Кушанье во время приготовления помешивали длинной деревянной
ложкой или, плотно прикрыв горшок крышкой, тушили. Иногда
прикрывали и тонир большой деревянной крышкой (xyn), причем она быв
ала красиво орнаментирована. Горшки, сковороды, кастрюли ставили и на
самый тонир, предварительно надев на его устье крестообразно сложенные
железные прутья - хачеркат (букв. "крестжелезо"). Есть предположение,
что слово "кочерга" в русском языке произошло от искаженного хачеркат.
Поскольку в традиционном народном быту у армян, как уже отмечалось,
столов в современном понимании не было, еду расставляли на цветной скатерти,
расстеленной на полу, на тахте или на низком деревянном столике.
Блюдо или другую посуду с кушаньем ставили также на поднос, а вокруг
раскладывали сложенные лаваши. Ели либо из общей посуды, либо из мисок,
вмещавших порцию на двух-трех человек. К деревянным ложкам прибег
али в редких случаях, управляясь пальцами и кусочком лаваша. Ножи
были общими. Позднее в быт армян, живущих даже в самых отдаленных
селах, прочно вошла современная эмалированная, алюминиевая, фаянсовая
посуда, появились фарфор и хрусталь.
В заключение раздела о пище приведу рецепты некоторых популярных и
сравнительно несложных армянских блюд, которые читатель при желании
сможет приготовить сам^'.

122

Закуски
Салат из баклажанов. Баклажаны промыть, обсушить, положить на
очень горячую сковородку без масла и обжарить со всех сторон. Когда
баклажаны слегка остынут, удалить с них кожицу, после чего мелко
нарезать, посыпать мелко измельченным чесноком и перемешать.
Полить салат подсолнечным маслом, смешанным с уксусом, солью,
перцем, вокруг уложить дольки помидоров и посыпать зеленью петрушки.
На 100 г баклажанов: 100 г помидоров, 2 г чеснока, 20 г подсолнечного
масла; соль, перец, зелень по вкусу.
Салат из помидоров с чесноком. Мелко нарезанный чеснок залить
уксусом и дать постоять 30 минут. Помидоры промыть, нарезать дольк
ами, посыпать солью, черным перцем, полить уксусом, настоянным
на чесноке, а затем посыпать зеленью кинзы.
На 200 г помидоров: 2 г чеснока, 25 г уксуса; соль, перец, зелень по
вкусу.
Салат из крапивы. Молодые листья крапивы перебрать, промыть,
положить в кипящую подсоленную воду, припустить, а затем откинуть
на сито. Для заправки салата толченые ядра грецких орехов развести
в отваре, оставшемся после припускания крапивы, и добавить по вкусу
уксус. Лук зеленый и зелень петрушки промыть и мелко нарезать.
Подготовленные листья крапивы полить заправкой и посыпать зеленью.
На 200 г крапивы: 25 г зеленого лука, 20 г зелени петрушки, 25 г
ядер грецкого ореха; соль, уксус по вкусу.
Красная фасоль (лоби) с луком. Сваренную красную фасоль пропустить
через мясорубку или хорошо растереть, посыпать солью, перцем,
мелко нарезанным обжаренным репчатым луком, зеленью кинзы и перемеш
ать.
На 80 г фасоли: 100 г репчатого лука, 20 г растительного масла;
соль, перец, зелень кинзы по вкусу.
Красная фасоль с орехами. В пропущенную через мясорубку вареную
красную фасоль добавить толченое ядро грецких орехов, мелко нарез
анный лук, соль, перец и полить отваром, оставшимся после варки
фасоли (50 г). Все это хорошо перемешать, после чего посыпать зеленью
кинзы и петрушки.
На 80 г фасоли: 25 г репчатого лука, 25 г ядер грецкого ореха; соль,
перец, зелень по вкусу.

123

Мшош. Чечевицу промыть и варить почти до готовности, затем посолить,
добавить обжаренный мелко нарезанный репчатый лук, толченое
ядро грецких орехов, промытую курагу и варить 10-15 минут.
Сверху посыпать черным перцем и зеленью петрушки. Это блюдо
можно подать и в горячем виде.
На 80 г чечевицы: 20 г подсолнечного масла, 25 г репчатого лука,
10 г кураги, 15 г ядер грецкого ореха; соль, перец, зелень по вкусу.
Супы
Бозбаш эчмиадзинский. Баранью грудинку промыть, нарезать на куски
весом по 30-40 г, положить в кастрюлю, залить холодной водой,
закрыть крышкой и варить до полуготовности на слабом огне, периодически
снимая пену. Сваренную баранину вынуть из бульона и подж
арить в кастрюльке с маслом, а бульон процедить. Обжаренные куски
баранины залить горячим процеженным бульоном; добавить в бульон
поджаренный на масле мелко нарезанный репчатый лук, нарезанный
кубиками картофель и баклажаны, очищенные стручки фасоли, нарез
анные поперек, очищенную от стеблей мелкую бамию, болгарский
перец и варить суп до готовности. За 15 минут до подачи суп посолить,
положить нарезанные дольками помидоры и пряную зелень.
На 125 г баранины: 100 г картофеля, 25 г репчатого лука, 10 г топленого
масла. 100 г помидоров, 30 г стручков фасоли, 25 г болгарского
перца, 25 г бамии, 50 г баклажанов, зелень кинзы, базилика и петрушки
по 3 г; соль, перец по вкусу.
Кололик. Мякоть задней ноги барашка отделить от костей. Из костей
сварить бульон; готовый бульон процедить. Мясо два раза пропустить
через мясорубку, затем добавить в него яйцо, соль, мелко нарез
анный репчатый лук, зелень петрушки, перец, тщательно перемешать
и сформовать небольшие шарики. В горячий процеженный бульон положить
обжаренный на масле мелко нарезанный репчатый лук, мясные
шарики, промытый рис, зелень эстрагона и варить суп до готовности
риса.
Взбитые яйца развести холодной водой. Перед подачей кололика на
стол влить разведенные яйца в суп тонкой струйкой, непрерывно помешив
ая ложкой, затем дать супу закипеть.
На 125 г баранины: 30 г риса, ^ яйца, 40 г репчатого лука, 10 г топленого
масла, 10 г зелени эстрагона, 5 г зелени петрушки; соль, перец
черный по вкусу.
Чхртма. Обработанную курицу положить в кастрюлю, залить водой
так, чтобы вода покрыла тушку, и варить, периодически снимая с бульон
а пену. Сваренную курицу вынуть из кастрюли и разрубить на куски,

124

а бульон процедить. В процеженный бульон положить куски курицы,
мелко нарезанный и обжаренный репчатый лук, поджаренную муку,
разведенную бульоном, и нагреть суп до кипения.
В отдельной посуде тщательно растереть яичные желтки, постепенно
добавляя теплый бульон, чтобы желтки не свернулись. После этого
влить винный белый уксус, положить кинзу, размешать и перед подачей
на стол влить в чхртму подготовленные желтки, не доводя ее до
кипения Вместо курицы можно использовать баранину.
На 150 г курицы: '/^ яйца (желток), 50 г репчатого лука, 15 г топленого
масла, 10 г муки, 15 г винного белого уксуса; соль, зелень кинзы
по вкусу.
Суп из красной фасоли (лобахашу). Фасоль промыть, залить холодной
водой, довести до кипения, снять пену и варить на небольшом огне до
готовности. После этого откинуть фасоль на дуршлаг, хорошо протереть
и развести отваром до образования однородной густой массы. Доб
авить в массу мелко нарезанный и обжаренный репчатый лук, муку,
разведенную отваром, толченое ядро грецких орехов, соль, красный перец,
зелень кинзы, перемешать, соединить с оставшимся отваром и
дать супу закипеть,
На 40 г красной фасоли: 25 г репчатого лука, 15 г ядер грецкого
ореха, 4 г муки, 10 г топленого масла; соль, красный перец, зелень
кинзы по вкусу.
Хаш. Предварительно очищенные говяжьи ножки опалить, поскоблить,
тщательно промыть, разрубить и положить в холодную воду на
24 часа и через каждые 2-3 часа менять воду. После этого ножки еще
раз промыть, переложить в широкую кастрюлю и залить водой так,
чтобы уровень ее на 15-20 см был выше уровня продукта. Варить хаш
без соли, не допуская бурного кипения, периодически снимая пену, до
тех пор, пока мясо не будет легко отделяться от костей. Во время варки
хаша можно добавить вареные рубцы. Подать хаш очень горячим.
Отдельно подать соль, измельченный чеснок, разведенный бульоном,
редьку и лаваш.
Ножки говяжьи 300 г или бараньи 400 г, рубцы 100 г, вода 500600
г; соль, чеснок по вкусу.
Воснапур с лапшой. Промытую чечевицу залить холодной водой и
варить до мягкости. Затем добавить мелко нарезанный и обжаренный
репчатый лук, лапшу, изюм, толченое ядро грецких орехов, соль и варить
суп до готовности. Подать на стол, посыпав зеленью петрушки.
Вместо лапши можно положить в суп рис, а вместо изюма - курагу.
На 30 г чечевицы: 20 г лапши, 25 г репчатого лука, 15 г топленого
масла, 10 г изюма, 10 г ядер грецкого ореха; соль, перец, зелень по
вкусу.

125

'""^у"^
Спас. Муку соединить с яйцом и тщательно взбить. Мацун (или
простоквашу) развести пополам с водой. В яично-мучную смесь, все
время помешивая, влить разведенный водой мацун. Кастрюлю со смесью
поставить на небольшой огонь и, непрерывно помешивая, довести
до кипения. Затем добавить вареную пшеничную крупу дзавар или рис
вместе с отваром, мелко нарезанный и обжаренный репчатый лук, зелень
кинзы или мяты, перемешать и довести суп до кипения.
На 200 г мацуна: 10 г муки, 25 г репчатого лука, 10 г топленого масл
а, 25 г крупы, 6 г зелени, '/^ яйца; соль по вкусу.
Вторые блюда
Толма в виноградных листьях. Мякоть баранины разрезать на небольшие
кусочки и пропустить через мясорубку. В измельченную массу
добавить полуотваренный рис, мелко нарезанный репчатый лук, соль,
перец, зелень кинзы, мяты, базилика, чабреца и тщательно перемеш
ать. Свежие виноградные листья положить на 2-3 минуты в кипяток,
но не кипятить, затем осторожно срезать стебли. На каждый лист положить
мясной фарш и завернуть в виде конверта. В кастрюлю положить
рубленые кости, оставшиеся после отделения от них мякоти для
фарша, и виноградные листья. Сверху уложить рядами подготовленную
толму, влить немного бульона или кипятка и плотно прикрыть опрокинутой
тарелкой. Кастрюлю закрыть крышкой и на слабом огне довести
толму до готовности. Подать толму под соусом, образовавшимся
при тушении. Мацун с измельченным чесноком или с сахаром и корицей
подать отдельно.
На 100 г баранины: 100 г виноградных листьев, 5 г риса, 20 г репчатого
лука, 50 г мацуна, 2 г чеснока или 1 г корицы, 10 г сахара; соль,
перец, зелень по вкусу.
Толма эчмиадзинская. Приготовить фарш, как Лля толмы в виногр
адных листьях. Из костей, оставшихся после отделения мякоти баранины,
сварить бульон и процедить. Баклажаны промыть, срезать плодоножку
и надрезать вдоль, после чего ножом или ложкой удалить
семена. Помидоры промыть, слегка надрезать верхнюю часть (кружочком),
чтобы осторожно удалить семена, у перца удалить семена и стебель.
Подготовленные овощи наполнить фаршем и уложить рядами в
кастрюлю: сначала баклажаны, затем перец и сверху помидоры (иногда
фаршируют еще яблоки и айву). В промежутки между овощами положить
мелко нарезанный репчатый лук, ломтики очищенной айвы и
яблок, влить немного бульона и прикрыть опрокинутой тарелкой. Кастрюлю
закрыть крышкой и на небольшом огне довести до готовности.
Подать толму под соусом, образовавшимся при тушении.

126

На 100 г баранины: 100 г баклажанов, 100 г помидоров, 100 г перца,
4 г риса, 20 г репчатого лука, 10 г топленого масла, 30 г айвы, 30 г
яблок; соль, перец, зелень по вкусу.
Кололак сборный. Мякоть свинины и говядины нарезать, пропустить
через мясорубку, добавить мелко нарезанный репчатый лук, зелень
петрушки, мелко нашинкованный болгарский перец, томат-пюре, посып
ать солью, перцем и тщательно перемешать. Приготовленный фарш
поставить в холодное место на 2 часа, после чего разделать на шарики,
по 2-3 штуки на порцию. Шарики обмакнуть в смесь яйца и молока,
обвалять в сухарях и поджарить. Подать кололак политым маслом и
украшенным веточками петрушки; маринованные сливы, груши подать
отдельно.
На 75 г свинины: 75 г говядины, 20 г репчатого лука, 25 г болгарского
перца, 15 г томата-пюре, '/^ яйца, 40 г молока, 15 г сухарей, 20 г
топленого масла, 100 г маринованных слив, груш; соль, перец, зелень
по вкусу.
Ариса. Подготовленную тушку курицы отварить, отделить мякоть от
костей и разрезать на небольшие куски. В кипящий куриный бульон
засыпать заранее замоченную крупную пшеничную крупу (коркот), положить
куски курицы и продолжать варку на небольшом огне. Как
только каша загустеет, периодически взбивать ее веселкой и продолж
ать варить до тех пор, пока продукты не превратятся в однородную
тягучую массу, после чего посолить и перемешать. Арису подать на
блюде. Отдельно подать обжаренный с маслом репчатый лук или корицу
и топленое масло. Это блюдо можно приготовить также из индейки
или из свинины.
На 125 г курицы: 70 г пшеничной крупы, 50 г топленого масла, 30 г
репчатого лука или 0,5 г корицы; соль по вкусу.
Стручки фасоли с мацуном. Нарезанные соломкой стручки зеленой
фасоли положить в кипящую подсоленную воду, сварить до готовности
и откинуть на сито. Затем фасоль переложить в кастрюлю, добавить
мелко нарезанный поджаренный репчатый лук, перемешать, закрыть
крышкой и поставить на слабый огонь на 5 минут. Подать фасоль, посып
ав зеленью петрушки; мацун с измельченным чесноком подать
отдельно.
На 200 г зеленой фасоли: 25 г репчатого лука, 20 г топленого масла,
50 г мацуна, 2 г чеснока; зелень по вкусу.
Плав. Рис тщательно перебрать, промыть и залить подсоленной водой
на 30-40 минут. Затем рис засыпать в подсоленную кипящую воду
и варить до тех пор, пока крупинки риса снаружи не станут мягкими,
а внутри сохранят некоторую упругость. После этого рис откинуть на

127

широкое металлическое сито, облить теплой водой и дать воде стечь.
В глубокой кастрюле растопить масло, положить немного риса или
сделанную по величине дна кастрюли лепешку из одного яйца и муки,
засыпать оставшийся рис, полить маслом, закрыть крышкой и поставить
на слабый огонь примерно на 40-45 минут.
На 100 г риса нужно взять 400 г воды, 8 г соли, 20 г топленого масл
а. К плаву можно подать жареную баранину, цыплят-тапака, рыбу,
обжаренные на небольшом огне с сахаром и гвоздикой сушеные фрукты;
его можно готовить вместе с красной фасолью, с изюмом, грибами,
с яичницей, подать политым кизиловой подливкой и т.д.
Хавиц. Пшеничную муку поджаривать на топленом масле до тех
пор, пока она не приобретет светло-желтую окраску. В подготовленную
муку, помешивая, добавить горячий сахарный сироп и, продолжая размешив
ать, варить до загустения. После этого влить свежие сливки и
довести до кипения.
На 50 г муки: 20 г топленого масла, 20 г сахара. 100 г воды, 100 г
сливок.
Сладкие блюда
Гата арцахская. Приготовить опару. В отдельную посуду положить
размягченное масло и растирать его 5-7 минут, затем добавить сахар,
яйца, ванилин, соль и продолжать растирать до получения однородной
массы. Эту массу влить в опару и мешать 3-4 минуты. После этого,
все время перемешивая, равномерными частями добавить муку, замесить
тесто и поставить в теплое место на 35-40 минут.
Для приготовления начинки растереть масло, добавить муку, тщательно
перемешать, всыпать сахарную пудру и растереть до получения
однородной рассыпчатой массы.
Тесто выложить на посыпанный мукой стол, слегка вымесить и разделить
на части весом около 250 г. Каждую часть раскатать скалкой
в круглую лепешку, смазать маслом и положить начинку (около 200 г),
края защипать и придать изделию круглую форму, затем перевернуть и
слегка раскатать до толщины 1,5-2 см. Готовые лепешки положить
швом вниз на смазанный маслом противень, смазать каждую яичным
желтком, нанести разные узоры и проколоть вилкой в нескольких мест
ах. Выпекать в горячем духовом шкафу 30-35 минут.
Для опары: 250 г муки, 5 г дрожжей, 200 г воды. Для теста: 750 г
муки, 200 г топленого масла, 5 яиц, 200 г сахара, 7 г соли, ванилин.
Для начинки: 800 г муки, 350 г топленого масла. 300 г сахарной пудры.
Для смазки: яичный желток.

128

Шакар-лохум. Топленое масло растереть, добавить сахарный песок и
продолжать растирание еще 5-10 минут. В эту массу положить яичный
желток, влить коньяк или водку и перемешать, затем всыпать муку и
замесить тесто. Сформовать тесто в виде круглых лепешек весом по
60-70 г и выпекать в горячем духовом шкафу.
На 200 г топленого масла: 200 г сахарного песка, яичный желток,
50 г коньяка, 500 г муки.
Гозинах. Вскипятить мед с сахаром, всыпать в сироп очищенные,
мелко нарезанные, слегка обжаренные ядра грецких орехов и варить
15 минут. Готовый гозинах горячим выложить на тарелки, слегка смоченные
холодной водой, выровнять поверхность слоя и охладить. После
этого слегка подогреть тарелки, снять гозинах целиком, а затем
разрезать на кусочки в форме ромбов; нарезанный гозинах переложить
на тарелки. Вместо грецких орехов можно использовать миндаль.
На 500 г ядер грецких орехов: 500 г меда, 100 г сахара.
Халва домашняя. Муку всыпать в глубокую сковороду, добавить топленое
масло и, непрерывно помешивая, обжарить до образования рассыпч
атой массы, затем влить сахарный сироп и продолжать мешать до
тех пор, пока не исчезнут комочки. Халву переложить на тарелку, выровнять
края и нарезать квадратными кусочками.
На 1 кг муки: 200 г топленого масла, 100 г сахара, 50 г горячей воды.
Аришта-халва. Яичные белки взбить с сахаром, а желтки с сахаром
растереть. Затем их соединить, добавить просеянную муку и тщательно
месить 20-25 минут. Полученное тесто по частям выложить на стол,
каждую часть тонко раскатать и нарезать в виде лапши, пересыпать мукой
и обжарить в кипящем масле, затем откинуть на сито, чтобы масло
стекло. Жареную лапшу опустить в кипящий медовый сироп, откинуть
на сито, а затем уложить крестообразными рядами на блюдо и нарезать
квадратными кусочками.
На 1 кг муки: 20 яичных белков, 10 яичных желтков, 700 г топленого
масла, 600 г меда, 200 г сахара.
Миндальные трубочки. В посуду положить сливочное масло и растир
ать его лопаткой 15-17 минут, добавить сметану и перемешивать не
более 2 минут, затем постепенно всыпать половину муки и замесить
тесто. Выложив тесто на стол, добавить оставшуюся половину муки и
продолжать месить еще 7-10 минут.
Одновременно приготовить начинку. Очищенный миндаль пропустить
через мясорубку, добавить сахар, толченый кардамон или корицу,
мед и все хорошо перемешать. Готовое тесто разделить на части весом
по 50 г, каждую часть раскатать на полоски так, чтобы один конец был
немного шире, и смазать маслом. На полоски теста положить около 30 г

129

начинки, свернуть трубочкой, начиная с широкого конца, положить на
смазанный маслом противень и выпекать 20-30 минут в горячем духовом
шкафу. Готовые трубочки посыпать сахарной пудрой.
Для теста: 500 г муки, 250 г сметаны, 150 г сливочного масла. Для
начинки: 225 г сахара, 225 г очищенного миндаля, 3 г кардамона или
корицы, 50 г меда. Для обсыпки: 25 г сахарной пудры.
Семья
Для традиционного армянского быта, как и для быта многих других народов
мира, были характерны большие патриархальные семейные общины
- гердастан^, объединявшие до 50 и более родственников нескольких
поколений, с четко выраженной половозрастной регламентацией прав и
обязанностей их членов. Недаром слово ынтаник ("семья" по-армянски)
в переводе означает "под кровлей", т.е. имеются в виду живущие вместе
в одном доме, под одной крышей. В то же время в народе для обозначения
семьи чаще употребляли слова оджах (очаг), мвц оджах (большой очаг),
тсух (дым), тун (дом) или, как говорили в Арцахе, мец тон (большой дом).
В больших семейных общинах вместе жили родители и взрослые сыновья,
в свою очередь имевшие детей и даже внуков. Во главе такой общины
стоял пользовавшийся неограниченной властью старший в доме мужчина -
тантер, хозяин дома, который единолично распоряжался как движимым и
недвижимым имуществом гердастана, так и личными судьбами ее членов.
Неограниченность его власти характеризуется бытописателями прошлого
такими красноречивыми словами, как "самовольный властитель", "деспот".
"владыка" и т.п.^. В функции тантера входили организация общесемей-
ного хозяйства, руководство мужскими хозяйственными работами, главным
образом земледельческими и скотоводческими, контроль над всеми доходами
семьи, в том числе и заработками отдельных ее членов. В то же время,
несмотря на явно деспотический характер своей власти, при решении самых
важных вопросов он советовался со старшими членами семьи, особенно
со своими братьями, если они жили вместе с ним. Во второй половине
XIX в. в Армении встречались семьи (правда, как редкое исключение,
отмечает Э.Т.Карапетян), в которых власть отца контролировал совет старейших
или семейные "собрания"^.
По отношению к главе семьи были приняты определенные нормы этикет
а: при его появлении все вставали, его указания выслушивали стоя, в его
присутствии нельзя было громко разговаривать и курить; тантер первым
садился за стол, занимая центральное место у очага, и первым ложился
спать, причем младшая невестка должна была его разуть, раздеть, вымыть
ноги и уложить в постель^. Все члены семьи, независимо от пола и возраст
а, беспрекословно подчинялись ему.

130

Исключение составляла только пользовавшаяся большим авторитетом
в семье старшая в доме женщина - тантируи или тантикин, хозяйка или
госпожа дома. Обычно это была жена главы семьи, но если она умирала
раньше мужа, то ее права переходили к жене следующего по старшинству
мужчины - старшего брата или сына. В этом случае ее авторитет признав
ался всеми родственниками и был выше авторитета ее мужа, который при
живом старшем брате или отце оставался подчиненным членом семьи^.
Тантикин руководила всеми женскими работами в семье - домашним
хозяйством, переработкой сельскохозяйственных продуктов и животноводческого
сырья, сама пекла хлеб, варила обед, распределяла его между член
ами семьи, следила за чистотой и порядком. В ее ведении были все матери
альные ценности дома и ключи от него, продукты, без ее разрешения
никто не мог ничего взять. В ее непосредственной компетенции, по выражению
Е.Лалаяна, "был руль семьи". Тантер, переступив порог дома, сам во
всем подчинялся порядку, установленному ею. Недаром народная поговорк
а гласила: Муж - наружная стена дома, а жена - внутренняя. Мнение
тантикин было решающим при выборе жены для сына, к ней в первую
очередь обращались сваты, когда дело касалось замужества ее дочери. Только
тантикин могла обращаться к тантеру по всем домашним вопросам и
была единственной из женщин семьи, которая имела право садиться за стол
вместе с мужчинами. В случае смерти тантера она нередко становилась
главой семьи, принимая участие и в общественных делах, представляя свою
семью в сельской общине.
На особое положение старшей в армянской семье женщины не раз обращ
алось внимание в исторической и этнографической литературе. Впервые
об этом написал А.Гакстгаузен, отметив, что эту женщину "слушаются с таким
же уважением, как отца, патриарха дома... Положение ее не может
быть сравнено с положением женщин на Востоке, ибо она пользуется даже
большим уважением, нежели женщины в Европе". При этом А.Гакстгаузен
указал не только на почетное положение старшей в доме женщины, но и на
относительно независимое положение всех армянских женщин по сравнению
с женщинами Востока. По его словам, "армяне в одном отношении существенно
отличаются от других азиатских народов, а именно - в отношении к положению
женского пола, признания его самостоятельности: равенства прав и
достоинства выказываются в семейном устройстве и в личности женщин"^.
Тем не менее круг ежедневных обязанностей армянских женщин в большой
семье был весьма широк. Так, Е.Лалаян писал об этом: старшая невестк
а делает тесто, доит скотину, прядет шерсть, идет летом на высокогорное
пастбище и там заготавливает сыр и масло; вторая и третья невестки
просеивают муку, разжигают тонир, ткут различные шерстяные изделия и
ковры, шьют, штопают, относят еду работающим в поле мужчинам, работ
ают на гумне; младшая невестка каждое утро идет за водой, одевает свекра
и свекровь, подает всем воду для умывания, стелит и убирает постели, подмет
ает, зажигает огонь, подает всем обувь, открывает дверь, приносит обед,

131

убирает со стола. Она снимает обувь со всех, включая своего мужа, два-три
раза в неделю моет ноги всем мужчинам, укладывает спать свекра и свекровь
и сама ложится спать позже всех, а встает раньше всех^. Незамужние
дочери были более свободны. По мере надобности они помогали невесткам
по хозяйству, но в основном были заняты рукоделием и приготовлением
приданого.
Взаимоотношения членов традиционной армянской семьи во многом
регламентировались одним из широко распространенных в мире архаических
обычаев - обычаем избегания^. У разных народов этнографами были
отмечены четыре основные группы избегания в зависимости от категории
лиц, между которыми они возникали: запреты в отношениях между самими
супругами; между родителями и детьми; между женщиной и родственниками
ее мужа; между мужчиной и родственниками его жены.
Эти же формы избегания были характерны и для армян, но сохранялись
они в разной степени. Так, материалы XIX в. показывают, что избегание
мужчиной родственников его жены носило к этому времени чисто реликтовый
характер, проявляясь только в некоторых свадебных обрядах, но не
в повседневной жизни. Дольше всего у армян сохранялось избегание женщиной
родственников ее мужа (в основном старших), что объяснялось патри
архальностью армянской семьи и положением в ней женщины.
Этот обычай в народе назывался чхосканутюн или анхоск (букв. "неразговорчивость"),
другое название - Нарснутюн (от hope - "невестка").
В традиционной армянской семье стойко сохранялся запрет даже произносить
имя жены или мужа, для супругов считалось "особым стыдом" назыв
ать друг друга по имени, сказать "мой муж", "моя жена". Эти слова заменяли
другими, например, муж называл жену ахни ("девушка"), жена мужа -
мард ("человек"), а в присутствии посторонних - "сын" или "брат" либо соответственно
"дочь" или "сестра" такого-то. Если мужу нужно было что-то
передать жене, он обращался к ней обычно через свою мать, говоря: "Скажи
ей, что..." При обращении к свекрови невестка, не называя имени мужа, говорил
а: "Твой сын", а в разговоре с матерью или отцом - "твой зять". Избег
ание в отношениях между родителями и детьми в армянской семье в большей
степени касалось отца, чем матери. Отец в присутствии своих старших
родственников или даже посторонних лиц не должен был брать ребенка на
руки, играть с ним и т.д. Родители старались не показывать, что этот ребенок
принадлежит им. Если их спрашивали, чей это ребенок, отвечали так:
"К стыду сказать, наш", и тут избегая произнести "мой"^.
В литературе встречается немало сообщений об избегании армянкой
старших родственников мужа. Так, еще армянский историк V в. Фавстос
Бюзанд писал, что Тирит, двоюродный брат Гнела (оба были племянниками
царя Аршака II), наслышавшись о замечательной красоте жены последнего,
Парандзем, "искал случая... повидать свою невестку"^, что свидетельствует о
том, что в прошлом армянской женщине не полагалось даже показываться
на глаза родственникам своего супруга. По замечанию А.Гакстгаузена, за132
мужняя армянка "ни с кем не должна говорить... она разговаривает с мужем
- и то тогда, когда она с ним наедине; со всеми прочими она объясняется
только жестами"^.
Как сообщалось в 80-е годы XIX в., в среде сельского армянского населения
молодая "по истечении года обязана ходить не иначе как с закрытым
лицом, а до первых родов не вправе говорить как с родителями мужа, так и
со старшими из ближайших родственников. В течение всего этого времени
ей в случае надобности дозволяется объясняться с ними только при посредстве
переводчиков: роль последних исполняют маленькие дети"^.
По сообщению Х.Самуэляна, "невестка в семье не имеет права говорить
ни с кем из родных мужа (кроме детей) и даже с мужем в присутствии посторонних.
До рождения первого ребенка, в некоторых местах даже в течение
семи лет со дня замужества она показывается с закрытым лицом и говорит
со всеми мимикой. Невестка не должна говорить со свекром до самой смерти,
со свекровью - до разрешения от бремени первым ребенком, с деверями - в течение
10-15 лет. Вне семьи каждая женщина не только не имеет права говорить
с посаженым отцом - кавором, но даже считается большим грехом пок
азаться ему на глаза. Молодые невестки обязаны также для оказания чести
старикам, соседям, как сотоварищам свекра, не говорить с ншли 5-6 лет"^.
С-Д-Лисициан писал, что "невестке не разрешалось говорить со "старшей"
(т.е. со свекровью. - А.Т.-С.) иначе как знаками. Сложилась особая манера
речи при помощи знаков, которой пользовались невестки, обращаясь к старшим
мужчинам, в особенности к свекру и старшим деверям"^. Схожие описания
этого обычая имеются и в других публикациях^.
Имущественно-правовые отношения членов семейной общины были
основаны на общесемейной коллективной собственности при допущении
элементов личной собственности, которую составляли предметы личного
пользования, прежде всего одежда и оружие, а также украшения. В личной
собственности женщины было ее приданое, состоящее из имущества, выделенного
из общесемейного имущества отцовского дома. Оно увеличивайтесь
за счет труда женщины в семье мужа и подарков, полученных от родственников
жениха во время смотрин и свадьбы, а также после рождения детей,
особенно первенца.
Общесемейное имущество делилось только при разделе гердастана, который
происходил обычно после смерти отца-патриарха. Даже с течением
времени, уже во второй половине XIX в., когда разросшиеся семьи начали
чаще делиться, разделы их при жизни отца были чрезвычайно редкими и
резко осуждались в народе^. Но иногда случалось, что сам отец, будучи
глубоким стариком, давал свое согласие на раздел семьи.
Имущество делилось по принятым нормам обычного права. Раздел происходил
чаще всего полюбовно, но в присутствии авторитетных родственников,
сельского старшины (танутер), иногда священника. Предварительно
выделялось приданое всех невесток, затем то, что требовалось на содержание
матери и незамужних сестер, в том числе и на их приданое. Остальное

133

движимое и недвижимое имущество, включая землю, делилось поровну между
братьями. Такой порядок назывался в народе ахперабажан (букв.
"раздел по-братски"). При этом неженатому брату выделялась дополнительн
ая доля, равная среднему расходу на свадьбы братьев. Если был жив отец,
то он получал такую же долю, как и каждый из братьев. Иногда с общего
согласия сыновей ему выделяли дополнительную сумму на похороны и поминки,
так называемую Ногебажин (букв. "доля души"). При разделе доли
распределялись по жребию, причем самому младшему брату нередко предост
авлялось право выбирать первым. Если к моменту раздела кого-нибудь
из братьев не было в живых, его долю получали его дети. Годовой запас
продуктов, посуда делились по числу душ.
Отцовский дом доставался самому старшему или младшему из братьев.
Для остальных братьев строили дома на общие средства либо выделяли соответствующее
имущество с учетом расходов на строительство. Если была
жива мать, которая считалась хранительницей семейного очага, то она вместе
с незамужними дочерьми оставалась, как правило, в семье младшего
сына, и в данном случае отцовский дом доставался ему. Если же матери не
было в живых, то в этом доме оставался старший сын, как главный наследник,
достойный занять место отца. Поэтому именно ему выделялось чтонибудь
сверх его доли, поскольку он раньше других начал трудиться. Находившиеся
в собственности гердастана такие дорогостоящие производственные
сооружения, как мельницы, маслодавильни, небольшие винокуренные
заводы, не подлежали разделу и оставались в общем пользовании разделившихся
братьев. Позднее, в конце XIX в., постепенно стал входить в
жизнь обычай делить имущество по числу душ в семьях братьев^.
Таким образом, прямыми наследниками- у армян считались только мужчины.
В то же время дочери - до замужества, вдова - до второго замужества не
теряли права пользования землей покойного тантера. Когда в семье не было
наследников ни по мужской, ни по женской линии, пашни и сенокосы переходили
в собственность общины, а остальную недвижимость (сады, мельницы,
хозяйственные постройки) и движимое имущество наследовали ближ
айшие родственники. После смерти одного из братьев его доля переходила
к другому брату вместе с обязательством содержать вдову и ее детей до замужеств
а дочерей и до наступления совершеннолетия сыновей, после чего последние
вступали во владение имуществом отца. Обычно это право опеки
над семьей покойного брата оформлялось через сельского старшину^.
Отсутствие наследников для армянской семьи считалось большим несчастьем.
В этом случае обычно прибегали к усыновлению, как правило, дальних
родственников. Обряд усыновления символически означал превращение
усыновленного в кровного родственника и сводился к ряду процедур.
Например, усыновляемого трижды проводили через рубашку тантикин,
либо он прикасался губами к ее груди; иногда усыновляемого ребенка
женщина накрывала своим передником, имитируя при этом роды. Усыновленный
пользовался всеми правами кровного родственника^.

134

!^И^;
"^"^
1"-:
Среди армян было распространено побратимство между мужчинами или
между девушкой и юношей, а также посестримство. При этом девушки становились
как бы родными сестрами, а юноши - братьями. Для закрепления
этих уз они подходили вместе в день Пасхи с зажженными свечами
к алтарю, прикладывались губами к Евангелию и получали благословение
священника. Ставшие таким образом братом и сестрой юноша и девушка
уже не имели права пожениться^.
Семьи, не имевшие наследников мужского пола, прибегали также к допуск
аемому обычным правом примачеству, известному в Армении под назв
анием тнпесаутюн. В этом случае обычно одну из дочерей выдавали замуж
за человека, который соглашался отделиться из своего гердастана,
стать примаком (тнпеса - букв. "домашний зять"), принять фамилию тестя
и наследовать его имущество. Однако примачество у армян, как и у других
народов Кавказа, не было популярным, считалось даже позорным жить
в доме тестя. В целом же традиционная армянская семья строилась на
основе патрилокального поселения, т.е. жена поселялась в доме родителей
мужа. "Дочь не останется в доме отца, хоть клади ее в золотую люльку", -
говорили по этому поводу в народе^.
Для армян, как и для других народов Кавказа, всегда были характерны
тесные родственные связи. Кровные родственники входили в одну большую
родственную патронимическую группу - азг (термин в армянском языке
многозначен: "народ", "нация", "группа родственников" и др.). Азг образовыв
ался путем деления разросшейся семейной общины на малые и большие
дочерние семьи, которые, став самостоятельными, продолжали сохранять
определенные хозяйственные, территориальные и духовные связи. Со временем
эти семьи, разрастаясь, вновь распадались, и в результате такой последов
ательной сегментации образовывался коллектив родственных семей,
насчитывающих в своем составе до семи-восьми поколений, ведущих свое
происхождение от одного общего предка и связанных между собой главным
образом духовными интересами^.
Патронимические связи во многом дополнялись соседско-общинными и
при локализованном расселении семей одной патронимии тесно с ними
переплетались. Эти связи принимали формы взаимопомощи, влияли на
формирование общественного мнения^.
У армян родственники по отцовской и материнской линиям назывались
по-разному: соответственно азгакан (букв. "сородич") и барском (букв.
"доброжелатель"). Особенно близким родственником считался брат матери
- керри.
В традиционном быту для армян было обязательным строгое соблюдение
широко распространенного на Кавказе обычая гостеприимства. "Гость от
бога", - говорили в народе, и поэтому каждому путнику, постучавшемуся
в дом, всегда были готовы кров и пища, а его коню - овес и вода. При
этом считалось приличным, в случае необходимости, попросить постель
или еду для гостя у соседа, поскольку гость считался как бы общим. С осо135
^
бым почетом относились к гостям, прибывшим издалека. По этикету полаг
алось, чтобы такой гость был в центре внимания семьи и не оставался
в одиночестве. Его сажали на почетное место, с ним беседовали, для него
приглашали родственников и соседей, его развлекали, дарили подарки и
всячески старались угодить. На ночь младшая невестка должна была вымыть
ему ноги, при этом полагалось, чтобы гость одарил ее какой-нибудь
мелочью - монеткой, расческой, заколкой.
В западноармянских селениях для гостей и должностных лиц, приезж
ающих по служебной надобности, обычно содержали специальное помещение,
куда назначали прислужника и поочередно присылали гостям еду.
Это было вызвано нежеланием принимать турецких должностных лиц у себя
в доме, поскольку они могли вести себя крайне назойливо, предъявляя
оскорбительные для чести семьи требования^.
Гердастаны в Армении отличались сравнительно большой устойчивостью
и встречались еще в конце XIX в. и иногда даже в начале XX в. Многочисленные
(до 100 человек и более) семейные общины, состоявшие из пятишести
поколений родственников, с их патриархальным бытом, основанным
на натуральном хозяйстве, сохранялись в конце прошлого столетия в некоторых
отдаленных селениях горных районов Западной Армении (селения
Сасун, Дерсим)^.
Но в целом большесемейные общины уже не были характерны для
армянского общества. Распад их был обусловлен меняющимися социальноэкономическими
условиями, развитием капитализма, товарно-денежных
отношений, усилением частнособственнических тенденций. Это было особенно
заметно там, где развивалось отходничество, способствовавшее разложению
общесемейной собственности, натурального хозяйства и патриарх
ального быта семьи, как это происходило, например, по свидетельству
С.ДЛисициана, в Арцахе. Знакомство с бытом рабочих других национальностей,
несомненно, оказывало определенное воздействие на традиционный
быт армян, причем решающую роль в этом играл экономический
фактор: заработав деньги, взрослый женатый сын предпочитал отделиться
с женой и детьми, а не отдавать эти деньги в общесемейную кассу, как это
всегда было принято в больших семьях^.
К концу XIX в. для Армении стали типичными семьи, объединявшие родителей
с женатыми сыновьями и их малолетними детьми; сыновья со
взрослыми детьми образовывали самостоятельную семью. Так постепенно
шел процесс сокращения средней численности семей. Например, в 80-е годы
XIX в. средний размер армянской семьи колебался в ряде долинных сел
от 6,0 до 9,6 человека, в горных селах - от 8,2 до 14,3 человека^; в конце
XIX в. в населенных в основном армянами Карсской и Ереванской губерниях
средний размер хозяйства составлял соответственно 7,6 (в том числе
в городах 7,9, в селах - 7,6) и 7,1 человека (6,1 и 7,3)^. Сравнительно
меньшего размера были армянские семьи в Тбилиси. Подавляющее большинство
из них объединяло от 2 до 5 человек и примерно четверть - от 6

136

до 10 человек. Такое соотношение сохранялось здесь на всем протяжении
XIX в. Так, в 1804 г. из 384 обследованных семей удельный вес семей в 25
человек составлял 69,6%, в 6-10 человек - 26,3%; в 1848 г. из 428 семей
- соответственно 72,4 и 25,9%; в 1886 г. из 407 семей - 67,1 и 23,8%.
В то же время за этот период отмечена тенденция к увеличению доли одиночек
(от 0,5 до 8,6%) и к сокращению доли многочисленных семей в 11 и
более человек (от 3,9 до 0,5%)^.
К 1920 г., времени установления в Восточной Армении советской власти,
преобладающим типом армянской семьи здесь, как в городе, так и в селе,
стала малая семья, причем если среди городского населения, составлявшего
в тот период безусловное меньшинство (в 1913 г.-10%, в 1926 г. - 19%^),
были распространены простые малые семьи, состоящие из супругов и их не
вступивших в брак детей, то среди сельского населения - сложные малые
семьи, включающие в свой состав одного или обоих родителей мужа. Нер
азделенные семьи, объединявшие родителей с несколькими женатыми сыновьями
и их детьми либо семьи нескольких женатых братьев, встречались
преимущественно в горных селах, удаленных от экономических центров и
железных дорог. В районах Айрарата, в ряде мест Лори, Сюника, Гохтна и
других, где раньше начали развиваться капиталистические отношения, подобных
семей было значительно меньше.
Наряду с этими двумя типами семьи у армян, как и у других народов
Кавказа, существовало также немало различных переходных форм, предст
авлявших собой по существу разделившиеся большие семьи, которые в
связи с отсутствием дополнительных земельных участков вынуждены были
фактически жить вместе и вести в той или иной мере общее хозяйство.
Однако важно подчеркнуть, что уклад, сложившийся в течение веков
в условиях патриархальной большой семьи, сохранялся как в этих переходных
формах семьи, так и в малых семьях. Поэтому по существу все армянские
семьи по своему внутреннему строю, авторитарному характеру межличностных
внутрисемейных отношений, положению главы семьи, особенностям
быта оставались семьями патриархальными. В них существовало то
же строгое разделение между мужским и женским трудом. Женщины в малой
семье так же обязаны были соблюдать все обычаи и запреты патриарх
альной семьи и, в частности, обычай избегания (прежде всего это касалось
старших родственников мужа).
Дальнейший процесс нуклеаризации армянской семьи был усилен последующими
общественно-политическими событиями советской эпохи.
В 20-х - начале 30-х годов шло перераспределение земли, и в долинных
районах, где земля высоко ценилась, семьи, стараясь получить дополнительные
приусадебные участки, интенсивно делились. Например, в Октемберянском
районе средняя численность семьи в 1926 г. составляла всего
4 человека, к 1931 г. она снизилась до 3,4 человека; в Эчмиадзинском рай-
оне - соответственно с 4,1 в 1926 г. до 3,8 в 1931 г.^. Нередко эти разделы
были формальными, так как фактически семья продолжала жить в одном

137


доме и вести единое хозяйство. Поэтому юридические и фактические границы
семьи не всегда совпадали.
Однако в большинстве предгорных и горных районов за эти годы подобного
снижения не произошло. Этому способствовала сила традиции, значительную
роль в сохранении которой играла практиковавшаяся там отгонная
форма скотоводства, поскольку необходимость одновременного ведения
земледельческого хозяйства в сочетании с отгонной системой выпаса скота
на сезонных пастбищах, объективно предполагала, как это в свое время
отметил Ю.И.Мкртумян, наличие многочисленной семьи^.
В целом по республике в 1931 г. средняя численность семьи в горных
районах равнялась 5,07 человека, в полеводческо-садоводческих - 3,83^.
К концу 30-х годов, уже после того, как земельный фонд был в основном
распределен, численность армянской сельской семьи, несколько повысившись
в долинной зоне (например, в Октемберянском районе - с 4,0
в 1931 г. до 4,3 человека в 1937 г., в Арташатском и Эчмиадзинском район
ах - с 3,8 до 4,0 человека) и, напротив, уменьшившись в предгорной и
горной зонах (например, в Степанаванском и Апаранском районах - соответственно
с 5,5 до 5,3 человека, в Гугаркском районе - с 5,4 до 5,2 человек
а)^, стала более устойчивой.
Во время Великой Отечественной войны произошло как сокращение
средней численности семьи, вызванное уходом взрослого мужского населения
на фронт, так и увеличение ее в связи с объединением некоторых родственных
семей, главы которых были на фронте, для облегчения ведения
хозяйства. В послевоенный период, в 50-е годы, численность армянской
семьи значительно повысилась, главным образом за счет резкого увеличения
рождаемости, а также вследствие объединения семей двух, а иногда и
трех женатых братьев, что довольно часто происходило из-за трудных условий
послевоенной жизни. Этнографы Армении в 50-х годах отметили немало
таких семей^.
Однако начиная с конца 50-х - начала 60-х годов, в связи с появившей-
ся возможностью строительства новых жилых домов, во всех районах Армении
стал наблюдаться интенсивный процесс распада таких неразделенных
семей, во многих случаях приводивший к образованию полуразделенных,
по определению Я.С.Смирновой, семей, сохранявших определенную хозяй-
ственно-бытовую общность^.
Последующие изменения среднего размера армянской семьи демонстрирует
табл. 2.
Как показывают материалы переписей за 30-летний период, средняя
численность армянской семьи, составив в 1959 г. 4,8 человека (что было
значительно выше, чем в целом по СССР - 3,7 человека^), к 1970 г. еще
более возросла - до 5,0 человека, а затем вновь несколько снизилась - до
4,7 человека в 1979 г., сохранившись на том же уровне в 1989 г. и оставаясь,
как и прежде, более высокой, чем в целом по стране (3,5 человека^). Снижение
среднего размера семьи объясняется не только общим сокращением

138

Таблица
Динамика среднего размера семьи в 1959-1989 гг.,
человек*
Год переписи    Город   Село    В целом
1959    4,5     5,1     4,8
1970    4,7     5,4     5,0
1979    4,5     5,1     4,7
1989    4,6     4,8     4,7
* Составлено по: Итоги Всесоюзной переписи населения 1959 г. Армянская ССР.
Табл. 59. М., 1963; Итоги Всесоюзной переписи населения 1970 г. Т. VII. Табл. 30. М., 1974,
Численность и состав населения СССР по данным Всесоюзной переписи населения 1979 г.
Табл. 52. М., 1984. Неопубликованные материалы Всесоюзной переписи населения 1989 г.
изучались автором в Статистическом комитете СНГ.
детности у армян в этот период, но и происходившим под влиянием урбаниз
ации активным отъездом молодежи из села, что заметно отразилось на
среднем размере именно сельских семей, за счет которых преимущественно
и произошло общее снижение средней численности семьи, и к 1989 г. разниц
а по этому показателю между городом и селом значительно сократилась.
Получить более четкое представление о распространенных у армян размер
ах семьи и о динамике этого показателя в 70-80-е годы позволяют данные
переписей.
Таблица   3
Распределение семей по численному составу*
Год переписи    Число семей     Число человек в семье (%)
       два-три четыре-пять     шесть и более
1970 город
село
всего
1979 город
село
всего
1989 город
село
всего
269 229
149 576
418 805
379 584
158 377
537 961
357 966
153 891
511 857
24,8
19,3
22,8
27,0
23,0
25,8
26,4
25,0
26,2
44,7
31,4
40,0
48,0
37,5
44,9
49,8
42,4
47,7
30,5
49,3
37,2
25,0
39,5
29,3
23,8
32,6
26,1
* Составлено по: Итоги Всесоюзной ггереггиси населения 1970 г. Т. VII. Табл. 30-31. М.,
1974; Численность и состав населения СССР. По данным Всесоюзной переписи населения
1979 г. Табл. 50-51. М., 1984. Неопубликованные материалы Всесоюзной переписи 1989 г.
изучались автором в Статистическом комитете СНГ. Процент вычислен автором.

139

Из табл. 3 видно, что в городах в течение данного периода преобладали
семьи из 4-5 человек, причем доля их несколько росла за счет сокращения
удельного веса многочисленных семей из 6 и более человек. В селениях
в 1970-1979 гг. были шире распространены семьи многочисленного состав
а, но процент их имел тенденцию к снижению, и к 1989 г. здесь, как и
в городах, стали преобладать семьи из 4-5 человек.
Численный состав семьи в значительной степени определяется числом
детей. Хотя армянская семья, особенно сельская, традиционно ориентиров
ана на многодетность, в новейшее время рождаемость в Армении, как и
в других регионах Кавказа, стала заметно снижаться. В послевоенный период
наивысшего пика она достигла в Армении в 1955 г" составив 42,5%о.
Далее начался спад: в 1965 г. - 34,6 и в 1970 г. - 23,7%о, а затем стабилизация
на понизившемся уровне: в 1977 г. - 23,3, в 1982 г. - 23,2%о, хотя он
все же оставался более высоким, чем в целом по СССР, где он составлял,
например, в 1965 г. - 18,4%о, в 1970 г. - 17,4, в 1980 г. - 18,3%Л. Спад
рождаемости был обусловлен целым рядом причин, в частности, повышением
культурного уровня населения, уровня образования женщин и в связи
с этим возросшими запросами в отношении воспитания детей, занятостью
женщин в общественном производстве, переходом к планированию семьи.
В Армении прослеживается обратная зависимость между уровнем образов
ания матери и числом детей у нее (табл. 4).
Таблица  4
Число детей на тысячу женщин
с различным уровнем образования*
Год переписи    Высшее, незаконченное высшее, среднее специальное       Законченное среднее     Неполное среднее        Начальное и ниже начального
1970 2211 2563 3-146 3272 1979 1437 1671 2158 4628 1989 1337 1798 2126 3984
* Составлено по: Итоги Всесоюзной переписи населения 1970 г. Т. VII. Табл. 37: Численность
и состав населения СССР. По данным Всесоюзной переписи 1979 г. Табл. 57. Неопубликов
анные материалы Всесоюзной переписи населения 1989 г. изучались автором в Статистическом
комитете СНГ.
Таким образом, материалы переписей, представленные по этому показателю
только в целом по республике и без учета проживавших в ней национ
альностей, показывают, что во все годы переписи наименьшее число детей
приходилось на тысячу женщин, имевших высшее, незаконченное высшее
и среднее специальное образование, а наибольшее число детей - на жен140
Рис. 59
Неразделенная семья: родители, два женатых сына с детьми.
Лори, сел. Мецаван. 1983 г.
щин с начальным или ниже начального образованием. При этом за данный
период выявилась тенденция к дальнейшему уменьшению числа детей
у женщин с образованием выше начального и одновременно к увеличению
их числа у женщин с начальным и ниже начального образованием.
По родственному составу городские и сельские семьи в Армении (без
дифференциации по национальностям) распределялись в 70-80-е годы
следующим образом (см. табл. 5).
Наибольшую долю в этот период (хотя и отмечался процесс ее сокращения)
в городах и селениях Армении, как и в других регионах Кавказа, предст
авляли простые (или нуклеарные) малые семьи, состоящие из супругов
с еще не вступившими в брак детьми либо без детей^. Удельный вес неполных
простых семей (в основном это разведенные женщины или вдовы
с детьми) менялся в сторону небольшого увеличения за счет городских жителей,
оставаясь при этом, например в 1979 г., самым низким по стране
(8,4%), где он составлял 11,8%^. Довольно значительный процент, который,
правда, постепенно сокращался, составили сложные семьи с одной
брачной парой и одним из родителей супругов (обычно мужа). Одновременно
за этот период вдвое возрос (а на селе в два с половиной раза)
удельный вес сложных семей с двумя и более брачными парами, который

141

Рис. 60
Сложная малая семья: родители, женатый сын с детьми.
Вайоц-дзор, сел. Вернашен. 1983 г.
стал в Армении самым высоким по сравнению с другими республиками
Закавказья^.
Эту же тенденцию к росту неразделенных семей в селах Армении выявили
и собранные мною в первой половине 80-х годов полевые материалы,
когда во многих, преимущественно горных, селах было зафиксировано
немало таких семей, в основном отцовских. Больше всего их было отмечено
в 1985 г. в сел. Вагашен (Гехаркуник) - 88 семей из общего числа 632.
В 48 таких семьях родители (либо один из них) жили с двумя женатыми
сыновьями, в 37-с тремя женатыми сыновьями: две семьи (численностью
в 14 и 18 человек) состояли из родителей и четырех женатых сыновей и
объединяли, таким образом, по пять брачных пар: одна семья была братской,
состоящей из двух женатых братьев с детьми. Более 50 неразделенных
семей из 270 было зафиксировано в том же году в сел. Ехегис (Вайоц-дзор):
в 32 семьях с родителями (либо с одним из них) жили по два женатых
сына, в 19-по три женатых сына. В 1983 г. в сел. Бджни (Котайк) насчитыв
алось 30 неразделенных семей из 401, 25 из которых объединяли роди143
телей (либо одного из них) с двумя женатыми сыновьями, 3 - с тремя жен
атыми сыновьями: две семьи состояли из двух женатых братьев^.
В числе факторов, объясняющих этот процесс, на мой взгляд, нужно
отметить следующий. К концу 70-х - началу 80-х годов достигло брачного
возраста поколение, родившееся во второй половине 50-х - начале 60-х
годов, т.е. в период наибольшей рождаемости в Армении. Трудности, связ
анные с быстрой постройкой нового дома (а в городе - с получением новой
квартиры) для каждого из женившихся сыновей (а их в большинстве
семей было несколько, причем с небольшой возрастной разницей), вынужд
али их к более длительному совместному проживанию после женитьбы
в отцовском доме.
Наблюдения показали, что если в одном доме с родителями жили два
или более женатых сына, то обычно отдельные ячейки подобных семей
почти всегда юридически, по записи в сельских Советах, числились самостоятельными,
хотя фактически жили вместе, "одним котлом". Главной
целью таких фиктивных разделов, как и до войны, было получение дополнительного
земельного участка, необходимого хотя бы для постройки
дома^.
По родственному составу армянские семьи были преимущественно двухпоколенными.
Собранные мною в 60-80-е годы полевые материалы в селениях
разных историко-этнографических районов Армении показывают,
что такие семьи, составляя более половины общего числа обследованных
семей, имели в тот период тенденцию к еще большему распространению.
Увеличилась также доля трехпоколенных и в меньшей степени четырехпоколенных
семей. Одновременно резко (почти вдвое) сократился удельный
вес семей, состоящих из представителей одного поколения (табл. 6).
Таблица  6
Распределение сельских семей по числу поколений*
Годы обследования       Число семей     Число поколений в семье (%)
       одно    два     три     четыре
1965-1967 1971,1976-1977 1979,1981.1983,1985    4062 14,3 4970 13,9 11088 7,4   59,9 61,3 62,8  25,3 24,3 28,7  0,5 0,5 1,1
* Составлено по данным похозяйственных книг сельских Советов 20 сел в 60-е годы,
23 сел в 70-е годы и 46 сел в 1979 г. и в 80-е годы. - АИЭА. Материалы автора. 1965 г. Ф.КЭ.
Д.78; 1966 г. Д. 102; 1967 г. Д. 103, 1971 г. Научный отчет, с. 7; Материалы Армянской группы.
Тер-СаркисянцА.Е. 1976 г. Научный отчет, с. 12; Материалы Армянского отряда. Она же.
1977 г. Научный отчет, с. 13-15; она же. 1979 г. Научный отчет, с. 10-II; она же. 1981 г.
Научный отчет, с. 10-11; Материалы Армянской группы. Она же. 1983 г. Научный отчет,
с. 21-23; она же. 1985 г. Научный отчет, с. 11-12.

144

Рис. 61
Простая малая семья: родители с детьми.
^      Гехаркуник, сел. Цовагюх. 1985 г.
Несколько иная картина в отношении структурного состава семьи складыв
алась у армян, проживавших вне административных границ Армении.
Полевые материалы, собранные мною в 60-70-е годы в 35 селениях Арцаха
(в 14 из них повторно в 1987 г.), а также в 1978 г. в 4 селениях Начихевана,
позволили зафиксировать интенсивный процесс уменьшения самого числа
армянских семей, их размера по численности и детности, а также увеличение
доли однопоколенных семей, состоявших в основном из стариков супругов,
дети которых мигрировали главным образом в Армению. Отличала
эти селения и постоянно увеличивающаяся доля хозяйств, принадлежавших
одиночкам, в основном пожилым людям. Например, за этот период в караб
ахских селах доля одиночек увеличилась: в сел.Талыш с 11,3 до 17,0%,
в сел. Сое с 9,0 до 15,8%, в сел. Ннги с 21,1 до 29,2%, в сел. Тог с 23,5 до
29,6%, в сел. Туми с 24,9 до 33,3%. В нахичеванских селах, особенно Верхняя
Аза и Цхна, доля одиночек была еще выше - соответственно 39,3 и
44,5%^. Для сравнения отмечу, что из общего числа обследованных мною

145

^1
в конце 70-х - первой половине 80-х годов 12 264 хозяйств Армении одиночки
составили там только 9,6%^. Примерно такой же удельный вес одиночек
(10,2%) был выявлен мною в 1980 г. среди 1805 хозяйств армян, прожив
авших в Абхазии; здесь подавляющее большинство семей состояло
из представителей двух поколений (от 45,2% в сел. Мехадыр до 66,3%
в сел. Пшапи) и насчитывало 4-5 человек (от 29,8% в сел. Вашливани до
50,8% в сел. Багажяшта), за исключением сел. Мехадыр, где большинство
семей (41,9%) состояло из 2-3 человек. В 7 обследованных в 1988 г. селах
Джавахка доля одиночек колебалась от 3% вселг.Хандо Ахалкалакского
района до 15,8% в сел. Цхалтбила Ахалцихского района. Здесь также большинство
семей было двухпоколенными (от 41,9% в сел. Цхалтбила до 66,4%
в сел. Сатха Богдановского района) и объединяло 4-5 человек (от 37,0%
в сел. Хоспио до 50,5% в сел. Хульгумо Ахалкалакского района, за исключением
сел. Цхалтбила, где большинство семей - 45,7% состояло из 23
человек)^.
Если в традиционном обществе у армян, как и у других народов Кавказ
а^, социально неравные браки были довольно редкими, то уже на начальном
этапе советской эпохи, в 20-е годы, когда было ликвидировано сословное
деление общества, возникли предпосылки для создания смешанных
в социальном отношении семей. В дальнейшем формированию таких семей
способствовали процессы урбанизации, рост уровня образования, занятости
и социальной активности женщин.
Полевые материалы 60-80-х годов показали, что распространенные
в тот период у армян сельские семьи были неоднородны по социальному
составу'^. В них были представлены различные категории рабочих, служащих,
колхозников. Довольно значительная гетерогенность этого состава
проявлялась как между супругами, так и между родителями и детьми. При
этом, как и в других регионах Кавказа, разница в социальном положении
мужа и жены чаще наблюдалась в селах, где труднее найти брачного партнер
а, а между родителями и детьми - в городах, где у детей больше возможностей
для образовательного и профессионального роста^. В селах не
были редкостью семьи, в которых социальный статус жены был выше, чем
у мужа (например, она - учительница или врач, а он - колхозник или рабочий),
при этом жена часто была старше по возрасту.
Следует также заметить, что данные о наличном составе семьи не всегд
а отражали действительную пестроту ее социального состава, так как не
учитывали прямых родственников, проживающих на стороне. Во многих
семьях, в том числе и однородных по социальному составу, взрослые дети,
невестки, внуки, живущие в других местах, имели различное социальное
положение.
Рост удельного веса социально смешанных семей в Армении иллюстрируют
материалы последних переписей (табл. 7).
В 1970 г. в Армении доля социально неоднородных семей была наибольшей
по сравнению с другими республиками Закавказья'^. Впоследст146
Таблица   7
Распределение семей по социальному составу*, %
Семьи,  В том числе семьи       Семьи,
где члены семьи                         где члены семьи
Год
принадлежат                             принадлежат
переписи        к одной рабочих служащих        колхозников     к разным
социальной                              социальным
группе                          группам
1970 город      69,0    66,6    32,6    0,7     31,0
село    69,6    51,1    6,2     42,7    30,4
всего   69,2    60,6    22,4    16,9    30,8
1979 город      66,7    68,0    31,6    0,4     33,3
село    67,4    66,7    6,7     26,6    32,6
всего   67,0    67,6    23,6    8,8     33,0
1989 город      60,9    63,1    36,7    0,2     39,1
село    61,3    74,5    8,8     16,6    38,7
всего   61,0    66,7    27,9    5,4     38,9
* Составлено по: Итоги Всесоюзной переписи населения 1970 г. Т. VII. Табл. 29; Численность
и состав населения СССР. По данным Всесоюзной переписи населения 1979 г.
Табл. 53. Неопубликованные материалы Всесоюзной переписи населения 1989 г. изучались
автором в Статистическом комитете СНГ. Процент вычислен автором.
вии, как в городе, так и на селе, она имела тенденцию к дальнейшему росту.
Процессы урбанизации привели также к существенному перераспределению
среди социально однородных семей доли семей рабочих, служащих и
колхозников, наиболее заметному среди сельского населения, где к 1979 и
особенно к 1989 г., по сравнению с 1970 г., значительно сократилась доля
семей колхозников (с 42,7 до 16,6%) и одновременно увеличились доли семей
служащих и рабочих, в том числе сельскохозяйственных (главным
образом за счет преобразования в тот период многих колхозов в совхозы).
По национальному составу подавляющее большинство современных семей
в Армении однородны, особенно в сельской местности. Материалы последних
переписей показывают динамику в распределении удельного веса
национально однородных и смешанных семей (табл. 8).
Таким образом, за 20 лет, прошедших между переписями, доля национ
ально смешанных семей в Армении оставалась практически на одном
(низком) уровне и была наименьшей по сравнению с другими республиками
Кавказа^ и особенно СССР в целом, где она составляла, например,
в 1970 г. - 13,5%, а в 1979 г. - 14,9%^
Особенно редко встречались смешанные семьи в селах. Как показывают
полевые материалы, обычно в таких семьях муж был армянин, а жена -

147

^fc.
Таблица
Распределение семей по национальному составу*
Год переписи    Число семей     В том числе семьи (%), включающие
       лиц одной национальности        лиц разных национальностей
1970 город село всего   293 174 182714 475 888  95,5 97,4 96,3  4,5 2,6 3,7
1979 город село всего   415 229 194 143 609 372 95,1 97,8 96,0  4,9 2,2 4,0
1989 город село всего   384140 174 400 558 540  95,3 98,0 96,2  4,7 2,0 3,8
* Составлено по: Итоги Всесоюзной переписи населения 1970 г. Т. VII. Табл. 30-31; Численность
и состав населения СССР. По данным Всесоюзной переписи населения 1979 г.
Табл. 52. Неопубликованные материалы Всесоюзной переписи населения 1989 г. изучались
автором в Статистическом комитете СНГ. Процент вычислен автором.
большей частью русская либо украинка. Неармянки сравнительно быстро
учились разговорному армянскому языку и усваивали специфику армянской
семьи, внося в ее быт, в свою очередь, и некоторые элементы культуры
своего народа. Это проявлялось прежде всего в языке общения в семье, в
особенностях пищи, в именах детей, прежде всего девочек, в более свободных
взаимоотношениях супругов, иногда в интерьере жилища. Однако важно
подчеркнуть следующее. Несмотря на своеобразное сочетание в смешанных
семьях культурно-бытовых традиций обоих супругов, все же в условиях
Армении, где села практически мононациональны, а представители других
народов расселены в них дисперсно, носителями этнической традиции
остаются, как правило, представители коренной - армянской национальности.
Естественно, что родственный состав семьи определенным образом
влияет на характер взаимоотношений ее членов. Так, в сложных семьях, где
есть представители разных поколений, как правило, прочнее ("из уважения
к родителям") некоторые старые традиционные модели семейно-родственного
этикета, проявляющиеся в доминирующей роли главы семьи, неравных
межличностных отношениях супругов, старшего и младшего поколений,
в регламентации трудовых обязанностей, в хранении заработанных
членами семьи денег у старшей женщины, без ведома и согласия которой
никто не имеет права ничего купить, и т.д.
Существенную роль при этом играет социальный состав семьи: традиционные
установки значительно слабее проявляются в семьях работников

148

умственного труда по сравнению с семьями работников физического руда и
с социально неоднородными семьями. В то же время важно подчеркнуть,
что в целом современные сложные семьи (хотя и представляют внешне более
благоприятную среду для реализации традиционных норм поведения
своих членов) по своей внутренней сути существенно отличаются от традиционных
патриархальных армянских семей: теперь более демократичны
межличностные 'отношения, основанные на имущественном равноправии
всех взрослых членов семьи, и сегодня сложные семьи скорее временные
образования, число которых в будущем, по всей видимости, будет постепенно
сокращаться.
У армян, как и у других народов Кавказа, в целом сохраняется традиция
считать главой семьи старшего в доме мужчину. Поэтому практически все
долные (т.е. с обоими супругами) простые и сложные семьи возглавляют
мужчины. Однако роль главы семьи, степень и форма проявления авторит
арной власти претерпели, уже начиная с послевоенного периода, значительные
изменения, в чем немалую роль сыграла повысившая их авторитет
вынужденная самостоятельность женщин во время войны, когда на них
легли все тяготы и заботы того времени.
Современный глава армянской семьи, хотя и пользуется по-прежнему
большим авторитетом среди домочадцев, уже не является единоличным
распорядителем собственности семьи, как правило, не всегда считает себя
вправе единолично принимать важные решения, а советуется с другими
взрослыми членами семьи, причем не только с мужчинами, но и с женщин
ами, особенно с теми, кто имеет специальное образование.
Власть главы в простых семьях, по сравнению со сложными, носит
обычно более формальный характер. В первую очередь это касается городских
семей с высоким образовательным и социальным статусом, в которых
при фактическом равенстве межличностных отношений мужья (и их поддержив
ают в этом жены) называют себя главами семей из желания сохранить
свой престиж во внесемейном окружении.
Новым моментом, присущим современному быту, следует считать появление
с конца 50-х - начала 60-х годов как в городе, так и на селе семей,
возглавляемых, вопреки традиционным нормам, образованными представителями
молодого поколения при жизни более старших по возрасту членов
семьи, например, женатым сыном при отце, овдовевшей невесткой при
свекрови, неженатым сыном или незамужней дочерью при матери, зятем
при теще. Правда, подобные семьи все еще довольно редки, тем не менее
этот факт свидетельствует об изменившемся представлении о главе семьи.
о том значении, которое придается его образованию и общему культурному
уровню. При этом, конечно, играет роль и материальный фактор, когда
представители молодого поколения - главы семей вносят основную долю в
семейный бюджет, будучи иногда и единственными кормильцами в семье.
Как и прежде, большим авторитетом пользуется старшая в доме женщин
а. В большинстве случаев именно она возглавляет семью, в которой жена149
тый сын живет с матерью. В целом положение армянских женщин в семье
существенно изменилось в сторону роста их авторитета и независимости,
что обусловлено их значительно повысившимся образовательным уровнем,
расширением общего кругозора, активным участием в общественном производстве.
Положительную роль сыграло начавшееся еще в 20-е годы постепенное
сокращение сроков и степени распространенности обычая избег
ания, хотя утверждать, что он полностью исчез в масштабах всей Армении,
даже в 80-е годы было бы преждевременно: он сохранялся главным образом
в горных селениях в сложных семьях, где молодые невестки, не желая обидеть
старших, продолжали по примеру своих матерей придерживаться традиционного
запрета. Однако соблюдение длительных сроков избегания
женщиной старших родственников своего мужа в эти годы оставалось все
же не правилом, а исключением.
В других регионах Закавказья процесс изживания этого обычая у армян
также шел с различной степенью интенсивности. Например, в Арцахе обыч
ай избегания практически исчез уже к концу 30-х годов, в Абхазии -
к началу 50-х, и ко времени моего пребывания там в 1980 г. многие из местных
молодых армян даже не слышали о нем. Однако в ряде нахичеванских
сел этого обычая придерживались даже в конце 70-х годов^.
О степени демократизации межличностных отношений в семье можно
судить по доле участия ее членов в решении важнейших семейных вопросов.
Авторитарные семьи, где главенство признается за одним из ее взрослых
членов, на современном этапе наиболее распространены в селах, особенно
горных. Городские семьи, в частности в Ереване, как показало этносоциологическое
исследование, проведенное во второй половине 70-х годов,
распределялись почти поровну, представляя семьи демократические и семьи
авторитарные, причем наибольшим демократизмом отличались семьи
работников умственного труда. Так, и в простых, и в сложных по составу
семьях этой социальной категории важнейшие вопросы решались чаще
всего всеми членами семьи (соответственно 60 и 56%), среди работников
физического труда в простых семьях это делал обычно сам муж (76,7%),
а в сложных это было прерогативой отца (43,5%) либо его женатого сына
(37,7%)^.
Традиционная модель межличностных отношений в современной армянской
семье проявляется также в сохранении в той или иной степени характерного
для старого гердастана принципа половозрастного разделения дом
ашнего труда, особенно в сложных семьях. Так, в селах в таких семьях
представители старшего поколения работают на приусадебном участке, ухажив
ают за находящимся в личном пользовании скотом, старшая в доме
женщина обычно готовит обед, печет хлеб, летом отправляется вместе
с внуками на высокогорные пастбища для переработки молочных продуктов,
невестка убирает, стирает, гладит, помогает свекрови при выпечке хлеб
а. В городских семьях ведение домашнего хозяйства и уход за детьми также
дело-же-нщин, причем и здесь свекровь обычно готовит обед, смотрит за

150

детьми, а остальную работу, требующую большей физической нагрузки,
выполняет невестка. Правда, сейчас нередко этот принцип нарушается,
если кто-то из женщин принимает участие в общественном производстве;
тогда хозяйничает та, которая свободна.
В обязанности мужчин входят покупки (в основном продуктов питания),
ремонт помещения, участие в воспитании детей. В целом армянские мужчины
сравнительно редко принимают участие в домашнем труде. Особенно
избегают помогать своим женам живущие вместе с родителями молодые мужчины,
опасаясь, что их родители, придерживающиеся традиционных норм
разделения труда, сочтут это признаком неудачного брака. Несколько активнее
мужья помогают женам по дому в простых семьях, живущих отдельно
от родителей, особенно если оба супруга работают. Но поскольку в обществе,
в том числе и среди молодого поколения, все еще преобладает традиционный
стереотип разделения ролей в семье на мужские и женские, создается
ситуация, при которой, по крайней мере при посторонних, ни один из
супругов не захочет показать, что в их семье муж помогает жене дома^.
Происходящие в современной армянской семье изменения отразились и
на отношении к детям, и на методах воспитания. Положительную роль
сыграло практически полное изживание распространенного в традиционной
семье обычая избегания между родителями и детьми.
Прежде, в условиях полунатурального хозяйства, каждая крестьянская
семья стремилась иметь как можно больше детей и особенно радовались
мальчикам. В народе говорили: "Один слепой сын лучше семерых здоровых "?очерей"^.
На свадьбе невесте желали первенца-сына, и если он появлялся,
отца поздравляли, говоря: "Один да превратится в семь". Если первой была
дочь, то вместо поздравлений родителей обычно утешали так: "Ничего, было
бы здоровье, имеющий дочь будет иметь и сына" '^. Особенно тяжело было
женщине, родившей подряд нескольких девочек и ни одного мальчика.
Ее могли оскорбить, иногда даже дело доходило до побоев. Дочь была жел
анна в той семье, где уже было несколько мальчиков. Появление сыновей
в семье традиционно считалось настолько важным, что армяне, например,
желая узнать, хорошая или дурная весть их ждет, иносказательно спрашив
али: "Мальчик или девочка?" Более того, само армянское слово тгаберутюн
(деторождение) состоит из двух слов и буквально означает "рождение мальчик
а".
В современной семье рождение любого ребенка, будь то мальчик или девочк
а, воспринимается как большая радость, хотя во многих семьях, особенно
сельских, мальчиком все же гордятся больше. В народе по-прежнему
считается, что дети - дар божий. В сегодняшней Армении нет детских домов,
потому что оставшегося без родителей ребенка сразу забирает семья
родственников. Даже после страшного землетрясения 1988 г. армяне не дали
вывезти своих сирот за пределы республики.
Давно уже исчезло различное отношение к первенцу - арачнек и последышу
- таштакеранк, что имело свое социально-экономическое обоснова151
ние в далеком прощлом. Первенец был в большом почете для трудовой семьи,
поскольку, став взрослым, он становился опорой родителей, между
тем как для многодетной семьи каждый новый ребенок (особенно девочка,
про которую говорили, что она "стена чужому дому") был обузой. Этим девочк
ам иногда давали прозвища: Бавакан (Достаточно), Эрик (то же значение)
и даже Авел (Лишняя), которые со временем превратились в армянском
языке в имена^.
В прошлом не только по-разному относились к самому факту рождения
мальчика или девочки, но и воспитывали их по-разному, развивая у девочек
покорность, а мальчиков приучая повелевать. Вот как рассказывалось о
судьбе девочки-армянки в статье, помещенной в газете "Кавказ", которая
печаталась в Тифлисе в конце XIX в.: "Воспитание девочек отличается от
воспитания мальчиков. Когда девочке 3-4 года, она часто прес/чедуется во
время игры с братьями, отчуждается ими; ей постоянно твердят: " Ты девочк
а!" Когда она 5-6-летняя, ей поручают надзор за младшими, качание люльки;
она начинает помогать матери. Когда ей 6-7 лет, она отпускает косу, ухажив
ает за волосами, избегает взглядов мужчин, прячется от посторонних.
Когда ей 8, 9 и 10 лет, она - невеста и соблюдает все нормы скромности и
смирения"^ ".
В настоящее время все дети пользуются одинаковой любовью. И только
иногда еще в отдельных семьях чувствуется привилегированное положение
мальчиков. В детях с малого возраста воспитывается взаимное уважение,
а также прекрасная традиционная черта - глубокое уважение к старшим и
родителям.
В армянской семье, как и в семьях других народов Кавказа, традиционно
обращалось большое внимание на трудовое воспитание детей, и 6-7-летние
мальчики в крестьянских семьях уже участвовали в сельскохозяйственных
работах. Как пишет Л.М.Варданян, при запашке поля они правили волами
или быками; при сборе урожая вместе с подростками, идя вслед за косарями,
подбирали осыпавшиеся колосья, связывали их в снопы, а затем помог
али перевозить собранный урожай на ток; при обмолоте, стоя на молотильной
доске с прутом в руке, они гоняли рабочих быков по кругу; при
закладке виноградников собирали и складывали в кучи мелкие камни, которыми
затем обносилась территория виноградников; участвовали в поливке
садов и виноградников, помогали взрослым в процессе изготовления дом
ашнего вина в давильне. Их постоянные обязанности были весьма разнообр
азны. Мальчики доставляли работающим в поле мужчинам еду из дома
и воду из родника, пасли молодняк, зимой поили скот и делали многие
другие несложные работы. Девочки приносили воду в дом, подметали пол и
двор, следили за младшими детьми, снимали обувь с мужчин (братьев, отца,
деда), мыли им ноги и выполняли другие женские работы. Девочку с детств
а учили рукоделию и особенно ковроткачеству'^.
В наше время детей тоже обязательно приучают к труду, давая им те или
иные поручения, но, как правило, более легкие. Теперь основное внимание

152

уделяется учебе детей. И если в прошлом армянские крестьяне, стремившиеся
дать детям образование, но в большинстве случаев лишенные этой
возможности, предпочитали обучить их какому-нибудь ремеслу, то сейчас
главным считается хорошее образование.
Для современной армянской семьи, хотя она и стала по своему типу малой,
остаются характерными некоторые традиции большой семьи, в частности,
исключительная прочность родственных уз, особенно проявляющаяся
во время каких-либо знаменательных семейных событий, забота о родственник
ах, давно отделившихся и живущих своей семьей. Тесные связи наблюд
аются и между родственниками, живущими в селе и в городе. Сохраняющиеся
в той или иной степени традиции большой патриархальной
семьи, которые, как правило, не создавали почву для открытых конфликтов
между супругами, старшим и младшим поколениями, жизнь которых была
строго регламентирована традиционным укладом, продолжают играть немалую
роль в стабилизации современной армянской семьи, особенно сельской.
Недаром число разводов в Армении относительно невелико. Например,
в 70-80-е годы отделами загсов было зарегистрировано следующее
число разводов (табл. 9):
Таблица 9
Число разводов*
Год
Село           Город           В том числе Ереван

1970


1979


1985

96             2338                   1632
162             3141                   2116
288             3437                   2109
* Рассчитано по материалам архива Республиканского загса Армении. Материалы командировок
автора 1971 и 1986 гг. (АИЭА).
Однако точнее о динамике разводов говорит расчет на тысячу человек:
начиная, например, с 1950 г. "разводимость" составляла 0,1%о, к 1970 г.
цифра увеличилась до 1,0%о и в дальнейшем, вплоть до 1985 г., практически
не менялась. Уровень "разводимости" в Армении был значительно ниже,
чем в СССР, где в среднем на тысячу человек приходилось, например
в 1980 г., 3,5 развода' 13.
Как показывают этнографические наблюдения, основной причиной разводов
в сельской среде оставалось по традиции бесплодие. В городах причины
разводов были гораздо разнообразнее.
Низкий по сравнению с республиками бывшего Союза уровень "разводимости"
и незначительная доля неполных (без отцов) семей, довольно
большое число сложных семей, в состав которых входят старшие члены семьи,
тесные семейно-родственные связи создают в Армении благоприятные

153


1'
условия для семейного воспитания детей, играют существенную роль в перед
аче младшему поколению в процессе социализации положительных
нравственных норм, этнических культурно-бытовых традиций, национального
самосознания. Образцы принятых в родительской семье норм межличностных
отношений, воспитанные с детства установки относительно того,
каков должен быть характер взаимоотношений между старшими и
младшими, кто должен быть главой семьи, как распределяются обязанности
между членами семьи, сколько следует иметь детей, какие традиции следует
сохранять, - все это оказывает большое влияние на формирование образа
жизни молодых семей, особенно на селе. В целом у армян семья как соци
альный институт весьма устойчива, и немалая заслуга в этом принадлежит
именно этнокультурным традициям.
Об этом свидетельствует и высокий уровень "семейности" в Армении;
так, в 1979 г. он составлял 948 (т.е. 948 человек из каждой тысячи жили
в семье). Это было второе место среди республик Союза (по СССР в целом
эта цифра тогда равнялась 887). В городах Армении в семье жили 944 человек
а из каждой тысячи, и по этому показателю она была на первом месте
в СССР. Только 17 человек из каждой тысячи не имели семьи (18-в город
ах) в Армении. Это был самый низкий показатель среди тогдашних союзных
республик, а в целом по Союзу он был равен 60 (в городах - 66)"^.
Таковы основные тенденции развития армянской семьи на протяжении
полуторавекового периода - от патриархального гердастана через переходные
формы (неразделенная, полуразделенная семья) к современной малой
семье.
Брак и обряды свадебного цикла
Брак - один из важнейших социальных институтов, формы которого
находятся в определенной зависимости от господствующих в обществе
общественных отношений и отражают как общие закономерности развития
человечества, так и основные этапы этнической истории данного народа,
его этнокультурные особенности, в частности, имущественно-правовые
нормы, нравственные представления и традиции.
В традиционном, преимущественно крестьянском, обществе армян брачность
приближалась к всеобщей, т.е. вступление в брак считалось обязательным
для всех, за исключением людей с физическими или умственными
недостатками. Женить и выдать замуж своих детей старались как можно
раньше. Правда, в литературе есть сведения о случаях добровольного безбр
ачия некоторых девушек, считавших это богоугодным делом; их решение
вызывало безусловное уважение семьи и односельчан^. В брак вступали
строго по старшинству: обычай запрещал младшим жениться и выходить
замуж раньше старших братьев и сестер.

154

Высокий уровень брачности сохранялся у армян и в 20-е годы. В дальней-
шем под влиянием урбанизационной эволюции семейного быта у армян,
как и у других народов Кавказа, уровень брачности постепенно снижался.
Особенно заметно он снизился у женщин в послевоенный период, что было
обусловлено возникшей в то время диспропорцией полов. К 1970 г. он
вновь поднялся, а затем стал постоянно снижаться (табл. 10).
Таблица 10
Динамика уровня брачности у армян,
%*
Год переписи    Состоящие в браке
мужчины женщины
1926 1959 1970 1979 1989        72,3 69,1 69.8 65,5 58,9        71,0 59,2 64,0 59,7 56,6
* Составлено по: Всесоюзная перепись населения 1926 г. Т. XIX. М., 1928: Итоги Всесоюзной
переписи населения 1959 г. Армянская ССР. Табл. 17, Итоги Всесоюзной переписи
населения 1970 г. Т. II, с. 267: Численность и состав населения СССР. По данным Всесоюзной
переписи населения 1979 г., с. 219. Неопубликованные материалы Всесоюзной переписи
населения 1989 г. изучались автором в Статистическом комитете СНГ.
При вступлении в брак у армян действовал ряд запретов, определенных
нормами обычного права и церковным законодательством. Так, категорически
запрещались браки между кровными родственниками до пятого, а
иногда и до седьмого колена. Это во многом определялось экзогамным хар
актером азга у армян, было эхом древнего обычая родственной экзогамии.
Исследуя этот институт, Э.Т.Карапетян отмечает, что во второй половине
XIX в. браки внутри азга не допускались, поскольку члены его считались
близкими родственниками. При этом в разных областях Армении само понятие
"близкий родственник" варьировалось от четырех до семи поколений
и зависело от того, до какого колена велся счет родства от основателя азга.
Даже в тех редких случаях, подчеркивает Э.Т.Карапетян, когда азг насчитыв
ал восемь поколений, браки между представителями этих поколений счит
ались нежелательными несмотря на то, что нормы обычного права их уже
допускали ^.
Другим видом брачных запретов были ограничения по свойству. Полагалось,
чтобы степень свойства вступающих в брак была не ближе пятого колен
а. Не допускался брак двух родных братьев с двумя родными сестрами^.

155

Строгим препятствием к браку, как уже отмечалось, было искусственное
родство. Так, усыновленный гердастаном не имел права жениться на девушке
того же гердастана, поскольку считался близким родственником.
Запрещались также браки между молочными братьями и сестрами, между
лицами, скрепленными узами побратимства или посестримства^. Весьма
распространен у армян был институт кумовства (каворутюн), которое счит
алось, независимо от того, свадебным оно было или крестильным, нередко
даже более близким, чем кровное родство. Поэтому брачные связи категорически
запрещались не только с представителями семьи кума - кавора,
кнкавора^ '^, но и между потомками кумовьев.
На брачные ограничения оказывала влияние и религиозная принадлежность,
так как небольшая часть армян, как уже отмечалось, по вероисповед
анию были католиками, и браки между ними и армянами-григорианами
были крайне редки. Мои информаторы старшего поколения из Вайоц-дзора
не смогли припомнить ни одного случая подобного брака ^. Этнически
смешанные браки, особенно в районах с компактным армянским населением,
практически не отмечены. Несколько иная ситуация наблюдалась
у армян, давно живущих в иноэтнической среде, например в Грузии. Так,
С.В.Мачабели писал об армянах Тифлисского уезда, что "дочерей своих они
охотно отдают замуж за грузин", но сами на грузинках не женятся (много
лет спустя, совсем в другую эпоху, исследования Н.Г.Волковой подтвердят
устойчивость этой традиции). У другой части армянского населения
Грузии - жителей Ахалцихского и Ахалкалакского уездов, по наблюдению
В.Н.Акимова, "браки армян с русскими и грузинами не встречаются". В приведенных
свидетельствах нет противоречий, если учесть время и исторические
условия появления армян в разных районах Грузии'^'. Браки армян
с мусульманами резко осуждались; о ванских армянах Е.Лалаян, например,
писал: "Ни армянин, ни турок не позволят, чтобы кто-либо из их сородичей
отступил отрадной веры из-за брака с инородцем"^.
Брачный круг был ограничен и территориально, т.е. невесту старались
выбрать в родном или соседнем селе. Интересна с этой точки зрения старая
армянская поговорка: "Лучше отдать дочь местному пастуху, чем чужому
царю". С одной стороны, локальная эндогамия объяснялась некоторой
замкнутостью быта исторически возникших в связи с массовыми переселениями
этнографических групп армянского этноса с их спецификой бытовой
культуры. Поэтому старожилы и переселенцы, которые жили большей частью
в разных селах, старались избегать семейных отношений. Например,
в Вайоц-дзоре до недавнего времени были села, жители которых называли
себя "старыми" армянами, отделяясь таким образом от армян из Ирана, которые
поселились в этом районе в 1828 г., после присоединения Восточной
Армении к России. Длительное время различия между этими группами сохр
анялись. "Старые" армяне предпочитали брать жен в своем селе либо
в селах со "старым" армянским населением; то же относилось к переселенц
ам - "новым" армянам.

156

r^Q
Впоследствии, уже в наше время, эта тенденция стала нарушаться - например,
в 70-е годы в нахичеванских селах со "старым" армянским населением
из-за ограниченного выбора армянских девушек многие мужчины были
женаты на уроженках соседних сел Вайоц-дзора, где жили "новые"
армяне (наблюдения сделаны мною во время командировки в эти места
в 1978 г.).
С другой стороны, локальная эндогамия была обусловлена социальноэкономическими
причинами, особенно введенной в пореформенное время
подушной ситемой наделения землей, при которой любое увеличение
членов той или иной общины (в данном случае за счет невесты из чужого
села) вело к нежелательному сокращению подушного земельного участк
а ^^.
Как правило, не заключались браки между городскими и сельскими жителями;
не поощрялись также браки, неравные в социальном отношении.
Пословица "Дочери богатого трудно угодить" образно характеризует мнение
народа на этот счет. В брак разрешалось вступать не более трех раз, причем
в третий раз можно было жениться только на вдове ^.
Но несмотря на все существовавшие брачные ограничения, в традиционном
быту армян имели место и отступления от принятых норм. Однако
подобные факты были редки и осуждались обществом.
Некоторые брачные ограничения сохранились до нашего времени. Это
запрет брачных связей с родственниками, с представителями семьи кавора,
между молочными братьями и сестрами, соблюдение традиционного принцип
а возрастной очередности братьев и сестер при вступлении в брак (хотя
последнее теперь зачастую нарушается). Так, в селах по-прежнему преоблад
ающими остаются браки, заключаемые внутри них, но расширение конт
актов молодежи во время учебы или работы, безусловно, способствует росту
числа браков между молодыми людьми из разных сел и даже районов
Армении, между сельскими и городскими жителями, представителями разных
социально-профессиональных групп.
За последние десятилетия значительно увеличилась доля социально смеш
анных и намного меньше - национально смешанных семей. Это объясняется
рядом обстоятельств: Армения - одна из мононациональных республик
бывшего Союза (доля коренной национальности увеличилась здесь,
например, с 84,4% в 1926 г. до 89,7% в 1979 г.), и в связи с этим у нее самый
низкий индекс этнической мозаичности, имеющий тенденцию к дальнейшему
снижению (с 0,212 в 1959 г. до 0,211 в 1970 г. и 0,132 в 1979 г.'^);
кроме того, по-прежнему большую роль играет национальная предпочтительность
многих традиционных черт в быту.
В целом, как показывают материалы 60-80-х годов (табл. II), доля межн
ациональных браков армян в городе и особенно на селе незначительна и
их действительная частота всегда реже той теоретической вероятности различных
сочетаний национальностей, которая имела бы место, если бы национ
альность при выборе супруга не имела никакого значения '^.

157

Примерно такая же низкая доля смешанных браков фиксировалась среди
карабахских армян, мало меняясь за взятый для исследования 50-летний
период (табл. 12).
Таблица 12
Динамика межнациональных браков у армян
в Нагорном Карабахе*
Всего   из них смешанных        Всего   из них смешанных
Год     браков  (жена-неармянка)        браков  (муж-неармянин)
мужчин-                 женщин-
армян   число   %       армянок число   %
1935    410     1       0,2     410     1       0,2
1940    605     5       0,8     604     4       0,7
1945    515     1       0,2     527     13      2,5
1949    589     10      1,7     586     7       1,2
1954    1061    9       0,8     1064    12      1,1
1959    1453    8       0,6     1460    15      1,0
1964    797     7       0,9     799     9       1,1
1969    745     17      2,3     735     9       1,2
1971    669     13      1,9     659     3       0,5
1973    1027    14      1,4     1020    7       0,7
1979    1346    17      1,3     1346    13      1,0
1985    1216    17      1,4     1217    11      0,9
* Рассчитано по материалам архива областного загса. Материалы Армянской группы.
Тер-СаркисянцА.Е. 1975 г. Научный отчет, с. 18-20; она же. 1987 г. Научный отчет, с. 66
(АИЭА).
Анализ приведенных материалов показывает, что за рассмотренный период
доля межнациональных браков у карабахских армян колебалась от
0,2% в 1935 г. до 2,3% в 1969 г. у мужчин и 2,5% в 1945 г. у женщин. При
этом как среди мужчин, так и среди женщин подавляющее большинство
таких браков заключалось между армянами и русскими, за исключением
50-70-х годов, когда армянки чаще выходили замуж за азербайджанцев,
чем за русских. В 80-е годы число браков между армянами и азербайджанц
ами стало сокращаться. Так, в 1979 г. было заключено четыре (из них один
в городе) брака армян с азербайджанками и восемь (из них пять в городе)
браков азербайджанцев с армянками, а в 1985 г. соответственно два (один )
и три (два).
Исключительной редкостью были смешанные браки в нахичеванских селениях.
В 1978 г., например, во время обследования четырех селений я выявил
а всего два смешанных брака, заключенных в 50-е годы: муж был
армянин, а жена - русская.

159

В то же время в 10 обследованных мною в 1980 г. селениях Абхазии,
этнический состав которых был более разнообразен, было зафиксировано
95 смешанных семей, в которых один из брачных партнеров был армянин.
Эти браки, заключенные в разные годы, распределялись следующим образом:
армяно-русские - 52 (54,7%); русско-армянские - 15 (15,8%); армяногрузинские
- 8 (8,4%); грузино-армянские - 7 (7,4%); армяно-украинские
- 4 (4,2%); украинско-армянские - 1 (1,1%); армяно-греческие -
2 (2,1%); греко-армянские - 1 (1,1%). Наибольшее число смешанных браков
(47) было в сел. Алахадзы'^.
В Армении межнациональные браки стали заключаться со времен первой
мировой войны. Тогда молодые армяне-рабочие, трудившиеся в России,
женились на русских девушках и привозили их в Армению. В 1924 г.
из 6626 браков армян 35 (0,5%) были зарегистрированы с женщинами других
национальностей, в том числе в 21 случае с русскими; из 6617 браков
армянок в 28 случаях (0,4%) их супругом был представитель другой национ
альности, в том числе в 17 браках - русский; в 1926 г. из 6528 браков
армян и 6515 браков армянок национально смешанных браков было соответственно
25 (0,4%), в том числе 15 с русскими женщинами, и 12 (0,2%),
в том числе в 10 случаях мужья были русскими'^.
В прошлом, в условиях патриархальной замкнутости и натурального хозяйств
а, традиционным способом заключения брака у армян был брак по
сговору, основанный на уплате стороной жениха стороне невесты определенного
выкупа, который назывался hapcu гин, глхагин (букв. "цена невесты",
"цена головы").
Во второй половине XIX - начале XX в. брачный выкуп за невесту
в Армении включал денежный взнос от 30 до 150-200, а иногда и до 300400
руб. в зависимости от состоятельности семей жениха и невесты. В Ахалк
алакском и Ахалцихском уездах выкуп составил от 100 до 300 руб. По
мнению Х.А.Вермишева, обследовавшего эти уезды в 80-х годах прошлого
века, такой обычай, с одной стороны, порождал умыкание невест, с другой
- разорял семью. Кроме денег сторона жениха должна была преподнести
стороне невесты определенный набор продуктов (рис, масло, хлеб, несколько
килограммов мяса или целого барана, а иногда корову, вино,
водку, сахар, чай и т.д.) примерной стоимостью от 100 до 300 руб., а также
различные подарки невесте и ее близким родственникам. Интересно, что
обязательный подарок, который преподносили матери невесты (обычно
отрез на платье, головной платок либо их стоимость - 10-15 руб.), носил
символическое название катнагин, цицагин (букв. "цена молока", "цена груди").
Это название подарка матери невесты сохраняется в некоторых район
ах и теперь. Было принято дарить подарок также брату невесты и ее дяде
с материнской стороны (материал на чуху, сапоги, реже - небольшую денежную
сумму). Одаривали также и других родственников. По справедливому
предположению Э.Т.Карапетян, преподнесение подарков и продуктов
стороне невесты хронологически относилось к временам натурального хо160
зяйства и предшествовало денежному взносу. Позднее, с развитием денежных
отношений, род жениха стал выплачивать за невесту определенную денежную
сумму, а взнос продуктами сохранился, вероятно, в виде пережитк
а. Об этом свидетельствует, в частности, такой факт: в некоторых районах
Армении почти до конца XIX в. подсчитывали стоимость продуктов, которые
должна была получить сторона невесты, и вместо них сторона жениха
дарила соответствующую сумму. В целом же брачный выкуп за невесту
исчез в Армении в 20-е - начале 30-х годов нашего века, и теперь о нем
отчасти напоминает обычай одаривать невесту, что по-прежнему остается
обязанностью близких родственников жениха^.
Другим, гораздо менее распространенным был способ заключения брака
путем похищения - ахчик пахцнел (букв. "умыкнуть девушку"), главным
образом в форме увода, т.е. с согласия девушки, но вопреки воле ее родителей.
Такой способ заключения брака исследователи долгое время считали
древнейшим и едва ли не универсальным. Позднее они пришли к выводу,
что оба способа заключения брака (по сговору и похищением) по своему
происхождению относятся к одному историческому периоду с той лишь
существенной разницей, что брак по сговору уже в древности утвердился
в качестве общепринятого правового института, а брак похищением никогд
а не был законным и считался отклонением от нормы, нарушением принятого
обычая'^.
Случаи похищения у армян известны в далеком прошлом и бытовали
еще в XIX - начале XX в., а иногда и позднее. К похищению прибегали
в основном из-за невозможности заплатить выкуп за невесту, из-за разницы
социального положения семей юноши и девушки, из-за отказа со стороны
родителей девушки. Теперь практикуются обе формы заключения брака при
значительном преобладании, как и прежде, брака по сговору.
Браки у армян обычно заключались очень рано. Девушкам, которых выд
авали замуж, как правило, было 12-15 лет, а иногда и меньше. Хотя
армянская церковь в XIX в. руководствовалась российским законодательством,
установившим для жителей Кавказского края возраст для жениха
15 лет, а для невесты - 13 лет, в крестьянском быту, по свидетельствам
очевидцев, нередко встречались браки, заключенные и в более раннем возр
асте, например, между 13-14-летним юношей и II-13-летней девушкой.
А.Ерицов в конце XIX в. приводил сведения и о более раннем возрасте. Он
писал: "В сельском быту выдают замуж нередко в 9 и 10 лет, и в этом отношении
государственные законы, воспрещающие ранние браки, медленно искореняют
народный обычай. Девушка 16 лет, по взгляду многих поселян, считается
уже старой девой. Стремление к ранним бракам было в моде в особенности
40 или 50 лет тому назад". По данным Е.Лалаяна, в Нагорном Карабахе
нередко венчали II-12-летних девочек. С.Д.Лисициан пишет, что дочерей
здесь "выдавали замуж в раннем возрасте, часто до 12-13 лет, 15-летняя
девушка уже считалась состарившейся". В 1885 г. в сел. Хндзореск Зангезур"

161

ского уезда С.П.Зелинский видел "супругов, из которых мужу было не более
10-11 лет, а жене, которая в костюме невестки (с закрытым лицом) играла
на улице с мальчишками, по сообщению ее отца, только что минуло 8 лет от
роду". В сел. Татев этого же уезда, по сведениям Н.И.Григорова, девушек
выдавали замуж в 12-13 лет. Девушка старше 16-17 лет (у карабахских и
зангезурских армян - достигшая 15 лет) редко уже выходила замуж, а если
выходила, то за вдовца. Таких девушек называли таны мнацац (букв. "оставш
аяся дома"). В то же время мужчины, по сведениям Н.И.Григорова,
"вступают в брак по большей части не раньше 24 и не позже 28 лет". Несколько
другой брачный возраст был принят у ахалцихских армян: для
юношей от 14 до 20 лет, для девушек от 12 до 18 лет; "в двадцать лет девушк
а считается уже перезрелой - апцац"^^.
Прежнее представление о минимальном брачном возрасте девушки хар
актеризует шутливая армянская поговорка: "Если девушку ударить шапкой и
она не упадет, значит, время выдавать ее замуж"^.
В сельском быту наблюдались случаи, когда разница в возрасте между
будущими супругами была весьма велика: например, девушку в 12-15 лет
выдавали замуж за 30-летнего мужчину либо 13-15-летнего юношу женили
на 18-19-летней девушке, а иногда и на 25-30-летней женщине. Подобные
браки заключались главным образом по экономическим причинам и
в народе не одобрялись. Большинство же браков были такими, в которых
муж был старше жены на несколько лет. У ванских армян, например, была
принята разница в возрасте не более 5-10 лет^.
Начиная с 20-х годов средний брачный возраст и мужчин и женщин постепенно
увеличивался. Изучение динамики брачного возраста сельских
армян начиная с послевоенного 1946 г. показало, что если в этом году преобл
адающим у мужчин был брачный возраст 19-26 лет с несколько большим
удельным весом браков в 19-22 года, а у женщин - 19-22 года при
сравнительно большой доле (свыше 20%) ранних браков в 18 лет и моложе,
то к 1956 г. наблюдалось заметное повышение брачного возраста и у мужчин
и у женщин: почти 90% мужчин зарегистрировали свой брак в возрасте
23-27 лет и несколько старше и свыше 80% женщин - в возрасте 1926
лет. Эта же тенденция оставалась характерной для мужчин и в 1966 г.,
когда более половины их вступили в брак в возрасте 27 лет и старше. Среди
женщин в 1966 г. при сохранявшемся преобладании браков в 19-26 лет
(свыше 60%) несколько увеличилась доля как ранних (до 19 лет), так и
поздних (27 лет и старше) браков. Начиная с 1970 г. наблюдается общая
тенденция снижения преобладающего брачного возраста: у мужчин за счет
уменьшения удельного веса браков в возрасте 27 лет и старше и некоторого
увеличения браков, зарегистрированных в 19-22 года; у женщин за счет
сокращения удельного веса браков в 23 года и старше и увеличения браков
в 19-22 года.
Таким образом, в 70-е годы преобладающим брачным возрастом становится
у мужчин возраст 23-26 лет, у женщин - 19-22 года; именно таки162
ми вступили в брак около половины мужчин и более половины женщин.
С конца 70-х - начала 80-х годов преобладающим брачным возрастом у
армян стал как в городе, так и на селе у мужчин возраст 22-24 года,
у женщин - 18-21. Однако если в городе в этом возрасте зарегистрировали
свой первый брак, например, в 1979 г. 37% мужчин и 52,3% женщин, то на
селе - соответственно 72,1 и 64,8%^. Эта разница объясняется тем, что
в городе молодежь после окончания средней школы обычно продолжает
учебу в техникумах или вузах и семью создает уже после окончания учебы.
Кроме того, вопрос о вступлении в брак современная городская молодежь
решает более самостоятельно, обычно связывая супружество с необходимостью
взаимной любви и общности интересов. Сельские жители часто стар
аются женить сына сразу после службы в армии, а дочь выдать замуж после
окончания средней школы.
Та же тенденция в изменении преобладающего брачного возраста прослежив
алась в 60-80-е годы среди карабахских армян '^.
Наблюдения показали, что у армян еще в 60-70-е годы, в первую очередь
в селах, считалось, что для создания новой семьи достаточно ритуала
традиционной свадьбы, без юридического оформления брака. В таких
семьях брак регистрировали уже после рождения первого ребенка. Поэтому
фактический брачный возраст часто был на 1-2 года ниже, чем это показыв
ает статистика. Поскольку брак регистрировался после создания семьи,
сама процедура регистрации проходила формально и буднично. Если же
супруги оказывались бездетными, то они так и не оформляли свой брак
юридически.
В 80-е годы молодые все чаще стали регистрировать брак либо накануне
традиционной свадьбы, либо во время нее, иногда - несколькими днями
позже. Этот процесс характерен и для города. Так, по данным проведенного
в Ереване этносоциологического исследования, в старшей возрастной группе
(50 лет и старше) после рождения ребенка было зарегистрировано 28,2%
браков, в средней (30-49 лет)-24,6%, а в младшей (18-29 лет)-уже
16,3%, причем чаще это было присуще лицам с более низким общеобразов
ательным уровнем и социальным статусом. Например, зарегистрировали
брак после рождения ребенка среди работников неквалифицированного
физического труда в старшей возрастной группе 34,1% респондентов,
в младшей - 27,6%, а среди представителей умственного труда - соответственно
26,6 и 9,4% "6.
Косвенным свидетельством того, что браки у армян все чаще заключались
по любви, может служить увеличение доли браков ровесников или
с небольшой возрастной разницей между мужем и женой и, напротив,
уменьшение доли браков, в которых возрастная разница между супругами
была 6-10 лет и более (данные 70-80-х годов). Так, процент браков мужчин
в возрасте 20-24 лет и женщин в возрасте до 24 лет равнялся в 1970 г.
в городе 30, в селе 33,1; в 1974 г. - соответственно 40,8 и 49,5; в 1979 г. -
45,3 и 59,8; в 1983 г. - 44,1 и 60,7. Процент браков мужчин в возрасте 25163
29 лет с женщинами до 20 лет и браков мужчин в возрасте 30-34 лет
с женщинами до 24 лет равнялся в 1970 г. в городе 21,7, в селе 24,1;
JU^Lr. - соответственно 12,4 и 13,2; 81979^.-10,3 и 9-, в 1983 г. -10
и 9,6'^. Та же тенденция в изменении возрастной разницы между супругами
отмечалась в 60-80-е годы и у карабахских армян ^.
В прошлом у армян, как и у других народов Кавказа, был широко раслростр
анен сговор между родителями относительно обручения младенцев
или малолетних детей, а иногда даже еще неродившихся детей. Особенно
частым было так называемое люлечное обручение - оророци ншанадрутюн,
оророци хаз. В знак свершения уговора отец мальчика делал на люльке девочки
отметку, а иногда перекладину люльки трижды перевязывали хлопчатобум
ажными нитками, вешали на люльку кусочек серебра или золота, серебряную
монету. Такая форма обручения была вызвана главным образом
желанием обеих сторон путем будущего брака детей установить тесные
родственные отношения. К сговору прибегали и в том случае, если дети
в семье умирали: полагали, что счастье ребенка из благополучной семьи
"перейдет" на обрученного и он останется жить '^.
Однако эта часто практиковавшаяся в народе и допускаемая обычным
правом традиция входила в противоречие с нормами армянского законод
ательства и церкви, которые запрещали обручение и брак малолетних.
"Никто не вправе венчать детей, пока они не достигнут возраста, когда осозн
ают собственные желания. Священника, дерзнувшего венчать, лишить священнического
сана и подвергнуть штрафу в пользу церкви в размере ста
драхм", - гласит одна из статей средневекового судебника Мхитара Гоша.
И далее: если молодые люди "обвенчаны в детском возрасте и по достижении
совершеннолетия не пожелают быть супругами, то пусть невольное для
них венчание не служит препятствием ко вступлению в брак с другими"^^.
В народе же считалось недопустимым, чтобы такой брак не состоялся.
С течением времени, однако, обычай "люлечного обручения" стал исчезать
и к концу прошлого столетия пропал из обихода армян.
В старину сговор о предстоящем браке был исключительно делом родителей
и желание юноши и девушки не имело никакого значения. Более
того, как пишет Е.Лалаян, считалось даже неприличным для молодых выр
ажать свои чувства по этому поводу. Родители юноши были заинтересованы
в том, чтобы взять в дом здоровую и хозяйственную невестку, а родителей
девушки заботил в основном выкуп, который должна была заплатить
сторона жениха за невесту, в связи с чем отец девушки старался подороже
"продать" свою дочь. Выбирая невесту, смотрели на ее мать, а жениха - на
его отца'^'. Такой характер сговора отмечали многие бытописатели прошлого.
"Нравится или нет ему (жениху. - А.Т.-С.) невеста, - писал один
из них, - это не принимается во внимание: его дело - вполне повиноваться
родителям"^. Были нередки случаи, когда жених и невеста впервые видели
друг друга только во время венчания, а иногда только в брачную ночь.
Бывало, что родители обручали сына с выбранной ими девушкой в его

164

отсутствие; тогда, как, например, в Арцахе, (по свидетельству Е.Лалаяна)
они брали его шапку и совершали обряд обручения. В начале века юноша
из Гохтна, находясь на чужбине, мог получить "известие из дому, что родители
уже обручили его", и это не было редкостью'^.
Обычай заключения брака по воле родителей без учета желания детей
сохранялся у армян долго, почти до начала XX в., несмотря на то, что армянск
ая церковь считала необходимым согласие молодых. В то же время в
литературе прошлого встречаются сообщения и о браках по любви. Так,
А. Гакстгаузен, описывая нравы XIX В., отмечал, что в Армении девушкам
"не воспрещается общение с молодыми людьми. Они без покрывала и с обнаженною
головою могут идти куда хотят; молодые люди открыто ухаживают
за ними, и очень часто браки основываются на взаимной привязанности".
В.Н. Акимов писал об ахалцихских армянах XIX в., что браки у них "заключ
аются с обоюдного согласия жениха и невесты. При незамкнутой жизни
ахалцихских армянок свободный выбор вполне возможен. Браки по принуждению
родителей жениха или невесты почти не встречаются"^. Однако такие
примеры были скорее исключением, а в целом в XIX - начале XX в. браки
заключались по желанию родителей.
Брак считался нерушимым, особенно в крестьянской среде, разводы были
чрезвычайной редкостью. Но в ряде случаев развод разрешался: если,
например, степень родства супругов была ближе дозволенной обычным
правом; если супруги (либо один из них) были обвенчаны насильно; в случ
ае неверности одного из супругов. Вполне обоснованным поводом к разводу
в глазах общества было бесплодие жены, поскольку именно рождение
детей, т.е. продолжение рода, считалось предназначением женщины в доме
мужа. Однако в этих случаях не всегда прибегали к разводу, поскольку
обычное право разрешайте мужчине сожительствовать с другой женщиной,
причем, как правило, с согласия бездетной жены. За многие годы полевой
практики я трижды встречала подобные семьи (данные 70-х годов). Если же
причиной отсутствия потомства был мужчина, обычное право проявляло
снисходительность к его жене, которая, как образно говорили армяне,
"меняла подушку" (бардз похел), т.е., не разводясь с мужем, сожительствов
ала, обычно с ведома матери мужа, с другим мужчиной, чтобы иметь детей^.
Свадебный цикл у армян при браке по сговору состоял из предварительного
этапа (сватовство, сговор, обручение), собственно свадьбы (обряд бракосочет
ания и переезд новобрачной в дом мужа) и обрядов послесвадебного
цикла. Эта традиция сохранилась до наших дней, хотя и претерпела некоторые
изменения.
По армянскому обычаю невесту обычно выбирали родители юноши,
причем инициатива принадлежала матери. Остановив свой выбор на той
или иной девушке, она предварительно совещалась с мужем и со своими
родственниками, прежде всего с родным братом, что указывает, как уже говорилось,
на значительную роль дяди со стороны матери (керри) в семей-

165

ных делах. Затем они старались собрать интересующие их сведения о предпол
агаемой невесте и ее семье. Основное внимание обращали на скромность,
трудолюбие и хорошее здоровье будущей невестки. При этом внешности
не придавалось особого значения, о чем свидетельствует и известная
поговорка: "Пусть будет некрасивой, лишь бы хорошей женой была"^. В то
же время внимательно присматривались к характеру родителей девушки,
особенно матери; недаром говорилось: "Беря в жены дочь, посмотри на ее
мать".
В наше время, подыскав юноше невесту, родители или близкие родственники
стараются, чтобы он смог под каким-нибудь предлогом заранее
увидеть девушку. Сейчас при вступлении в брак решающую роль играет
согласие молодых, а не родительское слово, как это было раньше, хотя
к совету родителей прислушиваются по-прежнему.
Среди оценочных критериев современной невесты в 70-80-е годы, помимо
традиционных, заметное место занимал уровень ее образования. Невестк
а "с дипломом" - предмет гордости современной семьи. Высокий
уровень образования и хорошая специальность еще более престижны для
жениха.
Наряду с традиционным вариантом первого этапа свадебного цикла существует
и новый, получивший распространение в основном с начала 60-х
годов. Его главными действующими лицами являются будущие супруги:
они сами знакомятся и сами же принимают решение о вступлении в брак,
правда, предварительно ставя об этом в известность своих родителей, в первую
очередь мать. Этот вариант наиболее распространен у армян, живущих
вне Армении, например в Абхазии. В тех редких случаях, когда юноша и
девушка любят друг друга, а родители не дают согласия на брак, мотивируя
отказ тем, что дочь еще слишком молода (16-18 лет) и должна учиться,
молодые прибегают к старинной форме брака уводом, т.е., попросту говоря,
убегают.
Выбрав невесту, родители юноши обращались к одной из своих родственниц,
знавшей также и семью девушки, с просьбой быть посредницей
(миджнорд кин) в переговорах с матерью их избранницы и уговорить ее получить
согласие отца на замужество дочери. Чтобы обеспечить успех переговоров,
родители юноши во время визита посредницы в дом девушки веш
али на столб своего дома расческу или шереп - большую разливательную
ложку '^. Узнав о намерении жениха, мать девушки, как и мать юноши,
в первую очередь советовалась со своим родным братом. Обычай посылать
до официальных сватов в дом родителей девушки посредницу, чтобы та
окольным путем по возможности больше узнала об их намерениях, сохраняется
иногда и поныне в сельской среде.
Через несколько дней происходило основное сватовство. В дом родителей
девушки отправлялись сваты (патвирак, букв. "делегат") '^ из числа
близких родственников-мужчин по отцовской линии, с которыми шла посредниц
а, а иногда и мать жениха. О приходе сватов родителей девушки,

166

как правило, оповещали заранее. После обычных приветствий сваты в иноск
азательной форме сообщали о цели своего прихода: "Мы пришли взять из
вашего очага горсть золы, чтобы смешать ее с золой нашего очага; пришли,
чтобы от вашего светильника зажечь наш светильник; пришли, чтобы ваш
камень заложить в нашу стену".
Даже если родители девушки были согласны выдать дочь замуж, этикет
не позволял им принять предложение сразу. Обычно они отвечали, что им
надо подумать, посоветоваться с родственниками, тем самым стараясь повысить
"цену" невесты. Поэтому сваты приходили во второй, а иногда и
в третий раз. Только после того как отец девушки объявлял о своем согласии,
которое также нередко выражалось в иносказательной форме (например,
говорилось так: "Не будем спорить, платок наброшу на вашу руку или
платок пусть будет ваш" и т.д.), накрывали стол и выпивали по стакану
принесенной сватами водки. Ранее сватов не полагалось угощать, поскольку
считалось, что "если свату хлеба дать, нужно и дочь отдать"^.
Сейчас в роли сватов в большинстве районов по-прежнему выступают
родственники жениха - мужчины (брат отца, муж сестры отца или муж сестры
самого жениха). Но теперь в дом девушки нередко идут отец и мать
юноши, а иногда с ними приходит и сам жених. Если сваты надеются на
положительный ответ, то берут с собой водку или коньяк и сладости. Если
же уверенности в получении согласия на брак нет, то они идут без "угощения".
Придя в дом родителей девушки, сваты начинают разговор о, казалось
бы, не относящихся к цели их прихода посторонних вещах: местных
новостях, видах на урожай, здоровье и погоде. И только после этого приступ
ают к главному. О цели визита, как того требует традиция, говорят
иносказательно, например: "Мы пришли, чтобы из вашего дома сорвать один
цветок; пришли, чтобы из вашего дома взять горсть земли" и т.п. Родители
девушки и сегодня, согласно традиции, считают неприличным соглашаться
на брак дочери с первого раза, и сватам приходится приходить вновь.
Прежде чем дать положительный ответ, отец девушки обязательно заручается
согласием своего брата, сыновей и жены. А затем (что особенно важно -
в присутствии всех) спрашивает дочь о ее согласии. Если в прежние времен
а такой публичный опрос носил формальный характер, так как дочь вряд
ли осмелилась бы перечить воле отца, то сейчас с ее мнением считаются,
и если девушка против брака, свадьба отменяется^.
Момент, когда родители девушки давали положительный ответ, считался
официальным сговором. В разных районах Армении его называли по-разному,
например: хоск арнел, хоск кап (букв. "взять слово", "скрепить слово"),
арах хмел ("выпить водки"), Нац ктрел ("преломить хлеб")^. Сговор
скрепляли подарком, обычно это были шаль, кольцо или другое украшение
для невесты; этот обряд так и назывался - 6eh тал (букв. "дать задаток").
В прошлом это был один из важнейших актов при заключении договора
о браке. Обычай преподносить невесте в качестве залога какой-нибудь ценный
подарок, главным образом золотое кольцо, сохраняется и в наше

167

время. После сговора родители жениха приглашают родителей невесты
к себе.
В старину обязательно устраивали смотрины невесты - Ьарснтэс, ахчиктэс,
ересацтэс (букв. "виденье невесты, девушки, лица"). Обычно они проходили
во время одного из посещений сватов либо через месяц после сватовств
а. Во время смотрин знакомились с физическими достоинствами и
способностями девушки, и иногда это выглядело несколько прямолинейно.
В некоторых районах проверяли и физическую силу жениха вовремя обряд
а так называемой рубки женихова пня - песакотук джардел^.
Наиболее важным обрядом предварительного этапа свадебного цикла, не
потерявшим своего значения и теперь, было обручение, или помолвка, -
ншандрек, ншанадрутюн (букв. "поставить метку, знак"). О его дне, числе
участников с обеих сторон, о посылаемой из дома жениха в дом невесты
доле угощения договаривались во время специального визита отца юноши
к родителям девушки. Сейчас день обручения чаще всего согласовывается
уже во время сговора.
Раньше утром в день обручения отец жениха, послав в дом невесты угощение
(мясо, напитки, сладости), приглашал к себе родственников, священник
а, кавора, а нередко и музыкантов. В доме жениха приглашенных
угощали. Собравшиеся желали благополучного свершения предстоящего
обручения. Затем сторона жениха, взяв с собой ншан - обручальный подарок
невесте (обычно какое-нибудь украшение - кольцо, серьги, браслет,
в основном из серебра) и несколько больших деревянных или медных подносов
со сладостями, сухофруктами, головкой сахара, вином и водкой, в сопровождении
музыкантов направлялась к дому невесты, где и совершался
обряд обручения.
Он начинался праздничной трапезой, во время которой провозглашались
поздравительные тосты с пожеланием счастья и долгой совместной жизни
молодым. Священник освящал принесенные стороной жениха сладости,
фрукты и обручальный подарок, после чего совершался основной акт обручения
- передача ншана невесте. Обычно это делал жених, но если он
в обручении не участвовал, ншан невесте вручал священник или отец жених
а. Если же и невеста не присутствовала на обручении,, то ншан передавали
ее матери.
По свидетельству С.ДЛисициана, в старину у армян "ни невеста, ни жених
не присутствовали на помолвке". Только иногда, например в СюникеЗ
ангезуре, в конце церемонии невесту приглашали в комнату, где происходило
обручение. Войдя с закрытым лицом, она по очереди обходила всех
присутствующих и каждому целовала руку, а ее одаривали мелкими монетк
ами^. По сообщению Е.Лалаяна, в конце XIX - начале XX в. в Вайоцдзоре,
например, невеста и жених не присутствовали на обручении; в Гандз
аке и Борчалу, напротив, священник совершал акт обручения в присутствии
молодых и жених сам надевал ншан невесте; в Джавахке жених на
обручении обычно не присутствовал и к гостям выводили только невесту ^.

168

В Арцахе жених сам надевал кольцо на палец невесте. Если он отсутствов
ал, то его символически заменяла его шапка, а обручальное кольцо невесте
надевала ее мать. Иногда обручение совершали и без священника. "В нашем
деле честное слово дороже всякого присутствия чужих", - говорили родители
молодых в Сюнике-Зангезуре^.
В Армении были приняты и другие способы сговора и обручения, происходившие
обычно во время народных праздников, чаще всего летнего
праздника Вардавар. Этот вид обручения так и назывался - вардавари
ншандрутюн: юноша, обычно через своих товарищей, посылал понравившейся
ему девушке яблоко, в которое она, в знак согласия, втыкала, (как,
например, в Вайоц-дзоре) зернышко сушеной гвоздики и возвращала юноше.
В других районах расселения армян, например в Гандзаке.в праздник
Вардавар мать юноши, заранее получив согласие родителей избранной девушки,
во время танцев набрасывала ей на голову красный платок и вручал
а яблоко с воткнутыми в него кольцом или серебряной монетой, а в карм
ан насыпала немного сушеных фруктов. В Арцахе и Сюнике бывало, что
во время утренней службы в Вербное воскресенье какая-нибудь родственниц
а юноши давала избранной девушке зажженную свечу, к которой было
привязано кольцо, и одновременно набрасывала ей на голову красный платок.
С этого момента девушка считалась обрученной ^. По народным предст
авлениям обручение считалось в свадебном цикле одним из важнейших
обрядов и по значению было равносильно самой свадьбе. Нарушить обручение
считалось позором для обоих семейств.
От обручения до свадьбы устанавливались самые различные сроки - от
5-6 месяцев до нескольких лет, что бывало связано со слишком ранним
возрастом жениха или невесты (выше я упоминала об этой традиции). Но
обычно этот срок равнялся одному-двум годам, и в это время жених и невест
а не имели права встречаться на людях, хотя тайные свидания допускались,
и мать невесты, и ее сестры, и тетки по материнской линии были
осведомлены об этом. В тайну не были посвящены только отец, братья и
родственники невесты со стороны отца^. Во время таких встреч мать невесты
непременно готовила для будущего зятя яичницу, которая имела некое
магическое значение. Отголоски этого старинного обычая были услыш
аны мною в 1988 г. у армян в нескольких селах Ахалкалакского района
Грузии. Здесь жених и невеста после обручения не только свободно встреч
ались, но и могли быть близки, так что свадьба иногда справлялась, когда
невеста уже ждала ребенка. Для сельских армян большинства районов
Армении это недопустимо'^.
После обручения оба семейства становились свойственниками - хнами и
старались во всем помогать друг другу, особенно в хозяйственных работах.
Между ними начинался традиционный обмен подарками - архаический
обычай, хронологически относящийся, по мнению Ю.И.Семенова, к периоду
возникновения парного брака и характерный для большинства доклассовых
обществ^. Так, по большим праздникам из дома жениха в дом невес169
ты, например в Сюнике, посылали в подарок хонча со сладостями, вином,
водкой, фруктами, причем обязательно среди фруктов должны были быть
яблоко или гранат, символизирующие плодородие. На Пасху в дом невесты
посылали крашеные яйца, сдобный хлеб, а также ягненка, которого закалыв
али у порога дома обрученной девушки в качестве пасхальной жертвы -
ахар. В Гандзаке в первые дни Великого поста из дома жениха посылали
в дом невесты готу (обычно семь штук), приготовленную на постном масле,
лоби, вареную картошку, вино. В дом жениха на Пасху сторона невесты, в
свою очередь, посылала крашеные яйца, фрукты и вино, а во время праздник
а Вардавар - гату, жареную курицу, молочную кашу, две порции яичницы
(одну - для жениха), а также собранные невестой в этот день цветы^.
Теперь армяне также считают обручение значительным актом свадебного
цикла, хотя кое-где наблюдается тенденция к объединению этого обряда
либо со сговором (например, в ряде сел Арагацотна), либо со свадебным
пиром, как в селах Джавахка.
В назначенный для обручения день в доме жениха собираются близкие
родственники. Каждый из них приносит подарок невесте, главным образом
украшение, но теперь уже не из серебра, а из золота. Центральной фигурой
среди приглашенных по-прежнему бывает кавор. К этому дню отец жениха
должен зарезать барана или теленка и приготовить разнообразные напитки.
Однако начиная с 60-х годов продукты в дом невесты, как правило, не посыл
ают: теперь сторона невесты считает "неприличным" принимать их, поскольку
сама в состоянии подготовить и накрыть богатый праздничный
стол.
После небольшого застолья в доме жениха, где поднимают бокал за
благополучное достижение намеченной цели, жених вместе с отцом, кавором
и его женой, а также близкими родственниками в сопровождении музык
антов и молодежи (как правило, набирается 20-25 человек) отправляется
в дом невесты. Теперь обычно с ним идет и его мать, что раньше не
делалось. Процессия несет, подняв над головой, подносы с подарками,
сладостями, фруктами и напитками; если невеста живет в этом же селе,
идут пешком, с танцами и музыкой, если она из другого села - к ней едут
на машинах.
В доме невесты к приходу гостей готовятся заранее: накрывают стол,
приглашают близких родственников. Невеста удаляется в отдельную комнату.
Примерно через час после прибытия стороны жениха жена кавора выводит
невесту и сажает ее за стол рядом с женихом, что раньше не делалось.
После тостов за здоровье жениха и невесты начинается ритуал преподнесения
ншана. Жених надевает невесте обручальное кольцо, будущая свекровь
- золотые часики, а кавор - золотую цепочку или золотое кольцо
с красивым камнем. Затем все пьют за "два цветка", т.е. за жениха и невесту.
В ответ жених благодарит и обещает сделать все, чтобы сбылись все
пожелания счастливой жизни. Невеста благодарит молча, слегка наклонив
голову, и передает свой бокал отцу.

170

Затем вносят подносы с подарками, которые так торжественно несли над
головой, и начинается одаривание невесты. Потом все танцуют: первой -
жена кавора, пригласившая к танцу жениха и невесту, после них вступают
и другие участники обряда. По окончании танцев вновь провозглашаются
тосты за счастье жениха и невесты, которые вскоре в сопровождении жены
кавора уходят в отдельную комнату. Это, вероятно, отголосок старого обыч
ая, согласно которому молодые не могли присутствовать на торжественных
застольях свадебного цикла. После ухода жениха и невесты веселье с песнями
и танцами длится еще пять-шесть часов, а иногда и всю ночь.
Обычно к концу застолья отец жениха и кавор при всех договариваются
с отцом невесты о дне свадьбы. В 60-80-е годы свадьба чаще всего назнач
алась через месяц после обручения. Согласовав день свадьбы, собравшиеся
провозглашают тост за благополучие этого дня, а затем расходятся по дом
ам. Если жених из соседнего села, то с согласия родственников невесты
он может остаться ночевать в ее доме, но не более того.
Через несколько дней после обручения жених вместе с одной из родственниц
навещает невесту по приглашению ее родных. Это посещение назыв
ается ншанацтэс (букв. "видение обрученной"). Гости приносят всевозможные
сладости и небольшие подарки для сестер невесты, ее мать готовит
курицу, жарит яичницу и угощает будущего зятя, а принесенные
им сладости раздает на следующее утро соседям. Обычно в течение двухтрех
дней жених ночует в доме невесты, а ее близкие родственники пригл
ашают будущих молодоженов в гости, угощают, преподносят небольшие
подарки.
За 15-20 дней до свадьбы отец жениха вместе с тремя-четырьмя близкими
родственниками идет к кавору, чтобы получить его согласие на организ
ацию свадьбы. Затем они отправляются в дом невесты, чтобы решить
с ее отцом все организационные вопросы, касающиеся свадьбы: уточняются
число и состав гостей, а также меню и т.д. Для гостей готовят специальные
пригласительные билеты, которые раздает молодежь. Этот обычай, в прошлом
характерный только для наиболее состоятельных городских армян,
с 60-х годов стал популярен и в селах. Принявший приглашение обязательно
должен прийти, а если не сможет быть на свадьбе, то пригласительный
билет не берет ^'.
Переговоры организационно-хозяйственного характера накануне свадьбы
были обязательны и в прошлом, но раньше их основной целью было
установление размера выкупа за невесту, поскольку, как уже отмечалось,
наиболее распространенной формой заключения брака у армян был брак
покупкой. В старину традиционные предсвадебные переговоры зачастую
принимали характер откровенного торга, что нашло отражение даже в их
названиях, например: тур ев ар (букв. "дай и возьми"), галан ктрел ("определить
выкуп"), Иге ктрел ("резать путь"), джанапар днелу ("установить дорогу"),
ктрвацк ("условие")^. Для ведения переговоров с обеих сторон выбир
али специальных посредников - хнамахос, векилнер.

171

Во время этих переговоров назначался день свадьбы, определялось число
гостей со стороны невесты, оговаривалось, сколько и какой ткани должна
купить сторона жениха для свадебного наряда невесты, кройка и шитье которого
обставлялись особым обрядом - шордзевек, шорктрел. Он совершался
в торжественной обстановке в доме невесты, на него специально пригл
ашали хорошую портниху, а также близких родственниц с обеих сторон.
В селениях Армении шордзевек бытовал еще в 60-е - начале 70-х годов.
Позднее, когда свадебное платье стали покупать в магазине, а иногда даже
брать напрокат, этот обряд постепенно исчез. В заключение переговоров
сторона жениха выясняла, какое именно приданое - ожит, бажинк,
джеНез отец невесты дает за дочерью.
Традиционное приданое армянской невесты составляли: постель, ковер,
хурджин, посуда, одежда, украшения, в основном серебряные, предметы
туалета, сундук и мафраш для хранения приданого. Подсчитывая общую
стоимость приданого армянской девушки в конце XIX в., Э.Т.Карапетян
называет сумму в 230-250 руб.'^, что фактически было равно выкупу, выпл
ачиваемому стороной жениха. Но если выкуп к нашему времени практически
исчез, то приданое, напротив, не только не исчезло, но и приобрело
еще большее значение, особенно начиная с 60-х годов, когда наметилась
явная тенденция к значительному увеличению его объема и стоимости.
В конце 80-х годов приданое, в которое по традиции входили и подарки
невесте на свадьбе, включало обычно два комплекта постели (два шерстяных
тюфяка и два одеяла, четыре пуховых подушки, по дюжине пододеяльников,
простыней и наволочек), ковер, мебельный (как правило, спальный)
гарнитур, различную посуду, в том числе один-два сервиза, по дюжине
личных, банных и кухонных полотенец, а также много одежды и обуви (несколько
пар белья, платья, костюмы, пальто), в основном импортного производств
а. Нередко в состав приданого входили холодильник, швейная и
стиральная машины. Такое же приданое давали за невестой армяне из других
регионов Закавказья^.
Собственно свадьбу - Ьарсаник справляли обычно поздней осенью или
зимой, часто на Масленицу, когда сельскохозяйственные работы были закончены
и урожай собран. Эта традиция в большинстве случаев сохраняется
и теперь, хотя бывают и летние свадьбы.
Несмотря на то что в разных районах проживания армян имелись некоторые
особые детали свадебного обряда, все же в основной своей части он
был един. Так, во время свадьбы повсюду были и сохраняются до сих пор
определенные "действующие лица". Главную роль играли кавор и каворкин
(посаженые отец и мать). Коварство в любой армянской семье было наследственным,
переходило из поколения в поколение, правда, бывали случаи
замены кавора, если, например, молодая женщина рожала только девочек,
либо ее дети умирали младенцами, либо она была бездетна. В этих случаях
считалось обязательным сменить кавора, который был главным на свадьбе
такой неудачницы'^.

172

В последнее время традиция наследования роли кавора нередко нарушается:
некоторые семьи выбирают кавора по своему усмотрению. Функции
его также постепенно меняются. Если в 60-70-е годы свадебный наряд для
невесты обычно покупал кавор, то в 80-е годы это стала делать сторона жених
а, а кавор только вручал ей эту одежду. Поэтому иногда его называли
сут кавор - "ложный кавор". Вместе с тем, как и прежде, кавор обязан под
арить невесте дорогое украшение. У армян Абхазии он покупал ей не весь
свадебный наряд, а только фату и венец. В 1983 г. в селе Мецаван (Лори)
мною был зафиксирован появившийся здесь в начале 80-х годов обычай не
приглашать кавора на свадьбу. Отказ от традиции мотивировался непомерными
денежными затратами, связанными с участием кавора в свадьбе. По
традиции он несет большие расходы во время свадебных торжеств, которые
ему с избытком должна компенсировать сторона жениха, т.е. вся родня последнего,
что зачастую оказывается для нее непосильным бременем. Отказ
от кавора - важнейшего свадебного персонажа армянской свадьбы - свидетельствует
о существенной ломке древней традиции'^.
Важную роль на свадьбе играли также дружки - холостые товарищи жених
а, составлявшие его свиту. В Восточной Армении дружка назывался мак
ар, а в Западной и у переселенцев из ее районов - азаб', главным в свите
был макарбаши или азаббаши, который "выкупал" символ своей власти -
специальный жезл с прикрепленными к его концу подсвечниками со свеч
ами либо саблю ("меч азаббаши") с привязанной к ней большой восковой
свечой. Макарбаши всюду сопровождал жениха, оправдывая свой второй
титул - песахпер, "брат жениха". Свита жениха и макарбаши оберегали жених
а и невесту от порчи и сглаза, выполняли различные хозяйственные и
развлекательные функции, а главное - принимали непосредственное участие
во всех обрядах, знаменовавших переход жениха из одного состояния
в другое '^.
Свадебными персонажами со стороны невесты были "брат невесты"
(hapcuaxnep) и "сестра невесты" (Нарснакуир), которые сопровождали ее
в дом жениха. О приближении свадебного поезда возвещал специальный
гонец - агвес (букв. "лисица"). Для свадебного пира выбирали тамаду, а его
помощник - цнглапет умело вел застолье, предлагая тому или иному гостю
спеть, станцевать, сказать что-нибудь в честь того, за чье здоровье провозгл
ашали тост. Отец жениха считался "хозяином свадьбы" (по-армянски
hapcaHKamep). Иногда, как, например, в Вайоц-дзоре, выбирали марнапета,
который отвечал за продукты и напитки '^.
Приглашение гостей поручали обычно молодым людям, иногда детям,
но в старину односельчане шли на свадьбу без всякого приглашения, едва
услышав, как пишет С.Д.Лисициан, знакомые звуки свадебной мелодии.
Однако со временем в обычай вошло поименное приглашение. Так, в селе
Задруг (Арцах) в начале XX в. один из близких родственников жениха
обычно обходил дома со списком приглашенных, то же делалось со стороны
невесты. В других карабахских селениях жених с товарищами ходил по

173

домам, приглашая гостей; у ванских армян человек заходил в дом, дарил
цветы или яблоко и приглашал на свадьбу. В конце XIX в. в Вайоц-дзоре
"хозяин свадьбы" обычно в четверг давал двум своим родственникам по
хурджину, наполнив каждый головками сахара разного веса -от 0,5 до
7 фунтов. Они должны были обойти соседние деревни и пригласить родных
и близких знакомых на свадьбу, оставляя в каждом доме по головке сахара,
причем чем ближе и почетнее был гость, тем больше была головка сахара.
В пятницу рано утром азабы обходили деревню, сообщая о начале свадьбы
и предлагая выпить по этому поводу в доме жениха рюмку "пригласительной
водки". В полдень в дом жениха приглашали музыкантов, после чего
Нарсанкатер, взяв бутылку домашней водки и самую большую головку сахар
а, в сопровождении музыкантов шел приглашать кавора, что всегда делалось
особо, например с большим блюдом плова с курицей и бутылкой водки.
Приход кавора в дом жениха и считался началом свадьбы^.
Само свадебное торжество длилось, как правило, три дня, а иногда и неделю,
в зависимости от материальных возможностей семей жениха и невесты.
Обычно свадьбу начинали в пятницу и заканчивали в воскресенье. Три
дня, как правило, длится и современная свадьба.
Традиционная армянская свадьба включала целый ряд обязательных
предварительных обрядов. К их числу относилось, например, широко распростр
аненное у многих народов купание как жениха, так и невесты, символизиров
авшее очищение перед свадьбой. Обрядовое купание жениха происходило
обязательно в хлеву; в нем принимали участие дружки. В процедуре
купания невесты, которая проходила в гоме ее дома, участвовали ее
подруги и родственницы. Купание невесты носило торжественный характер,
сопровождалось импровизированными песнями, танцами, угощением
(обычно это была яичница с медом). Такое купание отчасти было похоже
на смотрины.
В отдельных районах поздно вечером после купания проводили обряд
"наложения хны": сначала красили руки жениха и дружек, а затем хну на
медном подносе вместе с фруктами и сладостями торжественно несли в дом
невесты, где красили руки ей и ее подружкам; некоторые исследователи находят
здесь влияние персидских и турецких обычаев'^. В наше время эти
обряды не практикуются, хотя хранятся в народной памяти.
К числу важных предсвадебных обрядов относилась и торжественная
выпечка свадебного хлеба, которая происходила как в доме жениха, так и
в доме невесты. У армян Ереванской губернии для этой цели приглашали
близких к данному дому парней и девушек, которые с песнями и плясками
просеивали муку, месили тесто в специальном деревянном корыте (ташт)
и пекли хлеб. Ахалцихские армяне приглашали только семь девушек из семи
домов, причем каждая из них должна была просеять по решету муки для
свадебного хлеба. В Гандзаке этот обряд совершали мальчик и девочка.
Девочка, стоя на коленях перед корытом с ситом в руках, просеивала муку,
а затем пекла хлеб, причем весь процесс сопровождался музыкой и испол174
^".
-'^
нением круговых танцев. В Сюнике-Зангезуре просеивание муки было женским
делом. Здесь это делала сначала самая старшая из женщин, после
нее - жена кавора, а затем другие женщины. Заканчивала просеивание,
а затем и месила тесто специально приглашенная для этой цели женщина.
В той же очередности солили тесто, причем старшая женщина посвящала
соль сначала памяти недавно умершего родственника, а затем всех остальных
умерших родственников и просила у них благословения для молодых.
День обрядовой выпечки свадебного хлеба назывался таштадрек (букв.
"ставить корыто")^.
В присутствии стариков родственников накануне свадьбы в доме жениха
открывали карасы с вином, которое разливали в небольшие кувшины.
Перед свадьбой отец жениха со священником посещал кладбище, чтобы
отслужить панихиду на могилах родных. Полагалось также, чтобы жених со
священником обошли все дома, где в течение последнего года был покой-
ник. Эти обычаи, несомненно, связаны с культом предков'^.
Свадьба начиналась утром одновременно в обоих домах. После угощения
гостей и их ухода жених в сопровождении своей свиты, кавора и музыкантов
направлялся к дому невесты с предназначенным для свадьбы быком,
могучую шею которого украшали гирлянды яблок. Под звуки зурны быка
закалывали. Но чаще ритуальное закапывание "свадебного быка" (ез ктрел,
ез мортел, мис мортел, мсацу) происходило во дворе дома жениха. Оно сопровожд
алось музыкой и круговыми танцами, исполняемыми молодыми
женщинами и девушками. К опрокинутому наземь связанному быку подходили
жених и кавор. Жених, сделав складным ножом крестообразный надрез
на шее животного, закрывал окровавленный нож и клал его в карман.
Кавор кровью быка смазывал жениху лоб. Иногда жених или кавор обмакив
али в кровь раскрытый замок или лезвие кинжала, после чего их также
закрывали, иногда мать жениха мочила в крови красную нить, которую
хранила у себя до брачной ночи^. Нож, кинжал, замок открывались только
на брачном ложе. По представлениям народа это должно было способствов
ать беспрепятственному соединению молодых. Поскольку бык у армян,
как и у многих земледельческих народов, издревле ассоциировался с производительными
силами природы и считался символом плодородия, то все
упомянутые магические действия должны были способствовать деторождению^.
Ритуальное закапывание "свадебного быка", сопровождавшееся музыкой
и танцами, в 70- 80-х годах я наблюдала в ряде историко-этнографических
районов Армении (Сюник, Ширак, Гехаркуник), но манипуляции с ножом,
замком или кинжалом сохранились только в памяти старшего поколения.
Этот обряд совершался обычно вечером в пятницу в доме жениха.
Из современной свадьбы практически исчезли старинные обряды одевания
и бритья жениха, которые проходили обычно в торжественной обстановке
и сопровождались игрой на музыкальных инструментах. Во время
обряда одевания жених сидел в окружении дружек, рядом с ним находился

175

песахпер, за церемонией наблюдало множество односельчан. Прежде всего
одежда жениха, его шапка, кинжал, а также подготовленный стороной жених
а свадебный наряд невесты освящал священник. Затем, высоко подним
ая для всеобщего обозрения каждый предмет свадебного костюма, кавор
одевал жениха. Обряд сопровождался песнями дружек, шутками и розыгрыш
ами. Обязательным элементом свадебного костюма жениха в Восточной
Армении была чуха, а в Западной - ишлик или салта, традиционная
верхняя одежда, расшитая на груди шелком '^.
Торжественный характер носил и другой обряд - "бритье жениха": он
также сидел в окружении дружек, а рядом с ним были кавор и песахпер.
Специально приглашенный цирюльник начинал брить жениха, временами
прекращая работу и ссылаясь на плохое качество бритвы; затем, получив от
кавора выкуп, он продолжал бритье. Иногда, намеренно оставляя на лице
жениха невыбритые места, он обращался к окружающим: "Ребята, кто хочет
купить эту грядку?", на что кто-нибудь отвечал: "Я хочу, наверно, там выросл
а хорошая свекла" и давал цирюльнику выкуп. Так делалось несколько
раз. Замещая названия (не волосы, а овощи и травы), по старинному обыч
аю стремились ввести в заблуждение злых духов, избежать возможных неприятностей.
В некоторых районах Армении при выполнении этого обряда
жених сидел на перевернутой вверх дном корзине, под которой стояла горящ
ая свеча. Оба ритуала, как подчеркивает Л.М.Варданян, символизировали
посвящение юноши в следующую возрастную группу'^.
Во многих районах жена кавора или его близкая родственница повязывал
а жениху через плечо специальную повязку (ускап, усбанд) из красного и
зеленого платков, причем второй платок повязывали обычно уже в доме
невесты во время ее одевания. На голову жениху одевали "венец" - таг,
цветной шнур с небольшими подвесками, или повязывали жгут из цветных
платков, а в нем закрепляли крестик из обмотанных красными и зелеными
нитками палочек с двумя петушиными перьями. После этого жениха назыв
али тагавор - "носящий таг^, "венценосный", "царь". Невеста соответственно
именовалась тагуч - "венценосная", "царица" ^. В наше время таг
уже не одевают, редкостью становится и ускап. Отличительным знаком жених
а теперь служит белый цветок в петлице; такой же цветок прикрепляют
к костюму кавора и песахпера.
В старину невеста не участвовала в общем свадебном застолье ни у себя
дома, ни в доме жениха. Ее место было в углу комнаты, за специальным
занавесом (арагаст, ларда), украшенным множеством амулетов, которые,
по представлению народа, должны были уберечь девушку от сглаза и порчи'^.
На современной свадьбе невеста - среди гостей, рядом с женихом.
Старинный обычай встретился мне только в сел. Гюмбурдо Ахалкалакского
района (1988 г.), хотя напоминания о нем заметны всюду. В частности,
в доме жениха невесту ведут сначала в отдельную комнату, где она остается
некоторое время в компании Нарснакуйр. Там же ее и кормят, поскольку не
принято, чтобы невеста ела за общим столом.

177

Рис. 63
Свадебная процессия в Гандзаке. Конец XIX в.
В день свадьбы (в одних районах обычно к полудню, в других - в сумерки)
сторона жениха с песнями и плясками отправлялась к дому невесты
на hapCHaap (букв. "взятие невесты"). Справа от жениха, окруженного дружк
ами с зажженными свечами или факелами, шел кавор, слева - песахпер,
впереди музыканты, а позади - приглашенные гости и родственники. Ктото
из друзей жениха нес на голове поднос со свадебным нарядом невесты.
Родителям жениха полагалось оставаться дома. При приближении процессии
к дому невесты путь преграждали ее родственники, требуя выкупа. Навстречу
выходили и родители невесты. Жена кавора, взяв поднос со свадебным
нарядом, передавала его близким невесты^.
Войдя в дом, жених, кавор и песахпер подходили к свадебному занавесу,
за которым сидела невеста. Родственники невесты начинали одаривать и
угощать жениха и дружек. К столу выносили несколько подносов с жареными
курами, яйцами, пловом, обсыпанным изюмом и другими сухофрукт
ами, с вином и водкой, блюда с фруктами и сладостями. Ближайшие родственники
невесты преподносили Нарсаники цар - "свадебное дерево". Сдел
анное, как правило, из веток ивы и украшенное разноцветной бумагой и
лоскутками, а также орехами, изюмом, фруктами (обычно яблоками и гра178
натами), а сверху иногда и курицей, оно символизировало плодородие. В разных
районах его называли по-разному, например, в Гохтне - ура чюх (букв.
"ветвь ивы"), в Арцахе - луйс ("свет"), цар ("дерево"), в Тавуше - попх.
Существовали некоторые различия и в его оформлении. Нередко такое дерево
готовили в доме жениха: утром в день венчания холостой приятель приносил
ветку (например, тополя), укрепленную в глиняном горшочке, а собр
авшиеся в доме холостые парни и девушки украшали ее мишурой, сладостями
и фруктами. Церемония украшения такого свадебного "женихова дерев
а" сопровождалась специальными обрядовыми песнями и плясками^.
Обычай украшать "свадебное дерево" я наблюдала еще в 80-е годы, например,
у карабахских армян и в некоторых селах Ахалкалакскогорайон
а^. В ряде других этнографических районов, например в Гехаркунике,
Шираке, было принято украшать яблоками, конфетами, мишурой так назыв
аемый меч азаббаши, с которым тот не расставался во время свадьбы и
держал его над головами новобрачных, когда те проходили через двери дом
а как невесты, так и жениха.
Свадебное торжество в доме невесты продолжалось в течение нескольких
часов, затем гости расходились, а жених, кавор и песахпер оставались здесь
на ночь. Вместе с невестой ночевала Нарснакуйр.
На следующее утро, в субботу, все приглашенные вновь собирались
в доме невесты, где за занавесом начинался обряд одевания. Невесту, сидевшую
в окружении подружек, которые веселыми шутками старались развеять
ее грусть, одевала одна из молодых замужних родственниц, имевшая первенц
а-сына. Церемонию сопровождала специальная печальная мелодия зурны.
Свадебный наряд невесты по покрою не отличался от повседневного, принятого
в той или иной местности, костюма, но сшит был из более дорогой
ткани, с богатыми украшениями. Наиболее важной частью обряда была замен
а девичьей прически и девичьего головного убора женскими. Невесте закрыв
али лицо вуалью. Пояс, выкупленный у ее подружек, повязывал кавор
или отец жениха с пожеланиями здоровья, счастливого материнства, многих
сыновей. Выводил невесту из-за занавеса и ставил рядом с женихом женатый
человек, имевший детей '^. Обряд одевания невесты, сопровождаемый
восхваляющими ее песнями и шутками подружек (например, объявляют,
что невеста не может идти, так как подвернула ногу или у нее украли туфлю
и т.п.), сохраняется и сейчас, но теперь лицо невесты открыто, а ее свадебный
наряд даже в селе ничем не отличается от городского.
В наши дни время пребывания свиты жениха в доме невесты сократилось,
и теперь сразу после появления процессии начинается обряд одевания
невесты. В ряде сел Лори, Ширака, Гехаркуника в 80-е годы еще сохранялся
такой старинный обычай: перед приходом жениха невесту уводили
в другой дом, обычно к родственнику, чаще - к дяде со стороны матери,
или к соседу, и уже оттуда вели ее в дом родителей '^.
В старину, после того как невеста была одета, молодые отправлялись
в церковь венчаться. Иногда, главным образом в районах Сюника и Арцаха,

179

Рис. 64
Жених в сопровождении свадебных персонажей собирается в путь за
невестой. Ширак, сел. Сарнахбюр. 1977 г.
венчание происходило у очага - тонира и называлось тонри псак. Так дел
али, если в селе не было церкви или молодые не достигли брачного возр
аста, если степень родства не превышала шести колен, а степень свойств
а - пяти, если в брак вступали вдова и вдовец, если в церкви был покой-
ник и т.п. В этом случае к верхней части тонира прикрепляли свечи, жених
и невеста трижды обходили вокруг очага, затем, встав по обе стороны тонир
а, опускались на колени и целовали его края. По словам Е.Лалаяна, сельские
жители считали венчание у тонира выше венчания в церкви, потому
что тонир их кормит, греет и очищает'^. В Арцахе этот обряд сохранялся
до конца 20-х годов '^.
По дороге в церковь впереди свадебного поезда вслед за музыкантами
шел жених, справа от него кавор, слева - песахпер. За женихом Нарснакуйр
и hapcnaxnep вели невесту, один из них держал у ее груди подол платья жених
а или конец привязанного к его поясу платка, чтобы никто не мог "пробеж
ать между ними" и тем самым "лишить жениха мужской силы". Жениха
и невесту плотным кольцом окружали дружки со свечами или факелами
в руках. Шествие сопровождайтесь песнями, плясками, стрельбой в воздух,
Криками "ура!". Весь этот шум должен был отгонять злых духов. У церкви
дружки внимательно следили, чтобы никто не посмел бросить камень на

180

крышу и тем самым навлечь на молодую бесплодие; с той же целью подружки
невесты, тесно обступив ее в церкви, оберегали от некой злой женщины,
которая вознамерилась бы вшить ей нитку в подол^.
Во время венчания кавор держал над головами молодых скрещенные меч и
ножны, чтобы уберечь их от сглаза и нечистой силы. С той же целью при выходе
новобрачных из дверей церкви, а также во время прохода их через любые
двери в этот день меч над их головами держал песахпер. Апотропейное
значение, которое придавалось металлу, было, как известно, широко распростр
анено у многих народов. В церкви священник повязывал жениху и невесте
на шею или на руку нарот - шнур, свитый из красной и зеленой нитей, и
скреплял концы его воском от своей свечи. До снятия нарота (а это мог сдел
ать только священник) они не имели права взойти на брачное ложе.
В 80-е годы молодые пары венчались в основном в районах, близких
к главному храму армянской церкви - Эчмиадзину, а также в селах, где
были действующие церкви, например в селах Бджни (Котайк) и Схвилиси
(Джавахк).
Из церкви новобрачные либо шли рядом, либо молодая немного отстав
ала от мужа, держась за полу его платья. Рядом с новобрачными с одной
стороны шел кавор, с другой - Нарснакуйр. Чтобы обмануть злых духов и
избежать встречи с ними, домой полагалось возвращаться другой дорогой.
Шествие вновь сопровождалось громкими песнями, танцами, стрельбой и
криками "ура!". По пути следования свадебного поезда родственники новобр
ачных и кавора выносили на улицу столы и подносы с угощением, одарив
али молодых небольшими подарками.
В районах расселения армян, переселившихся из Западной Армении, после
венчания все обычно направлялись в дом жениха. В большинстве районов
расселения восточных армян, например в Сюнике, Арцахе, возвращались
в дом невесты, и она опять уходила за занавес, где ее окружали дети.
По обычаю, за стол садились сначала мужчины, потом женщины. Молодой
не должен был садиться за стол и притрагиваться к еде до тех пор, пока
не получал от родителей жены беранбацук - подарок за "открытие рта".
Застолье начиналось с тостов в память покойных родственников, затем
провозглашались тосты за счастье молодых, их родителей, родственников
с обеих сторон. Пиршество сопровождалось песнями, плясками в доме и во
дворе и длилось несколько часов. Затем обычно устраивали канч (букв.
"клич, зов"), т.е. сбор денег. В доме молодой в нем участвовали только
женщины. Собранная сумма передавалась ее матери. У зангезурских армян
в доме невесты женщины преподносили не деньги, а небольшие подарки
(платки, чулки, головные украшения), которые молодая брала с собой в дом
родителей мужа и одаривала ими его близких родственников. У ахалкалакских
армян в сборе подарков невесте (которые включали помимо денег иногд
а и скот, например овцу или теленка) принимали участие и мужчины^.
Когда гости расходились и оставались только молодой, кавор, песахпер, дружки,
а также близкие родственники новобрачной, начиналась демонстрация

181

приданого, причем каждую вещь под общее одобрение показывали отдельно.
Жених, кавор и песахпер опять оставались на ночь в доме невесты.
В воскресенье наступал кульминационный момент свадьбы - невесту
перевозили в дом жениха. В этот день утром в обоих домах вновь собирались
гости. После небольшого угощения в доме жениха его отец, жених и
близкие родственники шли за невестой в дом ее родителей. Отец невесты
выводил дочь за руку и передавал отцу жениха со словами: "Передаю тебе
добро, пользуйся им на счастье". Отец жениха давал обещание беречь ее,
как "свет своих очей". Обряд прощания невесты с родительским домом сопровожд
ался особой грустной мелодией. Прощаясь с домом, молодая целов
ала руку отцу и матери, молодой - всем ее родным. Особым ритуалом сопровожд
алось прощание с очагом. Трижды обойдя вокруг него, молодожены
целовали его края, а иногда брали из очага щепотку золы^.
Когда участники свадьбы покидали дом молодой, один из ее родственников
(обычно младший брат), держа дверь, не выпускал их до тех пор, пок
а не получал выкуп от кавора (нередко ягненка или козленка). Мать невесты
готовила специальный поднос со сладостями, фруктами и вареной
курицей. Курицу варили целиком, с головой и ножками, начиняли сухими
фруктами, яйцами, на шею одевали ожерельице из изюма и сажали на тарелку;
сверху поднос накрывали шелковым платком и несли впереди процессии.
И на этот раз свадебное шествие сопровождалось еще более громкими
и веселыми песнями, плясками, выстрелами, возгласами "ура!", джигитовкой
на конях. Дружки еще внимательнее следили за тем, чтобы между
новобрачными никто не прошел. С вестью о том, что свадебный поезд приближ
ается к дому молодого, направлялся агвес, за что он получал от его матери
курицу^.
По пути следования свадебного поезда родственники опять выносили
столы и подносы с разнообразным угощением, желая новобрачным благополучия,
осыпали их сушеными фруктами, орехами, конфетами, зерном.
Этот обычай был широко распространен и в 60-80-е годы.
Впереди, чаще на лошади, везли приданое, сверху сажали мальчика, обычно
младшего брата молодой, за что сторона молодого оДаривала его небольшим
подарком или монетами. Нередко вся процессия отправлялась к дому
молодого верхом на лошадях, причем новобрачная сидела в седле с песахпером,
изящно закутанная в белое покрывало. В 80-е годы приданое просто
привозили на грузовике. Если приданое не успевали подготовить к свадьбе,
то его присылали позднее, нередко к празднику Дерендез (14 февраля) и
в этот день опять приглашали гостей, накрывали праздничные столы.
Когда свадебная процессия подходила к дому молодого, во дворе начин
алась шуточная борьба (кох, гюляш) между его родителями. По обычаю,
в ней побеждала мать, что, по-видимому, можно рассматривать как свидетельство
каких-то пережитков матриархата. Этот постепенно исчезающий
обряд я наблюдала еще в середине 80-х годов в селах Ширака и Гехаркуник
а.

182

Перед вступлением новобрачных во двор или на пороге дома у их ног
или у ног молодой закалывали жертвенного барашка или петуха. С крыши
дома на молодых сыпали сушеные фрукты, орехи, зерно, конфеты, мелкие
деньги, что должно было, по представлению народа, принести им благополучие.
Мать молодого, непрерывно приплясывая, встречала новобрачных
с хлебом, укладывала им на плечи, перекидывая спереди назад, лаваш,
осыпала их сладостями, сушеными фруктами, орехами, целовала в глаза.
Нередко перед молодой ставили- горшочек с_ маслом; ^синувв него несколько
монет, она слегка смазывала маслом косяк двери и волосы свекрови
в знак пожелания богатства дому и своей покорности. А та, в свою очередь,
желая невестке богатства, говорила: "Чтобы пальцы твои были в масле".
У ахалцихских армян мать молодого клала в рот новобрачным по кусочку
сахара для "сладкой жизни" ^.
Невестка переступала порог дома, получив подарок от свекра или свекрови.
На пороге дома ставили две глиняные миски, позднее тарелки, которые
новобрачные должны были разбить одним ударом. Только после этого
они могли войти в дом. В доме молодые прежде всего подходили к тониру,
целовали его края, бросали в него золу, принесенную из дома молодой, что
символически означало ее вступление в дом (к очагу) мужа. Молодую вели
за занавес, где она стояла до тех пор, пока не получала подарка от свекрови.
Потом она садилась, и на колени ей сажали маленького мальчика в знак
пожелания первенца - сына. Молодая одаривала мальчика парой носков.
И в наше время при встрече новобрачных свекровь перекидывает через
плечо каждого из них по лавашу, сыплет на их головы изюм, орехи, конфеты,
зерно, иногда дает им по ложке меда либо по кусочку шоколада, а на пороге
дома ставит под ноги две тарелки, принесенные из дома невестки, причем,
согласно обычаю, первым в большинстве селений должен разбить тарелку
муж. У ног молодых отец, дядя молодого или кавор режет барана; при входе
в дом молодая не садится до тех пор, пока свекровь не поднесет ей подарок,
например кольцо; на предназначенное для молодой место или ей на колени
сажают маленького мальчика, которого она по традиции одаривает.
В старину свадебное застолье отличалось обильным угощением, множеством
тостов, перемежавшихся песнями, танцами, обрядовыми играми. Молодым
образно желали "состариться на одной подушке". По окончании танцев
в пользу музыкантов собирали шабаш. К концу пиршества дНолчи (бараб
анщик) просил священника благословить дНол и начинался канч - сбор
денег. На этот раз деньги собирали в пользу тагавора. Гости, в зависимости
от материального достатка, давали от 20 коп. до 20 руб. В результате набир
алась значительная по тем временам сумма, иногда даже превышающая
свадебные расходы, -от 100 до 500 руб. 191.
В современной свадьбе, как правило, шабаш не только сохранился, но и
увеличился, хотя в ряде селений, например Джавахка, & конце 80-х годов
намечалась тенденция к его упразднению: отец жениха заранее договарив
ался с музыкантами об оплате^. Прямой сбор денег в пользу жениха -

183

a - сторона жениха с подарками направляется
к дому невесты
б - за свадебным столом в доме жениха
в - жених надевает на руку невесты подаренное
его родственниками кольцо
Рис. 65
Свадьба в сел. Цовагюх. Гехаркуник. 1985 г.

184

канч исчез. Однако начиная
с 60-х годов приглашенные на
свадьбу (за исключением ближ
айших родственников, которые
по-прежнему обязаны преподносить
ценные подарки, в основном
золотые украшения) все чаще
дарят деньги, учет которых
ведет специально выделенный
для этой цели человек. Обычно
собирается значительная сумма,
которая, как и прежде, покрыв
ает все свадебные расходы.
Вечером, после ухода гостей,
священник снимал нарот с новобр
ачных, развязывал узел нитки,
окровавленной при закапыв
ании "свадебного быка", отпир
ал замок, вынимал нож или меч
из ножен. Во время этой процедуры
кавор держал над головами
новобрачных обнаженный меч,
скрещенный с ножнами.
Постель молодым стелила
Нарснакуйр. У постели ставили
вино, фрукты, мед, сладости.
У карабахских армян в эту ночь
в доме молодого не должен был
оставаться никто из домашних.
Все уходили ночевать к родственник
ам или соседям, а рано
утром молодой муж, "стыдясь
показаться кому-нибудь на глаз
а", убегал к одному из родственников.
И только под вечер
близкие родственники приводили
его домой, где он, смущаясь,
подходил к родителям и целовал
им руки. И в 80-е годы у караб
ахских армян было принято в
первую брачную ночь оставлять
молодоженов одних в доме'^.
У армян большое значение
придавалось и придается целомудрию
невесты. С целью удостовериться в нем утром в дом приходили
близкие родственницы. Поздравив молодую, они дарили ей яблоко, в которое
были вставлены на ребро серебряные монеты, а ее матери с поздравлениями
посылали зарезанную курицу и простыню с брачной постели. Позднее,
после Великой Отечественной войны, обычай посылать простыню в
селах почти повсеместно исчез. Вместо этого матери новобрачной в знак
девственности ее дочери стали посылать красные яблоки и бутылку красного
вина или коньяка, перевязанную красной лентой. Исключение составили
армяне Абхазии, а также жители тех сел Ахалкалакского района, в которых
супружеские отношения между женихом и невестой допускались до
свадьбы, после обручения^.
На третий день свадьбы устраивайтесь пиршество для холостых товарищей
молодого. В этот день обычно готовили хаш. Эта традиция во многих
районах сохраняется и до сих пор, причем и сам третий день свадьбы назыв
ается хаши ор - "день хаша". Однако, например, в сел. Гюмбурдо Ахалкал
акского района существовала иная традиция. Там в этот день один из родственников
новобрачной на пороге дома резал перед молодоженами жертвенного
барана (матах). Поэтому здесь третий день свадьбы называется
матахи ор^.
Со свадьбой был связан так называемый обряд охоты жениха. Он заключ
ался в том, что во время свадебной процессии дружки ловили попадавшихся
им навстречу кур и с силой бросали на обнаженный меч жениха, который
должен был с одного раза отсечь голову курице. Этих кур потом готовили для
пирушки холостой молодежи, которую устраивали после брачной ночи.
Испытание силы и ловкости жениха и его свиты практиковалось и в
иной форме. Например, в Гандзаке и Лори жених (а в случае его промаха -
дружка) одним выстрелом из ружья должен был сбить яблоко, привязанное
за длинную нитку к одной из ветвей дерева или же укрепленное на конце
шеста; в Арцахе стреляли также в яблоко либо в конфету, яйцо, голову курицы;
в Буланыхе жених и его дружки поочередно одним ударом кулака
разбивали тарелки. Во время кутежа холостой молодежи разыгрывался так
называемый суд жениха. Жених садился на тахту, а его холостые друзья начин
али притворно жаловаться на одного из своих товарищей, обвиняя его
в нарушении обязанностей. Жених приказывал привязать "виновного" к
столбу дома и назначал штраф - выкуп, состоящий обычно из курицы,
кувшина вина, водки или денег. После уплаты выкупа веселье возобновлялось.
Все эти пережиточные формы физических испытаний в свадебных
обрядах представляли собой остатки древнейших коллективных иници
аций, связанных с переходом посвящаемых юношей в следующую возр
астную группу^. Пирушкой холостой молодежи армянская свадьба заканчив
алась.
Одним из первых послесвадебных обрядов был широко распространенный
обряд глухлванек - мытье головы невесты. Раньше он совершался через
неделю после свадьбы, а сейчас нередко проводится на третий день

185

свадьбы. В старину теща приходила в дом зятя с печеными сладостями,
курицей, мылом, расческой, нитками, повседневной одеждой дочери.
Выкупав дочь, она стирала ее одежду и оставалась ночевать, а утром возвр
ащалась домой. Сейчас теща не купает дочь и не стирает ее одежду,
поэтому приносимые ею мыло и расческа имеют чисто символическое
значение.
Сорок дней (каррасунк) молодожены считались "нечистыми". Этикет
требовал, чтобы в это время молодая не показывалась никому на глаза. Она
пряталась за занавесом, там же и обедала, выходя только по приглашению и
получая за это в подарок монету. Даже за водой молодая могла пойти только
поздно вечером, когда можно было не опасаться случайной встречи
с кем-нибудь из односельчан. Молодому 40 дней запрещалось присутствов
ать на свадьбе, входить в хлев, входить в дом, где была роженица, ему
нельзя было даже пройти по крыше этого дома, так как считалось, что это
принесет несчастье. До истечения года со дня свадьбы или до рождения
первого ребенка молодая должна была ходить с закрытым лицом '9^. В это
время она придерживалась архаического обычая избегания старших родственников
мужа, а также кавора.
К числу традиционных послесвадебных обрядов относился и так назыв
аемый дарц, когда молодая спустя некоторое время после свадьбы, обычно
на Пасху, посещала своих родителей и оставалась у них 40 дней. Дарц сохр
анился до нашего времени, но сроки его неуклонно сокращаются: в 4050-е
годы - 30 дней, в 60-е - 15-20 дней, в 70-е - 10 дней, а в 80-е - не
более 7 дней'^.
Этнографические материалы, собранные мною в 60-80-е годы в селах
разных регионов Закавказья, свидетельствуют о стойком сохранении в свадебных
обрядах армян этнической специфики, что в первую очередь проявляется
в строгом соблюдении основных этапов традиционной свадьбы.
Однако в каждом этапе есть и новые моменты, например: молодые сами
принимают решение о вступлении в брак; мать юноши, а иногда и он сам
участвуют в обряде сватовства; молодые присутствуют на свадебном пире;
некоторые традиционные обряды становятся необязательными и поэтому
постепенно исчезают; меняется временная приуроченность некоторых обрядов;
сокращается круг обязанностей тех или иных свадебных персонажей,
уменьшается продолжительность и самой свадьбы, и времени между обручением
и свадьбой.
Присущие армянской свадьбе локальные различия проявляются преимущественно
в отдельных деталях. Например, у карабахских армян свадьба
короче, в ней отсутствует такой широко распространенный послесвадебный
обряд, как дарц. У абхазских армян не принято, чтобы родственники молодоженов
накрывали столы с угощением по пути следования свадебного поезд
а. У них, как это распространено у западных армян, не мать, а отец молодого
обсыпает новобрачных зерном и сладостями. Из быта абхазских
армян исчезли обряд глухлванек и обычай посылать в дом родителей невес186
ты в знак ее девственности красное яблоко. У них на свадьбе исполняются
не только армянские народные песни и танцы, звучит музыка и других народов
- соседей по бывшему Советскому Союзу. В свадебных и других обр
адах жизненного цикла абхазских армян фиксируется значительная роль
полотенца (ялох, яглух)^.
В 80-е годы в ряде сел (в первую очередь Арцаха и Ахалкалакского рай-
она) на средства общественности были выстроены просторные, рассчитанные
на 300-400 человек помещения. Такая постройка получала названия
"Дом торжеств" или "Свадебный дом", и теперь свадебное торжество можно
было устраивать не порознь - отдельно в доме жениха и в доме невесты,
как того требовала традиция, а вместе. С 60-х годов у армян, как и у других
народов Кавказа, наряду с некоторым упрощением свадебного обряда стала
развиваться тенденция к росту пышности и многолюдности свадьбы, к увеличению
числа блюд, размеров и стоимости приданого и свадебных подарков.
Например, в 80-е годы на свадьбу в среднем расходовалось в доме жених
а от 4 до 6 тыс. рублей, в доме невесты - 3 тыс. рублей, что было по
тем временам весьма значительной суммой. Такая тенденция, по мнению
сельских жителей, в первую очередь сельской интеллигенции, была обременительн
а, нежелательна, поэтому в ряде сел высказывались пожелания
праздновать свадьбу в узком кругу родных и друзей, вместо шабаша заранее
договариваться с музыкантами об оплате и т.п. Однако боязнь "общественного
мнения", нежелание оказаться "хуже других" затрудняли утверждение
новых, более современных традиций^.
Традиционные свадьбы городских армян, особенно тбилисских, уже
к середине XIX в. претерпевают определенные изменения: многие обряды
упрощаются, ряд традиций утрачивается, появляются различные новшества,
в частности европейские^'.
Таким образом, традиционный свадебный цикл у армян характеризуется
сложным сочетанием различных и разновременно возникших обрядов, многие
из которых имеют глубокие исторические корни и отражают особенности
семейно-брачных порядков родового строя и дохристианских воззрений.
Отголосками родового быта следует считать непосредственное участие
на всех этапах свадьбы широкого круга родственников с обеих сторон, угощение
ими свадебного поезда на пути его следования к дому жениха, матери
альную взаимопомощь, выражающуюся в сборе денег, свадебный дарообмен,
участие в свадьбе половозрастных групп: друзей - сверстников
жениха и подруг - сверстниц невесты и те посвятительные обряды, которые
знаменовали собой переход этих коллективов сверстников из группы
холостых в группу женатых.
Значительная часть свадебных обрядов связана с пережитками ранних
форм религии - культом предков, домашнего очага, культом природы
и т.п. Особую роль играли многочисленные магические церемонии, напр
авленные главным образом на то, чтобы уберечь молодых от сглаза и
порчи, обеспечить благополучие в будущей семейной жизни.

187

Исходя из типологии свадебного ритуала, предложенного в свое время
К.В.Чистовым^, традиционный свадебный цикл у армян следует отнести
к вирилокальному типу с отчетливыми элементами уксорилокальности:
важная роль обручения, которое происходит в доме невесты, тайные посещения
женихом невесты в период от обручения до свадьбы, венчание у
очага в доме невесты, перенос пепла из очага в доме невесты в очаг в доме
жениха, возвращение в дом невесты после церковного венчания, обряд
"возвращения домой", скрывание невесты за занавесом, избегание ею родных
жениха, значительная роль брата матери и т.д.
В заключение отмечу, что целый ряд современных исследований позволяет
выявить значительную общность свадебных и брачных обрядов армян
с подобными обрядами других народов Кавказа, Передней и Средней Азии
и даже Европы^.
Обряды, связанные с рождением ребенка
Естественным смыслом брака у армян, как и у других народов, было рождение
детей для продолжения рода, поэтому бесплодие считалось одним
из самых больших несчастий и даже божьим наказанием. Бездетная женщин
а постоянно подвергалась оскорблениям, особенно со стороны свекрови;
она часто слышала, как о ней говорят: "сухая балка", "бесплодное дерево",
"проклятая богом". Спасаясь от этой беды, которую, по представлению
народа, насылали злые духи, женщина носила на щиколотках браслеты
с подвесками, чтобы позвякиванием отгонять их (эти браслеты одевали девочк
ам еще в детстве). Бездетные женщины искали помощи у знахарей,
"святых", часто посещали места паломничества, совершая при этом обряд
жертвоприношения. Верили, что во время богомолья может помочь такой
магический прием: женщина поднимала тяжелый камень на спину и трижды
обходила святыню с тем, чтобы самой так же "отяжелеть"^.
В Арцахе бесплодные женщины приводили к "вратам святого" белого
барана, становились на колени, а какой-нибудь маленький мальчик клал на
шею женщины камень. В это время священник накидывал на нее подол
ризы и читал молитву. При этом женщина давала обет обойти семь сел, собр
ать деньги для жертвенного барана и принести его в жертву "у ног святого".
Во время паломничества бесплодная женщина обычно снимала пояс
(символ плодородия) и, положив его на Евангелие, оставляла там на ночь.
На следующее утро она шла в церковь, где священник, читая молитву, завязыв
ал ей пояс. Нередко после такой процедуры пояс женщине завязывал
кавор или какой-нибудь многодетный мужчина.
Повсеместно практиковалось и посещение фаллических сооружений,
например в Васпуракане. В Сюнике весьма почитаемы были так называемые
пупочные камни - портакар, на которые женщина ложилась животом

188

e^W
и вращалась на них, надеясь забеременеть. Для этой же цели старались
пройти сквозь отверстия в камнях или любое отверстие либо кольцо. Например,
во время праздника Дерендез бесплодная женщина становилась
в центре дома, обняв какого-нибудь ребенка, а ее талию обвязывали веревкой,
пропущенной через ердик. Мужчины поднимались на крышу и, взявшись
за конец веревки, вытягивали женщину с ребенком наверх. Там она
перепрыгивала через костер, который полагалось разжечь в этот праздничный
день. Иногда особым образом сворачивали волчьгсппкуру и через это
подобие кольца проходила бездетная женщина. Существовало множество и
других приемов, с помощью которых, как верили, можно было избавиться
от бесплодия^.
Во время беременности армянская женщина вела обычный образ жизни,
однако, считаясь "нечистой", она не должна была месить тесто, печь хлеб,
сбивать масло. Беременной запрещалось садиться рядом с бездетной женщиной
из опасения "заразы". Беременной полагалось во всем угождать,
особенно в пище, чтобы ребенок ее был здоровым.
Как только начинались роды, мужчин выпроваживали из дома и с роженицей
оставались повитуха - татмерь (букв. "бабушка-мать") и пожилые
родственницы. Армянка рожала в жилом доме, стоя на коленях на постланной
на земляном полу соломе. Для облегчения родов, для защиты от злых
духов, которые, как считалось, роились в это время над домом и вокруг роженицы,
в доме (как это принято у многих народов) широко открывали
двери, окна, снимали крышки с посуды, развязывались всевозможные узлы
и пояса, расстегивали одежду, у ног роженицы внезапно разбивали яйцо,
а около нее ставили заряженное ружье, под подушку прятали кинжал, шампуры,
кусочки железа - обереги от нечистой силы.
Если роды затягивались, использовали различные магические приемы,
способные разогнать или обмануть злых духов: стреляли из ружья, зажигали
порох, громко кричали, надевали на голову роженице шапку кавора, пытаясь
сбить духов с толку, иногда приглашали и его самого, и он теребил роженицу,
чтобы выгнать из нее бесов; свекровь, налив в подол воды, предл
агала роженице выпить ее: через дымовое отверстие выбрасывали печень
козла; одна из женщин поднималась на крышу и, присев около ердика наподобие
курицы, кричала: "Рожаешь - рожай, а не то вот я рожаю" и при
этом сбрасывала вниз будто бы снесенное ею яйцо и т.п.^.
Послед зарывали в землю, поскольку верили, что существует связь между
будущим человека и его пуповиной. Отрезанную пуповину новорожденного
мальчика зарывали где-нибудь на видном месте, например, в хлеву, у стены
магазина или церкви либо посреди села, с тем, чтобы из него со временем
вышел хороший скотовод, торговец, священник, а пуповину девочки, напротив,
прятали в дальнем углу дома, чтобы она выросла скромной и хозяйственной.
Приняв новорожденного, повитуха первым делом слегка посыпала его
солью, поскольку соль у армян считалась оберегом. По этой же причине

189

всякий входивший в дом после рождения ребенка должен был, прежде чем
подойти к матери и ребенку, положить руку на сосуд с солью. О появлении
на свет нового человека повитуха в первую очередь сообщала отцу ребенка
и кавору, причем особенно радовались рождению мальчика как продолжателя
рода. В этом случае повитуха, поздравляя отца, могла шутя сорвать
с него шапку и бросить на землю, требуя выкупа. В Южной Армении в дни
церковных праздников перед домом, где родился мальчик, играла музыка,
а дом украшали зелеными ветками - символом продолжения жизни.
Услышав радостную весть, близкие родственницы приходили с особыми
поздравлениями - ачкед луйс (букв. "свет твоим глазам") и приносили яичницу
с медом, плов, печенье, фрукты. Вскоре приглашали и священника,
чтобы "очистить" дом и всю посуду от следов пребывания злых духов.
Сама же роженица еще 40 дней считалась "нечистой" и не должна была
прикасаться к чему бы то ни было, чем пользовалась вся семья. Особенно
строго запреты соблюдали в первую неделю, до крестин ребенка; в это время
роженицу кормили и поили из отдельной посуды, причем давали специ
альные блюда, в частности хавиц, а также сладости, вместо воды - выдерж
анное красное вино; ей не разрешали прикасаться даже к собственному
ребенку, которого купала и пеленала повитуха или кто-нибудь из пожилых
женщин этого дома. Даже встав с постели (обычно на 10-й день),
молодая мать все еще не имела права готовить еду, месить тесто, стричь
ногти, кроить и шить, появляться на улице днем, после захода солнца, куп
ать своего ребенка, выливать горячую воду на землю и т.п. ^".
Эти первые 40 дней, как считалось у армян (и у многих других народов),
были наиболее опасны для новорожденного и его матери. Именно в это
время на них, особенно на ребенка, могли подействовать вредоносные
силы, вызывающие болезнь кох, и если ребенок до истечения сорокадневия
умирал, то говорили, что он кохвац. Причиной могли быть, по предст
авлению народа, злые духи, сглаз, бесплодные женщины, покойник, сырое
мясо и еще многое другое. Если в дом приносили мясо, то ребенка куп
али, держа мясо под ним, либо ребенка предварительно выносили за
порог дома, что нередко соблюдается и сейчас, например в Гехаркунике.
Если мимо дома, где был новорожденный, проходила похоронная процессия,
то его вместе с колыбелью приподнимали и ставили на какое-нибудь
возвышение.
Чтобы избежать несчастья, принимались разнообразные предохранительные
меры. Так, в течение 40 дней у изголовья новорожденного постоянно
горел светильник, поскольку верили, что огонь обладает очистительной
силой. На колыбель младенца вешали разные амулеты-обереги; колыбель
украшали резными изображениями крестов, под подушку прятали записочки
с заговорами от порчи, кусочки хлеба, угля; около люльки ставили
миску с водой и т.п. Ребенка в это время нельзя было выносить из дома.
Как сказала мне одна пожилая женщина, 40 дней и мать, и ребенок "не
должны были видеть солнца". Если ребенка все же приходилось вынести из

190

дома, то мать всегда имела при себе в качестве оберега что-нибудь железное,
обычно нож или шампур, а на одеяльце ребенку клали кусочек хлеба
или угля.
Если же ребенок все же становился кохвац по вине злых духов, то прибег
али к разным обрядам, например, трижды выносили младенца через
ердик во двор и вносили в дом через дверь; какая-нибудь женщина садилась
в большой опрокинутый медный чан, а другая становилась поодаль на колени,
и они трижды передавали ребенка друг другу, приговаривая при этом:
"Берите вашего ребенка, отдайте нашего". Если считали, что кох у ребенка
вызван кем-то с "дурным глазом", то, попросив у этого человека один лав
аш, делали в нем отверстие и проносили ребенка, через него; в других случ
аях у этого человека брали тайком какой-нибудь предмет одежды, чаще
всего - его носок, и, купая ребенка, держали носок в воде. Когда думали,
что причиной коха был покойник, несли младенца на кладбище и мыли ему
руки и ноги над могилой.
Если дети в семье умирали вскоре после рождения, то при очередных
родах татмерь принимала ребенка прямо в решето, а затем на месте, где
они проходили, делали в земле ямку, бросали в нее гвозди, яйцо, небольшую
самодельную куклу, иногда задушенную черную курицу и засыпали
ее, приговаривая: "На, возьми свою долю и уходи!" На новорожденного надев
али рубашку, сшитую из разноцветных лоскутков, взятых в тех семи домах,
где была женщина по имени Майрам; через 40 дней одежду рвали и закапыв
али под стенами дома либо выбрасывали со словами: "Вот твоя доля-,
уходи"^.
С этой же целью армяне Абхазии, например, давали ребенку имя матери
или отца или имя Мнацакан, что значит "Оставшийся". Иногда, прежде чем
выбрать имя, сажали несколько растений, предварительно назвав каждое
каким-нибудь именем, а затем следили, какое из растений растет быстрее,
и тогда давали ребенку его имя^9.
Естественно, что в наше время, когда большинство женщин рожают в
больницах, эти обряды ушли в прошлое, но некоторые магические приемы,
защищающие ребенка от напастей и невзгод, оказались очень живучими.
Например, среди карабахских армян существует обычай давать детям тюркские
имена, чтобы ввести в заблуждение злых духов, главным образом
в семьях, где были случаи смерти детей. В большинстве сел и теперь сохраняется
традиция надевать на руку малышу амулет из сине-белых глазчатых
стеклянных бусинок - ачки улунк (букв. "бусина от сглаза")^. В старину
такие обереги-амулеты, различные по форме и материалу, прикрепляли
прямо к одежде. В Апаране, например, детям до 4-5 лет на спину, плечо
или шапочку пришивали голубую бусину (иногда она была со стальным полумесяцем)
либо просто пуговицу; у амшенцев мальчику на правую ногу,
а девочке на правую руку привязывали нитку со стеклянной бусиной;
в Арцахе маленьким детям к плечикам одежды пришивали черные шарики
или кубики с белыми глазочками и бусы-глазки (ашкаулунк), здесь же дети

191

до юношеского возраста носили нашивку в виде небольшого стального
огнивами.
Сорокадневие завершалось ритуальным купанием ребенка и матери. При
этом если ребенок считался кохвац, выполняли особый обряд. Повитуха,
выдернув предварительно у семи кур по одному перу и взяв семицветную
нить, поднималась с ребенком на крышу дома. Оттуда, обращаясь к членам
семьи через дымовое отверстие, она трижды спрашивала, отрезать ли их
ребенку сорокадневие. Получая каждый раз положительный ответ, она клал
а перья и нить под ноги ребенку и затем разрывала их. Роженицу купали
над соломой (которую потом сжигали), а затем "выводили на солнце"
люльку, ребенка и мать. К вечеру в доме собирались близкие родственницы
и сопровождали мать с ребенком в церковь, где происходило окончательное
"очищение"^.
Сейчас обычай не выносить из дома новорожденного первые 40 дней его
жизни соблюдается не столь строго, что вызвано, например, необходимостью
посещать детскую консультацию. У армян Абхазии этот запрет сокр
атился теперь до 20 дней. По окончании сорокадневия устраивают праздник
цнунд (букв. "рождение"). Как и раньше, с поздравлениями и подарками
для ребенка и матери приходят родственницы, соседки, приносят
сладости, а также обрядовые блюда хавиц и яичницу с медом, чтобы, по их
словам, "спина ребенка окрепла". Сохраняется и обычай "возвращения домой":
после 40 дней мать роженицы, которая готовит для первенца дочери
одежду и кровать, забирает ее с ребенком в свой дом на дарц (есть и другие
названия, например, в Шираке - бардзин, в Богдановском районе Грузии
- карган). Через 15 дней за ними приходит свекровь и отводит обратно
в дом мужа.
К первому году жизни ребенка были приурочены некоторые обряды.
Так, праздновали появление первых зубов, устраивали семейное торжество
с приглашением близких родственников. Ребенка сажали на пол, накрывали
головку скатертью и насыпали сверху кчахаш - вареную пшеницу либо
наливали пшеничную кашу с изюмом; все радовались, когда ребенок пыт
ался брать это в рот^з. Во время этого торжества перед ним клали нож и
гребень или зеркало и смотрели, к чему ребенок потянется: если брал нож,
это означало, что следующим у него родится брат, а если гребень или зерк
ало, то сестра. Этот обычай в большинстве районов сохранялся еще
в 80-е годы, но теперь не всегда сопровождался гаданием. Ритуальную кашу,
которую называют атмахатик или атмасорик (атом, букв. "зуб"), готовят
из смеси пшеницы, конопли, гороха, фасоли либо из одной пшеницы,
а иногда, как, например в Сюнике, из риса с изюмом.
До года ребенку не стригли ногти и волосы. Первые срезанные ногти и
волосы никогда не выбрасывали, а прятали в щелях стены дома или чаще -
церкви, считая, что, если они попадут на землю и их затопчут ногами, ребенок
может лишиться своей жизненной силы и заболеть. Сейчас хранят
только волосы, обычно в гардеробе или под подушкой.

192

В наше время появился обычай одаривать ребенка, когда он делает свой
первый шаг. Этот подарок (обычно что-нибудь из одежды, чаще туфли) так
и называется - арачи кайле (букв. "первый шаг"). В старину, если ребенок
долго не ходил, одна из пожилых женщин, например у амшенских армян,
связывала ему ноги веревкой крест-накрест, затем переводила его через три
порога, каждый раз разрезая по одной веревке. Амшенцы верили также, что
если девочке в первый раз постричь волосы, предварительно посадив ее на
веревку, то волосы у нее будут расти лучше и длиннее^.
Крещение у армян (кнунк) традиционно происходит вскоре после рождения
ребенка, обычно через неделю. Но сейчас, как правило, не придержив
аются этого обычая и крестят ребенка позднее, иногда даже сразу нескольких
детей в семье, что я не раз наблюдала. Крестным отцом ребенка
молодых становится их посаженый отец - кавор, и в этом новом качестве
он получает новое название - кнкавор.
Во время крещения ребенку давали имя. Оно выбиралось по желанию
родителей или по имени святого этого дня. Имени обычно придавали, как
это принято у многих народов, символическое значение и иногда даже
меняли, чтобы обмануть злых духов, если ребенок рос слабым и болезненным.
Здесь считаю уместным несколько подробнее остановиться на антропонимии
армян, в которой можно выделить несколько пластов:
1) национальные имена, к которым относятся имена древних армянских
богов (?Aйк - имя верховного божества, прародителя армян, Ара - имя
бога умирающей и вечно воскресающей природы и всего живого на земле,
Анаит - имя особенно почитаемой богини - покровительницы страны,
Ваагн - имя бога грома и молнии, Астхик - имя богини любви, красоты и
поэзии), царей (Тигран, Артавазд, Парандзем, Ашот), полководцев (Вардан,
Мушег, Геворг), героев народного эпоса, просветителей (Мгер, Месроп,
Григор);
2) национальные имена, созданные на почве армянского языка, например,
названия планет, звезд (Арев - солнце, Лусин - луна, Арусйак - Венер
а), цветов (Манушак - фиалка, Шушан - лилия, Вард - роза, Вардитер -
лепесток розы, Асмик - жасмин), драгоценных камней и тканей (Гоар -
бриллиант, Маргарит - жемчуг, Алмаст - алмаз, Метаксия - шелк), праздников
(Навасард - Новый год по древнеармянскому календарю, Вартивор
- языческий праздник, связанный с культом воды, Арутюн - Воскресение,
Амбарцум- Вознесение), животных, часть из которых связана с тотем
ами, когда-то почитавшимися армянами (Аршак - медведь, Варужан -
птица, Вараздат - кабан, Шаен - ястреб); в качестве имен издавна используют
слова, обозначающие красоту, счастье, любовь, утешение и т.п. (Гехецик,
Ануш, Ерджаник, Пайцар, Мхитар);
3) имена, заимствованные из других языков, например: Абраам, Согомон
(Соломон), Мовсес (Моисей). Давид, Исраэл - из древнееврейского; иранское
происхождение имеют такие распространенные у армян имена, как

193

Сурен, Карен, Бабкен, Хорен, Гурген, Завен, Шаварш, Арташес, Ашхен; после
установления советской власти в Армении вошли в обиход заимствованные
из русского языка имена Владимир, Юрий, Сергей и другие, претерпевшие
в процессе адаптации определенные изменения и употребляющиеся в искаженной
форме - Валод, Юрик, Серож, в 30-50-е годы получили большое
распространение западноевропейские имена, особенно героев пьес Шекспир
а (Генрих, Гамлет, Эдуард, Роберт, Джульетта, Офелия, Флора и др.),
а также имена, данные в честь известных людей (Пушкин, Эдисон, Рузеельт,
Карл, Энгельс, Тельман, Кама, Фрунзе и др.).
В армянском языке есть имена, которые могут носить и мужчины и женщины,
например: Аршалуйс - рассвет, ?Aйастан - Армения, Ерджаник -
счастье, Нубар - первенец. Некоторые имена имеют и мужскую и женскую
форму, например: Армен (муж.) - Арменуи (жен.), Вард - Вардуи, Анушае
ан - Ануш, Арман - Армануи.
Отчество для армян не характерно. Только в документах записывается
имя отца в форме родительного падежа, например: Ованесян Баграм Айрапети
(Баграм, сын Айрапета), Петросян Арус Сааки (Арус, дочь Саака).
В повседневном общении, особенно в селе, друг друга называют по имени
или по фамилии, прибавляя слова (особенно при обращении к пожилым)
mu?айр, парон (господин), тикин (госпожа), но чаще haupun (отец), майрик
(мать). В годы советской власти обычно добавляли слово ынкер (при обращении
к мужчине) и ынкеруи (при обращении к женщине), что означает
"товарищ". Сверстников называют ахпер (брат) и куйрик (сестричка).
Нередко имени предшествует название профессии, должности либо слова
варпет или уста (мастер), например: варпет Смбат, уста Карапет.
В селах до сих пор распространено обращение к родственникам не по
имени, а согласно старинной семейно-родственной терминологии; например,
дядю по отцовской линии называют ?орехбайр (брат отца), по материнской
- керри, их жен - соответственно ?орехбор кник и керру кник,
невестку - ?арс либо "дочь такого-то", например, Далаки ахчик (дочь Далак
а), старшего деверя - ехбайр, ахпер (брат), посаженого отца - кавор, его
жену - кавори кник. В селениях и сегодня любого старшего мужчину из
того рода, в котором кто-нибудь был кавором, называют кавор, а всех пожилых
женщин - соответственно кавори кник; всех старших мужчин из рода
матери называют керри, а женщин - керру кник.
Фамилия по-армянски - азганун, что буквально означает "имя азга", т.е.
имя родственной группы, патронимии, которое, в свою очередь, образовалось
от имени, прозвища, профессии основателя азга с добавлением суффиксов,
показывающих принадлежность - янц (-анц, -енц), -унц, -уни (древняя
урартская форма), например: Саакянц, Брутенц, Григорянц, Севунц, Бзнуни.
Наличие этих суффиксов морфологически отличает армянские фамилии от
армянских имен. Категорией рода армянские фамилии не обладают.
Употребление азговых названий, а затем и фамилий относится в основном
к периоду позднего феодализма. До этого вместо фамилий указывалось

194

либо имя отца, либо название места рождения. Например, Тевоси Вираб
означало, что Вираб был сыном Тевоса, Лазар Парпеци - что Лазар был
родом из Парпи, Григор Татеваци - что Григор был из Татева и т.д. У сельских
армян фамилии появились только во второй половине прошлого столетия.
Постепенно конечный -ц в суффиксах выпадает, и фамилия приним
ает современную форму с суффиксом -ян (Варданян, Григорян). Сохраняется
и архаическая (урартская) форма с суффиксом -уни (Аршакуни, Багратуни,
Хорхоруни), такие фамилии носили в основном представители старинных
феодальных родов. Среди сюникских и арцахских армян распространен
суффикс -унц, также означающий принадлежность к определенной родственной
группе, например, Арчунц, Гурунц, Сатунц.
Чаще всего основу армянских фамилий составляет имя деда по отцу, но
в конце XIX - начале XX в. значительная часть фамилий происходила от
названий профессий основателей азга, если эта профессия становилась потомственным
занятием, например, Дарбинян (Кузнецов), Воскерчян (Золотарев),
Налбандян (Ковалев) и т.д. Фамилия переходит из поколения в поколение,
от отца к детям. Но иногда, главным образом в сельской среде,
наблюдается такое явление: внутри одной семьи одни дети получают фамилию
отца, а другие - фамилию, образованную от имени деда по отцовской
линии^.
Обряды похоронного цикла
Особое место в традиционной народной культуре армян, как и многих
других народов^, занимают похоронно-поминальные обряды. Считается,
что по сравнению с другими обрядами жизненного цикла они наиболее
консервативны, поскольку отражают медленно меняющиеся представления
человека о смерти, о душе, взаимоотношениях живых и мертвых. Но несмотря
на устойчивость многих элементов, сохраняющихся с глубокой
древности, связанных с архаическими воззрениями и ритуальными действиями,
все же и в этой сфере бытовой культуры постепенно происходят
определенные изменения.
Армяне верили в судьбу - тчакатагирь (букв. "надпись на лбу"), и, по
их представлениям, день смерти предопределен в момент рождения человек
а. Когда наступал этот день, человеку являлся ангел или дух смерти и забир
ал его душу, которая покидает тело с последним дыханием умирающего.
По поверью, если человеку не хотелось умирать в этот день, дух смерти силой
отнимал у него душу, а иногда и сама душа не хотела покидать тело,
предпочитая оставаться в этом мире. В таких случаях в момент предсмертной
агонии издревле использовались различные приемы: вынимали подушку
из-под головы умирающего, широко раскрывали все окна и двери в доме,
чтобы дух смерти мог беспрепятственно удалиться с душою, и т.п.

195

Повсеместно был распространен обычай класть на умирающего разные
предметы, с которыми он хотел бы попрощаться: фотографии, одежду родных,
которые в этот момент находились вдали от дома, орудия труда, которыми
много лет пользовался покидающий этот мир человек. Этот обычай
мог включать и такой ритуал: мать умирающего, обнажив свою грудь, подходил
а к нему и, проводя грудью по его губам, говорила: "Да было бы на
пользу тебе мое молоко".
Верили, что душа человека покидала тело в виде птицы, причем если
покойный был добродетельным человеком, то душа была белым голубем,
а если он был грешен - черной птицей. В Арцахе, например, верили, что
душа праведника отлетает легко, лепестком розы, а душа грешника -
с трудом, приняв образ безобразного зверя^.
Отлетевшая душа оставалась около покойника до погребения, поэтому
подготовка к погребению начиналась сразу после смерти. Тело обмывали
обычно пожилые люди, нередко родственники, одного с умершим пола.
Покойника укладывали на предназначенную для этого случая доску лицом
к востоку и мыли специальной рукавичкой прохладной водой с мылом, начин
ая с головы. Оставшейся водой омывали руки и ноги членам семьи
умершего с тем, чтобы их покинул страх, а иногда и имевшихся в селении
больных, чтобы те "получили солнце жизни покойника"^. По данным
В.А.Бдояна, в Армении до конца XIX в. сохранялся обычай обмывать
умершего мужчину на молотильной доске - ком. В.А.Бдоян считает это пережитком
известного архаического обычая: покойника хоронили на этом
сельскохозяйственном орудии, служившем в данном случае "потусторонней
постелью". Факт существования такого обычая подтверждают археологические
раскопки - в древних могильниках обнаружены камы^. Посуду,
в которой была вода для обмывания, разбивали; там, где обмывали покой-
ника, зажигали светильник, который горел семь-восемь дней, чтобы, как
говорили в народе, "осветить душе путь на небеса". Этот обычай существует
до сих пор, например в Гехаркунике.
Чтобы злой дух не поселился в опустевшем теле, покойника со скрещенными
на груди руками заворачивали в саван (патан), который затем
зашивали. На ночь его переносили в церковь, заворачивали в карпет и
укладывали на погребальные носилки (наж, наш, сал), которые хранились
при церкви. Умершего выносили мужчины, и обязательно ногами вперед.
Испытывая перед смертью и покойником суеверный страх, армяне, как
и многие другие народы, использовали ряд магических приемов, чтобы помеш
ать умершему "возвратиться" домой и "потянуть за собой" кого-нибудь
из родных. Поэтому, например, вынося покойника из дома, это делали не
сразу через открытую дверь: ее сначала закрывали, а затем троекратным
ударом носилками с телом покойного как бы пробивали ее и только тогда
выходили через открытую дверь. Полагали, что после этого покойник потеряет
дорогу домой и не сможет возвратиться никогда. С этой же целью клали
тяжелый камень на то место, где он только что лежал, как бы "занимая"

196

его, чтобы, как объясняли в народе, "нога покойника была тяжелой на
семье", чтобы никто другой из этого дома скоро не умер. Над этим камнем,
над постелью и одеждой покойного женщины голосили, доходя порой до
неистового самоистязания - царапали себе лицо, били себя в грудь и по
голове, срывали головной убор, выражая так свою скорбь.
Через семь дней камень относили как можно дальше от дома, постель
тщательно стирали, а одежду раздавали прежде всего тем, кто обмывал покойник
а, рыл могилу, церковным служителям, а также распределяли между
родственниками "на память": если покойник надумает вернуться домой по
следам своей одежды, ему будет трудно понять, к кому возвратиться.
Во время траурного шествия священнику не следовало оглядываться наз
ад, чтобы невольно не указать покойнику путь к дому, иначе в этой семье
несчастье может повториться. По пути к кладбищу процессия трижды остан
авливалась для прощания с покойным. При этом носилки с телом каждый
раз троекратно поднимали и тяжело опускали на землю, как бы, по словам
С.Д.Лисициана, "пригвождая" их к месту и отмечая тем самым дорогу от
церкви до кладбища. Так же поступали при выносе покойника из церкви и
у самой могилы; при перенесении же его из дома в церковь этого не делали.
Иногда покойника оборачивали по ходу солнца три раза. В народе объясняли
это так: если он захочет вернуться домой, то теперь не сможет, потому
что в его памяти отпечатался только путь от могилы до церкви, а не от
церкви до дома. С той же целью "дезориентации" покойного железное лезвие
лопаты, которой копали могилу, насаживали на черенок наоборот.
Суеверный страх испытывали и перед духом покойного, поэтому символически
стремились разорвать возможные материальные связи между ним и
живыми. Для этого, например, поднимая носилки с умершим, откидывали
край ковра, на котором они стояли; при выносе тела из дома кто-нибудь из
родственников разбивал глиняную миску или чашку; посуда и бутылки разбив
ались и на кладбище; священник своим крестом чертил над могилой
крест, тем самым как бы "запечатывая" ее. Каменная плита - памятник на
могиле - не только отмечала место погребения, но и "не давала покойнику
встать". С той же целью в старину по контуру могилы насыпали крупные и
мелкие камни - кромлехи, создавая магическое кольцо, из которого покой-
нику не выйти.
В народе верили, что покойники могут навещать родных, особенно
в субботние ночи, поэтому в доме, где недавно случилось несчастье, оставляли
зажженный светильник. Считалось, что если покойник часто снится,
а еще хуже - зовет во сне своего родственника, то это не к добру и означ
ает, что он не окончательно погребен и может навлечь на семью новую
смерть. В таких случаях вбивали длинный кол или кинжал в могилу у того
места, где должно было находиться его сердце, а иногда выкапывали мертвец
а и пронзали чем-нибудь острым его сердце.
Весть о смерти односельчанина распространялась очень быстро. Родственники
и соседи тут же приходили в дом родных покойного, чтобы выра197
зить им свои соболезнования и утешить. До погребения полагалось соблюд
ать определенные запреты, например, нельзя было работать в поле, саду
или огороде, копать или "переворачивать" землю, стирать в домах родственников
умершего^.
Похороны у армян, как и у других народов Кавказа, всегда были и сей-
час остаются очень многолюдными. Родственники, соседи, друзья, особенно
старшего возраста, считали своим непременным долгом присутствовать на
них. В похоронной процессии до кладбища шли только мужчины, а женщин
ам полагалось после отпевания покойного в церкви, где они горько
оплакивали его, вернуться домой. Запрет на участие женщин в похоронах
на кладбище даже собственного мужа или ребенка сохранялся в Армении
до 40-х годов. Так женщин оберегали от тяжелых стрессов, которым они,
как известно, подвержены больше, чем мужчины.
Впоследствии, когда женщины стали участвовать в похоронах на кладбище,
они обычно отходили в сторону во время засыпания могилы землей.
С середины 70-х годов кое-где (в Вайоц-дзоре, например) женщины вновь
перестали участвовать в похоронах на кладбище: они доходили с похоронной
процессией до определенного места (в сел. Ехегис такой "отметкой"
было старое раскидистое ореховое дерево в 300 м от кладбища), а затем возвр
ащались в дом покойного и садились за поминальный стол. За поминальным
столом их сменяли мужчины, вернувшиеся с кладбища. В конце 80-х
годов в сел. Талыш (Арцах) в похоронах, как и в старину, участвовали только
мужчины^.
Покойника хоронили в саване, головой на запад. Хотя гробы в армянских
селениях вошли в употребление сравнительно недавно - примерно
с 30-х годов, известны случаи, когда еще на рубеже XIX - XX вв., например
в Айрарате, некоторые зажиточные семьи хоронили своих умерших
родных в гробах^. В городах гробы появились значительно раньше, например,
в Тбилиси уже во второй половине XVIII в. состоятельных христи
ан хоронили в гробу^з.
На кладбище каждый бросал в могилу горсть земли со словами: "Доброго
пути, передавай привет нашим покойникам". Существовал обычай класть
в могилу различные предметы, которые, как считалось, будут необходимы и
самому покойнику, и давно умершим родственникам. Так, кузнецу "давали
с собой" молот, плотнику - топор, цирюльнику - бритву, священнику -
Евангелие и посох, умершим ранее детям "посылали" яблоки^.
После погребения все присутствовавшие на кладбище подходили к родным
покойного и пожимали им руки в знак скорби и утешения. Затем их
приглашали на поминальный обед, который в разных местах назывался пор
азному, хотя суть его названия была одинаковой: НогеНац (букв. "хлеб для
души"), мерлаНац ("хлеб для умершего"), сгасеган ("стол траура"), огорматас
("стакан благословения"), жымаНац ("церковный хлеб"), бадарак, келех^.
Готовили его обычно родственницы хозяйки, так как сама она считалась
в то время "нечистой".

198

В одних историко-этнографических районах, например в Арцахе, Сюнике,
в поминальной трапезе участвовали только мужчины, в других, например
в Айрарате, за стол садились сначала мужчины, а затем женщины, либо,
как в Шираке, Гехаркунике и Джавахке, мужчины и женщины сидели
отдельно^. Прежде чем сесть за стол, все должны были вымыть руки,
смыть с себя все, что было связано с покойным, "очиститься". За помин
альным столом священник читал молитву за упокой души умершего, все
не чокаясь выпивали за это, за его "светлый путь", за то, чтобы он "в том
мире" был "ходатаем" за оставшихся на земле родных. Тосты были короткими
и в основном утешительными. На стол в качестве поминальных блюд
подавали хашламу, отварную фасоль, hapucy, из напитков - водку домашнего
приготовления и белое вино.
По традиции члены азга должны были помочь семье умершего, приносили
в основном продукты - рис, сахар, водку, мыло, отрезы ткани.
В ряде мест существовало поверье, что душа умершего после погребения
некоторое время остается около могилы, поэтому на следующее утро после
похорон, до восхода солнца, один или два самых старших члена семьи или
всего азга шли на кладбище, причем по дороге им не полагалось ни с кем
разговаривать и оглядываться назад. Дойдя до могилы, они трижды громко
восклицали: "Вай!", после чего, как полагали, душа покойного возносилась
на небо, либо, как принято у карабахцев, шептали: "Сеет добрый!" и далее:
"Ну, отправляйся спокойно, отправляйся", тем самым как бы провожая душу
покойного в потусторонний мир^.
В то же время некоторые обряды свидетельствуют о том, что армяне верили,
будто вместе с телом в могилу опускалась живая душа покойного, поэтому
ему в руку вкладывали зажженную свечу, "чтобы в загробном мире
было легче при свете найти своих умерших родных и присоединиться
к ним". Так же поступали, когда умирал ребенок, чтобы после смерти родителей
он смог "осветить им путь". У западных армян было принято, чтобы
в комнате покойника после похорон всю ночь горел свет, освещающий ему
дорогу в загробный мир. Поэтому, например, у ванских армян, по свидетельству
Е.Лалаяна, все родственники и друзья присылали в дом умершего
по светильнику, в результате чего в доме до рассвета иногда горело до
80 светильников. С этой же целью в ряде мест, например в Борчалу, огонь
зажигали на могиле вечером после похорон^.
У армян, как и у многих других народов мира, существовало представление
о том, что души умерших и похороненных людей могут выходить из могилы,
принимая вид различных призраков. Среди них особое место занимал
своеобразный демон, обернувшийся кошкой или шакалом, - горнапштик.
Верили, что это душа покойника, похороненного без отпевания, или некрещеного,
или чаще всего - душа тюрка. Это злое чудовище выходило из могилы
и пугало людей, которые от страха могли сойти с ума или умереть^.
Как и многие другие народы, армяне верили, что смерть - это не оконч
ательное исчезновение человека, а только переход от одной формы жизни

199

к другой, поэтому мертвых следует кормить. Такое кормление начиналось
уже с первого дня после смерти, когда на грудь покойного клали кусок
хлебано. Был широко распространен обычай (сохранившийся, впрочем, до
сих пор), когда ранним утром следующего после похорон дня, вскоре после
восхода солнца, на кладбище шли родственники и близкие умершего,
в основном женщины, взяв с собой еду и напитки. Это посещение называлось
экнаНог (либо инкнаНог, экнаНогек, эрекнафог). Помянув покойного,
немного выпив и закусив, они выливали часть вина или водки на могилу и
оставляли еду как долю умершего. Затем шли в дом покойного, где садились
за поминальный стол. Точно так же поступали на седьмой (ст оре)
и сороковой (каррасунк) дни и через год со дня смерти (тори). Эти дни у
армян считались поминальными.
На седьмой день мужчинам, которые в знак траура не брились, разрешалось
побриться. Женщины убирали постель покойного, стирали все белье,
мыли себе и всем домашним головы, чего не полагалось делать в эти семь
дней. По словам С.Д-Лисициана, этими действиями "смывался" всякий
след, который мог еще остаться в семье от пребывания покойника^'.
В старину похоронно-поминальные обряды у армян сопровождались
особыми песнями-плачами, которые исполняли умеющие это делать женщины-пл
акальщицы (отмечу, что кое-где обычай существует и теперь).
В зависимости от возраста, занятия, образа жизни покойного они сами сочиняли
импровизированные песни и исполняли их столь искусно, что в народе
говорили: "От их плача даже камень слезы прольет"^. В этих песнях
рассказывалось о жизненном пути покойного, его достоинствах, а кроме
того, плакальщицы просили дух умершего не беспокоиться об оставшихся
на земле родных.
Через год после смерти полагалось поставить на могилу камень. По
армянскому обычаю, на надмогильных памятниках изображали орудия труд
а, которыми пользовался покойник при жизни. Эта традиция сменила связ
анный с первобытной магией архаический обычай класть эти предметы
в могилу, чтобы можно было работать ими в загробном мире. На сохранившихся
старинных армянских кладбищах и сегодня можно видеть такие
надмогильные камни с высеченными на них изображениями различных
предметов обихода, орудий труда, а также самих покойных, какими они
были в земной жизни: в костюме пастуха, землепашца, ремесленника,
охотника, с кувшином вина, хлебом в руках, с молотильной доской. Иногда
встречаются бытовые сцены, например охота, когда всадник стреляет из лук
а в дикого козла или оленя, либо пахота, когда за запряженным несколькими
парами быков плугом идет пахарь, держа правой рукой рукоятку
плуга. Г.Ф.Чурсин приводит следующее описание памятника на могиле
Мелик-Гайказова, умершего в 1551 г. в сел. Ханацах (Сюник). На одной
стороне плиты изображен всадник с соколом в одной руке и копьем в другой,
затем человек с копьем и топором и еще два человека с молотилками.
На другой стороне плиты - сцена похорон, причем процессия расположена

200

a - Арцах, сел. Банк
б, в - Ширак, сел. Вагашен
Рис. 66
Изображения на старинных надмогильных
памятниках
в три ряда, по горизонтали. В верхнем ряду - несколько фигур, изображ
ающих духовенство, во втором ряду четыре человека несут на носилках
покойника со сложенными на груди руками, в нижнем ряду - девять женских
фигур, рвущих на себе волосы, это - плакальщицы^. В селениях
встречаются также средневековые надмогильные памятники в виде баранов
и лошадей; это, по всей видимости, показывает, что покойный владел
большим стадом баранов или табуном лошадей.
Армянские могильные памятники имеют форму саркофага, а более древние
представляют собой "крест-камень" - хачкар. Это укрепленная на широком
каменном основании высокая и массивная стела прямоугольной
формы, покрытая художественной резьбой с растительным или геометрическим
орнаментом, непременно имеющая изображение креста на лицевой

201

Рис. 67
Изображение машины на памятнике погибшему шоферу.
Ширак, сел. Вагашен
стороне. Старинная традиция ставить на могилах хачкары, утраченная было
в советское время, стала постепенно возрождаться в конце 80-х годов. Еще
раньше, с 60-х годов, в большинстве районов Армении утвердилась мода
на дорогие массивные памятники из мрамора, преимущественно черного,
с фотографией или высеченным на камне изображением покойного, обычно
в полный рост, особенно если тот умер молодым.
Могилы родственников у армян принято посещать также на второй день
после больших церковных праздников, в особенности Пасхи, и в дни поминовения
усопших (мерелоц). Таким днем считался и Сурб Хач - день
Святого Креста, отмечаемый в воскресный день в середине сентября. В ряде
районов Армении, например в Тавуше, Сюнике, Арцахе, уже с 20-х годов
вошло в обычай поминать умерших не по церковному календарю, а на
следующий день после Нового года и 1 Мая.
В наше время армяне хоронят умерших, как правило, на третий день после
смерти, но не в понедельник. На покойника принято надевать хорошую
одежду, лучше всего - новую, но если приходится ее специально шить, то
полагается это делать на руках и так, чтобы не оставлять никаких узелков.
В ряде мест, например в Арцахе - с конца 50-х годов, в Вайоц-дзоре, Сюнике
- с начала 70-х, одежду покойного перестали раздавать, считая это

202

^ ''
.. -^.^
a - в виде стилизованного барана. Лори,
сел. Мецаван
б - в виде коня. Ширак, сел. Джаджур        в - в виде хачкара. VII в. Сюник,
сел. Ангехакот
i- - в виде саркофагов. Арагацотн, сел. Ошакан
Рис. 68
Старинные надмогильные памятники
"неприличным", а связывают ее в большой узел (по-армянски бохча) и хоронят
вместе с ним. Незамужнюю принято хоронить в свадебном наряде.
Молодым покойникам на руки одевают часы и кольца.
После похорон родственники окружают близких покойного вниманием и
заботой. Ежедневно в течение недели, а иногда и дольше они приходят
к ним в дом на 2-3 часа, приносят еду, в том числе и горячую.

203

В современной похоронно-поминальной обрядности армян в той или
иной степени сохраняются некоторые архаические традиции, хотя первонач
альный магический смысл многих из них, несомненно, утрачен. Так, попрежнему
существует обычай сразу после смерти открывать настежь окна;
зажигать свечу на доске, если на ней обмывали покойного; семь, а иногда и
40 дней держать в доме зажженным свет; трижды поднимать и тяжело опуск
ать гроб; класть камень на то место, где стоял гроб; оборачивать гроб
с покойным по ходу солнца три, а иногда семь раз; сохраняются и обряды
оплакивания, "кормления" усопших, поминальное застолье, траур. И тем не
менее и в этой сфере произошли и продолжают происходить существенные
изменения.
Это прежде всего касается появившейся с конца 60-х годов и наблюдаемой
теперь практически повсеместно тенденции сокращения числа помин
альных дней за счет их объединения. Так, в одних районах, например
в Айрарате, стали объединять 7-й и 40-й дни, устраивая поминки только на
7-й день (на 40-й в этом случае собираются только самые близкие); в других
районах, например в Лори, Гехаркунике, Арцахе, напротив, стали отмеч
ать только 40-й день, а на 7-й здесь собираются только близкие; в селах
Ширака объединяют поминки 2-го после похорон и 7-го дней, отмечая поминки
только на экнаНог (а на 7-й день в дом покойного приходят самые
близкие), объясняя это тем, что родственники часто приезжают на похороны
издалека и ждать несколько дней очередных поминок бывает затруднительно.
Поминальные дни обычно объединяют в случае смерти стариков,
так как считается, что их смерть - естественное явление. Если же умер молодой
человек, то, как правило, соблюдается весь традиционный помин
альный цикл.
В поминальные дни сначала все собираются в доме покойного, где заранее
готовят столы с легкой закуской и напитками. В селах Ширака с конца
60-х годов принято подавать также и какао с молоком, а с конца 70-х -
черный кофе. В 80-е годы кофе с печеными сладостями начали подавать и
в других районах, например в Айрарате, Котайке. Затем, взяв с собой немного
еды (сыр, хлеб, мясо) и напитки (вино, водку), отправляются на кладбище,
где в память покойного немного закусывают и выпивают, а большую
часть еды оставляют по традиции на могиле как "долю" покойного. С конц
а 70-х годов в ряде районов, например в Лори, Вайоц-дзоре, Арцахе, сельские
жители перестали брать еду на кладбище, а в других - в Гехаркунике,
например, ее раздают собравшимся у могилы. Затем все возвращаются в дом
покойного и вновь садятся за стол.
В последние десятилетия наблюдаются изменения и в поминальном
угощении. Теперь к столу, накрытому для поминок, готовят разнообразную
и обильную еду: всевозможные закуски, салаты, толму, рыбу, кур, из напитков
употребляется только водка, причем покупная, а также минеральная
вода. Иными словами, современный поминальный стол мало отличается от
обильной праздничной трапезы. Однако в память о прошлом у карабахцев,

204

например, до недавнего времени бытовало проклятие: "Чтоб я съел твою
фасоль!" (имеется в виду поминальное блюдо). Собравшиеся на поминки
полтора-два часа вспоминают покойного добрыми словами, утешают его
родных. Поскольку многие приезжают на похороны издалека и народу собир
ается очень много, кое-где, например в Арцахе, Тавуше, с 70-х годов на
средства жителей (включая и бывших односельчан, уехавших в город) прямо
на кладбищах стали строить специальные помещения с навесами, иногд
а даже застекленными, со столами и скамейками, приобретать кухонную
и столовую посуду.
Стало модным приглашать на похороны оркестр, но не народных инструментов,
который, по словам сельских жителей, играет на свадьбах, а духовой,
в основном из города. В последнее время вошло в обычай приносить
на похороны живые цветы.
Как и в старину, самые близкие родственники покойного в знак траура
не бреются обычно 7, а иногда и 40 дней, не смотрят телевизор, не выходят
из дома, пожилые женщины носят черный платок. Еще в конце 60-х годов
было принято носить на груди фотографию покойного, позднее ее заменила
траурная повязка на рукаве.
Заметные перемены произошли в похоронно-поминальной обрядности
армян Абхазии. Так, с 60-х годов здесь увеличился от 3 до 5 и даже 7 дней
интервал от момента смерти до похорон; увеличилось и число поминок,
которые здесь, помимо прочих, устраивают в день похорон, но до погребения,
как это принято у здешних абхазов и грузин. Эти поминки весьма
многолюдны, на них собирается до тысячи и более человек, и, подчиняясь
местным порядкам, армяне не готовят мясные блюда, а подают только лоби,
сыр, маслины, овощи, фрукты, конфеты, а также вино (хотя раньше напитков
на поминальном столе, по их словам, у них не было). Следуя здешнему
обычаю, армяне стали вешать на фасаде дома покойного его большой портрет
с указанием имени, фамилии и дат рождения и смерти. Как принято
в Абхазии, портрет не снимают весь год.
Появившийся в 60-х годах обычай сбора денег для семьи покойного распростр
анился позднее на все армянские селения, за исключением некоторых
высокогорных, где по-прежнему полагалось приносить в дом продукты.
В 70-х - середине 80-х годов в ряде селений существовали обе формы помощи:
традиционная - продуктами, отрезами ткани и современная - деньг
ами, которые приносили в первую очередь близкие родственники покой-
ного. Деньги принято приносить в день похорон, а также на 2-й и 7-й дни
после смерти, а сахар, рис, водку, отрезы ткани - и на 7-й, и на 40-й.
Сумма денежной помощи увеличивалась с 3-5 рублей в 60-е годы до 1030
рублей в 70-е и до 50-100 рублей в 80-е; близкие родственники давали
обычно до 200 и более рублей. В результате собиралась значительная по тем
временам сумма, большая часть которой уходила на памятник.
В целом расходы на похороны (включая многочисленные поминки,
а также установку дорогих, ценой от 500 до 8 тыс. рублей, памятников)

205

были в те годы весьма обременительны и вызывали справедливое недовольство
многих сельских жителей, особенно сельской интеллигенции, однако
никаких конкретных мероприятий по этому поводу, за исключением некоторого
сокращения числа поминальных дней, не проводилось. Поэтому все,
опасаясь непонимания и осуждения со стороны родственников и односельч
ан, независимо от своего материального достатка, были вынуждены соблюд
ать установившийся ритуал^.
Календарные праздники и обряды
Календарные обряды, в большинстве своем возникшие еще в глубокой
древности, теснейшим образом связаны с хозяйственной деятельностью человек
а и имеют общие исторические корни у самых разных этносов^. Как
и у других земледельческих народов, календарная обрядность армян носит
ярко выраженный аграрный характер, отражает их древние взгляды на
природу, их нелегкие заботы об урожае. Календарные праздники у армян
издавна проводились по народному сельскохозяйственному календарю,
отмечавшему начало и конец сельскохозяйственных работ. Позднее, с распростр
анением христианства, многие древние праздники были приспособлены
церковью к соответствующим датам церковного календаря, и, получив
новые, христианские названия, проводились в те же дни, что и раньше, и
по своей сути оставались языческими.
Одним из самых торжественных и радостных праздников у армян всегда
был Новый год - Аманор, однако в ходе исторического развития дата Нового
года и сопровождавшие его формы праздничной обрядности менялись.
Наиболее архаичным новогодним праздником считался Барекендан (от слов
бар, бари, барик, что значит "плод", "добро", "блага") - день весеннего равноденствия
22 марта. Этот праздник означал наступление весны, и именно
с этого дня начинался новый хозяйственный год, и все обрядовые действия
вокруг этого праздника связывались с заботой о плодородии почвы и будущем
хорошем урожае. После принятия армянами в 450 г. до н.э. лунносолнечного
календаря в праздновании новогоднего цикла произошли изменения.
Новогодний праздник стал называться, как и первый месяц календ
аря, Навасард и переместился на середину августа. Теперь он стал праздником
сбора урожая. В тех районах Армении, где климат более суров, этот
Новый год отмечали в сентябре, октябре, даже в ноябре.
О конкретном содержании новогодних обрядов сейчас сказать трудно.
Согласно преданию, в дни Навасарда в древней Армении исполнялись риту
алы, посвященные культу праотца Ноя и языческих богов Арамазда и
Анаит. По представлениям древних армян, их боги и богини, искупавшись
в водах Евфрата и священной реки Арацани, поднимались на заснеженные
горные вершины и оттуда наблюдали за пышными новогодними праздне207
ствами, сопровождавшимися обильными жертвоприношениями, музыкой,
обрядовыми песнями и плясками, театрализованными военными играми,
различными состязаниями. Известны также и некоторые другие обычаи,
связанные с этим праздником. Так, в домах варили обрядовую пищу, в частности
hapucy, пропускали нанизанные на нитки сладости через дымовое
отверстие в крыше, посылали из дома обрученной девушки в дом жениха
подарки, привязывали красные лоскутки (этот цвет символизировал Солнце
и был оберегом) на считавшиеся святыми деревья, и, конечно, все поздравляли
друг друга с Новым годом. Следует отметить, что если вначале Навас
ард, как результат календарных изменений, с трудом входил в народный
быт, то в дальнейшем, после принятия армянами христианства, он с таким
же трудом уступал свое место христианскому Новому году^б.
Дольше всего Навасард сохранялся в восточных областях, например в
Арцахе, где отмечался в крестьянском быту, по свидетельству С.Д.Лисици
ана, вплоть до 20-х годов нашего столетия. К этому празднику здесь, как
и прежде, готовили разные обрядовые печенья, варили ритуальное блюдо -
куркут из пшеничной крупы и баранины или свиной головы, покупали для
всех членов семьи, особенно для детей, обновки, угощались фруктами и
сладостями; семья жениха одаривала невесту подарками - платком, отрезом
на платье, фруктами, причем иногда, как того требовала старая традиция,
эти подарки, завернутые в платок, накануне вечером незаметно опуск
али в ее дом через дымовое отверстие в крыше; небольшими подарками
обменивались друзья и соседи; на деревьях во дворах вешали платья или
красные лоскутки. В этот день считалось обязательным поздравить и одарить
(вином, фруктами) сельского старшину, священника и кавора. В то же
время в центре Арцаха - Шуше - Навасард уже не отмечался, уступив место
христианскому Новому году^.
Первое января как начало Нового года стало входить в быт армян много
веков спустя, причем сначала в западных областях, в бассейне Ванского
озера и западнее, где Новый год стал называться Каханд (от древнеармянского
каланд, букв. "календы"). И хотя этот праздник был освящен христи-
анской религией, в народе продолжали бытовать выработанные веками
обычаи, обряды, восходившие к старинным земледельческим ритуалам. Об
этом говорят и слова некоторых дошедших до нас поздравительных обрядовых
песен - аветисов. Вот две из них:
С добром пусть придет к вам Новый год,
Исполнит все ваши желания,
Наполнит ваш дом добром,
Полбой, пшеницей, ячменем, овсом.
Пусть радостям вашим не будет конца.
С добром пришел. Новый год,
Дай нам пшеницу и ячмень,
Загрузи наш улей.

208

А хозяйка просит дров,
Саду и бахче дай плоды,
Нашей девушке дай жениха,
А юноше дай невесту.
Пусть не будет болезней.
Здравствуй, Новый год^^.
В народе верили, что эти песни (как говорят теперь исследователи - по
законам имитативной магии) могут вызывать реальное плодородие и благополучие.
С этой же целью под Новый год пекли обрядовый хлеб круглой формы
- тори (букв. "год"), новогоднюю гату или хлебцы в форме хозяйственных
и бытовых предметов, например сельскохозяйственных орудий,
кувшинов, ножниц, что, по поверью, должно было способствовать будущей
удачной пахоте, большому урожаю, богатому настригу шерсти. В некоторых
западноармянских районах хозяйка несла свежеиспеченный хлеб к роднику
и бросала его в воду, чтобы, как говорили в народе, родник "отметил"
каханд, а затем ее муж брал воду из этого родника и поил домашний скот,
делая новогодний подарок и скоту^.
Придавая большое значение разного рода приметам, особенно в некоторых
районах, например в Шираке, Лори, женщины пекли лепешки с отверстием
посередине, символизирующим зерновые ямы. Если такая свежеиспеченн
ая лепешка получалась пышной, это было хорошим знаком, а если
выходила плоской, это предвещало неважный урожай. Лепешка, упавшая на
дно тонира, могла быть предвестьем несчастья. В день Нового года эти лепешки
одевали на рога буйвола или быка, чтобы скот был плодовит, а значит
- дом богат. С этой же целью для домашнего скота пекли и специальные
лепешки зооморфной формы и "угощали" ими животных^.
Магическое содержание имел, например, и такой обряд, зафиксированный
в Джавахке. Здесь хозяйка ранним новогодним утром помещала свежеиспеченный
хлеб тори, начиненный изюмом, ягодами, фруктами и с запеченной
в нем монетой, на лоток, сверху поливала медом и, выйдя из дома,
стучала палкой по земле, трижды восклицая: "Счастье, в горах ли ты,
в ущельях ли, - иди домой!" Затем она возвращалась в дом, раздавала мед
домочадцам, чтобы Новый год был "сладким", а хлеб сохраняла для вечерних
гаданий^'.
Новогоднее обрядовое гадание у армян было распространено повсеместно
и связано с магическими представлениями о том, что все "первое"
влияет на все последующее. Люди верили, что благополучиб семьи в Новом
году зависит, например, от того, кто будет первым гостем дома в день
встречи Нового года: если это хороший, добрый человек, то все сложится
благополучно. По этой причине старались впустить в дом первым ребенка
или девушку как олицетворение всего чистого и доброго. Согласно магии
"первого дня", если в этот день что-то сделано хорошо, то весь год будет

209

удачен. Поэтому в день Нового года старались не обидеть друг друга, не говорить
громко, чтобы год был спокойным. Подобным восприятием всего
"первого" объясняется торжественность и значимость новогоднего праздник
а, как "первого" дня грядущего года. Эти же пожелания отражены
в словах ритуальных аветисов, пением которых сопровождались новогодние
поздравления:
Каждый год пусть будет добрым, аветис,
Долго чтоб все прожили, аветис,
Не будьте ни с кем в ссоре, аветис,
И не смотрите на других сумрачно, аветис,
Пожертвования делайте с любовью, аветис,
Говорите сладким языком, аветис,
И мы вас благословляем с любовью, аветис,
Чтоб вы весь год прожили в добре, аветис^.
Вечернее новогоднее гадание с обрядовым хлебом происходило следующим
образом. Для этого тара разрезали на куски соответственно числу
членов семьи, а иногда, как, например, в Амшене^, считая и домашний
скот, после чего каждому вручалась его доля. Тот, кому попадалась запеченн
ая монета, считался "счастливым", и все последующие удачи в году
приписывались именно этому факту. "Счастливая" монета (иногда это была
пуговица или какой-нибудь блестящий предмет) хранилась в кошельке,
чтобы весь год он был "туго набит деньгами"^. Похожий обряд, но только
с тыквой, был записан мною в 1980 г. у абхазских армян, выходцев из
Амшена. Здесь вареную тыкву разрезали на куски по числу членов семьи,
причем в один из кусков прятали монету "на счастье". Найденную монету
отдавали хозяйке дома, а тот, кому она попалась, должен был исполнить
чье-нибудь желание, например, пойти в хлев и накормить скот, принести
воды и т.п.^.
Во многих западноармянских районах бытовало поверье, что накануне
Нового года, ровно в полночь, все проточные воды (родники, ручьи, реки)
на мгновение превращаются в золото и тот, кто зачерпнет в этот момент
воды, станет богатым. Поэтому многие, особенно молодые, шли в полночь
к воде, надеясь "поймать" этот волшебный миг^. Среди армян было широко
распространено представление об "открытии неба", которое происходит
в новогоднюю ночь, когда на небе вдруг появляется яркий свет, потом
он исчезает и небо "открывается". Если в этот момент что-нибудь загадать
или попросить (чаще всего просили хлеба и корову), то это обязательно
исполнится^.
Новогодняя трапеза длилась один-два дня. Поскольку этот праздник приходился
на период предрождественского недельного поста, во всех домах
хозяйки готовили постные кушанья - пасуц толму с начинкой из дзавара,
лоби, отварной картофель. К столу полагалось подать сушеные фрукты
(чир), а также разнообразные сладости - гату, суджук, алана, халву, гози210
нах. Помимо этого в разных областях Армении нередко готовили и другие
блюда, например в Арцахе и Сюнике - плов с курицей, в Айрарате -
шашлык, хашламу.
Встречали Новый год обычно у старших в роду - у родителей, старшего
брата, дяди. В новогоднюю ночь полагалось, чтобы младшие шли с поздр
авлениями к старшим родственникам, соседям. Обязательным было посещение
с подарками кавора, который в ушедшем году крестил в этой семье
ребенка. Кавор, в свою очередь, посылал подарки новобрачным, на свадьбе
которых он был посаженым отцом в прошедшем году. Посещали и те семьи,
где в прошедшем году кто-нибудь умер, там выпивали рюмку водки на
помин души покойного, желали, чтобы наступивший год был мирным и
радостным, старались помирить всех, кто в ссоре. Взаимные поздравления
длились обычно несколько дней, и все это время в домах были накрыты
праздничные столы, готовые к приему гостей. Новый год и сейчас остается
самым любимым праздником.
Христианские праздники Рождество и Крещение армяне отмечали один
за другим, с вечера 5 января (после заката солнца) до вечера 6 января.
Накануне, 4 января, в домах пекли в горячей золе пресный обрядовый пирог
кркени на постном масле с запеченной в нем монеткой, бусинкой или
фасолинкой. Этот пирог торжественно, в присутствии всей семьи, разрезали
на части, каждому по одной, считая и отсутствующих членов семьи,
а нередко и домашних животных. В Арцахе отдельную часть выделяли и
домашнему очагу, причем считалось особенно хорошей приметой, если запеченн
ая монетка или бусинка "попадала" именно ему (кусок пирога с таким
сюрпризом вообще означал достаток, благосостояние - довлат). Одновременно
для каждого члена семьи пекли особые фигурные хлебцы "на
счастье" - для женской половины дома в виде заплетенных кос, для мужской
- в виде кошельков^.
В сочельник ели скоромные блюда, но не мясо. Днем 6 января хозяй-
ка обычно готовила плов, варила или жарила рыбу, а также другие блюд
а, например, в Айрарате - hapucy, в Сюнике - толму, в Шираке - колол
ак^.
В некоторых районах в ночь под Рождество по домам ходили ряженые.
Обычно это были дети и молодые люди, причем последние изображали
различных песонажей, например в Амшене - "деда" или "жениха", "невесту",
"арапа". В Лори кто-то наряжался "козлом". На нем был вывернутый
наизнанку тулуп, на голове - конусообразная шапка из коричневой овчины
с пришитыми к ней рогами из войлока, на вымазанном сажей лице -
усы и борода из козьей шерсти, на ногах - лапти. Распевая аветисы, они
всей гурьбой заходили в дом, пели, плясали, разыгрывали шуточные предст
авления, превознося детей хозяев и требуя подношений. Хозяева одаривали
их сладостями, фруктами, а со временем стали дарить и деньги. На следующее
утро все собранное во время колядования относили в церковь и там
раздавали нищим^.

211

* " "я
1^И-'^
В день Крещения на реке происходил обряд освящения воды, и хотя его
связывали с христианской легендой о крещении Христа, в основе его были
древние народные верования, широко распространенный в мире культ воды.
Во время этого обряда в воду погружали крест, очищая ее от злых духов.
Затем юноши и мужчины разных возрастов прыгали в освященную воду,
чтобы набраться ее живительной силы. В этот день выпускали голубей,
которые, по народному поверью, символизировали языческую богиню
Астхик и были связаны с культом вечно обновляющейся силы воды^'.
Через 40 дней начинался праздник, основанный на древнем культе огня
как символа "новой жизни, возродившегося Солнца"^ Он отмечался
14 февраля, в то время, когда, как говорили, "зима с весной встречаются".
Его всюду называли Дерендез, и были только различия в произношении,
например Трндез, Дерендаз (букв. "стог у дверей"). Позднее он был приурочен
христианской церковью к празднику Сретенья господня, но его церковное
название - Теарнындарач (букв. "Навстречу Господу") в народе не
прижилось.
Накануне вечером, 13 февраля, молодые люди, вступившие в этом году
в брак, зажигали на церковном дворе большой общесельский костер, которому
придавали пирамидальную форму. Молодые девушки и недавно вышедшие
замуж женщины составляли вокруг костра хоровод и кружились до
тех пор, пока пламя не снижалось. Затем юноши и недавно женившиеся
молодые люди начинали прыгать через костер. Потом через огонь прыг
али молодые невестки, а также бездетные женщины. Поскольку огонь
в представлениях армян, как и многих других народов, издревле был связан
с культом плодородия, все это делалось для того, чтобы обеспечить им всем
потомство. Вера в сверхъестественную благодатную силу пламени заставлял
а внимательно следить, в какую сторону оно направляется и куда стелется
дым: если они были направлены в сторону пашни, то год предполагался
урожайным, если же в другую сторону, то неблагоприятным. С этой же целью
по окончании праздника пепел костра рассеивали по пашням, сыпали
под деревьями в садах.
От общественного костра разжигали костры и возле домов, что, по предст
авлению народа, должно было способствовать благополучию каждого из
них. На Дерендез было принято также, чтобы мать жениха и близкие родственницы
с подарками шли в дом невесты и вели ее в церковь. Отсюда с зажженными
свечами (которые, как известно, также представляют собой
ритуальный огонь) они возвращались в дом невесты, где она трижды перепрыгив
ала через костер, зажженный обычно на плоской крыше дома, с тем,
чтобы в будущем родить много детей. С особой торжественностью, с песнями
и танцами, с угощением, этот праздник отмечался в домах, где были
новобрачные^.
В начале февраля, когда погода крайне неустойчива и часты сильные
снегопады, особенно опасные в горах, армяне праздновали день Святого
Саркиса (Сурб Саркис), бывшего когда-то языческим богом бурь и вихря.

212

Согласно преданию, в этот день мчался Сурб Саркис с запада на восток на
белом коне, увозя похищенную им девушку и поднимая на дороге вихри
снега и пыли там, где не было снега. Этому празднику предшествовал
строгий недельный пост, когда запрещалось есть днем и разрешалась только
растительная пища один раз в день после захода солнца. В домах к этому
празднику заранее заготовляли похиндз как символ снега и пыли. Обычно
в канун праздника хозяйка выставляла его на ночь на подносе у порога дом
а или в каком-нибудь другом доступном месте, а утром всей семьей проверяли,
нет ли там следа подковы коня Сурб Саркиса. Армяне верили, что
ночью святой разъезжал по всем дворам и там, где был доволен хозяевами
и их подношениями, оставался след копыта его белого коня. Это означало,
что Сурб Саркис будет милостив к ним и сможет спасти их, если они
окажутся в какой-то беде в пути. После этого хозяйка варила из похиндза
обрядовую кашу хашил, которую ели с горячим топленым маслом и сывороткой.
Во время этого праздника были и другие формы гадания, в основном о
будущих женихах и невестах. Например, сваренный вечером хашил размешив
али водой с сахаром, медом или сладким виноградным соком, затем из
полученной массы делали небольшие шарики, которые раздавали членам
семьи. Взрослые девушки и парни, откусив от шарика кусочек, из оставшейся
части скатывали свой шарик, который на следующий день рано
утром выставляли на крыше дома и следили, куда, клюнув его, полетит
с ним птица. Если она отнесет шарик на чужую крышу и станет там клев
ать, то из этого дома и будет будущий жених (или невеста), если же начнет
клевать его тут же на крыше, то свадьбе в этом году не бывать. Другое гадание
заключалось в том, что девушка, желая увидеть во сне своего будущего
жениха, съедала на ночь пересоленный хлеб, веря в то, что тот, кто даст ей
во сне напиться, и будет суженым^.
Ярким внецерковным праздником, отмечавшимся на переломе сезонов
года, была Масленица, называемая армянами, как и древний Новый год,
Барекендан (букв. "Оживление плодов"). Уже в самом названии этого праздник
а, а также в характере его проведения отразилась идея обновления,
а приуроченность его к переломному моменту в жизни природы свидетельствов
ала о вере в то, что это возрождение могло наступить только в результ
ате полного отказа от всего старого и привычного. Поэтому армяне, как
и другие земледельческие народы^, на время этого праздника нарочито
отказывались от всякого рода социальных норм и ограничений, принятых
в обыденной жизни в отношениях между представителями разных возрастных
групп, сословий и т.д. Любого разрешалось подвергнуть осмеянию и
шуткам, иногда непристойным, причем младшие приравнивались к старшим,
могли не только высмеивать их, но даже бить, шутливо сводя старые
счеты. При этом житейское веселье сочеталось с весельем ритуальным и
присущим ему ритуальным смехом, который играл, как известно, магическую
роль заклинания природы^.

213

К масленичным дням было приурочено множество народных игр, смысл
которых был связан с магией плодородия. Большинство мужского населения
участвовало в кулачных боях, играх в самодельный мяч, в перебрасывание
палочки, перепрыгивание через "козла", в разыгрывании шуточных
сценок с ряжением "в дрессированного" медведя и его поводыря. Для девушек
на праздники устанавливали высокие качели, на которых их азартно
раскачивали юноши. Нередко к девушкам присоединялись и пожилые женщины,
которые брали с собой тяжелую каменную ступку в надежде на то,
что природа, также "раскачавшись", даст им много масла. Этот обычай,
столь характерный для земледельческой обрядности многих народов, имел
древнейший магический смысл - содействовать быстрейшему пробуждению
и расцвету природы, поскольку действия, связанные с подъемом вверх,
подбрасыванием чего-либо, подпрыгиванием, будучи приемами плодородия,
должны были, по поверию, стимулировать рост растительности, в первую
очередь посевов, помочь им подняться. Конечно, эта первоначальная
функция качелей и народных игр давно забыта, и они остались только веселым
развлечением.
На Масленицу полагалось пить и много и сытно есть, что, согласно
имитативной магии, должно было побудить воскресающую природу даров
ать человеку такое же изобилие и тем самым обеспечить благополучие его
семьи.
Кульминацией праздника была игра "в хана" или "в пашу", превращавш
аяся в яркое театрализованное представление с ряжением основных персон
ажей. Ее организовывала и исполняла в ней все роли холостая молодежь.
Подробное описание этой народной инсценировки дает С.Д.Лисици
ан. Он пишет, что во время этой игры кто-нибудь из видных юношей
наряжался "ханом" (или "пашой"); на него надевали вывернутые наизнанку
шубу и шалвары, шутовскую высокую меховую шапку, часто изодранную, на
раскрашенное лицо прикрепляли длинные усы и бороду из козьей шерсти
и меха, на грудь вешали разные кости и кусочки металла в качестве "орденов",
на пояс - деревянную саблю без ножен, в рот всовывали длинную
трубку с широким мундштуком, наполненную курящимся кизяком, на ноги
натягивали какую-нибудь забавную обувь, иногда с ослиными копытами, и
сажали его на "трон" - перевернутую вверх дном корзину. Рядом с ним
становились так же причудливо отдетый мирза (или везир) - секретарь
с большой книгой, в маске из разноцветного войлока, с длинной козлиной
бородой, и ряженые (обычно козлами) друзья.
"Хану" предоставлялось неограниченное право судить, наказывать, нал
агать взыскания на любого, даже самого почтенного человека, получать
с него "неуплаченные долги" и назначать штрафы за "небывалые преступления".
При большом стечении народа разыгрывалась сцена собирания под
атей с "провинившихся" под угрозой наказания ударами палки или виселицей,
которая сооружалась тут же и у подножия которой становились два
"палача". Допрашиваемый обещал заплатить долг, с ним начинали торго214
ваться о количестве пшеницы или денег. Сведения о собранных деньгах и
продуктах мирза аккуратно заносил в книгу, не забывая и тех, кто не мог
заплатить сразу. Затем "хан" садился на шутовски убранного осла лицом
к хвосту, за который он держался, и под музыку и соленые шуточки собр
авшихся пускался по селу. Участники действа обходили все селение и переходили
в соседние. Встретив такую же процессию из другого села, затевали
с ней драку, поскольку каждая группа была заинтересована в том, чтобы
собрать как можно больше продуктов и денег.
В последнее воскресенье Масленицы участники игры все собранное делили
между собой или съедали во время совместных пирушек. Остаток продуктов
доедался в понедельник, в первый день поста. Во время игры позволялись
всякого рода шутки, порой даже оскорбительные, например,
ученики могли побить жгутом своего учителя и потребовать с него выкуп,
ремесленник мог стряхнуть на проходящего мимо богача волчью шкуру, на
которой сидел во время работы, и т.п. При этом никто не должен был обиж
аться^.
В некоторых районах Армении во время масленичной недели (в четверг)
отмечался праздник Вардананк, во время которого молодежь разыгрывала
сцену из исторической Аварайрской битвы (451 г.) под предводительством
Вардана Мамиконяна, так называемое Варданово действо. При этом сельск
ая молодежь, разбившись на две группы, изображавшие армянское вой-
ско и персидское, с бутафорским оружием, под звуки народных военных
мелодий устраивала шуточную сцену боя, сопровождая ее азартными выкрик
ами и шутками. Конец этой "войны", в которой участвовало обычно
более 100 человек, становился началом различных веселых игр и плясок.
Иногда "сражение" разыгрывали дети и подростки, обстреливая друг друга
снежками^. На Масленицу молодежь часто устраивала конные состязания,
вносившие разнообразие в праздничное гуляние. Так проходил в Армении
один из самых веселых и массовых народных праздников, насыщенный
древней символикой, направленной на радостное весеннее пробуждение
природы.
С шутками и весельем отмечали Масленицу и тбилисские армяне, в среде
которых бытовала пословица: На Масленицу ум из головы вон', дни праздник
а здесь называли гжи орер (букв. "дни сумасшедшего")^.
После Масленицы наступал Великий пост. Его первый день считался
днем мира и согласия. Все враждовавшие должны были помириться, часто
с помощью посредников; тех, кто отказывался, обычно лишали права прич
ащения. В этот день полагалось навещать друг друга и поздравлять. В первую
очередь обойти соседей и родственников должны были мальчики.
Молча открыв дверь, они подходили сначала к старшим, а затем к младшим
членам семьи, целовали им руки и преподносили фрукты - яблоки, груши,
гранаты, айву. Старшие члены семьи шли с поздравлениями к сельскому
старшине и священнику, взяв с собой, помимо фруктов, бутылку вина или
водки. Были приняты и представления с ряжением. Например, Е.Лалаян

215

описывает сценку в сел. Хачмач (Арцах). Здесь одну из женщин с вымазанным
сажей лицом сажали на осла и возили в сопровождении музыкантов по
селу, собирая в домах деньги на предстоящие жертвоприношения. Е.Лалаян
объясняет это общим стремлением благополучно встретить и провести
Великий пост^.
Великий пост длился семь недель. Чтобы не потерять счет этим неделям,
к потолку на шпагате подвешивали луковицу с семью вставленными в нее
перьями и каждую субботу выдергивали по одному перу. При этом каждое
перо обычно перевязывали цветной шерстяной ниткой, цвет которой символизиров
ал ту или иную неделю поста, например, зеленый - Вербную,
красный - Страстную.
Более архаичным был следующий обычай. К началу Великого поста готовили
чучело древнего божества Аклатиза, символизировавшего собой, как
резонно считает В.А.Бдоян, умирающую и воскресающую природу - предшественник
а Ара Гехецика. Чучело представляло собой старца с длинными
усами и бородой; к его растопыренным рукам прикрепляли камни, которыми
он мог наказать детей, если те не соблюдали пост, а к единственной
ноге - луковицу с семью перьями. Чучело божества подвешивали над
тониром и еженедельно выдергивали по одному перу. После снятия последнего
пера хозяйка дома делила начавшую уже прорастать луковицу на части
и бросала в амбар на семена, а часть брала на приготовление пасхальной
еды, в надежде на изобилие и богатый урожай. В народе верили, что в этот
день Аклатиз превращался в птицу и улетал, чтобы вновь возвратиться
в будущем году. Чучело отдавали детям, которые нарочито секли его, ломали
и затем бросали в реку^1. Обряды подобного типа, выражавшие идею
возрождения природы через умирание, широко известны у многих народов
мира.
Отголоском древнего культа растений, также связанного в народном
сознании с культом плодородия, было Вербное воскресенье, которое церковный
календарь называет Цахказард - "день украшения цветами" (следуя
преданию о встрече Иисуса Христа в Иерусалиме), а народ - Царзардар -
"день украшения деревьями". В этот день дома убирали молоденькими, едва
распустившимися ветками ивы, что означало обновление жизни^. Ветки,
в свою очередь, украшали цветными лоскутками, изюмом на нитках, другими
фруктами, восковыми свечами. К этому дню девушки и парни надевали
самые дорогие и нарядные платья, а в ряде районов, например в Сюнике
иАрцахе, девушки красили ногти хной. Ветками ивы украшали ризницу и
алтарь церкви, а чтобы злые духи не навредили пробуждающимся растениям,
молодые люди в церкви шумом трещоток отгоняли их.
Вечером мать и близкие родственницы жениха приводили невесту в церковь
и там ей вместе с зажженными свечами вручали и освященные ветки
ивы с молодыми побегами. Иногда мать невесты сохраняла эти свечи и
ветки до рождения у дочери первенца^. Такие же освященные ветки ивы
несли из церкви домой, затем их сажали в землю, чтобы они пустили

216

корни, либо прикрепляли к маслобойке и при сбивании масла этой веткой
проверяли, готово ли оно. В Арцахе было принято отправляться со свечами
на кладбище, где женщины укрепляли ивовые ветки на надгробных
плитах покойных родственников. В этот день в церкви проходило взаимное
одаривание сторонами жениха и невесты друг друга, причем сторона
жениха одаривала невесту, а сторона невесты - жениха. Мать или сестра
жениха набрасывала на голову невесты платок, а подругам раздавала сладости.
Нередко в эту ночь по предварительному согласию обручались новые
пары. В этом случае мать или близкая родственница юноши надев
ала на палец избранной девушке кольцо и набрасывала ей на голову
платок^.
На Страстной неделе в среду, которая называлась "уничтожающая сред
а", полагалось тщательно убрать весь дом и изгнать всякую нечисть. Существов
ал, например, такой обычай: одна из женщин поднималась на крышу
дома к дымовому отверстию и, водя камешком по его краям, спрашивала:
"Что мне молоть?", на что другая женщина отвечала ей снизу: "Мышей,
тараканов и моль". В четверг варили и красили яйца, которые у армян, как
и у многих народов, служили символом жизненной силы и плодородия.
В пятницу кузнецы изготовляли различные амулеты из железа: маленькое
огниво, чтобы нашить ребенку на правое плечо рубашки (оберег от молнии),
колечко для девушки, чтобы ее не посещали нежелательные видения.
Невеста посылала жениху раскрашенное яйцо, которое как оберег от сглаза
вешали на стену. В субботу пост заканчивался, народ разговлялся яйцами,
которые было принято съедать рано утром вне дома, глядя на восток, на
восходящее солнце.
Следующим воскресным утром встречали Пасху - Затик, имевшую кроме
христианской обрядности древнюю аграрную, связанную с обеспечением
хорошего урожая. В этот день в домах было принято готовить плов с рыбой
или курицей. Помимо семейной церемонии устраивалось общественное
жертвоприношение - ахар. Несколько мужчин обходили дома селения, собир
ая деньги на покупку быка. Жертвенное животное трижды обводили вокруг
церкви и затем возле нее забивали. Мясо варили в большом котле,
взятом из церкви, и затем раздавали всем односельчанам. В некоторых
районах Сюника при принесении жертвы кровью животного окропляли веточки
одного из священных деревьев, которые каждый хозяин потом втык
ал в землю на своем участке пашни с уверенностью, что это обеспечит
плодородие почвы и богатый урожай^.
Первый понедельник после Пасхи был, как уже отмечалось, днем поминовения
усопших - мерелоц. Взяв с собой еду и напитки, все шли на кладбище,
где, пригласив священника для освящения могил, поминали своих
покойных родственников. Оставшуюся еду приносить домой не полагалось,
и ее оставляли на кладбище в качестве доли покойного - Иогебажин (букв.
"доля души"). Такие ритуалы повторялись у армян и после других больших
праздников.

217

На 7 апреля, т.е. точно за девять месяцев до Рождества, приходился день
Благовещения - Аветум. И хотя это был церковный праздник, в народе,
в основном среди западных армян, он сочетался с аграрной обрядностью,
сохранившей отголоски представлений древних земледельцев об отождествлении
родящей земли как стихии плодородия с женщиной, дарящей новую
жизнь. Поэтому в этот день принесенную с полей землю освящали
в церкви, а затем быстро относили обратно и вновь разбрасывали по пашне
с возгласами: "Привет тебе, нива! Благословенна ты, благословен плод твоей
утробы! Да наполнишься ты благостью божьей!"^.
В середине мая, в воскресенье, через 40 дней после Пасхи, отмечался
день Вознесения - праздник Амбарцум (букв. "всеобщее вырастание"), особенно
любимый молодежью. В народе этот день ассоциировался с праздником
роста цветов. Накануне девушки и юноши отдельно друг от друга собир
али цветы, плели гирлянды и готовились к гаданию. Существовал также
обычай, когда девушки, выбрав в поле цветок (причем в каждой местности
свой определенный), отмечали его высоту от корня на одну пядь ниткой и
на следующее утро проверяли, на сколько он вырос: если значительно, то
жизнь этой девушки должна быть продолжительной. Чтобы волосы росли
лучше, в каждой семье полагалось в этот день вымыть голову утренней росой.
Накануне праздника бездетные женщины купались в реке или мыли
голову под открытым небом. Магический смысл имел также обычай варить
в этот день молочную рисовую кашу. Такую же ритуальную кашу женщины
варили вместе, всем селом, в больших общих котлах и угощали ею всех
прохожих; остаток каши в качестве жертвы разбрасывали по полям для
благоприятного роста посевов^.
С.Д.Лисициан красочно описывает проведение этого праздника в западных
областях Армении, где он сохранил больше языческих элементов, связ
анных с культом растений и воды. Там за несколько дней до праздника,
в среду, девушки выбирали самую ловкую. Со связанными за спиной руками,
в сопровождении подруг, она должна была обойти семь (магическое
число) родников, у которых, опускаясь на колени, набирала в рот воды и
наполняла ею глиняный сосуд, называемый в данном случае витжак (букв.
"жребий"). Затем в семи местах она должна была ртом же сорвать цветы и
травы и бросить в тот же сосуд. Сверху цветы присыпали песком. После
этого сосуд обвязывали гирляндами, покрывали цветами и ставили ночью
в потаенное место. При этом следовало остерегаться юношей, которые следили
за девушками, чтобы заполучить витжак, и если им это удавалось,
приходилось давать им большой выкуп. На следующее утро самую красивую
девушку наряжали "невестой": одевали в свадебный наряд, лицо закрыв
али плотным красным покрывалом, талию украшали гирляндами, руку -
браслетами из цветов, давали букет, который она должна была держать у
лица. Девичья процессия (впереди шла, держа в руках витжак, "мать" -
руководительница группы, за нею "невеста", а потом все остальные) обходил
а все дома в селе. "Невеста" молча целовала руку хозяйки, а та, положив

218

ей на голову руку со словами: "Оставайся зеленой.'", бросала в витжак под
арок - кольцо, бусинку, наперсток, монету. В "обмен" на преподнесенный
букет цветов хозяйка давала пришедшим и продукты - яйца, масло,
крупу.
В некоторых районах Армении аналогично поступали и юноши, избирая
из своей среды самого красивого и наряжая его "женихом", а в качестве
знамени (байраг) украшали большую ивовую ветку букетами цветов, разноцветными
платками и колокольчиками. С этим "знаменем" юноши обходили
дома, где им преподносили в качестве угощения продукты. Затем девушки
и юноши, объединившись, собирались в садах, у родников на совместную
трапезу. Там варили крупяную кашу, готовили яичницу, угощали всех
прохожих, пели, танцевали и веселились^.
Одним из самых распространенных и популярных народных праздников
в Армении был Вардавар, сохранивший в своем названии имя древнего языческого
бога воды Барда. Этот праздник, приуроченный христианской церковью
к празднику Преображения и связанный с солнцеворотом и разгаром
летней жары, отмечался в воскресный день в середине июля. В день Вардав
ар все старались по возможности подняться в горы, к летним пастбищам,
посетить святые места. Особым почитанием пользовались быки, символизирующие
плодородие. Пастухи украшали их разноцветными лентами и
цветами. В этот день купали скот, обливали друг друга водой, в шутку сталкив
али друг друга в реку, в пруд; готовили для совместной трапезы шашлык,
а из жертвенного мяса - хашламу, танцевали круговые народные танцы.
Веря в плодоносящую силу воды, бесплодные женщины в этот день
посещали пещеру Цахкаванк на горе Ара, где стояли под капающей со свод
а водой, прося у девы Варвары ребенка^.
Самой активной на этом празднике была неженатая молодежь. Накануне,
в субботу, девушки собирали полевые цветы. В Арцахе, например, это
была красная полевая гвоздика, которую иногда так и называли - выртевур.
Собрав большой букет, девушки садились где-нибудь в саду или на поляне
в кружок, а на некотором расстоянии от них, также в кружок, устраив
ались юноши. Между ними начиналось соревнование в исполнении джан
гулюм, ритуальных песен-четверостиший любовного содержания, длившееся
иногда до утра. Импровизируя, молодежь включала в эти стихи различные
шутки, подзадоривая друг друга. Победителям доставался букет, а побежденные
должны были принести для предстоящей на следующий день пирушки
закуску и вино для юношей, а сладости - для девушек. Иногда вопрос
об угощении решался по-другому. Девушки шли с цветами к отдаленному
роднику, чтобы смочить букет водой и побрызгать ею друг друга, а на
обратном пути юноши устраивали засаду и старались отнять у них этот
букет. Если это им удавалось, они получали угощение, а если нет, то они
угощали девушек.
В воскресенье утром девушки выбирали из своей компании младших и
лучше одетых подруг, вручали им по подносу со свежими фруктами, в ко219
торые были изящно воткнуты цветы, и отправляли их по дворам петь четверостишия
и дарить фрукты и цветы. Взамен сельские жители одаривали
девушек различными продуктами - яйцами, мукой, маслом, фруктами,
сладостями. Собрав все эти подношения и принеся недостающее из дома,
девушки устраивали пир. Недалеко от них угощались юноши. Обе группы
вновь поочередно пели куплеты джан гулюм. С одного "стола" другому
посылали закуски и сладости, причем это каждый раз адресовалось определенному
лицу, было знаком симпатии. Гуляние заканчивалось раскачив
анием девушек на высоких качелях, приэтом подруги старались слегка
ударить качающуюся девушку по ногам, чтобы заставить ее назвать имя
ее избранника, а юноши заинтересованно наблюдали за происходящим со
стороны^.
По народной традиции праздник Вардавар, во время которого царило
всеобщее веселье, связывали с легендой о всемирном потопе, но, как справедливо
отметил С.Д.Лисициан, правильнее было бы видеть в этом пережитки
языческой магии вызывания дождя в самое засушливое время
года^1.
Армяне использовали и другие магические обряды вызывания дождя,
например, во время засухи несколько женщин по двое впрягались в соху
(или в плуг), тащили ее к реке и вспахивали сухое русло; сохой управляла
женщина, обычно вдова или пожилая, одетая в мужское платье, с папахой
на голове, а две другие женщины исполняли роль погонщиков^.
В Бардзр НАйке, по описанию В.А.Бдояна, существовал следующий
обряд. Там несколько женщин выбирали одну, наиболее здоровую, и провозгл
ашали ее Чичи-Мама, что означало "Красивая мать" или "Подмоченн
ая дама". Исполнять ритуал она должна была только в нижнем белье. Ей
вручали священный христианский символ - большой крест на длинном
шесте, а затем поверх креста закрывали ее белым мешкообразным покрывалом.
После этого женщины составляли процессию. Впереди шествовала
одна из них с барабаном, за ней молча следовала Чичи-Мама, а потом все
остальные женщины с посудой и мешками в руках. В сопровождении особой
ритуальной песни женщины обходили дома в селении и требовали
подношений. Прежде чем их вынести, хозяйки домов обливали Чичи-Маму
холодной водой из ведра. Из собранных продуктов исполнительницы риту
ала устраивали совместную трапезу в честь "дожденосного" божества^.
Наиболее распространенным обрядом вызывания дождя было хождение
детей или молодых девушек с куклой ("невестой дождя"), изображающей
божество, способное вызвать дождь, и обливание ее водой. Чучело куклы
делали из палки или метлы, а иногда из глины, и украшали цветными лоскутк
ами. Называли ее в разных местностях по-разному: Чоли, Нурин, Кушкукур
ак. Подняв куклу, дети несли ее перед собой по селению, а над головой
одного из мальчиков держали сито. Подходя к очередному дому, дети
распевали принятую для этого случая в их местности песню-заклинание,
например:

220

Чоли, Чоли, нет Чоли!
Чоли упал в море;
Нет веревки, чтобы вытащить Чоли.
Принесите яйца, положим на лапку.
Принесите масла связать волосы.
Принесите веревку, вытащим из моря Чоли;
или:
Наши поля воды хотят,
Дождь, дождь, сильно иди,
Зрей пшеница и ячмень;
или:
Нурин, Нурин пришел.
Сверху воды просит.
На вопрос: "Кушкукурак, что хотите?" - дети отвечали: "Хотим, чтобы
пошел дождь. Дайте нам масла, хлеба, яиц". Землю поливали водой, что
символически означало призывание дождя^.
Довольно распространен был следующий прием вызывания дождя: во
время засухи девушки погружали в воду камень или какой-нибудь "священ--
ный", по их представлению, предмет, например крест, и оставляли его
в воде до тех пор, пока не пойдет дождь, а затем вынимали, иначе дождь
мог и не прекратиться. Если же, наоборот, дожди были чересчур продолжительными,
также прибегали к магическим действиям, которые должны
были заставить солнце показаться. В этом случае вместо воды обращались
к огню, который должен, по поверью, находиться в магической связи
с солнцем. Огонь обычно разводили на хачкаре. С подобной же целью дети
клали в дуршлаг различные металлические предметы, например монеты,
подкову, и обходили селение, встряхивая дуршлаг и "вызывая" этим звоном
солнце. Сельчане одаривали их яйцами, маслом, сыром, которые дети потом
вместе съедали^.
На воскресенье в середине августа приходился праздник Успения Богородицы.
К этому дню жатва должна была закончиться. В церкви освящали
виноград и пшеницу. С этого дня разрешалось есть виноград, яблоки и
другие свежие фрукты. Пшеницу приносили домой и смешивали с той частью
нового урожая, которая была отобрана на семена, что, по представлению
народа, должно было способствовать особой урожайности зерна^.
Годовой цикл праздников завершался в середине сентября днем Святого
креста (Сурб хач) и поминовением усопших, когда принято было ходить
в церковь и на кладбище, навещая могилы близких. В этот день устраивали
общесельские трапезы, на которых основным блюдом было отварное мясо
жертвенных животных.

221

Рис. 70
Памятник армянскому алфавиту. Арагацотн, сел. Ошакан
В целом осенние месяцы года, когда урожай собран, а молодняк подрос,
уже не требовали магических приемов, поэтому были бедны календарными
праздниками. Зато именно осенью начинались свадьбы.
В советское время к этим традиционным праздникам добавились общегосуд
арственные - годовщина Октябрьской революции, 1 Мая, Международный
женский день 8 марта, День Победы и др. Стало традицией отмеч
ать 1 Мая всей семьей, включая и тех ее членов, которые жили отдельно.
К этому дню в село приезжали взрослые дети, которые учились или работали
в городе, чтобы отпраздновать его вместе с родителями. Для новогоднего
праздника новшеством стали украшенные елки.
С 60-80-х годов во многих селениях Армении, как и всего Кавказа, появились
новые сельскохозяйственные праздники - День пастуха, День животновод
а, День ирригатора, День сбора урожая. В городе к числу нововве222
дений относятся Дни города. В этот же период в быт армянской семьи вошел
обычай отмечать такие важные события в жизни членов семьи, как
день получения паспорта, день окончания школы, института, проводы призывников
в армию и возвращение их после демобилизации. Постепенно
входил в жизнь и такой новый для армянской семьи праздник, как день
рождения членов семьи, главным образом детей. Обычно дни рождения
отмечают не ежегодно, а по "круглым" датам, причем чаще в семьях интеллигенции.
Большое культурное значение имеет возродившийся в 80-х годах в Армении
древний праздник Переводчика, посвященный создателю армянского
алфавита Месропу Маштоцу. Он отмечается ежегодно в мае, при большом
стечении народа, при участии писателей, поэтов, переводчиков, в том числе
и из-за рубежа, в селе Ошакан близ Аштарака, где находится могила этого
выдающегося просветителя и где уже в наше время поставлен памятник
Армянскому алфавиту.
К числу официальных праздников, отмечаемых сейчас в Республике
Армения, относятся, помимо новогодних и рождественских, праздник Материнств
а и Красоты - 7 апреля. День Победы - 9 мая, День Первой Республики
- 28 мая, День Конституции - 5 июля. День Независимости -
21 сентября.
В праздничные дни принято накрывать красивый, обильный стол, пригл
ашать родных, соседей, ходить в гости.
Практически все большие праздники у армян издавна сопровождались
древним языческим обрядом жертвоприношения - матах. К нему готовились
заранее. Обычно группа выбранных лиц собирала со всех поселян,
богатых и бедных, деньги на покупку одного-двух быков или чаще - нескольких
баранов и заказывала большую партию лавашей. Животных,
украшенных цветами, разноцветными лентами, обводили три раза вокруг
церкви, после чего совершался акт заклания. Жертвенное мясо сырым,
а позднее вареным, завернутым в лаваш, раздавали всем поселянам, а также
странникам и нищим, которые собирались в этот день у церкви. Остатки
матаха не выбрасывали, а зарывали поблизости от того места, где проходил
а ритуальная трапеза; шкуру отдавали церкви. Матах нередко совершался
и отдельными лицами, как правило, в случае выздоровления тяжело больного,
особенно ребенка, избавления от какого-нибудь несчастья. В этих
случаях обычно приносили в жертву барана или петуха.
Обряд происходил около имевшегося в каждом селении священного мест
а - сурба, причем это могли быть не только церковь, часовня или хачкар,
но и священные, по народным представлениям, камень, дерево, родник,
гора. Мясо жертвы полагалось разделить на семь домов. Об архаичности и
укорененности этого обычая свидетельствует тот факт, что в армянский
язык давно и прочно вошло в качестве ласкательного выражение ее кез
матах, что буквально означает "я тебе жертва".

223

Рис. 71
Дети с жертвенными петухами. Котайк, сел. Бджни. 1983 г.
Матах бытует и в наше время. Особенно массовый характер (в праздничные
дни) он имеет в районах, находящихся поблизости от главного храм
а армянской церкви - Эчмаадзана, где в ограде церкви Святой Гаяне для
его исполнения отведено специальное место. Хотя по сути этот обряд, безусловно,
языческий, церковь, имея в виду его большую популярность, вынужден
а была признать его. Полагается, чтобы священник перед тем, как
животное принесут в жертву, дал ему освященной соли.
Повсеместно сохраняются и другие языческие обычаи, о которых я уже
упоминала, например, разноцветные лоскутки от одежды на "священном"
дереве (что якобы избавляет от болезней), различные амулеты и обереги на
руках и колыбели новорожденных, на шеях крупного рогатого скота, рога
тура или череп лошади на фасадах домов^.
Таким образом, армянские народные календарные праздники и связанные
с ними многочисленные обряды, включавшие различные поверья,
игры, песни, представляют собой, как и у других древних земледельческих
народов мира, сложный комплекс архаических культов и магических дей-
ствий, направленных на особое почитание Матери-земли, на ее вечное

224

возрождение и плодородие. Они уходят своими корнями к первобытным
временам. Естественно, в исследуемый период первоначальный смысл
большинства обрядов был утрачен, да и сами они сохранились в разных обл
астях Армении в различной степени.
' БдоянВ.А. Земледельческая культура в Армении (автореф. докт. дис.). Тб., 1968; он же.
Земледельческая культура в Армении. Ер., 1972 (на арм. яз.); он же. Этнография армян. Краткий
очерк. Ер., 1974, с. 30-50 (на арм. яз.).
^ Подробнее см.: Деканский А.Г. Экономический быт государственных крестьян в западной
части Шаруро-Даралагезского уезда Эриванской губернии. - МИЭБГКЗК. 1885, т. 1, вып. 5,
с. 682-684; Зелинский С.П. Экономический быт государственных крестьян Ширака. - Там
же, 1885, т. 1, вып. 1, с. 35-40; он же. Экономический быт государственных крестьян Зангезурского
уезда Елисаветпольской губернии. - Там же, 1888, т. IV, вып. 1, с. 79-91; Вермишев
Х.А. Земледелие у государственных крестьян Закавказского края. - СМИЭБГКЗК. 1888,
т. 4; Мелик-Шохназаров Е. Селение Арцеваник Зангезурского уезда Елисаветпольской губернии.
- СМОМПК. Вып. XXV, 1898, с. 25; Капанцян Г. История Урарту. Ер., 1940 (на арм.
яз.); Лисициан С.Д. Очерки этнографии дореволюционной Армении. - КЭС. Т. 1, 1955,
с. 183-188; он же. Армяне Зангезура. Ер., 1969, с. 126-134 (на арм. яз.); Еремян С.Т. Естественноисторические
основы питания армянского народа. - Армянская кулинария. М., 1960,
с. 25; Народы Кавказа. Т. II. (Серия "Народы мира". Этнографические очерки). М., 1962,
с. 463-469; Арутюнян Н.В. Земледелие и скотоводство Урарту. Ер., 1964; Пиотровский Б.Б.
Кармир-блур. Л., 1970; Акопян М.В. Сельская община в Восточной Армении во второй половине
XIX - начале XX в. Ер., 1988, с. 117-120.
" Мкртумян К).И. Формы скотоводства и быт населения в армянской деревне второй половины
XIX в. - СЭ. 1968, ь 4; он же. К изучению форм скотоводства у народов Закавк
азья. - Хозяйство и материальная культура народов Кавказа в XIX - начале XX в. Матери
алы к "Кавказскому историко-этнографическому атласу". Вып. 1. М., 1971; он же. Формы
скотоводства в Восточной Армении (вторая половина XIX - начало XX в.). Историко-этногр
афическое исследование. - АЭФ. Вып. 6, 1974 (резюме на арм. яз.); он же. Экологические
и социокультурные факторы в исторической динамике скотоводческого хозяйства армян. -
Республиканская научная сессия, посвященная итогам полевых этнографических и фольклорных
исследований 1982-1983 гг. Тезисы докладов. Ер., 1984, с. 26-27 (на арм. яз.).
* Народы Кавказа. Т. II, с. 471.
^ Чурсин Г.Ф. Армяне Зангезура (краткий этнографический очерк). Тифлис, 1931, с. 232;
Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 186-187; он же. Армяне Зангезура, с. 142; Бдоян В.А.
Этнография армян..., с. 53; Акопян М.В. Сельская община..., с. 121.
^ Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 187; Бдоян В.А. Этнография армян..., с. 54; Барсегян
И.А. Система питания. Регионально-зональное элементное описание. - Культура жизнеобеспечения
и этнос. Опыт этнокультурологического исследования (на материалах армянской
сельской культуры). Ер., 1983, с. 225; Петросян А. Народные способы речного рыболовств
а в Севанском районе и районе Камо. - Республиканская научная сессия..., тезисы докладов,
с. 31-33.
^ Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 192-193; Народы Кавказа. Т. II, с. 472-473.
* ГалустянДж.О. Культурная жизнь армянских колоний средневековой Польши (XVIXVII
вв.). Ер., 1981, с. 67-68.
^ДавидбековИ.С. Село Гадрут Елисаветпольской губернии Джебраильского уезда.-
СМОМПК. Вып. VI, 1888; Ширакуни Н.С. Зангезурский уезд Елисаветпольской губернии. -
СМОМПК. Вып. XXXIV, 1904; Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 189-190; Народы
Кавказа. Т. II, с. 473-474.

228

'ш Подробнее см.: Лисициан С.Д- Очерки этнографии..., с. 191; Темурджян В. Ковроделие
в Армении. Историко-этнографическое исследование. Ер., 1965 (на арм. яз.); Давтян С.С.
Армянские карпеты. Ер., 1975 (на арм. яз.); Степанян Н. Искусство Армении. Черты историко-художественного
развития. М., 1989, с. 127-130 (на рус., англ. яз.).
" ГалустянДж.О. Культурная жизнь..., с. 62-64.
^ Подробнее см.: Давтян С. Старинный памятник армянского рукоделия. - ВМ. 1956,
ь 3; она же. Армянское кружево. Ер., 1966 (на арм. яз.); Степанян Н. Искусство Армении...,
с. 132-133.
^ Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 193-194.
^Там же, с. 194; Саркисян Е.С. Гончарное искусство Армении. Ер., 1978; Степанян If.
Искусство Армении..., с. 107-108.
^ Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 195-198.
^ Степанян Н. Искусство Армении..., с. 134-136.
^ Подробнее см.: Ахвердов Н.Ю. Тифлисские амкары. Тифлис, 1883; Егиазаров С.А. Исследов
ания по истории учреждений в Закавказье. Т. 2. Городские цехи. Организация, внутреннее
управление закавказских амкарств. Казань, 1891; Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 198199;
Абрамян В.А. Ремесла в Армении в VI-XVIII вв. Ер., 1956 (на арм. яз.); она же. Цеховые
организации армян-ремесленников в городах Закавказья (XVIII - начало XX в.). Ер., 1971
(на арм. яз., резюме на рус. яз.); Сехбосян К.В. Ремесленнические традиции и их проявления
в быту ленинаканцев. - АЭФ. Вып. 6, 1974 (на арм. яз., резюме на рус. яз.); он же. Об одном
ремесленническом обычае. - Республиканская научная сессия..., тезисы докладов, с. 42-43;
он же. Проявление этнических тенденций в местных промыслах Армении. - Современные
этносоциальные процессы на селе. М., 1986.
'* Подробнее см.: Петросян Л.Н. Народные средства перевозки у армян по данным историогр
афии. - ВОН. 1968, ь 9 (на арм. яз.); он же. Армянские народные сухопутные средства
передвижения. - КЭС. Т. V, 1972; он же. Армянский народный транспорт. - АЭФ. Вып. 6,
1974 (на арм. яз., резюме на рус. яз.).
^ Есаян С.А. Из истории колесного транспорта древней Армении. - ИФЖ. 1960, ь 3.
2ш Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 200-201.
^ Подробнее о типах поселений и жилища см., например: Тер-Мовсисян П. Армянское
сельское жилище. Вена, 1894 (на арм. яз.); Осипов Г.С. Селение Даш-Алты Шушинского уезда
Елисаветпольской губернии. - СМОМПК. Вып. XXV, 1898, с. 106; Мелик-Шахназаров Е. Селение
Арцеваник..., с. 16; Лалаян Е. Зангезур. - АА. 1898, кн. 4, с. 59; Лисициан С.Д. К изучению
армянских крестьянских жилищ (карабахский парадам). - ИКИАИ. Т. Ill, 1925; он же.
Крестьянское жилище Высокой Армении. -Там же, т. IV, 1926; он же. Из материалов по
изучению жилищ Армении. - Там же, т. VI, 1927; он же. Очерки этнографии..., с. 204-209;
он же. Армяне Зангезура, с. 84-114; он же. Армяне Нагорного Карабаха. Ер., 1992, с. 82-88;
Варданян С.В. Архитектура армянских народных жилых домов. Исторический очерк. Ер., 1959
(на арм. яз.); ВардумянД.С. Некоторые материалы по этнографии армян. - КСИЭ. Вып. 33,
1960, с. 31-38; он же. Характеристика основных этнографических районов Армении в XIX в.
М., 1964, с. 1-6; Народы Кавказа. Т. II, с. 494-499; Папухян Н.Ц. Народное зодчество Сюник
а. Ер., 1972 (на арм. яз.); Бдоян В.А. Этнография армян..., с. 66-86; Барсегян И.А., Мелконян
Э.Л. Сельские поселения Армении. - Культура жизнеобеспечения и этнос..., с. 117-146;
Мкртумян К).И. Сельское жилище армян.-Там же, с. 150-189; МарутянА.Т. Интерьер
армянского народного жилища (вторая половина XIX - начало XX в.). Материалы к "Кавказскому
историко-этнографическому атласу". - АЭФ. Вып. 17, 1989, с. 70-80; Кобычев В.П.
Жилище. - Арутюнов С.А., Сергеева Г.А., Кобычев В.П. Материальная культура. Пиша и жилище
(материалы к серии "Народы и культуры". Народы Кавказа. Кн. 4. Ротапринтное издание).
М., 1995, с. 158-166.
22 Армения. - Советский Союз. М., 1966, с. 333-334.
23 Мурацан. Повести и рассказы. М., 1961, с. 263-264.

229

^ Ильина М. Древнейшие типы жилищ Закавказья. М., 1946, с. 23-29: Халпахчьян О.X.
Гражданское зодчество Армении. М.. 1971, с. 69.
^ Подробнее см.: Тер-Саркисянц А.Е. Современные этнические процессы у армян Нагорного
Карабаха. - Этнические и культурно-бытовые процессы на Кавказе. М., 1978, с. 6974.
^Ср., например: Зеленин Д.К. Тотемы-деревья в сказаниях и обрядах европейских народов.
М.-Л., 1937; Байбурин А.К. "Строительная жертва" и связанные с нею ритуальные символы
у восточных славян. - Проблемы славянской этнографии. Л., 1979.
^ Подробнее о письменных талисманах см.: Одабашян А.А. Народные верования армян
(по материалам рукописных талисманов XV-XIX вв.). - КЭС. Т. VI, 1976.
^ Подробнее см.: Давидбеков И.С. Село Гадрут..., с. 181; Чурсин Г.Ф. Армяне Зангезура...,
с. 232-234, 247-248; Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 209-216: МарутянА.Т. Интерьер
армянского народного жилища...
" АИЭА. Материалы автора. 1965 г. Ф.КЭ. Д. 78; 1966 г. Д. 102; 1967 г. Д. 103; Материалы
Армянского отряда. Тер-Саркисянц А.Е. 1979 г. Научный отчет, с. 24: Материалы Армянской
группы; она же. 1983 г. Научный отчет, с. 82; она же. 1985. Научный отчет, с. 31.
^ Там же. Материалы автора. 1978 г. Научный отчет, с. 20-22: Материалы Армянской
группы. Тер-Саркисянц А.Е. 1988 г. Научный отчет, с. 25-27; она же. 1980 г. Научный отчет,
с. 30-31.
^ Арутюнов С.А. Проблемы эволюции сельской жизнеобеспечивающей системы у армян
в историко-экологическом аспекте. - Studia Pontocaucasica II. Армяне Северного Кавказа.
Краснодар, 1995, с. 35.
^ АИЭА. Материалы Армянской группы. 1987 г. Полевые карточки (далее - ПК). Л. 4850.
" Там же. Материалы автора. 1965 г. Ф.КЭ. Д. 78; 1966 г. Д. 102; 1971 г. Ф. 8. Д. 26; ТерС
аркисянц А.Е. Современная семья у армян. По материалам сельских районов Армянской
ССР. М., 1972, с. 162-164; она же. Современные этнические процессы у армян Нагорного
Карабаха, с. 73-74.
^ Подробнее о типах одежды см.: Григоров Н.И. Село Татев Зангезурского уезда Елисаветпольской
губернии. - СМОМПК. Вып. XXIII, 1892, с. 84; Осиное Г.С. Селение Даш-Алты...,
с. 116-117; Лисициан С.Д. Очерки этнографии.... С.222-232; он же. Армяне Зангезура,
с. 115-124; он же. Армяне Нагорного Карабаха, с. 90-94; Народы Кавказа. Т. II, с. 513-519;
Армянская одежда с древнейших времен до наших дней. Исследование и рисунки альбома
Аракела Патрика. Ер., 1967 (на арм., рус., франц. яз.); Бдоян В.А. Этнография армян..., с. 95112;
Авакян Н.Х. Об ареалах народного костюма армян (XIX - начало XX в.). - КЭС. Т. VI,
1976, с. 188-201; она же. Армянская народная одежда (XIX - начало XX в.). Ер., 1983 (на
арм. яз.); Торлакян Б.Г. Одежда амшенских армян в конце XIX в. (перевод на русский язык
И.В.Кузнецова). - Studia Pontocaucasica II. Армяне Северного Кавказа, с. 196-210; Кузнецов
И.В. Одежда армян Понта. Семиотика материальной культуры. М., 1996.
^ Авакян Н.Х. Об ареалах народного костюма армян..., с. 190-191.
^ Лалаян Е. Джавахк. - АА. Кн. 1, 1897, с. 227.
" Анчабадзе Ю.Д., Волкова Н.Г. Старый Тбилиси. Город и горожане в XIX веке. М., 1990,
с. 135-136.
^ Волкова Н.Г. Армяне Абхазии (вопросы этнокультурных контактов). - ПИИЭ. 1979. М.,
1984, с. 109; Кузнецов И.В. Одежда армян Понта..., с. 36-40.
^ АИЭА. Материалы автора. 1965 г. Ф.КЭ. Д. 78; 1966 г. Д. 102; 1967 г. Д. 103; Материалы
Армянской группы. Тер-Саркисянц А.Е. 1974 г. Научный отчет, с. 14; она же. Современные
изменения в материальной культуре армянского сельского населения. - Современные этносоци
альные процессы на селе, с. 126-127; она же. Некоторые тенденции этнокультурного
развития армян Нагорного Карабаха. - ВОН. 1988, ь 8, с. 18-19.
*ш Арутюнов С.А. Народы и культуры. Развитие и взаимодействие. М., 1989, с. 213.

230

^ Лисициан С.Д- Очерки этнографии..., с. 218.
^ См., например: Агаширинова С.А. Материальная культура лезгин XIX - начала XX в.
М., 1978, с. 257; Арутюнов С.А., Сергеева Г.А. Пища. - Арутюнов С.А., Сергеева Г.А., Кобычев
В.П. Материальная культура. Пища и жилище (материалы к серии "Народы и культуры".
Народы Кавказа. Кн. 4. Ротапринтное издание). М., 1995, с. 12.
^ Арутюнов С.А., Мкртумян Ю.И. Система питания. Введение и классификация. - Культур
а жизнеобеспечения и этнос..., с. 201.
^ Там же, с. 202.
^ Еремян С.Т. Естественноисторические основы питания..., с. 26-27.
^ Там же, с. 27.
^ Арутюнян Л.Б. О некоторых особенностях питания армянского народа. - Армянская
кулинария, с. 36.
^ Там же, с. 35.
^ Там же, с. 33-34.
^ Арутюнов С.А., Мкртумян Ю.И. Система питания..., с. 202. О влиянии природноэкологических
факторов на систему питания у армян разных историко-этнографических регионов
см.: Арутюнов С.А. Проблемы эволюции сельской жизнеобеспечивающей системы
у армян..., с. 38-43.
^ Подробнее см.: Армянская кулинария.
^ Широко употребляемый ныне в этнографической литературе термин гердастан введен
в научный оборот этнографами во второй половине XIX в., в частности Е.Лалаяном, только
в значении большая семья. Об этимологии этого термина, употреблявшегося в средневековой
армянской литературе в значении слуга, имущество, имение, см.: КарапетянЭ.Т. Армянская
семейная община. Ер., 1958, с. 56-60. В народном быту этот термин употреблялся довольно
редко.
^ Карапетян Э.Т. Армянская семейная община, с. 110.
^Там же, с. Ill-113.
" Подробнее см.: там же, с. 37-43, 82-89, 106-1 1 1, 119-122.
^ Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 233.
" ГакстгаузенА. Закавказский край. Ч. 1. СПб., 1857, с. 192, 188.
ш^^^ Палаш Е. Борчалу. - АА. 1903, Кн. 9, с. 123.
^ Термин "избегание" в этнографической литературе означает совокупность различных
запретов, соблюдаемых супругами в отношении друг Друга, своих детей и определенного
круга родственников и свойственников. Существуют различные точки зрения относительно
происхождения этого обычая. См., например: Тайлор Э. О методе развития учреждений. -
ЭО. 1890, кн. II: Максимов А. Н. Ограничение отношений между одним из супругов и родственник
ами другого. - ЭО. 1908, ь 1-2; Ванников tt.H. К вопросу о возникновении институт
а "избегания" (avoidance). - СЭМ. 1927, ь 2; Дыренкова Н.П. Брак, термины родства и психические
запреты у киргизов. -Там же, с. 7-25; Штернберг Л.Я. Семья и род у народов
Северо-Восточной Азии. Л., 1933; Кисляков Н.А. Семья и брак у таджиков. М.-Л., 1959,
с. 208-210, 219-229; он же. Очерки по истории семьи и брака у народов Средней Азии и
Казахстана. Л., 1969, с. 163-239; Косвен М.О. Этнография и история Кавказа. М., 1961, с. 73
и ел.; Смирнова Я.С. Обычаи избегания у адыгейцев и их изживание в советскую эпоху. -
СЭ. 1961, ь 2.
^ Исраэлов Г.В. Село Касапет. - СМОМПК. Вып. XIII, 1892, с. 54-55; Лисициан С.Д.
Очерки этнографии..., с. 232-233.
^' Бюзанд Фавстос. История Армении. Ер., 1953, с. 91.
^ ГакстгаузенА. Закавказский край, с. 191-192.
" Давидбеков И.С. Село Гадрут..., с. 188.
^ Самуэлян X. Очерки по обычному семейному праву армян. - КВ. 1902, ь 1, с. 62.
^ Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 233.

231

^ CM., например: Ерицов А. Историческое и современное положение армянской женщины.
- К. 1874, ь 62; Армянская женщина. - Каспий. 30.10.1888; Чурсин Г.Ф. Армяне Зангезур
а..., с. 241-242.
^ Карапетян Э.Т. Армянская семейная община, с. 101-102.
^ См., например: Лалаян Е. Буланых. - АА. 1899, кн. 5, с. 154; он же. Борчалу, с. 129;
ДеконскийА.Г. Экономический быт..., с. 670; Зелинский С. П. Экономический быт государственных
крестьян Ширака, с. 22-23; Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 234; он же. Армяне
Нагорного Карабаха, с. 95-96; Карапетян Э.Т. Армянская семейная община, с. 89-101.
^ Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 235.
T Зелинский С.П. Народно-юридический обычай у армян Закавказского края. - ИКОРГО.
1899, ь3, с. 6; Карапетян Э.Т. Армянская семейная община, с. 36-37.
^ Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 234-235.
"" Армянские пословицы и поговорки. М., 1973, с. 16.
"^ Подробнее см.: Бдоян В.А. Кровнородственный дзг и родственные отношения у армян.
- СЭ. 1952, ь 1; Карапетян Э.Т. Родственная группа азг у армян (вторая половина
XIX - начало XX в.). Ер., 1966. О патронимии на Кавказе см.: Косвен М.О. Семейная община
и патронимия. М., 1963.
"* Подробнее о сельской общине см.: Егиазаров С.А. Исследования по истории учреждений
в Закавказье. Т. 1. Сельская община. Казань, 1889; Акопян М.В. Сельская община...
"^ Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 235; он же. Армяне Нагорного Карабаха,
с. 105-106.
"^ Карапетян Э.Т. Армянская семейная община, с. 38.
"" Лисициан С.Д. К изучению армянских крестьянских жилищ..., с. 100; Тер-Саркисянц А.Е.
Современная семья у армян Нагорного Карабаха. - КЭС. Т. VI, 1976, с. 17.
"^ Рассчитано по данным камерального описания 1873 г. (см.: Деканский А.Г. Экономический
быт..., с. 704-706) и данным переписи 1886 г. (см.: Вардумян Д.С., Карапетян Э.Т. Семья
и семейный быт колхозников Армении. Ер., 1963, с. 60-на арм. яз.).
^ Рассчитано по: Общий Свод по Империи результатов разработки данных Первой всеобщей
переписи населения, произведенной 28 января 1897 г. Т. 1. СПб., 1905.
^ Рассчитано по: Анчабадзе Ю.Д., Волкова Н.Г. Старый Тбилиси..., с. 168-171.
" Итоги Всесоюзной переписи населения 1959 г. Армянская ССР. М., 1963, с. II.
^ Рассчитано по архивным данным, взятым выборочно по 20 селам каждого района
(ЦГАА. Ф. 163. Оп. 23. Д. 53, 56-57, 62, 66-67, 69).
" Мкртумян Ю.И. Формы скотоводства..., с. 28.
^ Населенные пункты и национальный состав Армянской ССР. Ер., 1936, с. 7-8.
^ Рассчитано по архивным данным, взятым выборочно по 20 селам каждого района
(ЦГАА. Ф. 163. Оп. 23. Д. 104).
^ Бдоян В.А. Семейные взаимоотношения армянских колхозников. - ИАН. 1956, ь 7,
с. 27 (на арм. яз.); Вардумян Д.С., Карапетян Э.Т. Семья и семейный быт..., с. 60.
"" АИЭА. Материалы автора. 1965 г. Ф.КЭ. Д. 78; 1966 г. Д. 102; 1967 г. Д. 103; Тер-Саркисянц
А.Е. Современная семья у армян..., с. 43-49.
** Итоги Всесоюзной переписи населения 1959 г. СССР. М., 1962, табл. 64.
^ Неопубликованные материалы Всесоюзной переписи 1989 г. изучались автором в Статистическом
комитете СНГ.
^ Народное хозяйство Армянской ССР в 1983 г. Ер., 1984, с. 9; Народное хозяйство
СССР в 1980 г. М., 1981, с. 67.
^ Подробнее см.: Тер-Саркисянц А.Е. Тип и состав семьи.- Смирнова Я.С., Тер-Саркисянц
А.Е. Семья и семейный быт (материалы к серии "Народы и культуры". Народы Кавказа.
Кн. 3. Ч. 1. Ротапринтное издание). М., 1995, с. 137-138.
^ Численность и состав населения СССР. По данным Всесоюзной переписи населения
1979 г. Табл. 51.

232

^ Тер-Саркисянц A.E. Тип и состав семьи, с. 118-120.
^ АИЭА. Материалы Армянской группы. Тер-Саркисянц A.E. 1983 г. Научный отчет,
с. 45-47; она же. 1985 г. Научный отчет, с. 18-19.
" Там же. Материалы автора. 1965 г. Ф.КЭ. Д. 78; 1966 г. Д. 102. 1967 г. Д. 103; Материалы
Армянского отряда. Тер-Саркисянц A.E. 1981 г. Научный отчет, с. 33-35.
^ Там же. Материалы автора. 1968 г. Ф. 12. Д. 3702; 1969 г. Д. 3706; Материалы Армянской
группы. 1972 г. Д. 3707; Тер-Саркисянц A.E. 1974 г. Научный отчет, с. 3-7; оно же.
1975 г. Научный отчет, с. 5-12; она же. 1987 г. Научный отчет, с. 4-18, 28-37; она же.
Сельская семья у армян Нагорного Карабаха: основные тенденции развития. - Семья. Традиции
и современность. М., 1990, с. 142-155; она же. Современная сельская семья у нахичев
анских армян. - ПИИЭ. 1979. М., 1983, с. 98-101.
"" Тер-Саркисянц A.E. Армяне. - Семейный быт народов СССР. М., 1990, с. 410.
^ АИЭА. Материалы Армянской группы. Тер-Саркисянц A.E. 1980 г. Научный отчет,
с. 6-12; она же. 1988 г. Научный отчет, с. 5-II.
^ Подробнее см.: Тер-Саркисянц A.E. Тип и состав семьи, с. 139-146.
'^Подробнее см.: Тер-Саркисянц А. Е. Современная семья у армян..., с. 14-21; она же.
Основные тенденции развития современной сельской семьи у армян. - КЭС. 1980, т. VII,
с. 163-165.
'ш' Смирнова Я.С. Народы Северного Кавказа. - Семейный быт народов СССР, с. 369.
'^ Тер-Саркисянц A.E. Тип и состав семьи, с. 141.
1" Там же, с. 146-151.
'^ Подробнее см.: Социально-культурный облик советских наций (по материалам этносоциологического
исследования). М., 1986, с. 153.
'^ Подробнее см.: Тер-Саркисянц A.E. Обычай избегания у армян и его изживание за годы
Советской власти. - ИФЖ. 1968, ь 2, с. 211-218; она же. Основные тенденции развития
современной сельской семьи у армян, с. 174-178; она же. Сельская семья у армян Нагорного
Карабаха..., с. 156-158; она же. Современный быт армян Абхазии, с. II-12; она же. Современн
ая сельская семья у нахичеванских армян, с. 101.
"^ Карапетян Э.Т. Этнические особенности семьи. - Население Еревана. Этносоциологическое
исследование. Ер., 1986, с. 132-134.
i" Там же, с. 143.
^ Лалаян Е. Борчалу, с. 124.
'^ ВардумянД.С., Карапетян Э.Т. Семья и семейный быт..., с. 80.
"ш Там же, с. 81.
"' Ерицов А. Историческое и современное положение армянской женщины.
""ВарданянЛ.М. Традиции мужских возрастных групп у армян (конец XIX-начало
XX в.).-АЭФ. Вып. 12, 1981, с. 96- 97; ВардумянД.С., Карапетян Э.Т. Семья и семейный
быт..., с. 84.
"^ Подробнее см.: Селимян К.М. Социально-этнические аспекты изучения стабильности
брака в Армянской ССР. - ВОН. 1988, ь 8, с. 3-4.
"^ Подробнее см.: Социально-культурный облик советских наций, с. 114.
"^ Акимов В.Н. Свадебные обряды ахалцихских армян. - ЭО. 1889, кн. 1, с. 83.
"^ Карапетян Э.Т. Родственная группа азг у армян..., с. 67.
"^ Лалаян Е. Ванский вилайет (Васпуракан).-СМОМПК. Bbin.XLIV, 1915, отдел второй,
с. 29; Акимов В.Н. Свадебные обряды..., с. 83.
"^ Карапетян Э.Т. Армянская семейная община, с. 37; Армянский Судебник Мхитара
Гоша. Ер., 1954, с. 95; Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 234-235.
"" Кавор (кум, посаженый отец) - важнейший персонаж традиционного свадебного цикл
а у армян. Впоследствии он становился крестным отцом (кнкавор) детей молодой пары.
Кавором мог быть только женатый мужчина, имевший много детей. Подробнее о роли кавора
в сравнительно-историческом аспекте см.: Ипекян Г. Кавор. - АА. Кн. 24. 1913, с. 89-110;
Карапетян Э.Т. Об одном персонаже армянской свадьбы. - ИФЖ. 1965, ь 2, с. 211-216.

233

12ш Лалаян Е. Ванский вилайет..., с. 29; АИЭА. Материалы автора. 1965 г. Ф.КЭ. Д. 78.
121 Мачабели С.В. Экономический быт государственных крестьян Тифлисского уезда. -
МИЭБГКЗК. 1887, т. V, с. 207; Волкова Н.Г. Этнические процессы в Грузинской ССР. -
Этнические и культурно-бытовые процессы на Кавказе, с. 53.
i^ Лалаян Е. Ванский вилайет..., с. 29.
'23 Вардумян Д.С., Карапетян Э.Т. Семья и семейный быт..., с. 96-97; АИЭА. Материалы
автора. 1965 г. Ф.КЭ. Д. 78; Тер-СаркисянцА.Е. 1978 г. Научный отчет,.с. 14-15; Акопян М.В.
Сельская община..., с. 122.
1^ Акимов В.Н. Свадебные обряды..., с. 96.
'" Подробнее см.: Социально-культурный облик советских наций, с. 34, 36.
12^ Подробнее см.: Тер-Саркисянц А.Е. О национальном аспекте браков в Армянской ССР
(по материалам загсов). - СЭ. 1973, ь 4; она же. Материалы отделов загс как источник для
изучения соотношения однонациональной и межнациональной брачности (на примере Армении).
- Проблемы и методы исследований современной семьи. М., 1997.
12^ АИЭА. Материалы Армянской группы. Тер-Саркисянц А.Е. 1987 г. Научный отчет,
с. 66; Материалы автора. 1978 г. Научный отчет, с. 14; Материалы Армянской группы. ТерС
аркисянц А.Е. 1980 г. Научный отчет, с. 32.
12^ Советская Армения в цифрах. 1923-1927 гг. Статистический справочник. Ер., 1928,
с. 28 (на арм. и рус. яз.).
129 Вермишев Х.А. Экономический быт государственных крестьян в Ахалцихском и Ахалкал
акском уездах Тифлисской губернии. - МИЭБГКЗК. 1886, т. Ill, с. 94; Карапетян Э.Т. Выкуп
в свадебных обрядах армян и его социально-экономические корни. Ер., 1950, с. 104-107;
АИЭА. Материалы автора. 1967 г. ПК. Л. 42; Материалы Армянского отряда. Тер-Саркисянц
А.Е. 1979 г. Научный отчет, с. 29.
1^ Различные точки зрения на проблему подробнее см.: Кисляков Н.А. Семья и брак у
таджиков, с. 195-208. См. также: Карапетян Э.Т. Выкуп в свадебных обрядах армян..., с. 78;
Смирнова Я.С. К типологии обычаев умыкания (по материалам Северного и Западного Кавказ
а). - Проблемы типологии в этнографии. М., 1979, с. 265-268; Перший, А.И., Монгайт А.Л.,
Алексеев В.П. История первобытного общества. М.. 1982, с. 172.
l^l ЕрицовА. Историческое и современное положение армянской женщины; Акимов В.Н.
Свадебные обряды..., с. 83; Григоров Н.И. Село Татев..., с. 82; Лалаян Е. Варанда. - АА. 1897,
кн. 2, с. 123; Медик-Шахназаров Е. Селение Арцеваник..., с. 37; Зелинский С.П. Народноюридические
обычаи у армян Закавказского края. - К. 1900, ь 50; НазарьянцЛ. Свадебные
обычаи и обряды и брачное право у новых армян Шаруро-Даралагезского уезда Эриванской
губернии. - ЭО. 1901, ь3, с. Ill; Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 235; он же. Армяне
Нагорного Карабаха, с. III.
1^2 Вардумян Д.С., Карапетян Э.Т. Семья и семейный быт..., с. 94-95.
'" НазарьянцЛ. Свадебные обычаи и обряды и брачное право..., с. Ill; Мелик-Шахназ
аров Е. Свадьбы зангезурских армян. - СМОМПК. Вып. XIX, 1894, с. 220; Зелинский С.П.
Народно-юридические обычаи...; Лалаян Е. Ванский вилайет..., с. 29.
i^ Рассчитано по материалам архива Республиканского загса Армении (см.: АИЭА. Матери
алы командировок автора 1971, 1975 и 1986 гг.).
'^ АИЭА. Материалы командировки автора. 1971 г. Ф. 12. Д. 2636; Материалы Армянской
группы. 1987 г. Статистические таблицы; Тер-Саркисянц А.Е. Современная семья у армян
Нагорного Карабаха, с. 30-31; она же. Современные этнические процессы у армян Нагорного
Карабаха, с. 101-102.
i^ Варданян Л.М. Современное состояние свадебной обрядности. - Население Еревана...,
с. 178-179.
'" Рассчитано по материалам Республиканского загса Армении (см.: АИЭА. Материалы
командировок автора 1971 и 1986 гг.).
1^ АИЭА. Материалы командировки автора. 1971 г. Ф. 12. Д. 2636; Материалы Армянской
группы. 1987 г. Статистические таблицы; Тер-Саркисянц А.Е. Современная семья у армян

234

Нагорного Карабаха..., с. 32-33; она же. Современные этнические процессы у армян Нагорного
Карабаха, с. 103.
^ См., например: Чурсин Г.Ф. Армяне Зангезура..., с. 237; Лалаян Е. Гандзак. - АА. 1900,
кн. 6, с. 245; Лисициан С.Д. Армяне Зангезура, с. 185.
'^ Армянский судебник Мхитара Гоша, с. 95.
i^i Лалаян Е. Вайоц-дзор. - АА. 1905, кн. 13, с. 143.
^ Григоров Н.И. Село Татев..., с. 101.
"" Лалаян Е. Варанда, с. 123; он же. Гохтн. - АА. 1904, кн. 12, с. 119.
'^ Гакстгаузен А. Закавказский край, с. 190-191; Акимов В.Н. Свадебные обряды..., с. 83.
^ Карапетян Э.Т. Выкуп в свадебных обрядах армян..., с. 91-92; ВардумянД.С., Карапетян
Э.Т. Семья и семейный быт..., с. 77-78; Лалаян Е. Ванский вилайет..., с. 31-32; АИЭА.
Материалы автора. 1971 г. Научный отчет, с. 28-29; Материалы Армянской группы. ТерС
аркисянц А.Е. 1976 г. Научный отчет, с. 16; она же. 1977 г. Научный отчет, с. 32.
^ Армянские пословицы и поговорки, с. 199.
^ ВардумянД.С., Карапетян Э.Т. Семья и семейный быт..., с. 110.
^ Сватов в Армении называли по-разному: в Вайоц-дзоре - патгамохос, в Шираке -
патгам, в Лори - хнамхос, в Гехаркунике - узынкан и т.д. Распространен был и тюркский
термин элчи (см.: ВардумянД.С., Карапетян Э.Т. Семья и семейный быт..., с. 106, 110).
'^ Карапетян Э.Т. Выкуп в свадебных обрядах армян..., с. 112, 134.
^ Здесь и далее о современной свадьбе см.: АИЭА. Материалы автора. 1965 г. Ф.КЭ.
Д. 78; 1966 г. Д. 102; 1967 г. Д. 103; 1968-1969 гг. Ф. 3709. Научный отчет, с. 37-44; 1971 г.
Научный отчет, с. 20-28; Материалы Армянской группы. Тер-Саркисянц А.Е. 1976 г. Научный
отчет, с. 18-28; Материалы Армянского отряда. Она же. 1977 г. Научный отчет, с. 28-35;
Материалы автора. 1978 г. Научный отчет, с. 27-40; Материалы Армянского отряда. Она же.
1979 г. Научный отчет, с. 27-33; Материалы Армянской группы. Она же. 1980 г. Научный
отчет, с. 32-42; Материалы Армянского отряда. Она же. 1981 г. Научный отчет, с. 41-48;
Материалы Армянской группы. Она же. 1983 г. Научный отчет, с. 92-102; она же. 1985 г.
Научный отчет, с. 39-44; она же. 1987 г. Научный отчет, с. 48-54; она же. 1988 г. Научный
отчет, с. 30-35.
^' Карапетян Э.Т. Выкуп в свадебных обрядах армян..., с. 134-135.
^Акимов В.Н. Свадебные обряды..., с. 84; Карапетян Э.Т. Выкуп в свадебных обрядах
армян..., с. 84; ВардумянД.С., Карапетян Э.Т. Семья и семейный быт..., с. 109.
'" Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 236; он же. Армяне Зангезура, с. 186.
'^* Лалаян Е. Вайоц-дзор, с. 146; он же. Гандзак, с. 247; он же. Борчалу, с. 217; он же.
Джавахк, с. 122.
^ Лалаян Е. Варанда, с. 122-123; Лисициан С.Д. Армяне Нагорного Карабаха, с. 112;
Медик-Шахназаров Е. Свадьбы зангезурских армян, с. 220.
'^ Лалаян Е. Вайоц-дзор, с. 144; он же. Гандзак, с. 246-247; Чурсин Г.Ф. Свадебные обыч
аи и обряды на Кавказе. - К. 1902, ь 2.
1^ ВардумянД.С., Карапетян Э.Т. Семья и семейный быт..., с. 112.
'^ Подробнее см.: Тер-Саркисянц А.Е. Брак и свадебный цикл у армян (вторая половина
XIX - начало XX в.). - КЭС. Т. IX, 1989, с. 262-264; АИЭА. Материалы Армянской группы.
Тер-Саркисянц А.Е. 1988 г. Научный отчет, с. 33.
^ Семенов К).И. Происхождение брака и семьи. М., 1974, с. 197; Исследование этого вопрос
а на примере северокавказского материала см.: Смирнова Я.С. Свадебный дарообмен
у народов Северного Кавказа и его современная модификация. - СЭ. 1980, ь 1.
'" Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 236; он же. Армяне Зангезура, с. 187; Карапетян
Э.Т. Выкуп в свадебных обрядах армян..., с. 136; Харатян 3.В. Структура и динамика религиозных
пережитков в семейном быту армян (по материалам XIX - начала XX в.) (канд.
дис.). М., 1981, с. 32. - АИЭА.
^ Подробнее см.: Тер-Саркисянц А.Е. Свадьба у сельских армян: традиции и современность.
- Свадебные обряды народов России и ближнего зарубежья. М., 1993, с. 106-109.

235

'^ CM., например: Григоров Н.И. Село Татев..., с. 102; Осипов Г. Селение Даш-Алты...,
с. 126; Карапетян Э.Т. Выкуп в свадебных обрядах армян..., с. 109; Лисициан С.Д. Армяне
Зангезура, с. 138; он же. Армяне Нагорного Карабаха, с. 112.
^ Карапетян Э.Т. Приданое у армян (историко-этнографическое исследование). Ер.,
1978, с. 13 (на арм. яз.).
^АИЭА. Материалы автора. 1978 г. Научный отчет, с. 13-14; Материалы Армянской
группы. Тер-Саркисянц А.Е. 1980 г. Научный отчет, с. 42; она же. 1988 г. Научный отчет, с. 32.
'^ Лалаян Е. Вайоц-дзор, с. 149.
'^ АИЭА. Материалы Армянской группы. Тер-Саркисянц А.Е. 1983 г. Научный отчет,
с. 99.
'^ Подробнее см.: Варданян Л.М. Традиции мужских возрастных групп у армян..., с. 110121.
'^ Назарьянц Л. Свадебные обычаи и обряды и брачное право..., с. 118.
'^Давидбеков И. Село Гадрут..., с. 186; Лалаян Е. Ванский вилайет..., с. 36; НазарьянцЛ.
Свадебные обычаи и обряды и брачное право..., с. 117-119; Лисициан С.Д. Очерки этнографии...,
с. 237; он же. Армяне Нагорного Карабаха, с. 114.
T См., например: Сигорский М. Брак и брачные обычаи на Кавказе. - СЭ. 1930, ь 3,
с. 55; Mapp С.М. К изучению персидской свадьбы. - Сборник МАЭ. Вып. IX. 1930, с. 200;
Гордлевский й.А. Османская свадьба. - ЭО. 1914, ь 3-4, с. 6-7, 21-22.
'"' Халатьянц Б. О свадебных обычаях у армян Эриванской губернии. - ЭО. 1899, ь 4,
с. 112; Назарьянц Л. Свадебные обычаи и обряды и брачное право..., с. 117; Акимов В.Н. Свадебные
обряды..., с. 86; Ерицов А. Этнографический материал, существующий на армянском
языке. - К. 1875, ь44; Лалаян Е.Тшазяк., с. 251; он же. Ванский вилайет..., с. 36; Лисици
ан СД. Армяне Зангезура, с. 189.
'^ Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 237.
'" См., например: Лалаян Е. Гандзак, с. 252; он же. Гохтн, с. 124; он же. Борчалу, с. 227;
НазарьянцЛ. Свадебные обычаи и обряды и брачное право..., с. 120; Ерицов А. Этнографический
материал...; Акимов В.Н. Свадебные обряды..., с. 86; Лисициан С.Д. Очерки этнографии...,
с. 238; Лалаян Е. Борчалу, с. 227.
'"* На это указывала в свое время и Э.Т. Карапетян (см.: Карапетян Э.Т. Выкуп в свадебных
обрядах армян..., с. 94).
'^ Лалаян Е. Ванский вилайет..., с. 40; Варданян Л.М. Традиции мужских возрастных
групп.."с. 119-120.
'"^ См., например: Халатьянц Б. О свадебных обычаях..., с. 113; Лалаян Е. Нор-Баязет. -
АА. 1907, кн. 16, с. 23; он же. Ванский вилайет..., с. 39; он же. Вайоц-дзор, с. 153; Наз
арьянцЛ. Свадебные обычаи и обряды и брачное право..., с. 125; Варданян Л.М. Пережитки
института инициаций у армян. - ИФЖ. 1967, ь 4, с. 293; оно же. Традиции мужских возр
астных групп..., с. Ill, 118.
^"" Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 238; По мнению М.Сигорского, в этом сказалось
византийское влияние (см.: Сигорский М. Брак и брачные обычаи на Кавказе, с. 53-54).
^Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 237; он же. Армяне Зангезура, с. 188-189; он
же. Армяне Нагорного Карабаха, с. 116.
T Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 238; он же. Армяне Нагорного Карабаха,
с. 116.
^ Лалаян Е. Гохтн, с. 128; он же. Варанда, с. 129; он же. Борчалу, с. 235; Лисициан С.Д.
Армяне Нагорного Карабаха, с. 117; ХачатрянЖ.К. Традиционные свадебные пляски
армян.-СЭ. 1975, ь2, с. 91.
'*' АИЭА. Материалы Армянской группы. Тер-Саркисянц А.Е. 1987 г. Научный отчет,
с. 51; она же. 1988 г. Научный отчет, с. 34.
'^ Лалаян Е. Вайоц-дзор, с. 157; Акимов В.Н. Свадебные обряды..., с. 88; Назарьянц Л.
Свадебные обычаи и обряды и брачное право..., с. 125; Лисициан С.Д. Очерки этнографии...,
с, 238; он же. Армяне Зангезура, с. 194; он же. Армяне Нагорного Карабаха, с. 118.

236

'"АИЭА. Материалы Армянского отряда. Тер-СаркисянцА.Е. 1981 г. Научный отчет,
с. 42-43.
'^ Лалаян Е. Зангезур.-АА. 1898, кн. 4, с. 109; он же. Варанда, с. 115-116; Лисици-
ан С.Д. Армяне Нагорного Карабаха, с. 119.
'^ Петрушевский И. О дохристианских верованиях у крестьян Нагорного Карабаха. Баку,
1930, с. 4; Тер-Саркисянц А.Е. Современная семья у армян Нагорного Карабаха. - КЭС. Т. VI,
1976, с. 40.
^ Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 239; он же. Армяне Нагорного Карабаха, с. 119;
Акимов В.Н. Свадебные обряды..., с. 88.
^" ЛалаянЕ. Варанда, с. 138; ГригоровН.И. Село Татев..., с. 104; Мелик-ШахназаровЕ.
Свадьбы зангезурских армян, с. 223-224; NN. Несколько слов о жизни и быте крестьян
Ахалкалакского уезда. - К. 1902, ь 211.
'^ Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 239; он же. Армяне Нагорного Карабаха, с. 121;
Лалаян Е. Гандзак, с. 259; он же. Варанда, с. 139.
'^ Назарьянц Л. Свадебные обычаи и обряды и брачное право..., с. 125; Лалаян Е. Зангезур,
с. 81; ВардумянД.С., Карапетян Э.Т. Семья и семейный быт..., с. 114.
'^Армянская свадьба в деревне.-К. 1851, ь88; ГригоровН.И. Село Татев..., с. 104;
Мелик-Шахназаров Е. Свадьбы зангезурских армян, с. 223; Лалаян Е. Ванский вилайет..., с. 43;
он же. Варанда, с. 140; Акимов В.Н. Свадебные обряды..., с. 89; Лисициан С.Д. Очерки этногр
афии..., с. 240; он же. Армяне Нагорного Карабаха, с. 122; ХачатрянЖ.К. Традиционные
свадебные пляски армян, с. 88.
'^' Лалаян Е. Варанда, с. 140-141; он же. Ванский вилайет..., с. 44; Медик-Шахназаров Е.
Свадьбы зангезурских армян, с. 223-225; Осипов Г. Селение Даш-Алты..., с. 128; Григоров Н.
Село Татев..., с. 104; Акимов В.Н. Свадебные обряды..., с. 91; Лисициан С.Д. Очерки этнографии...,
с. 240; он же. Армяне Нагорного Карабаха, с. 123.
^ АИЭА. Материалы Армянской группы. Тер-Саркисянц А.Е. 1988 г. Научный отчет,
с. 31.
'^ Лалаян Е. Варанда, с. 142; он же. Ванский вилайет..., с. 46; Назарьянц Л. Свадебные
обычаи и обряды и брачное право..., с. 127-128; Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 240;
он же. Армяне Нагорного Карабаха, с. 124.
'^ АИЭА. Материалы Армянской группы. Тер-Саркисянц А.Е. 1980 г. Научный отчет,
с. 37; оно же. 1988 г. Научный отчет, с. 33.
^ АИЭА. Материалы Армянской группы. Тер-Саркисянц А.Е. 1988 г. Научный отчет,
с. 34.
^ ВарданянЛ.М. Традиции мужских возрастных групп..., с. 112-113; МайсуроеМ. Свадебные
обряды армян Новобаязетского уезда. - К. 1856, ь 55.
i^ Лисициан С.Д. Армяне Нагорного Карабаха, с. 124-125.
'^ Истолкование этого широко распространенного у народов мира обычая, названного
"возвращение домой", в качестве пережитка матрилокального поселения впервые было дано
А.Н.Максимовым (см.: Максимов А.Н. Из истории семьи у русских инородцев. - ЭО. 1902,
ь 1, с. 65), а затем на кавказском материале - М.О.Косвеном (см.: Косвен М.О. Обычай возвр
ащения домой. - КСИЭ. 1946, ь 1, с. 30-31).
'^ Волкова Н.Г. Армяне Абхазии..., с. Ill-112, 114; АИЭА. Материалы Армянской группы.
Тер-Саркисянц А.Е. 1980 г. Научный отчет, с. 33, 35-36.
^ АИЭА. Материалы Армянской группы. Тер-Саркисянц А.Е. 1985 г. Научный отчет,
с. 43; оно же. 1987 г. Научный отчет, с. 48; она же. 1988 г. Научный отчет, с. 34.
2ш' Подробнее см.: Анчабадзе Ю.Д., Волкова Н.Г. Старый Тбилиси..., с. 189-194.
^ Чистое К.В. Типологические проблемы изучения восточнославянского обряда. -
Проблемы типологии в этнографии, с. 223-230.
^ Подробнее об этом, в частности, см.: Волкова Н.Г., Джавахишвили Г.Н. Бытовая культур
а Грузии XIX-XX веков: традиции и инновации. М., 1982, с. 116-134; Кисляков Н.А. Очерки
по истории семьи и брака у народов Средней Азии и Казахстана; Лобачева Н.П. К истории

237

сложения института свадебной обрядности (на примере комплексов свадебных обычаев и обрядов
народов Средней Азии и Казахстана). - Семья и семейные обряды у народов Средней
Азии и Казахстана. М., 1978; Гордлевский В.А. Османская свадьба, с. 1-60; Mapp С.М. К изучению
персидской свадьбы; Галунов Р.А. Средняя персидская свадьба. - Сборник МАЭ.
Вып. IX. 1930, с. 187-195; Русский народный свадебный обряд. Л., 1978; Брак у народов
Центральной и Юго-Восточной Европы. М., 1988; Брак у народов Западной и Южной Европы.
М., 1989; Брак у народов Северной и Северо-Западной Европы. М., 1990.
^ Лисициан С.Д- Очерки этнографии..., с. 241; он же. Армяне Нагорного Карабаха, с. 125.
^ Подробнее см.: Харатян 3.В. Культовые мотивы семейных обычаев и обрядов у армян.
- АЭФ. Вып. 17, 1989, с. 21-25.
^ Лалаян Е. Варанда, с. 145; Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 241; он же. Армяне
Нагорного Карабаха, с. 125-126.
^" Варданян Л.М. Традиции мужских возрастных групп..., с. 94; Народы Кавказа. Т. II,
с. 531; Лисициан С.Д. Армяне Нагорного Карабаха, с. 126-128.
^ Харатян 3.В. Культовые мотивы..., с. 28-29.
^АИЭА. Материалы Армянской группы. Тер-СаркисянцА.Е. 1980 г. Научный отчет,
с. 43-44.
T АИЭА. Материалы автора. 1968-1969 гг. Ф. 12. Д. 3709. Научный отчет, с. 45. Подробнее
о бытующих в наше время обрядах, связанных с рождением ребенка, см. также: АИЭА.
Материалы Армянского отряда. Тер-Саркисянц А.Е. 1979 г. Научный отчет, с. 33-34; она же.
1981 г. Научный отчет, с. 49; Материалы Армянской группы. Она же. 1983 г. Научный отчет,
с. 102-103; она же. 1985 г. Научный отчет, с. 44; она же. 1988 г. Научный отчет, с. 35.
2" Варданян Л.М. Традиции мужских возрастных групп..., с. 95-96; Лисициан С.Д. Армяне
Нагорного Карабаха, с. 129.
^ Харатян 3.В. Культовые мотивы..., с. 29-30; Лисициан С.Д. Армяне Нагорного Карабах
а, с. 129.
^ Медик-Шахназаров Е. Селение Арцеваник..., с. 44.
^ Варданян Л.М. Традиции мужских возрастных групп..., с. 95; АИЭА. Материалы
Армянской группы. Тер-Саркисянц А.Е. 1980 г. Научный отчет, с. 44; она же. 1985 г. Научный
отчет, с. 44.
^ Подробнее см.: Ачарян Гр. Словарь армянских личных имен. Т. 1-5. Ер., 1944-1962
(на арм. яз.); Бдоян В.А. Кровнородственный азг и родственные отношения у армян. -
СЭ. 1952, ь 1; Карапетян Э.Т. Родственная группа азг у армян...; Амирьянц И.А. Некоторые
особенности армянских личных имен. - Ономастика Кавказа. Т. 1. Махачкала, 1976; ТерС
аркисянц А.Е. Из антропонимии армян. - Там же; она же. Армяне. - Система личных
имен у народов мира. М., 1986; АсмангулянА.А. История армянских терминов родства. Ер.,
1983.
^ См., в частности: Волкова Н.Г., Джавахишвили Г.Н. Бытовая культура Грузии..., с. 139159;
Похоронно-поминальные обычаи и обряды. М., 1993.
^" Лалаян Е. Зангезур, с. 101; он же. Сисиан. -АА. 1898, кн. 3, с. 143; Лисициан С.Д.
Очерки этнографии..., с. 258-259; он же. Армяне Нагорного Карабаха, с. 130: Харатян 3.В.
Культовые мотивы..., с. 31-32.
^ Акопян М.В. Сельская община..., с. 129.
^ Бдоян В.А. Земледельческая культура в Армении, с. 123.
^ Лалаян Е. Варанда. с. 179; он же. Борчалу, с. 171; Чурсин Г.Ф. Армяне Зангезура...,
с. 243-244; Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 258-259; он же. Армяне Нагорного Караб
аха, с. 129; Харатян 3.В. Культовые мотивы..., с. 35-36.
^ АИЭА. Материалы Армянского отряда. Тер-СаркисянцА.Е. 1979 г. Научный отчет,
с. 36; Материалы Армянской группы. Она же. 1987 г. Научный отчет, с. 56.
^ Акопян М.В. Сельская община..., с. 129.
2" Анчабадзе Ю.Д., Волкова Н.Г. Старый Тбилиси.... с. 200.
^ Лалаян Е. Борчалу, с. 170; он же. Зангезур, с. 101.

238

^ Харатян 3.В. Культовые мотивы..., с. 37.
^ Барсегян И.А. Система питания. Трапезы. - Культура жизнеобеспечения и этнос...,
с. 244.
T Лалаян Е. Варанда, с. 182; он же. Зангезур, с. 104; Газиян А., Сехбосян К. О похоронных
обрядах и причитаниях армян Нагорного Карабаха. Рукопись доклада, прочитанного на Всесоюзной
отчетно-эскпедиционной сессии полевых этнографических и антропологических
исследований. Тб., 1971. - Архив автора.
^ Лалаян Е. Варанда, с. 179; он же. Борчалу, с. 176; он же. Ванский вилайет..., с. 79.
^ Харатян 3.В. Культовые мотивы..., с. 34.
"ш Лалаян Е. Варанда, с. 179; он же. Борчалу, с. 168; Чурсин Г.Ф. Армяне Зангезура...,
с. 243.
231 Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 260.
^ Газиян А., Сехбосян К. О похоронных обрядах...
^ Чурсин Г.Ф. Армяне Зангезура..., с. 245-246.
^ О современной похоронно-поминальной обрядности подробнее см.: АИЭА. Материалы
Армянского отряда. Тер-Саркисянц А.Е. 1979 г. Научный отчет, с. 34-37; Материалы Армянской
группы. Она же. 1980. Научный отчет, с. 44-48; Материалы Армянского отряда. Она
же. 1981 г. Научный отчет, с. 49-56; Материалы Армянской группы, она же. 1983 г. Научный
отчет, с. 103-109; она же. 1985 г. Научный отчет, с. 44-47; она же. 1987 г. Научный отчет,
с. 54-57; она же. 1988 г. Научный отчет, с. 35-36.
^ См., например: Пропп В.Я. Русские аграрные праздники (опыт историко-этнографического
исследования). Л., 1963; Календарные обычаи и обряды в странах Зарубежной Европы.
Зимние праздники. М., 1973; Весенние праздники. М., 1977; Летне-осенние праздники. М.,
1978; Исторические корни и развитие обычаев. М., 1983; Соколова В.К. Весенне-летние календ
арные обряды русских, украинцев и белорусов (XIX - начало XX в.). М., 1979; ЧибировЛ.А.
Народный земледельческий календарь осетин. Цхинвали, 1976; Абрамян Л.А. Первобытный
праздник и мифология. Ер., 1983; Календарные обычаи и обряды народов Восточной
Азии. Новый год. М., 1985; Годовой цикл. М., 1989; Булатова А.Г. Традиционные праздники
и обряды народов горного Дагестана в XIX - начале XX века. Л., 1988; Уарзиаты В. Праздничный
мир осетин. М., 1995.
^ Подробнее см.: Одабашян А.А. Праздник Нового года {Аманор) в земледельческом календ
аре армян. Автореф. канд. дис. Ер., 1967; она же. О новогодних ритуальных песнях. -
ВОН. 1974, ь 4 (на арм. яз.); она же. Новогодний праздники армянском народном календаре.
- АЭФ. Вып. 9, 1978 (на арм. яз., резюме на рус. яз.); Чолакян М. Армения языческая. -
Элитарная газета (приложение к газете "Республика Армения"). Ер., 17.02.1996.
^"" Лисициан С.Д. Армяне Нагорного Карабаха, с. 171-172.
^ Турсаркисян Дж. Новый год в древней Армении. - СС. 1995, ь 1.
T Там же.
^ш Марутян А.Т. Интерьер армянского народного жилища..., с. 117-118.
^' Мартирян М. Новогодние гадания. - СС. 1995, ь 1.
^ Турсаркисян Дж. Новый год...
^ Амшен - историческая область, находящаяся в пределах территории от Трапезунда до
Батуми. Краткий обзор исторических источников см.: Кузнецов И.В. Одежда армян Понта...,
с. 10-13.
^ Мартирян М. Новогодние гадания.
^ АИЭА. Материалы Армянской группы. Тер-Саркисянц А.Е. 1980 г. Научный отчет,
с. 48-49.
^ Мартирян М. Новогодние гадания.
^ Лалаян Е. Борчалу, с. 250; Чурсин Г.Ф. Армяне Зангезура, с. 263.
^ Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 261; он же. Армяне Нагорного Карабаха,
с. 172-173.
^ Барсегян И.А. Система питания. Трапезы, с. 246.

239

^ Петросян Э.Х. Театральные черты в средневековых армянских миниатюрах. - АЭФ.
Вып. 7, 1975, с. 142-143; Кузнецов И.В. Одежда армян Понта..., с. 155-159.
^' Лисициан СД. Очерки этнографии..., с. 261.
^ Миллер В.Ф. Русская масленица и западноевропейский карнавал. М., 1884, с. 39.
^ Лалаян Е. Сисиан, с. 253; Чурсин Г.Ф. Армяне Зангезура..., с. 248; Лисициан С.Д. Армяне
Нагорного Карабаха, с. 179-180; Народы Кавказа. Т. II, с. 539; Акопян М.В. Сельская
община..., с. 131-132; Харатян З.В. Культовые мотивы..., с. 17.
^ Лалаян Е. Варанда, с. 251; Лисициан С.Д.. Очерки этнографии..., с. 261-262; он же.
Армяне Нагорного Карабаха, с. 174; Бдоян В.А. Этнография армян..., с. 188-189.
^ Подробнее см.: Покровская Л.В. Земледельческая обрядность. - Календарные обычаи
в странах Зарубежной Европы..., 1983, с. 82.
^ Пропп В.Я. Ритуальный смех в фольклоре. - Ученые записки ЛГУ. Серия "Филологические
науки". Вып. 3, ь 6. Л., 1939; он же. Русские аграрные праздники, с. 296.
^ Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 262-263; он же. Армяне Нагорного Карабаха,
с. 174-178; Бдоян В.А. Этнография армян..., с. 190-192.
^ Варданян Л.М. Традиции мужских возрастных групп..., с. 113-114.
^ Подробнее см.: Анчабадзе Ю.Д., Волкова Н.Г. Старый Тбилиси..., с. 226-229.
^ Лисициан С.Д. Армяне Нагорного Карабаха, с. 178; Лалаян Е. Варанда, с. 343.
^1 Бдоян В.А. Земледельческая культура в Армении, с. 114-116.
^ Подробнее об особом почитании ивы у армян см.: Харатян З.В. Культовые мотивы...,
с. 16-17.
^ Там же, с. 15.
^ Лисициан С.Д. Армяне Нагорного Карабаха, с. 181-182.
^ Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 263; он же. Армяне Нагорного Карабаха, с. 182;
Акопян М.В. Сельская община..., с. 136-137.
^ Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 263.
^" Там же, с. 263-264; Харатян З.В. Культовые мотивы..., с. 24.
^ Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 263-264.
^ Харатян З.В. Культовые мотивы..., с. 24.
"ш КалашевА. Вардавар. - СМОМПК. Вып. XVIII, 1894; Лисициан С.Д. Очерки этнографии...,
с. 264; он же. Армяне Нагорного Карабаха, с. 182-186; Варданян Л.М. Традиции мужских
возрастных групп..., с. 114; Харатян З.В. Культовые мотивы..., с. 24.
^' Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 264.
^ Чурсин Г.Ф. Армяне Зангезура..., с. 255-256.
^ Бдоян В.А. Земледельческая культура в Армении, с. 117-119.
"* Осипов Г. Селение Даш-Алты..., с. 132-133; Лалаян Е. Борчалу, с. 200-201; Чурсин Г.Ф.
Армяне Зангезура..., с. 256-257; Харатян З.В. Магический характер обрядов вызывания дождя
у армян. - Проблемы этнографии и этнической антропологии. М., 1978; Тер-СаркисянцА.Е.
Современный быт армян Абхазии, с. 19; Кузнецов И.В. Одежда армян Понта...,
с. 173-176.
^ Чурсин Г.Ф. Армяне Зангезура..., с. 257.
^ Лисициан С.Д. Очерки этнографии..., с. 264.
"" АИЭА. Материалы автора. 1965 г. Ф.КЭ. Д. 78; 1966 г. Д. 102; 1967 г. Д. 103; 1968 г.
Ф. 12. Д. 3702; 1969 г. Д. 3706; 1978 г. Научный отчет, с. 32-34; Материалы Армянской группы.
Тер-Саркисянц А.Е. 1975 г. Научный отчет, с. 15; она же. 1980 г. Научный отчет, с. 48-51;
Материалы Армянского отряда. Она же. 1981 г. Научный отчет, с. 56-58; Материалы Армянской
группы. Она же. 1983 г. Научный отчет, с. 109-112; она же. 1985 г. Научный отчет,
с. 47-49; она же. 1988 г. Научный отчет, с. 36-37.


Закладка в соц.сетях

См. также


Купить

Заказ рекламы: +380504468872

© Ассоциация электронных библиотек Украины

Все материалы сайта (включая статьи, изображения, рекламные объявления и пр.) предназначены только для предварительного ознакомления. Все права на материалы, представленные на сайте принадлежат их законным владельцам. Просим Вас не сохранять копии информации.